В. В. Кожевников

Теория государства и права

Часть 1

Учебник

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 340.12(075.8)

ББК 67.0я73

К58

Автор:

Кожевников В. В., доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры теории и истории государства и права Омского государственного университета им. Ф. М. Достоевского.

Рецензенты:

Минникес И. А., доктор юридических наук, заведующий кафедрой теории и истории государства и права Иркутского института (филиала) Всероссийского государственного университета юстиции (РПА Минюста России);

Кодинцев А. Я., доктор юридических наук, доцент, профессор кафедры теории и истории государства и права Санкт-Петербургского института (филиала) Всероссийского государственного университета юстиции (РПА Минюста России).

Учебник, состоящий из двух частей, включает основные темы по курсу «Теория государства и права». В первой части анализируются методологические проблемы (предмет теории государства и права, ее методология и др.) теории происхождения государства и права, правовое государство и вопросы теории государства.

При подготовке книги автор использовал достижения общетеоретической мысли предшествовавшего периода времени, а также новейшие положения, акцентируя внимание на своей позиции, изложенной в ряде научных статей, монографий, учебных пособий, которые, наряду с работами других ученых, могут послужить для более полного и глубокого изучения соответствующего общетеоретического вопроса.

Законодательство приведено по состоянию на август 2020 г.

Предназначен для студентов и магистров при подготовке к семинарским и практическим занятиям, выпускной квалификационной работы или диссертации магистра, аспирантов и соискателей при подготовке к экзамену кандидатского минимума по специальности 12.00.01 «Теория и история права и государства; история правовых учений», диссертации на соискание кандидата (доктора) юридических наук, преподавателей юридических вузов при подготовке к занятиям по теории государства и права.

Автор счел необходимым и целесообразным после каждой темы настоящего учебника привести список вопросов для самоконтроля.

УДК 340.12(075.8)

ББК 67.0я73

© Кожевников В. В., 2021

© ООО «Проспект», 2021

Посвящается моему любимому Учителю
доктору юридических наук, профессору
Афанасьеву Владимиру Сергеевичу

ВВЕДЕНИЕ

Предлагаемый учебник по теории государства и права подготовлен в соответствии с ФГОС высшего профессионального образования по направлению подготовки 030900.62 «Юриспруденция» и призван помочь студентам в изучении соответствующих тем учебной дисциплины.

Автор настоящей работы руководствовался такими методологическими принципами познания государственно-правовых явлений, как принцип научного плюрализма, предполагающий научную терпимость, толерантность, умение собирать все то ценное, что накоплено правовой наукой разных стран и эпох для создания цельной системы представлений о государстве и праве; принцип диалектического подхода, состоящий в изучении государства и права в процессе их исторического развития, с учетом всех изменений, которые происходят в нем сообразно развитию и изменению человеческого общества; принцип объективной истины, обязывающий видеть государство и право, иные государственно-правовые явления такими, какие они есть на самом деле.

Следует обратить внимание на то немаловажное обстоятельство, что предлагаемый учебник по теории государства и права носит проблемный характер, ибо в ряде случаев при анализе общетеоретических вопросов приводятся различные позиции ученых по одной и той же проблеме с акцентированием внимания на точке зрения автора настоящей работы.

Теория государства и права исследует наиболее общие закономерности возникновения, развития, строения и функционирования государства и права, иных государственно-правовых явлений, роль и место государства и права в современном обществе, их взаимодействие как между собой, так и с другими социальными явлениями.

В настоящем учебнике рассматриваются исторические аспекты становления государства и права, анализируется современная государственность и правовая действительность.

Как известно, теория государства и права как учебная дисциплина изучается студентами на первом курсе в начале становления юридического образования. Поэтому основной целью учебника является формирования необходимого фундамента знаний о государстве и праве, на основе которого обучаемые смогут успешно познать государственно-правовые явления, изучаемые иными юридическими дисциплинами. Курс теории государства и права дает первоначальные юридические знания и понятия, вводит студента в круг понятий, категорий, правовых институтов, которыми он будет применять на старших курсах и в последующем в практической юридической деятельности.

«Хорошее образование студентов, — пишет Ж.-Л. Буржель, — такое образование, которое в значительной степени основано на изучении общей теории и в меньшей степени предполагает простое накопление знаний»¹. Теория государства и права дает ключ к пониманию правовых явлений и процессов, критическое отношение к закону, юридической практике, юридической литературе, вооружает верной методологией, позволяющей творчески решать постоянно возникающие новые государственно-правовые проблемы.

Необходимо отметить, что в учебнике отражены как новейшие достижения юридической науки, так и теоретические материалы, накопленные многими исследователями проблем государства и права в предшествующие годы.

Как отмечалось, в данном учебнике анализируются зачастую различные точки зрения на многие проблемы государства и права. При этом приоритет отдается освещению действующих институтов государства и права, современному правотворчеству и правоприменению.

Теория государства и права является теоретической и методологической основой юриспруденции. Задача курса состоит в том, чтобы каждый студент в последующем мог перейти от общего к частному, т. е. от исходных общетеоретических положений о государстве и праве к предмету любой отрасли юридической науки. Поэтому многие темы учебника сопровождаются примерами конституционного, гражданского, уголовного и других отраслей современного российского права. Автор данной работы использовал соответствующие статьи Конституции Российской Федерации в новой редакции².

Тема 1. ТЕОРИЯ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА КАК НАУКА

1. Предмет теории государства и права.

2. Методология теории государства и права.

3. Теория государства и права в системе юридических наук.

4. Теория государства и права в системе иных общественных наук.

5. Функции теории государства и права.

6. Критерии истинности знаний о государстве и праве.

7. Структура теории государства и права.

8. Становление и развитие теории государства и права в России.

1. Предмет теории государства и права

Теория государства и права как особая наука возникла на рубеже XIX–XX вв. из-за потребности преодоления разобщенности отраслевых и иных юридических наук, поднять на более высокий уровень знания о политико-правовой сфере жизни общества. При взгляде на пестроту государственно-правовых явлений и множество изучающих их правовых наук может сложиться впечатление хаоса. Отсюда следует логическая неизбежность такой науки, которая ставила бы задачей изучение не какой-нибудь одной части явлений государственно-правовой жизни, а всей совокупности этих явлений в их органическом единстве, которая стремилась бы найти гармонию в кажущемся хаосе разрозненных специальных наук.

Действительно, каждая отраслевая или иная юридическая наука в рамках своего предмета изучает определенную сторону государства или права, и хотя в своей совокупности они охватывают все стороны, аспекты государственно-правовой действительности, однако их простая сумма не дает еще целостной картины государственно-правовой организации.

Ни поодиночке, ни все вместе взятые юридические науки объективно не в состоянии обеспечить изучение государства и права как сложноорганизованных систем, познание их общих закономерностей. Опираясь на этот факт, классик русской юриспруденции Н. М. Коркунов писал, что «…из всех отраслей науки именно в правоведении с особенной силой чувствуется потребность в обобщающей системе», «…в правоведении сильнее, чем где-либо, должно сказаться стремление к обобщенному знанию. И действительно, наряду со специальными юридическими науками существует издавна стремление создать науку, которая бы давала целостное знание о праве (и государстве. — В. К.). Такова, прежде всего, энциклопедия права (так ранее называлась теория государства и права. — В. К.): она идет первым из намеченных выше путей к обобщению знания, заботится о расширении количества знания, о соединении всего фактического материала в одной общей системе»³.

Аккумулируя данные всех юридических наук, «переплавляя» их в теоретические формулы, абстракции-конструкции, понятия и категории, теория государства и права стала общей теорией всей юриспруденции. Вот почему ей принадлежит ведущая роль в системе правоведения.

Термин «теория», имеющий греческое происхождение, в переводе означает «рассмотрение», «исследование». В широком смысле — это форма научного знания, дающая целостное представление о закономерностях и существенных связях действительности. Теоретическое знание — это любое научное, систематическое знание, противопоставляемое знанию обыденному (поверхностному) и практике (как деятельности человека). В узком смысле теория — это система основных идей, законов, понятий в той или иной отрасли знаний.

Следует обратить внимание на то, что каждая наука имеет свой объект и предмет исследования. Сразу отметим, что понятие объекта шире, им охватываются явления внешнего мира, на которые распространяются познание и практическое воздействие людей. Предмет же — это круг основных, наиболее существенных вопросов, которые изучает наука. Иными словами, предмет науки — это те стороны, свойства объекта, на которых непосредственно сконцентрировано внимание исследователя. Занимая промежуточное место между субъектом и объектом его познания, предмет определяет тот ракурс, угол зрения, под которым ученый смотрит на объект. Необходимо обратить внимание и на то обстоятельство, согласно которому, если объект выступает, как правило, общим для ряда наук, то предмет одной науки не может совпадать с предметом другой. Любая наука, в том числе и теория государства и права, имеет свойственный только ей предмет, который и определяет самостоятельность, своеобразие и особенности той или иной науки, ее отличие от других систем знания.

Таким общим объектом исследования ряда общественных наук, к которым относятся и юридические, являются государство и право, иные государственно-правовые явления, а также связанные с ними негосударственно-правовые явления.

Думается, что в связи с вопросом об определении объекта теории государства и права интерес представляет позиция В. М. Сырых, предлагающего собственную трактовку. Автор писал, что «право, правовая практика, а также социально-политическая и иная (неюридическая) практика в той части, в какой она обусловливает формирование и развитие правовых явлений и процессов, выступают действительным объектом общей теории права и иных отраслей правоведения»⁴.

Главной особенностью предмета теории государства и права, отличающейся ее от всех других юридических наук, является то, что изучение государственно-правовых явлений ведется с точки зрения их внутренних закономерностей.

Под закономерностями следует понимать реальные, необходимые, устойчивые связи, которые выражают сущность явлений и процессов.

Обобщая знания, полученные всеми юридическими науками, теория государства и права «вычленяет» в них типичное, повторяющееся независимо от места и времени существования государственного или правового явления, т. е. определяет их суть, коренные начала. При этом речь идет об общих, основных главных закономерностях возникновения, развития, строения, функционирования государства и права как целостных явлениях, ибо частные, второстепенные, специфические закономерности изучаются отраслевыми юридическими науками⁵.

Закономерности — это связи между явлениями и процессами, происходящими в объективном мире, обладающие рядом признаков: 1) связи причинно-следственной зависимости одних явлений (процессов) от других, это связи взаимодействия; 2) связи необходимые, т. е. такие, которые складываются неизбежно, не могут не возникнуть. Например, экономическое господство в общественном производстве определенной группы людей неотвратимо влечет и политическое господство этой же группы; 3) связи общие, т. е. имеющие распространение в различные эпохи, в различных странах и у разных народов и характеризующие данные явления (процессы) в существенных (основных) чертах; 4) связи устойчивые, т. е. существующие неопределенно длительное время, которые не могут исчезнуть, разрушиться под действием других явлений (процессов), с которыми данные явления (процессы) так или иначе связаны и взаимодействуют.

Еще раз подчеркнем, что познаваемые теорией государства и права закономерности имеют общий характер, ибо, во-первых, проявляются во всех сферах государственно-правовой жизни, во всех отраслях права; во-вторых, являются общими как для государственных, так и для правовых явлений.

Дело заключается в том, что, несмотря на дуализм объекта исследования (государство и право), предмет теории государства и права един, поскольку государство изучается в его правовом оформлении, а право — в государственном выражении. Как две стороны «одной медали», государство и право характеризуют одно и то же явление — политическое властвование в обществе: государство «материализует» эту власть при помощи органов государства, а право — при помощи нормативных явлений, выступающих средствами управления общества.

Уточняя характер изучаемых теорией государства и права государственно-правовых закономерностей, отметим, что все их многообразие в принципе может быть сведено к четырем основным группам: 1) закономерности происхождения государства и права, отражающие процессы разложения первобытного общества и зарождения в нем предпосылок новой государственно-правовой жизни общества; 2) закономерности государственно-правового развития, отражающие процесс объективной исторической смены одного типа государства и права другим; постепенного усложнениях их структуры и функций; развития их сущности в направлении большей демократизации и гуманизации; 3) закономерности строения государственно-правовых явлений, отражающие необходимую для выполнения их функций внутреннюю структуру государственных и правовых институтов (например, структура механизма и формы государства, структура нормы права, состава правонарушения и др.); 4) закономерности функционирования государственных и правовых явлений, отражающие динамическую строну их существования, характеризующие роль и назначение государства и права в жизни общества, основные направления их воздействия на общественные отношения.

Имея в виде данную классификацию, подчеркнем, что названные общие закономерности государства и права, других государственно-правовых явлений — основной, однако не единственный круг вопросов в предмете теории государства и права. Наряду с ними теория государства и права изучает и некоторые другие, а именно: а) вопросы, касающиеся наиболее общих связей государства и права с иными социальными явлениями — экономикой, политикой, культурой, моралью и т. д.; б) вопросы, касающиеся наиболее общих связей государства и права с личностью; в) вопросы, относящиеся к характеристике различных государственно-правовых явлений, возникающих вследствие функционирования государства и права — правотворчество, правоотношения, законность, правопорядок и др.

Н. А. Пьянов, придерживаясь подобной позиции, полагал, что в предмете теории государства и права можно выделить три структурных элемента (компонента): 1) наиболее общие закономерности возникновения, развития и функционирования собственно государства и собственно права; 2) наиболее общие закономерности возникновения, развития и функционирования других государственно-правовых явлений; 3) наиболее общие связи государства и права с различными социальными явлениями и личностью⁶.

Заметим, что по вопросу о предмете теории государства и права имеются и иные позиции. Так, Ю. И. Гревцов полагает, что предметом теории права является, во-первых, существующее право; во-вторых, сама совокупность юридических категорий и понятий; в-третьих, реальные юридические явления (субъекты права, субъективные права и юридические обязанности), «но всегда в свете закона, законодательства»⁷.

Особенности предмета исследования определяют некоторые основные черты теории государства и права.

Во-первых, это наука общественно-политическая, ибо и государство, и право непосредственно принадлежат к области политики. Это связано с тем, что, выражая интересы больших социальных общностей (классов, наций, народов), государство и право выступают средствами защиты их интересов, достижения определенных политических целей.

Во-вторых, теория государства и права — это философская, общетеоретическая наука. Вырабатываемые в ней теоретические знания, имеющие высочайшую степень абстракции, выражаются в виде правовых понятий и категорий. Каждое из правовых понятий — некий мыслительный образ, отражающий сущность правовых явлений. Правовые категории — это наиболее общие понятия, являющиеся результатом максимального обобщения: государство, орган государства, правоотношение и т. д. Такого рода знания недоступны непосредственному восприятию человека, их нельзя «потрогать», взять в руки; чтобы уяснить смысл государственных и правовых понятий и категорий, необходима напряженная мыслительная деятельность, способность отвлечься от всего конкретного, случайного, второстепенного, подняться до философского уровня обобщения в познании.

В-третьих, теория государства и права как учебная дисциплина, одновременно имеющая вводный (базовый) и итоговый, обобщающий характер.

Как известно, с изучения теории государства и права начинается юридическое образование, так как она знакомит с исходными правовыми понятиями и категориями Она является «азбукой» юриспруденции, подготавливая тем самым обучающихся к правильному пониманию положений всех иных юридических наук. На завершающем этапе обучения теория государства и права играет интегрирующую роль, связывая определенные юридические дисциплины и их содержание в одно целое, обобщая и систематизируя все полученные знания. Не случайно Н. А. Коркунов говорил, что «общая теория права есть… краеугольный камень системы правоведения»⁸.

2. Методология теории государства и права

Особенность науки теории государства и права выражается не только в ее предмете, но и в методологии, т. е. в том, как изучается государство и право. Весьма распространенной позицией является та, согласно которой совокупность методов научного познания формирует методологию исследования. Согласно этой точке зрения, методология теории государства и права — это система особых методов, способов изучения общих закономерностей возникновения, становления и развития государственно-правовых явлений. Иными словами, методология и метод соотносятся как целое и часть целого; система и элемент; каждый метод есть лишь часть в целостной научной методологии.

Полагаем, что в понятие методологии следует включать два содержательных элемента: методы познания и методологический подход в познании. Думается, что такое понимание методологии представляется перспективным, ибо, с одной стороны, четко определяет пути, способы познания объекта, а с другой, — характеризует мировоззрение исследователя, его философско-логическую ориентацию, юридическое мышление. Следовательно, в основе методологии юридической науки лежат различные философские системы, которые выступают исходными мировоззренческими фундаментами для конкретных государственно-правовых исследований. Исходя из этих положений, методологию следует понимать как применение обусловленной философским мировоззрением совокупности определенных теоретических (методологических) принципов, логических приемов и общефилософских, общенаучных, специальных и частно-научных методов исследования государственно-правовых явлений.

К методам познания государственно-правовых явлений предъявляются определенные требования: а) предметная содержательность; б) в методе должно отражаться знание о предмете исследования; в) метод должен основываться на теории, иными словами, метод есть та же теория, развернутая на познание и преобразование объекта; г) это система нормативных правил, выводимых из теории.

Авторы данной позиции заключают, что метод тем самым имеет объективное основание, но метод и субъективен, т. е. во многом определяется позицией исследователя (его подготовкой, правовым опытом и др.)⁹.

Важно отметить, что в основе методологии юридической науки лежат различные философские системы, которые определяют мировоззрение исследователя и предопределяют цели и результаты его исследования. Ядром методологии являются фундаментальные концепции государства и права. Дело заключается в том, что государственно-правовые явления привлекали внимание человека с давних времен и изучались в разное время с различных философских, мировоззренческих позиций (метафизики и диалектики, материализма или идеализма и т. д.). Так, с позиции материалистической диалектики, всякое явление (в том числе государство и право) рассматривается с точки зрения его развития в конкретной исторической обстановке и во взаимосвязи с другими явлениями. Метафизический метод исходит из высших, неизменных и постигаемых лишь умозрительно начал всего существующего в мире. Идеалистическая диалектика может выступать в качестве субъективного идеализма, при котором причины возникновения и существования государства и права связываются с сознанием человека, с его согласованной волей (договором), или объективного идеализма, при котором причины возникновения и существования государства и права связываются с божественной силой или объективным разумом.

В прошлом столетии получили распространение различные варианты объективно- и субъективно-идеалистических подходов к объяснению государства и права. К их числу относятся, например, прагматизм, интуитивизм и аксиологический подход.

Согласно основным постулатам прагматизма понятие научной истины неуловимо, ибо истинно все то, что приносит успех. Верно ли идеи о государстве и праве отражают общественные связи, выявляется лишь при их соотнесении с конкретными практическими результатами.

Интуитивизм основан на анализе целостной проблематики государства и права с помощью вдохновения. Ученый-правовед лишь в состоянии мистического соединения с Богом может установить, что представляют собой государство и право.

Аксиологический подход представляет собой анализ государства и права как специфических ценностей, с помощью которых социальная группа или общество в целом регулируют соответствующие типы поведения отдельных лиц.

Современная отечественная наука стоит на позициях диалектического материализма — универсального метода изучения явлений природы, общества и мышления.

Материализм — это философское направление, которое исходит из того, что мир материален, существует объективно, вне и независимо от сознания, что материя первична, никем не сотворена, существует вечно. Сознание, мышление — это свойство материи. Утверждается познаваемость мира, его закономерностей.

Диалектика — это наука о наиболее общих законах развития природы, общества и мышления. Диалектика является всеобщим методом познания и требует учитывать в процессе познания окружающей действительности всеобщую взаимосвязь и постоянное развитие явлений. Основные черты диалектического метода — рассмотрение явлений в их взаимной связи и взаимообусловленности, в движении и изменении, обновлении и развитии, в превращении постепенных количественных изменений в коренные качественные изменения, наступающие путем закономерного скачкообразного перехода из одного состояния в другое; в свойственных явлениям внутренних противоречиях, в борьбе противоположностей, в борьбе между старым и новым, отживающим и нарождающимся. В процессе познания диалектика использует свои категории как инструменты проникновения в сущность явления: качество и количество, форма и содержание, сущность и явление и т. д.

На основе материалистического и диалектического подходов можно утверждать, что государство и право — это реальные, объективные явления, которые находятся в постоянном развитии, существующие не сами по себе, а в тесной связи с экономическими, политическими, духовными условиями жизни общества, с природой человека. Государство и право имеют свои закономерности возникновения и развития, и эти закономерности можно познавать.

Таким образом, самые общие методологические предпосылки для исследования государственно-правовых исследований сводятся к следующему:

— государство и право, как реально существующие явления, могут быть объектом научного анализа;

— изучая государство и право, следует учитывать их постоянное развитие, момент изменчивости.

Если подходить к анализу данного подхода более основательно, следует отметить, что он иначе определяется как диалектический и исторический материализм — философское направление, созданное Ф. Энгельсом на основе логики Г. В. Ф. Гегеля и материализма Л. Фейербаха. Как теория и метод познания, он включает в себя ряд основополагающих принципов: 1) принцип единства духовного и материального мира, согласно которому материя первична по отношению к сознанию; 2) принцип познаваемости мира, исходящий из того, что окружающий мир познаваем и что мерой его познанности, определяющей степень соответствия наших знаний объективной реальности, является общественно-производственная практика; 3) принцип развития, утверждающий, что все явления в мире и мир в целом находятся в непрерывном, постоянном, диалектическом развитии, источник которого — возникновение и разрешение внутренних противоречий, ведущих к отрицанию одних состояний и образованию принципиально новых явлений и процессов; 4) принцип активного преобразования мира, исходя из которого люди должны не просто познавать мир, но и целенаправленно его изменять.

По мнению М. И. Абдулаева и С. А. Комарова, анализируемый метод (диалектическая логика) включает:

— общие категории, т. е. понятия о наиболее общих законах природы, общества, мышления (например, «содержание», «форма», «сущность», «явления», «причина», «следствие»);

— категории, отражающие специфические связи в процессе познания («материя» и «сознание», «эмпирическое» и «теоретическое», «абстрактное» и «конкретное», «историческое» и «логическое»);

— принципы познания (единство исторического и логического, восхождение от абстрактного к конкретному);

— общелогические и общенаучные приемы познания (анализ и синтез, индукция и дедукция и т. д.)¹⁰.

В зависимости от сферы распространения и охвата исследуемой материи, а также их специфики и характера, все методы теории государства и права классифицируются на несколько групп: всеобщие, общенаучные, специальные и частно-научные¹¹.

Всеобщие методы — это философские, мировоззренческие подходы, выражающие наиболее универсальные принципы мышления, которые распространяются на все науки. Их столько, сколько в мире философий, философских школ, мировоззрений. Прежде чем приступать к любому познавательному процессу, следует определиться по некоторым вопросам, имеющим принципиальное значение: реально ли существует объективный мир, действуют ли в нем какие-либо закономерности, познаваемы ли они и т. п. Общефилософские методы отличаются всеобщностью и служат мировоззренческой основой для изучения государственно-правовой действительности¹². Всеобщность означает, что философские методы используются во всех конкретных науках и на всех этапах научного познания.

Содержание всеобщего диалектико-материалистического метода образуют:

1) основные принципы познания;

2) законы диалектики;

3) категории диалектического и исторического материализма.

Итак, основные принципы познания государственно-правовых явлений следующие:

— принцип диалектического подхода, предполагающий изучение государства и права в процессе их исторического развития, с учетом их изменений, соответствующих изменениям человеческого общества;

— принцип материалистического подхода, означающий признание государства и права продуктом экономического, социального и духовного развития общества. В соответствии с данным принципом можно сказать, что не идеи выступают причиной возникновения государства и права, а материальные условия жизни общества;

— принцип всеобщей связи явлений, требующий всестороннего исследования государства и права во всем многообразии их внутренних и внешних связей с окружающим миром, а также друг с другом;

— принцип объективной истины, означающий научную беспристрастность исследования, умение видеть государство и право такими, какие они есть в действительности;

— принцип научного плюрализма, предполагающий научную терпимость (толерантность), умение использовать все то ценное, что накоплено юридической наукой разных стран и эпох для создания целой системы представлений о государстве и праве. Плюралистическому подходу противостоит монистический подход, долгое время господствующий в советской юридической науке, при котором правильной считалась лишь одна — марксистско-ленинская классовая теория государства и права; все другие теории признавались ложными и подвергались критике, в том числе и теория правового государства;

— принцип комплексности в изучении государства и права, предполагающий их исследование не только с юридической точки зрения, но и с позиции других общественных наук — философии, социологии, политологии и др. Объективно необходимым в процессе познания государственно-правовых явлений становится использование понятий и категорий типа государства, права, законность, правоотношение, правотворчество, правоприменение и т. д., но также понятий и категорий из арсенала других общественных наук.

Законы диалектики, используемые теорией государства и права: единства и борьбы противоположностей, перехода количественных изменений в качественные, отрицание отрицания, раскрывающие сущность всех явлений и процессов в мире, в том числе в государственно-правовой сфере. Так, любое правоотношение отражает единство и противоположность субъективных права и юридических обязанностей его сторон.

Используя выработанные философией категории содержания и формы, причины и следствия, сущности и явлений и т. д., теория государства и права исследует их выражение в государственно-правовой сфере и, наполняя их конкретным содержанием, формирует понятийный аппарат юриспруденции (форма права, форма государства, сущность права и т. д.).

Характеризуя объективно марксистско-ленинскую общую теорию государства и права, которая, как отмечалось выше, носила ярко идеологизированный характер, весьма уместны утверждение Д. А. Гранина, который писал, что «лженаука должна была показать всем, что идеология выше истины, что интересы политики выше интересов науки»¹³.

Отмечая, что «еще совсем недавно любое исследование правовой действительности “нормативно” определялось методологическими принципами марксистской философии», которые в теории познания в настоящий период времени некоторыми исследователями отодвинуты на задний план, А. И. Брызгалов полагает, что «…в настоящее время такие ориентиры в определенной мере также потеряны и в юридической науке»¹⁴.

Однако при этом следует учитывать, что многие юристы, видя в марксизме-ленинизме и рациональное, не игнорируют его как методологический инструментарй. Кстати говоря, на этот аспект проблемы обращали внимания отечественные ученые-теоретики. Так, Е. И. Темнов, полагая, что для исследования сложных периодов истории или противоборства идейных воззрений вполне допустим учет классового интереса, подчеркивает, что «…такой подход не должен превращаться в исключительный и самодовлеющий (как это имело место в марксистско-ленинской общей теории государства и права. — В. К.) в методологическом арсенале исследования». Размышляя о методологии познания государственно-правовой действительности, автором утверждается, что «видеть за партийностью и классовостью больше, чем один из приемов познания, — специфический методологический подход и возводить его в универсальный принцип — значит идеологизировать средства научного анализа и, в конечном счете, его результаты»¹⁵.

О. В. Мартышин, размышляя о понятии государства, отмечает, что до 90-х годов прошлого века в нашей стране безраздельно господствовала марксистско-ленинская концепция классовой природы государства, однако затем она стала вытесняться представлениями о государстве как благе цивилизации, служащем не классовым, а всеобщим интересам. Автором выявляется следующая тенденция в отечественной юридической науке: одна крайность — марксистская интерпретация государства в советском варианте, заменяется другой — односторонним утверждением, что государство служит общему благу и только ему, при этом стираются различия между сущим и должным¹⁶. Например, В. А. Четвернин полагает, что «государственная власть служит обществу в целом и поэтому выражает всеобщий интерес — обеспечение целостности и стабильности социальной системы. Но государственная власть помимо всеобщего интереса выражает еще интересы и общие интересы частных лиц — обеспечение свободы, безопасности и собственности»¹⁷.

Принимая во внимание распространение, в том числе и на Западе, более умеренного и гибкого подхода, сводящегося к тому, что социальное содержание государства многопланово, что в деятельности и природе каждого государства сочетаются в разных соотношениях интересы властвующих, интересы каких-то социальных групп и общее благо, ученый достаточно обоснованно утверждает, обосновывая так называемый реалистический подход к характеристике каждого государства, не исключая современное российское, что «гораздо разумнее не впадать в крайность, не увлекаться ни абсолютизацией, ни бескомпромиссным отрицанием марксизма, а пытаться проанализировать соотношение трех групп интересов (правителей, классов, всего общества) в деятельности каждого государства»¹⁸.

Нетрудно заметить, а это является важным, что, несмотря на критику марксизма-ленинизма, подавляющее большинство современных ученых-теоретиков в качестве общефилософского (универсального, мировоззренческого) метода отдают предпочтение методу диалектической диалектики. Думается, что этот метод не потерял свою актуальность и в юридических исследованиях. С этим утверждением солидаризируются и ряд других ученых. Например, коллектив авторов учебного пособия по философии права полагает, что «в основе синтезирующих качеств философии права лежит то, что ядром философии как методологической науки выступает единство диалектики, логики и теории познания. Это означает в обобщенном виде, что одна и та же система законов и категорий в диалектике выступает в качестве принципов познания объективного мира, в теории познания — как средство решения конкретных познавательных задач и в логике — как форма научного мышления»¹⁹.

В. М. Корельский прямо в категорической форме заявляет, что «нашей отечественной науке присуща ориентация на материалистический подход, согласно которому глубинные сущностные стороны государства и права предопределяются в конечном счете экономикой, наличными формами собственности. Материалистический подход позволяет проследить связь государства и права с реальным процессами и исследовать их возможности для упрочения материальных основ и увеличения экономического потенциала общества». По мнению ученого, «философской основой теории государства и права служит диалектический метод, т. е. учение о наиболее общих закономерных связей развития бытия и сознания»²⁰.

Признавая, что метод диалектического и исторического материализма внес огромный вклад в дело познания политико-правовой действительности, В. Н. Жуков пишет, что «в настоящее время рассматривать государство и право в развитии, исторически, в единстве политической, духовной и экономической жизни общества с опорой на общественную практику как критерий истины (основной, однако не единственный. — В. К.) стало характерным для методологии теоретико-правовой науки»²¹.

В многообразии используемых в современной науке подходов диалектико-материалистическая методология, с точки зрения В. П. Кохановского, играет все возрастающую (доминирующую. — В. К.) роль²².

Отечественные ученые, на наш взгляд, вполне обоснованно заявляют, что убедительных аргументов против использования материалистической диалектики как одного из вариантов теоретического миропонимания и элементов методологии научного исследования на сегодняшний день нет. Как говорят авторы, «на современном философском рынке она вполне конкурентоспособна»²³.

В. М. Сырых, являясь убежденным сторонником марксистской теории права, пишет, что в истории политико-правовой мысли последние сто лет именно марксистская доктрина была бесспорным лидером и не утратила своего лидирующего положения в настоящее время, «ибо не имеется другой теории, способной полно и последовательно отвечать на сложные вопросы правоведения, которые другие теории не могут раскрыть»²⁴. В другой своей работе ученый, обращаясь к характеристике методологической функции диалектического (и исторического) материализма, подчеркивает, что она «…выражается в ориентации познающего субъекта на получение объективно-истинных знаний, на раскрытие путей и способов получения такого знания и форм его объективации, изложения. Как всеобщие закономерности научного познания принципы диалектической логики составляют исходную методологическую базу для познания любой специальной, конкретной науки, показывают, каким должен быть путь постижения объективно-истинных знаний»²⁵.

Думается, что убедительным подтверждением значимости анализируемого метода является позиция американского профессора Л. Г. Грэхэма: «Если мы признаем законность постановки фундаментальных вопросов о природе вещей, то диалектико-материалистический подход — научно ориентированный, реалистичный, материалистический — претендует на превосходство над существующими и конкурирующими с ними универсальными системами мышления, и эти претензии могут быть достаточно обоснованными»²⁶.

О. А. Пучков, называя и характеризуя основные свойства теории государства и права в эпоху господства коммунистической доктрины — мифологичность, аутоцентризм, спекулятивность, утопизм и ортодоксальность²⁷, тем не менее далее пишет о том, что, «…несмотря на тяжелый груз десятилетиями навязываемых архаичных политико-правовых положений… наука о государстве и праве сейчас развивается. Она освобождается от тех научных конструкций, которые не позволяют объяснить сложные феномены политико-правовой действительности, ищет новые подходы»²⁸.

Более скептически к процессу развития отечественной теоретической науки относится А. И. Демидов, говоря о ретардации (от лат. Retardation — замедление. — В. К.) ее методологии, которая в стремлении сохранить привычную и действительно многое объясняющую марксистскую парадигму истолкования правовой реальности, которая «…объясняет правовую действительность с помощью таких категорий, как классовость, формационность, экономическая детерминация государственно-правовых явлений, их надстроечный характер и развитие по “законам диалектики”, отождествление революционности с фундаментальностью, глубиной преобразований». Причем данная методология «…соседствует с видимым признанием необходимости изменений, но в рамках привычного стиля мышления»²⁹.

Именно диалектический метод определяется как основной метод, позволяющей раскрыть закономерности развития того или правового явления, используется учеными при подготовке диссертаций на соискание ученых степеней кандидата (доктора) юридических наук, подготовке монографий и учебников.

Во всяком случае, на что обращают внимание многие авторы, так называемые метафизические методы исследования государственно-правовой реальности плохо «вписываются» в систему иных методов, методологии в целом. Например, В. Н. Жуков, отмечая, что опыт ХIХ и особенно ХХ века показал, что далеко не все философские школы оказались плодотворными в методологическом отношении для философии права, утверждает, что «нередко юристы искусственно, весьма произвольно пытались соединить философию и юриспруденцию, доказали тем самым не столько возможности философии в деле познания права, сколько свои собственные возможности в конструировании умозрительных схем», имея в виду такие «натужные, придуманные концепции, построенные на основе феноменологии и экзистенциализма»³⁰.

Что касается нашего отношения к возможностям использования потенциала другого метода — герменевтики в правоведении, то оно, как у ряда ученых, достаточно критическое³¹. Например, В. М. Сырых, на наш взгляд, убедительно показал бесперспективность герменевтики как метода познания в праве³². Видимо, и скорее всего, этим обстоятельством обусловливается то, что указанный метод весьма редко включается в систему методов познания права.

Заметим, что даже те ученые, которые возлагали на юридическую герменевтику те или иные надежды в исследовательском плане, в настоящее время стали сомневаться в ее потенциале. Например, И. Л. Честнов, назвав свою монографию «Правопонимание в эпоху постмодерна», проанализировав в ней феномонологию, герменевтику, синергетику и т. д., пришел к выводу, что эти подходы к праву как самостоятельные еще не состоялись»³³. В этой связи И. Ю. Козлихин совершенно обоснованно замечает, что последнее десятилетие характеризуется поиском новой парадигмы. Все чаще ее пытаются найти вне права, привлечь к изучению права знания, выработанные в лоне иных наук. Наиболее ярко это проявляется в общей теории. Ученый полагает, что такого рода попытки должны приветствоваться, но только в том случае, если они углубляют наше знание о праве, а не о предмете тех наук, к которым мы обращаемся³⁴.

Всеобщий философский метод раскрывается через общенаучные методы познания (в определенной мере они являются составляющими всеобщего метода). Общенаучные (общелогические) методы используются не только в теории государства и права, но и в других науках.

Например, анализ, т. е. мыслительное расчленение и изучение объекта по частям, позволяет выявить строение, структуру изучаемого объекта, например, структуру механизма государства, системы права и т. д. Одна из форм анализа — классификация предметов и явлений (классификация государственных органов, функций государства, норм права, субъектов правоотношений, юридических фактов и т. п.).

Синтез есть процесс объединения в единое целое частей, свойств, признаков, отношений, выделенных посредством анализа. Например, на основе объединения и обобщения основных признаков, характеризующих государство, формулируется его общее понятие.

Индукция — движение мысли от частного знания к общему. Иными словами, индукция — это логический прием, заключающийся в изначальном познании отдельных (или первичных) сторон или свойств государства и права, на основе которого затем даются обобщения различного уровня. Например, выявив признаки государственного органа, исследователь может сделать объективный вывод о том, что такое орган государства. Сформулировав понятие органа государства, он идет дальше и делает новый, более обобщенный вывод о том, что такое государственный аппарат (совокупность государственных органов).

Дедукция — выводы о частном на основе общего знания. Иными словами, дедукция-цепь умозаключений (рассуждений), звенья которого связаны отношением логического следования. Посредством логических умозаключений от общего к частному, от общих суждений к частным или другим общим выводам познаются общие закономерности и свойства государства и права. Затем, постепенно расчленяя их на определенные группы, единичные образования, им дается научная оценка (определение). Процесс исследования протекает здесь в обратном порядке, характерном для индуктивного метода. Например, познание права можно начинать с изучения его общих признаков и общесистемного строения, после чего обратиться к анализу отрасли права как наиболее крупного структурного подразделения системы права, далее выявить существенные признаки и свойства подотраслей и институтов системы права и завершить этот процесс исследованием правовой нормы и ее структуры.

Абстрагирование — мыслительный образ, который создается о каком-либо предмете, явлении с использованием различных операций.

Гипотетико-дедуктивный метод предполагает, что создание многих политико-правовых теорий начинается с выдвижения ряда аксиом, некоторых допущений, которые в ходе исследовательской деятельности должны быть так или иначе подтверждены. Гипотеза — научное предположение, выдвигаемое для объяснения какого-либо явления, требующее проверки на опыте. Следует иметь в виду, что даже развитые, казалось бы, завершенные теории все равно содержат в себе гипотетико-дедуктивное знание (например, о причинах возникновения государства и права).

Применяя метод восхождения от абстрактного к конкретному, ученый сначала находит главный закон, системообразующую идею изучаемого объекта, а затем пытается открывать новые, но уже локальные связи, более конкретные проявления объекта. Этот метод состоит в том, что процесс научного познания предмета начинается с выделения определенного круга единичных элементов в составе конкретного целого и соответствующей выработки абстрактных (односторонних) описаний этих элементов. В последующем от этих односторонних (частичных), фрагментарных представлений совершается переход к общим понятиям, в которых находят отражение природа, сущность, законы конкретного целого, вся совокупность свойственных ему взаимосвязей, отношений, свойств. Так, исходным в познании права может служить самое общее, абстрактное определение права. Но одного ему будет недостаточно, сколь бы удачным оно ни было. Чтобы получить удовлетворительный ответ на вопрос о природе, сущности, развитии правовой материи, предварительное абстрактное (неполное) определение нужно дополнить развернутой системой теоретических понятий о праве. Нужна детально разработанная теория, отражающая систему действительных связей и сторон, свойств и закономерностей правовой реальности³⁵.

С методом восхождения от абстрактного к конкретному тесно связано историческое и логическое в познании государственно-правовых явлений. Применение исторического метода означает рассмотрение изучаемого объекта в его хронологическом развитии во всей конкретной полноте, включая случайные и малозначащие детали. Логический метод предполагает изучение объекта в его необходимых, а не случайных связях. Логический метод есть способ воспроизведения исторически сложившегося объекта как итога, результата определенного процесса, в ходе которого сложились необходимые условия его дальнейшего существования и развития в качестве устойчивого системного образования.

Объективное исследование политико-правовых явлений требует сочетания этих двух методов.

Метод идеализации означает представление чего-либо в более совершенном виде, чем оно есть на самом деле. С помощью данного метода создается модель реального объекта, наделенного совершенными свойствами. Наличие такой модели позволяет давать оценку реальным объектам, анализировать тенденции их позитивного или негативного развития. Так, идеальное правовое государство может служить критерием оценки при анализе далекого от модели реального государства.

Системный (системно-структурный) метод — это рассмотрение государственно-правовых явлений как целостных систем, состоящих из других явлений. Например, система права состоит из правовых норм, правовых институтов, отраслей права и др. Данный метод применяется в теории государства и права при изучении функций государства, государственных органов, права, правосознания, юридической ответственности и других государственно-правовых явлений.

Системно-структурный метод основан на том, что все государственно-правовые явления имеют внутреннюю структуру, и в то же время сами входят в качестве составного элемента в другую, более общую структуру. В ходе структурно-функционального анализа вычленяются отдельные элементы структуры, дается их функциональная характеристика, анализируются их взаимосвязи. В наиболее общей форме суть системного метода заключается в том, что он предполагает всесторонний анализ сложных динамических целостностей, части которых — подсистемы данных целостных систем — находятся между собой в органическом единстве и взаимодействии. Он позволяет обнаружить внутренний механизм не только действия отдельных его компонентов, но и их взаимодействия на различных уровнях. При этом появляется возможность обнаружить содержательную и организационную «многослойность» систем, взаимосвязь и взаимозависимость их элементов, раскрыть процессы функционирования различных явлений бытия как сложных целостных образований³⁶.

Функциональный метод предполагает выявление роли, социального назначения и направлений воздействия одного явления на другие.

Данный метод предназначен для выявления наиболее существенных условий функционирования определенной системы. С помощью этого метода можно проследить не столько действие всей системы, сколько функционирование ее отдельных звеньев в их взаимосвязи и взаимозависимости, а также определить «ведущее звено» в государственном механизме, в правовом воздействии и, напротив, увидеть участок менее «напряженный», недостаточно современный, требующий изменений (например, устаревшие нормативно-правовые акты, несовершенная компетенция органов власти и управления). Функциональный подход к государственно-правовым явлениям предполагает не только установление составляющих их элементов, но и изучение этих элементов в изменении, движении, развитии. Такой метод позволяет выявить изменения, происходящие в системе права, в механизме правового регулирования. Функциональный анализ возможен только в динамичных системах, т. е. способных к изменениям.

По широте охвата сферы применения и отчасти по своему характеру общенаучные методы в своей совокупности ассоциируются со всеобщим диалектико-материалистическим: они находятся в постоянной взаимосвязи и взаимодействии, дополняют и развивают друг друга. Эти группы методов широко используются во всех без исключения конкретных науках. Однако следует учитывать, что общие методы охватывают собой далеко не все сферы научного познания. Сфера их применения ограничивается решением лишь определенных познавательных задач.

Думается, что следует назвать и кратко охарактеризовать и иные общенаучные методы, которые применяются при изучении государственно-правовых явлений, однако достаточно редко.

Речь идет, например, о герменевтическом методе³⁷, исходящего из того, что текст нормы есть документ особого мировоззрения автора и толкуется с позиции современного исследователя совершенно по-другому. В современном правоведении данный метод не получил широкого применения³⁸.

В равной мере это касается и синергетического метода, основанного на синергетике — учении о самоорганизации и саморегулировании. В рамках синергетики описываются закономерности функционирования и трансформации самоорганизующих систем. Эти закономерности не задаются в системе извне, а являются продуктом ее собственной деятельности, поэтому их истоки и содержание следует искать внутри системы — в этом специфика синергетического метода. Среди таких закономерностей наибольший интерес для синергетики представляет механизм перехода от «беспорядка» к «порядку»³⁹. Полагаем, что использование синергетического метода поможет по-новому взглянуть на государственно-правовую действительность, на роль и ценность государства и права в жизни общества. Следует сказать, что синергетическая детерминация государства и права — это такой тип причинности, который имеет ряд характерных особенностей: 1) имеет вид нелинейной, полифакторной зависимости; 2) отводит случайности ведущую роль в причинных объяснениях конструктивного и неконструктивного характера; 3) сферой ее действия является реальность, открытая во всех направлениях, испытывающая на себе многообразное воздействие. Синергетическое мировидение позволяет обратить внимание на такую особенность социально-государственно-правовой реальности, как множество сопутствующих неконтролируемых и непрогнозируемых неопределенностей, способных выступить в роли случайных факторов, которые своими воздействиями делают действительность неподвластной тотальной регламентации. Если говорить об эвристическом потенциале синергетики, необходимо иметь в виду, что в сверхсложных социальных объектах традиционная, механическая модель причинности имеет ограниченное поле применения. Это относится и к государственно-правовой проблематике, где далеко не всегда срабатывает принцип линейно-казуальной детерминации.

Наконец, в этой связи следует упомянуть и метод семиотики (от греч. sema — знак) — учение о графических знаках и о рядах знаковых форм. Действительно, правовая реальность во многих своих проявлениях (процедурах, процессуальной форме, стилистике правовых документов, организации правовых отношений) является знаковой, символической, которая представляет собой предметы и действия, несущие определенный условный смысл, зависящий от понимания взаимодействующих субъектов⁴⁰.

Специальные методы теории государства и права разрабатываются в рамках отдельных специальных наук и широко применяются для изучения государства и права — математический, статистический, психологический, кибернетический, конкретно-социологический и др. Практическая значимость этих методов заключается в том, что они вместе с другими методами позволяют взглянуть на государство и право с позиций негосударственно-правовых дисциплин, помогают создать более полное представление о государстве и праве.

Например, с помощью математического метода можно успешно проверить эффективность воздействия права на различные группы населения, а затем на основе этих исследований сделать соответствующие выводы об эффективности (или неэффективности) закона, подсчитать количество правовых запретов и санкций, содержащихся в том или ином нормативно-правовом акте.

Статистический метод основывается на количественных способах получения данных, объективно отражающих динамику и тенденции развития государственно-правовых явлений. Указанный метод особенно распространен при изучении государственно-правовых явлений, отличающихся массовостью и повторяемостью, в частности, таких как формы представительной и непосредственной демократии, правотворческий и правоприменительный процессы, борьба с преступностью и другими правонарушениями.

Кибернетический метод применяется для разработки автоматизированных систем обработки, получения и хранения правовой информации, для систематизации действующего законодательства.

Конкретно-социологические методы (анкетирование, тестирование, опросы, наблюдение и т. п.) используются для поиска оптимальных вариантов правовых решений, разработки обоснованных прогнозов в области проведения социально-правовых реформ, в области контроля над преступностью.

Наконец, частные методы теории государства и права, которые вырабатываются самой этой наукой и используются в пределах юриспруденции. Они не столь многочисленны, однако в наибольшей степени приспособлены к сбору точных данных о государстве и праве.

Сравнительно-правовой метод предполагает сопоставление однопорядковых понятий, государственных и правовых явлений и процессов разных стран и эпох с целью установления сходства или различия между ними. Особенно возрастает значимость этого метода в период реформ, когда достоинства и недостатки вновь созданных государственных органов или законов оцениваются в сравнении с предыдущими, а также с аналогичными в других странах.

Сравнительно-правовой метод является основным, но не единственным методом в системе методов сравнительно-правовых исследований, выступающий как совокупность способов и приемов выявления, на основе сравнительного изучения общих и специфических закономерностей возникновения, развития, функционирования различных правовых систем.

Специально-юридический (нормативно-догматический, формально-юридический) метод состоит в изучении государства и права в «чистом виде», т. е. вне связи их с экономикой, политикой, моралью и другими социальными явлениями. Данный метод используется для познания внешней и внутренней формы правовых явлений и позволяет на основе обобщения сформулировать понятия, дефиниции, определения (правосубъектность, субъективное право, вина и др.). Данный метод основан на различных классификациях, формулировании юридических понятий и категорий, установлении приемов толкования норм права. Он предполагает исследование догмы права, которая означает нормы действующего права, рассматриваемые изолированно. Этот метод эффективен при изучении нормативных сторон правовых систем (законов, других нормативных актов).

Метод государственно-правового моделирования предполагает изучение государственных и правовых явлений и процессов на их моделях, т. е. путем мыслительного, идеального воспроизведения исследуемых объектов. Зная свойства и признаки модели, можно с высокой степенью точности судить о ее реальном прототипе. Моделирование позволяет формулировать научные понятия, отражающие общие свойства явлений, абстрагироваться от их конкретных, случайных свойств (например, понятие государства).

Метод государственно-правового эксперимента позволяет на ограниченном пространстве проверить теоретические модели государственно-правового развития (например, создание свободных экономических зон).

Методы толкования права — это способы (грамматический, логический, систематический и другие), с помощью которых выявляется истинная воля законодателя.

Метод юридической аналогии используется в научных исследованиях, а также в правотворческой и правоприменительной деятельности (аналогия закона, аналогия права).

3. Теория государства и права в системе юридических наук

В познании окружающего мира особое место занимает наука как систематизированное знание о какой-либо области жизнедеятельности человеческого общества или об обществе в целом. Качественное многообразие действительности и общественной практики определило многоплановый характер человеческого мышление, разные области научного знания. Современная наука — чрезвычайно разветвленная совокупность отдельных научных отраслей.

Научные дисциплины, образующие в своей совокупности систему науки в целом, весьма условно, так как резкой грани между этими подсистемами нет, можно подразделить на три большие группы.

В зависимости от объекта исследования, иными словами, в зависимости от того, относится ли этот круг явлений к развитию природы, миру техники или общества, все науки дифференцируются следующим образом: 1) технические науки (например, механика); 2) естественные (например, физиология) человеческого мышления; 3) общественные науки (философия, политология, история, социология, экономическая теория и т. д.), которые исследуют общество во всех ее проявлениях. Последние изучают общественное бытие и общественное сознание, общественные отношения, государственные и правовые институты, философские, этнические, религиозные идеи. Исходя из этого, очевиден вывод о том, что юридические науки — составная часть и разновидность общественных наук.

В свою очередь, юридические науки можно условно дифференцировать на следующие группы: 1) общетеоретические и исторические науки — теория государства и права, история государства и права России, всеобщая история государства и права, история политических и правовых учений; 2) отраслевые юридические науки (наука конституционного, гражданского, уголовного права и др.); 3) прикладные юридические науки, которые используют достижения естественных и технических наук в юриспруденции (например, криминалистика, судебная психиатрия, судебная медицина); 4) науки, изучающие право иностранных государств, в том числе в сравнительном аспекте (сравнительное правоведение, конституционное право зарубежных стран); 5) науки, изучающие международное право (частное и публичное).

Теория государства и права — важная составляющая юридических знаний. Она тесно «сотрудничает» со всеми юридическими науками, и прежде всего, с историко-теоретическими. Общность теории государства и права и истории государства и права определяется тем, что они исследуют государство и право в целом; различие же выражается в том, что если история государства и права изучает процесс развития государственно-правовой действительности в хронологических рамках исторических отрезков времени, то теория государства и права изучает государственно-правовые явления и процессы в обобщенном виде, исследуя их закономерности.

По отношению к отраслевым юридическим наукам теория государства и права выступает как обобщающая методологическая основа. Теория государства и права необходима для разработки специальных, достаточно узких проблем, стоящих перед отраслевыми и прикладными юридическими науками. Теория государства и права обобщает, синтезирует и систематизирует выводы отраслевого знания, включая их в арсенал собственных научных идей. Однако это вовсе не означает, что выводы теории государства и права сводятся к совокупности первых.

По отношению к другим юридическим наукам теория государства и права является базовой наукой⁴¹. Без методологических положений, выработанных теорией государства и права, невозможно познать историю государства и права, историю политических и правовых учений. Общие понятия этой науки (норма, правонарушение, юридическая ответственность и др.) лежат в основе административного, уголовного, гражданского и других отраслей права. В отличие от других юридических наук теория государства и права имеет универсальный характер: она вырабатывает обобщающие правовые концепции, правовые понятия и категории.

Представляется, на наш взгляд, важным подчеркнуть, что многие ученые, а это вполне объяснимо, стоят на позиции, аргументирующей важность общей теории государства и права в системе иных юридических наук.

Так, А. В. Корнев, оценивая позицию о ликвидации теории государства и права как учебного курса, совершенно справедливо полагает, что «это противоречит объективному ходу вещей, поскольку Россия исторически всегда тяготела к романо-германской правовой системе, отличительная особенность которой состоит в том, что она базируется на обобщающих, синтезированных категориях, на четком понятийно-категориальном аппарате»⁴².

Сравнивая историю политических и правовых учений и теорию государства и права, Е. А. Фролова в отношении последней пишет, что она является «…объяснительной наукой, ставящей перед собой цель на основе обобщения большого массива исторического материала, правоприменительной практике разных времен и народов конструировать понятия, давать их систематизацию, предлагать критерии классификации различных категорий права и государства». Автором резюмируется, что «поэтому теорию государства и права можно считать не только и не столько классификационной и описательной наукой, сколько систематической и объяснительной. Именно последним обстоятельством можно объяснить значение теории государства и права как методологической основы для отраслевых юридических науках»⁴³. Важность методологических основ правовых исследований не вызывает никаких сомнений. Тем более она актуализируется применительно к общей теории государства и права как к базовой юридической науке. И действительно, по меткому замечанию К. И. Скловского, «нет ни одной практически трудной, а тем более неразрешимой задачи, источник которой не уходил бы в теорию. И чем труднее дело (юридическое), тем глубже в теории находится его решение»⁴⁴. Оценивая несправедливыми упреки в адрес общей теории государства и права относительно «размывания границ» теоретического правоведения, уделения внимания и изучению так называемых правовых эпифеноменов, увлечений исследованиями неюридических явлений (экономика, политика, нравственность и т. д.), схоластических толкований права, симптомов кризиса теоретического сознания в целом, Р. Ф. Степаненко вполне обоснованно заявляет, что эти упреки не могут быть адресованы теоретическому правоведению в принципе, ибо «фундаментальность изучаемых проблем и, прежде всего, правопонимания в его онтолого-гносеологическом и аксиологическом контекстах, объясняет научную предзаданность поиску истины общей теорией права, независимо от реформирования различных структур государственного устройства, позитивного или деструктивного характера, стойко переносимых юридическим сообществом во все времена»⁴⁵. С позиции автора, общая теория государства и права… «остается фундаментальной сферой юридической науки…»⁴⁶

Наконец, не лишена смысла точка зрения проф. Е. А. Фроловой, считающей, что «в настоящее не подлежит сомнению, что теория государства и права наряду с другими науками историко-теоретического цикла необходима специалисту именно для формирования юридического мышления», ибо «она позволяет понять связь права с другими социальными регуляторами, уяснить, что знание права должно основываться не только на детальном запоминании многочисленных фактов, но и выработать собственное профессиональное отношение к действующему праву с учетом разных возможностей и желательных перспектив его развития»⁴⁷.

Полагаем, что вполне справедливы размышления Ю. И. Гревцова, доказывающие высокую роль теории государства и права в системе иных юридических наук: «Смысл подготовки юриста не в том, чтобы он выучил наизусть и в деталях действующие сегодня нормы права. Вряд ли это понадобится ему через десять лет в профессиональной деятельности, для которой большая часть этих норм будет не нужна. Но ему важно понимать структурную взаимосвязь норм, термины, которыми он оперирует, способы, которыми пользуется для фиксации норм и их согласования друг с другом»⁴⁸.

Думается, что столь подробное цитирование позиций данных ученых особо актуализируются на фоне негативных оценок теории государства и права, принижение ее статуса для юриспруденции, имеющих место в научной литературе особенно последнего времени. Так, коллектив авторов, отмечая, что теория государства и права в современных условиях выполняет функцию обслуживания официальной идеологии, а понятия «права человека», «правовое государство» представляют такие же идеологические штампы, какими прежде были «общенародное государство» или «социалистическая демократия», пишет о том, что «традиционную для теории государства и права методологическую и отчасти футурологическую функцию выполняют сейчас отраслевые науки, в связи с чем теория утрачивает значение фундаментальной, обобщающей юридической науки»⁴⁹. Ученые упорно не хотят видеть процесс так называемой деидеологизации современной теории государства и права, который проанализировал Е. И. Темнов. В частности, автор полагает, что «проблема методологического обновления, вставшая перед политико-правовой наукой, требует от учебного процесса сугубо творческого и реалистического подхода, критической оценки достигнутого, внимательного и ответственного восприятия нового. Отвержение догматизма, ревизия наличного теоретического багажа предполагают конструктивность самих методологических предпосылок, взаимодействие в ряде случаев с теоретическими построениями оппонентов»⁵⁰.

Полагаем, что общая теория государства и права была, есть и будет в будущем времени базовой, универсальной и методологической наукой отечественного правоведения, несмотря на участившиеся нападки в ее адрес в самых разных формах⁵¹.

Отметим, что теория государства и права и отраслевые юридические науки тесно взаимодействуют: отраслевые юридические науки используют понятийный аппарат, выработанный теорией государства и права; в свою очередь, теория государства и права исходит из фактического материала, выводов, содержащихся в данных науках. Кроме того, важным является положение о том, что если отраслевые юридические науки делают акцент на современной государственной практике, на действующем праве, то теория государства и права отнюдь не ограничена в пространстве и во времени в своих исследованиях.

Интеграция всех юридических наук в целом приводит к их взаимному обогащению, а картина государственно-правовой действительности становится более верной и целостной.

4. Теория государства и права в системе общественных наук

Думается, что два следующих положения важны для характеристики связи между теорией государства и права и различными общественными науками.

Во-первых, изучая государственно-правовые явления, невозможно абстрагироваться от остальной действительности, невозможна так называемая «чистая» юридическая наука. Поэтому при изучении государства и права в обязательном порядке используются достижения самых разных общественных наук.

Во-вторых, юридическая действительность настолько тесно переплетена с другими явлениями, что исследование самых разных сфер общественной жизни — экономики, культуры, политики — также будет неполным без обращения к данным юридических наук и, прежде всего, к теории государства и права как к общей, фундаментальной юридической науке.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что связь теории государства и права с различными общественными науками носит двусторонний характер: с одной стороны, теория государства и права использует для решения своих задач и целей достижения иных общественных наук, а с другой — последние в той или иной степени учитывают разработки теории государства и права.

Каковы же линии соотношения теории государства и права с системой общественных наук?

Теория государства и права и философия. Последняя служит методологической базой теории государства и права. Методологическая роль философии по отношению к теории государства и права проявляется, во-первых, в выработке философией универсальных познавательных категорий (сущность, явление, содержание, форма и др.), которые используются при анализе государственно-правовых институтов; во-вторых, в создании всеобщей концепции окружающего мира, человека, сознания (материализм, идеализм, марксизм), которые служат фундаментом для понимания государства и права⁵².

В советском правоведении был снижен интеллектуальный потенциал юридической науки во многом потому, что «отсекались» все немарксистские философские течения, а сам марксизм превратился в закостенелую догму.

В последнее время в связи с ростом интереса к методологической проблематике обсуждается вопрос о выделении особой науки — философии права⁵³, которая изучает наиболее общие, принципиальные вопросы правосознания: сущность права, место человека в правовом мире и т. д.

Теория государства и экономическая теория. Между этими науками существует тесная взаимосвязь: государство и право связаны с экономическими отношениями весьма тесно, особенно в современных обществах. Учет выводов экономической теории способствует наиболее глубокому пониманию многих проблем науки о государстве и праве.

Имеются доктрины, в частности, марксизм, которые придают экономическим явлениям первостепенное значение в объяснении политико-правовых процессов.

Теория государства и права и политология. Как известно, право и политика — взаимосвязанные явления, поэтому предметы познания теории государства и права тесно соприкасаются. И политологи, и юристы занимаются примерно одними политическими проблемами: политическая система общества, содержание политической власти, формы и методы государственного управления, участие различных социальных групп в политике, политическое сознание и политическая культура, регулирование общественно-политических отношений, положение личности, вопросы демократии и др.

Теория государства и права как юридическая наука в этой проблематике выделяет правовые вопросы, выходящие на правовой статус государства, общественных организаций, личности и в целом политической системы.

Теория государства и права и социальная психология. Теория государства и права, исследуя юридические формы и методы воздействия на человеческое поведение, не может не учитывать социально-психологических свойств личности и коллектива. Изучение правосознания, мотивов правового поведения неизбежно требует учета данных психологии. Без знания психологии невозможно в полной мере объяснить различия государственных форм в рамках одного и того же типа государства, существенные изменения в политических режимах с одинаковыми формами правления.

Важно выявление социально-психологических особенностей, связанных с различными методами правового регулирования (императивный, диспозитивный, поощрительный и др.).

Таким образом, можно констатировать, что право, как явление общественного и индивидуального сознания, имеет во многом психологическую природу. И теория государства и права, и психология изучает закономерности человеческого поведения. Различия же состоят в том, что если теория государства и права изучает социальный уровень поведения в сфере предмета правового регулирования, то психология — как социальный, так и медицинский аспекты формирования человеческой психики.

5. Функции теории государства и права

Теория государства и права имеет важное познавательное и практическое значение, которое раскрывается в ее функциях, т. е. основных направлениях действия данной науки, необходимых для решения стоящих перед нею целей и задач. Функции теории государства и права раскрывают и показывают роль данной науки в общественной жизни, ее значение для общественной и юридической практики.

В той мере, в которой теория государства и права является одним из эффективных способов добывания нового знания государственно-правовой действительности, его накопления и систематизации, обмена и восприятия, она выполняет онтологическую функцию. Онтология — наука о сущем. С помощью этой функции теория государства и права познает существо государственно-правовых явлений, отвечает на вопросы, что есть государство и право, как и почему они возникают и действуют и т. п.

Гносеологическая (гносеология — теория познания) функция теории государства и права состоит в выработке научных концепций, доктрин, научных понятий, категорий, а также приемов и способов, помогающих научному познанию государства и права.

Эвристическая функция. Эвристика — искусство нахождения истины. Теория государства и права обладает системой логических приемов и методологических приемов исследования, позволяющих ей не только познавать, что есть «наличное бытие», но и открывать новые закономерности в развитии государства и права, в частности, в условиях современных рыночных реформ.

Методологическая функция. Данную функцию теория государства и права, в первую очередь, выполняет по отношению к отраслевым и прикладным юридическим дисциплинам. Метод — способ исследования государственных и правовых явлений.

Понятия, категории и концепции теории государства и права выступают своеобразными «опорными» пунктами отраслевых и прикладных юридических наук. Творческим процессом исследования и разработки методов теория государства и права оказывает прямое влияние на пути и способы познания предмета остальных отраслей правоведения. Представители конкретных юридических наук весьма охотно используют в своих исследованиях положения теории государства и права по вопросам применения в правоведении всеобщего философского метода, приемов сравнительно-правового и конкретно-социологических методов. Использование методов теории государства и права конкретными юридическими науками представляет собой закономерное явление: государство и право исследуются строго определенной совокупностью способов научного познания, разрабатываемых, прежде всего, в сфере теории государства и права применительно к ее предмету. Однако процесс познания предмета науки гражданского, трудового и других юридических наук в основном повторяет процесс познания теории государства и права: он последовательно проходит те же стадии сбора и обобщения эмпирических фактов, восхождения от абстрактного к конкретному, системного анализа и др. Соответственно используются и те же методы научного познания. Представителям конкретных юридических наук нет необходимости заново разрабатывать фундаментальные вопросы правоведения, а гораздо удобнее и целесообразнее использовать имеющиеся знания в сфере теории государства и права.

Политическая функция. Не ограничиваясь познанием государственно-правовых явлений, теория государства и права разрабатывает принципы преобразования права, государственных и правовых институтов. Само государство и право выступают фокусом политической борьбы, поэтому одной из функций теории государства и права выступает политическая функция. Политика (от греч. политика — искусство управления государством) означает деятельность, направленную на завоевание или сохранение государственной власти, определенное направление и способы деятельности государства как внутри страны, так и в отношениях с другими государствами.

Идеологическая функция. Идеологическая функция теории государства и права отражает ее мировоззренческую характеристику. Данная функция есть признание того факта, что и государство, и право играют значительную роль в социально-политической жизни страны, в культурной среде, в области общественного сознания. Данная функция теории государства и права характеризуется тем, что эта наука аккумулирует различные идеи, взгляды, представления о государстве и праве, вырабатывает определенные идеологические ориентиры, связанные с объяснением государственно-правовых явлений. Осуществляя идеологическую функцию, теория государства и права приводит в систему идеи и взгляды о государстве и праве, воздействует непосредственно на сознание субъектов и социальную жизнь как важнейший идеологический фактор.

Организаторская (практически-организаторская) функция теории государства и права связана с заинтересованностью юриста любого направления в осуществлении на практике тех или иных теоретико-познавательных моделей, в разработке которых он принимал участие.

Прогностическая функция. Теории государства и права в принципе занимается не сиюминутными проблемами, а пытается предвидеть их появление. Прогностика — предсказание, предвидение на основе определенных данных. В теории государства и права такими данными для предсказания могут служить открытие данной наукой закономерностей государственно-правового развития, доказанные ею факты, накопленная статистика. Теория государства и права определяет тенденции в развитии государственно-правового процесса или отдельных его составляющих, выдвигает соответствующие гипотезы. Прогностическая функция наиболее наглядно проявляется при определении путей дальнейшего совершенствования законодательства и практики его применения, при разработке форм и методов борьбы с правонарушениями, охраны прав и законных интересов граждан.

На наш взгляд, в качестве относительно самостоятельной функции теории государства и права следует рассматривать гуманистическую функцию, которая весьма близко соприкасается с идеологической функцией, однако не сводится к ней.

Выделяя гуманистическую функцию общей теории государства и права, мы исходим из той методологической установки, согласно которой именно ее практическая реализация обусловливает формирование у студентов представлений о том, что деятельность и государства, и права, других государственно-правовых институтов непосредственно направлены на обеспечение прав, свобод и законных интересов конкретной личности, охрану ее от произвола как других лиц, так и властных государственных структур. Более того, считаем, что воплощение в жизнь гуманистической функции общей теории государства и права, с одной стороны, обеспечит в полной мере легитимность существующему российскому государству и функционирующему праву, а с другой стороны, снизит уровень или вообще исключит отчужденность к современному российскому государству и национальной правовой системе, к проблеме которой все чаще и чаще обращаются ученые-теоретики⁵⁴.

Полагаем, что гуманистическая функция рассматриваемой юридической науки вполне соответствует, по крайней мере, двум статьям Конституции Российской Федерации: ст. 2, согласно которой «человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина — обязанность государства», и ст. 18, закрепляющей, что «права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием».

Имея в виду названные статьи Основного закона, обратим внимание на то, что в ряде других основ конституционного строя и конституционных принципов положение о человеке, его правах и свободах как высшей ценности обладает приоритетом, верховенством. На первое место в современном демократическом обществе ставятся интересы человека, его права и свободы, которые должны находиться в гармонии с общественными, публичными (государственными) интересами, с коллективными правами общностей (национальных и иных меньшинств, общественных и иных объединений, групп, слоев граждан и т. д.). Возникающие между ними противоречия должны разрешаться в пользу интересов человека в целях осуществления его прав и свобод. При этом следует иметь в виду, что в деятельности всех ветвей государственной власти — законодательной, исполнительной и судебной, органов и должностных лиц местного самоуправления признание, обеспечение и защита прав и свобод человека и гражданина имеют приоритетное значение. Из этого вытекает требование, согласно которому все органы государственной власти и местного самоуправления должны сверять свою деятельность с непосредственно действующими правами и свободами граждан⁵⁵.

Все названные функции теории государства и права взаимосвязаны между собой и могут дать позитивный результат только в определенном сочетании, комплексе.

Теория государства и права выполняет указанные функции применительно к предмету исследования, опираясь на данные юридических и неюридических наук.

Таким образом, функции теории государства и права как основополагающей науки в системе правоведения обеспечивают ее полное и всестороннее превращение в надежную теоретическую и методологическую базу для решения актуальных политико-правовых задач в сфере науки и практики.

6. Критерии истинности знаний о государстве и праве

Сразу отметим, что, в отличие от всех многообразных форм знания, научное познание — это процесс получения объективного, истинного знания, направленного на отражение закономерностей действительности. Научные знания, в том числе о государстве и праве, нуждаются в тех или иных критериях истинности.

В философском словаре истина трактуется как «верное, правильное отражение действительности в мысли, критерием которого в конечном счете является практика»⁵⁶.

Действительно, всеобщим критерием истинности знаний служит практика, которая в науке понимается достаточно широко: она включает в себя практику преобразования природы (материально-преобразовательную деятельность людей) и практику преобразования общественных отношений. Практика — специфически человеческая, сознательная, целеполагающая, целесообразная, чувственно-предметная деятельность. Будучи материальной в силу своих предпосылок, средств и конечных результатов, она осуществляется людьми, обладающими сознанием, мышлением, знаниями и практически применяющими свои интеллектуальные способности. Поэтому практика есть единство субъективного и объективного, сознания и бытия, опредмечивание субъективного и распредмечивание объективного. Формы практики многообразны: материальное производство, изменение людьми социально-экономических условий их жизни и другие виды деятельности, материально преобразующие объекты. Многообразие форм практической деятельности, ее связь с познанием делает практику критерием истины — мерилом, позволяющим разграничить истину и заблуждение. Практическое подтверждение теоретических положений, научных предвидений доказывает их истинность⁵⁷.

Истинность выводов юридической науки подтверждается юридической практикой, которая является разновидностью практики по формированию и преобразованию общественных отношений. Социальная практика, в том числе в сфере государственного и правового строительства, правового регулирования, способна оценить полученные знания и выработать на их основе практические рекомендации на предмет объективности и функционального качества.

Практика формирует и преобразует общественные отношения, ибо в ее основе — предметная деятельность людей. Государственно-правовые институты являются средствами, инструментами по преобразованию социальных связей и отношений. Практическая деятельность людей, в том числе в государственно-правовой сфере, является условием стабильности и развития общества.

Юридическая практика как разновидность социальной имеет сложную структуру и включает правотворческую и правореализационную, в том числе и правоприменительную, которая подразделяется на судебную, административную и др.

Высоко оценивая практику, нельзя ее абсолютизировать, ибо она исторически развивается, изменяется, ограничена наличными условиями, подчинена объективным условиям.

Следует учитывать, что многие положения юридической науки не выводятся непосредственно из практики, а являются результатом теоретических обобщений, логических выводов. Поэтому юридическая практика в качестве критерия истинности знаний о государстве и праве может выступать не прямо, а в опосредованных формах.

К таким формам относятся: правила языка, законы и правила формальной логики и методологические правила. Нарушение этих правил в ходе научного исследования ставят под сомнение истинность научных выводов, зачастую позволяют сделать заключение об их неистинности и необоснованности.

Следование правилам языка важно в любой науке, ибо научные проблемы, гипотезы, теории, научные факты формулируются в языковой форме. Что же касается юридической теории, то и здесь многие объекты исследования (нормы права, нормативные акты, акты реализации и т. д.) «живут», существуют в языковой форме, т. е. в виде грамматических предложений. Право способно воздействовать на волю и сознание людей только с помощью языка. Именно язык служит средством передачи информации о содержании правовых предписаний. Юридические нормы в современных цивилизованных государствах не могут существовать иначе, как в определенных языковых формах. С помощью языка мысль законодателя выражается вовне, оформляется, становится пригодной для внешнего использования, доступной для конкретных адресатов. Язык по отношению к праву выполняет как бы две взаимосвязанные функции — отобразительную (выражает вовне волю законодателя) и коммуникативную (доводит эту волю до сведения участников общественных отношений. Задача коммуникации, по мнению А. С. Пиголкина, состоит в воздействии на волю и сознание людей, чтобы создать побудительные мотивы вести себя правомерно, в соответствии с требованиями правовых предписаний, используя правомочия и исполняя юридические обязанности⁵⁸. Этот же автор, уточняя, подчеркивал, что языковое воплощение нормативного акта придает воле законодателя цельность, законченные формы, обеспечивает его общедоступность, максимальные удобства для изучения и применения. На наш взгляд, следует согласиться с автором, который полагал, что язык не влияет непосредственно на содержание законодательства, а используя одни и те же языковые формы, можно создать и совершенный, и неудачный закон. И все же степень совершенства, точность и ясность закона в определенной степени зависят от языка, на котором он написан, от уровня развития языковых норм. Ученый полагал, что если язык, на котором написан закон, недостаточно разработан, примитивен, имеет скудный словарный запас, то написать на нем точный и ясный закон довольно трудно. И наоборот, чем более богат и совершенен язык, на котором закон пишется, тем легче полно, ясно и максимально точно выразить мысль законодателя, тем более возможностей для достижения высокого качества содержания и формы подготовляемых актов⁵⁹.

Т. В. Кашанина, обращая внимание на то, что правовой акт, являясь средством регулирования поведения людей, обращается в первую очередь не к чувствам и воображению человека, а к его воле и разуму, и властно предписывает определенное поведение, считает, что язык правовых документов — это язык государственной власти, а поэтому ему присущ властный и официальный характер. Учитывая это, составитель юридического документа обязан выполнять следующие правила, касающиеся языка:

— ясность — это простота, понятность правового документа. Требуется так составлять правовой документ, чтобы он был понятен всем лицам, на которых распространяется. Неясный правовой акт не дает полного представления о необходимом поведении в той или иной ситуации, что ведет к неопределенности, недоразумениям и ошибкам;

— точность правового документа — без нее документ теряет свою определенность и создаются условия для его противоречивого толкования, а следовательно, для возможного злоупотребления;

— доступность правовых актов — здесь имеется в виду не столько контингент адресатов правового документа, сколько круг лиц, в отношении которых осуществляется превентивная, воспитательная работа. В данном случае речь идет в основном о правовых актах, выполняющих охранительную роль (Уголовный кодекс Российской Федерации, Кодекс об административных правонарушениях и др.). Доступности способствуют: использование максимально простых слов, терминов, фраз, широко употребляемых в обычном обиходе и легко воспринимаемых большей частью населения; отказ от использования в правовых актах сложных конструкций с причастными и деепричастными оборотами; отказ от злоупотребления иностранными словами; отказ от использования некоторых канцелярских оборотов, бюрократических штампов, архаичных выражений;

— краткость правовых документов — в данном случае речь идет о сокращении объема правового документа не в ущерб его качеству. Краткости способствуют: отсутствие многословия; сокращение неоправданных повторений отдельных фраз; использование кратких формулировок; типизация (стандартность, стереотипность) формулировок; вынесение дефиниций в начало документа с тем, чтобы в дальнейшем не расширять документ за счет многократного их повторения;

— отсутствие пафосности, декларативности правового документа — они только отвлекают внимание адресатов и снижают эффективность правовых документов;

— официальность стиля правовых документов — юридический стиль отличается следующими особенностями: строгость стиля; чеканность стиля; его нейтральность; беспристрастность; отсутствие какой-либо оригинальности и резко стилевой индивидуальности; сдержанность и даже эмоциональную холодность; отсутствие образных сравнений; властность (повелительность)⁶⁰.

Нарушение правил языка, например при интерпретации законов, дает основания подвергнуть сомнению такую интерпретацию или прямо сделать заключение о ее ложности.

Опосредованной формой практики является формальная логика. Мышление человека логично по своей природе, оно подчинено определенным законам и выражается в определенных формах независимо от науки логики. Если бы это было не так, люди не смогли бы правильно выражать свои мысли, общаться и понимать друг друга.

Но следует ли из этого, что изучать логику не нужно?

Правильность логического мышления, не основанная на знании и умении применять в рассуждениях логические операции и приемы, достаточна (и то не всегда) в повседневной жизни, в сфере домашнего обихода, но нередко подводит там, где требуется профессиональный уровень мышления, — в работе врача, педагога, инженера, юриста и, конечно, научного исследователя. Любая профессиональная деятельность не может ограничиваться стихийно приобретенными навыками, она должна опираться на знание теории. Многие философы, выдающиеся деятели науки и культуры придавали большое значение изучению логики, знанию ее законов, указывали на необходимость развивать способности к логическому мышлению. «Логика — необходимый инструмент, освобождающий от лишних, ненужных запоминаний, помогающий найти в массе информации то ценное, что нужно человеку, — писал известный физиолог академик П. К. Анохин, — она нужна любому специалисту…»⁶¹

Мыслить логично — это значит мыслить точно и последовательно, не допускать противоречий в своих рассуждениях, уметь вскрывать логические ошибки. Эти качества мышления имеют важное значение в любой области научной и практической деятельности. Логическая правильность обусловлена логическими законами. Последние, которые иначе называются законами мышления, определяют необходимую связь мыслей в процессе рассуждения. В традиционной логике видное место занимают основные законы мышления (основные формально-логические законы) — законы тождества, противоречия, исключенного третьего и достаточного основания. Именно в них сформулированы общие требования к мышлению. В их содержании закреплены важные логические принципы, выражающие коренные свойства логического мышления — его определенность, непротиворечивость, последовательность и обоснованность. Они действуют в любом рассуждении, в какой бы логической форме оно ни протекало, какую бы логическую операцию ни выполняло.

Выводы науки, сделанные в нарушение правил и законов формальной логики, не могут считаться правильными и истинными. Ошибки, связанные с нарушением законов логики, называют логическими ошибками, которые делятся на паралогизмы и софизмы.

Паралогизм (от греч. paralogismos — возле, около логики) — это непреднамеренная логическая ошибка, которая возникает в результате недостаточно высокой культуры мышления: в неясной формулировке мыслей, в непоследовательности и необоснованности в рассуждениях.

Софизм (от греч. sophism — хитрость, уловка) — преднамеренная логическая ошибка, позволяющая неверное рассуждение выдать за истинное.

Различного рода методологические правила отражают не только особенности объекта познания, но и практику научного исследования. Их нарушение тоже может привести к необоснованным, неистинным научным выводам. Например, нарушение правил репрезентативности (представительности) объектов конкретного социологического исследования вызывает обоснованные сомнения в его объективности и достоверности полученных результатов. Можно утверждать, что по своей сути любая наука является деятельностью по производству и организации знаний об объекте, исследованием которого она занимается. Получаемые наукой знания должны быть объективными, достоверными, обоснованными и проверяемыми, что требует следования определенным принципам и методам познания, а степень разработанности методологии научного исследования является одним из основных критериев развития науки.

При этом следует учитывать, что основная функция метода — внутренняя организация и регулирование процесса познания или практического преобразование того или иного объекта. Поэтому метод (в той или иной своей форме) сводится к совокупности определенных правил, приемов, способов, норм познания и действия. Он есть система предписаний, принципов, требований, которые должны ориентировать в решении конкретной задачи, достижении определенного результата в той или иной сфере деятельности. Метод дисциплинирует поиск истины, позволяет (если он правильный) экономить силы и время, двигаться к цели кратчайшим путем. Истинный метод служит своеобразным компасом, по которому субъект познания и действия прокладывает свой путь, позволяет избегать ошибок.

Виднейшие ученые придавали методам познания исключительное значение.

Так, Ф. Бэкон сравнивал метод с фонарем, освещающим путь ученому, считая, что даже хромой, идущий с фонарем по дороге, опередит того, кто бежит впотьмах без дороги. Философ полагал, что нельзя рассчитывать на успех в изучении какого-либо вопроса, идя ложным путем.

Р. Декарт методом называл «точные и простые правила», соблюдение которых способствует приращению знания, позволяет отличить ложное от истинного. Он говорил, что уж лучше не помышлять об отыскании каких бы то ни было истин, чем делать это без всякого метода⁶².

Еще в начале ХХ в. известный немецкий ученый-юрист Г. Еллинек утверждал следующее: «Всякий, приступающий к исследованию основных социальных проблем, не может не почувствовать с первых шагов отсутствия глубоко продуманной методологии». «Всякое исследование основных явлений государственной и правовой жизни, — писал он, — для того, чтобы стать плодотворным, должно начинаться с установления методологических принципов на основе результатов новейших изысканий в области теории познания и логики»⁶³.

На наш взгляд, следует согласиться с позицией В. П. Кохановского, согласно которой «каждый метод окажется неэффективным, если им пользоваться не как “руководящей нитью” в научной или иной форме деятельности, а как готовым шаблоном для перекраивания фактов. Главное предназначение любого метода — на основе соответствующих принципов (требований, предписаний и т. п.) обеспечить успешное решение определенных познавательных и практических проблем, приращение знания, оптимальное функционирование и развитие тех или иных объектов»⁶⁴.

Например, используя методы толкования норм права, следует руководствоваться следующими правилами: 1) пользоваться только источниками официального опубликования; 2) в процессе толкования не ограничиваться усвоением текста («буквы» нормативно-правового акта), а стремиться уяснить смысл («дух») каждой толкуемой нормы права; 3) учитывать конкретные связи нормы права с другими нормами соответствующего института и отрасли права и др.

Весьма развитой является и система требований социологических методов. Так, в числе правил опроса, основанных на положениях психологии, социологии и других наук, не рекомендуется задавать наводящие вопросы, внушающие определенный ответ; задавать вопросы в общей, стереотипной форме; ставить лобовые вопросы и др. Чтобы получить искренние ответы и тем самым оперировать научными фактами, социолог стремится сгладить, завуалировать неприятные для респондента вопросы и, наоборот, акцентировать его внимание на положительных, благоприятных сторонах опроса.

Известный российский ученый — правовед В. М. Сырых, полагающий, что число основных методов общей теории права является неизменным и состоит из пяти элементов — методов сбора и изучения единичных фактов, индуктивных методов (сравнительно-правовой и статистический методы), восхождения от конкретного к абстрактному, системно-структурного подхода, восхождения от абстрактного к конкретному, справедливо считает, что в случае, когда какой-либо метод не используется или используется неверно, что с точки зрения результатов познания равносильно неприменению метода, органическая связь между методами нарушается. Автор при этом подчеркивает, что в конечном итоге подобные методологические ошибки обусловливают получение неполных, а порой и неверных знаний. Так, несоблюдение требований социально-правовых методов, предъявляемых к изучению государственно-правовой практики (односторонний подбор фактов, поверхностная проверка их достоверности, не конкретно-исторический подход и др.), приводит к сбору недостоверной информации. Равным образом исследование, ограниченное стадией эмпирического анализа и соответственно применением методов сбора и обобщения эмпирических фактов, не будут содержать новых теоретических знаний. Только последовательное применение всех основных элементов метода общей теории права позволяет раскрыть ее предмет во всей полноте, всесторонности и объективности⁶⁵.

Объективное доказательство новизны и подлинности научных достижений становится практически невозможным без четкого указания, каким образом, с помощью каких приемов, способов и средств установлены новые знания об изучаемом предмете.

В конечном счете, можно констатировать, что вопрос о методологической стороне юриспруденции вообще и теории государства и права в частности — это, прежде всего, вопрос о достоверности знаний, которая дает наука, о том, можно ли доверять тем выводам, которые продуцирует данная теория⁶⁶.

7. Структура теории государства и права

Вопрос о структуре любой науки — это вопрос о ее внутреннем строении, о тех элементах, относительно обособленных частях, из которых состоит наука.

Следует согласиться с мнением Н. А. Пьянова, который полагает, что «структуру науки теории государства и права целесообразнее всего рассматривать с различных позиций, что позволит получить о ней и составляющих ее элементах более глубокие и полные представления»⁶⁷.

Во-первых, структуру теории государства и права можно рассматривать с позиции структуры любой фундаментальной науки, к которой относится и анализируемая наука. С этой позиции, в ее структуре могут быть выделены такие элементы, как законы, категории, частные теории, научные факты и научные гипотезы.

Законы — это открытые наукой необходимые, повторяющиеся, устойчивые связи и взаимозависимости каких-либо явлений и процессов действительности. Теория государства и права также открывает необходимые, повторяющиеся, устойчивые связи и взаимозависимости, существующие между изучаемыми ею явлениями и процессами и формулирует их в виде определенных законов.

Категории — это основные научные понятия, отражающие наиболее общие и существенные свойства, стороны, отношения явлений действительности. В теории государства и права они аккумулируют в себе полученные о государственно-правовых явлениях знания и выступают как отправные, исходные положения данной науки. В литературе правовые категории понимаются как «систематизированная форма выражения правового знания, своеобразные сгустки человеческой мысли, совокупность таких мыслей, вобравших в себя знания о государственно-правовых явлениях, их свойствах и признаках»⁶⁸. Правовые категории выполняют роль своего рода системообразующих логических узлов, с помощью которых научное познание проникает в сущность и содержание государственно-правовых явлений. Они отличаются своей фундаментальностью, представляя собой логическую основу, вокруг которой выстраивается система понятий, их логический ряд (право, государство, действие права, правовая система, правовая культура и др.).

Частные теории выступают в качестве относительно обособленных частей единой теории государства и права, в которых получают свое развитие отдельные ее категории. В структуре теории государства и права можно выделить такие частные теории, как теория правосознания, теория правовых отношений, теория законности, теория юридической ответственности и т. д.

Научные факты представляют собой достоверные знания о тех или иных фактах реальной действительности. Причем это не сами факты реальной действительности, а именно знания об этих фактах, достоверных и доказанных. Государство, право, другие государственно-правовые явления — это определенные факты реальной действительности, а достоверные знания об этих фактах, полученные наукой теорией государства и права, суть уже научные факты.

Научные гипотезы, в отличие от научных фактов, это не достоверные, а лишь предположительные, вероятностные знания о тех или иных фактах действительности (например, о причинах возникновения государства и права). По мере развития науки гипотезы либо опровергаются, либо доказываются и превращаются в достоверные знания, т. е. научные факты.

Во-вторых, структуру теории государства и права можно рассматривать с учетом предмета этой науки, т. е. изучаемых ею явлений, которыми выступают, прежде всего, государство и право.

При таком подходе в структуре теории государства и права могут быть выделены такие две части, как теория государства и теория права. Теория государства и права как единая наука о государстве и праве изучает хотя и взаимосвязанные, но все же разнопорядковые явления. Государство представляет собой определенную политическую организацию, существующую и функционирующую в обществе, а право — систему норм, правил поведения, тоже существующую и функционирующую в обществе. Поэтому в предмете теории государства и права достаточно четко просматриваются вопросы государства и вопросы права, что и позволяет выделять теорию государства и теорию права. Как обоснованно отмечается в литературе, выделение теории государства и теории права не следует абсолютизировать, поскольку в предмете теории государства и права имеется ряд вопросов, которые нельзя однозначно отнести либо к теории государства, либо к теории права (например, вопрос о правовом государстве)⁶⁹.

В-третьих, структуру теории государства и права можно охарактеризовать также исходя из тех основных научных направлений, которые сформировались в рамках данной науки. В этой связи в структуре теории государства и права можно выделить позитивную теорию государства и права, философию государства и права, социологию государства и права, сравнительное государствоведение и правоведение.

Позитивная теория государства и права (догма государства и права) составляет основу теории государства и права и охватывает круг проблем, связанных с изучением государства и права в «чистом» виде, т. е. вне связи их с экономикой, политикой, моралью, культуры и т. д. К этому направлению относятся такие, например, вопросы, как структура государства и права, классификация различных государственно-правовых явлений, содержание тех или иных государственно-правовой деятельности и т. д.

Философия государства и права охватывает круг проблем, связанных с изучением государства и права через призму философских идей, принципов и категорий. Это изучение закономерностей возникновения и развития государства и права, их сущности, ценности, связи с другими социальными явлениями и т. д. Здесь же заметим, что на сегодняшний день наибольшее развитие получила философия права, которая и выделяется зачастую в качестве структурной части теории государства и права.

Социология государства и права исследует государственно-правовые вопросы на основе идей и категорий науки социологии. Это проблемы совершенствования государственного механизма, законодательства, правотворческой и правоприменительной деятельности, проблемы эффективности функционирования различных государственно-правовых институтов, проблемы борьбы с преступностью и другими правонарушениями и т. д.

Сравнительное государствоведение и правоведение охватывает вопросы, связанные с сопоставлением различных государственно-правовых систем, институтов, процессов. В результате такого сопоставления устанавливается сходство и различие сравниваемых явлений, их качественное состояние, достоинства одних и недостатки других.

В литературе имеют место и другие подходы, касающиеся структуры теории государства и права.

Так, В. В. Оксамытный, дифференцируя данную науку на теорию государства и теорию права, полагает, что, в свою очередь, каждая из составляющих единую теорию государства и права содержит ряд специфических систем знаний, сформированных на основе изучения определенных сфер проявления государства и права.

В теорию государства объединяются: а) юридическое государствоведение, которое вбирает в себя комплекс общих государствоведческих проблем, рассматриваемых через призму юридических подходов к сути и назначению государства, его признакам и функциям, соотношению с иными социальными институтами и явлениями, формами выражения и т. п.; б) политологическое государствоведение, в предмет которого входят выявление общего и особенного в политических режимах различных государств, изучение проблем осуществления принципа разделения властей и соотношения государственной и политической власти, исследование роли и места государства в политической системе общества, взаимосвязей государства и гражданского общества и т. д.; в) сравнительное государствоведение, предполагающее исследование моделей государственности и различных институтов государства с учетом их типологии и форм (правления и государственного устройства, в их числе), выделяемых в зависимости от способов организации, устройства и функционирования государственной власти на основе мирового опыта.

В теории права, с позиции ученого, представляется возможным выделить: а) философию права, познающую суть права, его смысл и социальную ценность, содержащую философско-правовые учения, которые имеют методологическое значение для общетеоретической юридической науки; б) юридическую догматику как науку, вырабатывающую общеправовые понятия на основе познания права в качестве специфической формы общественных отношений, науку о том, каково действующее в данном обществе официальное право; в) социологию права, имеющую предметом изучения права сущего, т. е. процессов его фактического функционирования в обществе, исследования общих социальных закономерностей, обусловливающих действие права, и механизмов взаимодействия права и общества⁷⁰.

Все теоретические направления изучения права, правового регулирования взаимосвязаны и взаимообусловлены. Выделение и рассмотрения их в составе теории права как самостоятельных явлений во многом условно. Как представляется, будущее теории права — в единстве философского, социологического и формально-юридического подходов.

В. Н. Протасов и Н. В. Протасова, рассматривая отдельно вопрос о строении теории государства и теории права, тем не менее полагают, что их структура идентична: 1) общие субстанциональные характеристики государства и права: сущности, проявления, их формы, строение; 2) их общие функциональные характеристики: функции, механизмы их действия; 3) общие характеристики генезиса государства и права; 4) типологические характеристики государства и права⁷¹.

С точки зрения логико-гносеологического состава наук, А. Ф. Черданцев в свое время предлагал выделить в общей теории государства и права эмпирическое звено (сведения о непосредственно зафиксированных фактах), теоретическое звено — частные теории (теории происхождения государства и права, теории о сущности права, формах права, сущности государства, формах государства и др.) и практически-прикладное звено (научные предложения и рекомендации, правила законодательной и правоприменительной техники, толкования законов и т. д.)⁷².

На наш взгляд, представляет интерес по рассматриваемому вопросу точка зрения Т. Н. Радько, который предлагает следующую структуру теории государства и права: 1) предмет и методология общей теории государства и права; 2) общая теория государства; 3) общая теория права; 4) общая теория прав человека. В отношении последней части автор пишет, что «проблема прав человека вполне может рассматриваться в общей теории государства и права в качестве отдельного самостоятельного раздела... При этом отпадает необходимость рассматривать отдельно (а по существу, искусственно разделять) такие вопросы, как “государство, право, личность”, “правовой статус личности”, “субъективные права” и др. в курсе теории государства и права, а такие как “понятие прав человека”, “гарантии прав человека” — в другом курсе. Нет необходимости доказывать, что это единый комплекс вопросов, ибо в действительности перечисленные понятии неразделимы»⁷³.

Отметим, что в структуре теории государства и права в настоящее время формируются и некоторые другие направления, поскольку эта наука находится в постоянном развитии. Например, уже сейчас можно говорить о появлении таких новых направлений, как общая юридическая конфликтология, изучающая природу, причины и динамику развития юридических конфликтов, а также правовые механизмы их предупреждения и разрешения, и юридическая антропология, изучающая правовые формы общественной жизни людей от древности до наших дней.

В. И. Червонюк в связи с рассмотрением вопроса о структуре теории государства и права выделяет также психологию права, изучающую психическую сущность права, общие закономерности его движения, и логику права, изучающую право как логическое явление, подчиненное в своем существовании и развитии законам формальной логики. Использование последних позволяет всякую систему рассмотреть как единую, противоречивую и формализованную; уяснить логику правового развития и провести логико-семантический и логико-структурный анализ юридических норм и правоприменительных актов, выяснить роль и место форм мышления (понятия, суждения, умозаключения) в сфере права⁷⁴.

В принципе, не исключается, что в обозримом будущем в качестве компонентов теории государства и права появятся другие частные дисциплины, которые будут представлять собой системы знаний, отражающие иные спектры и стороны взаимосвязи государства и права, их взаимодействия с личностью и обществом.

8. Становление и развитие теории государства и права в России

Сразу отметим, что вопрос о становлении отечественной теории государства и права в учебной литературе либо вообще не рассматривается, либо рассматривается весьма поверхностно и фрагментарно, хотя, по нашему мнению, он имеет не только познавательный, но и весьма важный методологический характер, показывающий, как мировоззрение ученых и другие факторы влияют на понятие государства и права, их сущность, функции, социальное назначение и т. д.

Юридическая наука в России формировалась под заметным влиянием западноевропейской юриспруденции. Известный русский юрист конца ХIХ в. Н. М. Коркунов в этой связи писал: «Наше отношение к западной науке можно сравнить с отношением глоссаторов к римской юриспруденции. И нам приходилось начинать с усвоения плодов чужой работы, и нам, прежде всего, надо было подняться до уровня иноземной науки… Тем не менее в каких-нибудь полтораста лет мы почти успели наверстать отделявшую нас от западных юристов разницу в шесть с лишним столетий»⁷⁵.

Во второй половине ХVIII в. в России отсутствовала самостоятельная национальная юридическая наука западного уровня, поскольку университетское образование находилось на стадии становления. А российское правоведение носило «рецептивный» характер, заимствуя у западно-европейских юристов основные правовые идеи с доминантой доктрины естественного права. В Московском университете преподавание национального права ограничивалось военными и морскими уставами; первые примитивные учебники по юриспруденции компилятивного характера были изданы только в последнем десятилетии ХVIII столетия. В течение нескольких веков правоведение развивалось в составе философских наук. Ориентация юридического образования на философскую подготовку и естественное право сохранилось и в начале ХIХ в.

С выделением его в качестве самостоятельной отрасли знания отдельные вопросы государства и права рассматривались в рамках учебной дисциплины энциклопедии законоведения. В ней давалось краткое освещение всего круга правовых наук, без анализа их внутреннего единства. В соответствии с программой, общей для всех российских университетов, предлагались такие темы для обучения студентов: понятие нормы права и ее элементы, соотношение морали и права, определение права и его источников, теория естественного права, происхождение права, право в объективном понимании, субъективное право, юридические факты, частное право, право как общественный порядок, определение государства, власть и право, применение права, толкование права и т. д.

Соответствующая учебная дисциплина впервые стала преподаваться в учебных заведениях России в ХVIII в.

В начале ХIХ в. выходят первые работы российских ученых по энциклопедии права, среди которых наибольшую известность приобрели сочинения Н. М. Капустина «Теория права. Общая догматика» (1868), который вопросы права рассматривал с позиции юридического позитивизма, в соответствии с которым исследователя должна интересовать лишь формально-логическая обработка нормативного материала путем его систематизации и обобщения, и Н. Ранненкампфа «Очерки юридической энциклопедии» (1880 г.). Имея в виду неопределенность содержания энциклопедии права и безграничность материала, который мог бы войти в ее состав, Н. М. Капустин предлагал именовать науку не энциклопедией, а теорией права.

Во второй половине ХIХ в. в российском юридическом образовании заметно стремление отойти от простого пересказа содержания юридических актов к теории вопроса, к историческому и философскому осмыслению излагаемого законодательства, что вело к закреплению в учебных планах более общих предметов.

Энциклопедия законоведения выполняла функцию своеобразного введения в науку о праве, в связи с чем большинство ученых не считали ее самостоятельной наукой. Более того, заметно стала проявляться критика пригодности ее для сведения огромного материала юридических наук к чисто внешнему единству его краткого изложения для предварительного ознакомления и ориентирования. И. В. Михайловский, считавший, что перед энциклопедией права должны быть закрыты университетские двери, писал, что из знания отдельных частей вовсе не вытекает знание целого как единого организма. А краткое, конспективное обозрение всех частей правоведения как учебного предмета «может принести, скорее, вред, чем пользу», поскольку юридическая наука, требующая для своего изучения большой работы, будет представляться чрезвычайно легкой, поверхностной (даже «еще менее способной ввести начинающего в изучение права, чем специальное изучение одной какой-нибудь отрасли»)⁷⁶. Пользуясь уже выработанными юридическими понятиями, энциклопедия права была призвана подготовить обучаемых к системному восприятию положений отраслевых юридических дисциплин. Как учебная дисциплина она состояла из энциклопедии юридических и политических наук, а также из истории философии права. Постепенно стирается грань между энциклопедией и философией права.

Философия права выделилась в особое научное направление на стыке философии и правоведения. Она занималась исследованием идеальных первооснов права. Ее цель состояла в том, чтобы право, как социальный регулятор общественных отношений, был правильным и справедливым, естественным, природным и рациональным. Она определяло, каким должно быть представленное человеческим разумом идеальное право. Благодаря философии права законоведение становилось правоведением. Поэтому основным предметом философии права было познание сущности ценности правовой идеи, воплощенной в естественном праве. К сожалению, и философия права также оказалась неспособной дать целостное знание о праве, поскольку оставалась универсальной наукой о юридическом мышлении и абсолютных началах права.

В начале ХIХ в. под влиянием исторической школы права позиции естественно-правовой теории несколько ослабли. Развитие нового, позитивистского направления в правовой идеологии стимулировалось стремлением буржуазии к стабилизации общественной жизни. Для этого было необходимо создать устойчивую, эффективно действующую правовую систему, добиться укрепления законности и правопорядка. В связи с этим термин «юридический позитивизм», «позитивное право» прочно вошли в арсенал юридической науки.

Данное обстоятельство не могло не повлиять на дальнейшее развитие энциклопедии права и философии права⁷⁷.

Н. М. Коркунов, представляющий юридический позитивизм, решительно выступал за то, чтобы обобщающей дисциплине в правоведении дать наименование «общая теория права». Ученый к числу условий развития права отнес и государство. Поэтому в его «Лекциях по общей теории права» (1886 г.) нашли отражение не только проблемы права, но и государства, которое ученый определял, как «общественный союз, представляющий собою самостоятельное, признанное принудительное властвование над свободными людьми»⁷⁸. Кстати говоря, в то время в юридической науке бытовали и иные понятия государства. Так, Е. Н. Трубецкой считал, что «государство есть союз людей, властвующий самостоятельно и исключительно в пределах определенной территории»⁷⁹. Как соединение людей под одной властью и в пределах одной территории трактовал государство Ф. Ф. Кокошкин⁸⁰. В. М. Хвостов писал, что государство — «это союз свободных людей, живущих на определенной территории и подчиняющихся принудительной и самостоятельной верховной власти»⁸¹.

В сущности, «Лекции…» — это первый отечественный учебник по теории государства и права, в котором в систематизированном виде изложены основные положения общетеоретической государственно-правовой науки, во многом сохранившие свое значение до нашего времени. Н. М. Коркунов пришел к выводу о том, что философия права и энциклопедия права утрачивают самостоятельное значение и являются подготовительными стадиями к образованию одной обобщающей дисциплины — общей теории права. Н. М. Коркунов в «Лекциях…» замечал, что «пальма первенства» в введении термина «общая теория права» принадлежит немецкому ученому Фальку, который еще в 20-х гг. ХIХ в. предлагал заменить философию права теорией права⁸².

В русской юриспруденции второй половины ХI — начала ХХ в. в целом доминировали идеи юридического позитивизма, видным представителем которого в России был Г. Ф. Шершеневич (1863–1912 гг.) «Всякая норма права, — писал он, — это приказ»⁸³. Право, по его оценке, — это «произведение государства», а государственная власть характеризуется им как «тот начальный факт, из которого исходят, цепляясь друг за друга, нормы права»⁸⁴. Оценивая подобные научные воззрения, В. С. Нерсесянц в свое время писал, что «…в условиях государственности правом признается лишь позитивное право (позитивный закон), понимаемое как властный приказ… Своим приказом государственная власть порождает право — таково кредо данного типа правопонимания, подлинная суть которого проявляется в утверждении: все, что приказывает государственная власть, есть право. Отличие права от произвола тем самым лишается объективного и содержательного смысла и имеет для приверженцев юридико-позитивистского подхода лишь субъективный и формальный характер…»⁸⁵

Согласно мнению, бытовавшему в 40–50-х гг. ХХ в., советский курс теории государства и права был не чем иным, как курсом Г. Ф. Шершеневича, лишь немного «причесанным» под марксизм.

В конце ХIХ — начале ХХ в. в России заметное развитие в целом с позитивистских позиций получили социология права и психология права.

Различные концепции социологии права развивали Н. М. Коркунов (право как разграничение интересов, как «должный порядок общественных отношений», М. М. Ковалевский (обусловленность права «ростом культуры и гражданственности»), С. А. Муромцев (право как правопорядок — совокупность юридических отношений).

С обоснованием оригинальной психологической теории права выступил Л. И. Петражицкий (1867–1931 гг.), утверждавший, что право — это психический фактор общественной жизни, «этические переживания, эмоции которых имеют атрибутивный характер», т. е. связаны с притязанием⁸⁶.

Значительный вклад в развитие теории государства и права внес Б. А. Кистяковский. Трактовка естественного права, неотчуждаемых прав и свобод личности в его творчестве сочетались с религиозно-нравственным восприятием идей социализма в смысле необходимости справедливого решения социального вопроса и защиты неимущих на основе христианских представлений об осуществлении солидарных интересов людей.

Заметная веха в развитии теории государства и права в России связана с творчеством выдающегося юриста Б. Н. Чичерина (1829–1904 гг.), который полагал, что «в отличие от нравственности право есть начало принудительное»⁸⁷. Вместе с тем он говорил о различии положительного и естественного права и о направлениях влияния второго на первое.

«Положительное право, — писал он, — развивается под влиянием теоретических норм, которые не имеют принудительного значения, но служат руководящим началом для законодателей и юристов. Отсюда рождается понятие о праве естественном, в противоположность положительному. Это — не действующий, а потому принудительный закон, а система общих юридических норм, вытекающих из человеческого разума и долженствующих служить мерилом и руководством для положительного законодательства»⁸⁸.

Критика позитивистских идей в русской юриспруденции была продолжена П. И. Новгородцевым (1866–1924 гг.). Он призывал к возрождению естественного права в качестве необходимой духовной и нравственной основы права. По его мнению, естественное право в его соотношении с позитивным правом выступает как идеал, «создаваемый ввиду недостатков и несовершенства положительных установлений»⁸⁹.

После 1917 г. юриспруденция была поставлена на службу классовым интересам, которые, однако, на практике интерпретировались исключительно с позиции административно-командной верхушки. Целые разделы теории государства и права (о понятии государства и права, о функциях государства и т. д.) были подвергнуты коренному пересмотру. Вместо идеологического плюрализма, характерного для предреволюционной эпохи, на многие десятилетия утверждается монополия на истину исключительно за марксизмом-ленинизмом. Соответственно теория государства и права стала именоваться не иначе, как марксистско-ленинская.

В тот период в позитивном плане рассматривались только взгляды домарксовской теоретической мысли или концепции, основанные на идеях К. Маркса и В. И. Ленина. Немарксистская и антимарксистская мысль либо игнорировалась, либо служила мишенью для нападок, ибо в ней не находили ничего положительного. Современные западные государственно-правовые системы были представлены как враждебные интересам масс и не способные обеспечить права и интересы широких слоев населения.

Сама юридическая наука была провозглашена партийной, служащей интересам пролетариата. При этом утверждалось, что интересы пролетариата — это и есть подлинные интересы общества. Поэтому все, что им противоречит, объективно противоречит и интересам общества.

Весьма распространенным в юридической литературе был тезис о том, что государство и право подчинены классовым интересам, и по мере того как классовое деление общества утратит смысл, государство и право будут отмирать. В послеоктябрьский период советская философско-юридическая мысль во взглядах на государство была неизменной: она была в основном ориентирована на более углубленное раскрытие классового характера государства в любых его проявлениях, в том числе и социалистического. В философском словаре того времени утверждалось, что «государство — политическая организация экономически господствующего класса, имеющая своей целью охранять существующий экономический порядок и подавлять сопротивление других классов»⁹⁰.

Рекомендовалось везде и всюду отыскивать классовый смысл конкретных правовых норм, конкретных государственных решений. В результате «партийного» подхода юридическая наука лишилась объективного подхода к анализу государственно-правовых явлений. Прежде всего, это выразилось и в теории, и на практике в пренебрежении интересов индивида, его правам. Отрицались самостоятельный статус и значение индивида, отдельного человека в качестве субъекта экономики, права и политики. Радикальный отказ от индивидуального в пользу всеобщего (общественного, коллективного) привел к всесторонней трансформации человека в живое орудие и вспомогательное средство всеобщего целого, в простого исполнителя соответствующих функций пролетарски организованной коллективности и социалистической общности, словом, в обезличенный, ординарный, бесправный «винтик» единой огромной машины коллективного подавления, насилия, властно-централизованного производства, распределения и потребления.

Постепенно в российской юридической науке утвердилась марксистская догма. Доминирование догматической концепции, ее монопольное положение, сложившееся в 1930-е гг. и отчасти сохранившееся поныне, стало подлинной трагедией нашего правоведения. Советская юридическая наука превратилась в идеологическую надстройку над базисом командно-административной системы, для которой законодательство служило орудием борьбы с «внутренним и внешним» врагом, обеспечения своего господствующего положения, достижения собственных целей. Основные обязанности юридической науки свелись к анализу, комментированию и апологетики закона. Отечественная юридическая школа постепенно трансформировалась в школу начетничества и глухого догматизма.

В связи с этим весьма обоснованно отмечает Е. И. Темнов, что «идеологизированные позиции исследователя не давали в полной мере проследить историческую траекторию, причастность к духовным ориентациям прошлого. Монополизм, одномерность и однонаправленность средств анализа не учитывали противоречивую, двойственную сущность наблюдаемых явлений — права и государства. Содержание классового подхода постепенно составили идеологическая нетерпимость и закрытость. … Степень демократизма теорий определялась той ролью, которую отводил мыслитель трудящимся слоям гражданского населения, потенциалом превосходства тенденций и целей угнетенного класса над проявлением общечеловеческих тенденций и целей»⁹¹.

Схема марксистско-ленинского подхода основывалась на экономическом детерминизме: государство и право возникают в результате появления частной собственности, а ее следствием является раскол общества на антагонистические классы, примирение вражды между которыми возможно посредством государства и права. Марксизм всецело основывался на формационном подходе. Из поля зрения выпадали учения о правовом и социальном государстве.

Сейчас, напротив, наблюдается воинствующее неприятие и беспощадная критика этого подхода. Вместе с тем надо учитывать, что любая теория, используя свои методы познания, несет крупицы знаний в общую копилку, позволяет глубже и полнее понять те или иные грани изучаемых феноменов. Видимо, сегодня самым приемлемым для правоведения является так называемый конструктивно-критический подход к оценке и анализу прошлых и настоящих государственно-правовых учений. Отмеченное в полной мере относится и к марксистско-ленинской доктрине, которая подвергалась жесточайшей критике и даже очернительству, в том числе ее бывших «горячих» сторонников. Затяжной системный кризис во многих странах, называвшихся социалистическими, жизненная потребность его преодоления обусловила резко отрицательное отношение к марксизму-ленинизму как учению и социализму как к общественно-политическому строю.

Однако наука не может впадать в крайность. Спору нет, в марксизме немало утопического и устарелого, но есть в нем положения и выводы, имеющие непреходящее значение (например, идеи о коллективизме, социальной справедливости и т. д.).

Уже в самом начале государственно-правового строительства в Советской России в постановлении Наркомюста РСФСР от 12 декабря 1919 г. о руководящих началах уголовной политики закреплялось, что «право — это система (порядок) общественных отношений, соответствующая интересам господствующего класса и охраняемая организованной его силой». Такой подход на основе ленинских принципах о социальной и классовой природе и назначении социалистического права обосновывался в общетеоретической юридической литературе, где существенную роль играли П. И. Стучка (1865–1932 гг.), Е. П. Пашуканис (1891–1937 гг.), Н. В. Крыленко (1885–1938 гг.), Д. И. Курский (1874–1932 гг.). Эти и многие другие марксистские авторы стали трактовать большевистские декреты как «пролетарское право».

С позиции психологической теории права классовую концепцию права развивал М. А. Рейснер (1868–1928 гг.), полагавший, что каждый общественный класс, не только господствующий, но и угнетенные классы, в соответствии с положением данного класса в обществе и его психикой творит свое реально существующее и действующее интуитивное классовое право.

Представления о классовом характера пролетарского права нашли свое отражение в общем определении права, данном в официальном акте Наркомюста РСФСР (декабрь 1919 г.) «Руководящие начала по уголовному праву РСФСР».

В 1931 г. на I Всесоюзном съезде марксистов-государственников и правовиков отмечалось, что «основной и совершенно бесспорной предпосылкой для теоретической работы в области советского права является признание особого качества советского права, вытекающего из его классовой сущности».

В советской правовой литературе обосновывалось, что марксизм-ленинизм создал диалектико-материалистическую теорию государства и права и тем самым совершил революцию в юридической науке. Ее важнейшей особенностью считались установление и признание классовой природы государства и права. Юридическая наука подчеркивала на деле свою обусловленность «принципами социализма, социалистической революции, социалистического государства и общественного строя», как к тому призывал официозный идеолог социалистического права А. Я. Вышинский (1883–1954 гг.) с трибуны I Всесоюзного совещания по вопросам науки советского права и государства в 1938 г.⁹² А. Я. Вышинский давал следующее определение советского права: «Советское право есть совокупность правил поведения, установленных в законодательном порядке властью трудящихся, выражающих их волю, и применение которых обеспечивается всей принудительной силой социалистического государства, в целях защиты, закрепления и развития отношений и порядков, выгодных и угодных трудящимся, полного и окончательного уничтожения капитализма и его пережитков в экономике, быту и сознании людей, построения коммунистического общества»⁹³.

Такое правопонимание полностью и без всякого исключения господствовало в советской литературе вплоть до второй половины 50-х годов, когда после критики культа личности Сталина на ХХ съезде КПСС появилась некоторая возможность высказать какую-либо иную точку зрения по проблематике понятия и определения права. «Такой насильственный монополизм в науке, — весьма обоснованно писал В. С. Нерсесянц, — означал лишение ее самостоятельного, объективно-исследовательского, познавательного, собственно научного статуса, превращение ее в служанку тоталитарной власти, в послушного и безоговорочного апологета антиправового законодательства и неправовой практики»⁹⁴.

Правда, уже в середине 50-х годов некоторые авторы старшего поколения — в противовес «узконормативному» определению права — стали трактовать право как единство правовой нормы и правоотношения (С. Ф. Кечекьян (1890–1967 гг.), А. А. Пионтковский (1898–1973 гг.) ) или как единство нормы, правоотношения и правосознания (А. К. Стальгевич, Я. Ф. Миколенко), хотя полемика представителей «широкого» понимания права и сторонников «узконормативного» подхода носит непринципиальный характер, поскольку в фактически неправовой ситуации оба направления в одинаковой мере базируются на априорной предпосылке о наличии «советского социалистического права», под которым, по существу, имеется в виду советское законодательство.

По инерции первые десятилетия ХХ в. право в академической связке с государством продолжало оставаться в названии учебной дисциплине на первом месте. Однако затем реальное соотношение государства и права при социализме было восстановлено и формально, что было закреплено в правовой доктрине и в учебных курсам по юридическим дисциплинам, начиная с первого советского учебника по теории государства и права⁹⁵.

Существенно не изменилась ситуация и после провозглашения в начале 60-х государства и права общенародными. Просто произошла смена одного клише «интересы пролетариата» на другое клише «общенародные интересы».

В работах 60–70-х годов понятие государства рассматривалось с более универсальных и не столь жестких классовых позиций. Так, авторы четырехтомного издания «Марксистско-ленинская общая теория государства и права» считали, что государство — «это исторически преходящая, выделившаяся из общества и обусловленная его экономическим строем классовая организация политической суверенной власти, обеспечивающая и защищающая общие интересы собственников основных средств производства»⁹⁶. В юридической литературе бытовали и такие определения государства: это «особая организация политической власти экономически господствующего класса (трудящихся во главе с рабочим классом — в социалистическом обществе), располагающая специальным аппаратом принуждения и придающая своим велениям обязательную силу для населения всей страны»⁹⁷, « политическая организация классового общества, выражающая в концентрированной форме интересы и волю господствующих классов, материальным носителем политической власти которых выступает публичная власть»⁹⁸.

В 60-х и особенно в 70–80-е гг. «узконормативный» подход в понимании права постепенно терял свое прежнее значение и позиции. Заметно активизировался отход от официального правопонимания. Это особенно отчетливо проявилось на проведенном журналом «Советское государство и право» заседании круглого стола по теме «О понимании советского права», где в ходе острых дискуссий большая часть ученых подвергла критике прежнее «нормативное» понимание права и выступила с обоснованием иных трактовок права⁹⁹.

Лишь в период перестройки появляется возможность в меньшей мере считаться с партийными установками. Именно в это время обостряется интерес правоведов к исследованию проблем демократии, бюрократизации общества, правового положения личности и т. д. Наиболее крупным завоеванием тех лет, безусловно, является разработка теории социалистического правового государства, которая советской юридической наукой признавалась буржуазной и беспощадно критиковалась. Справедливости ради, заметим, что данная теория была ограничена социалистическими рамками.

В условиях перестройки и особенно в 90-е годы стали возможны шаги в сторону права. Это во многом, по своей сути, движение от неправого строя к свободе и праву. Подобные преобразования не стыкуются с произвольными властно-произвольными представлениями о праве, и их можно осмыслить и осуществить лишь с позиций нового правопонимания, исходящего из прав и свобод индивидов и ориентированного на утверждение и дальнейшее развитие общечеловеческих достижений в сфере общественной и государственно-правовой жизни. «Юридический позитивизм в его якобы марксистском облачении 30–50-х гг., — отмечал Л. С. Явич, — оказался в принципе антинаучной и сугубо вредной концепцией… К 1985 г. старое позитивистско-этатическое правопонимание находилось уже в состоянии глубокого кризиса, требовало решительного пересмотра»¹⁰⁰.

Развитие теории государства и права на основе материализма шло с привлечением к общетеоретическим исследованиям таких видных советских ученых-юристов, как Н. Г. Александров (1909–1974 гг.), А. М. Васильев (1923–1988 гг.), А. И. Денисов (1907–1984 гг.), В. П. Казимирчук (1922–1999 гг.), П. Е. Недбайло (1907–1974 гг.), М. С. Строгович (1894–1984 гг.), Р. О. Халфина (1909–1998 гг.), А. Ф. Шебанов (1923–1977 гг.) и многих других авторов.

В постсоветскую эпоху на первый план в теоретико-правовых исследованиях выступил частный интерес, который определяет основные мотивы, обусловившие пересмотр главных постулатов советской теории государства и права. Государство и право ныне трактуются как важнейшие элементы цивилизации, как ценности, благодаря которым становятся возможным прогрессивное развитие общества и создание нового мирового порядка на основе общепризнанных принципов и норм международного права.

Современная российская теория государства и права развивается по пути постижения государственно-правовых явлений в их непрерывной взаимосвязи. В данной науке, провозглашающей плюрализм, сосуществуют различные направления. Наряду с модернизированным нормативистско-этатическим подходом (С. С. Алексеев, В. К. Бабаев, В. В. Лазарев, А. Ф. Черданцев) развивается социологическое правоведение (Ю. И. Гревцов, Л. И. Спиридонов). На самостоятельное место претендует либертарно-юридическая концепция права (В. С. Нерсесянц, В. А. Четвернин).

В постсоветской юриспруденции произошли те или иные принципиальные изменения. Так, и общетеоретические, и отраслевые юридические дисциплины много сделали в плане становления новой постсоветской правовой системы и государственности в России, изучения тенденций развития и путей совершенствования действующего законодательства (на общефедеральном, региональном и местном уровнях), его систематизации. Заметным достижением постсоветской юриспруденции является формирование и функционирование целого ряда новых научных и исследовательских дисциплин, отвечающих актуальным потребностям и задачам радикальных преобразований в стране в духе правовой демократии, рыночной экономики, политического плюрализма и конституционно-правовой государственности¹⁰¹.

В условиях практического воплощения конституционного принципа идеологического многообразия отсутствует жестко установленная, официальная правовая идеология как система единственно правильных, с точки зрения правящей элиты, взглядов на государство и право. Их формирует процесс реального осуществления правовых идей и проведения юридических норм в жизнь, который объективно отражается в работах тех ученых-теоретиков, научные изыскания которых в той или иной мере были использованы автором настоящего учебника.

Вопросы для самоконтроля

Определите объект и предмет познания теории государства и права, их соотношение.

Что является предметом теории государства и права?

Дайте определения методологии теории государства и права.

Охарактеризуйте методологические принципы познания государственно-правовой действительности.

Какая существует классификация методов теории государства и права?

Дайте характеристику общефилософского, общенаучного, специального и частно-научного методов теории государства и права.

Какое занимает место и выполняет роль теория государства и права в системе юридических наук?

С какими иными общественными науками взаимодействует теория государства и права?

Определите понятие функций теории государства и права и их классификацию.

Назовите критерии истинности знаний о государстве и праве.

Назовите возможные варианты структуры теории государства и права.

Охарактеризуйте основные исторические этапы становления и развития отечественной теории государства и права, назовите их наиболее известных ученых.

Тема 2. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА

1. Понятие общества, его признаки и структура.

2. Характеристика первобытного общества: экономика и структура.

3. Власть и управление при первобытнообщинном строе.

4. Система нормативного регулирования общественных отношений в первобытном обществе.

5. Причины и пути происхождения государства.

6. Причины, пути и факторы происхождения права.

1. Понятие общества, его признаки и структура

На первый взгляд кажется, что ответить на вопрос о том, что такое общество, несложно, ибо это понятие давно и прочно вошло в наш научный и повседневный лексикон. Однако при попытке дать определение общества выясняется, что таких определений может быть множество. Действительно, можно рассуждать об обществе книголюбов, дворянском обществе, педагогическом обществе и т. д. Нетрудно понять, что в данном случае под обществом понимают определенную группу людей, объединившихся для общения, совместной деятельности, взаимопомощи и поддержки друг друга. Когда мы говорим о первобытном обществе, феодальном, французском обществе и т. д., то в данном случае, употребляя понятие «общество», понимаем его как определенный этап исторического развития человечества или конкретную страну. В широком смысле под обществом понимается человечество в целом в его историческом и перспективном развитии. Это все население Земли, совокупность всех народов. Иными словами, это обособившаяся от природы, но тесно с ней связанная часть мира, которая включает в себя способы взаимодействия людей и формы их объединения.

С. И. Ожегов полагал, что «общество — совокупность людей, объединенных на определенной ступени исторического развития теми или иными производственными отношениями, определяющими собой все другие общественные отношения»¹⁰². В Философском словаре общество трактуется как «совокупность исторически сложившихся форм совместной деятельности людей. В более узком смысле слово «общество» может рассматриваться как конкретное общество в единстве его общих, особенных и единичных признаков (например, первобытное, рабовладельческое, капиталистическое, социалистическое) и как отдельный регион, страна (например, индийское, американское»¹⁰³. В Философском энциклопедическом словаре утверждается, что «общество — группа людей, создавшаяся благодаря целенаправленной и разумно организованной совместной деятельности… Общество покоится на конвенции, договоре, одинаковой направленности интересов»¹⁰⁴.

Что касается теории государства и права, то приходится констатировать, что, к сожалению, авторы работ по данной дисциплине чрезвычайно редко обращаются к понятию общества, несмотря на то что оно весьма часто используется в контексте проблем соотношения общества и государства, общества и гражданского общества, анализа первобытного общества и т. д. Тем не менее некоторые ученые-теоретики все-таки уделяют данному вопросу определенное внимание. Так, Н. М. Чистяков, характеризуя проблему происхождения государства и права и утверждая, что «образование общества предшествует государственной организации его жизни», называет ряд основных элементов, которые, на наш взгляд, следует точнее назвать признаками, следующие: 1) совокупность индивидов, обладающих волей и сознанием; 2) общий интерес, имеющий постоянный и объективный характер; 3) взаимодействие и сотрудничество на основе общих интересов; 4) регулирование общественных интересов общеобязательными правилами поведения; 5) наличие организованной силы (власти), способной обеспечить внутренний порядок и внешнюю безопасность; 6) способность и возможность самообновления и совершенствования; 7) наличие территории проживания.

Ученый уточняет, что эти признаки сформировались не сразу, потребовались тысячелетия; их развитие не остановилось и в современный период, что является показателем жизнеспособности общества. Автором, суммируя вышеизложенное, понятие «общество» понимается как исторически сформировавшаяся общность людей, объединенных общими потребностями, интересами и территорией¹⁰⁵.

Пожалуй, наиболее существенным признаком общества является власть, которая оказывает определяющее воздействие на деятельность и поведение людей. В самом общем виде власть представляет собой способность одного субъекта подчинить себе волю и поведение другого субъекта в своих собственных интересах или в интересах других лиц путем воздействия на деятельность и поведение с помощью каких-либо средств воздействия. Власть как таковая может выражаться через систему следующих признаков: 1) это явление социальное. Это означает, что должно быть в наличии для отношения власти не менее двух индивидов; 2) возможность отдавать властные распоряжения теми, кто на это имеет право, и наличие того, кто обязан эти распоряжения исполнять; 3) наличие норм, дающих право одним издавать властные распоряжения, других же — обязывающих их исполнять; 4) наличие воли, выраженной во властном распоряжении, т. е. возможность и готовность добиваться его исполнения имеющимися средствами.

Источниками власти могут быть сила, право, авторитет, опыт, материальные ресурсы, традиции, знания, организация и т. д.

Общество не может обходиться без власти, которая является необходимым условием его организации и функционирования, и поэтому власть возникает одновременно с обществом, и друг без друга они не существуют. Власть — это особые общественные отношения господства и подчинения, при которых воля и действия одних людей, организаций преобладают над волей и действиями других людей, организаций. Властвующие имеют возможность повелевать. Всякая власть реализуется в определенных отношениях — властеоотношениях. Потребность в их установлении возникает в силу необходимости урегулирования поведения людей.

Что касается вопроса о структуре общества, то он может быть рассмотрен с точки зрения следующих методологических подходов.

Во-первых, с позиции, согласно которой общество характеризуется как динамически саморазвивающаяся система, как комплекс взаимодействующих элементов, которые, в свою очередь, называются неразложимыми компонентами системы, принимающими непосредственное участие в ее создании. Представители философской науки, обращая внимание, что понятие «система» произошло от греч. systema — целое, полагают, что это «объединение некоторого разнообразия в единое и четко расчлененное целое, элементы которого по отношению к целому и другим частям занимают соответствующие им места»¹⁰⁶. Для анализа сложноорганизованных систем, подобных той, которую представляет собой общество, было выработано понятие «подсистема». Подсистема — это промежуточные комплексы, которые менее сложны, чем сама система. Причем подсистема выражаются словами «область» и «сфера», которые употребляются здесь не в естественнонаучном или математическом смысле. Они позволяют выделить в целом обществе его части, каждая из которых включает в себя элементы и отношения, объединяемые по их месту и роли в жизни общества.

Экономическая сфера — это деятельность субъектов общественных отношений по производству, распределению и потреблению результатов труда.

Во многом эта сфера является определяющей по отношению к другим, так как материальное производство является основным условием жизнедеятельности людей. В нее входят промышленное и сельскохозяйственное производство, отношения людей в процессе производства, обмен продуктами производственной деятельности, их распределение.

Политическая сфера — это деятельность субъектов общественных отношений по обеспечению согласия между членами общества, регулированию его состояния. Основанием этой сферы общества выступают властные отношения. Они же определяют и ее специфику. Возникновение политической власти обусловливается четким осознанием политических интересов. Поэтому политическая власть всегда направлена прежде всего на их удовлетворение. В эту сферу общества входят государство, его институты, политические партии, право, а также связь между ними.

Социальная сфера — это деятельность субъектов общественных отношений, направленная на удовлетворение своих потребностей. Этот процесс тесно связан с уровнем экономического развития общества.

Можно выделить два подхода к рассмотрению социальной сферы общества:

1) совокупность организаций и учреждений, отвечающих за благосостояние, направленная на все слои населения;

2) совокупность социальных организаций и учреждений социальной защиты и социального обеспечения незащищенных слоев населения.

Социальная сфера включает в себя слои и классы, нации и национальные отношения, институты образования, здравоохранения, досуга.

Духовная сфера — деятельность субъектов общественных отношений по производству, потреблению и передаче духовных ценностей. Главными функциями, которые выполняет данная сфера общества, являются добыча новых знаний, их передача, формирование нематериальных ценностей. Духовная сфера охватывает науку, нравственность, религию, искусство, научные учреждения, религиозные организации, учреждения культуры, соответствующую деятельность людей. Стержнем духовной сферы общества является религия.

Все четыре сферы взаимосвязаны друг с другом и оказывают взаимное влияние. Несмотря на то что, в отличие от марксизма, в цивилизационном подходе признается равенство всех подсистем общества, можно представить их вертикальную структуру в зависимости от их собственной роли в общественной жизни. Так, экономическая сфера играет роль добывания средств существования, являясь фундаментом общества. Политическая сфера осуществляет функцию управления и является верхушкой общества. Социальная и духовная сферы носят сквозной универсальный характер, пронизывая все общество и объединяя его экономическую и политическую составляющую.

Подводя итог, необходимо сказать, что только взаимосвязь всех подсистем общества обеспечивает его нормальное существование.

Во-вторых, структура общества в общественной науке рассматривается с позиции марксизма (формационного подхода). В рамках марксизма общество состоит из двух подсистем: базиса и надстройки. Базис — это совокупность производственных отношений, составляющих экономическую структуру общества. В надстройку входят организации, идеи и учреждения. К надстроечным идеям относятся политические, правовые, нравственные, эстетические, религиозные, философские воззрения, которые называются авторами марксизма формами общественного сознания. С каждой формой общественного сознания связаны определенные организации и учреждения. С политическими идеями связаны политические институты общества (партии, движения, органы власти), с правовыми идеями — институты права, с религиозными — церковь и церковные организации. При этом согласно марксистскому учению именно базис определяет характер надстройки, между ними существует линия причинно-следственной зависимости. Таким образом, все надстроечные явления так или иначе отражают экономические отношения, составляющие базис: одни — непосредственно (политические, правовые явления), другие — опосредованно (искусство, философия). Первичность и определяющая роль базиса по отношению к надстройке — это всеобщий закон. При этом идея детерминации надстроечных учреждений экономическим базисом неразрывно связана с идеей относительной самостоятельности и постоянной активности надстройки. Относительная самостоятельность учреждений надстройки вырастает из общественного разделения труда и связанных с ним процессов постепенной дифференциации и обособления разнородных социальных функций¹⁰⁷.

2. Характеристика первобытного общества: экономика и структура

Общественными науками было доказано, что самым крупным, наиболее протяженным этапом в жизни человеческого общества было время, когда не существовало ни государства, ни позитивного права, ни политических отношений в современном смысле слова. Этот период длился тысячелетия: от появления человека до возникновения классового общества и государства. В науке за ним закрепилось наименование первобытного общества (общинно-родовой строй). По мнению ученых-археологов, такая организация людей зародилась менее 1,5 млн лет назад; некоторые же авторы относят его к более отдаленному времени. Верхняя граница первобытности колеблется в пределах 5 тыс. лет до н. э. В Азии и Африке первые цивилизации возникли на рубеже 4 и 3 тыс. лет до н. э.; в Европе и Америке — в 1 тыс. лет до н. э.; в других частях земного шара — еще позднее¹⁰⁸.

Содержание этой эпохи — преодоление в процессе трудовой деятельности недостатков животного состояния, упрочение социальных связей, а вместе с тем и завершение биологического развития самого человека.

Экономика первобытного общества основывалась на общественной собственности. При этом соблюдались два принципа: 1) все, что производилось, сдавалось в общий котел; 2) все сданное затем перераспределялось между всеми, каждый получал определенную долю. Производительность труда была крайне низкой, все, что производилось, — потреблялось.

Таким образом, основная черта первобытного строя — последовательный коллективизм в производстве и потреблении, общая собственность и уравнительное распределение.

Естественно, что в таких условиях не может не возникнуть ни частной собственности, ни эксплуатации. Это было общество экономически равных, но равных в бедности людей. Производимые продукты, прежде всего пища, распределялись поровну между членами рода. В известном объеме существовало личное владение и собственность на оружие, украшения, некоторые другие предметы. Способы получения первобытных благ были крайне примитивными: охота, рыбная ловля, собирательство. Такой тип экономики носит название присваивающий.

Тем не менее экономика постепенно развивается по двум направлениям: 1) совершенствование орудий труда; 2) оптимизация способов, приемов и организации труда.

Благодаря этому повышается производительность труда. Как следствие, уравнительное распределение вытесняется трудовым, а общая собственность заменяется обособленной собственностью отдельных домохозяев. Родовые связи постепенно рвутся и уступают место соседским. Зарождается частная форма собственности и прибавочный продукт.

Говоря о структуре первобытного общества, следует подчеркнуть, что по мере роста производительных сил и усложнения производственных отношений развиваются и формы человеческих коллективов. Здесь упорядочиваются брачные отношения, в среде родовой общины возникает разделение между мужчинами-охотниками и женщинами-собирательницами. Члены родовой общины были связаны кровным родством по материнской линии; женщина играла не менее важную роль, чем мужчина. Первоначально разделение труда между членами родовой общины имело место по возрасту и полу (половозрастное разделение труда), но постепенно, в особенности при более сложных формах (земледелия), а также распространения скотоводства, намечается специализация целых общин и племен. Между племенами возникает обмен продуктами. В этих условиях мужской труд ценится больше, чем женский. Матриархат (главенство материнского в общине, роде) уступает место патриархату, где родство ведется по отцовской линии.

С применением людьми металлов и связанных с этим усовершенствованием орудий труда растет его производительность. Человек способен в одиночку получить больший прибавочный продукт. Это обстоятельство не могло не отразиться на характере общественных отношений. Если раньше захваченных пленников, чаще всего, убивали, то теперь стало экономически выгодным превращать их в рабов. Внутри родовой организации происходят изменения огромной важности: коллективные формы существования вытесняются трудом отдельной семьи. Слабеют старые внутриобщинные связи, а родовая община уступает место сельской (соседской) общине — специфической форме организации людей, которая основана не на кровнородственных связях, а на территориальной общности и лишь отчасти — на коллективной собственности. Хотя земля, вода, другие природные ресурсы все еще остаются общими, орудия труда, рабочий скот постепенно переходят в собственность отдельных патриархальных семей. Поэтому в сельской общине коллективный труд не играет прежней роли. В этой новой социальной ситуации начинает активно развиваться обмен между племенами и отдельными производителями, часть которых (в основном, родоплеменная знать) постепенно овладевает органами общинного самоуправления и ставит их на службу.

Изначально люди объединялись в большие группы, представляющие собой первобытное стадо. Такому обществу были свойственны полигамные семейные отношения, т. е. беспорядочные половые связи между его членами. Постепенно возникает более устойчивая форма организации первобытного общества, его основная единица структуры, получившая название родовая община — объединение людей, основанное на кровном родстве, а также общности имущества и труда. Род — это исторически сложившееся объединение людей, связанных узами родства (происхождение от одного прародителя) и ведущих совместное хозяйство. Отсюда и равенство социального положения, единство интересов и сплоченность членов рода, а также уравнительное распределение. На более поздних стадиях развития первобытного общества появляются племена, объединяющие близкие родственные общины, а затем и союзы племен.

Укрупнение общественных структур было выгодно обществу, ибо оно позволяло противостоять силам природы, использовать более эффективные приемы труда, например, охоту загоном, успешнее отражать агрессию соседей и самим нападать на них. Однако такое укрепление имело свои пределы, которые определялись размером территории, способной прокормить соответствующее количество проживающих людей.

3. Власть и управление при первобытно-общинном строе

Полагаем, что при рассмотрении данного вопроса следует разграничивать органы власти и управления. Все наиболее важные вопросы жизни рода решались органом власти — общим собранием его членов, где каждый взрослый имел право участвовать в обсуждении и решении любого вопроса.

Для оперативного управления общества избирался старейшина — наиболее уважаемый член рода. Его должность была сменяемой: как только появлялся более сильный, умный, опытный человек, он замещал старейшину, причем особых противоречий при этом не возникало, так как, во-первых, ни один человек не отделял себя (и своих интересов) от рода; во-вторых, должность старейшины не давала никаких, кроме уважения, привилегий. Он, как и другие члены рода, был занят в сфере материального производства и получал свою долю. Власть старейшины основывалась исключительно на его авторитете, истинном уважении к нему других членов рода. Племя управлялось советом старейшин, союзом племен руководил совет племенных вождей, который избирал вождя союза либо двух, один из которых был военным вождем.

К органам управления первобытного общества относятся военные вожди (военачальники), роль которых особенно имела значение в период военной демократии, а также жрецы.

Говоря в целом, можно утверждать, что родоплеменная власть действовала в интересах всего общества. Она не давала каких-либо материальных преимуществ ее носителям.

Однако со временем должность вождя, старейшины стала привлекательной в силу приобретения ею некоторых благ. Обладая публичной властью и правом взыскания налогов, чиновники как органы общества становятся над обществом. Свободного, добровольного уважения им уже недостаточно. Будучи носителями отчуждающейся от общества власти, они должны добывать уважение к себе путем исключительных законов, в силу которых они приобретают особую святость и неприкосновенность. В свое время Ф. Энгельс писал: «Самый жалкий полицейский служитель цивилизационного государства имеет больше “авторитета”, чем все органы родового общества, вместе взятые, но самый могущественный монарх и крупнейший государственный деятель или полководец эпохи цивилизации мог бы позавидовать тому не из-под палки приобретенному и бесспорному уважению, которое оказывают самому незначительному родовому старейшине»¹⁰⁹.

Подводя итог вышеизложенным положениям, необходимо обратить внимание на следующие особенности первобытнообщинной власти: 1) власть исходила от родовой общины, от всех взрослых членов рода; 2) старейшина, военные вожди, жрецы избирались собранием членов рода и осуществляли свои функции под его контролем, в любое время могли быть смещены собранием; 3) специального аппарата, который бы занимался только управлением, не было.

Первобытное общество характеризуется наличием так называемой потестарной власти (от лат. potestas — мощь, сила), принадлежащей старейшинам, вождям и опиравшейся на их авторитет. Эта власть распространялась на эгалитарное общество, члены которого были равны. Политическая власть, как известно, предполагает неравенство, т. е. деление на управляющих и управляемых. Первобытное общество, основанное на присваивающей экономике, не знало такого деления и не нуждалось в нем.

4. Система нормативного регулирования общественных отношений в первобытном обществе

Как ранее нами подчеркивалось, в условиях первобытного общества не было позитивного права. Однако при отсутствии последнего при регулировании общественных отношений существовала целая система социальных регуляторов (норм), которые складывались самопроизвольно в течение длительного времени и были во многом продиктованы необходимостью выживания в суровых природных условиях.

Существовавшие в первобытном строе социальные нормы называют мононормами. Впервые понятие «мононорма» ввел видный советский специалист по этнографии А. И. Першиц, полагавший, что «мононорма (от греч. monos — один, единый, и лат. norma — правило) — обязательное правило поведения, в котором не дифференцировались различные нормы социальной регуляции…»¹¹⁰

Действительно, в сознании первобытного человека не могло возникнуть вопроса, какой социальной нормой в данном случае он руководствуется, но это отнюдь не значит, что с позиций современных представлений нельзя достаточно отчетливо выделить основные разновидности норм того времени и обозначить их особенности.

На первых порах в отношениях между людьми господствовали стихийные, тысячелетние привычки, которые не формировались в особых правилах, а передавались в словесной форме и усваивались непосредственно в повседневной жизни путем подражания. Постепенно человеческие отношения становятся сложнее и многообразнее, и организовать их с помощью привычки становится невозможным. Поэтому актуальной становится потребность в осознанном общественном строительстве. Появляется обычай, под которым понимают привычный образ жизни и поведения, доминирующий в обществе в течение длительного времени, доказавший свою эффективность в качестве принципа социального порядка и принимаемый членами этого общества как должный. Среди социальных норм он занимает особое место. Обычай — это исторически сложившееся правило поведения, которое вошло в привычку в результате многократного применения и стало естественной жизненной потребностью людей. В частности, наиболее древний — обычай кровной мести. Род ставил всех сородичей под защиту. Отсюда — обычай кровной мести осуществлялся совместно членами обиженного рода в отношении членов того рода, к которому принадлежал обидчик. Убийство члена рода наносило оскорбление и ущерб всему роду, поэтому весь род реагировал на убийство своего члена и мстил за него.

Обычаи имеют ряд особенностей:

1) они регулировали труд, охоту, рыбную ловлю, боевые действия, быт, семейные отношения, иными словами, имели универсальный характер;

2) многие из обычаев одновременно являлись и нормами морали, религии, отправления обрядов;

3) выражали интересы всех членов рода;

4) обеспечивались силой общественного мнения, привычкой, естественной потребностью соблюдать укоренившиеся правила, а в случае необходимости и принуждением (например, изгнанием из рода);

5) не имея письменной формы, существовали в поведении и сознании;

6) ведущим в них способом регулирования выступал запрет (система табу).

Обычаи возникают как результат наиболее целесообразного поведения людей, которому бессознательно следовали все члены рода, а многократная повторяемость делала такое поведение привычкой. Затем обычаи осознавались людьми как необходимые условия их жизни и передавались из поколения в поколение. Непререкаемость обычаев опиралась на кровную месть и общность интересов членов родовой общины, равенство их положения, отсутствие между ними непримиримых противоречий.

Необходимо иметь в виду, что обычай касается всех сторон жизнедеятельности общества — от стиля мышления до особенностей церемонии вступления в брак или похоронного обряда. Ядро обычая составляют нормы, определяющие взаимные отношения людей, т. е. устанавливающие, как и в каких пределах они должны поддерживать друг друга, в каких рамках обязаны удерживать себя при конфликтных ситуациях, каким путем разрешать спорные случаи и т. д. Хранителями и блюстителями обычаев являлись наиболее уважаемые члены общины — патриархи, служители религиозного культа, военные вожди.

Эффективность обычая и его устойчивость объясняется некоторыми обстоятельствами.

Во-первых, он воспринимался людьми не как чуждый, навязанный кем-то извне порядок, а как выросшее из недр общества. связанное с историей и традициями этого общества правило поведения.

Во-вторых, действенность обычая была непосредственно очевидна для человека, он убеждался в его целесообразности воочию, без всяких посредников и пропагандистов.

В-третьих, обычай обладал таким свойством, как справедливость, также ощущаемая участниками общественных отношений непосредственно.

И наконец, в-четвертых, обычай являлся жизненным принципом организации небольших и однородных социальных пространств. Обычаи складывались и шлифовались в течение столетий и вбирали в себя то, что действительно было необходимым для нормального существования сообщества. Обычай являлся правилом, который не навязывался человеку насильственно, а принимался им добровольно. В рамках небольшой социальной общности (рода, религиозной группы, хозяйственно-промысловых артелей) сфера действия обычая перекрывала все социальное пространство. Обычай, как подчеркивалось ранее, выступал здесь универсальным жизненным принципом, и дополнительных инстанций, регламентирующих жизнедеятельность этих групп, не требовалось.

Еще одна разновидность социальных норм содержались в ритуалах. Ритуал — форма символического внешнего поведения, предполагающая цепь последовательно совершаемых действий сигнально-звукового характера. Ритуал является церемонией, демонстративным действием, отличающимся театрализованностью и красочностью; это и порядок выполнения определенных действий в соответствующей конкретной форме. Цель ритуала — внушить определенные чувства. Ритуал объясняет, внушает индивиду необходимость совершения определенных действий. Для ритуала характерна и регулятивная функция, ибо он является ориентиром для поведения, которому следуют и который соблюдают.

Немаловажную роль в нормативной системе первобытного общества играли нормы обрядов. Обряды — это комплекс действий, сигналов, визуальных и звуковых актов, заключающих в себе ход общения со сверхъестественными сущностями, душами предков. По сравнению с ритуалом у обряда выше социальная значимость, сильнее психологическое и воспитательное воздействие. Если ритуалы позволяли выразить самые примитивные эмоции (страх, гнев и др.), то обряды — это более тонкие регуляторы: через обряды выражались радость, жалость, память об умерших и др. У многих народов существовал обряд инициации — посвящения, или сходный — инаугурации, приведения к присяге. Такой обряд применялся при переходе из одной возрастной группы в другую. Тем самым данный обряд должен фиксировать перемену статуса человека, возложение на него новых обязанностей, появление новых прав.

Нормы первобытнообщинной морали, т. е. правила поведения, регулировавшие отношения между людьми на основе представлений о добре и зле, возникают значительно позже обычаев, на том этапе развития человеческого общества, когда у людей появляется способность оценивать свои собственные поступки и поступки других людей с точки зрения добра и зла¹¹¹.

Агрокалендари — система правил наиболее целесообразного ведения сельскохозяйственных работ и распределения их результатов. Их возникновение относится к периоду так называемой производящей экономики, когда люди стали активно заниматься земледелием. Агрокалендари складывались на основе многолетних наблюдений и касались тех или иных сельскохозяйственных операций. А. Б. Венгеров в этой связи замечал, что «зародившееся сначала в зачаточной форме в раннеземледельческих обществах позитивное обязывание (в частности, правило ведения сева, ухода за урожаем, его сбора, распределения и т. п.) становится одной из основных характеристик регулятивной системы раннеклассового государства»¹¹².

Значительную роль в регулировании общественных отношений первобытного общества играли религиозные нормы, т. е. правила поведения, регулировавшие отношения между людьми на основе их религиозных представлений. Особое значение в условиях первобытного общества имела система табу — религиозных запретов на какой-либо предмет, действие, слово и т. д., нарушение которых неминуемо влечет за собой жестокую кару (болезнь, смерть) со стороны фантастических духов и богов. Можно сказать, что система табу являлась системой обычаев, облеченных в форму религиозного запрета. Религиозные запреты были более эффективными средствами желаемого поведения, нежели физическое наказание или общественное принуждение. С их помощью запрещалось кровосмешение, охранялись охотничьи угодья от необоснованного истребления и решались другие вопросы человеческого общежития.

Неспособность научно объяснить многие явления природы, бессилие перед ними привели к тому, что их стали объяснять через существование чего-то сверхъестественного, божественного. Люди сами себе придумали божество (животное, горы и т. д.) и стали им поклоняться. Обязательной частью религиозного культа того времени являлось жертвоприношение богам, духам даров, заклание животных или людей на жертвенниках и в святилищах. Особое место в их жизни начинают занимать отправления религиозных культов, т. е. телодвижения, заклинания и т. п., имеющие целью дать видимое выражение религиозного поклонения или привлечь божественные силы¹¹³.

В юридической литературе вполне обоснованно отмечается, что как раз религия оказала существенное влияние на процесс государствообразования. Она сыграла большую роль в объединении отдельных родов и племен в единые народы. В первобытном обществе каждый род поклонялся своим языческим богам, имел свой тотем. В период объединения племен династия новых властителей стремилась утвердить и общие религиозные каноны. Такое значение имели Артхашастры в Древней Индии, культ солнца и бога Озириса в Древнем Египте и т. п. Постепенно к новым условиям приспосабливаются религиозные верования племен майя, инков, скифов. Религия утверждала, что вожди получают власть от бога, оправдывала передачу ее по наследству¹¹⁴.

Нормы мифов — рассказов, повествований о богах, героях, природных явлениях, отражавших представление людей о мире, природе и человеческом бытии, также включались в систему нормативного регулирования общественных отношений.

Мифологическая нормативная система — одна из древнейших и очень мощных форм социального регулирования. В современной исторической и этнографической науках давно преодолено отношение к мифам первобытного общества как к суевериям и заблуждениям. Все в большей степени выделяются и изучаются идеологическая и нормативно-регулятивная функции мифов, которые поддерживают и санкционируют определенные нормы поведения в обществах охотников, рыболовов, собирателей, реализуя при этом нормативно-информационную функцию — как набор хороших и дурных примеров, выступают своего рода руководством к действию, демонстрируют способы поведения, которым надлежит следовать в своих взаимоотношениях с природой друг с другом. Вместе с обрядами мифы играли основную социально-нормативную и информационную роль: в них закреплялись способы изготовления орудий, сведения о маршрутах кочевий, места для стоянок, о всех географически значимых местах, о нормах семейно-брачных отношений, о классах родства, тотемическая идеология, половые, пищевые и возрастные табу, имевшие важное экологическое и медицинское значение. Множество способов — от обрядового воспроизводства мифов до наказания нарушителей в соответствии с установленными и закрепленными в мифах образцах — обеспечивали эту функцию мифов. Аккумулируя и распространяя социальный опыт, мифы, разумеется, были не просто нормативной, но и определенной идеологической системой, даже способом мышления первобытного человека. Именно в мифологических обрядах и действиях он постигал и закреплял в своем сознании природные явления и социальные процессы. Мифы человека присваивающего общества содержали глубокие знания об окружающей его среде, о месте человека в природе. Очень важно подчеркнуть, что, как правило, человек в мифах выступал частью природы, а не в качестве «господина», «творца», «преобразователя» и т. п. Наряду с экологическими знаниями мифы, конечно, содержали и примитивные, фантастические представления об образовании Земли, происхождении человека и др. Но все же главное в них — это их нормативная часть, которая аккумулировала тысячелетний практический опыт человечества и доводила его до сведения каждого члена общества¹¹⁵.

Если говорить в целом, то для системы нормативного регулирования в первобытном обществе были характерны следующие черты:

1) естественно-природный процесс формирования;

2) действие на основе механизма обычая;

3) синкретичность, т. е. нерасчлененность норм морали, религиозных и других норм;

4) предписания мононорм не имели предоставительно-обязывающего характера. Иными словами, их требования не расценивались как право или обязанность, ибо были выражением социально-необходимых, естественных условий жизнедеятельности человека. Здесь представляется весьма уместным привести высказывание Ф. Энгельса, писавшего в свое время следующее: «Внутри родового строя не существует никакого различия между правами и обязанностями; для индейца не существует вопроса, является ли участие в общественных делах, кровная месть или уплата выкупа за нее правом или обязанностью; такой вопрос показался бы ему столь же нелепым, как и вопрос, является ли еда, сон, охота правом или обязанностью?»¹¹⁶;

5) доминирование запретов, преимущественно в форме табу, нарушение которых каралось сверхъестественными силами;

6) распространяется только на данный родовой коллектив;

7) нормативно-регулятивное значение мифов, саг, былин, сказаний и иных форм художественного общественного сознания;

8) наличие специальных санкций: осуждение поведения со стороны родового коллектива (общественное порицание); остракизм (изгнание из родовой общины, в результате которого человек оказывался бы «без роду и племени», что практически было равносильно смерти); телесные повреждения, смертная казнь.

Обычаи изменялись очень медленно, что вполне соответствовало темпам изменения самого общества, происходившим в тот период. В более позднее время появились тесно связанные с обычаями и отражавшие существовавшие в обществе представления о справедливости, добре и зле нормы общественной морали и религиозные догмы. Все эти и иные социальные нормы постепенно сливались, чаще всего на основе религии, в единый нормативный комплекс мононормы, обеспечивающий достаточно полную регламентацию еще не очень сложных тогда общественных отношений.

Принятие обычаев, других социальных норм как «своих», безусловная солидарность с ними была связана с тем, что, во-первых, первобытный человек не отделял себя от общества; во-вторых, все нормы расценивались как ниспосланные свыше, как правильные, справедливые. Естественно, что у многих народов за содержанием этих норм, а нередко и за самими нормами и их совокупностью закрепились такие наименования, как «право» или «правда».

Справедливости ради заметим, что в свое время А. Б. Венгеров несколько под иным углом зрения характеризовал социальные нормы присваивающей экономики. Ученым отмечалось, что с точки зрения содержания они были направлены на обеспечение присваивающей экономикой гармоничного существования и воспроизводства конкретных общин в природной среде. Одним из важных факторов такого существования было закрепление за соответствующей группой, кланом той или иной территории, на которой они перемещались. Если же какая-либо другая, как правило, родственная группа в силу природных условий не могла пользоваться своей территорией (например, пересыхали источники), то ей предоставлялась возможность жить на территории другой группы. В социальных нормах закреплялась и выполнявшая функцию экологического регулятора тотемная система. Для воспроизводства человека, его конкретных групп, кланов необходимо было наличие в них определенного количества женщин, детей. Социальные нормы регулировали в этой связи брачно-семейные отношения, способы приобретения женщин в других группах, в некоторых ситуациях — их похищение.

Говоря о способах регулирования социальных норм, ученый в первую очередь выделял запреты, которые главным образом существовали в виде табу, т. е. в виде подкрепленной религиозными верованиями недопустимостью совершать те или иные поступки, например, заключать браки между кровными родственниками. Эти запреты инцестов (кровно-родственных связей) «работали» на нормальное воспроизводство общин, кланов, других групп.

Дозволения (разрешения) указывали, например, на виды животных и время охоты на них, на виды растений и сроки сбора их плодов, выкапывания корней, на пользование той или иной территорией, источниками воды и т. д.

Позитивное обязывание имело своей целью организовать необходимое поведение в процессе приготовления пищи, строительства жилья, разжигания костров и поддержания огня, изготовления орудий, средств передвижений (например, лодок).

А. Б. Венгеров обращал внимание и на то, что формирование и осуществление социальных норм в присваивающих обществах имели самостоятельные, отличные от раннеклассовых обществ, процедуры. Автором утверждалось, что наряду с самоорганизационными процессами формирования традиций, обычаев, обрядов присваивающая экономика на некоторых этапах своего развития знает и сознательное, творческое создание норм. В доклассовом обществе имелись дополитические властные органы (потестарные органы), которые также вырабатывали нормы, которые, в свою очередь, по объекту регулирования подразделялись на нормы земельные, имущественные, уголовные. Обращалось внимание на существование своеобразных «процессуальных» норм. Так, нарушение разбиралось и наказание назначалось самим коллективом, причем не только в лице старейшин и вождей, но и ближайшими родственниками виновного или пострадавшего.

Наконец, обращаясь к санкциям социальных норм, А. Б. Венгеров писал о том, что, хотя для присваивающих обществ было характерно добровольное правил поведения, оно знало и различных нарушителей брачно-семейных отношений, порядка пользования территорий, тотемных систем, а соответственно строгое, вплоть до лишения жизни, наказание таких нарушителей. При этом санкции не очень четко дифференцировались на реальные и сверхъестественные. Поскольку же нарушения всегда затрагивали религиозную сторону жизни общества, то санкции — общественное порицание, изгнание из общины, нанесение телесного повреждения — всегда как бы освящались, поддерживались религиозными, сверхъестественными силами¹¹⁷.

5. Причины и пути происхождения государства

Думается, что вопрос о причинах возникновения государства следует рассматривать с точки зрения двух основных путей его возникновения: европейского (западного) и азиатского (восточного).

В литературе выделяется и синтезный путь возникновения государства, свойственный тем народам, которые переходили от родоплеменных отношений сразу к раннефеодальному государству под воздействием политического и имущественного неравенства одновременно. Расслоение различных групп, в первую очередь, происходило по их положению в системе властно-государственной иерархии, выполнению определенных управленческих функций. Потребность в объединении значительных масс людей и больших территорий, длительное сохранение общинной организации органов племенной организации было вызвано внешней угрозой, отражение которой возможно лишь при объединении усилий общинников. Военно-организаторские и управленческие функции в этих условиях закреплялись за военным вождем и его дружиной. Рабский труд не получил здесь широкого распространения в силу прочности общинных порядков, а также своей экономической неэффективности. Одновременное складывание политического и имущественного неравенства стали основой формирования институтов раннефеодального государства. Разорившиеся общинники попадали в экономическую зависимость от богатых общинников, которые прибирали к своим рукам общинную землю и становились правящим классом феодалов. Так формировалось государство у германских племен, Древней Руси, Ирландии и др. Следовательно, на процесс образования государства в данном случае влияли прочность сельской общины, внешняя опасность и завоевательные войны. Немаловажное значение имело влияние других государств, который они активно заимствовали. Так, например, германские племена в государственном строительстве использовали опыт и институты Древнего Рима, а восточные славяне оказались сначала под культурным влиянием варягов, а затем византийского государства, заимствовав у него государственную религию, институты и принципы их строительства и функционирования¹¹⁸.

Ведущим в образовании государств на территории Европы было классовое разделение общества. Это обусловливалось тем, что здесь происходило интенсивное формирование частной собственности на землю, скот, рабов. Ф. Энгельс отмечал, что наиболее нагляден пример образования Древних Афин. Для генезиса афинского государства было характерно, что оно возникает непосредственно из классовых противоречий, начало которых коренились в недрах родоплеменного общества. Постепенно формируемая частная собственность становится базой экономического господства имущих классов, что позволило последним овладеть институтами публичной власти и использовать их для защиты своих интересов.

В Древнем Риме процесс образования классов и государства в силу ряда причин тормозился и растянулся на тысячелетия. Основная причина этого — двухсотлетняя борьба между плебеями (свободными членами родоплеменного общества) и патрициями (римской знатью).

Становление франкского государства происходило на фоне завоевания франками значительной территории Римской империи. Такой захват, с одной стороны, показал неспособность родоплеменного строя обеспечить господство над оккупированными территориями, что подвигло на образование государства раннефеодального типа, а с другой — разрушил рабовладельческие порядки и ускорил переход к феодализму на земле Римской империи.

Причинами возникновения государств европейского пути являются: 1) экономические — неолитическая революция (переход от собирательства к производящей экономике); три крупных общественных разделения труда (отделение скотоводства от земледелия, затем ремесла, появление купечества); рост производительности труда и появление избыточного (прибавочного) продукта; частная форма собственности; 2) социальные — разложение рода и возникновение семьи; антагонистические отношения; раскол общества на классы.

Восточный путь образования государства представлял собой плавный переход, перерастание власти первобытнообщинного родоплеменного общества в государственную власть (Египет, Вавилон, Китай, Индия). В результате возникает структура, сходная с пирамидой: наверху (вместо вождя) неограниченный монарх, деспот; ниже (вместо совета старейшин и вождя) его ближайшие советники, визири; далее — чиновники более низкого ранга и т. д., а в основании пирамиды — сельскохозяйственные общины, постепенно терявшие родовой характер. Основное средство производства — земля — формально находится в собственности общин, однако фактически, реально все стало государственной собственностью, включая личность и жизнь всех подданных, которые оказались в безраздельной собственности власти государства во главе с абсолютным монархом. Социально-экономические структуры — сельскохозяйственная община и коллективная собственность — оказались устойчивыми. Первые государства, возникшие на Древнем Востоке, были доклассовыми, которые одновременно эксплуатировали сельские общины и управляли ими, т. е. выступали организаторами производства. Административно-государственные структуры, появление которых обусловливалось экономической необходимостью, складываются прежде, чем возникает частная собственность, главным образом, на землю. На протяжении многих веков деспотия как государственный режим единоличного правления монарха, власть которого была неограниченной, не только была оружием классового господства, но и служила источником классового образования, возникновения различных привилегированных групп и слоев: узурпировались не сами средства производства, а управление ими. Государства азиатского способа производства были типичными во многих регионах Земли. Следует сказать, что восточное общество было стагнационным: на протяжении веков, а иногда и тысячелетий оно практически не развивалось. Так, государство в Китае возникло на несколько веков раньше, чем в Европе (Греция, Рим). Хотя там имели место существенные социальные потрясения в виде иностранных завоеваний, крестьянских восстаний и т. п., они приводили лишь к смене царствующих династий; само же общество вплоть до начала ХХ в. оставалось неизменным¹¹⁹.

Причинами образования восточных государств являлись следующие: 1) экономические — общественная (государственная) собственность — основная форма собственности, которая захватывалась будущими правителями; частная собственность имела второстепенный характер, и ее существование обусловливалась занятием чиновником соответствующей должности; потребность в осуществлении масштабных ирригационных работ в связи с развитием поливного землевладения; 2) социальные — превращение родоплеменной знати в обособленную группу; целесообразность объединения в экономических целей значительных масс людей и необходимость единого, централизованного руководства ими.

6. Причины, пути и факторы происхождения права

Как известно, развитие первобытного общества на определенном этапе привело к тому, что произошло его расслоение: возникла либо особая социальная группа, составляющая чиновничий государственный аппарат, либо класс, обративший средства производства в частную собственность. В обоих случаях имело место социальное неравенство и эксплуатация человека человеком. Естественно, что для людей, чьи интересы ущемлялись при распределении общественного продукта, передача общего достояния в руки узкого круга лиц перестала казаться справедливой, и социальные нормы, охарактеризованные выше, все чаще стали нарушаться. Членами общества, более всего заинтересованными в пресечении нарушений социальных норм, были представители формирующихся господствующих классов, социальных групп, все более и более отделяющие себя от общества. Государственный аппарат направляет свою власть на подавление своеволия и осуществления мер принуждения к допускающим его. Таким образом, возникают правовые обычаи, т. е. обычаи, обеспеченные силой государства. Развитие общества становится более динамичным, и правовые обычаи уже «не успевают» должным образом регулировать существовавшие общественные отношения. Поэтому вполне закономерно появляются новые источники права: законы, прецеденты и др.

Думается, что, прежде чем говорить о причинах происхождения права, следует иметь в виду, что необходимость объяснения причин и предпосылок возникновения права требует обращения к эпохе, предшествующей его становлению, то есть еще более от нас отдаленную. Все это предопределяет существенную историко-культурную специфику исследуемой проблемы, а также используемой при этом методологии. С позиции Г. И. Муромцева, среди них следует отметить, прежде всего, почти полное отсутствие письменных источников, которые бы отражали процесс становления права глазами его современников. Там, где эти источники есть, возникает проблема применимости в ходе исследования правовых категорий, сложившейся в нашей современной правовой культуре, поскольку в их основе — принципиально иной, чем в исследуемую эпоху, характер миро- и правопонимания. Поэтому даже наличие правового текста не гарантирует адекватного его истолкования; тем более эта проблема возникает там, где право выступает в устной форме. Отсюда делается вывод о том, что существует фрагментарность наших знаний о данной проблеме, наличие пробелов в ряде существенных вопросов, распространенность реконструкции как метода исследования, гипотетический характер ряда выводов и положений и т. д.¹²⁰

Например, Р. Иеринг заключал, что «из верований и обычаев выводятся правовые нормы, применяемые в ходе эволюции общества для восстановления гармонии, беспрерывно нарушаемой столкновением воль»¹²¹. Б. Леони делает вывод о том, что «все теории, независимо от того, на чем они ставят акцент — на привычках и обычаях или на технических приемах и обобщений юристов, — признают, что без общей почвы права — верований, обычаев, привычек людей — не было бы права»¹²². По мнению Г. Мэна, «как только какой-нибудь обычай применялся на практике значительным числом отдельных племен, он сразу записывался как часть права, общего для всех народов, или jus gentium»¹²³.

Что касается причин возникновения права, то, учитывая, что право как социальное явление возникает практически вместе с государством, так как оба явления неразрывно связаны и обеспечивают функционирование друг друга, можно утверждать, что они во многом схожи с причинами, породившими государство. Однако, кроме общих причин возникновения государства и права, следует иметь в виду и специфические причины, обусловившие появление права: усложнение социальных связей, обострение ряда противоречий, с которыми нормы первобытного общества справиться уже не могли; участившиеся нарушения последних.

В контексте анализа проблемы, касающейся причин происхождения права, интерес представляет позиция А. Ю. Мордовца, полагающего, что в период неолитической революции при переходе к производящей экономики регулятивная система общества коренным образом изменяется. Содержание становится более сложным, так как теперь регулированию подвергаются многообразные отношения по поводу земли, сельскохозяйственного инвентаря, упорядочивается проведение сельскохозяйственных работ. Возникает новый предмет правового регулирования — излишки произведенного продукта. Однако основная цель регулирования — не допускать конфликтов, а если таковые возникли, уметь их вовремя и качественно разрешить — сохраняется. Ученым обращается внимание на то, что способы регулирования становятся более многообразными. Продолжает развиваться, но уже на новом уровне, система запретов, дозволений и позитивных обязываний, которые в общем объеме регулирования занимают все больший и больший объем. Появляются такие способы регулирования, как стимулирование и прямое принуждение. Более того, автор считает, что с точки зрения формы выражения права большой интерес представляют агрокалендари, анализ которых был дан раннее. Их возникновение обусловливает возникновение аппарата контроля за соблюдением агрокалендарей, появляются санкции за их нарушение. Резюмируя, автор приходит к выводу о том, что по форме выражения и характеру принуждения, обеспечению от нарушений агрокалендари уже отдаленно напоминают нормативно-правовые акты:

1) они всегда имеют письменную форму выражения;

2) требуют безусловного исполнения своих требований, а именно соблюдать срок и порядок выполнения сельскохозяйственных работ;

3) доводятся до сведения всего населения¹²⁴.

Справедливости ради заметим, что данная позиция является не новой, ибо в свое время еще А. Б. Венгеров писал следующее: «Становление собственно права и начинается с агрокалендарей в раннеземледельческих обществах Месопотамии, Египта, Индии и других регионов примерно в IV–III тыс. до н. э., и если в жизни человечества появление первичных государств упорядочивало пространство, то первичное право, прежде всего, стало упорядочивать время. А это огромное достижение и продвижение человеческого разума, так как пространство и время — два основных условия существования человечества»¹²⁵.

Соглашаясь с этим, ученые тем не менее замечают, что в Древней Греции, Древнем Риме и у славянских народов, кельтов, германцев, где поливное земледелие было неразвитым, а полевые работы оставались делом сельской общины, календари природы не получили столь явного «огосударствления» и поэтому в процессе возникновения права настолько значимой роли не сыграли¹²⁶.

Думается, что определенный интерес представляет система факторов возникновения права, т. е. обстоятельств, так или иначе способствовавших появлению права, предложенная В. И. Червонюком, который, как представляется, иногда необоснованно отождествляет причины и условия возникновения права. Многообразие факторов автором обобщенно сводится к следующим условиям:

— возникновение несовпадающих интересов как следствие сегментации общества. До тех пор, пока интересы соплеменников совпадали, эти механизмы были достаточными. Изменившиеся условия жизни, обособление специфических интересов, несовпадающих с общими интересами, которые уже не могли быть урегулированы обычаями, конфликтные ситуации, ранее не известные родовому укладу, требовали новых регуляторов, основывающихся на иных механизмах действия;

— переход общества от присваивающей к производящей экономике. Становление новых типов производственной деятельности, увеличение числа связей в сфере потребления материальных благ, их присвоение и распределение объективно потребовали нормирования и учета трудового вклада каждого участника производства. Обусловленная этими обстоятельствами необходимость урегулирования повторяющихся изо дня в день актов производства, обмена и распределения продукта с помощью общих правил поведения и обеспечения подчинения поведения отдельного человека этим условиям производства, оградив тем самым общество от частностного случая и произвола, явилась той причиной, которая вызвала к жизни появление нового типа нормативного регулирования. Прежние социальные регуляторы уже не отвечали новым условиям производства и общения людей. Как полагает В. И. Червонюк, хотя первоначально право в значительной мере было приспособлено к защите интересов собственников, тем не менее полностью к этому его назначение не сводилось. Главное достоинство права заключалось в установлении и поддержании единого для всей страны правового порядка с целью создания единого рынка, условий владения и распоряжения собственностью, обмена товарами, для сохранения патриархального семейного уклада сельской общины, а также для обеспечения единой власти в государстве¹²⁷;

— эволюция сознания человека. Правовое осознание действительности. Право обязано своим появлением изменившемуся сознанию человека, формированию у него способности осознавать регулятивные свойства социальных регуляторов, правовую действительность и отражать ее в специфических правовых понятиях. Речь идет о том этапе социализации, когда синкретичность сознания устраняется, человек начинает «узнавать» мораль и право и выделять их (вначале неявно, неосознанно) среди других регуляторов;

— политогенез, или завершение процесса образования государства. Возникшие и окрепшие политические структуры государства поставили под свой контроль процессы правообразования и активно занялись правотворчеством;

— распространение влияние мировых религий на Западе и Востоке;

— появление и развитие письменности. Без нее не могли бы возникнуть правовые акты, среди которых выделялись нормативные и индивидуальные. Письменность способствовала развитию нормативного договора как источника права, появлению публичного правового договора. Письменность способствовала утверждению в качестве источника права судебного прецедента;

— правовая аккультурация — привитие элементов правовой цивилизации традиционным обществам или обществам, уступающим в правовом развитии¹²⁸.

Полагаем, что решить вопрос о путях возникновения права можно с точки зрения двух методологических подходов.

Во-первых, опять-таки используя термины «восточный» и «западный» путь, имея в виду, что в тех обществах, где господствующее место занимала государственная собственность, основным источником, способом фиксации правовых норм, становятся, как правило, сборники нравственно-религиозных положений («Поучение Птахопета» в Древнем Египте, Законы Ману в Индии, Коран в мусульманских странах и т. д.); в обществах же, основанных на частной собственности, которая обусловила равенство прав собственников, развивалось, как правило, более обширное, отличающееся более высокой степенью формализации и определенности законодательство, и прежде всего гражданское, регулирующее более сложную систему имущественных отношений, а также прецедентное право.

На Востоке, где была очень велика роль традиций, право возникает и развивается под воздействием религии и нравственности. Правовая норма здесь, за редким исключением, имела религиозное обоснование, а правонарушение рассматривалось одновременно как нарушение норм религии и морали. Основным источником права на протяжении многих веков оставались обычаи, которые, являясь продуктом общинного творчества, в течение длительного периода времени не записывались, а сохранялись в устной традиции и памяти соплеменников. Говоря о восточном праве, следует подчеркнуть, что на него большое влияние оказали особенности духовной культуры, религии, той или иной системы ценностей. Так, в Древнем Китае религия и право изначально отвергали идею равенства людей. Они исходили из признания различий между членами китайского общества в зависимости от пола, возраста, месте в системе родственных отношений и социальной иерархии. Здесь исключалось создание предпосылок не только для развития гражданского общества, частной собственности, субъективных прав и свобод, но и частного права как такового. Китайское традиционное право — это, прежде всего, уголовное право, включающее брачно-семейное, гражданское право, нарушение которых влекло за собой уголовное наказание.

Сравнивая восточные и западные цивилизации, ученые отмечают, что в первых право не играло фокусирующей, объединяющей роли; здесь, главным образом, обращались к осмыслению обязанностей человека, к основам внутренней согласованности при выполнении долга. Каждый член общества воспринимал себя частью единого социального организма, т. е. не хозяином жизни, а, скорее, работником, призванным исполнять свою религиозно-нравственную обязанность — следовать божественной воле¹²⁹. Такие общества, рассматриваемые как коллективистские или традиционные, связаны общей религиозной идеологией, обычаями и традициями, исходя из которых формируются и решаются стоящие перед обществом задачи. Право (закон государства) здесь получает значение не основного, а вспомогательного принципа, поскольку в основу выдвигается религиозная мораль, связывающая человека с обязанностями, а также традиции, обычаи, ритуалы.

Образ права в традиционных обществах получает значение, кардинально отличное от такового на Западе. Оно воспринимается больше как средство на случай крайней необходимости, чем основание нормальной повседневной жизни. В силу этого на Востоке преобладают правовые концепции и правопонимание, в которых право представлено по отношению к человеку как внешнее установление, закон¹³⁰.

В Европе право рассматривалось важнейшей идеей организации жизни общества. строившегося на свободе выбора человека и его способности самостоятельно принимать решения. Объяснение тому, что в западной цивилизации право объявлялось фундаментальной социальной ценностью, находим в европейской истории¹³¹. В европейских обществах принцип права стал объединяющим для социальной организации, а само право здесь воспринималось не только как свое внешнее выражение — закон, а гораздо объемнее — как права и свободы человека, распространяющиеся как на сферу частной, так и публичной его жизни.

Во-вторых, с точки зрения эволюции развития источников права:

— санкционирование обычаев — наиболее ранний способ возникновения позитивного права. Он выражался в том, что государственные органы, прежде всего суды, решая конкретные вопросы, основывали свои решения на соответствующих правовых обычаях, придавая тем самым обычаям юридическое значение;

— создание юридических прецедентов, т. е. судебных или административных решений по конкретным делам, которым государство придает юридически обязательную силу;

— издание государством нормативно-правовых актов, содержащих нормы права (законов, ордонансов, указов и т. д.) считается более поздним способом возникновения позитивного права по сравнению с первыми двумя. К этому способу государство прибегает либо тогда, когда правовые обычаи и правовые прецеденты перестают быть достаточными для регулирования общественных отношений, либо тогда, когда государство в лице его центральных органов стремится активно воздействовать на общественную жизнь;

— внешнеполитическая, экономическая и другая деятельность государства, которая с необходимостью обусловливают заключение международных договоров, являющихся разновидностью договоров нормативного содержания.

Вопросы для самоконтроля

Дайте понятие общества и его признаков.

Определите структуру общества.

Охарактеризуйте экономику и структуру первобытного общества.

Какие органы представляли органы власти и управления первобытного общества.

Назовите общие признаки власти первобытного строя.

Назовите социальные нормы, регулировавшие общественные отношения первобытного общества, раскройте их содержание и особенности.

Назовите общие признаки, характеризующие нормативную систему регулирования общественных отношений первобытного общества.

Определите причины происхождения государства западного и восточного пути развития.

Назовите причины происхождения права.

Дайте анализ условий происхождения права.

Назовите пути происхождения права.

Тема 3. ТЕОРИИ ПРОИСХОЖДЕНИЯ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА

1. Причины множества теорий происхождения государства и теорий происхождения права.

2. Теории происхождения государства.

3. Теории происхождения права.

1. Причины множества теорий происхождения государства и теорий происхождения права

Научная мысль прошлого и настоящего выработала множество теорий происхождения государства и права. До недавнего времени концептуальные положения по данному вопросу базировались на неразрывности процессов развития государства и права, одновременности их происхождения. Во многом это обусловливалось доминированием философии марксизма-ленинизма. В настоящее время есть вполне достаточные основания рассматривать указанные феномены в их движении, особенно на начальной стадии, как вполне автономные, хотя и естественным образом взаимосвязанные: и государство, и право есть средства управления социальными процессами. Поэтому в данном случае целесообразно представить государство и право в качестве автономных образований.

Думается, что прежде чем непосредственно рассматривать теории происхождения государства и права, необходимо сделать ряд оговорок, имеющих важное методологическое значение. Во-первых, соответствующие теории следует рассматривать дифференцированно применительно к причинам происхождения государства и права, несмотря на то обстоятельство, что в ряде случаях они могут иметь одинаковое название (например, психологическая, марксистско-ленинская), однако различное содержание. Во-вторых, как представляется, при раскрытии соответствующей теории необходимо придерживаться следующего алгоритма: название (названия) теории, ее представители, основные положения, оценка.

Так, множество (плюрализм) теорий происхождения государства обусловлен следующими причинами.

Мыслители, предлагавшие объяснение этому процессу, жили в разные исторические эпохи и, разумеется, использовали разный объем накопленных человечеством знаний.

Объясняя процесс возникновения государства, ученые брали для иллюстрации своих идей различные регионы земли, отличающиеся своеобразием.

Зачастую мыслители, восхищенные достижениями других наук, пытались эти результаты применить к наукам общественным и, в частности, основываясь на тех или иных достижениях, по-новому взглянуть на процесс происхождения государства. Причем делали это подчас так увлеченно, что не замечали влияние других факторов на развитие общества. Одним словом, мыслили односторонне.

Нельзя исключить и того, что на взгляды авторов теорий очень сильно влияли их философские и идеологические пристрастия¹³².

Думается, что заслуживает внимания позиция М. Н. Марченко, по мнению которого причины многих теорий и концепций происхождения государства и права кроются в следующих обстоятельствах.

Во-первых, в сложности и многосторонности самого процесса происхождения государства и права и объективно существующих при этом трудностях его адекватного восприятия.

Во-вторых, в неизбежности различного субъективного восприятия данного процесса со стороны исследователей, обусловленного их несовпадающими, а порой прямо противоречивыми экономическими, политическими и иными взглядами и интересами. Причем речь идет не только о классовых интересах и связанных с ними противоречиях, как это длительное время утверждалось в нашей отечественной и отчасти в зарубежной литературе. Имеется в виду весь спектр существующих в обществе интересов и противоречий, оказывающий прямое или косвенное влияние на процесс возникновения, становления и развитие государства и права¹³³.

В-третьих, в преднамеренном искажении процесса первоначального или последующего возникновения государственно-правовых систем в силу конъюнктурных или иных соображений.

В-четвертых, в преднамеренном или непреднамеренном допущении смешения в ряде случаев процесса возникновения государства и права с другими сопредельными, соотносящимися с ними процессами¹³⁴. Святой Августин рассуждал так: «Уже тысячелетия люди живут в условиях государственно-правовой действительности: они являются гражданами (или подданными) определенного государства, подчиняются государственной власти, сообразуют свои действия с правовыми предписаниями и требованиями. Естественно, что еще в глубокой древности они стали задумываться над вопросами о причинах и путях возникновения государства и права. Создавались самые разнообразные теории, по-разному отвечающие на эти вопросы. Множественность этих теорий объясняется различными историческими и социальными условиями, в которых жили их авторы, разнообразием идеологических и философских позиций, которые они занимали»¹³⁵.

2. Теории происхождения государства

Понимание природы государства невозможно в рамках какой-либо одной теории, потому что причины его возникновения коренятся во всей совокупности экономических, психологических, биологических и иных закономерностей.

По мнению В. Н. Хропанюка, «здесь главная задача состоит в том, чтобы не отрицать разнообразие научных подходов к предмету исследования, а суметь интегрировать их объективные выводы в общую теорию, объясняющую сущность явлений не односторонне, а во всем разнообразии его проявлений в реальной жизни»¹³⁶.

Итак, первая теория происхождения государства — теологическая. Ее представителями были Августин (354–430 гг.), многочисленные деятели Древнего Востока, средневековой Европы (например, Ф. Аквинский (1225–1274 гг.), идеологи ислама и современной католической и православной церквей (Ж. Маритен, Ф. Любюфф, Д. Эйве, Кост-Флорэ).

Сущность этой самой древней теории, основанной на религиозно-мифологических представлениях о божественном происхождении государства, заключается в том, что государство возникает и развивается как осуществление Божественного замысла (воли). Теологическая теория не раскрывает конкретных путей, способов реализации этой божественной воли. Данная теория не разграничивает процесс возникновения общества, государства и права; последние возникают одновременно и являются творениями божественного разума.

Теория отстаивает идею незыблемости, вечности государства, необходимость всеобщего подчинения государственной воле как власти от Бога, но вместе с тем зависимости самого государства от божественной воли, которая проявляется через церковь и другие религиозные организации. В послании апостола Павла римлянам говорится: «Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога; существующие власти от Бога установлены. Посему противящийся власти противится Божию установлению»¹³⁷.

Особенно широкое распространение идеи о божественном происхождении государства (и права) получили на стадии перехода народов к феодализму и в феодальный период. На рубеже ХII–ХIII вв. в Западной Европе развивается теория «двух мечей» (меч — символ власти), исходящая из того, что основатели церкви имели два меча — церковный и светский: один (церковный) они вложили в ножны и оставили при себе, ибо не пристало церкви самой использовать меч, а второй (светский) они вручили государям для того, чтобы те могли вершить земные дела. Государь, по мнению богословов, наделяется церковью правом повелевать людьми и является слугой церкви. Основной смысл этой теории состоит в том, чтобы утвердить приоритет духовной организации (церкви) над светской (государством) и доказать, что нет государства и власти «не от Бога».

Так, католический богослов в сочинении «О правлении властителей» Ф. Аквинский писал, что правитель в государстве занимает такое положение, как Бог во Вселенной, как душа в теле. Управляющая государственная воля властителя есть вместе с тем единственное объединяющее в нем начало: без него государство бы распалось.

Православный богослов Иоанн Златоуст (ок. 347–407 гг.) отмечал, что существование властей — все это дело Божьей премудрости, и поэтому надо «возносить великую благодарность Богу и за то, что есть цари, и за то, что есть судии»¹³⁸. Он особенно настаивал на необходимости повиновения всяким властям как исполнение обязанности по отношению к Богу. Наследование власти, по его мнению, также совершается «по благоволению Христа», желающего сделать непреходящим благочестивое царство. Иоанн Златоуст предупреждал, что с уничтожением властей исчезнет всякий порядок и мы будем проводить жизнь «безумнее бессловесных зверей, — станем друг друга угрызать и снедать... Но теперь, по милости Божьей, ничего такого нет. Поскольку царская власть есть подобие миродержавной власти Бога, то сама личность монарха как человека приобретает особое значение: истинный царь все подчиняет законам Божьим и, сохраняя ум свободным, не позволяет утверждать у себя в душе гнев, властолюбие и удовольствия, ибо если он не может управлять сам собой, то как он сможет управлять другими? Царь, отвечая перед Богом за вверенное ему попечению царством, несет три обязанности: наказывать творящих зло врагов Божьих, распространять учение Божье в своем царстве, создавать условия для благочестивой жизни людей»¹³⁹.

В России сторонником данной теории был Иосиф Волоцкий (1440–1515 гг.), считавший, что царю власть дана богом, поэтому она не может быть ничем и никем ограничена. В своих посланиях И. Волоцкий, горячо проповедуя идею божественного происхождения государства, писал, что от Бога цари принимают скипетр царствия, от Бога получают в управление государство. провозглашая власть Московского государя божественной по своему источнику. И. Волоцкий не просто возвышал великого князя над удельными князьями. Он наделял великокняжескую власть особой сущностью, принципиально отличной от сущности любой другой светской власти. По словам Волоцкого, Бог посадил государя всей Русской земли на престол¹⁴⁰.

Положительной стороной данной теории является то, что она имела в основе реальные факты: первые государства имели религиозные формы, поскольку представляли правление жрецов, божественное право придавало государственной власти авторитет, а решениям государства — обязательность. В ХVII–ХVIII веках теологическая теория использовалась для обоснования неограниченной власти монарха. Многие государства (почти все древние) претендовали на божественное происхождение некоторых общественных институтов (законы, царская власть). Они были теократическими, вступление правителя на царствование освящалось, что придавало его власти особый авторитет и безусловную обязательность. Положительное значение этой теории заключается и в том, что она позволяла установить в обществе порядок. Для верующих лиц эта теория представляется универсальной и практически неопровержимой, поскольку позволяет приспособить теологическую концепцию к любой форме государства. Дело заключается в том, что официальная доктрина Ватикана исходит из того, что бог, создавая государство и право, не указал непосредственно лиц, осуществляющих власть, конкретные формы правления, государственного устройства, политический режим и т. д.

Отрицательной стороной является не научность данной теории, ибо она основана не на объективных исторических и иных фактах, а на вере в потусторонние силы.

Следует учитывать и такое мнение о том, что «теологическую теорию нельзя доказать, как и нельзя прямо опровергнуть: вопрос о ее истинности решается вместе с вопросом о существовании Бога, Высшего разума, т. е. в конечном счете, вопрос веры»¹⁴¹.

Патриархальная теория, сторонниками которой были Аристотель (428–348 до н. э.), Платон (427–347 до н. э.) Конфуций (ок. 551–479 до н. э.), Р. Фильмер (1588–1653 гг.), Н. Михайловский (1842–1904 гг.) и др. (Г. Мэн, Э. Вестермарк, Д. Мэрдок), утверждавшие, что государство возникает в результате разрастания семьи. Последняя, увеличиваясь в размерах, первоначально приводит к возникновению поселений, которые затем преобразуются в государство. Глава семьи, патриарх, становится главой государства, монархом, власть которого является естественным продолжением власти монарха.

Так, Платон в своем знаменитом труде «Государство» констатирует идеальное справедливое государство, вырастающее из семьи, в котором власть монарха олицетворяется с властью отца над членами его семьи; государство — это обруч, скрепляющий своих членов на основе взаимного уважения и отеческой любви.

Государство, по Аристотелю, не только продукт естественного развития, но и высшая форма человеческого общения. Оно охватывает собой все другие формы общения (семью, селения). В нем последние достигают своей конечной цели — «благое жизни» — и завершение.

Фильмер в своей работе «Патриархия» доказывал получение власти от Бога, который передает ее своему старшему сыну-патриарху, который, в свою очередь, передает уже своим потомкам-королям.

В Китае данную теорию развивал Конфуций, которым государство трактовалось как большая семья. Власть императора («сына Неба») уподоблялась власти отца, а отношения правящих и подданных — семейным отношениям, где младшие зависят от старших. Подданные должны быть преданы правителям (старшим), почтительны и должны слушаться во всем старших. Старшие же обязаны заботиться о младших, как это принято в семье.

Патриархальная теория нашла благоприятную почву в России. Н. К. Михайловский (1842–1904 гг.) призывал устранять из жизни все безнравственное, вредное, неразумное по отношению к человеку, а это возможно только в обществе, построенном по типу семейных отношений. Историк М. Н. Покровский (1869–1942 гг.) также считал, что древнейший тип государственной власти развился непосредственно из власти отцовской. Не без влияния данной теории пустила глубокие корни в нашей стране вековая традиция веры в «отца народа», хорошего царя, вождя и т. п.

Закономерно возникает вопрос: зачем нужна была эта теория? Затем, чтобы показать, что власть монарха, какой бы суровой она ни была, является священной, так же как и власть отца, который может наказать ребенка, но это отец, и к нему надо относиться с сыновьим почтением. Точно так же следует относиться и к монарху.

Основные положения теории следующие: государство возникает в результате разрастания семьи; власть в нем — продолжение отцовской (патриархальной) власти, которая первоначально распространяется только на семью, а затем на все население страны; обосновывается утверждение «отцовской» власти монарха в обществе. Из патриархальной теории вытекает вывод о необходимости для всех людей подчиняться государственной власти.

Аргументом «за» этой теории является то, что изучение архаичных культур (например, племен североамериканских индейцев) позволяет утверждать, что зачатки государственных структур создавались у них по аналогии с семейными. Кроме этого, следует в качестве положительного данной теории учитывать, что она, во-первых, способствует установлению в обществе порядка, как результат подчинения «воле отца»; во-вторых, она поддерживает веру людей в нерушимость мира, ведь именно в хороших семьях никогда не дерутся, а достигают компромисса на основе учета взаимных интересов

Аргумент «против» — наблюдается явное и очевидное несовпадение функций государственного управления (например, обороны) и функций семьи (например, воспроизводство и совместное потребление). Кроме того, следует учитывать, что современной наукой доказано, что нет ни одного исторического свидетельства подобного способа возникновения государства. Напротив, установлено, что патриархальная семья появилась вместе с государством в процессе разложения первобытнообщинного строя. К тому же в обществе, в котором существует такая семья, родственные связи достаточно быстро разрушаются. Отечественные ученые полагают, что традиция хорошего государя антидемократична, обрекает людей на пассивное ожидание чужих решений, подрывает уверенность в себе, снижает социальную активность, ответственность за судьбу своей страны¹⁴². Недостаток патриархальной теории заключается и в том, что она не может объяснить такой факт: если государство — это единая семья, то почему люди воюют между собой, почему происходят революции, если власть отца непоколебима?

Представители данной теории упрощают процесс происхождения государства, экстраполируют понятие «семья» на понятие «государство», а такие категории, как «отец», «члены семьи», необоснованно отождествляются соответственно с категориями «государь», «подданные».

Являясь внешне привлекательной, рассматриваемая теория вряд ли может быть признана научной. Не случайно в свое время Локк в своем произведении «Два трактата о правлении» (1690 г.), критикуя позицию Фильмера, замечал, что либо монархов должно быть столько, сколько отцов, либо в мире должна быть только одна монархия¹⁴³.

Договорная теория, представленная в трудах Г. Гроция (1583–1645 гг.), Дж. Локка (1632–1704 гг.), Т. Гоббса (1558–1679 гг.), Ш. Луи Монтескье (1689–1755 гг.), Д. Дидро (1713–1784 гг.); Ж.-Ж. Руссо (1712–1778 гг.), П. Гольбаха (1723–1789 гг.), А. Н. Радищева (1749–1802 гг.), возникла в ХVII–ХVIII вв., хотя отдельные положения этой теории развивались еще в V–IV вв. до н. э. софистами Древней Греции.

По этой теории до появления государства люди находились в «естественном состоянии», которая понималась авторами по разному: неограниченная личная свобода (Локк), война всех против всех (Гоббс), всеобщее благоденствие — «золотой век» (Руссо).

По мнению всех указанных мыслителей, люди вынуждены были заключить договор всех со всеми ради соблюдения права и общей пользы. Они взаимно согласились отказаться от свободы делать все для самосохранения. Люди отказались от части своих прав во имя спокойствия и стабильности. Ограничив себя в правах, они ввели запрет делать то, что пагубно для жизни. Таким образом, был заключен договор всех со всеми, позволяющий установить мир.

В большинство концепций входит идея «естественного права», т. е. наличия у каждого человека неотъемлемых, естественных прав, полученных от Бога или Природы. Однако в процессе развития человечества права одних людей приходят в противоречие с правами других, нарушается порядок, возникает насилие. Чтобы обеспечить нормальную жизнь, люди заключают между собой общественный договор о создании государства, добровольно передавая ему часть своих прав или все свои права. В частности, Т. Гоббс утверждал, что постольку власть передана монарху, он обладает неограниченными полномочиями. Сторонники данной теории считают государство порождением разумной воли народа, человеческим учреждением или даже изобретением. Поэтому эта теория связывается с механическим представлением о происхождении государства, выступающего как искусственное произведение сознательной воли людей, согласившихся соединиться ради лучшего обеспечения свободы и порядка.

При этом в первую очередь речь идет о первичном договоре (договоре объединения). Дидро суть своего понимания общественного договора изложил следующим образом: «Люди быстро догадались, что если они будут продолжаться пользоваться своей свободой, своей независимостью и безудержно предаваться своим страстям, то положение каждого отдельного человека станет более несчастным, чем если бы он жил отдельно; они осознали, что каждому человеку нужно поступиться частью своей естественной независимости и покориться воле, которая представляла бы собой волю всего общества и была бы, так сказать, общим центром и пунктом единения всех их воль и всех их сил. Таково происхождение государей»¹⁴⁴.

Классическое обоснование договорная теория получила в трудах Руссо. Исходя из исторического опыта, он пришел к выводу, что правители стали смотреть на государство как на свою собственность, а на граждан как на своих рабов. Они стали деспотами, угнетателями народа. Деспотизм, по Руссо, высшее и крайнее проявление общественных различий: неравенство богатых и бедных как следствие частной собственности; неравенство сильных и слабых как следствие власти; неравенство господ и рабов как следствие попрания законной власти властью произвола. Это неравенство становится причиной нового отрицательного неравенства: перед деспотом все равны, ибо каждый равен нулю. Но это уже не старое естественное равенство первобытных людей, а равенство как искажение природы.

Руссо считал, что в интересах создания правомерного государственного устройства и восстановления истинного равенства и свободы надо заключить свободный общественный договор. Главная задача этого договора состоит в том, чтобы «найти такую форму ассоциации, которая защищала бы и охраняла общей совокупной силой личность и имущество каждого участника и в которой каждый, соединяясь со всеми, повиновался бы, однако, только самому себе и оставался бы таким же свободным, каким он был раньше»¹⁴⁵.

Резюмируя свои взгляды, Руссо пишет о том, что «каждый из нас отдает свою личность и всю свою мощь под верховное руководство общей воли, и мы вместе принимаем каждого члена как нераздельную часть целого»¹⁴⁶.

Но кому же люди отдают часть своих прав?

Отказавшись быть гарантом своих естественных прав и законов, люди передали эту часть своих прав государству, которое теперь стало иметь право издавать законы, снабженные санкциями, и применять меры принуждения для реализации этих законов, а также ведать отношениями с другими государствами. Иначе говоря, они заключили договор с публичной властью, именуемый вторичным договором (договором подчинения).

Интересно заметить, что общественный договор сторонниками договорной теории мыслился не как исторический факт подписания какого-либо конкретного документа, который лег в основу появления государства, а как состояние общества, когда люди добровольно объединились в государственно-организационную форму путем молчаливого признания необходимости учреждения некоего единого объединяющего всех центра.

Заметим, что эти положения нашли выражение в конституциях ряда западных государств.

Так, в Декларации независимости США (1776 г.) говорится: «Мы считаем самоочевидными истины: что все люди созданы равными и наделены Творцом определенными неотъемлемыми правами, к числу которых относится право на жизнь, на свободу и на стремление к счастью; что для обеспечения этих прав люди создают правительства, справедливая власть которых основывается на согласии управляемых».

Основные положения данной теории: главная причина возникновения государства — общественный договор как результат свободного соглашения народа: сущность договора заключается в том, что народ отказывается от своей свободы в обмен на гарантии личной безопасности; содержание договора — воля народа является источником любой политической власти в стране; верховенство закона; взаимная ответственность государства и личности; обеспечение прав и свобод личности в рамках государства. Требуется уточнить, что Руссо отвергал варианты общественного договора, предложенные его предшественниками (Гроцием, Спинозой), так как они были односторонними, а следовательно, противоестественными и недействительными. Отказаться от своей свободы в пользу государства означает отказаться от своих прав. Руссо обосновал необходимость договора публично-правового содержания, в котором должны быть отражены взаимные обязательства народа и верховной власти.

Характерно, что в работах многих представителей указанной теории обосновывалось право народа на насильственное, революционное изменение строя, который нарушает естественные права (Руссо, Радищев и др.). А. Н. Радищев утверждал, что государственная власть принадлежит народу, она всего лишь передана монарху и должна находиться под контролем народа. Люди же, входя в государство, лишь ограничивают, а вовсе не теряют свою естественную свободу, принадлежащую им от рождения. Государство, созданное для гарантии естественных прав (свобода, равенство, собственность) и законов (мир и безопасность), не может посягать на эти права, оно должно быть организовано так, чтобы естественные права были надежно гарантированы. Главная опасность для естественных прав проистекает из привилегий носителей властных полномочий. Отсюда Радищев вслед за Руссо выводил право народа на восстание и революционное ниспровержение монарха, если тот допускал злоупотребление властью и произвол.

Положительным в этой теории является то, что отдельные элементы теории получили реальное воплощение в практике государственного строительства. Например, в США, где имело место юридическое закрепление в Конституции договора между народами, входящими в их состав, в которой определялись цели этого договора: утверждение правосудия, охрана внутреннего спокойствия, организация совместной обороны, содействие общему благосостоянию. Союз Советских Социалистических Республик также был образован на основе договора между республиками.

Договорная теория носит демократический характер, ибо исходит из того, что объявляет народ источником государственной власти, что человек ценен сам по себе, а потому с рождения имеет естественные права и свободы, которые важны для него настолько, что за них он должен бороться вплоть до свержения публичной власти, злоупотребляющей властью и творящей произвол. Нельзя не отметить и еще одно достоинство договорной теории: она порывала с религиозным представлением о происхождении государства и государственной власти.

Отрицательным в договорной теории является то, что здесь государство выступает исключительно искусственным продуктом сознательной воли людей. Упускаются из виду объективные экономические, геополитические и другие причины возникновения государства. Кроме того, следует иметь в виду, что подавляющее большинство государств мира не имели в своей основе какого бы то ни было соглашения. Нет убедительных научных данных, подтверждающих реальность этой теории. Можно ли себе представить возможность того, что десятки тысяч людей могли договориться между собой при наличии острых социальных противоречий между ними и при отсутствии уже существующих властных структур?

Отметим, что практически все дореволюционные и большинство современников теоретиков права договорную теорию происхождения права не считают научной. Н. М. Коркунов в 1894 г. писал, что эта теория в чистом виде является теперь уже совершенно опровергнутой, так как она оказалась прямо противоречащей и историческим, и психологическим данным¹⁴⁷.

Ирригационная теория, сторонником которой является современный немецкий ученый К. А. Виттфогель (1896–1988 гг.), считавший, что восточный деспотизм (Древний Египет, Вавилон) связывается с необходимостью строительства гигантских ирригационных сооружений на обезвоженных территориях, что приводит к образованию бюрократического класса, порабощающего общество.

С таким подходом можно и согласиться, и опротестовать его.

Действительно, создание и поддержание мощных оросительных систем имело место в регионах образования первичных городов-государств (Месопотамия, Египет, Индия, Китай). Также очевидна и связь этих процессов с формированием многочисленного класса управленцев-чиновников, служб, защищающих каналы от заливания, обеспечивающих по ним судоходство.

Вместе с тем ирригационная (гидравлическая) теория охватывает лишь отдельные связи, некоторые стороны государственного образования, гиперболизируя их. Известны факты параллельного формирования государственных образований и ведения ирригационных работ. Однако и здесь возникновение государства было первичным. Именно его наличие позволяло организовывать столь крупные и скоординированные работы.

В других же регионах города-государства возникали при становлении производящей экономики, опирающейся на иные формы продуктивного труда: разработку рудников, металлургию, металлообработку, мореплавание и ведение на этой основе морской торговли.

Органическая, представители которой утверждали, что строение и функции государства и организма тождественны; государство состоит из людей так же, как живой организм из клеток.

Хотя эта теория возникла в ХIХ в. в связи с успехами естествознания, необходимо учитывать, что некоторые подобные идеи высказывались значительно раньше. Так, некоторые древнегреческие мыслители, в том числе Платон, сравнивали структуру и функции государства со способностями и сторонами человеческой души. Аристотель считал, что государство во многих отношениях напоминает живой человеческий организм, и на этом основании отрицал возможность существования человека как существа изолированного. Образно выражаясь, он полагал, что как руки и ноги, отнятые от человеческого тела, не могут самостоятельно функционировать, так и человек не может существовать без государства.

Появление дарвинизма привело к тому, что многие юристы, социологи стали распространять биологические закономерности (межвидовая и внутривидовая борьба, эволюция, естественный отбор и т. п.) на социальные процессы (И. Блюнчли (1808–1881 гг.), Р. Вормс (1869–1826 гг.), Прейс (годы жизни неизвестны) и др.). Г. Спенсер (1820–1903 гг.), имевший обширные познания в области биологии, психологии, этнографии, истории, полагал, что государство представляется как общественный организм, состоящий из отдельных людей подобно тому, как живой организм состоит из клеток. Важной стороной данной теории является утверждение о том, что государство образуется одновременно со своими составными частями — людьми — и будет существовать, пока существует человеческое общество. Государственная власть — это господство целого над своими составными частями, выражающееся в обеспечении государством благополучия своего народа. Если организм здоровый, то клетки его функционируют нормально. Болезнь организма подвергает опасности составляющие его клетки, и, наоборот, больные клетки снижают эффективность функционирования всего организма.

В соответствии с органической теорией само человечество возникает как результат эволюции животного мира от низшего к высшему. Дальнейшее развитие приводит к объединению людей в процессе естественного отбора (борьба с соседями) в единый организм — государство («живое тело»), в котором правительство выполняет функции мозга, управляет всем организмом. Это он называл регулирующей системой в общественном организме, используя, в частности, право как передаваемые мозгом импульсы. Низшие классы, занимающиеся в основном земледелием, ремеслами, реализуют внутренние функции (обеспечивают его жизнеспособность; это — система органов пищеварения), а господствующие классы — внешние (оборона, нападение). Есть в организме и специализированная «распределительная система» или своего рода кровеносная система (торговля, транспорт и иные средства сообщения).

Оценивая данную теорию, следует сказать, что, с одной стороны, 1) ею вводится системный подход в понятие общества и государства. Подавляющее большинство ее сторонников считает, что общество и его государственная организация — это сложная система, состоящая из взаимодействующих и взаимообусловленных элементов; 2) обосновывается дифференциация и интеграция государственной и общественной жизни. Одно из важных ее положений состоит в том, что разделение труда ведет к дифференциации общества, к его делению на классы, что является свойством всякого экономически развитого общества. С другой стороны, интеграция объединяет людей в государство, посредством которого они могут удовлетворять и защищать свои интересы; 3) указывается на связь естественных и общественных законов, подчеркивается, что законы социальной жизни предопределяются законами естественными. Человек становится существом общественным, будучи уже биологически сформированным индивидом, обладающим сознанием и волей. Первично он является творцом природы, затем членом общества, а затем гражданином государства. Понятно, что исчезновение человека как биологического вида одновременно будет означать гибель и общества, и государства.

Однако, с другой стороны, следует учитывать, что разнородность государства и живого организма требует разделения методов и подходов при их изучении; нельзя отождествлять общественные и физиологические процессы, невозможно распространять биологические законы на развитие человеческого общества. Несмотря на действительно существующие сходства между органической и общественной жизнью, данная теория не может быть признана научной. Видный русский правовед Е. Н. Трубецкой отмечал, что животная клеточка, с которой социологи любят сравнивать человека, сама по себе не составляет самостоятельного целого, может быть членом только одного организма, выполняет одну строго определенную функцию, тогда как человек может отделиться от общества (например, посредством эмиграции, перемены подданства), быть членом нескольких социальных организмов и выполнять одновременно или поочередно множество самых разнообразных функций (например, быть одновременно профессором и адвокатом, быть сначала студентом, а затем уже — адвокатом, прокурором, судьей и т. п.)¹⁴⁸.

Теория насилия представлена в учениях Ш. Яна (390–338 до н. э.), Е. Дюринга (1833–1921 гг.), Л. Гумпловича (1838–1909 гг.), К. Каутского (1854–1938 гг.), утверждавших, что государство возникло в результате применения внешнего и (или) внутреннего насилия одних людей над другими, т. е. путем прямого политического действия. Государство продолжает быть органом угнетения только в тех странах, где еще не стерлись юридические различия между победителями и побежденными.

Внешнее насилие — завоевание одного народа другим; внутренне — экономическое и политическое господство одних членов общества над другими. Возникновение государства рассматривается, таким образом, как реализация закономерностей подчинения слабого сильному.

Дюринг, представлявший теорию внутреннего насилия, считал, что основой общественного развития являются формы политических отношений, а экономические явления — это следствие политических актов. Первоначальный фактор возникновения государства следует искать в непосредственной политической силе. Общество, по мнению Дюринга, состоит, по меньшей мере, из двух человек. Две человеческие воли как таковые вполне равны друг другу, и ни одна из них не может предъявить другой никаких положительных требований. При таком положении дела, когда общество состоит из двух равных лиц, неравенство и рабство невозможны. Для объяснения происхождения государства Дюринг образно привлекает третьего человека, так как без него нельзя принимать решение большинством голосов, а без подобных решений, то есть без господства большинства над меньшинством, не может возникнуть государство. По его мнению, собственность, классы и государство возникают как результат насилия одной части общества над другой¹⁴⁹.

Австрийский социолог и государствовед Гумплович является представителем теории внешнего насилия. Согласно этой теории, государство образуется вследствие завоевания сильным племенем более слабого. «История не предъявляет нам ни одного примера, — рассуждал в связи с этим Гумплович, — где бы государство возникло не при помощи акта насилия, а как-нибудь иначе. Кроме того, это всегда являлось насилием одного племени над другим, оно выражалось в завоевании и порабощении более сильным чужим племенем более слабого, уже оседлого населения»¹⁵⁰. В итоге завоеваний возникает рабство: одно племя, победившее в борьбе, становится господствующим; другое, потерпевшее поражение, теряет свободу и оказывается в положении рабов. Рабство, в свою очередь, ведет к появлению частной собственности и классов. С частной же собственностью связан и ею обусловлен переход от кочевого быта к земледельческому, оседлому быту. Государственная власть, по мнению Гумпловича, возникает из физической силы: господство племен, основанное вначале только на физическом преобладании над другим племенем, постепенно превращается в государство класса, опирающегося на экономическое могущество последнего¹⁵¹.

Каутский также видел источник государства во внешнем насилии, в войнах. Племя-победитель подчиняет себе побежденное племя, присваивает землю этого племени, а затем принуждает его систематически работать на себя, платить дань или подати. В результате такого завоевания возникает деление на классы, а принудительный аппарат, создаваемый победителями для управления побежденным, превращается в государство. Лишь там, писал Каутский, где имеет место внешнее насилие, «возникает деление на классы, но не вследствие деления общества на различные подразделения, но вследствие соединения в одно двух общин, из которых одна делается господствующим и эксплуатирующим, другая — угнетенным и эксплуатируемым классом»¹⁵². Судя по всему, Каутский считал государство силой, навязанной обществу извне. Для подавления порабощенных народов создаются государственные органы, принимаются законы. Возникновение государства представляется как реализация принципа: слабый подчиняется сильному. В результате войн племена превращаются в касты, сословия, классы.

По мнению представителей данной теории, государство более необходимо слабым племенам, нежели сильным. Будучи инструментом организации и управленческого воздействия на них, государство становится мощным средством защиты от возможных посягательств со стороны других сильных племен, а также определяет с некоторой точностью объем предъявляемых к ним требований и дает им возможность устроиться в пределах сохраненных за ними прав. Победителям же государство дает «спать спокойно» и пользоваться выгодами своего положения.

Но возникает вопрос, неужели могут люди постоянно проживать во взаимной вражде, ведь такое положение вряд ли можно назвать устойчивым?

Каутский и его сторонники пытаются доказать, что при дальнейшем развитии общества государство формируется в инструмент всеобщей гармонии, в орган защиты и обеспечения всеобщего блага как сильных, так и слабых. В частности, они указывают, что в своем развитии государство проходит следующие фазы: 1) покорение одного народа другим; 2) возникновение каст (классов); 3) постепенное смягчение их неравенства; 4) замена военного господства господством права; 5) происхождение государства, где все люди имеют права и обязанности; 6) соединение людей в однородный народ; 7) рождение и развитие чувства патриотизма и образование нации¹⁵³.

Оценивая теорию насилия, необходимо иметь в виду, что элементы как внутреннего, так и внешнего насилия всегда сопровождали процесс образования любого государства (римское, древнегерманское государство, Киевская Русь). Исторический опыт подтверждает, что завоевание одних народов другими явилось условием реального существования государственности исторически длительного времени (например, Золотая Орда). В более позднее время непосредственное насилие сыграло решающую роль в образовании американского государства: борьба между Севером и рабовладельческим Югом в итоге привела к образованию США. Думается, что эти факты исторической действительности лишь частично подтверждают истинность теории насилия и не позволяют полностью игнорировать ее положения.

Следует учитывать и то, что монополия на легальное (законное) насилие до сих пор является определяющим атрибутом государства.

Однако необходимо учитывать, что внутреннее и внешнее насилие в ряде случаев выступало лишь необходимым условием, но не обязательно причиной возникновения государства. Более того, необходимо учитывать, что для того чтобы могло возникнуть государство, необходим такой уровень экономического развития общества, который позволил бы содержать государственный аппарат. Если этот уровень не достигнут, то никакие завоевания сами по себе не могут привести к возникновению государства. Для того чтобы государство появилось в результате завоевания, к этому времени должны созреть внутренние условия, что имело место, в частности, при возникновении германских государств.

Психологическая теория, сторонниками которой были Цицерон (106–43 до н. э.), Л. И. Петражицкий (1867–1931 гг.), Г. Тард (1843–1904 гг.), Н. М. Коркунов (1853–1904 гг.), З. Фрейд (1856–1939 гг.), Д. Фрэзер (1854–1941 гг.), Ф. Ф. Кокошкин (1871–1918 гг.), М. А. Рейснер (1868–1928 гг.) и другие, полагавшие, что основная причина, порождающая государства, является психическая потребность людей жить в организованном обществе, психологическое осознание людьми необходимости власти государства, т. е. свойства психики человека, его биопсихические инстинкты и т. п. Психологическое объяснение причин возникновения государства давал и Н. Макиавелли (1469–1527 гг.), который исходил из того, что образование и устройство государства является «актом единичной, властвующей над государством воли».

Ее сторонники определяют общество и государство как сумму психических взаимодействий людей и их различных объединений. Говоря об естественных потребностях общества в определенной организации, представители психологической теории считают, что общество и государство есть следствие психологических закономерностей развития человека. Так, Цицерон полагал, что государство есть достояние народа, причем народ — не любое соединение людей, собранных каким бы то ни было образом, а соединение многих людей, связанных между собой в вопросах права и общности интересов. Первой причиной для такого соединения людей является не столько их слабость, сколько врожденная потребность жить вместе¹⁵⁴.

Н. М. Коркунов связывал возникновение государства с потребностью к «психологическому единению людей», «коллективному сознанию», к необходимости разграничения интересов. По мнению ученого, государство возникает в результате осознания массой своей зависимости от власти.

По мнению Петражицкого, психика человека, его импульсы и эмоции, а не материальные условия жизни общества, играют главную роль не только в приспособлении человека к изменяющимся условиям, но и в образовании государства и права. Без правовых переживаний людей невозможно существование устойчивых социальных групп, а также общества и государства. Причинами возникновения государства Петражицкий считал определенное состояние психики людей: постоянная зависимость людей первобытного общества от авторитета вождей, служителей культа, страх перед магической силой колдунов, шаманов привели к возникновению государственной власти, которой люди подчиняются добровольно¹⁵⁵. Ему вторит Е. Н. Трубецкой (1863–1920 гг.), который, ссылаясь на Спенсера, указывает, что «между частями биологического организма существует связь физическая; напротив того, что между людьми — частями социального организма связь психическая»¹⁵⁶.

Однако люди не равны по своим психологическим качествам. Одни люди склонны подчинять свои поступки авторитету; им свойственна потребность подражать; сознание зависимости от элиты первобытного общества, осознание справедливости определенных вариантов действий и отношений и прочее вносит в их душу успокоение и дает состояние стабильности, уверенности в их поведении. Другие люди, напротив, отличаются желанием повелевать и подчинять своей воле других. Именно они становятся лидерами в обществе, а затем представителями публичной власти. З. Фрейд — основатель психоаналитического направления в буржуазной социологии — выводил необходимость создания государства из психики человека. Из существовавшей первоначально патриархальной орды, деспотический глава которой еще на заре истории был убит своими взбунтовавшимися сыновьями, движимыми особыми сексуальными и биопсихическими инстинктами (эдипов комплекс), появляется государство для подавления в дальнейшем агрессивных влечений человека. Э. Дюркгейм (1858–1917 гг.) в противовес индивидуально-психологической теории развил взгляд на человека, прежде всего, как на общественное, а не биопсихологическое существо. Общество понимается как продукт не индивидуального, а коллективного сознания людей, в котором формируется идея социальной солидарности; для ее обеспечения создаются соответствующие государственно-правовые институты.

Действительно, человек — биосоциальное существо, наделенное сознанием и волей; организованное общество, безусловно, является естественной (и единственно возможной) средой его жизнедеятельности; человек практически лишен нормально, полноценно развиваться вне социума. Заслугой сторонников данной теории является указание на то, что в процессе образования государства большую роль играют психологические факторы; тем самым они сделали шаг в сторону от экономического детерминизма, овладевшего умами многих. Верно и то, что различные интересы людей реализуются только через психику.

Однако следует учитывать, что, прежде чем люди могут осознать необходимость создания государства, их психика должна сформироваться, т. е. подвернуться влиянию внутренних (самосознание) и внешних (экономических, политических и др.) объективных факторов. В этой связи следует согласиться с Г. Ф. Шершеневичем, который отмечал, что свести всю общественную жизнь к психологическому взаимодействию людей, объяснять жизнь общества и государства общими законами психологии — такое же преувеличение, как и все другие представления об обществе и государстве¹⁵⁷.

Экономическая теория, авторами которой признаются Платон (427–347 до н. э.), Сен-Симон (1760–1825 гг.). Взяв за основу эту теорию, К. Маркс и Ф. Энгельс сформулировали классовую теорию происхождения государства.

Истоки этой теории восходят к взглядам Платона, объяснявшего причины появления государства общественным разделением труда. Согласно этой теории, государство — это результат исторического прогресса. Ведущим звеном человеческого прогресса, его ядром является экономические преобразования. Именно изменения в области политики приводят к образованию государства.

Возникновению государства предшествует присвоение человеком продуктов природы. Затем, используя самые примитивные орудия труда, человек переходит к производящей экономике. Сен-Симон, признавая определенную важность государственных и политических сил в развитии общества, все же считал, что поступательное движение истории обеспечивается экономическими продвижениями общества.

Эта теория подтверждается многими историческими и этнографическим свидетельствами. Однако признать ее безоговорочно нельзя, ибо ею не учитываются духовные факторы: политические (например, осознание первобытными людьми, что война друг с другом ослабляет обе стороны и ни к чему хорошему привести не может, а поэтому лучше обратиться к имеющимся органам власти за разрешением спора); идеологические (религиозные); психологические (например, чувство сплоченности перед внешней угрозой, осознания себя как единого целого образования).

Классовая (материалистическая), основными сторонниками которой являлись Л. Г. Морган (1818–1881 гг.), К. Маркс (1818 — 1883 гг.), Ф. Энгельс (1820–1895 гг.), В. И. Ленин (Ульянов) (1870–1924 гг.), Г. В. Плеханов (1856–1918 гг.).

Основные положения данной теории: государство — результат действия объективных процессов экономического развития общества: общественного разделения труда, появления прибавочного продукта, частной собственности, которые приводят к возникновению классов с противоположными экономическими интересами. Из непримиримости классовых противоречий и возникает государство — главное орудие экономически и политически господствующего класса. В. И. Ленин категорически выступал против тех, кто утверждал, что государство выступает органом примирения классов. Он писал: «По Марксу государство есть орган классового господства, орган угнетения одного класса другим, есть создание порядка, который узаконяет и упрочивает это угнетение, умеряя столкновение классов»¹⁵⁸. Определяя свое собственное отношение к сущности и предназначению государства, Ленин неоднократно называл государство аппаратом для систематического применения насилия и подчинения людей насилию, подчеркивал, что государство есть машина для поддержания господства одного класса над другим¹⁵⁹.

Возникновение марксистско-ленинского учения о происхождении государства относится к середине ХIХ в., суть которой раскрывается в ряде работ К. Маркса и Ф. Энгельса: «Немецкая идеология» (1845–1846 гг.), «Происхождение семьи, частной собственности и государства» (1884 г.), «Манифест Коммунистической партии» (1848 г.), «Критика Готской программы» (1875 г.), а также В. И. Ленина: «Государство и революция» (1917 г.), «О государстве» (1919 г.), «Пролетарская революция и ренегат Каутский» (1918 г.).

Историко-материалистическая теория происхождения государства имеет два аспекта.

Один из них, превалирующий в советской науке, решающую роль отводил классовым, антагонистическим противоречиям, непримиримости классовой борьбы; государство возникает как продукт этого противоречия и становится орудием подавления господствующим классом других классов. Однако с уничтожением классов отмирает и государство.

Суть второго аспекта заключается в том, что в результате экономического развития усложняется само общество, его производительная и распределительная сферы, его «общие» дела. Требуется совершенствование управления, что обусловливает возникновения государства.

Полагаем, что оба направления жизнеспособны, поскольку в разных исторических условиях причинами появления государства могут быть как классовые антагонизмы, так и необходимость решения «общих» дел, совершенствования управления обществом, специализации этого управления как формы разделения труда.

Если оценивать данную теорию, то в качестве положительного следует отметить ее логичность. Несмотря на то что представители других теорий и концепций считают положения материалистической теории односторонними, неверными, так как они не учитывают психологических, биологических, нравственных, этнических и других факторов, обусловивших формирование общества и возникновение государства, она тем не менее оценивается как одна из самых крупных гипотез в учении об обществе, способная лучше всего объяснить массу общественных явлений. Например, русский юрист Г. Ф. Шершеневич считал, что «огромная заслуга экономического материализма состоит в доказательстве выдающегося значения экономического фактора, благодаря которому, в конечном счете, можно увязать даже высокие и благородные чувства человека с материальной стороной его существования»¹⁶⁰.

Однако марксистско-ленинская теория имеет ряд уязвимых положений, суть которых заключается в следующем.

Изложенные взгляды базировались, главным образом, на сведениях об обществе ХIХ столетия и применялись К. Марксом, Ф. Энгельсом, а позднее В. И. Лениным преимущественно лишь к опыту возникновения государственности на европейском континенте. Догматическое толкование марксизма по данному вопросу распространило положение этого учения на все историческое пространство. Применительно к вопросу о происхождении государства и права фетишизации подвергся классовый фактор государственного образования при игнорировании роли и значения иных факторов: географического, этнографического и т. д. В то же время достижения науки ХХ в. предоставили много свидетельств иного характера, например, что процессы образования классов и государства далеко не всегда и не везде протекали одновременно. Наиболее отчетливо это обнаруживается при анализе происхождения государств на Востоке.

Утверждение классиков марксизма-ленинизма о том, что возникновению государства (и права) предшествует частная собственность, приведшая к образованию антагонистических классов и тем самым к государству, также не могут быть приняты за единственно верную и обоснованную исторической практикой точку зрения. В восточных (азиатских) государствах именно обладание властью приводит к такому распределению и перераспределению продуктов коллективного (общественного) труда, т. е. коллективной собственности, при которой часть последней начинает аккумулироваться у носителей власти, и с этого момента процесс образования государства и классов идет параллельно.

В. И. Ленин называл государство инструментом экономически и политически господствующего класса («аппарат угнетения», «механизм диктатуры»). По его мнению, государство и возникает в целях поддержания и удержания власти имущих и таковым остается до тех пор, пока не отомрет в ходе социалистического, а затем и коммунистического строительства. Закономерно возникают вопросы: могло ли развиваться человечество, если его эволюция сводится только к борьбе классов и насилию? И нельзя ли назвать государство выражением общественной необходимости на определенном культурном уровне развития общества? При таком подходе «угнетательский», «классовый» характер государства перестает играть свою абсолютную роль, а рассматривается как объективно присущий обществу (и государству) признак, но признак исторически преходящий, временный. Более того, следует иметь в виду, что возникновение многих государств не всегда связывается с возникновением классов, а тем самым и с необходимостью удержания и охраны власти имущих.

Расовая теория. Основоположником данной теории является Ж. А. де Гобино (1816–1882 гг.), автор сочинения «Опыт о неравенстве человеческих рас» (1839–1840 гг.). Большой вклад в ее содержание внес Ф. Ницше (1844–1900 гг.), идеолог фашизма. Теория рассматривает в качестве основных предпосылок возникновения и развития государства деление людей по расовому признаку: человеческие расы различаются в физическом, психологическом, умственном и других отношениях. В мире существуют «высшие» расы, которые призваны господствовать, и «низшие», предназначенные природой для подчинения. Государство необходимо для обеспечения господства одних рас над другими.

Расовая теория имеет долгую историю, но в наибольшей степени она реализовалась в Средние века в период колонизации и в первой половине ХХ в. в виде фашизма.

Сторонники теории утверждают, что белые расы внесли большой вклад в создание цивилизации, а представители других рас являются людьми, не способными к созданию цивилизации. Вот почему они могут быть объектом господства. Так, Ф. Ницше делил людей на три группы: 1) гениальные — немногие; 2) исполнители идей гениев, их правая рука и лучшие ученики — стражи порядка, права и безопасности (царь, воины, судьи и другие блюстители порядка); 3) прочая масса посредственных людей. Сильная раса — особая порода властвующих, аристократические господа; слабая раса — жизненно слабые, подневольные. Отвергая различные концепции государства, Ф. Ницше считал, что оно выступает средством того насильственного процесса, в ходе которого происходит рождение привилегированного культурного человека, господствующего над остальной массой.

Если оценить подобные взгляды с позиции современной культуры, то нет оснований производить деление на расы низшие и высшие. Биологическая, антропологическая и генетическая науки не видят никакой связи между цветом кожи, формой черепа, носа и нравственными и интеллектуальными характеристиками представителей разных рас.

Что же касается уровня достижений разных народов, то это объясняется исключительно экономическими, политическими, географическими, историческими и социально-культурными факторами. Следует учитывать, что при сегодняшнем динамичном международном диалоге процесс огосударствления у менее развитых народов ускоряется. Не надо забывать и то, что и «передовые» народы когда-то сами находились на более низкой ступени развития. Поэтому следует рассуждать не о ступенях (выше — ниже), а о дистанции (кто дальше ушел).

Теория инцеста. Французский этнограф и социолог К. Л. Стросс (1908–2009 гг.) в ХIХ в. разработал и обосновал идею, согласно которой особенности производства человека (воспроизводства рода), а именно запрет инцеста (кровосмешения), явилось исходным социальным фактором выделения человека из мира природы, структурализации общества и возникновения государства.

Суть этой теории заключается в том, что для реализации запрета инцеста необходимо было применять весьма суровые, жестокие меры наказания. Понадобилось создание внутри родовой общины специальных органов, которые как посредством насильственного пресечения кровосмешения внутри рода, так и путем развития связей с иноплеменниками в целях взаимообмена женщинами стали прообразом будущей государственной структуры.

Несмотря на внешнюю простоту и привлекательность данной теории, вряд ли оправдано в качестве первопричины образования государства рассматривать установление запрета инцеста и создание внутри родового общества силы, его контролирующий. Дело заключается в том, что табу на кровосмешение возникло задолго до образования первых государств, следовательно, последние обусловливаются не одной, а комплексом причин.

Диффузионная (диффузия — от лат. diffusia — распространение, растекание, рассеяние) теория была выдвинута в конце ХIХ — начале ХХ в. Ч. Гребнером (1877–1934 гг.), по мнению которого, государство есть продукт передачи опыта управления одних народов другим или результат распространения опыта на те регионы, где он неведом. Такой процесс носит объективный характер, на это влияют совершенствование производительных сил, транспортных средств, изменения производственных отношений, возрастание личностного потенциала людей, что позволяет увидеть в других людях не противников, а сообщников, что дает возможность при этом перенимать то положительное, что кем-то достигнуто.

Заметим, что сторонники данной теории, в отличие от представителей расовой теории, говоря о распространения навыков государственно-правовой жизни среди других народов, не считают это основанием для деления народов на высшие и низшие. Разница интеллектуального потенциала является результатом условий природной среды проживания.

Достоинства теории следующие.

Действительно, народы приобретают исторический опыт в разное время. Рождение государственности — одна из стадий человеческого развития, которое обязательно для всех народов. Вопрос лишь во времени: одни раньше, другие позже, поскольку материальная база для такого события создается не одновременно. Влияние оказывают и климатические, географические, природные условия проживания.

Государственность — сложный феномен, и здесь не исключены ошибки. Поэтому народы, организовавшиеся в государство, могут поделиться опытом. Эта теория опирается на многочисленные исторические факты, она научна, так как ее положения многократно проверялись на практике.

Сторонники теории не отзываются уничижительно о народах, позднее вступивших или только вступающих на путь государственности.

Недостатки теории.

Если согласиться с тем, что некоторые народы построили свою государственность, используя достижения в этой области других стран, то непонятно, как появились государства впервые.

Не раскрываются глубинные причины возникновения государства. Нельзя объяснить неудавшиеся попытки «введения» государственности во многих регионах земли: у индейцев в Америке, австралийских племен, у многих африканских народностей. Вероятно, одного вмешательства недостаточно, требуется «почувствовать» необходимость в государстве.

Спортивная теория. Испанский философ Х. Ортега-и-Гассет (1883–1955 гг.) возникновение государства напрямую связывает с происхождением игр и физических упражнений, а также спорта в целом. Человек — существо социально-биологическое с присущей ему двигательной активностью. Физкультурно-тренировочный характер имеют распространенные охотничьи и военные танцы, исполняемые перед охотой или походом. В религии элементы физических упражнений связывались с обрядами. Так, оформились культовые танцы, пляски, игры. Развитие общества привело к появлению физического воспитания. Наряду с земледелием и скотоводством все большую роль начинает играть военная организация племен. Физическое воспитание в этих условиях выполняет функцию подготовки не только к труду, но и к военному делу.

У многих народов существовал своеобразный обряд посвящения (инициация), который использовался при переходе из одной возрастной группы в другую, при приеме в род или племя. Ожидая посвящения, юноши усиленно тренировались и закалялись. К инициации молодежь готовили специально выделенные старейшины, члены рода, которые имели большую физическую силу и педагогические способности. Так создавалась особая группа, в которую входили организаторы инициации, имеющие опыт их проведения; люди, обучающие молодежь, а также почетные члены рода, которые следили за правильностью отправления обряда. Возможно, существовали органы, которые применяли санкции к непрошедшим испытания. Появляется специальная организация со своей структурой, где каждый член имеет свои функции; отсюда сходность со структурой государства. Таким образом, вычленяется родовая и военная аристократия; рядовые же члены племени все отдаляются от участия в общественной жизни, ибо их уделом становится тяжелый физический труд и обслуживание аристократии. Общество распадается на две группы: управляющие и управляемые.

Достоинство теории заключается в том, что она опирается на достоверные факты, в частности, проведение Олимпийских игр. Сила и ловкость действительно имели в то время большое значение. Справедливо подчеркивается, что организаторы инициации — это люди почтенного возраста, имеющие большой жизненный опыт, отличающиеся мудростью. Вожди, помимо осуществления ими управленческих функций, также были хранителями социальных правил сообщества людей, которыми они управляли. Вот почему они разрабатывали правила проведения спортивных состязаний и оценки результатов соревнований. Поэтому можно считать эти правила зачатками права, в частности, судебных прецедентов, законов.

Что же касается недостатков спортивной теории, обратим внимание, по крайней мере, на два обстоятельства: 1) Греция не единственный регион, где возникает государство. В других же частях земли не наблюдаются такие всеохватные спортивные состязания, как Олимпийские игры, проводившиеся в Греции. Таким образом, теория не объясняет процесса возникновения государства в глобальных масштабах; 2) не вскрываются глубинные основания происхождения государства, так как материальные условия жизни остаются без внимания.

Патримональная теория, представитель которой К. Л. фон Галлер (1768–1854 гг.) утверждал, что государство произошло из поземельной собственности. Иными словами, государство создано той фактической социальной силой, в руках которой концентрировалась собственность. Издавна между общинами, племенами происходили стычки за территорию, которая была основой пропитания в эпоху присваивающей экономики. В эпоху же производящей экономики земля не перестала быть объектом использования. И более того, человек оказался к ней привязан накрепко, поскольку и скотоводство, и пахотное земледелие предполагает оседлый образ жизни.

В первобытном обществе земля находилась в коллективной собственности и принадлежала общине, племени в целом. Затем происходит концентрация власти в руках вождей и соответственно им передается распоряжение землей. Постепенно власть переходит во власть государственную, и собственником земли объявляется государство (король, царь и т. д.). Именно из права владения землей власть автоматически распространяется и на проживающих на ней людей. Правители господствуют над территорией в силу своего «исконного» права на собственность, а народ рассматривается не более чем собрание арендаторов земли собственника. Княжеские чиновники вступают с ними в такие же в отношения, в какие вступают с населением приказчики помещика. Исходя из чего делается вывод, что государство как земельная собственность является частной собственностью.

Право собственности на землю является первоосновой господства над территорией и ее людьми. Представление о принадлежности всей земли королю или князю долгое время имело место в Германии, Франции (так, Людовик ХIV говорил: «Государство — это Я»), Англии и России. Государь, в свою очередь, передает, дарует, жалует землю своим подданным. Подобным образом образуется феодальный сюзеренитет.

Что касается оценки данной теории, то, с одной стороны, отметим, что нельзя отказать в логичности ее сторонникам, которые полагают, что она является исторически обоснованной. Однако, с другой стороны, нельзя не отметить ее идеологическую направленность: ее автор оправдывает монархическую власть и феодальный строй в целом, доказывает возможность монарха создавать «собственное право». Им проигнорированы многие исторические события: многочисленные в истории факты военного завоевания земель, а также иного насильственного их захвата. Можно упрекнуть его и в том, что он упустил из виду и то, что посягательство на территорию — явление, которое является, скорее, правилом, чем исключением. Все это особо остро ставит вопрос о защите территории. Но если нет государства, то ее некому охранять.

По мнению Т. В. Кашаниной, государство возникает не тогда, когда территория объявляется чьей-то собственностью, а тогда, когда реально осуществляется ее защита, что можно эффективно сделать, если уже имеется соответствующий государственный механизм¹⁶¹. В качестве критического аргумента следует обратить внимание и на то, что здесь происходит смешение публичной власти и частной собственности.

Среди множества теорий происхождения государства, без сомнения, вызывает интерес теория специализация, выдвинутая и обоснованная Т. В. Кашаниной, которая определяет ее как универсальную, т. е. пригодную для всех стран и народов, в каком бы регионе земного шара они ни находились, и позволяющая объяснить процессы государствообразования, имевшие место в прошлом. Автор утверждает, что, как только человек проявил себя как нечто отличное от животного, он практически сразу же вступил на путь социальной специализации.

Говоря о видах специализации, в первую очередь автор обращается к анализу экономической специализации, которая в современном мире очень обширна: наряду с сельским хозяйством, промышленностью, торговлей в особый вид деятельности выделились финансы, здравоохранение, образование, туризм и др. Причем в пределах каждой из разновидностей экономической специализации просматривается специализация в отдельных областях деятельности.

В результате роста интеллектуального багажа общества, накопления прибавочного продукта, усложнения взаимоотношений между членами общества и увеличения социального обмена происходит дальнейшая специализация, которая выходит за рамки сферы производства: политическая, обусловленная потребностью в труде управленческом или организаторском. Политическая специализация стала происходить постепенно: сначала образовались вождества, которые принципиально не отличались от существовавших ранее органов управления первобытного общества; с новым подъемом экономики вождества перестали удовлетворять нужды общества. Произошел кардинальный скачок: возникло государство. Причем и в политической сфере произошли три крупных разделения труда: законодательная, исполнительная и правоохранительная деятельность. Органы, ее осуществляющие, появились не сразу.

Автор теории делает вывод о том, что государство — результат возникновения наряду со специализацией в производственной сфере (экономической специализацией) специализации в сфере управления (политической специализацией).

Чуть позднее происходит третье кардинальное разделение труда: выделяется идеология как самостоятельный вид человеческой деятельности или происходит идеологическая специализация. На начальном этапе последней, вследствие ограниченности в познании мира в качестве господствующей, утвердилась религиозная идеология; позднее, когда складываются соответствующие объективные условия, становится доминирующей правовая идеология. В будущем, как считает Т. В. Кашанина, мир станет свидетелем торжества нравственной идеологии.

Накопление обществом богатства позволило перейти к четвертому кардинальному разделению труда: обособляется в особый вид деятельности наука. В качестве самостоятельного вида деятельности наука стала выделяться с ХV в. В сфере науки также усматривается несколько крупных разделений труда: обособились науки естественные и гуманитарные, которые, в свою очередь, подразделяются на множество разновидностей наук¹⁶².

Обращает на себя внимание, что в юридической науке бытует и так называемая потестарная (кризисная) теория происхождения государства, которая, по мнению ее сторонников, имеет следующие преимущества.

Во-первых, теория утверждает, что государство не было навязано обществу извне. Оно возникает объективно, в силу внутренних потребностей организации жизни общинников-землевладельцев и перехода первобытного общества от присваивающей к производящей экономике, в результате изменения материальных условий жизни общества, необходимости учета вклада каждого общинника в работу, распределения продуктов и других факторов.

Во-вторых, образование государства шло постепенно, в течение длительного времени и не было одномоментным актом.

В-третьих, становление и развитие классов и государства шло параллельно, поскольку не только классы вызвали появление государства, но и само государство стимулировало появление классов (появление особого слоя учетчиков, людей, сведущих в обычаях, ритуалах, передача этих знаний по наследству).

В-четвертых, раннеклассовое государство выражало и защищало интересы всего общества, всех его слоев. Классовая природа государства определялась лишь после появления классов и стремления отдельных из них поставить государство на службу интересам данного класса.

В-пятых, в возникновении государства большую роль сыграл экологический фактор, который повлиял на изменение мегафауны и обусловил, в конечном счете, переход человечества от присваивающей к производящей экономике.

В-шестых, процесс появления раннеклассового государства у различных народов шел непрямолинейно, он знал возвратные (попятные) движения. Этот процесс подвержен не только объективному, но и субъективному воздействию, в том числе и случайностям¹⁶³.

Заслуживают внимания и иные теории происхождения государства: демографическая — причиной возникновения государства является рост народонаселения, что привело к усложнению общественных отношений; культовая — причиной возникновения государства является стремление отдельных индивидов к власти над другими; волюнтаристская (Дж. Ф. Мейтленд-Джонс) — возникновение государства является последствием волевых усилий конкретной личности (на примере государств африканского континента)¹⁶⁴; функциональная (А. Н. Соколов) — «переход к производящей экономике обеспечил “демографический” взрыв, необходимый для существования и расцвета цивилизации. Производящая экономика объективно вела к усложнению целого ряда новых функций (управленческих, организационных, информационных и т. д.), которых не знал первобытнообщинный строй. Для осуществления новых функций нужна была соответствующая структура. Ею стало возникшее государство»¹⁶⁵.

Наконец, еще одна из теорий происхождения государства — солидаристская концепция государства, которую развил один из создателей французской социологической школы Э. Дюркгейм (1858–1917 гг.), исходивший из того, что человеческое общество характеризует в первую очередь общность, взаимозависимость, коллективное сознание. По мнению ученого, государство возникает как организация для формирования новых форм солидарности, поскольку по мере своего развития общество требует все большего количества предпринимаемых совместных усилий.

Подобных воззрений придерживается и Л. Дюги (1859–1928 гг.), по мнению которого государство было призвано примирять противоречия различных социальных слоев, заинтересованных групп. В связи с этим он развивал идеи синдикалистского государства, т. е. профессионально-корпоративного представительства в государстве всех слоев населения. «Общество, — писал Дюги, — существует лишь благодаря солидарности, соединяющей между собой составляющих его индивидов... если человек хочет жить, он может жить, лишь подчиняясь закону солидарности». Капиталисты, по мнению Дюги, выполняют социальную функцию в интересах общества в целом. Он писал: «Я без колебаний не признаю класс капиталистов злом, так как он “играет свою социальную роль”». По его мнению, «противоречий между классом собственников и классом пролетариев не существует»; поэтому «учение о борьбе классов есть отвратительная доктрина»¹⁶⁶. Иными словами, движущему развитию общества — закону классовой борьбы — Дюги противопоставляет искусственный закон «социальной солидарности».

Процесс образования государства Дюги также рассматривает вне процесса раскола общества на классы. В основе образования государства, как он полагает, лежит факт разделения общества на «правящих и управляемых». В своем наиболее общем смысле слово «государство» обозначает всякое человеческое общество, в котором существует политическая дифференциация между правящими и управляемыми, одним словом, политическая власть, которая не является организованным классовым господством. «Политическая власть, — пишет Дюги, — в примитивном состоянии существует в орде, где она принадлежит вождю или группе стариков, и в общине, где она принадлежит главам семейства». Такая же по природе политическая власть существует «в больших современных странах, где она принадлежит более или менее сложной совокупности лиц или групп, князей, королей, императоров, парламентов и т. д.». По его мнению, научно объяснить причины происхождения государства невозможно, ибо для этого пришлось бы изучать всю историю цивилизации, «всю историю человечества», а также «всю эволюцию политических форм».

Теория «солидаризма» выдвинула идею «трансформации» государства, т. е. превращения государства из орудия деспотического насилия в организацию гармонического соединения людей, объединенных «социальной солидарностью». Дюги признает, что в прошлые эпохи государство было деспотической силой. Демократизация буржуазного государства связана, по его мнению, с переходом к всеобщему избирательному праву, которое устанавливает политическую власть большинства с расширением его социальной и экономической деятельности, а также с исчезновением понятия «суверенитет».

Развитие современного государства, утверждал Дюги, идет в сторону его «преобразования из централизованного государства, в котором атомизированная народная масса, механически руководимая из центра, превращается в дифференцированное общество, расчлененное на профессиональные и политические группы, объединенные «социальной солидарностью». По его мнению, современное государство — это союз «правящих» и «управляемых», который осуществляет свои социальные функции в интересах всего общества через систему «публичных служб». Дюги изображает государство неким гигантским бюро добрых услуг, главной функцией которого является удовлетворение жизненных потребностей общества.

Как отмечают отечественные современные ученые, концепция солидаризма может в какой-то мере быть применима к некоторым разновидностям демократического государства, но она непригодна для характеристики авторитарного государства, которое не заглушает конфликты путем переговоров, не примиряет путем поисков консенсуса противоборствующие социальные группы, а подавляет оппозицию¹⁶⁷.

Ранее авторы, рассуждая о примирительной цели государства, замечают, что, конечно, государство может служить и действительно служит и таким целям. Однако его роль отнюдь не ограничивается задачами социальной солидарности. Зачастую государство выступает как орган неприкрытого классового насилия (рабовладельческое, феодальное, государство на ранних ступенях капиталистического развития, государство диктатуры пролетариата и др.)¹⁶⁸.

3. Теории происхождения права

Теорий происхождения права, имеющих своих сторонников, специфическое содержание, также достаточно много. Остановимся на анализе некоторых из них.

Теологическая (божественная) исходит из божественного происхождения права как явления вечного, выражающего волю бога и Высший разум.

О божественном начале (источнике) права свидетельствуют мифы многих народов. В Египте, Индии, Вавилоне, Греции, Иудее, Риме боги жили очень близко к людям, иногда среди них, помогали людям, иногда прямо, иногда косвенно. Они и установили среди людей органы власти, порядок жизни и, конечно, право. То есть боги свои законы насаждали среди людей, обязывали их исполнять эти законы. При этом праву придается нравственный смысл. Право — это Богом данное искусство добра и справедливости. Так, согласно древнеегипетской мифологии, в качестве владыки справедливости фигурирует бог Осирис. Соответственно такому представлению о справедливости и праве все люди равны и наделены богами равными возможностями; нарушение такого равенства в человеческих отношениях является свидетельством отступления людей от божественного закона.

Связь права и религии была настолько прочной, что праву (как и государству) стали приписывать божественное происхождение. Почти у всех народов сохранилось предание о том, что боги дали людям право. Представление об этом выразил древнегреческий мыслитель Демосфен (384–322 гг. до н. э.), назвавший право «изобретением и даром бога».

Божественная по своей природе справедливость у Гомера (VIII в. до н. э.) выступала в качестве объективного основания и критерия правового. И лишь то, что соответствовало тогдашним взглядам на справедливость, воспринималось как право.

Положение о единых корнях и основах справедливости и закона Гесиод (VII в. до н. э.) изображает в своих поэмах «Теогония» и «Труды и дни» следующим образом: «Справедливость (Дике) и Благозаконие (Эвномия) — две сестры-богини, являющиеся дочерьми верховного олимпийского бога Зевса и богини правосудия — Фемиды». Справедливость у Гесиода, как и у Гомера, противопоставляется силе и насилию. «Как дочь верховного бога Зевса (олицетворение всего совершенного — божественного) и Фемиды (олицетворения вечного, естественного порядка) Дике охраняет божественную справедливость за отступление от нее». Порча людей и их отход от божественных установлений приведет, по словам Геосида, к тому, что «правду заменит кулак», «где сила, там будет и право». Такую подмену Гесиод клеймил как извращение представлений о праве и справедливости¹⁶⁹.

Пифагор (570–490 гг. до н. э.) полагал, что наиболее содействует прочному существованию справедливости власть богов, и исходя от нее как от принципа, следует устанавливать государственное устройство, законы, справедливость и правосудие.

Для взглядов Гераклита (ок. 530–480 гг. до н. э.), как и для античных представлений в целом, характерно рассмотрение правовой проблематики и вообще всех земных, человеческих дел и отношений в неразрывной связи и единстве с глобальными, космическими процессами. Отсюда и трактовка полисных законов как отражения космического порядка, поиска космических истоков полисных норм и установлений. Знание о справедливости, законе и т. д. — часть знаний о мире вообще, о космосе (как «упорядоченной вселенной», «мировом порядке»). Полис и его закон — это, по Гераклиту, нечто общее, одинаково божественное и разумное по их истокам и смыслу. Он писал, что «ведь все человеческие законы питаются единым божественным, который простирает свою власть, насколько желает, всему довлеет и над всем одерживает верх»¹⁷⁰.

В период становления феодализма появляется и развивается учение широко известного в просвещенном мире ученого-богослова Ф. Аквинского (1225–1274 гг.), который утверждал, что процесс возникновения и развития государства и права аналогичен процессу сотворения Богом мира. Сам Божественный разум управляет всем миром. Он лежит в основе всей природы, общества, мирового порядка, каждого отдельного государства. Ф. Аквинский различает право и закон. Так, если право, по Аквинскому, есть действие справедливости в божественном порядке человеческого общежития, то закон есть «известное установление разума для общего блага, обнародованное теми, кто имеет попечение об обществе», т. е. стоящими у руля государственной власти. «Закон, — пишет он, — есть известное правило и мерило действия, которым кто-то побуждается к действию или воздержанию от него». Сущность закона он усматривает в упорядочении человеческой жизни и деятельности под углом зрения блаженства как конечной цели. По мнению Аквинского, закон как общее правило должен выражать общее благо всех членов общества и должен устанавливаться всем обществом (или непосредственно всем обществом или теми, кому оно доверило попечение о себе).

Ф. Аквинский дает следующую классификацию законов: 1) вечный; 2) естественный; 3) человеческий; 4) божественный.

Вечный закон представляет собой всеобщий закон миропорядка, выражающий божественный разум в качестве общемирового управляющего начала, абсолютного правила и принципа, который управляет