Т. В. Долголенко

Преступления против жизни и здоровья

Учебное пособие

Издание второе,
переработанное и дополненное

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343.61(075.8)

ББК 67.408я73

Д64

Автор:
Долголенко Т. В. — кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры уголовного права Юридического института Сибирского федерального университета.

Учебное пособие посвящено преступлениям, связанным с посягательствами на наиболее важные для любого человека ценности, такие как жизнь, здоровье человека. Дана уголовно-правовая характеристика преступлений, предусмотренных соответствующими статьями Уголовного кодекса Российской Федерации в редакции от 30 декабря 2020 г. Рассмотрены спорные точки зрения по многим признакам составов преступлений данного раздела.

При написании работы использовалась судебная практика не только Верховного Суда РФ, но и других судов, в том числе Красноярского края. Представлены схемы и контрольные задания, что позволяет в большей степени разобраться и усвоить изложенный материал.

Законодательство приведено по состоянию на 1 января 2021 г.

Предназначено студентам направления и специальности «Юриспруденция».

УДК 343.61(075.8)

ББК 67.408я73

© Долголенко Т. В., 2015

© Долголенко Т. В., 2021, с изменениями

© ООО «Проспект», 2021

ПРЕДИСЛОВИЕ

Преступления против личности стоят на первом месте в системе современного уголовного законодательства России. И обусловлено это тем, что родовым объектом данной группы преступлений является личность. Так было не всегда. И это, несомненно, достоинство Уголовного кодекса РФ 1996 г., который вслед за Конституцией РФ признает приоритет общечеловеческих ценностей над всеми другими. Принятый ООН Международный билль о правах человека, в содержание которого входят Всеобщая декларация прав человека (1948 г.), Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах (1966 г.), Международный пакт о гражданских и политических правах (1966 г.), позволяет считать, что человек объявлен высшей ценностью в современном обществе. Свидетельствует об этом и Конвенция о защите прав человека и основных свобод (1950 г.), ратифицированная Российской Федерацией в марте 1998 г. и вступившая в силу 5 мая 1998 г., она стала составной частью правовой системы страны.

Национальное право всех государств предусматривает ответственность за преступления против личности. Однако не во всех уголовных кодексах зарубежных стран преступления против личности стоят на первом месте в системе охраняемых государством ценностей, в связи с чем затрудняется выявление отношения законодателя к значимости того или иного правоохраняемого блага.

Например, в УК Голландии гл. «Серьезные преступления против жизни» расположена на девятнадцатом месте в книге второй. (УК Голландии состоит из трех книг: первая посвящена общим положениям, вторая — серьезным преступлениям, третья — менее серьезным преступлениям.)

Деление Особенной части кодекса ФРГ 1871 г. в редакции 1998 г. на разделы произведено с учетом специфики объекта посягательства. Именно объект посягательства служит основным критерием систематизации разделов Особенной части. Система Особенной части начинается с норм о преступных посягательствах на интересы государства, в двенадцатом разделе предусмотрена ответственность за преступные деяния против гражданского состояния, брака и семьи. Этим разделом открываются преступления против личности. Преступные деяния против жизни описаны в шестнадцатом разделе. Последний раздел этой группы преступлений предусматривает ответственность за преступные деяния против личной свободы.

Ценность правоохраняемого блага учтена и в кодексе Франции. Преступления против личности открывают Особенную часть Уголовного кодекса Франции. Новый испанский уголовный кодекс, принятый в 1995 г., также на первый план ставит преступления против личности.

В гл. 2 Конституции РФ закреплены права и свободы человека и гражданина, которые в соответствии со ст. 64 этого основополагающего документа составляют основу правового статуса личности в Российской Федерации. Раздел 7 Уголовного кодекса направлен на защиту основных прав и свобод человека и гражданина — основ правового статуса личности. И с этих позиций название раздела «Преступления против личности» представляется вполне закономерным. В литературе была высказана точка зрения, согласно которой было бы правильнее в названии раздела вместо личности указать человека и гражданина. По мнению Р. Д. Шарапова, «тем самым будет снято противоречие между названием раздела и его действительным кругом объектов уголовно-правовой охраны, в который входят права и свободы людей, не являющихся личностью»¹. Но можно возразить, что даже отсутствие дееспособности в силу малолетнего возраста или психического заболевания людей не лишает их правового статуса личности.

Родовым объектом данной группы преступлений является личность, включающая в себя характеристику человека не только как биологического существа, но и как участника различных общественных отношений, то есть биосоциального индивида. Понятие «личность» раскрывается через характеристику видовых и непосредственных объектов преступлений. Уголовное законодательство России охраняет наиболее важные блага и права человека: жизнь, здоровье, честь, достоинство личности, половую неприкосновенность и половую свободу, конституционные права и свободы, наиболее значимые интересы семьи и несовершеннолетних. Все преступления против личности в зависимости от видового объекта описаны в пяти главах в соответствии с вышеуказанными благами и общественными отношениями, направленными на их охрану, по степени их значимости. Видовым объектом преступлений, объединенных в гл. 16 УК РФ, являются жизнь и здоровье человека и общественные отношения, охраняющие эти блага. Видовым объектом преступлений, предусмотренных гл. 17 УК РФ, выступают свобода, честь и достоинство личности и соответствующие общественные отношения, гарантирующие их защиту. Видовым объектом преступлений, входящих в гл. 18 УК РФ, признаются половая свобода и половая неприкосновенность личности и общественные отношения, направленные на их защиту. Видовым объектом преступлений, предусмотренных в гл. 19 УК РФ, являются конституционные права и свободы человека и гражданина и общественные отношения, обеспечивающие возможность пользования этими благами. Видовым объектом преступлений, объединенных в гл. 20 УК РФ, являются наиболее значимые интересы семьи и несовершеннолетних и общественные отношения, при которых эти интересы соблюдаются.

Глава 1.
ПОНЯТИЕ И СИСТЕМА ПРЕСТУПЛЕНИЙ ПРОТИВ ЖИЗНИ

Жизнь — самое ценное благо, без которого все другие блага немыслимы и не имеют никакого значения. В главном, основополагающем документе России — Конституции Российской Федерации, в ст. 20 закреплено право человека на жизнь.

Русский правовед Н. С. Таганцев в своей книге «О преступлениях против жизни по русскому праву» (1870 г.) писал: «Рассматривая историческое бытие и развитие этих преступлений, последовательное видоизменение понятий о них в законодательстве разных эпох и наследий, их подразделение и наказуемость, историк-юрист найдет драгоценные указания, объясняющие всю историю карательных учреждений данного народа, историю самой идеи о преступлении и его элементах, о наказании и его существенных атрибутах»².

Историки выделяют следующие этапы развития законодательства: древнее законодательство, законодательство дореволюционного периода, советское законодательство и современное законодательство. Наиболее значимыми источниками древнерусского периода уголовного законодательства являются «Русская Правда» (XI в.), Соборное уложение 1649 г. Такими же важными источниками дореволюционного периода законодательства являются Свод законов уголовных 1832 г., Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г., Уголовное уложение 1903 г. Советское уголовное законодательство отражено в УК РСФСР 1922, 1926, 1960 гг.

Всем этим источникам были известны преступления против личности (в большей степени по мере эволюционного развития общества). И преступления против жизни (в первую очередь, убийство) стояли на первом месте в системе преступлений против личности во всех кодифицированных источниках. Но вся группа преступлений против личности впервые в истории отечественного законодательства нашла свое достойное первое место в Особенной части УК 1996 г. Преступления против личности открываются преступлениями против жизни и здоровья, среди которых на первом месте стоит убийство (ст. 105–108). К преступлениям против жизни относятся убийство (ст. 105–108), причинение смерти по неосторожности, доведение до самоубийства, склонение к совершению самоубийства или содействие совершению самоубийства, организация деятельности, направленной на побуждение к совершению самоубийства (ст. 109, 110, 110.1, 110.2 УК РФ).

Впервые в уголовном законодательстве России представлено в такой редакции понятие убийства. Часть 1 ст. 105 УК РФ определяет убийство как умышленное причинение смерти другому человеку. Различают в соответствии со ст. 105–108 УК РФ три вида составов убийств: простой состав убийства, предусмотренный ч. 1 ст. 105 УК РФ; составы убийств при квалифицирующих обстоятельствах, предусмотренные ч. 2 ст. 105 УК РФ; привилегированные составы убийств, предусмотренные ст. 106–108 УК РФ.

Особенностью законодательного понятия убийства является то, что оно ограничено указанием на умышленную форму вины. В ранее действующем законодательстве термин «убийство» охватывал собой не только умышленное причинение смерти, но и причинение смерти по неосторожности. Так, ст. 106 УК РСФСР 1960 г. предусматривала ответственность за неосторожное убийство. Аналогичная ст. 109 УК 1996 г. озаглавлена «Причинение смерти по неосторожности». Представляется, что такое нововведение морально-этически вполне обоснованно, поскольку причинение смерти по неосторожности и убийство (умышленное причинение смерти) значительно отличаются по степени общественной опасности, которая обусловлена в данном случае формой вины.

Отличие убийства от самоубийства следует производить по субъекту. Убийство может совершить лишь другое лицо. Лишение жизни самого себя является самоубийством и не влечет ответственности. Однако в случаях опосредованного причинения смерти, когда потерпевший, например, в силу возраста, невменяемости совершает действия, направленные на самоубийство под влиянием лица, достигшего возраста уголовной ответственности и вменяемого, подобные действия содержат признаки состава убийства. Следует отличать убийство от несчастного случая, т. е. невиновного причинения вреда, о котором говорит ст. 28 УК РФ, по отсутствию вины к содеянному, имевшему последствием смерть.

Отличается убийство и от лишения жизни по приговору суда, а также от иных случаев лишения жизни другого человека, например при необходимой обороне по признаку, которого нет в определении убийства: правомерности. В связи с чем многие исследователи после принятия УК говорили о необходимости указать в понятии убийства этот признак³. И в таком случае убийство определялось бы как неправомерное умышленное причинение смерти другому человеку.

Непосредственным объектом преступления признается конкретное общественное отношение, благо, которое нарушается или ставится под угрозу нарушения. С этих позиций объектом убийства признаются жизнь человека как биологического существа и как носителя определенной части общественных отношений и общественные отношения, обеспечивающие неприкосновенность жизни человека. Объектом убийства называют и общественные отношения, обеспечивающие безопасность жизни человека, и право на жизнь. Н. С. Таганцев считал, что «в данном случае подобным отношением является неприкосновенность жизни члена общества»⁴. Представляется, что эти определения объекта убийства дополняют друг друга и не меняют сути: уголовный закон охраняет жизнь любого человека независимо от возраста, национальности, социального положения, физических и нравственных качеств. Кроме того, при совершении убийства человека прекращаются все общественные отношения, субъектом которых он являлся, а также нарушаются общественные отношения, направленные на охрану жизни. Наиболее важным и дискуссионным является вопрос определения начала уголовно-правовой охраны жизни человека. Оплодотворенная яйцеклетка «не просто клеточная масса без особых своих собственных характеристик. Это полностью и абсолютно есть жизнь человеческого существа, и она имеет ту же жизнь, какую имеет новорожденный младенец, дитя, подросток и зрелый человек»⁵. В науке начало жизни связывается с моментом зачатия, то есть оплодотворения мужской половой клеткой женской яйцеклетки. Но этот критерий начала жизни для уголовного права на сегодняшний день неприемлем, поскольку разрешены аборты.

Все большее число исследователей склоняются к одной позиции, согласно которой аборт — это убийство и он может быть разрешен лишь по медицинским показаниям при наличии крайней необходимости. И эта позиция представляется правильной и обоснованной. Однако российская общественность не готова воспринять еще эту позицию. До нее необходимо дорасти внутренне, духовно. Должна твердо укорениться нравственная норма, согласно которой беременность — это благо, а аборт — это зло. Эта позиция не нова для российского законодательства. В русском дореволюционном законодательстве уже в Своде законов 1832 г. в ст. 341 при перечислении видов родственного убийства определяется один из его видов — убийство детей в утробе матери. Затем это положение было воспринято и Уложением 1845 г. И как считал Н. С. Таганцев, это обусловлено тем, что «в сфере права уголовного человек является личностью с момента зачатия, так как с этого момента за ним признается неприкосновенное право на существование и на дальнейшее беспрепятственное развитие»⁶. Уложение 1903 г. предусматривало ответственность за аборт в главе о лишении жизни (ст. 465–466).

По поводу охраны жизни в уголовном праве были высказаны различные мнения. М. Д. Шаргородский считал, что «моментом начала самостоятельной жизни младенца, с которого его нужно охранять мерами уголовно-правового воздействия, является либо начало дыхания, либо момент отделения пуповины»⁷. Этот же автор приводит точку зрения английских источников, которую в настоящее время высказывают и многие российские исследователи. Согласно этой точке зрения, «если умышленное лишение жизни имело место во время родов, то признается возможным квалифицировать его как убийство, если часть тела ребенка находится уже вне утробы матери»⁸. Эта позиция и нашла свое проявление в уголовном законодательстве, поскольку ст. 106 УК РФ устанавливает ответственность за лишение жизни ребенка во время родов или сразу же после них. В ст. 53 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» моментом рождения ребенка назван момент отделения плода от организма матери посредством родов⁹. Следовательно, тот момент, когда на плод, появляющийся из утробы матери, можно непосредственно воздействовать, и является моментом возникающей уголовно-правовой охраны жизни человека.

Так как убийство может иметь место только в отношении человека рождающегося, но еще не умершего, вторым, но не менее важным вопросом, чем начало уголовно-правовой охраны жизни человека, является установление смерти, с наступлением которой прекращается уголовно-правовая охрана жизни человека. Если плод погиб в утробе матери до родов или в процессе родов, до того, как было оказано виновное воздействие, направленное на лишение его жизни, то нет и объекта уголовно-правовой охраны — жизни человека. Действия лица, направленные на лишение жизни уже погибшего плода во время родов, но не знающего об этом, образуют покушение на негодный объект. Существенное значение для правильной квалификации содеянного приобретает заключение судебно-медицинской экспертизы, решающей вопрос о возможной живорожденности или мертворожденности плода. В соответствии с приказом Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 27 декабря 2012 г. № 1687н «О медицинских критериях рождения, форме документа о рождении и порядке его выдачи» живорождением является момент отделения плода от организма матери посредством родов при сроке беременности 22 недели и более при массе тела новорожденного 500 граммов и более (или менее 500 граммов при многоплодных родах); или в случае, если масса тела ребенка при рождении неизвестна, при длине тела новорожденного не менее 25 см и более, при наличии у новорожденного признаков живорождения (дыхания, сердцебиения, пульсации пуповины или произвольных движений мускулатуры независимо от того, перерезана пуповина и отделилась ли плацента). Мертворождением является момент отделения плода от организма матери посредством родов при сроке беременности 22 недели и более при массе тела новорожденного 500 граммов и более (или менее 500 граммов при многоплодных родах) или в случае, если масса тела ребенка при рождении неизвестна, при длине тела новорожденного 25 см и более при отсутствии у новорожденного признаков живорождения.

Следовательно, посягательство субъекта на жизнь плода во время родов на основании наличия критериев живорождения и при наличии других соответствующих признаков состава преступления дает основание квалифицировать содеянное как убийство. Распространена в юридической литературе и иная точка зрения, согласно которой оконченный состав убийства ребенка во время родов может иметь место лишь тогда, когда живорожденный плод полностью отделился от утробы роженицы, за исключением пуповины¹⁰.

Понятие смерти еще в большей степени, чем понятие жизни, занимало, занимает и будет занимать внимание многих людей, ученых большинства областей знаний. Для стабильности любого общественного образования требуется четкое обозначение нравственных критериев, относящихся к явлению человеческой смерти. Этот вопрос в истории России традиционно связывался с прекращением сердечной деятельности, остановкой дыхания, исчезновением функций центральной нервной системы. В правовом пространстве большое значение приобретает юридическое понятие смерти, особенно в эпоху появления трансплантации. Именно развитие науки о пересадке органов и тканей сыграло решающую роль в определении и закреплении на законодательном уровне критерия гибели человека как смерть его мозга. В 1984 году Министерство здравоохранения СССР приняло Временную инструкцию о смерти мозга. Затем в 1987 г. была утверждена приказом министра здравоохранения Инструкция по констатации смерти в результате полного необратимого прекращения функций головного мозга. Статья 9 ФЗ «О трансплантации органов и (или) тканей человека» от 22 декабря 1992 г. закрепляла то, что заключение о смерти дается на основании констатации необратимой гибели всего головного мозга (смерти мозга). Приказом Министерства здравоохранения России № 460 от 20 декабря 2001 г. была утверждена Инструкция по констатации смерти человека на основании диагноза смерти мозга. В настоящее время эта инструкция утратила силу. Минздравом России от 25 декабря 2014 г. утвержден приказ «О порядке установления диагноза смерти мозга». Если инструкция 2001 г. не распространялась на детей, то в соответствии с приказом 2014 г. установлен порядок определения диагноза смерти мозга человека, в том числе у детей в возрасте 1 года и старше. Данный приказ вступил в действие с 1 января 2016 года.

Действующей является Инструкция по определению критериев и порядка определения момента смерти человека, прекращения реанимационных мероприятий, утвержденная приказом Министерства здравоохранения РФ от 4 марта 2003 г. № 73. В соответствии с ныне действующим ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации» ст. 66: 1. Моментом смерти человека является момент смерти его мозга или его биологической смерти (необратимой гибели человека). 2. Смерть мозга наступает при полном и необратимом прекращении всех его функций, регистрируемом при работающем сердце и искусственной вентиляции легких. 3. Диагноз смерти мозга человека устанавливается консилиумом врачей в медицинской организации, в которой находится пациент. В составе консилиума врачей должны присутствовать анестезиолог-реаниматолог и невролог, имеющие опыт работы в отделении интенсивной терапии и реанимации не менее 5 лет. В состав консилиума врачей не могут быть включены специалисты, принимающие участие в изъятии и трансплантации (пересадке) органов и (или) тканей. 4. Биологическая смерть устанавливается на основании наличия ранних и (или) поздних трупных изменений. 5. Констатация биологической смерти человека осуществляется медицинским работником (врачом или фельдшером). Эти же положения отражены в постановлении Правительства РФ от 20 сентября 2012 г. № 950 «Об утверждении Правил определения момента смерти человека, в том числе критериев и процедуры установления смерти человека».

Диагноз смерти мозга человека устанавливается в порядке, утверждаемом Министерством здравоохранения Российской Федерации, и оформляется протоколом по форме, утверждаемой указанным министерством.

Констатация биологической смерти человека также оформляется в виде протокола установления смерти человека по форме, утвержденной постановлением Правительства Российской Федерации от 20 сентября 2012 г. № 950. Действующее законодательство различает три вида смерти: клиническую, смерть мозга и биологическую. При состоянии клинической смерти констатируется остановка жизненно важных функций организма человека (кровообращения и дыхания) потенциально обратимого характера на фоне отсутствия признаков смерти мозга. «В случае установления диагноза “клиническая смерть” врачи должны выполнять комплекс реанимационных мероприятий в течение 30 минут. Считается, что более длительное реанимационное пособие, даже если будет восстановлена сердечная деятельность, приводит к смерти мозга и потому бесперспективно. Значит, в случае клинической смерти бездействие или действия врачей, направленные на реанимацию, но осуществленные не в полном объеме или в течение меньшего времени, следует оценивать как уголовно-противоправные»¹¹.

Сравнение законодательного определения момента рождения и момента смерти человека позволяет сделать такой вывод: «Момент рождения человека, знаменующий собой появление нового субъекта права, не соответствует по своему смыслу юридически признанной границе прекращения жизни человека, означающей исчезновение субъекта права»¹². Следует согласиться с Р. Д. Шараповым и в том, что «с правовых позиций начальная граница жизни человека на сегодняшний день как минимум должна связываться с появлением оформившейся массы мозговых клеток (рождением головного мозга), делающим плод жизнеспособным»¹³.

Все чаще обсуждаются в литературе, прессе вопросы, связанные не столько с правом на жизнь, сколько с правом на смерть.

Многие ученые полагают, что формулировка «право на смерть», используемая в законодательствах зарубежных стран, неудачна, поскольку обладающий правом на смерть человек будет настаивать на исполнении своего желания третьими лицами, что фактически легализует убийство из милосердия, а это, в свою очередь, может повлечь и определенные злоупотребления.

Предлагается использовать выражение «право человека — умереть достойно»¹⁴. И с этим трудно не согласиться. В апреле 2002 г. Европейский суд по правам человека отказал британской подданной Диане Претти в праве принять смерть из рук своего мужа. Судьи в Страсбурге пришли к выводу, что право на жизнь, провозглашаемое второй статьей Конвенции о защите прав человека и основных свобод, нельзя толковать в обратном смысле как право на смерть¹⁵.

Этот вопрос стал особо актуальным в обществе в связи с обострившейся проблемой эвтаназии. Сам термин «эвтаназия» греческого происхождения и определяется как легкая смерть без мучений и страданий. Этот термин был введен в конце XVI в. английским философом Фрэнсисом Бэконом (1561–1626). Как отмечают исследователи, начиная с 60-х гг. XX в. толкование термина «эвтаназия» отличается крайней противоречивостью¹⁶. И до сих пор обсуждается вопрос о терминологии эвтаназии и о соотношении ее с термином «ассистируемый суицид». В теории различают пассивную и активную эвтаназию. Пассивную эвтаназию называют «методом отложенного шприца», а активную эвтаназию — «методом наполненного шприца». Основным квалификационным признаком при различии активной и пассивной эвтаназии является форма деяния: проявляется ли она в действии врача или в его бездействии.

Обратимся к зарубежному законодательству. Так, в УК Голландии эвтаназия была легализована с 1 апреля 2002 г. не только фактически, но и юридически. Добровольная эвтаназия была узаконена и в Бельгии¹⁷. В марте 2009 г. эвтаназия была легализована в Люксембурге¹⁸.

В Германии уголовным законодательством предусмотрена ответственность за убийство по просьбе потерпевшего, которая наказывается тюремным заключением на срок от 6 месяцев до 5 лет¹⁹. Такие же виды убийств предусмотрены в УК Швейцарии, Дании, Испании, Австрии, Грузии. Уголовная ответственность за убийство из сострадания предусмотрена в УК Боливии, Колумбии, Коста-Рики, Сальвадора, Уругвая²⁰.

В большинстве стран мира эвтаназия уголовно наказуема, но является убийством при смягчающих обстоятельствах.

Обращаясь к истории России, следует отметить, что в Уголовном уложении 1903 г. в ст. 460 предусматривалась ответственность за убийство, «учиненном по настоянию убитого и из сострадания к нему», которое наказывалось заключением в крепость на срок не свыше трех лет.

В российском уголовном законодательстве советского периода встречаем указание на возможность легальной эвтаназии в первом уголовном кодексе. В примечании к ст. 143 УК РСФСР 1922 г. было сказано: «Убийство, совершенное по настоянию убитого из чувства сострадания, не наказывается». Однако уже 11 ноября 1922 г. это примечание было исключено ввиду его способности привести к злоупотреблениям, поскольку факт сострадания установить весьма затруднительно. В современном Уголовном кодексе нет нормы об эвтаназии. Таким образом, действующий Уголовный кодекс не отличает эвтаназию от убийства.

С принятием в 1993 г. Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан в нашей стране положение об эвтаназии получило законодательное решение в ст. 45 «Запрещение эвтаназии», а затем в ст. 45 «Запрет эвтаназии» в ныне действующем законе «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» от 11 ноября 2011 года. Медицинским работникам запрещается удовлетворение просьбы пациента об ускорении его смерти «какими-либо действиями (бездействием) или средствами, в том числе прекращением искусственных мероприятий по поддержанию жизни пациента»²¹. Следует отметить, что термин «эвтаназия» относится лишь к деятельности медицинских работников по ускорению смерти пациента по его просьбе. Относительно всех других лиц, ускоривших тем или иным способом наступление смерти человека по его просьбе, более уместным представляется использование другой терминологии, а именно убийство из сострадания.

В клятве врача, которую приносят все выпускники медицинских вузов РФ, содержится обязательство «проявлять высочайшее уважение к жизни человека, никогда не прибегать к осуществлению эвтаназии»²².

По мнению некоторых ученых, в российском законодательстве имеется неразрешенная коллизия. При запрете даже пассивной эвтаназии существует обязанность получать согласие пациента на медицинское вмешательство и право последнего отказываться от такого вмешательства²³. В соответствии с ч. 1 ст. 20 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ необходимым предварительным условием медицинского вмешательства является дача информированного добровольного согласия гражданина или его законного представителя на медицинское вмешательство на основании предоставленной медицинским работником в доступной форме полной информации о целях, методах оказания медицинской помощи, связанном с ними риске, возможных вариантах медицинского вмешательства, о его последствиях, а также о предполагаемых результатах оказания медицинской помощи. В ч. 9 этой статьи предусмотрены допустимые случаи медицинского вмешательства без согласия гражданина, одного из родителей или иного законного представителя. К этим случаям относятся следующие:

1) если медицинское вмешательство необходимо по экстренным показаниям для устранения угрозы жизни человека и если его состояние не позволяет выразить свою волю или отсутствуют законные представители (в отношении лиц, указанных в ч. 2 настоящей статьи);

2) в отношении лиц, страдающих заболеваниями, представляющими опасность для окружающих;

3) в отношении лиц, страдающих тяжелыми психическими расстройствами;

4) в отношении лиц, совершивших общественно опасные деяния (преступления);

5) при проведении судебно-медицинской экспертизы и (или) судебно-психиатрической экспертизы.

Решение о медицинском вмешательстве без согласия гражданина, одного из родителей или иного законного представителя принимается:

1) в случаях, указанных в пунктах 1 и 2 ч. 9 настоящей статьи, — консилиумом врачей, а в случае если собрать консилиум невозможно, — непосредственно лечащим (дежурным) врачом с внесением такого решения в медицинскую документацию пациента и последующим уведомлением должностных лиц медицинской организации (руководителя медицинской организации или руководителя отделения медицинской организации), гражданина, в отношении которого проведено медицинское вмешательство, одного из родителей или иного законного представителя лица, которое указано в ч. 2 настоящей статьи и в отношении которого проведено медицинское вмешательство;

2) в отношении лиц, указанных в 4 ч. 9 настоящей статьи, — судом в случаях и в порядке, которые установлены законодательством Российской Федерации²⁴.

В случаях применения активной эвтаназии есть признаки состава убийства, что и позволяет квалифицировать содеянное по ч. 1 ст. 105 УК РФ, указав при назначении наказания на п. «д» ч. 1 ст. 61 УК РФ, где в качестве смягчающего наказание обстоятельства предусмотрено совершение преступления по мотиву сострадания. А вот в случае пассивной эвтаназии вопрос квалификации подобного бездействия как убийства затруднен. Прежде следует выяснить, не воспользовался ли гражданин или его законный представитель своим правом отказаться от медицинского вмешательства или потребовал его прекращения на любом этапе проведения, что находит свое подтверждение в медицинском документе, подписываемом пациентом, одним из родителей или иным законным представителем и медицинским работником. При наличии такого отказа от медицинского вмешательства, форма которого утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти, ответственность врача за пассивную эвтаназию, квалифицируемую по законодательству как убийство, исключается. Если же такого отказа не последовало, то ответственность за пассивную эвтаназию наступает так же, как и за активную эвтаназию, т. е. за убийство, при наличии всех его признаков или за неоказание медицинской помощи больному, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего.

Альтернативой эвтаназии является паллиативное лечение (поддержание жизни) в хосписах. Первые хосписы были созданы в Англии, в Лондоне (1967 г.) для того, чтобы ухаживать за тяжелобольными людьми.

Медперсонал подбирается на конкурсной основе. Пребывание в хосписе требует больших материальных затрат. Первый хоспис в России был открыт в Санкт-Петербурге в 1990 г. К концу 1999 г. в России было 60 хосписов, и их количество продолжает расти. Статья 36 ФЗ «Об охране здоровья граждан в Российской Федерации» впервые дает определение паллиативной медицинской помощи, которая представляет собой комплекс медицинских вмешательств, направленных на избавление от боли и облегчение других тяжелых проявлений заболевания, в целях улучшения качества жизни неизлечимо больных граждан. Паллиативная медицинская помощь может оказываться в амбулаторных условиях и стационарных условиях медицинскими работниками, прошедшими обучение по оказанию такой помощи.

Представляется правильной позиция тех ученых, которые считают, что необходимо внести в уголовный кодекс соответствующую статью об эвтаназии, в которой был бы сформулирован привилегированный состав, устанавливающий ответственность за причинение смерти неизлечимо больным людям²⁵.

Но надо помнить о том, что, давая согласие на эвтаназию, человек совершает частичное самоубийство. Христианство жестко осуждает самоубийство, считая его преступлением против бога. Впервые самоубийство было объявлено преступлением на Аральском соборе 452 г. Жесткое отношение мотивировалось тем, что убийца после преступления может раскаяться, а самоубийца — нет²⁶.

Самоубийца христианского происхождения лишался христианского погребения. В Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1885 г. самоубийству посвящены ст. 1472–1476. Как справедливо отмечают А. Тер-Акопов и А. Толкаченко, «имеется система научно обоснованных доводов о том, что христианство не давно изжившие себя нравственные принципы и идеалы, а, напротив, основа подлинной нравственности и справедливости, на которой должно строиться здание современного цивилизованного отечественного права»²⁷. Одна из десяти заповедей, данных Моисею, которые известны человечеству уже более двух тысячелетий, гласит: «Не убивай». Святитель Николай Сербский в своем труде, посвященном объяснению этой заповеди, приводит такую притчу: «В Америке, в городе Чикаго жили по соседству двое мужчин. Один из них польстился на богатство своего соседа, пробрался ночью к нему в дом и отсек ему голову, затем сунул деньги за пазуху и отправился восвояси. Но лишь вышел он на улицу, как увидел убитого соседа, который шел ему навстречу. Только на плечах у соседа была не его голова, а его собственная голова. В ужасе убийца перешел на другую сторону улицы и бросился бежать, но сосед опять оказался перед ним и шел ему навстречу, похожий на него, словно отражение в зеркале. Убийцу прошиб холодный пот. Кое-как добрался он до своего дома и еле пережил эту ночь. Однако следующей ночью ему опять явился сосед с его собственной головой. И так было каждую ночь. Тогда убийца взял награбленные деньги и бросил их в реку. Но и это не помогло. Сосед из ночи в ночь являлся ему. Убийца сдался суду, признал свою вину и был сослан на каторгу. Но и в темнице убийца не мог сомкнуть глаз, ибо каждую ночь видел соседа с собственной головой на плечах. В конце концов, он стал просить одного старого священника, чтобы тот помолился богу за него, грешного, и причастил бы его. Священник ответил, что прежде молитвы и причастия он должен сделать одно признание. Осужденный ответил, что он уже признался в убийстве своего соседа. “Не то, — сказал ему священник, — ты должен увидеть, понять и признать, что жизнь твоего соседа есть твоя собственная жизнь. И ты, убивая его, убил и самого себя. Поэтому ты и видишь свою голову на теле убитого. Этим бог дает тебе знак, что твоя жизнь, и жизнь твоего соседа, и жизнь всех людей вместе есть одна и та же жизнь”.

Осужденный задумался. После долгих размышлений он все понял. Потом он помолился богу и причастился. И тогда перестал дух убитого человека преследовать его, а он стал проводить дни и ночи в покаянии и молитве, повествуя остальным осужденным о чуде, которое ему было открыто, а именно, что человек не может убить другого, не убив себя самого.

Ах, братья, как ужасны последствия убийства! Если бы это можно было описать всем людям, поистине не нашлось бы безумца, кто покусился бы на чужую жизнь.

Бог пробуждает совесть убийцы, и его собственная совесть начинает точить его изнутри, как червь под корой точит дерево. Совесть грызет, и бьет, и грохочет, и рыком ревет, как бешеная львица, и несчастный преступник не находит покоя ни днем, ни ночью, ни в горах, ни в долинах, ни в этой жизни, ни в могиле. Легче было бы человеку, если бы вскрылся его череп и рой пчел поселился внутри, чем поселится в его голове нечистая, растревоженная совесть.

Поэтому, братья, бог и запретил людям, ради их же покоя и счастья, убийство»²⁸.

Несомненным достоинством действующего уголовного законодательства России является вновь установленная ответственность за склонение к совершению самоубийства или содействие совершению самоубийства (ст. 110.1 УК РФ). Впервые установлена также ответственность за организацию деятельности, направленной на побуждение к совершению самоубийства (ст. 110.2 УК РФ).

1.1. Простое убийство

Простое убийство (ч. 1 ст. 105 УК РФ). Состав убийства сконструирован как материальный состав, который с объективной стороны характеризуется тремя необходимыми признаками. Во-первых, деянием (действием или бездействием), причинной связью и последствием. Субъективная сторона убийства характеризуется наличием прямого или косвенного умысла. Субъектом простого убийства, так же как и при отягчающих ответственность обстоятельствах, является вменяемое физическое лицо, достигшее 14-летнего возраста, в отличие от привилегированного убийства, где возраст субъекта повышен до шестнадцати лет (УК 1960 г. не делал различий по возрасту между субъектами убийств при смягчающих и при отягчающих ответственность обстоятельствах. Ответственность за убийства предусматривалась с 14-летнего возраста).

Причинная связь при убийстве может быть как непосредственной, так и опосредованной. Примером первой является произведение выстрела в человека, повлекшего за собой смерть. Примером опосредованной причинной связи является использование действий природных сил, третьих лиц и т. д. Решая вопрос о причинной связи, следует исходить из того, что следствие по времени следует за причиной, а также ответить на вопрос, могло ли наступить такое следствие, как смерть, если бы не было данной причины.

Если преступник совершил все действия, направленные на причинение смерти, а результат не наступил, то в данном случае имеет место оконченное покушение на убийство.

Необходимыми признаками субъективной стороны простого состава убийства закон называет умышленную вину, которая представлена в форме прямого или косвенного умысла. Другие признаки субъективной стороны преступления — мотив и цель — являются факультативными. Однако в постановлении Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам об убийстве» от 27 января 1999 г. в п. 1 говорится о том, что: по каждому такому делу должна быть установлена форма вины, выяснены мотивы, цель и способ причинения смерти другому человеку, а также исследованы иные обстоятельства, имеющие значение для правильной правовой оценки содеянного и назначения виновному справедливого наказания. Совершая убийство с прямым умыслом, субъект осознает, что совершает такие действия (бездействия), которые с неизбежностью повлекут смерть потерпевшего, либо совершает такие действия, которые создают реальную возможность наступления смерти. Такова характеристика интеллектуального момента прямого умысла. Волевой момент прямого умысла убийства характеризуется желанием наступления смерти. При косвенном умысле на убийство лицо, совершая деяние, предвидит при этом реальную возможность наступления смерти потерпевшего, не желая ее, но сознательно допуская или безразлично относясь к ее наступлению. Принципиальное значение для установления субъективной стороны любого преступления имеет ст. 9 УК РФ, где четко закреплено положение о том, что временем совершения преступления признается время совершения общественно опасного деяния независимо от времени наступления последствий. В правоприменительной практике и в теории отмечается, что простое убийство может быть совершено по мотивам мести, ревности, сострадания тяжелобольному при наличии его просьбы и т. п. Однако критерий отнесения убийства к простому кроется в отсутствии обстоятельств, относящихся как к субъективным, так и к объективным признакам составов квалифицированных и привилегированных убийств. Важным и сложным вопросом судебной практики является установление направленности умысла, имеющего основополагающее значение для квалификации содеянного как убийства или как тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть потерпевшего (ч. 4 ст. 111 УК РФ). Как отмечено в вышеназванном постановлении, при разграничении этих преступлений следует учитывать способ причинения вреда, орудия и средства совершения преступления, количество и локализацию ранений, характер взаимоотношений между обвиняемым и потерпевшим, поведение обвиняемого до и после совершения деяния, другие обстоятельства, которые свидетельствуют о направленности умысла виновного.

Одной из распространенных ошибок в следственно-судебной практике является придание решающего значения для квалификации по ч. 4 ст. 111 такому обстоятельству, как разрыв во времени между деянием и смертью потерпевшего. Данное обстоятельство может учитываться лишь наравне с другими обстоятельствами, свидетельствующими об отсутствии умысла на убийство в момент совершения деяния. Как указано в апелляционном приговоре Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 24 февраля 2015 г. № 30-АПУ15-1 «Смерть потерпевшей наступила в результате действий именно Б., совершившего на нее наезд на автомобиле. Потерпевшая скончалась в медицинском учреждении. Само по себе наступление ее смерти в больнице, а не на месте происшествия не может свидетельствовать об отсутствии у осужденных умысла на ее убийство. Обстоятельства совершенного преступления указывают также и на отсутствие у них какого-либо расчета на предотвращение смерти потерпевшей, поскольку исполнитель преступления Б. умышленно направил автомобиль на потерпевшую, выехав на левую по ходу его движения обочину за пределы проезжей части дороги. При этом ни торможения, ни каких-либо иных действий, направленных на уменьшение возможных последствий от своих действий, он не предпринимал и предпринимать не намеревался, а, напротив, увеличил скорость, совершил на потерпевшую наезд, после чего вместе с Г. скрылся с места происшествия.

Не согласилась Судебная коллегия и с выводами суда первой инстанции о том, что в действиях Б. отсутствовал корыстный мотив, что он действовал не по найму и за вознаграждение, а из желания оказать родственнику бескорыстную помощь. Б. лишил потерпевшую жизни по найму, за вознаграждение, что подтверждено в его заявлении о явке с повинной и заявлении о явке с повинной Г., в котором тот указал, что после наезда на автомобиле на потерпевшую от Б. ему стало известно, что эти действия совершены им умышленно за денежное вознаграждение.

Согласно постановленному Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда РФ апелляционному приговору Б. признан виновным по п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ и ему назначено наказание в виде четырнадцати лет лишения свободы в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы сроком на один год, а Г. признан виновным по ч. 5 ст. 33, ч. 1 ст. 105 УК РФ, и ему назначено наказание в виде девяти лет лишения свободы в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы сроком на один год». Если преступник дал жертве смертельный яд, но смерть не наступила по не зависящим от виновного обстоятельствам, однако был причинен тяжкий вред, то содеянное следует квалифицировать как покушение на убийство.

И только лишь в том случае, когда умысел виновного был направлен на причинение тяжкого вреда здоровью, а смерть была причинена по неосторожности, речь идет о квалификации по ч. 4 ст. 111 УК РФ, т. е. о преступлении, состав которого характеризуется двойной формой вины.

Так, Н. чтобы избежать службы в армии, решил причинить вред своему здоровью и попасть в больницу. С этой целью он обратился к другу К. с просьбой произвести в него выстрел из самодельного пистолета, им изготовленного. К. согласился. Н. написал записку о том, что К. будет стрелять в него из его пистолета и по его желанию. Друзья пришли на территорию областной больницы, где К. выстрелил в Н. с расстояния четырех метров и смертельного ранил его. Анализ этого примера свидетельствует об отсутствии умысла на причинение смерти. Однако данные свидетельствуют о косвенном умысле на причинение тяжкого вреда здоровью, поскольку применялось огнестрельное оружие и о его поражающих свойствах было известно виновному. В отношении смерти потерпевшего у виновного была установлена неосторожная форма вины в виде преступного легкомыслия. Виновный без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывал на то, что прицельный выстрел в ногу потерпевшего и скорейшее оказание медицинской помощи ему позволят избежать смертельного исхода. Это и позволило квалифицировать содеянное по ч. 4 ст. 111 УК РФ.

1.2. Квалифицированные виды убийства

В ч. 2 ст. 105 УК РФ предусмотрено убийство при квалифицирующих ответственность обстоятельствах. В УК 1996 г. было предусмотрено тринадцать таких обстоятельств. Федеральным законом от 8 декабря 2003 г. было внесено изменение в уголовное законодательство. В частности, из ч. 2 ст. 105 УК был исключен п. «н» (неоднократность). Второе изменение, касающееся квалифицирующих обстоятельств, было внесено Федеральным законом «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием государственного управления в области противодействия экстремизму» от 6 июля 2007 г. Согласно этому закону из квалифицирующего обстоятельства, содержащегося в п. «л» ст. 105 УК (по мотиву национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды либо кровной мести), выделен в отдельный пункт «е¹» мотив кровной мести и пункт «л» дополнен мотивами политической, идеологической ненависти или вражды либо мотивами ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы. Следующие изменения, внесенные Федеральными законами от 30 декабря 2008 г. и от 27 июля 2009 г., касаются п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ (изъят захват заложников, а затем появилось указание на малолетнего). В основе выделения квалифицирующих обстоятельств убийства лежит повышенная степень общественной опасности такого убийства по сравнению с основным составом убийства, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ.

Квалифицирующие убийство обстоятельства — это закрепленные в уголовном законодательстве в качестве признаков состава преступления обстоятельства убийства, отражающие повышенную степень общественной опасности, по сравнению со степенью общественной опасности убийств, подпадающих под признаки основного состава преступления. При этом в квалифицированном убийстве присутствуют все признаки основного состава убийства. Объектом является жизнь человека как биологического существа и общественные отношения, субъектом которых он является, и те общественные отношения, которые обеспечивают неприкосновенность жизни человека.

Объективная сторона характеризуется наличием деяния (действия или бездействия), причинной связи и последствия в виде смерти человека.

Субъективная сторона характеризуется прямым либо косвенным умыслом.

Субъектом является физическое вменяемое лицо, достигшее 14-летнего возраста.

Одним из критериев классификации квалифицирующих обстоятельств в уголовном праве является принадлежность их к элементам состава преступления. Однако следует отметить, что такая классификация условна, поскольку каждый признак квалифицированного убийства, относящийся к объекту или объективной стороне преступления, находит свое проявление и в субъективной стороне преступления. Теории уголовного права известны и другие классификации этих признаков²⁹.

Квалифицирующие убийство обстоятельства, относящиеся к объекту преступления, — это убийство:

1) двух или более лиц (п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ);

2) малолетнего или иного лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, а равно сопряженного с похищением человека (п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ);

3) женщины, заведомо для виновного, находящейся в состоянии беременности (п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ).

Квалифицирующие убийство обстоятельства, относящиеся к объективной стороне преступления, — это убийство:

1) совершенное с особой жестокостью (п. «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ);

2) совершенное общеопасным способом (п. «е» ч. 2 ст. 105 УК РФ);

3) совершенное группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой (п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ).

Квалифицирующие убийство обстоятельства, относящиеся к субъективной стороне преступления, — это убийство:

– совершенное по мотиву кровной мести (п. «е¹» ч. 2 ст. 105 УК РФ);

– лица или его близких в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности или выполнением общественного долга (п. «б» ч. 2 ст. 105 УК РФ);

– из корыстных побуждений или по найму, а равно сопряженное с разбоем, вымогательством или бандитизмом (п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ);

– из хулиганских побуждений;

– с целью скрыть другое преступление или облегчить его совершение, а равно сопряженное с изнасилованием или насильственными действиями сексуального характера (п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ);

– по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы (п. «л» ч. 2 ст. 105 УК РФ);

– в целях использования органов или тканей потерпевшего (п. «м» ч. 2 ст. 105 УК РФ).

В соответствии с постановлением № 1 Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. «О судебной практике по делам об убийстве» (ст. 105 УК РФ) убийство, совершенное при квалифицирующих признаках, предусмотренных двумя и более пунктами ч. 2 ст. 105 УК РФ, должно квалифицироваться по всем этим пунктам. Но при этом должно быть учтено то, что нельзя вменить при совершении одного убийства два или более признака, характеризующих субъективную сторону преступления. Так, одновременно убийство не может быть квалифицировано по п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ (с целью скрыть другое преступление или облегчить его совершение) и п. «з» (из корыстных побуждений или по найму, а равно сопряженное с разбоем, вымогательством или бандитизмом).

Убийство двух и более лиц (п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ). Данное квалифицирующее обстоятельство представляет повышенную общественную опасность в связи с тем, что лишаются жизни два человека или более. В качестве такового оно впервые было предусмотрено в УК 1960 г. Подход к его толкованию на уровне руководящих постановлений высших судебных инстанций менялся. Так, в постановлении ПВС СССР от 3 июля 1963 г. «О некоторых вопросах, возникших в судебной практике по делам об умышленном убийстве» разъясняется, что при установлении умысла на лишение жизни двух или более лиц убийство одного человека и покушение на жизнь другого следует квалифицировать как оконченное преступление по п. «з» ст. 102 УК РСФСР, т. е. как убийство двух или более лиц.

Во всех последующих постановлениях такого уровня и в ныне действующем постановлении Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам об убийстве» (ст. 105 УК РФ) от 27 января 1999 г. позиция по толкованию п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ была изменена. Согласно этим разъяснениям убийство одного человека и покушение на убийство другого не может рассматриваться как оконченное преступление — убийство двух лиц. Содеянное должно быть квалифицировано как оконченное преступление, предусмотренное ч. 1 и ч. 2 ст. 105, и покушение на совершение убийства двух или более лиц по ч. 3 ст. 30, п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Такая позиция оспаривается некоторыми учеными, считающими, что в ней есть признаки объективного вменения, поскольку человек несет уголовную ответственность дважды за одно и то же деяние³⁰.

В первоначальной редакции в п. 5 данного постановления указывалось на то, что по п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ следует квалифицировать убийства двух или более лиц, если действия виновного охватывались единым умыслом и были совершены, как правило, одновременно. Вопрос понимания единства умысла в юридической литературе является спорным. Большинство авторов связывает единый умысел с единым моментом его возникновения, независимо от мотива каждого совершенного убийства. Применение п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ при наличии лишь единого умысла на лишение жизни двух или более лиц со времени внесения изменений в УК РФ Федеральным законом от 8 декабря 2003 г., когда была изъята из ст. 105 УК РФ неоднократность, ставило под сомнение принцип справедливости при назначении наказаний при таком ограничительном толковании закона. Если руководствоваться, как и прежде, этим положением, то во всех случаях убийства двух или более лиц при отсутствии единого умысла имелась бы совокупность преступлений. Так, например, убийство трех лиц при отсутствии единого умысла могло повлечь максимальное наказание в виде лишения свободы до 22,5 лет, а убийство трех лиц, при едином умысле, квалифицируемое по п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ, позволяло вынести приговор в виде смертной казни и в виде пожизненного лишения свободы. Поскольку в п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ не говорится о единстве умысла, вполне обоснованно применение его буквального толкования. Пункт «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ должен применяться во всех случаях совершения убийства двух или более лиц, кроме случаев, когда за одно из убийств лицо было ранее судимо. Такое положение в большей степени отвечает принципам законности и справедливости. Постановлением Пленума Верховного Суда от 3 апреля 2008 г. № 4 п. 5 был изменен. Теперь в нем говорится о том, что убийство двух или более лиц, совершенное одновременно или в разное время, не образует совокупности преступлений и подлежит квалификации по п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ, а при наличии к тому оснований также по другим пунктам ч. 2 данной статьи при условии, что ни за одно из этих убийств виновный ранее не был осужден. Приведем пример квалификации содеянного по п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ: банковский служащий и его сожительница делали ремонт в квартире, чем доставляли неудобства своему соседу С., который решил их убить. Он проник в квартиру через балкон и задушил Х. Затем он оставался в квартире еще сутки и, когда пришла сожительница, задушил ее. Убийство двух и более лиц может быть совершено не только с прямым, но и с косвенным умыслом. Возможно и их сочетание в рамках одного преступления. Например, мужчина, желая убить свою сожительницу, которая держала на руках грудного ребенка, бил ее палкой, но при этом убил и ребенка, на лишение жизни которого у него был косвенный умысел, поскольку он сознательно допускал возможность такого исхода, когда совершал действия, направленные на лишение жизни женщины.

Убийство лица или его близких в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности или выполнением общественного долга (п. «б» ч. 2 ст. 105 УК РФ). Данное отягчающее обстоятельство было известно и УК 1960 г., но в несколько иной редакции. В круг потерпевших не входили близкие лица (п. «в» ст. 102 УК РСФСР). По действующему УК РФ 1996 г. в соответствии с постановлениями Пленума 1999 г. под осуществлением служебной деятельности следует понимать действия лица, входящие в круг его обязанностей, вытекающих из трудового договора с государственными, муниципальными, частными и иными зарегистрированными в установленном порядке предприятиями и организациями независимо от формы собственности, с предпринимателями, деятельность которых не противоречит действующему законодательству. Следует важный вывод, что потерпевшим может быть и руководитель организации, в том числе и должностное лицо, и управленец, и любой рядовой сотрудник, а также частный предприниматель. Существенным требованием является то, что деятельность этих потерпевших должна быть правомерной, так же как и деятельность тех организаций, в которых они ее осуществляли. Согласно постановлению под выполнением общественного долга понимается осуществление гражданином как специально возложенных на него обязанностей в интересах общества или законных интересах отдельных лиц, так и совершение других общественно полезных действий (пресечение правонарушений, сообщение органам власти о совершенном или готовящемся преступлении либо месте нахождения лица, разыскиваемого в связи с совершением им правонарушений, дача свидетелем или потерпевшим показаний, изобличающих лицо в совершении преступления и др.).

Представляется, что постановление оправданно широко толкует общественный долг, не связывая его лишь с обязанностями нормативного характера, вытекающими из законов и подзаконных актов, выдвигая в качестве критерия общественную полезность. В то же время представляется, что в постановлении круг лиц, выполняющих общественный долг, неоправданно сужается до граждан. Иностранцы и лица без гражданства также, выполняя общественный долг, могут быть потерпевшими при совершении преступления, предусмотренного п. «б» ч. 2 ст. 105 УК РФ.

Потерпевшими при совершении этого преступления могут быть и близкие лица выполняющего свой служебный или общественный долг. К близким потерпевшему лицам, наряду с близкими родственниками, могут относиться иные лица, состоящие с ним в родстве, свойстве (родственники супруга), а также лица, жизнь, здоровье и благополучие которых заведомо для виновного дороги потерпевшему в силу сложившихся личных отношений. Субъективная сторона данного преступления характеризуется как прямым, так и косвенным умыслом, а также и целью воспрепятствования правомерному осуществлению потерпевшим своего служебного или общественного долга или мотивом мести за эту деятельность. В содержание умысла при этом входит осознание каждого из указанных признаков п. «б» ч. 2 ст. 105 УК РФ. При ошибке в личности потерпевшего ответственность наступает по направленности умысла по п. «б» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Специальными нормами являются нормы, предусмотренные ст. 277, 295, 317 УК РФ, устанавливающие ответственность за посягательство на жизнь отдельных категорий граждан. Они подлежат применению при конкуренции с общей нормой, какой в данном случае является норма, содержащаяся в п. «б» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Жизнь как объект уголовно-правовой охраны в этих нормах является дополнительным объектом преступления. А главными непосредственными объектами являются соответственно другие правоохраняемые блага: политическая система государства, общественные отношения, обеспечивающие нормальное функционирование системы правосудия, деятельность правоохранительных органов.

Убийство малолетнего или иного лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, а равно сопряженное с похищением человека (п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ). Данное обстоятельство содержит новые квалифицированные виды убийства по сравнению с УК 1960 г., но ранее известные российскому законодательству. Следует отметить, что если ранее факт малолетнего возраста еще не предрешал наличие беспомощности данного лица, то после внесения изменения в данный пункт ФЗ от 27 июля 2009 г. наличие такого потерпевшего содержит основание для применения п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Однако в 2015 году в постановлении 1999 г. была изменена редакция соответствующего пункта, в соответствии с которой не любой малолетний может быть признан потерпевшим при совершении убийства, а только тот, который находился в беспомощном состоянии. Актуальным признается следующий пример из судебной практики прошлых лет.

Так, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ в кассационном определении от 1 июня 2006 г. по делу № 58-006-23сп установила, рассмотрев в судебном заседании от 1 июня 2006 г. дело по кассационной жалобе осужденной Т. на приговор Хабаровского краевого суда, постановленный с участием присяжных заседателей от 7 февраля 2006 г. Вердиктом коллегии присяжных заседателей Т. признана виновной в том, что она, являясь матерью малолетнего Т. Р., 5 августа 2003 г. рождения, не исполняла материнские обязанности, жестоко с ним обращалась. 20 апреля 2005 г. около 23 часов, оставив Романа одного в квартире без присмотра, покинула дом с целью распития спиртного. После употребления пива была в бессознательном состоянии доставлена в 10-ю городскую больницу г. Хабаровска с диагнозом «острое бытовое отравление средней степени, алкогольное опьянение». Находилась в больнице в удовлетворительном состоянии с 22 апреля 2005 г. до 26 апреля 2005 г., не вернулась к своему ребенку, зная, что он находится в силу малолетнего возраста в беспомощном состоянии, без воды и пищи, не сообщила об этом родственникам, не предприняла мер по спасению жизни Т. Р. в результате в период времени с 20 часов 22 апреля 2005 г. до 20 часов 26 апреля 2005 г. Т. Р. умер, смерть его наступила от полиорганной недостаточности на фоне выраженной дистрофии.

В соответствии с вердиктом действия Т. квалифицированы по ст. 105 ч. 2 п. «в» УК РФ как причинение смерти другому человеку, заведомо для виновного находящемуся в беспомощном состоянии. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ определила приговор Хабаровского краевого суда с участием присяжных заседателей от 7 февраля 2006 г. в отношении Т. оставить без изменения, а кассационные жалобы без удовлетворения³¹.

Специфическими признаками убийства лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, являются: 1) то, что потерпевший в момент совершения убийства находится в беспомощном состоянии; 2) то, что умысел на убийство этого лица возник после того, как он оказался в беспомощном состоянии. При этом виновный осознает, что потерпевший не способен оказать ему сопротивление, и на это рассчитывает. В литературе различают два вида беспомощного состояния: психическая беспомощность и физическое состояние беспомощности. Психически беспомощными являются те лица, которые неспособны понимать характер и значение действий другого лица (в данном случае преступника) и в силу этих причин не оказывают ему сопротивления. Физическая беспомощность обусловливается наличием болезни, физических недостатков, малолетним или престарелым возрастом потерпевшего, отсутствием возможности оказать сопротивление. Понятие беспомощного состояния является оценочным и поэтому дискуссионным. В литературе есть точка зрения, согласно которой состояние сна, определенная степень алкогольного или наркотического опьянения дают основание для рассмотрения их в качестве беспомощного состояния потерпевшего. Эта позиция нашла свое подтверждение в практике Верховного Суда РФ 1997–1999 гг. Но в 1999 г. Верховный Суд РФ свою позицию изменил и в своих определениях по конкретным делам указывал, что состояние сна, а также опьянения не относятся к числу обстоятельств, предусмотренных п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Как считает большинство исследователей, беспомощное состояние потерпевшего устанавливается в каждом конкретном случае судом, исходя из обстоятельств конкретного дела. Если доведение лица до беспомощного состояния являлось частью плана виновного для последующего совершения убийства, то ответственность по п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ по признаку потерпевшего как «лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии» не наступает.

Убийство, сопряженное с похищением человека. Этот вид убийства может быть совершен в процессе похищения или после похищения человека. Потерпевшими могут быть как похищенные, так и другие лица, например свидетели или лица, препятствующие похищению. Квалифицируется данное убийство по совокупности с преступлением, предусмотренным ст. 126 УК РФ (похищение человека), за исключением тех случаев, когда умысел на убийство потерпевшего возник до его похищения, то есть целью похищения являлось лишение жизни жертвы. 24 декабря 2019 г. ПВС РФ принял постановление № 58 «О судебной практике по дедам о похищении человека, незаконном лишении свободы и торговле людьми». Как указано в п. 10 данного постановления, «в случаях, когда захват и перемещение человека были направлены не на удержание потерпевшего в другом месте, а на его убийство, содеянное квалифицируется по соответствующей части ст. 105 УК РФ и дополнительной квалификации по ст. 126 УК РФ не требует. Если умысел на совершение убийства в отношении похищенного возникает у виновного в ходе перемещения или удержания потерпевшего, содеянное надлежит квалифицировать по совокупности преступлений, предусмотренных ст. 126,105 УК РФ».

Как следует из постановления Президиума Верховного Суда РФ³², осужденные А., Е., К. в составе организованной группы решили совершить разбойное нападение на потерпевшего Б. Они насильно посадили потерпевшего в машину, доставили его в квартиру и заставили под угрозой убийства отдать им ценности. После совершения разбоя они доставили потерпевшего в подвал гаража К., где удерживали его несколько часов. Затем виновные вывезли потерпевшего в лес, где в целях сокрытия своих преступлений убили его. Действия А. были квалифицированы судом по п. «а», «б» ч. 3 ст. 126 и п. «в», «д», «ж», «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ. В надзорной жалобе А. просил исключить из судебного решения его осуждение по ч. 3 ст. 126 УК РФ, обосновывая это тем, что его действия были направлены не на похищение человека, а на убийство. Президиум Верховного Суда РФ не нашел оснований для отмены судебных решений в отношении А. в части осуждения его по ч. 3 ст. 126 УК РФ, поскольку после совершения разбойного нападения А. и другие осужденные по этому делу совершили похищение потерпевшего: захватили его, поместили в салон автомобиля, перевезли в другой населенный пункт, где удерживали в течение семи часов. Как видно из приговора, только после этого у них возник умысел на убийство потерпевшего. Таким образом, осужденные, в том числе и А., полностью выполнили объективную сторону преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 126 УК РФ, которое предшествовало совершению убийства, предусмотренного п. «в», «д», «ж», «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ.

Убийство женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности (п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ). Общественная опасность убийства значительно возрастает, когда объектом посягательства становится жизнь беременной женщины. Срок беременности и жизнеспособность плода не влияют на квалификацию. «Заведомо» в данном случае относится к беременности потерпевшей и означает то, что лицо знало о наличии этого обстоятельства. Если же субъекту при совершении убийства не было точно известно о том, что потерпевшая находится в состоянии беременности, данное квалифицирующее обстоятельство ему не вменяется. Напротив, если лицо ошибочно считает, что потерпевшая находится в состоянии беременности, которого фактически не было, и совершает ее убийство, содеянное, по мнению высших судебных инстанций, образует состав «простого» убийства и квалифицируется по ч. 1 ст. 105 УК РФ. Этот вопрос является одним из спорных в уголовном праве. В литературе есть предложение квалифицировать содеянное по направленности умысла по правилам об ошибке в личности потерпевшего, которая не влияет на квалификацию, т. е. по п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Есть и предложение о квалификации в таком случае по ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ³³. Мотивы убийства значения для квалификации по данному пункту не имеют.

Убийство, совершенное с особой жестокостью (п. «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ). Особая жестокость является оценочным понятием и в каждом конкретном случае требует своего установления как высшей степени проявления жестокости. На основании постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. можно выделить следующие признаки объективной стороны убийства с особой жестокостью:

1. Применение пыток, истязание, глумление над жертвой перед лишением жизни или в процессе совершения убийства.

2. Совершение убийства способом, который связан с причинением потерпевшему особых страданий (нанесение большого количества ранений, использование мучительно действующего яда, сожжение заживо и т. д.).

3. Совершение убийства в присутствии близких потерпевшего. Под близкими лицами понимаются близкие родственники и иные лица, которым потерпевший дорог.

С субъективной стороны убийство с особой жестокостью характеризуется прямым или косвенным умыслом. Субъект должен осознавать каждое из названных обстоятельств особой жестокости, которое ему вменяется. При этом не имеет значения для квалификации по п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ, желал ли виновный наступления смерти потерпевшего, или сознательно допускал, или относился к ней безразлично.

Следует различать глумление над жертвой в процессе убийства и глумление над трупом, которое имеет место после совершения убийства. В последнем случае нет особой жестокости, поскольку она проявляется лишь в процессе лишения жизни или до него. Мотивы для убийства с особой жестокостью значения не имеют. Однако если при этом имеют место мотивы, учтенные в ч. 2 ст. 105 УК РФ в качестве квалифицирующих признаков, то действия субъекта квалифицируются не только как убийство, совершенное с особой жестокостью, но и по соответствующему пункту этой части статьи. В то же время при конкуренции убийства с особой жестокостью и привилегированных убийств применению подлежат последние, предусмотренные ст. 106, 107, 108 УК РФ.

«Нанесение потерпевшему множественных ударов руками само по себе (при отсутствии доказательств умысла на причинение особых страданий) не может служить основанием для признания убийства совершенным с особой жестокостью»³⁴. Нередко в приговорах отмечается то, что множественные удары были нанесены потерпевшему в короткий промежуток времени. Можно сделать вывод: виновный не осознавал особой жестокости им совершенного убийства.

Так, как следует из материалов уголовного дела, Е. развязал драку с потерпевшим Б. и жестоко избил его руками и сковородой по голове и лицу. Осужденный М. нанес потерпевшему несколько ударов ножом в грудь, бедро и спину. Затем Е. похитил вещи потерпевшего.

В результате массивной кровопотери, развившейся вследствие проникающих колото-резаных ран груди с повреждением обоих легких и аорты, потерпевший скончался.

Согласно приговору суда Е. признан виновным в убийстве, совершенном с особой жестокостью, группой лиц, а также тайном хищении чужого имущества.

Суд кассационной инстанции оставил приговор в отношении Е. без изменения.

В надзорной жалобе осужденный Е., не оспаривая своей причастности к убийству, просил судебные решения изменить, исключить квалифицирующий признак убийства «совершенное с особой жестокостью» и снизить назначенное ему наказание.

Президиум Верховного Суда РФ удовлетворил жалобу осужденного Е. по следующим основаниям.

По смыслу закона п. «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ к особой жестокости могут быть отнесены случаи, когда перед лишением жизни или в процессе совершения убийства к потерпевшему применялись пытки, истязание или совершалось глумление над жертвой либо когда убийство совершено способом, который заведомо для виновного связан с причинением потерпевшему особых страданий (нанесение большого количества телесных повреждений, использование мучительно действующего яда, сожжение заживо, длительное лишение пищи, воды и т. д.). Особая жестокость может выражаться в совершении убийства в присутствии близких потерпевшему лиц, когда виновный сознавал, что своими действиями причиняет им особые страдания.

При решении вопроса о наличии в действиях виновного особой жестокости надлежит исходить из того, что это понятие связывается как со способом убийства, так и с другими обстоятельствами, свидетельствующими о проявлении виновным особой жестокости, причем необходимо установить, что умыслом виновного охватывалось совершение убийства с особой жестокостью.

Однако в материалах дела нет доказательств того, что Е. при совершении убийства потерпевшего имел умысел на причинение ему особых страданий и мучений.

Судом установлено, что Е. нанес потерпевшему не менее двух ударов сковородой; телесные повреждения в виде колото-резаных ран, явившихся причиной смерти потерпевшего, были нанесены М.

Суд признал, что Е. нанес потерпевшему множественные удары руками, однако само по себе причинение множества телесных повреждений при отсутствии других доказательств не может служить основанием для признания убийства совершенным с особой жестокостью. Кроме того, суд не указал в приговоре, сколько конкретно ударов руками Е. нанес потерпевшему.

Других доказательств проявления осужденным особой жестокости при убийстве потерпевшего в материалах дела также не имеется.

При таких обстоятельствах квалифицирующий признак убийства «совершенное с особой жестокостью» исключен из обвинения Е.³⁵

Убийство, совершенное общеопасным способом (п. «е» ч. 2 ст. 105 УК РФ). Характеризуя данный вид убийства, Верховный Суд РФ указывает на то, что общеопасным является такой способ причинения смерти, при котором заведомо для виновного имеется опасность для жизни не только потерпевшего, но хотя бы еще одного лица (например, путем взрыва, поджога, производства выстрелов в местах скопления людей, отравления воды и пищи, которыми помимо потерпевшего пользуются другие люди).

В данном толковании обращает на себя внимание указание на признак заведомо общеопасного способа, характеризующего субъективную сторону этого вида убийства, хотя в законодательной конструкции п. «е» ч. 2 ст. 105 УК РФ этот признак отсутствует. Представляется, что законодателю следовало бы использовать признак «заведомо», относящийся к общеопасному способу, при установлении повышенной ответственности за это убийство. Следует различать ситуации, когда содеянное охватывается убийством двух и более лиц, а когда требуется дополнительная квалификация по п. «е» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Если умысел виновного был направлен на убийство двух или более потерпевших и при этом применялся даже такой способ, как взрыв, но не было реальной опасности для других лиц, действия виновного квалифицируются лишь по п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ.

«Само по себе производство взрыва еще не свидетельствует об умысле на убийство»³⁶.

По приговору Ставропольского краевого суда Т. осужден по ч. 1 ст. 222 УК РФ к двум годам лишения свободы, по ч. 3 ст. 30, п. «е», «и» ч. 2 ст. 105 УК РФ — к девяти годам лишения свободы, на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний — к десяти годам лишения свободы.

Судебная коллегия удовлетворила кассационную жалобу осужденного, приговор изменила и указала в определении, что, признавая Т. виновным в покушении на убийство Б., суд отметил в приговоре, что тот действовал с прямым умыслом на убийство потерпевшего общеопасным способом, бросив гранату перед Б. на землю.

Между тем вывод суда о наличии у Т. прямого умысла на причинение смерти Б. с достоверностью не подтверждается собранными по делу доказательствами.

Сам осужденный как на предварительном следствии, так и в судебном заседании утверждал, что убивать никого не собирался, гранату принес для того, чтобы напугать М., бросил ее в сторону, так как взрыватель сработал у него в руке.

Из показаний потерпевшего Б., данных в ходе предварительного следствия, видно, что он, увидев в руках у Т. гранату, подошел к нему, взял за руку, стал успокаивать и отводить в сторону от кафе. Расстояние между ними было около одного метра, когда Т. бросил гранату вперед под ноги.

Из показаний потерпевшего нельзя сделать вывод о том, что гранату Т. бросил под ноги ему, Б. Шли они, как видно из показаний Б., рядом.

В судебном заседании Б. вообще не упомянул о каких-либо действиях, которые бы свидетельствовали об умысле Т. на причинение ему смерти.

Более того, Б. опроверг свои показания на предварительном следствии о том, что Т. якобы высказывал угрозы взорвать его и его кафе, заявив, что эти показания он дал на предварительном следствии под впечатлением происшедшего.

При таких обстоятельствах у суда не было достаточных оснований считать, что осужденный действовал с прямым умыслом на причинение смерти потерпевшему.

Как видно из показаний Т., он умышленно привел гранату в боевое положение: вкрутил в нее взрыватель и выдернул чеку.

О том, что осужденный умышленно произвел взрыв, действуя из хулиганских побуждений, свидетельствует и его поведение после взрыва, когда он, видя, что в результате взрыва Б. и другим лицам причинены легкие ранения, заявил, как это следует из показаний свидетеля Р.: «Видели, кто я такой».

Все вышеприведенные обстоятельства дают основание считать, что умысел Т. был направлен на совершение хулиганских действий с применением гранаты и к последствиям своих действий он относился безразлично. Бесспорных доказательств того, что Т. желал наступления смерти Б., в материалах дела нет, поэтому действия осужденного Коллегия переквалифицировала на ч. 1 ст. 213 (п. «а» ч. 1 ст. 213) УК РФ, по которой назначила наказание в виде четырех лет лишения свободы.

Если же в результате применения такого способа убийства двух и более лиц создается реальная угроза для жизни хотя бы одного постороннего лица (лишение жизни которого не входило в первоначальный умысел виновного), то содеянное требует квалификации и по п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ и по п. «е» ч. 2 ст. 105 УК РФ³⁷.

Если в результате применения общеопасного способа для убийства конкретного лица был причинен вред здоровью других лиц, то помимо п. «е» ч. 2 ст. 105 УК РФ применяются статьи УК, предусматривающие ответственность за умышленное причинение вреда здоровью.

Так, в кассационном определении Верховного Суда РФ от 8 декабря 2005 г. указывается, что «с учетом наличия у К. умысла на убийство Р., пассажира “мерседеса”, и причинения двух пулевых ранений его водителю У., суд пришел к правильному выводу о покушении на убийство Р. общеопасным способом». Виновный К. произвел восемь выстрелов из пистолета в «мерседес», стоящий на обочине в колонне машин на центральной улице г. Новосибирска в дневное время суток. От его выстрелов могли пострадать и прохожие. Кроме того, имея умысел на убийство Р., виновный К. не мог не видеть находившегося водителя У., которому был причинен вред здоровью средней тяжести. Суд пришел к обоснованному выводу о том, что действия К. правильно квалифицированы по ч. 3 ст. 30 и п. «е» ч. 2 ст. 105; ч. 1 ст. 112 УК РФ³⁸. В то же время следует учитывать, что убийство может быть совершено как с прямым, так и с косвенным умыслом. Изменяя квалификацию с п. «е» ч. 2 ст. 105 УК РФ на ч. 1 ст. 105 УК РФ, Судебная коллегия Верховного Суда РФ указала: «По смыслу закона, если умыслом виновного (в том числе косвенным) охватывалось причинение смерти нескольким лицам и при этом реальной опасности подвергались только эти лица, действия виновного в таких случаях не требуют дополнительной квалификации по п. «е» ч. 2 ст. 105 УК РФ. При этом не имеет значения, наступила смерть всех указанных выше лиц или только некоторых из них. Судом установлено, что Левин, поджигая дом, осознавал опасность своих действий для жизни находящихся в доме Б., Б. и Ч., то обстоятельство, что они могут погибнуть при пожаре, и допускал такие последствия. При этом судом не установлено, что осужденный Левин, поджигая дом, в котором находились Б., Б. и Ч., осознавал опасность примененного им способа для жизни других лиц. То обстоятельство, что в результате поджога дома погибла только потерпевшая Б., а Б. и Ч. остались в живых, не является достаточным для признания поджога дома общеопасным способом убийства, так как в данном случае осужденный Левин, поджигая дом, осознавал опасность своих действий для жизни всех указанных лиц, а не только потерпевшей Б.³⁹

Убийство по мотиву кровной мести (п. «е¹» ч. 2 ст. 105 УК РФ). Повышенная общественная опасность данного убийства связана как с объективной стороной этого преступления, так и с субъективной стороной преступления. Конструктивными признаками этого убийства являются как наличие обычая кровной мести, так и мотива кровной мести.

Данное убийство связано с исполнением существующего у некоторых народов Закавказья и Северного Кавказа (Дагестан, Ингушетия, Чечня, Кабардино-Балкария) обычая кровной мести, который может быть совершен через многие годы после возникновения повода к нему и порождает обязанность совершения еще одного убийства. Кровная месть не знает сроков давности. В истории известен случай, когда вражда между родами, возникшая в результате убийства одного человека, длилась 18 лет. За этот срок в результате вражды погибло 180 человек. Вполне обоснованно законодатель выделил этот квалифицирующий признак убийства из п. «л» ч. 2 ст. 105 УК РФ, где он ранее располагался, подчеркнув повышенную общественную опасность, обусловленную самим мотивом кровной мести. Но мотив кровной мести может быть обусловлен лишь обычаем кровной мести.

Субъектом этого преступления может быть физическое вменяемое лицо как мужского, так и женского пола, достигшее 14-летнего возраста, принадлежащее к той группе населения, независимо от национальности, где признается кровная месть как обычай, и руководствующееся этим обычаем при совершении убийства. Следует согласиться с А. Н. Поповым, который считает, «что следование обычаю кровной мести определяется не генами и кровью, а окружением и условиями воспитания». Поэтому русский, проживающий много лет в ингушском ауле и усвоивший горский обычай, может придерживаться обычая кровной мести, а ингуш, проживший всю жизнь на Дальнем Востоке, может кровную месть и не признавать⁴⁰. Субъективная сторона преступления характеризуется прямым умыслом и мотивом кровной мести. Если у исполнителя преступления не было мотива кровной мести, даже если этот мотив был у организатора этого убийства, исполнителю не может быть вменен п. «е¹». Как правило, действия организатора, в таких случаях, квалифицируются также без указания на п. «е¹» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Представляется, что квалификация действий организатора в таких случаях должна включать указание на п. «е¹» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Для квалификации убийства по п. «е¹» ч. 2 ст. 105 УК РФ не имеет значения, было ли совершено преступление на территории проживания людей, придерживающихся данного обычая, или же за ее пределами. Потерпевшим может быть любое лицо независимо от национальной принадлежности.

Убийство, совершенное группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой (п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ). В п. «н» ст. 102 УК РСФСР 1960 г. говорилось лишь об убийстве, совершенном по предварительному сговору группой лиц. Повышенная общественная опасность этого убийства по УК РФ обосновывается значительным снижением возможности потерпевшего противостоять виновным и защитить свою жизнь, а также существенным облегчением совершения убийства при любой из названных форм соучастия. Статья 35 УК РФ раскрывает признаки этих форм соучастия. Для группы лиц так же, как для группы лиц по предварительному сговору, характерным является то, что два лица являются соисполнителями и каждый из них выполняет часть объективной стороны преступления. Отличие между ними следует проводить по наличию предварительного сговора и моменту присоединения к совершению преступления. Убийство, совершенное группой лиц, имеется в том случае, когда между соисполнителями отсутствовал сговор до начала выполнения действий, направленных на лишение жизни человека. Присоединиться к такому убийству соисполнитель может до момента наступления биологической смерти. Для квалификации содеянного по данному признаку с субъективной стороны достаточно того, что субъект понимает, что он не один участвует в причинении смерти потерпевшему.

«Соучастник, который хотя и не наносит ранений, от которых наступает смерть, однако пресекает сопротивление потерпевшего, признается соисполнителем»⁴¹.

Верховным Судом Республики Татарстан 23 мая 2001 г. В. (ранее судимый) осужден по п. «з» ч. 2 ст. 105 и по п. «в», «г» ч. 3 ст. 162, п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ, В.1— по ч. 5 ст. 33, п. «з» ч. 2 ст. 105, п. «в» ч. 3 ст. 162, п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ.

Они признаны виновными в разбойном нападении 4 февраля 2001 г. в г. Зеленодольске на В.2. Кроме того, В. признан виновным в убийстве потерпевшей, сопряженном с разбоем, а В.1 в пособничестве совершению этого преступления.

Прокурор в кассационном протесте считал доказанным, что В. своими совместными и согласованными действиями с В.1 непосредственно участвовал в лишении жизни потерпевшей, т. е. был соисполнителем убийства, поэтому квалификация его действий по ч. 5 ст. 33, п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ как пособника в убийстве, по его мнению, неправильная, что повлекло ошибочное исключение из обвинения осужденных п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ. В связи с этим он предложил приговор отменить, а дело направить на новое судебное рассмотрение.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 25 июля 2001 г. протест удовлетворила, указав следующее.

Однако, обсуждая вопрос о наличии в действиях обвиняемых предварительного сговора на совершение убийства, а в действиях В. соисполнительства или пособничества в убийстве, суд не учел, что убийство признается совершенным группой лиц, когда два или более лица, действуя совместно, с умыслом, направленным на совершение убийства, непосредственно участвовали в процессе лишения жизни потерпевшего, применяя к нему насилие, причем необязательно, чтобы повреждения, повлекшие смерть, были причинены каждым из них.

Из описательной части приговора видно, что по указанию В. с целью лишения потерпевшей возможности к сопротивлению и облегчения ее убийства В.1, сев на В.2. и заломив руки за спину, стал удерживать ее. В. в это время умышленно с целью убийства нанес В.2 по голове один удар имевшимся у него топором и удар в шею ножом, взятым на кухне. В результате полученных телесных повреждений потерпевшая скончалась на месте.

Таким образом, суд установил, что В.1, хотя и не наносил потерпевшей ранений, от которых наступила смерть, тем не менее пресекал ее сопротивление в тот момент, когда В. наносил ей удары топором и ножом. Но суд не оценил эти обстоятельства. Между тем они могли повлиять на квалификацию действий В.1. Вывод же суда противоречит установленным им же обстоятельствам совершенного преступления.

С учетом изложенного приговор подлежит отмене с направлением дела на новое судебное рассмотрение.

В то же время, как указал суд, «действия осужденных, каждый из которых в одно и то же время и в одном и том же месте самостоятельно причинил смерть одному из двух потерпевших, необоснованно квалифицированы как убийство двух лиц по предварительному сговору группой лиц»⁴².

Так, М. и П., распределив между собой роли, договорились совершить убийство П.1 и Г. С этой целью они зашли на кухню, где спали потерпевшие, и М. стал душить П.1, а П. в это время душил Г. Позднее М. угрожал убийством своей сестре, которая знала о совершенном осужденными преступлении, чтобы она никому не сообщила о случившемся.

Суд первой инстанции квалифицировал действия М. по п. «а», «в», «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ и ст. 119 УК РФ, а П. — по п. «а», «в», «ж» ч. 2 ст. 105 УK РФ. Кассационная инстанция приговор изменила, исключила осуждение М. и П. по п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ. В остальном приговор оставила без изменения.

Надзорная инстанция переквалифицировала действия осужденных с п. «а», «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ на ч. 1 ст. 105 УК РФ по следующим основаниям.

Согласно ч. 2 ст. 35 УК РФ преступление признается совершенным группой лиц по предварительному сговору, если в нем участвовали лица, заранее договорившиеся о совместном совершении преступления.

Согласно ч. 2 ст. 33 УК РФ исполнителем признается лицо, непосредственно совершившее преступление либо непосредственно участвовавшее в его совершении совместно с другими лицами. Как установлено судом, М. один убил П.1, а П. в это время совершил убийство Г., что исключает квалификацию их действий по п. «а», «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ.

Поскольку каждый из осужденных совершил убийство потерпевшего на почве личных неприязненных отношений, их действия должны квалифицироваться по ч. 1 ст. 105 УК РФ как умышленное причинение смерти другому человеку.

Дискуссионным в уголовно-правовой литературе является вопрос квалификации убийства, совершенного группой лиц с участием малолетнего, невменяемого, т. е. не субъекта уголовной ответственности. Судебная практика признает правомерность такой квалификации, что представляется неверным и подрывает институт соучастия в уголовном праве. Так, по делу П. Верховный Суд РФ указал на возможность группового соучастия с использованием малолетнего или невменяемого⁴³. Повышенная общественная опасность такого убийства обусловливается способом его совершения, который, по нашему убеждению, должен быть закреплен в качестве квалифицирующего признака, например как убийство, совершенное лицом с использованием малолетнего или невменяемого. Убийство, совершенное по предварительному сговору группой лиц, характеризуется наличием договоренности двух или более лиц до начала выполнения объективной стороны преступления. Следует отличать действия соисполнителей и других соучастников, при квалификации действий которых применяется соответствующая часть ст. 33 УК РФ и п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Субъективная сторона такого преступления, совершенного соучастником, не являющимся исполнителем, также характеризуется умышленной формой вины, при которой каждый из признаков объективной стороны осознается виновным (в том числе и то, что преступление совершалось группой лиц по предварительному сговору). Если соучастник не осознает данного обстоятельства, то и этот квалифицирующий признак не вменяется при квалификации его деяния.

Так, С. и П. Восточно-Сибирским окружным военным судом признаны виновными в подстрекательстве к убийству по найму группой лиц по предварительному сговору, а первый из них и в пособничестве этому преступлению. Как установил суд, предприниматель П., желая избавиться от компаньона Б., обратился к С. с просьбой найти лицо, которое за вознаграждение убило бы Б., и передал ему для этого 6 тыс. долларов США. С. путем уговоров склонил своего знакомого Г. непосредственно совершить убийство за вознаграждение в сумме 3 тыс. долларов США, передал ему фотографии потерпевшего и сообщил необходимые данные.

Г. привлек к совершению преступления своего знакомого М., пообещав при этом простить тому долг в 1 тыс. долларов США. Они вместе убили Б., т. е. совершили убийство группой лиц по предварительному сговору.

Военная коллегия, исключив из обвинения С. и П. квалифицирующий признак убийства, совершенного группой лиц по предварительному сговору, указала, что каждый из них подстрекал к убийству только одного человека: П. — С., а С. — Г. ⁴⁴

Особенностью квалификации убийства, совершенного организованной группой, является то, что действия всех ее участников (независимо от их роли в преступлении) квалифицируются как соисполнительство без ссылки на ст. 33 УК РФ. При этом должно быть установлено то, что организованная группа была создана для совершения убийства (убийств), а не иного или иных преступлений.

Убийство из корыстных побуждений или по найму, а равно сопряженное с разбоем, вымогательством или бандитизмом (п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ). Закон предусматривает в данном случае пять разновидностей квалифицирующих признаков, которые характеризуются, как правило, корыстной направленностью, стремлением к незаконному материальному обогащению. Но корыстный мотив не является обязательным признаком убийства по найму, убийства, сопряженного с бандитизмом, в отличие от убийства из корытных побуждений и убийства, сопряженного с разбоем или вымогательством. Убийство из корыстных побуждений имеет место, когда оно совершается в целях получения материальной выгоды для виновного или других лиц (денег, имущества, права на жилплощадь и т. п.) или избавления от материальных затрат (уплаты алиментов, возврата денег и т. п.).

Убийство пассажиром водителя автомашины с целью избежать платы за проезд признано совершенным из корыстных побуждений.

Оренбургским областным судом 19 сентября 1996 г. У. осужден по п. «а» ст. 102 (п. «з» ч. 2 ст. 105) и по ч. 1 ст. 148 (ч. 1 ст. 166) УК РСФСР.

У. признан виновным в умышленном убийстве из корыстных побуждений Ч. и неправомерном завладении его автомобилем, совершенном в г. Орске Оренбургской области.

26 января 1996 г. У. со своим знакомым П., находясь в районе станции Орск, попросил Ч., который управлял автомашиной, довезти их до площади Гагарина за плату. Ч. согласился. Когда приехали в обусловленное место, У., стремясь избежать оплаты за проезд, умышленно с целью убийства нанес Ч. несколько ударов нунчаками по голове, причинив потерпевшему тяжкие телесные повреждения, от которых тот скончался на месте.

После этого У. завладел автомашиной Ч., на которой приехал в пос. Круторожино г. Орска, где ее бросил, а сам скрылся.

В кассационной жалобе осужденный, не соглашаясь с приговором и ссылаясь на то, что преступления не совершал, просил разобраться в материалах дела.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 29 января 1997 г. приговор оставила без изменения, указав следующее.

Выводы областного суда о виновности У. в совершении умышленного убийства из корыстных побуждений и неправомерном завладении транспортным средством основаны на всесторонне исследованных в судебном заседании доказательствах, которым дана надлежащая оценка.

Из показаний свидетеля П. видно, что 26 января 1996 г. они с У. решили съездить в пос. Казачий. У. договорился о поездке с водителем автомашины. Когда приехали в назначенное место, У. с водителем вышли из машины и стали о чем-то разговаривать. Неожиданно У. достал нунчаки и ударил