Политические проблемы современных международных отношений

Учебное пособие

Ответственные редакторы
доктор исторических наук, профессор Т. В. Каширина,
доктор политических наук, профессор К. А. Феофанов

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 327(075.8)

ББК 66.4(0)я73

П50

Авторы:

Аватков В. А., кандидат политических наук, доцент – гл. 2, 5; Вильская Н. В., старший преподаватель – гл. 12; Воробьев С. В., доктор исторических наук, профессор – гл. 8, 9; Зверева Т. В., доктор политических наук, профессор – гл. 4; Каширина Т. В., доктор исторических наук, профессор – введение, гл. 2, 7; Пинчук А. Ю., кандидат политических наук, доцент – гл. 10; Поплетеева Г. А., кандидат исторических наук, доцент – гл. 11; Суязова А. Г., кандидат исторических наук – гл. 4, 8; Феофанов К. А., доктор политических наук, профессор – введение, гл. 1; Цветов П. Ю., кандидат исторических наук, доцент – гл. 6, 7; Школярская Т. И., кандидат исторических наук, доцент – гл. 3; Штоль В. В., доктор политических наук, профессор – гл. 7.

Рецензенты:

Иванов О. П., доктор политических наук, профессор, проректор по научной работе Дипломатической академии МИД России;

Мазырин В. М., доктор экономических наук, профессор, руководитель Центра изучения Вьетнама и АСЕАН Института Дальнего Востока РАН;

Галдобина С. В., доктор исторических наук, профессор, старший преподаватель кафедры истории Военного университета МО РФ.

В учебном пособии изложены теоретико-методологические и правовые основы и тенденции современных международных отношений. Рассмотрены основные параметры международных отношений в регионах мира и в контексте нескольких глобальных проблем.

Для студентов бакалавриата и магистратуры, обучающихся по направлению подготовки «Международные отношения». Может быть также использовано при изучении учебных дисциплин «Современные международные отношения», «Международные организации», «Международные конфликты», «Политическая конфликтология» и др.

УДК 327(075.8)

ББК 66.4(0)я73

© Коллектив авторов, 2019

© Дипломатическая академия МИД России, 2019

© ООО «Проспект», 2019

Введение

Учебное пособие является синтезом теоретических основ изучения и практики функционирования современных международных отношений.

Формирующаяся система международных отношений, стремящаяся к многополярной, полицентричной модели, имеет сложную структуру. На сегодняшний день акторами международных отношений являются не только государства, но и их союзы, международные организации, транснациональные корпорации, транснациональные банки и др. Разноплановость субъектов международной жизни способствует развитию как различных форм их сотрудничества, так и углублению противоречий между ними, возникновению политических, экономических, военных и других проблем взаимодействия и противостояния.

В основополагающих внешнеполитических документах Российской Федерации¹ отмечено, что процесс формирования новой полицентричной модели мироустройства сопровождается ростом глобальной и региональной нестабильности. Обостряются противоречия, связанные с неравномерностью мирового развития, углублением разрыва между уровнями благосостояния стран, борьбой за ресурсы, доступом к рынкам сбыта, контролем над транспортными артериями. Конкуренция между государствами все в большей степени охватывает ценности и модели общественного развития, человеческий, научный и технологический потенциалы. В результате процесса глобализации складываются новые центры экономического и политического влияния. Происходит рассредоточение мирового потенциала силы и развития, его смещение в Азиатско-Тихоокеанский регион. Сокращаются возможности исторического Запада доминировать в мировой экономике и политике. Отчетливо проявляются многообразие культур и цивилизаций в мире, множественность моделей развития государств.

Современные международные отношения характеризуются повышением роли фактора силы, фактора обладания оружием массового поражения, включая ядерное. Особую актуальность приобретает соблюдение универсального принципа равной и неделимой безопасности применительно к Евро-Атлантическому, Евразийскому, Азиатско-Тихоокеанскому и другим регионам. На передний план, наряду с военной мощью, выдвигаются такие важные факторы влияния государств на международную политику, как экономические, правовые, технологические, информационные. Проблемы энергетической безопасности в условиях усиливающейся борьбы государств за обладание энергоресурсами выходят на первый план. В связи с возникновением ИГИЛ и подобных террористических организаций качественно новый характер приобрела угроза международного терроризма. Россия, как постоянный член Совета Безопасности ООН и ряда международных организаций, настаивает на строгом соблюдении норм международного права в разрешении международных и межгосударственных противоречий.

Представленное пособие помогает лучше понять происходящие международные процессы и сформировать собственные взгляды на политические проблемы формирования, функционирования и развития международных отношений. В нем сочетаются проблемный и региональный подходы к изучению материала.

Первая и вторая главы знакомят студентов с теоретико-методологическими основами и особенностями современных международных отношений.

В последующих главах рассматриваются ключевые политические проблемы международных отношений на евразийском (постсоветском) пространстве, в Евро-Атлантическом регионе, регионах Ближнего, Среднего Востока, Юго-Восточной Азии, Латинской Америки, Африки.

Завершающие главы посвящены наиболее крупным международным проблемам — распространения ядерного оружия, международного терроризма, энергетической безопасности и роли международного права.

1. ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ СОВРЕМЕННЫХ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ

1.1. Роль теории в изучении политических проблем международных отношений

Динамичные изменения международной обстановки, ежесекундное обновление новостных лент и интернет-сайтов информационных агентств, повседневные события и проблемы отнюдь не отменяют, но даже усиливают важность постижения теоретико-методологических основ международных отношений. Поиск работающих объяснений, «картины мира» различных теорий и подходов, научных школ и парадигм позволяют понимать, что же происходит на самом деле, и своевременно принимать эффективные меры. Теоретическое осмысление реальности международных отношений оказывается единственным средством против разрозненной пестроты отдельных и потому малозначимых фактов, событий и деталей.

Умозрительные модели и теоретические объяснения также необходимы для развития языка теории, методологии, истории и других аспектов международных отношений, разработки ключевых и специфических понятий, терминов и категорий, с помощью которых можно описывать международные процессы и события. В обширном ряду международно-политологических терминов важно выявить взаимосвязанные друг с другом ключевые понятия, составляющие каркас каждой возможной теории или подхода к объяснению описываемого круга явлений, и определить связи и отношения между ними. В свою очередь, с помощью набора ключевых понятий можно описывать поведение акторов, закономерности и тенденции международных отношений и их отражение в теориях и подходах различных авторов и научных школ. Далее, с помощью уточнения, интерпретации и операционализации ключевых понятий можно описывать конкретные международно-политические процессы и выявлять причинно-следственные связи, обнаруживать тенденции и закономерности, в многообразии малозначимых деталей и событий выявлять повторяемость и устойчивость. В том числе распространять выявленные тенденции и закономерности в будущее, осуществляя научное прогнозирование.

Немаловажной областью применения теории международных отношений является оценка достоверности и адекватности результатов исследований различных авторов и научных школ, анализ степени применимости идей и подходов из минувших столетий и десятилетий к современным проблемам и уровню международных отношений. Интересно, что многие древние концепции, например понятие «дилемма безопасности» древнегреческого философа Фукидида, и сегодня звучат очень современно и актуально. Вместе с тем некоторые современные идеи, сформировавшиеся под влиянием политической ангажированности и идеологических искажений, а не в результате теоретического или прикладного исследования, не выдерживают критики с научных позиций. Наконец, знания в области теории и методологии международных отношений позволяют осуществлять собственные исследования на самых различных уровнях — от студенческих курсовых работ до докторских диссертаций и монографических исследований.

Однако на пути научных исследований имеется множество препятствий. Классическая концепция Фрэнсиса Бэкона, одним из первых описавшего типичные научные заблуждения, привычки и предрассудки, давно известна ученым во всем мире. Это «идолы» или «призраки» пещеры (особенности исследователя, врожденные или приобретенные посредством воспитания и чтения книг), площади (вековые предрассудки, передаваемые в общении исследователя с другими людьми и сообществами), театра (чрезмерный авторитет чужих теорий и концепций), и наконец, рода (смешение природы изучаемого объекта с природой самого исследователя, в том числе влияние ненаучных и вненаучных факторов идеологического и религиозного целеполагания). Эти сущности и силы «вселились в души людей» и «уводят научное познание на ложный путь». Весьма убедительна также идея о мотивации ученого — отнюдь не теряющая актуальности в наши дни. Сегодня, как и во времена Бэкона, одни исследователи «стремятся к знанию в силу врожденного и беспредельного любопытства, другие — ради удовольствия, третьи — чтобы приобрести авторитет, четвертые — чтобы одержать верх в состязании и споре, большинство — ради материальной выгоды и лишь очень немногие — для того, чтобы данный от бога дар разума направить на пользу человеческому роду»².

Данные факторы, уводящие исследователя на ложный путь, спустя четыре столетия по-прежнему актуальны в любых науках — потому что отражают особенности человеческого познания. И если естественные и точные науки вместе с научно-техническим прогрессом получили возможность более точных измерений, а значит, более строгих и обоснованных результатов, то в науке о международных отношениях, несмотря на в целом возросшие за столетия рефлексивность и адекватность, предпосылки системной «скошенности» отнюдь не уменьшились, так как в целом основываются на природе человека и общества, во все времена предрасположенной не только к непредумышленному, но и к предумышленному искажению. Напротив, сегодня все больше приходится говорить о социально-политической ангажированности, «безуспешных попытках» и «провалах» политологии и социологии в объяснении и тем более в предсказании ключевых международных процессов и об искажающей гиперреальности. Однако такое понимание нередко встречает значительное сопротивление самого научного сообщества, не спешащего признавать собственную несостоятельность или ангажированность.

Наука о международных отношениях берет начало в великих цивилизациях Древнего мира, например в Древней Месопотамии, восходящих к VI тысячелетию до н. э., когда представители интеллектуальной элиты и правители стремились постичь природу отношений между городами-государствами, выигрывать войны и отстаивать собственные интересы путем переговоров и династических браков. История международных отношений с глубокой древности, через Средневековье и до Нового времени характеризуется как многообразием различных акторов, включая рабовладельческие и феодальные государства, империи, города и племена, светских и религиозных правителей, католических и протестантских княжеств, так и вариативностью систем взаимодействия акторов между собой — от подчиненно-иерархических до равноправно-независимых.

Для сформировавшейся в середине XVII в. по итогам Тридцатилетней войны Вестфальской системы международных отношений было характерно уже совсем другое понимание государственного суверенитета, баланса сил и приоритета национальных интересов как фундаментальных принципов международных отношений. На основе Вестфальского мира с некоторым отставанием по времени возникает его осознание как системы, отличной от предыдущих, и само понятие международных отношений в современном понимании (термин «международные отношения» был введен в научный оборот во второй половине XVIII в. Джереми Бентамом (1748–1832)). Более двух столетий политико-гуманитарного постижения проблем международных отношений сделали науку о международных отношениях по-настоящему самостоятельной, но при этом мультидисциплинарной, предполагающей политологическое, историческое, международно-правовое, социологическое, психологическое, экономическое, дипломатическое и многие другие измерения.

Обретение наукой о международных отношениях самостоятельного статуса стало возможно только в первой четверти XX в., когда перестали безоговорочно господствовать исторический и юридический подходы, и университетская институционализация и специализация — создание институтов, факультетов и кафедр международных отношений, истории и теории международных отношений в Западной Европе, Соединенных Штатах Америки, Индии и некоторых других странах — отразили самостоятельность и бурное развитие соответствующих областей знаний. Начиная с данного этапа активной институционализации, наука о международных отношениях стала восприниматься в значительной степени мультидисциплинарно, как комплексная область знаний, включающая не только теорию и историю международных отношений, но и международные экономические отношения, международные культурные отношения, международные военно-политические отношения, теорию и историю дипломатии, международное право и многое другое.

Дальнейшее развитие науки о международных отношениях было активно продолжено после Второй мировой войны. Безусловным мировым лидером в этой области стали США, вышедшие к этому времени на лидирующие позиции в международных отношениях, мировой политике и экономике, а также сконцентрировавшие в своих университетах и научных центрах значительный научный потенциал американских и европейских политологов, в том числе из числа покинувших Европу до и во время Второй мировой войны.

Наука о международных отношениях также активно развивалась в СССР, что было обусловлено необходимостью глубокого понимания и объяснения международной реальности в период холодной войны, теоретического сопровождения стратегии и тактики советской дипломатии, поиском механизмов эффективной советской внешней политики и реализации национальных интересов СССР в условиях биполярного противостояния. Развитие науки о международных отношениях в сформировавшейся после Второй мировой войны советской сверхдержаве характеризовалось изолированностью от западной политологии и других направлений, в рамках которых велись исследования, и отсутствием самого термина «политология международных отношений», а до 1960-х гг. — и термина «социология». Изучение актуальных теоретических и практических проблем международных отношений происходило в рамках марксизма-ленинизма, исторического материализма, научного коммунизма, политической экономии, истории СССР и зарубежных стран, истории международного рабочего и коммунистического движения и др. В условиях сильного идеологического контроля функционировали научно-исследовательские и образовательные институты: Дипломатическая академия МИД СССР, Московский государственный институт международных отношений МИД СССР, Институт мировой экономики и международных отношений (ИМЭМО АН СССР), Институт экономики мировой социалистической системы (ИЭМСС АН СССР), Институт экономики АН СССР (ИЭ АН СССР). В начале 1990-х гг. советские научно-исследовательские и образовательные учреждения были адаптированы к новым реалиям, созданы новые институты, центры, факультеты и кафедры международных отношений в университетах крупных городов России. За четверть века новой России российской наукой международных отношений были приняты на вооружение и адаптированы к постбиполярной международной и российской социально-политической реальности ключевые западные концептуально-теоретические и методологические подходы, а также разработаны собственные подходы и объяснения. Вместе с тем концептуально-теоретические основы современной науки о международных отношениях, заложенные в западной политологии на рубеже XIX–XX вв., выступают фундаментом современной международно-политической аналитики и образования, являются базовыми конструкциями для исследователей и преподаются студентам во всех странах мира, в которых вообще изучаются международные отношения.

1.2. Классические и современные теории международных отношений

Несколько теорий международных отношений, предлагавших различные, во многом противоположные и полемизирующие между собой подходы к пониманию международно-политической реальности и получивших особое развитие в начале XX в., в настоящее время продолжают иметь огромное влияние и остаются основой многих теоретических и прикладных исследований и публикаций. Со временем ключевые теории международных отношений, благодаря развитию в работах многочисленных учеников и последователей, стали частью научных школ, а разделяемые их сторонниками подходы, принципы и постулаты образовали научные парадигмы, с которыми современные исследователи соотносят собственные подходы и в отношении которых формулируют выводы.

Наиболее влиятельной теорией (школой, парадигмой) международных отношений, особенно во времена холодной войны, но не теряющей значимости и сегодня, является классический политический реализм, связанный с именами Р. Нибура, Г. Моргентау, Дж. Кеннана, К. Томпсона, Ч. Маршалла, британских историков Э. Карра и А. Тэйлора. Во второй половине 1970-х гг., в условиях кризиса классического реализма, сформировался политический неореализм К. Уолтца, М. Каплана, С. Уолта, Дж. Миршаймера, Дж. Гэддиса, Дж. Моделски, П. Кеннеди, Д. Сингера, К. Дойча, Г. Киссинджера, французского политолога Р. Арона и многих других, критиковавших классические постулаты и наряду с военной мощью уделявших ключевое внимание анализу международной системы, поведению государств, стабильности в международных отношениях и экономической силе великих держав. Можно также говорить о попытках отдельных американских политологов Г. Роуза, С. Лобелла и Н. Рипсмана в новых условиях конца 1990-х гг. вернуться к классическому реализму в виде этапа неоклассического реализма с характерным вниманием к таким факторам, как «воздействие внешней среды и системных факторов, которые определяют роль государства в мире»³. В целом политреалистское направление науки о международных отношениях восходит к Фукидиду (V в. до н.э.), Н. Маккиавели (XV–XVI вв.), Т. Гоббсу (XVII в.), Э. де Ваттелю (XVIII в.) и К. фон Клаузевицу (XIX в.), заложившим основы их понимания как «анархических» отношений между «эгоистическими» национальными государствами в соответствии с их военной мощью и национальными интересами, выражающимися в рациональном и противоречащем морали стремлении к большей власти и безопасности, при котором сильные государства, как считал Фукидид, «делают то, что хотят, а слабые — то, что им позволяют сильные». При всей классической авторитетности и огромной современной влиятельности политического реализма, неореализма и неоклассического реализма они часто критикуются представителями других направлений, главным образом за игнорирование других факторов, помимо мощи государства, за недооценку взаимосвязи между внешней и внутренней политикой государств и сведение международных отношений к межгосударственным.

Для представителей геополитического подхода так же, как и для политических реалистов, характерно повышенное внимание к военной мощи государств, однако акцент делается на географическое расположение государств и их союзов, распределение сфер влияния и борьбу за контроль над территориями. Геополитическое направление возникает в конце XIX — начале XX вв. в виде классических концепций немецкой школы Ф. Ратцеля, Р. Челлена, А. фон Гумбольдта, К. Риттера и К. Хаусхофера.

Ф. Ратцель считает ключевыми для развития государств факторами количество и особенности пространства и вводит в научный оборот понятия «жизненное пространство» (Lebensraum), «пространственный смысл» (Raumsinn) и «жизненная энергия» (Lebensenergie). Вполне в духе политического реализма Ф. Ратцель полагал, что развитие одних государств происходит только за счет поглощения других, меньших и слабых. Для автора термина «геополитика», убежденного германофила шведа Р. Челлена ключевым фактором государства выступает сила, а не закон (который может быть легко проигнорирован с помощью силы). Именно сила позволяет государствам развиваться путем завоевания новых территорий, увеличение которых является особенно важным для их международного авторитета и положения.

Британский геополитик Х. Маккиндер ввел понятие «ось истории», а позже — «Хартленд», «срединная земля». Недостижимость для морских англо-саксонских держав и огромные запасы природных ресурсов внутреннего пространства Евразии придают Хартленду великую, все более возрастающую геополитическую значимость и потенциал мирового господства.

Американский адмирал А. Мэхэн, основоположник теории «морского могущества», сформулировал критерии стратегического статуса государства, в число которых включал географическое положение, открытость морям, возможности морских коммуникаций, контроль над стратегически важными регионами, количество портов и береговые очертания, величину территории, способность политического режима уделять внимание развитию мощной морской державы, численность населения и национальный характер как склонность или ее отсутствие к постройке и обслуживанию кораблей и морской торговле.

Направлением науки о международных отношениях, во многом противоположным политреалистскому и геополитическому подходам, издавна являлся политический идеализм Конфуция, Платона, Т. Мора, Т. Кампанеллы, Г. Гроция, Ж.-Ж. Руссо, И. Канта. А в XX в. — президента США В. Вильсона, министра иностранных дел Франции А. Бриана, госсекретаря США Ф. Келлога, госсекретаря США Г. Стимсона, американского политолога Р. Даля, немецкого политолога чешского происхождения К. Дойча и многих других. Основой политического идеализма является вера в возможности закона и морали как регуляторов международных отношений и, как следствие, прогресса в их демократизации, нравственной ориентированности и справедливости, верности обязательствам, сдерживании национального эгоизма, прекращении войн и вооруженных конфликтов. Данный подход был реализован президентом США В. Вильсоном в создании Лиги наций (1919 г.), пакте Брайана — Келлога (1928 г.), предусматривающем отказ от применения военной силы в международных отношениях и ориентированном на создание первоначального варианта системы европейской коллективной безопасности. Доктрина госсекретаря США Г. Стимсона (1932 г.) предусматривала дипломатическое непризнание США изменений в международных отношениях, достигнутых с помощью силы. Данный подход не в меньшей, а скорее, в значительно большей степени, чем политический реализм, подвергается критике как «оторванный от жизни» и не признающий реальности фактора силы в международных отношениях.

Политический институционализм связан с именами Н. Макиавелли, Ж. Бодена, Т. Гоббса, Дж. Локка, Ж.-Ж. Руссо, Г. В. Ф. Гегеля, М. Вебера, Т. Парсонса, Э. Гидденса и др. Данные авторы обращали особое внимание сначала преимущественно на государственные, затем, шире, на многочисленные политические и социальные институты: внешние и внутренние характеристики органов власти и управления, международных и иных организаций, их структуру, распределение ролей и функций, формальные и неформальные правила и процедуры, ценности и нормы, цели и санкции, механизмы принятия решений и выработки стратегий. Неоинституционализм, начиная с середины 1980-х гг., отказывается от описательной логики классических подходов в пользу теоретического анализа, использует количественные методы и исследует результаты внешней и внутренней политики государств как акторов международных отношений в большей степени, чем процессы внутри политических и организационных структур. В недрах неоинституционального анализа рождаются такие субнаправления, как нормативный институционализм, теория организаций, теория институциональных соглашений, теория рационального выбора, теория государственных институтов, конструктивистский и сетевой институционализм, институциональный анализ международных институтов (Д. Норт, Дж. Марч, Й. Олсен, А. Шидлер, М. Лэвер, К. Шепсл, Р. Гудин, П. Ортешук и многие другие). Исследуются институциональные подсистемы обществ, внешнеполитическая деятельность политических институтов, политическая власть, государственные органы, формы правления, политические режимы, политические объединения и избирательная система.

Подход с позиций политического бихевиоризма и необихевиоризма с преимущественным вниманием к политическому поведению лидеров, избирателей и лиц, принимающих решения, с применением количественных методов и сравнительного анализа был разработан американскими политологами Г. Лассуэллом, Б. Берельсоном, П. Лазарсфельдом, У. Макфи, Г. Алмондом, С. Вербой, Д. Истоном, Р. Макридисом, С. Элдерсфельдом, С. Липсетом, Д. Сингером, Г. Келманом и др. Понимание политической системы как совокупности требований и поддерживающих действий на входе и решений и действий на выходе, детальный анализ независимых, зависимых и «вмешивающихся» переменных в ходе функционирования политической системы, несмотря на критику чрезмерной увлеченности количественными методами, внесли значительный вклад в понимание политического поведения и применение методов политологического наблюдения и контент-анализа. Благодаря политическому бихевиоризму впервые стало возможным исследовать психологические аспекты политики, эмпирически анализировать индивидуально-личностные психологические особенности и переживания политиков. В числе критикуемых аспектов политического бихевиоризма обычно отмечают чрезмерное увлечение количественными методами, а по поводу исследуемых проблем — процессами формирования и изменений общественного мнения и избирательными кампаниями политических лидеров в ущерб другим политологическим проблемам. «Ползучий эмпиризм», анализ сугубо конкретных прикладных проблем препятствовали выходу политического необихевиоризма на уровень теоретического обобщения международных и национальных политических процессов.

Политический либерализм, восходящий к идеям Демокрита, Лукреция и М. Аврелия, получил развитие в качестве идеологического направления в английской политической философии Дж. Локка и А. Смита в конце XVII–XVIII вв., философии И. Канта, в политической практике XX в. в деятельности американского президента В. Вильсона, в том числе создании Лиги Наций. Естественное равенство людей, право на жизнь, свободу и собственность, демократический политический режим и верховенство права, взаимная ответственность, договор государства и граждан, активное и пассивное избирательное право, развитое гражданское общество и принцип разделения ветвей власти — в этом основа либерального подхода к пониманию международно-политической реальности. В основе неолиберального подхода второй половины XX — начала XXI в., пересмотревшего ряд принципов предшественников, — идеи ограниченного государственного регулирования экономики и социальной сферы, доступности определенного минимального набора социальных прав для всех граждан, защита прав меньшинств и отдельных граждан, принцип справедливости и демократизации процедуры принятия политических решений, плюралистические формы организации власти и управления (Р. Кеохейн, Дж. Най мл., Р. Даль, Ч. Линдблюм, Ф. Хайек, Д. Эшер, Г. Олсон и др.). Несмотря на частую, возможно, все более возрастающую критику либерализма, в течение XX в. его основные ценности значительным образом изменили внутреннюю и внешнюю политику многих, прежде всего, западных стран, способствовали развитию многочисленных политологических теорий политического участия, парцитипативной и элитарной демократии.

Специфической стадией политического неолиберализма в теории международных отношений стали неолиберальный институционализм и транснационализм, возникшие на стыке прежних направлений конца 1960-х — начала 1970-х гг. Сторонники данного направления (Р. Кеохейн, Дж. Най мл.) делают акцент на том, что государство не является единственным актором в международных отношениях, и указывают на необходимость интенсивного международного сотрудничества государств, национальные интересы которых не являются антагонистическими, друг с другом и с международными организациями. Теории «комплексной взаимозависимости» Р. Кеохейна и Дж. Ная мл., «международных режимов» С. Краснера и Дж. Рагги, концепция «мягкой силы» Дж. Ная мл. и многие другие политологические подходы отразили существенные изменения в международных отношениях на рубеже XX–XXI вв.

В своих некоторых позициях современные неолиберальные подходы пришли к согласию с неореалистскими. И те, и другие придают большое значение национальным интересам, исследуют потенциал и возможности государств на международной арене. «И неореализм, и неолиберализм нередко называют рационалистскими подходами, поскольку и тот, и другой ставят в центр своего рассмотрения рационального политика, руководствующегося не эмоциями, а расчетом в принятии политических решений. Для неореалистов это расчет, определяемый соображениями власти (в первую очередь, баланс сил или угроз). Для неолибералов — соображениями материального благосостояния и безопасности». И те, и другие стремятся «определить, кто из акторов находится в наиболее выгодном положении и способен выбрать наиболее эффективную стратегию для реализации своих интересов»⁴. Вместе с политическим неореализмом политический неолиберализм сегодня продолжает оставаться наиболее влиятельным направлением в теории и практике международных отношений.

Консерватизм и неоконсерватизм, получившие распространение как идеологическое направление и восходящие к идеям Э. Берка и его «Размышлениям о Французской революции» 1790 г., в которых критиковались проекты революционного переустройства общества, к идеям Ж. де Местра и его «Размышлениям о Франции» 1796 г., подвергших критике либеральное дворянство и провозгласивших очищение Франции от «элементов, виновных в покушении на верховную власть». Понятию консерватизма, впервые употребленному через четверть века после Э. Берка и Ж. де Местра французским писателем Ф. де Шатобрианом для обозначения приверженности традиционным ценностям, религии и устоявшимся порядкам, было уготовано серьезное политологическое будущее. Главной консервативной установкой считалось сохранение традиций, институтов и ценностей, отрицание необходимости перемен, отвержение реформ, экономический протекционизм и укрепление безопасности, поддержка старых союзников и возможность применения военной силы. Для политического консерватизма был свойственен нравственный абсолютизм, признание вечных и непреходящих нравственных идеалов и ценностей, которым подчиняется политика и международные отношения. С точки зрения консерваторов, общественный порядок формируется Богом и историей во благо людей, и человек должен следовать ему, а не пытаться изменить. Политическую значимость консерватизма в XX в. и с позиций сегодняшнего дня трудно переоценить. Неоконсерватизм возникает как реакция на кризисные процессы в либерально-реформистской экономике западных капиталистических стран последней трети XX в. и в целом на низкую эффективность государственного экономического регулирования, предложенную сторонниками либерального реформизма. В число политических сторонников неоконсерватизма входили М. Тэтчер, Р. Никсон, Р. Рейган, Г. Коль, Дж. Буш-ст., Дж. Буш-мл. и многие другие.

В ходе развития подходов и направлений некоторые из них подверглись конвергенции. Так, со второй половины XIX в. до 70-х гг. XX в. консерватизм и либерализм развивались во взаимодействии. Либерализм принял на вооружение в консерватизме идею порядка в противовес хаосу, консерватизм заимствовал в либерализме положение о политическом равенстве и необходимости реформ для сохранения устойчивости общественного развития.

Представители структурного функционализма, неофункционализма и теории конфликта заложили основы понимания международных и вообще любых общественно-политических отношений как самоорганизующейся системы, состоящей из подсистем поведения, личности, культуры и социальной структуры (прежде всего, Т. Парсонс). Ключевое значение имеет рассмотрение любого отношения, явления и процесса как социальной системы, подсистемы, элементы которой связаны между собой в рамках определенной структуры и выполняют определенные функции. Важное значение имеет понятие среды, в которой существует система. Содержание ролей и функций социальных институтов можно выразить с помощью норм, упорядочивающих поведение, права и обязанности акторов, обеспечивающих для них определенное упорядочивание, стандартизацию и предсказуемость. Разработав теорию среднего радиуса действия (middle-range theory), Р. Мертон преодолел абстрактность теории Т. Парсонса и перешел от функций социальных систем и структур к дисфункциям, напряженности и противоречиям, нарушающим социальный порядок. Разграничение явных и латентных (скрытых) функций позволило отличить друг от друга результаты преднамеренных и непреднамеренных действий, осознанных мотиваций поведения акторов от их объективных последствий. Термин «неофункционализм» был введен в научный оборот в 1985 г. учеником Т. Парсонса Дж. Александером, который помимо основ общей теории социального действия Т. Парсонса использовал культурологическую, феноменологическую и конфликтологическую терминологию. Проблемы управления конфликтами, поведения конфликтующих сторон и динамику конфликта также изучал англо-германский социолог и политолог Р. Дарендорф. По сравнению с классическим функционализмом Т. Парсонса, он придает большее значение общественно-политическим изменениям, в том числе обусловленным конфликтами между социальными группами. Немецкая ветвь неофункционализма связана с именем Н. Лумана, который, как считается, радикализировал данное исследовательское направление, рассматривая социальные системы через отграничение от окружающей среды, через присоединяющиеся друг к другу кодируемые коммуникации, стремление систем к включению «своих» и исключению «чужих» коммуникаций. Американский политолог Э. Б. Хаас известен тем, что применил функционалистский подход к процессам европейской политической и экономической интеграции. В фокусе внимания неофункционалистов также находились проблемы размывания суверенитета, причины добровольной утраты государствами наиболее значимых характеристик суверенитета. Структурно-функционалистские подходы, особенно в рамках классического функционализма, были и остаются с идеологической точки зрения в значительной степени консервативными, провозглашающими необходимость сохранения традиций, старых порядков и сплачивающих общество ценностей и норм.

Основатели цивилизационного подхода уделяли особое внимание экономике, материальному производству и способу хозяйствования (материалистическое направление — М. Блок, Л. Февр, Ф. Бродель) или же духовным факторам (культурно-историческое направление — Н. Я. Данилевский, А. Тойнби, О. Шпенглер, П. А. Сорокин, С. Хантингтон, Н. Элиас). Цивилизации представлялись человеческими сообществами с характерной религией, архитектурой, искусством, ценностями и традициями. Современные подходы понимают цивилизации как социокультурные системы, включающие и материальные, и духовные аспекты. Это представляется обоснованным, так как существование обществ и, тем более, международные отношения невозможно представить без какой-либо из этих сторон. Рассмотрение человечества и составляющих его стран и народов с точки зрения ценностей, норм, культур, институтов и традиций, объединенных в некий целостный конгломерат, составляет основу цивилизационного подхода. В рамках данного подхода нередко соотносятся национальная специфика и мировые тенденции, исследуются общечеловеческие ценности и национально-цивилизационные различия, рассматриваются содержание, проблемы развития и взаимоотношения между цивилизациями.

Сторонники структурализма и постструктурализма исследовали политические и социально-экономические проблемы западного общества второй половины XX — начала XXI в. Именно французский структурализм 1950–70-х гг. вызвал к жизни лингвистические акценты и утвердил значимость внимания к языку как фактору не только отражения, но и формирования социально-политической реальности. Особенностью данного направления является фундаментальное методологическое сомнение относительно правильности господствующих современных представлений о Западе. Классики структурализма Ф. де Соссюр, К. Леви-Стросс, М. Хайдеггер, М. Фуко, Ж. Лакан, Л. Альтюссер, Р. Барт, Ж.-Ф. Лиотар, Ж. Делез, Ж. Деррида, Ж. Бодрийяр и др. в своих произведениях провозглашали «смерть структуры», считали разрушительными подавляющее большинство господствующих в обществах ценностей, норм и традиций. Поздние произведения Р. Барта и М. Фуко, часть идей Ж. Делеза, Ж. Дерриды, Ж. Бодрийяра (в которых граница между структурализмом и постструктурализмом является не настолько выраженной), А. Бадью, С. Жижека, Э. Лакло и Ш. Муфф можно отнести к постструктурализму 1980–90-х гг. (например, постструктуралистская теория дискурса Э. Лакло и Ш. Муфф)⁵. Международные отношения в рамках данных направлений никогда не были самостоятельным объектом исследований, но нередко выступали как частный случай реализации всеобщих тенденций⁶. Возникновению структурализма способствовали достижения западной модернизации и научно-технического развития, с легкостью релятивизировавшие любые прежние объяснения социально-политической реальности и подвергавшие сомнению все существующие и прежде казавшиеся разумными и обоснованными методы исследований.

Принципиальное значение для понимания постструктуралистских концепций имеют постмодернистские установки, «”постмодернистская чувствительность” их авторов… зачастую неосознаваемая парадигмальная установка на восприятие мира как хаоса и… “поэтическое мышление”, доставшееся постструктуралистам в наследство от Хайдеггера и проявляющееся в форме “метафорической эссеистики”»⁷. В частности, никакая рациональная западная (и тем более, любая незападная) наука не смогла убедительным образом предсказать распад СССР, события 11 сентября 2001 г. в США, особенности дальнейшей полицентризации международной системы и многое другое. В современном мире — на это обратили особое внимание постструктуралисты и постмодернисты — любые социально-политические процессы стали пластичными и непредсказуемыми. Они начали ускользать от изучения и понимания исследователя, а репутация общественно-политических наук, включая научные представления о международных отношениях, разрушена многими неправильными представлениями и оставляет желать лучшего⁸. Препятствия на пути объективного научного познания, классифицированные еще Ф. Бэконом, в представлениях постмодернистов снова обретают непреходящую актуальность. Симулякры — знаки, которые не содержат реальных смыслов и ничего не означают, политические переговоры, декларации и международные договоры, не имеющие отношения к решению проблем и реальным политическим процессам. Прежние основы международных отношений, международное право и многочисленные формы дипломатии в современных условиях, согласно мнению сторонников постмодернистского подхода, сегодня утрачивают научно-познавательное значение. Современная реальность насыщена элементами «двойной реальности», «тройной реальности», «многослойной реальности», «гиперреальности» и «постгиперреальности», серьезно влияющими на формирование значимых процессов в современных международных отношениях.

1.3. Ключевые методологические понятия в исследованиях международных отношений

Многообразие ключевых исследовательских подходов далеко не исчерпывается представленными классическими и современными теориями. Изучение международно-политической реальности тесно связано с проблемой метода — пониманием того, как, какими средствами и способами и в какой последовательности получать и обрабатывать информацию о явлениях и процессах в сфере международных отношений и как на основе этой информации делать обоснованные выводы. Рассмотренные исследовательские подходы, доктрины и концепции свидетельствуют, что представители различных подходов использовали различные методы получения и обработки информации. Также большое значение имеют рассмотренные выше детерминанты («идолы») квазинаучности, прежде всего факторы социального заказа, идеологических установок, личной заинтересованности исследователя и др. На выбор исследовательских методов также оказывает заметное влияние формирующаяся в ходе индивидуального и коллективного исследовательского опыта «специализация» ученого — акцент на теоретическое или же эмпирическое изучение, а в рамках этого выбора — предпочтение конкретных методов сбора, обработки и анализа информации. Многообразие исследовательских проблем, умноженное на вариативность современных мультидисциплинарных методов, открывает перед исследователем международных отношений широкие методологические возможности. У начинающих исследователей методологические вопросы нередко вызывают путаницу, непонимание уникальной специфики методов, достоинств и ограничений в применении каждого из них, трудности выбора и практического применения методов в ходе исследования. Методологические трудности и отсутствие системности в восприятии исследовательской методологии и методологической терминологии особенно заметны в студенческих курсовых и дипломных работах, выступлениях на конференциях и в научных статьях.

Наиболее общим в ряду ключевых методологических терминов является понятие методологии как системы принципов научного познания, изучения или исследования. Методология включает общие представления о том, как может и должен осуществляться исследовательский процесс — от теоретической разработки принципов получения информации до их практической реализации. На формирование научной методологии оказывают решающее воздействие приверженность исследователя тем или иным постулатам, доктринам и школам прошлого и настоящего, решение по поводу выбора научной проблемы для исследования, круга источников и литературы, используемой терминологии и конкретных методов сбора, обработки и анализа информации, подходов к систематизации полученных данных. Так, сторонник политического (нео)реализма с неизбежностью будет избирать для анализа «силу» государств, действия политиков с точки зрения «рационального поведения» и национально-государственные интересы и сохранять доктринальную верность отдельным сквозным идеям своих предшественников. А сторонник структурного (нео)функционализма с неизбежностью будет анализировать структуру и функции, политические институты, традиции, ценности и нормы. Впрочем, исследователь, сочувствующий цивилизационному подходу, также будет со вниманием изучать институты, традиции, ценности и нормы, но, кроме того, проявит особое внимание к социокультурным аспектам, этническим и конфессиональным идентификациям.

Понятие метода является следующим по степени абстрактности в списке ключевых методологических понятий, после методологии. Метод — это способы и правила сбора, обработки и анализа информации по проблеме исследования. В зависимости от конкретного метода эти правила могут быть в различной степени заранее определенными и стандартизированными. Методы, применяемые в исследованиях международных отношений, можно разделить на несколько групп. Во-первых, это философские и общенаучные методы, являющиеся универсальными и применяющиеся во всех областях знания. К ним относят методы: диалектический, восхождения от абстрактного к конкретному, анализ и синтез, индукция и дедукция, наблюдение, описание, сравнительный, системный, комплексный, проблемный и типологический (классификационный). Во-вторых, теоретико-прикладные методы исследования международных отношений: институциональный, исторический, социологический, психологический, бихевиористский, ценностно-нормативный, цивилизационный, формационный, территориальный (региональный). Наряду с теоретическим осмыслением данные методы могут служить основой в исследованиях прикладных проблем международных отношений. В-третьих, практико-прикладные методы исследования международных отношений: наблюдение, описание, измерение, сравнение, эксперимент, анализ источников (документов, материалов), в том числе контент-анализ, опросные методы, экспертные методы, статистические методы, математические методы, методы моделирования, ивент-анализ, когнитивное картирование и др. Данная группа методов ориентирована на практическое применение в исследованиях прикладных проблем международных отношений. Наблюдение, описание и сравнение, также являясь общенаучными методами, в практико-прикладной реализации в области исследований международных отношений имеют свою специфику.

Следующие понятия в ряду методологических основ изучения международных отношений — методика как «совокупность технических приемов, связанных с данным методом, включая частные операции, их последовательность и взаимосвязь», и техника как «совокупность специальных приемов для эффективного использования того или иного метода». Еще есть понятие процедуры, которое в практическом словоупотреблении исследователей нередко смешивается с методикой и техникой, однако представляется важным указать на другой аспект процедуры, отражающий последовательность действий исследователя в рамках исследовательского процесса: «…последовательность всех операций, общую систему действий и способов организации исследования. Это… собирательное понятие, относимое к системе приемов сбора и обработки… информации»⁹. Конечно, любые методики и техники, технические и методические приемы, исследовательские «ноу-хау», «изюминки» и «находки» связаны с основными используемыми методами, отражая последовательность связанных между собой действий. Они конкретизируют и позволяют реализовывать метод на практике — например, посредством задавания вопросов в той или иной последовательности и форме в ходе интервью.

1.4. Выбор проблемы, объекта и предмета в современных исследованиях международных отношений

Принципиальное значение для теоретического и практического изучения международных отношений имеет обоснованный выбор актуального направления для приложения исследовательских усилий и поиска новой информации. Определяющими такой выбор в сфере международных отношений, как и во многих других науках, являются проблемная ситуация и проблема. Проблемная ситуация представляет собой некий фон проблемы, включающий историю ее возникновения, существенные обстоятельства, особенности, движущие силы, предварительное понимание акторов и их интересов, формы и масштабы проявления противоречий. С подобных позиций в начале исследования могут описываться реально существующие в международных отношениях противоречия, неустойчивые состояния и дисфункции в развитии, причем способы разрешения противоречия априори, то есть до исследования, не являются известными или понятными. Например, в подобных терминах может описываться любой международный конфликт (что ему предшествовало и какова ситуация в настоящее время), какие-либо отдельные проблемные аспекты в российско-американских отношениях, неопределенности и сложности в обеспечении безопасности в Европе, препятствия на пути суверенизации Каталонии и Шотландии, неопределенности и трудности в вариантах развития и реформирования Организации Объединенных Наций и Совета Безопасности ООН. Проблема исследования — это его ключевой вопрос, результат теоретического осмысления проблемной ситуации, выраженный в четкой формулировке. В формулировке проблемы выражена необходимость изучения для выявления причин противоречий и способов их разрешения. Примерами формулировок проблемы для изучения могут служить особенности российско-американских отношений в период президентства Д. Трампа, проблемы обеспечения евроатлантической безопасности в германо-американских отношениях, реализация права наций на самоопределение в Европе (на примере Каталонии и Шотландии), проблемы реформирования ООН или Совета Безопасности ООН.

Значительным эвристическим потенциалом обладает разграничение предметной и гносеологической сторон проблемы, предложенное профессором В.А. Ядовым. Предметная сторона проблемы — это «явления и процессы, вызывающие беспокойство, например, ситуация непонятна, не поддается убедительному объяснению, имеет место социальная дезорганизация, конфликт интересов социальных групп, общностей, институтов»¹⁰. Гносеологическая сторона проблемы — это осознание исследователем того факта, что современная наука о международных отношениях пока еще не понимает ключевых закономерностей, факторов и перспектив развития интересующей нас проблемы, в том числе в аспекте практических действий, которые могли бы снизить остроту проблемы или способствовать ее разрешению.

Исследование осуществимо только в том случае, если могут быть сформулированы обе стороны проблемы. В сущности, формулирование двух взаимосвязанных сторон проблемы свидетельствует как о ее международно-политической актуальности, так и о готовности науки (и конкретного исследователя или исследовательского коллектива) к осуществлению исследовательского процесса. Развертывание проблемы исследования позволяет осуществить «более точное разграничение между “проблематичным”, т. е. искомым, неизвестным, и “непроблематичным” как данным и известным; отчетливое отделение друг от друга существенного и несущественного в отношении общей проблемы; расчленение общей проблемы на ее элементы и упорядочение по частным проблемам, а также по их приоритету. Формулировка проблемы влечет за собой выбор конкретного объекта исследования»¹¹.

Избранный для изучения объект исследования обладает бесконечно многочисленными характеристиками, свойствами и особенностями, лишь небольшая часть которых избирается исследователем для непосредственного изучения. Они отражают наиболее яркие противоречия в интересах и позициях акторов международных отношений и составляют предмет исследования. Объем и содержание формулировок объекта и предмета имеют относительный, взаимодополняющий характер. Принципиально важно, что формулировка объекта всегда описывает более широкую область для изучения, чем формулировка предмета. Предмет формулируется для уже сформулированного объекта, который, тем не менее, в ходе разработки стратегических основ предстоящего исследования может корректироваться как в сторону расширения, так и в сторону сужения объектной области. В начале исследования формулировка предмета также может претерпевать изменения, как в сторону расширения предметной области, так и в сторону ее сужения. Благодаря такому «взаимодействию» объекта и предмета исследователю удается точно определить, что именно подлежит изучению в ходе исследования.

В исследованиях международных отношений в качестве объекта исследования, так же как и в качестве предмета, могут выступать страны, международные регионы, группы стран и регионов, региональные подсистемы, двусторонние и многосторонние отношения, политические институты, являющиеся носителями проблемной ситуации, международный политический процесс, международные ситуации, акторы международных отношений, национальные интересы государств, внешняя политика государств, принятие внешнеполитических решений, средства массовой информации, политические институты, политические системы и режимы, международные организации, пропаганда и идеология, партии и общественно-политические движения, общественное мнение и группы влияния, гражданское общество и многое другое. С одной стороны, что избирается в качестве объекта, а что в качестве предмета, зависит от факторов «социального заказа» (направления и темы, считающиеся актуальными, «диссертабельными» и «перспективными», или входящие в исследовательские программы научных институтов и центров). С другой стороны, выбор направлений и тем в большей или меньшей степени определяется самим исследователем, имеющим определенные предпочтения и свободу выбора.

Вопросы к главе 1

Каково значение теории в изучении политических проблем международных отношений?

Охарактеризуйте основные препятствия на пути научного познания в области международных отношений.

Опишите основные этапы становления науки о международных отношениях. Каковы особенности науки о международных отношениях в СССР?

Назовите представителей и ключевые положения политического реализма и неореализма, геополитического подхода.

Назовите представителей и ключевые положения политического идеализма.

Назовите представителей и ключевые положения политического институционализма и неоинституционализма, политического бихевиоризма и необихевиоризма.

Назовите представителей и ключевые положения политического либерализма и неолиберализма, неолиберального институционализма и транснационализма.

Назовите представителей и ключевые положения консерватизма и неоконсерватизма, структурного функционализма, неофункционализма и теории конфликта.

Назовите представителей и ключевые положения цивилизационного подхода, структурализма, постструктурализма и постмодернизма.

Назовите ключевые методологические понятия в исследованиях международных отношений.

Каковы особенности выбора проблемы, объекта и предмета в исследованиях международных отношений?

Литература к главе 1

Ахременко А. С. Политический анализ и прогнозирование: учебное пособие. М.: МГУ, 2012. 472 с.

Боришполец К. П. Методы политических исследований: учебное пособие для студентов вузов. М.: Аспект Пресс, 2005. 221 с.

Международные отношения: теории, конфликты, движения, организации: учебное пособие / Цыганков П. А., Дробот Г. А., Слива А. И. и др. 3-e изд., перераб. и доп. М.: Альфа-М, 2011. 336 с. URL: http://znanium.com/bookread.php?book=246855

Никитина Ю. А. Международные отношения и мировая политика: введение в специальность: учебное пособие для студентов вузов. М.: Аспект-Пресс, 2012. 151 с. URL: http://www.bibliorossica.com/book.html?search_query =6405&ln=ru

Основы общей теории международных отношений: учебное пособие / под ред. А. С. Маныкина. М.: МГУ, 2009. 589 с. URL: http://www.bibliorossica.com/book.html?search_query =8325&ln=ru

Современная политическая наука. Методология / отв. ред. О. В. Гаман-Голутвина, А. И. Никитин. 2-е изд., испр. и доп. М.: Аспект-Пресс, 2019. 773 с.

Теория международных отношений: хрестоматия / сост., науч. ред. и коммент. П. А. Цыганкова. М.: Гардарики, 2002. 400 с.

Феофанов К. А. Цивилизационная теория модернизации. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Дашков и К°, 2019. 218 с.

Феофанов К. А. Цивилизационные детерминанты квазинаучности в российских социально-гуманитарных знаниях // Социально-гуманитарные знания. 2017. № 3. С. 55-70.

Цыганков П. А. Теория международных отношений: учебное пособие. М.: Гардарики, 2003. 590 с.

Ядов В. А. Стратегия социологического исследования. Описание, объяснение, понимание социальной реальности. 3-е изд., испр. М.: Омега-Л, 2007. 567 с.

2. СОВРЕМЕННАЯ СИСТЕМА МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ

2.1. История формирования и особенности современной системы международных отношений

Конец XX и начало XXI в. ознаменовали серьезные трансформации системы международных отношений. Переходный период в ее развитии начинается с середины 1980-х гг., когда первый Президент СССР М. С. Горбачев взял курс на кардинальное преобразование государства («перестройку»). За этим последовало «новое мышление», целью которого было преодоление противостояния с Западом.

Ключевой особенностью переходного периода стало преодоление биполярности в международных отношениях, а также завершение холодной войны как способа их организации. Данная система международных отношений сформировалась после окончания Второй мировой войны. Отличительной характеристикой выступало взаимное неприятие государств с противоположным устройством общества. «Неприязнь» основывалась на различиях в идеологии, несовместимости экономик и противостоянии в военно-политической сфере.

С геополитической точки зрения в основе системы находилось противостояние двух противоположных лагерей. Их лидеры — США и СССР — формировали вокруг себя пояса государств союзников и сателлитов. При этом Москва и Вашингтон соперничали напрямую и косвенно в борьбе за влияние в мире. Академик РАН В. Г. Барановский отмечает, что степень и жесткость противоборства была изменчивой. Действительно, в эпоху биполярного противостояния были периоды как обострения отношений (Берлинский кризис 1948–1949 гг., ввод войск ОВД в Чехословакию 1968 г.), так и разрядки («оттепель» 1970-х гг.).

Идея «мирного сосуществования», которая появилась в 1950-е гг., постепенно стала одним из обоснований взаимодействия капиталистических и социалистических государств. Именно на основе этого тезиса происходила периодическая нормализация отношений.

Однако изменения в политике Советского Союза, направленные на преодоление конфронтации с западным лагерем, привели к расшатыванию биполярной системы международных отношений. Распад социалистического содружества, «бархатные» революции, падение Берлинской стены, объединение Германии усугубили положение системы. Дезинтеграция СССР в 1991 г. обозначила конец эпохи биполярности, так как исчез один из двух ее ключевых субъектов. Перечисленные выше процессы произошли в течение 5–7 лет, то есть в кратчайшие сроки.

При этом холодная война, под которой понималось противостояние двух идеологически разных блоков во главе с США и СССР, как явление появилось значительно раньше. Оно выражается в конфронтации России в различных государственных формациях (в зависимости от исторического периода) и Запада как единого целого. Данное явление в разные времена имело различные названия, что не изменяло его сути.

Современная система международных отношений пережила относительно долгий переходный период. Для создания и формирования нового миропорядка требуется больше времени, чем на его уничтожение. Новые элементы системы МО постепенно утверждались в 1990-е и 2000-е гг. Происходило установление модели поведения на международной арене. Данный процесс характеризовался нестабильностью всей системы, что выражалось в конфликтах и борьбе за доминирование над территорией бывшего СССР.

Формирование нового мироустройства сопровождается таким явлением, как отсутствие организации, или дезорганизацией. Старые механизмы регулирования отношений в рамках системы были уничтожены, часть из них подвергается эрозии. Новые институты еще не утверждены. Исчез дисциплинирующий механизм, который существовал в рамках биполярной системы международных отношений. Осознание мощи и потенциала противоборствующих лагерей приводило к осторожности и сдержанности в проведении политики.

Существенные изменения коснулись бывших участников социалистического лагеря. Демонтаж Ялтинской системы происходил относительно быстро, но не моментально. Прекращения деятельности ОВД и Совета экономической взаимопомощи было недостаточно. В борьбу за ориентацию государств бывшего социалистического блока вступила Российская Федерация, однако искомых результатов достигнуто не было. Государства бывшего социалистического лагеря продемонстрировали стремление стать частью западного мира. Это нашло отражение в присоединении государств к западным институтам.

Отдельно стоит выделить Балканский регион, который оказался в центре процессов, связанных с крахом биполярной системы. Многостороннее военное противоборство бывших участников Югославии происходило с небывалой жестокостью и кровопролитием. Войны завершились лишь к началу 2000-х гг. Окончание периода «горячих» столкновений обозначило качественный сдвиг в структуризации этой части международного пространства. Однако значимость балканских событий значительно шире регионального контекста. В регионе впервые со времен окончания холодной войны были продемонстрированы возможности и пределы воздействия внешних факторов на развитие этноконфессиональных конфликтов. Здесь же возник богатый и неоднозначный опыт миротворчества в новых международных условиях.

Ирак стал еще одним «полигоном» международно-политических реалий нового мироустройства. Именно здесь была продемонстрирована их неоднозначность и противоречивость. Война в Ираке произошла дважды: в 1991 и 2003 г.

Когда в 1991 г. Багдад совершил агрессию против Кувейта, ее единодушное осуждение стало возможным только в связи с начавшимся преодолением биполярной конфронтации. На этой же почве произошло формирование беспрецедентно широкой международной коалиции для осуществления военной операции с целью восстановления статуса-кво. Фактически «война в Заливе» сделала недавних непримиримых врагов союзниками.

А вот в 2003 г. по вопросу о военной операции против режима Саддама Хусейна возник раскол, который разделил не только бывших соперников, но также и участников альянса НАТО. Несмотря на прямо противоположный контекст в обеих ситуациях, сами они стали возможными именно в новых условиях и были бы немыслимы при старом международно-политическом порядке. Вместе с тем возникновение на одном и том же геополитическом поле двух абсолютно разных конфигураций — убедительное свидетельство переходного характера международной системы.

Становление и формирование современной системы МО отличается высоким уровнем темпов развития, а также противоречий. Данная тенденция связана с такими явлениями, как глобализация и информатизация. Кроме того, определяющее значение играет цивилизационное развитие. Происходит усложнение структуры международной системы. Развитие и укрепление связей в рамках ее частей — подсистем — характеризуется анархичностью. На первый план выходят старые проблемы, обретающие новые характеристики, прежде всего этно-конфессиональные конфликты.

Очевидным является системный кризис мировой политики. Распад СССР изменил «баланс сил». Произошла трансформация ключевых институтов и принципов Ялтинско-Потсдамской системы МО. Однако основополагающие институты времен холодной войны продолжают функционировать, хоть и подвергаются критике.

Российская Федерация, как и многие центры силы, находящиеся в процессе становления, выступает за формирование полицентричного, или многополярного, мирового порядка. Данный процесс должен проходить при эволюционном развитии действующих международных институтов.

США и их союзники стремятся бросить вызов действующим институтам, заявляя о необходимости пересмотра основ их деятельности и проведения радикальных реформ. Вашингтон стремится самостоятельно определять «правила игры», что невозможно в условиях глобализации и формирования новых центров силы.

Данные процессы приводят к дисбалансу системы МО. Это происходит из-за различного восприятия мира и перспектив его развития ключевыми элементами системы.

Россия как правопреемница Советского Союза лишилась стратегических преимуществ, которые имела как государство-победитель Второй мировой войны. Причиной стала политика руководства СССР, а затем и России, которое было готово идти на неоправданные уступки ради установления дружественных отношений с западными государствами.

К концу 1990-х гг. России удалось выработать самостоятельную международную политику, основанную на собственных национальных интересах. Российская Федерация выступает за строгое соблюдение Устава ООН, норм международного права, принципов суверенитета государств, мирного урегулирования конфликтов.

США также приступили к пересмотру основ внешнеполитического курса, принимая во внимание трансформации постбиполярного мира. Исчезновение СССР с политической карты мира позволило американцам получить стратегическое преимущество. Несмотря на заявления во внешнеполитических доктринах о формировании и становлении многополярного мира, увеличивающейся роли развивающихся стран, на практике Вашингтон стремится создать однополярный мир. Это проявляется в стремлении США решать все возникающие международные конфликты по собственному сценарию.

Диалог и взаимодействие США и формирующихся центров силы мог бы способствовать становлению полицентричного мира. Тем не менее в последние годы диалог заменяется конфронтацией с применением инструментов «жесткой силы», информационными войнами. Различные, порой противоположные подходы к развитию системы международных отношений становятся причиной усиления хаотичности и анархичности взаимодействия субъектов МО.

Указанные процессы создают негативные тенденции, связанные в первую очередь со снижением порога применения оружия. Развал СССР, вопреки надеждам идеалистов, не привел к ослаблению конфронтации, или к «концу истории», о чем писал Ф. Фукуяма.

2.2. Подсистема международных отношений как один из уровней системы МО

Современная система международных отношений перестает функционировать как слаженный механизм. Это вызвано скоростью трансформаций, происходящих на мировой арене. Данная тенденция приводит к увеличению роли региональных и субрегиональных подсистем. Региональная подсистема международных отношений, по определению А. Д. Воскресенского, представляет собой совокупность взаимодействий подсистемного типа, в основе которых находится общая географическая, социальная, историческая, политическая и экономическая принадлежность.

Ключевой характеристикой подсистемы является наличие государства-лидера (или государств-лидеров), вокруг которого происходит ее формирование. Зачастую они могут быть связаны конфликтным взаимодействием на своих границах, над которыми стремятся доминировать различные центры силы. В рамках подсистемы происходит выделение и становление государств-лидеров, которые в перспективе могут стать не только региональными, но и мировыми державами.

Формирование новых центров силы, по своей сути, закономерно. Данный процесс является продолжением процессов, появившихся после ликвидации одного из полюсов биполярного мира. Очевидной стала и невозможность создать однополярный мир.

Центры силы в современном мире характеризуются не только наличием ресурсов в классическом понимании, но и другими характеристиками. Одним из значимых факторов выступает возможность предложить миру новые пути развития и идеи. Увеличивается привлекательность китайской модели построения государства, уязвимыми становятся западные демократии, примером чему служит увеличение терактов на территории государств ЕС, возникают концепты и идеи, рассчитанные на региональный уровень (неоосманизм в Турции).

Таким образом, современная система международных отношений находится в процессе становления. Формирование полицентричной системы международных отношений представляет собой сложный процесс. Он означает учет точек зрения всех центров силы. Этот процесс не означает, что в полицентричном мире будут учитываться интересы только Российской Федерации. Однако данный концепт можно назвать наиболее справедливым, при этом самым сложным.

Современные международные отношения характеризуются рядом особенностей, которые отличают новую, формирующуюся систему МО от предыдущих.

Глобализация. Одним из важнейших параметров выступают интенсивные процессы глобализации. С одной стороны, они означают приобретение глобальности системой МО. С другой стороны, данные процессы, их развитие приводит к существенным издержкам.

Глобализация может проявляться в авторитарных формах. Она может порождаться корыстными интересами и устремлениями наиболее развитых государств. Это позволяет говорить об опасениях, что глобализационные процессы приводят к усилению развитых государств и ставят в зависимое положение развивающиеся. Однако противодействовать глобализации не имеет смысла. В основе данного явления лежат объективные причины и предпосылки.

Глобализация делает мир единым. Таким образом, увеличивается способность государств эффективно и быстро реагировать на проблемы глобального характера, которые на современном этапе становятся важными для развития системы международных отношений. Возникающая взаимозависимость может стать основой для преодоления разногласий между странами, стимулом поиска приемлемых для всех решений.

Однако часть явлений, сопровождающих глобализацию, могут стать причиной увеличения изоляции и протекционизма как защитной реакции. К ним относятся унификация, которая приводит к утрате индивидуальных особенностей, разрушение идентичности, ослабление возможностей государства регулировать жизнь общества. Последствия «защитной реакции» в долгосрочной перспективе означают постоянное догоняющее развитие государства.

Одним из факторов напряженности в формирующейся системе международных отношений выступает конфликт между процессами глобализации и национальной самобытностью конкретных государств. Такие государства, как и вся система, сталкиваются с необходимостью поиска сочетания этих двух начал, совмещения для обеспечения устойчивого развития и стабильности.

Вместе с тем глобализация создает необходимость пересмотра представления о функциях международной системы. Безусловно, она должна сохранять свою дееспособность и не допускать столкновений и конфликтов, которые могут иметь серьезные последствия, а также искать выходы из возникших конфликтных ситуаций. Однако появление глобальных проблем увеличивает роль международной системы. Проблемы мирового уровня создают потребность в формировании и определении совместной повестки дня, урегулировании противоречий. В то же время важными аспектами выступают максимизация взаимной выгоды, выявление общего интереса.

Наличие общих проблем приводит к появлению цели — поиска совместного решения. Данный факт придает современной системе МО «конструктивный стержень». Ключевыми проблемами на глобальной повестке, по мнению академика РАН В. Г. Барановского, являются:

1) преодоление бедности, борьба с голодом;

2) содействие социально-экономическому развитию наиболее отсталых стран и народов;

3) поддержание экологического и климатического баланса, минимизация негативных воздействий на среду обитания человечества и биосферу в целом;

4) решение крупнейших глобальных проблем в области экономики, науки, культуры, здравоохранения;

5) предупреждение и минимизация последствий природных и техногенных катастроф, организация спасательных операций;

6) борьба с терроризмом, международной преступностью;

7) организация порядка на территориях, утративших политико-административную управляемость и оказавшихся во власти анархии, угрожающей международному миру.

Успешный опыт совместного решения подобных проблем может стать основой и стимулом для совместного поиска путей урегулирования конфликтов и споров, возникающих в рамках традиционных международных коллизий.

Взаимосвязь политики и экономики. Современные международные отношения охватывают различные аспекты общественного развития. Сотрудничество и противоборство может проявляться в разных сферах, областях, отражаясь при этом на международной системе.

Особенностью современной системы МО, как было отмечено выше, выступает ее динамичность. Таким образом, на нынешнем этапе международные отношения становятся многоплановыми. Они могут развиваться сразу в нескольких сферах, не всегда параллельно. Данный фактор осложняет вычленение доминирующего аспекта их эволюции. Это демонстрируется взаимосвязью экономики и политики в современном мире.

Международное развитие после окончания холодной войны и идеологического противостояния оказывается под существенным влиянием совокупности экономических факторов. Некоторые исследователи считают, что это означает возвращение международной системы в нормальное состояние, когда экономике отдается приоритет перед политикой.

В рамках данной логики можно говорить о возрождении экономического детерминизма. Он подразумевает объяснение всех процессов на мировой арене экономическими обстоятельствами. Данное утверждение частично подтверждается текущими процессами в международных отношениях. Так, перестает работать тезис о том, что компромиссы в области «низкой политики» достигаются значительно проще, чем в «высокой», когда на кону оказываются международный престиж и национальные интересы. На поведение государств на международной арене существенное влияние оказывает экономическая мотивация, которая зачастую выходит на передний план.

Тем не менее утверждение о приоритетности экономики нередко является поверхностным. Эмпирические показатели дают основания полагать, что взаимосвязь экономики и политики не проявляется только в причинно-следственной связи. Соотношение данных категорий сложное и многоуровневое. Оно проявляется менее отчетливо в рамках международных отношений, чем во внутригосударственном развитии.

Трансформации экономической сферы вызывают последствия в международной политике. Примером может служить экономический подъем в Азии. Некоторым государствам региона удалось преодолеть бедность и нищету и стать страной с «поднимающейся экономикой». Это обуславливает трансформацию системы международных отношений.

В то же время появляющиеся серьезные проблемы на международной арене имеют в своей основе как экономическую, так и политическую составляющую. Примером могут выступать конфликты, возникающие в результате стремления субъектов контролировать территории, богатые природными ресурсами.

Подтверждением может выступать конфликт в Южно-Китайском море. Усиливается региональное соперничество Китая, Тайваня, Вьетнама, Малайзии, Брунея за владение Парсельскими островами и архипелагом Спратли. Контроль над указанными территориями дает доступ к огромным запасам нефти на континентальном шельфе. В регионе все чаще происходят демонстрации военной мощи, создаются коалиции (чаще неформальные) с участием внерегиональных держав.

Фактор силы и безопасность государств. Современная система международных отношений оказывается под влиянием проблем, связанных с вопросами безопасности. Это относится к восприятию самой категории безопасности, а также соотношению ее уровней: глобального, регионального и национального.

Угроза мировой ядерной войны на современном этапе утратила абсолютный приоритет, хотя наличие ядерных арсеналов у крупных игроков не устраняет существование данной проблемы. Параллельно возрастает угроза распространения ядерного оружия, прочих видов оружий массового уничтожения. Восприятие данной проблемы в качестве глобальной может стать значимым ресурсом активизации сотрудничества международного общества.

Глобальная стратегическая обстановка, которая характеризуется обострением конфронтации России и Запада, может быть названа стабильной, если за стабильность принять постоянное наличие противостояния. При этом возрастает количество конфликтов в рамках подсистем международных отношений, которые имеют разные причины. Урегулировать подобные конфликты становится сложнее.

Изменились качественные характеристики современных угроз. На повестку дня выходит противодействие международному терроризму, наркотрафику, различного рода экстремизму.

Окончание холодной войны и глобального противостояния сверхдержав не ознаменовало активизацию процесса сокращения вооружений. Напротив, в данной области наблюдается совершенно другая тенденция. Ряд соглашений (ДОВСЕ, ПРО) перестали действовать, а заключение новых (СНВ) оказывается под вопросом. При этом переходность, трансформации современной системы МО требует усиления контроля над вооружениями.

Отдельного рассмотрения требует вопрос о роли ядерного оружия в рамках формирующейся системы. С каждым новым государством, которое получает данные технологии, система подвергается серьезному испытанию. Необходимо отметить, что движущей силой расширения «ядерного клуба» в большей степени выступает факт наличия ядерного вооружения у крупнейших держав. Осознание того, что обладание ядерным оружием может выступать гарантом сохранения политического режима в стране и ее целостности (например, Северная Корея), также придает импульс данному процессу.

Ряд исследователей считает, что в условиях увеличения военных угроз негласный запрет на использование ЯО в боевых целях может утратить свое значение. В таком случае у международной системы появится новый вызов — угроза применения ядерного оружия на локальном уровне. Очевидно, что последствия подобного локального конфликта будут иметь значение для всей системы.

В связи с этим возрастает ответственность ядерных государств. Руководству данных стран необходимо проводить политику, которая была бы направлена на минимизацию политических мотивов для расширения ядерного клуба. Особое значение на данном направлении должны играть соглашения и договоренности России и США о взаимном сокращении ядерных потенциалов.

Наряду с переосмыслением фактора безопасности происходит переоценка фактора силы в мировой и национальной политике. Во внешнеполитическом инструментарии наиболее развитых субъектов международных отношений происходит переход к использованию невоенных средств. Они включают в себя методы экономического, финансового, информационного воздействия. Данные механизмы и инструменты некоторыми исследователями объединяются в понятие «мягкая сила», которое впервые было предложено американским политологом Дж. Наем.

В конкретных ситуациях они позволяют оказывать несиловое давление, которое при этом сохраняет свою эффективность. Использование инструментария «мягкой силы» способствует формированию позитивного имиджа государства. Идеология такой страны становится привлекательной, что позволяет позиционировать ее как центр притяжения для других традиционных участников международной жизни.

Однако нельзя говорить об отказе государств от применения инструментов «жесткой силы» на современном этапе. Многие политические режимы воспринимают наличие военной мощи как важное средство обеспечения национальной безопасности. Крупные державы, которые используют «мягкую силу», готовы к избирательному, точечному применению военных методов для защиты своих интересов или противодействия глобальным вызовам и угрозам (операция ВКС РФ в Сирии).

Таким образом, на современном этапе сложно говорить об уменьшении значения фактора силы. Происходит эволюция и совершенствование способов и средств ведения боевых действий, переосмысление ее характера в современных условиях. Использование механизмов военной силы на практике не уходит в прошлое (яркий пример — Ближний Восток). Силовые инструменты оказываются востребованными в противодействии новым глобальным вызовам и угрозам.

2.3. Локальные характеристики современной системы международных отношений

Влияние внутригосударственных проблем. Одним из трендов современной системы международных отношений выступает обострение противоречий вокруг принципа суверенитета государств. Этот подход основывается на недопустимости вовлечения внешних акторов во внутренние дела государства.

По мнению В. Г. Барановского, в современных условиях нельзя говорить о существовании абсолютного суверенитета у государств. Внутриполитические процессы не могут быть отделены от внешних связей. Конфликтные ситуации, возникающие в рамках отдельного государства, будь то этноконфессиональные, политические противоречия, независимо от их причины, сложно удержать во внутреннем контексте. Они оказывают непосредственное влияние на отношения с другими субъектами МО, а также на состояние всей системы.

Необходимо отметить усиление взаимосвязи внутренних и внешних проблем в рамках общих тенденций развития международно-политической системы. Научно-технический прогресс, распространение информационных технологий, увеличивающееся внимание к гуманитарным проблемам, правам человека приводит к тому, что государства принимают на себя определенные обязательства, чтобы соответствовать международным критериям. В формирующейся полицентричной системе МО данный процесс становится всеобъемлющим.

Параллельно возникает вопрос о возможности и необходимости внешнего давления на внутриполитический процесс в конкретных государствах. Под вопросом оказываются его цели, средства, методы, пределы воздействия. В наиболее широком интерпретировании она выражается в сменах политических режимов как радикальном средстве достижения внешнеполитических целей.

Именно эту цель преследовали США в ходе операции против Ирака в 2003 г., которая была осуществлена в обход СБ ООН. При этом формальным предлогом выступало наличие химического оружия у режима С. Хусейна. А в ходе операции под эгидой Франции против Ливии в 2011 г. цель смены режима фактически объявлялась открыто.

Вопрос об абсолютном характере государственного суверенитета является крайне чувствительным. К нему требуется осторожный подход. В противном случае может произойти разрушение основ существующего миропорядка. В таком случае международные отношения погрузятся в хаос, утвердится право сильного. Вопрос безопасности и баланса сил в формирующейся системе МО будет иметь определяющие значение для ее жизнеспособности.

Роль государства и негосударственных акторов. Указанные выше противоречия в вопросе суверенитета государств приводят к появлению вопроса о роли государства в новых, меняющихся международных отношениях.

Не так давно некоторые исследователи давали пессимистические прогнозы о судьбе государства как института в условиях глобализирующегося мира. Глобализационные процессы приводят к эрозии государства, которое теряет статус основного субъекта международных отношений.

Во время переходного периода данная концепция не подтвердилась. Глобализация и растущая взаимозависимость, глобальные институты управления не отменяют ключевую роль государства в определении направлений развития международной системы. Государство не утратило ни одной ключевой функции как основополагающий элемент международных отношений.

При этом необходимо отметить трансформации, которым подвержены роль и функции государства. В качестве глобальной тенденции можно выделить возрастание ожиданий в отношении государства. Последнее вынуждено реагировать на них, активнее участвуя в международных процессах. Вместе с тем глобализация и информатизация повышают требования к эффективности государства как института на международной арене.

Увеличивается потребность кооперативного взаимодействия с другими субъектами международных отношений. Отсутствие контактов может привести к обретению репутации страны-изгоя.

Еще одной проблемой современных МО является появление недееспособных государств, так называемых failed states. Данный феномен нельзя назвать новым, однако его проявления обострились в постбиполярный период. На данном направлении не существует четких, признанных всеми критериев. Наиболее сложным является вопрос о создании институтов управления таких территорий, которые сложно назвать государством.

Новшеством современного развития международных отношений является возрастающая роль негосударственных акторов. Феномен НГА как субъектов международной системы получил существенное развитие. Во всех областях общественного развития, начиная от сферы материального производства и заканчивая правозащитной деятельностью, везде, где проявляется потребность в трансграничном взаимодействии, оно происходит с участием негосударственных структур. В последнее время их число неуклонно увеличивается.

Часть из них, например террористические организации, напрямую бросают вызов государству как институту. Различного рода бизнес-структуры могут обладать большими совокупными ресурсами по сравнению с конкретными государствами. Это приводит к усложнению процессов, происходящих на мировой арене. При этом государство сохраняет за собой влияние по всем указанным направлениям.

В определенных ситуациях оно ведет жесткую борьбу с «конкурентами» (противодействие международным террористическим организациям, преступности), что становится стимулом к укреплению межгосударственных связей и сотрудничества. В случае с транснациональными бизнес-структурами, или ТНК, институт государства стремится поставить их под собственный контроль или добиться от них проведения более открытой деятельности.

Управление международной системой, а также способ ее организации и существования значительно отличается от национального уровня. Здесь отсутствует формальная иерархия власти. Эффективность международного права, которое зачастую носит рекомендательный характер, определяется только желанием субъектов согласовывать, исполнять и принимать на себя конкретные правовые нормы. Принуждение к действию посредством силовых инструментов на мировой арене обладает специфическим характером. Отсюда вытекают проблемы легитимности, распределения ответственности, коллизия принципа суверенитета.

Очевидно существование потребности в придании международным отношениям структурной организованности. При этом основа системы МО существует и вполне осязаема. Она складывается из взаимодействия государств, которые выступают основными акторами на международной арене. Их взаимодействие носит относительно регулярный характер, осуществляется в сложившихся институциональных формах, что обеспечивает нормальное функционирование международной системы.

Проблема лидерства на международной арене. Государства, с некоторыми оговорками, остаются главными субъектами мировой политики. Тем не менее не все они имеют реальное влияние на регулирование международной жизни, формирование тенденций и трендов международных отношений.

Активное участие в данных процессах может принимать относительно небольшое количество субъектов, обладающих высокой совокупной мощью, которые называются государства-лидеры.

Мировое лидерство как феномен имеет два проявления. В первом случае он означает способность формулировать устремления и цели определенной группы государств, во втором — готовность к инициативной деятельности для урегулирования конкретных международных задач. Подразумевается возможность выполнения государством функции лидера как в одном из измерений, так и в обоих.

Лидерство может обладать различными характеристиками на основе выдвигаемых задач, количества затрагиваемых государств, пространственного измерения. В рамках предыдущей Ялтинско-Потсдамской системы МО только СССР и США заявляли о претензиях на роль глобального лидера. Однако были и государства, претендующие на роль лидера на региональном уровне. Так, Китай стремился бросить вызов существующей биполярной системе, а Франция времен де Голля противостояла американскому влиянию в военной сфере.

Окончание холодной войны привело к появлению более амбициозных притязаний США на лидерство на глобальном уровне. Задачей обозначалось сохранение любыми способами эксклюзивного положения в системе международных отношений. Данная тенденция внешней политики США сохраняется до сих пор, хотя и очевидна ее несостоятельность. Вашингтон постепенно переходит к использованию инструментария «мягкой силы». Это, однако, не означает отказ от военной мощи как способа реализации внешнеполитических интересов. США занимает первое место по затратам на военную промышленность.

Основания для глобального лидерства США постепенно размываются. Возможности и политический вес других государств, в частности России, Китая, постоянно возрастает. Формирующаяся полицентричная международная система усиливает эти тенденции.

Количество государств, претендующих на лидерство, постоянно увеличивается. Феномен регионального лидерства проявляется чаще. При этом отталкиваясь от регионального измерения лидерства, государства стремятся стать весомым игроком на мировой арене. Примером может служить Турецкая Республика, которая закрепилась в качестве лидера на Ближнем и Среднем Востоке. На современном этапе руководство Турции стремится стать глобальным игроком. Президент Р. Эрдоган все чаще говорит о необходимости решать глобальные проблемы.

Такое развитие системы приводит к ее структуризации и поддержанию стабильности. Для государства, претендующего на роль лидера, важным является восприятие его внешнеполитического курса мировым сообществом.

В современной системе международных отношений повышается востребованность лидерства для мобилизации субъектов мировой арены, нацеленной на решение практических задач. Во времена холодной войны формирование и разделение мира по принципу «свой — чужой» происходило автоматически, в зависимости от принадлежности к политическому лагерю. На современном этапе такие процессы перестали существовать. Формирование коалиции по продвижению какого-либо проекта или противодействию ему происходит по другим принципам. Под проектом может выступать любой конфликт, проблема. Субъектам международных отношений необходимо выработать план действий по достижению определенного результата. В качестве действий могут выступать экономическая помощь, политическое давление, гуманитарная интервенция, организация антитеррористической операции. Необходимо отметить, что на современном этапе все же происходит автоматическое формирование коалиций, особенно когда это касается противодействия Российской Федерации западными государствами во главе с США.

Реализация проекта может происходить государствами, которых данный вопрос затрагивает напрямую. Каждая из стран в этом процессе руководствуется своими национальными интересами, которые могут отличаться или быть полностью противоположными. В связи с этим продвижение проекта возможно только при наличии существенного импульса. Источником такого толчка может стать государство, способное взять на себя функцию лидера в конкретной ситуации.

Можно выделить ряд условий, необходимых для выполнения данной роли. Во-первых, требуется наличие высокой мотивации к осуществлению продвигаемого проекта. Во-вторых, необходима солидарность со стороны основных партнеров на международной арене. Кроме того, важным аспектом является готовность использовать в случае необходимости военный потенциал, что может повлечь человеческие жертвы. Условия могут меняться в зависимости от конкретной ситуации.

Перечисленные выше факторы объясняют рост проблемы лидерства в рамках современной системы международных отношений. Роль государства-лидера могут взять на себя крупнейшие державы. Однако ключевое значение будет играть сущностное наполнение их притязаний. Успешными лидерами могут стать только те государства, которые заинтересованы в укреплении международного порядка. Важной характеристикой является готовность соблюдать нормы международного права. В данном контексте можно говорить о том, что Российская Федерация может взять на себя роль глобального лидера. Тенденции к этому уже существуют — политический процесс по урегулированию сирийского кризиса, в котором Россия совместно с Турцией и Ираном выступает в качестве страны-гаранта.

2.4. Механизмы и институты многостороннего взаимодействия в современной системе МО

Инфраструктура современной системы международных отношений формируется благодаря деятельности на постоянной основе международных межправительственных организаций (ММПО) и других форматов многостороннего взаимодействия. Как правило, функции таких институтов носят вторичный характер относительно роли государств на мировой арене. Тем не менее их значение для организации и структурирования современной международной системы велико.

Некоторые из таких институтов занимают особое, в какой-то степени регулирующее место в существующем мировом порядке. В качестве такого международного института выступает Организация Объединенных Наций. Она сохраняет свою уникальность и незаменимость. ООН придает легитимность деятельности международного сообщества, выступает в роли источника международного права. Организация несравнима с иными межправительственными структурами, поскольку объединяет практически все государства мира. Кроме того, на ООН возложена функциональная роль. Деятельность института охватывает множество конкретных направлений, большинство из которых осваивается только по линии ООН.

В новой системе МО роль и значение ООН только возрастает. При этом Организация подвергается жесткой критике за низкую эффективность, бюрократизацию, неповоротливость. Со стороны разных государств звучат призывы к ее реформированию. В первую очередь, это касается трансформации Совета Безопасности, расширения представительства в СБ с сохранением особых прав за пятью постоянными членами. Безусловно, в условиях иерархичности международной системы Совет Безопасности ООН представляет собой вершину. Постоянные члены СБ ООН обладают уникальным статусом, что не означает превращение этих стран в своего рода «директорию», которая управляет мировыми процессами.

Каждый постоянный член Совета Безопасности ООН обладает правом вето. Оно может использоваться для блокирования решения, неприемлемого для одной из стран пятерки. С другой стороны, совместная поддержка постоянными членами какого-либо позитивного проекта придает ему значительную политическую весомость.

Следует отметить, что крайне сложно достичь консенсуса среди постоянных членов СБ, в то время как заблокировать нежелательное решение значительно проще. Данные факторы, а также наличие исключительных прав у ограниченного числа стран приводят к росту требований центров сил, находящихся на пути становления, к пересмотру существующей системы.

В рамках современной международной системы сформировалась «группа двадцати», или G-20. Данный формат многостороннего взаимодействия появился в рамках поиска путей преодоления последствий мирового экономического кризиса 2009–2010 гг. Члены площадки должны были обеспечить сбалансированное развитие мировой экономики в послекризисных условиях.

«Большая двадцатка» является более представительной структурой на фоне «большой семерки» (бывшая «большая восьмерка»), из которой была исключена Россия после воссоединения Крыма. На страны — члены G-20 приходится 65% населения планеты и до 88% мирового ВВП. Примечательно, что членами данного объединения являются государства, которые ранее не рассматривались как возможные претенденты на вхождение в круг «избранных».

Таким образом, можно говорить, что с созданием «группы двадцати» завершился переходный период в формировании новой системы международных отношений. Современное состояние демонстрирует изменение круга участников глобального управления, которое происходит на наших глазах. Под глобальным управлением понимается система институтов, принципов и правовых норм, обеспечивающих регулирование проблем глобального характера.

Однако «большая двадцатка» избыточна по своим функциональным особенностям, хотя и отвечает политической целесообразности. G-20 представляет собой не организованную структуру, а форум для обмена мнениями и принятия решений общего плана. На современном этапе «двадцатка» имеет ограниченный опыт функционирования. Основное внимание стран-участниц сосредоточено на решении экономических вопросов.

Структурные особенности многостороннего взаимодействия. Многостороннее взаимодействие, которое осуществляется на постоянной основе в определенных рамках, может приводить к появлению новых качеств во взаимодействии государств-участников. Это позволяет говорить о постепенном становлении продвинутых элементов международных отношений. При этом их отличия от традиционных институтов международной системы часто оказываются условными.

Наиболее значимым в данном контексте является феномен международной интеграции. Если описывать данный процесс в самом общем виде, то можно сказать, что он представляет собой развитие и углубление взаимодействия между несколькими государствами. Целью взаимодействия является создание более крупного целостного комплекса.

Активизация тенденций к интеграции носит глобальный характер. Принято считать, что наиболее заметным их проявлением стал опыт интеграции Европейского союза, который на современном этапе сталкивается с существенными кризисами («брексит», неконтролируемая миграция). При этом ЕС остается наиболее крупным международным проектом, истоки которого лежат в XX в. Он демонстрирует пример успешной интеграции, которая привела к превращению региона, который некогда был источником войн, в зону относительной стабильности и безопасности. По крайней мере, от традиционных видов угроз.

Интеграционный опыт востребован и в других регионах мира. Особо стоит выделить успехи государств — членов АСЕАН на данном направлении. Созданная более полувека назад в 1967 г., Ассоциация стран Юго-Восточной Азии (АСЕАН) включает в себя на сегодняшний день 10 стран: Бруней-Даруссалам, Вьетнам, Индонезию, Камбоджу, Лаос, Малайзию, Мьянму, Сингапур, Таиланд и Филиппины.

Организацию можно назвать одним из наиболее успешных региональных объединений. Торговый оборот между странами-членами достигает 25%, что выше аналогичного показателя в большинстве других интеграционных объединений. Необходимо отметить слаженность и внутреннюю стабильность организации. По заявлениям стран — членов АСЕАН, с 31 декабря 2015 г. они живут в пространстве единого Сообщества АСЕАН.

При этом стоит отметить отсутствие наднациональных институтов, особенно в области внешней политики и общей безопасности. Практически полностью отсутствуют коллективные соглашения, обязательные для выполнения. Каждому государству присущи свои внешнеполитические приоритеты. Они формируются под воздействием комплекса внутриполитических, исторических и цивилизационных особенностей формирования той или иной страны. Однако благодаря созданию единого Сообщества АСЕАН появились общие контуры внешнеполитических целей и правил поведения на мировой арене.

Важной функцией современных интеграционных процессов становится возможность ликвидации нестабильности на региональном уровне. Опыт Европейского союза и Ассоциации стран Юго-Восточной Азии доказывает это. При этом остается открытым вопрос о влиянии региональной интеграции на международную систему. Снижая уровень конкуренции и противостояния между государствами региона, она может привести к соперничеству крупных территориальных образований. Это приводит к размышлениям о соотношении глобального и регионального уровней системы международных отношений.

Становление новой международной инфраструктуры, обусловленное готовностью государств возложить некоторые управленческие функции на межгосударственные или неправительственные институты, не ограничивается исключительно региональными рамками. Характеристики и конфигурации такой инфраструктуры определяются отраслевыми, проблемными либо функциональными особенностями, а также задачами по их решению. Результатом может выступать формирование специфических пространств и режимов, которые по определенным параметрам будут выделяться из общих норм, присущих современной международной системе.

Описанные выше процессы и характеристики дают четкое определение динамичным процессам становления новой международной системы. Данное явление зачастую обладает противоречивым характером. Ключевые характеристики постбиполярного мироустройства не выработаны до конца и весьма хаотичны. Этот фактор определяет вариативность и мозаичность в ее концептуальном осмыслении. Необходимо особо подчеркнуть основополагающую роль крупнейших государств в придании структуры международной системы.

Современные процессы отличаются динамичностью, особенно в исторической ретроспективе. Процессы информатизации, глобализации, коллизии в международном праве, интеграция на региональном уровне объясняют многоуровневое соперничество государств за право стать лидером в рамках формирующейся международной системы. Последствием этих масштабных мировых процессов является ограничение возможностей долгосрочного стратегического планирования. Это приводит к изменчивости, волатильности в формировании «баланса сил» и «баланса угроз».

Дезинтеграция Советского Союза, крах биполярной системы мироустройства изменили соотношение сил и трансформировали отдельные принципы взаимодействия государств в рамках системы. При этом институты, созданные во времена холодной войны, хоть и подвергаются эрозии и критике, продолжают функционировать.

В современных условиях, когда часть государств продолжает использовать термины и идеи об отсутствии альтернативы либерально-демократического устройства и переносит их на международный уровень, Российская Федерация наряду со многим государствами, не входящими в «западный блок», выступает за формирование полицентричной международной системы.

Вопросы к главе 2

Перечислите причины, послужившие основой трансформации системы международных отношений.

Дайте определение региональной подсистемы международных отношений.

В чем особенности переходного периода в становлении современной системы международных отношений?

Какие качественные характеристики присущи современной международной системе?

Охарактеризуйте воздействие глобализации на современную систему международных отношений.

Опишите взаимосвязь экономики и политики на текущем этапе развития международной системы.

Поясните изменения в подходах к определению безопасности и баланса сил.

Проанализируйте влияние внутригосударственных проблем на современную систему международных отношений.

Опишите, какую роль играют негосударственные акторы и государства на мировой арене.

Дайте характеристику феномену лидерства.

Опишите существующие механизмы многостороннего взаимодействия.

Охарактеризуйте существующие структурные особенности современной системы международных отношений.

Литература к главе 2

Аватков В. А. Идеологемы внешней политики России: 25 лет поиска // Свободная мысль. 2016. № 5 (1659). С. 27–39.

Аватков В. А., Каширина Т. В. Тенденции развития современных международных отношений // Обозреватель — Observer. 2017. № 11. С. 5–15.

Актуальные проблемы международных отношений и внешней политики в ХХI веке: монография / под ред. Т. В. Кашириной, В. А. Аваткова. М.: Дашков и К°, 2017. 411 с.

Барановский В. Г. Основные параметры современной системы международных отношений. Ч. I // Полис. Политические исследования. 2012. № 3. С. 36–44.

Внешняя политика России. 1991–2016 / под общ. ред. А. В. Торкунова; отв. ред. Кожокин Е. М., Чечевишников А. Л. М.: МГИМО-Университет, 2017. 538 c.

Каширина Т. В. Проблема ограничения и сокращения стратегических вооружений в американо-советских/российских отношениях в 1969–2010 годах: монография. Воронеж: Научная книга, 2013. 593 с.

Лебедева М. М. Акторы современной мировой политики: тренды развития // Вестник МГИМО-Университета. 2013. № 3 (28). С. 38–42.

Феофанов К. А. Цивилизационная теория модернизации. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Дашков и К°, 2019. 218 с.

Фукуяма Ф. Конец истории и последний человек. М.: АСТ, 2005. 488 с.

3. МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ НА ПОСТСОВЕТСКОМ ПРОСТРАНСТВЕ

3.1. Основные этапы эволюции СНГ

Современный этап развития международных отношений сопровождается созданием и развитием новых международных организаций и интеграционных объединений, действующих в основном на региональных уровнях. Данный процесс нередко сопровождается переосмыслением роли уже существующих международных организаций.

Это во многом касается и такого формата регионального международного сотрудничества, как Содружество Независимых государств (СНГ), который был создан в период распада СССР с целью регулирования отношений между государствами, ранее входившими в состав СССР. За время, прошедшее с распада СССР, геополитические реалии кардинально изменились, и данная организация подвергается критике (зачастую вполне обоснованной) за неспособность решать вопросы, для решения которых она была создана.

Однако то, что организация до сих пор не распущена и до сих пор объединяет 11 государств (больше, чем любая другая организация на постсоветском пространстве), свидетельствует, что данный формат все еще востребован, а переосмысление роли СНГ на постсоветском пространстве — важная задача, позволяющая глубже понять специфику современной архитектуры международных отношений.

Период создания СНГ для всех бывших советских республик был тяжелейшим: социально-экономические и политические процессы, сопровождавшие и способствовавшие распаду СССР, содержали колоссальный конфликтный потенциал. Начиная с конца 1980-х гг. на территории СССР и государств, образовавшихся после его распада, произошел целый ряд конфликтов политического и этнополитического характера. Большинство из этих конфликтов в настоящее время решено, однако в то же время они привели к созданию таких непризнанных или частично признанных государств, как Абхазия, Южная Осетия, Нагорный Карабах, Приднестровье и др. Решение и урегулирование этих конфликтов, а также предупреждение новых конфликтов — в начале 1990-х гг. эти вопросы были первостепенными для большинства государств, образовавшихся после распада СССР.

Разрешить их силами одного государства (даже такого, как Российская Федерация) не представлялось возможным. Потребность в совместном решении конфликтов была реализована в том числе путем создания международных организаций на постсоветском пространстве. Первой такой организацией стало Содружество Независимых Государств.

Датой образования СНГ является 8 декабря 1991 г., когда в Вискулях, небольшой резиденции белорусского правительства в заповеднике «Беловежская пуща», был подписан инициативный документ, который кардинальным образом изменил расстановку сил на политической карте мира. Это Соглашение от 8 декабря 1991 г. о создании Содружества Независимых Государств. Его подписали Председатель Верховного совета Белоруссии С. Шушкевич, Президент России Б. Ельцин и Президент Украины Л. Кравчук.

Соглашение объявлялось открытым для присоединения к нему всех республик бывшего Советского Союза, а также иных государств, разделяющих цели и принципы этого документа. Всего в разное время и на разных условиях в состав СНГ входило 12 государств — все государства, образовавшиеся на постсоветском пространстве, за исключением стран Балтии. В настоящее время членство в СНГ продолжают 11 государств (фактически 10). Официальным местом пребывания координирующих органов СНГ был объявлен Минск.

За время своего существования СНГ прошло в своем развитии несколько этапов.

Первый этап, 1991–1993 гг., в котором господствовали центробежные тенденции и осуществлялся «бракоразводный процесс». На этом этапе происходило строительство национальных государств, сопровождавшееся стремлением сохранить единое оборонное пространство и создать органы, институты Содружества. В мае 1992 г. был подписан Договор о коллективной безопасности (Ташкентский договор шести государств). В Минске при встрече на высшем уровне 23 января 1993 г. был утвержден Устав СНГ, государствами-участниками стали 12 стран.

Второй этап, 1994–1997 гг., когда в СНГ доминирующее значение приобретают экономические проблемы. В эти годы наряду с СНГ на постсоветском пространстве возникают субрегиональные организации ЦАЭС (Центрально-Азиатское экономическое сообщество), ГУАМ (Грузия, Украина, Азербайджан, Молдова), выстраиваются самостоятельные финансово-экономические, таможенные и пограничные структуры. Формируются органы СНГ, преимущественно экономические (64 — основных и отраслевых). Нельзя не отметить, что такие организации, как ГУАМ, создавались во многом как региональная альтернатива СНГ. Заключаются многосторонние и двусторонние соглашения по различным вопросам.

Третий этап, 1998–2002 гг., отмечен кризисом и реформированием СНГ. Происходит дифференциация постсоветского пространства; Россия и Белоруссия договариваются о создании единого Союзного государства, формируется таможенный союз «пятерки», затем Евразийское экономическое сообщество (ЕврАзЭС). Обновляется Ташкентский договор о коллективной безопасности (ДКБ), создается антитеррористический центр.

Идет процесс геополитической и геоэкономической реорганизации пространства СНГ и его фрагментации на субрегиональные структуры, развиваются двусторонние связи. Например, на фоне интеграционного сближения Армении с Российской Федерацией Азербайджан сворачивает активность в структурах СНГ.

Четвертый этап, 2003–2008 гг. Осуществляется постепенная консолидация стран в рамках Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ), дальнейшая экономическая интеграция в рамках Таможенного союза, «цветные революции», активизация НАТО на постсоветском пространстве. Создаются альтернативные СНГ организации.

Так, 2 декабря 2005 г. было объявлено о создании Содружества демократического выбора (СДВ), в которое вошли Украина, Молдавия, Литва, Латвия, Эстония, Румыния, Македония, Словения и Грузия. Водоразделом стала грузино-осетинская война 2008 г., в которой были затронуты интересы России. После августа 2008 г. Грузия фактически прекращает участие в СНГ, а 8 августа 2009 г. официально покинула СНГ. Фактически прекращает сотрудничество с СНГ и Молдавия (хотя и останется формальным членом организации до сих пор).

Пятый этап, 2009–2014 гг. Происходит дальнейшая международно-правовая институционализация ОДКБ, прагматизация отношений по линии Россия — ЕС, Россия — НАТО. Водоразделом является начало политического кризиса на Украине осенью 2013 г.

Шестой этап, начиная с 2014 г. Происходит усиление и углубление украинского кризиса, российско-украинских политических и экономических противоречий, воссоединение Крыма с Россией. Украина фактически прекращает участие в СНГ, отозвав своего постоянного представителя (формально оставаясь в организации вплоть до сегодняшнего дня).

Миротворческие усилия государств Содружества были ясно обозначены уже в Алма-Атинской декларации от 21 декабря 1991 г., Декларации о неприменении силы или угрозы силой во взаимоотношениях между государствами — участниками Содружества Независимых Государств, принятой главами государств 20 марта 1992 г. в Киеве, в Ашхабадской декларации о развитии сотрудничества и укреплении доверия в отношениях между государствами — участниками СНГ (24 декабря 1993 г.).

С момента образования Содружества одновременно нарабатывалась практика принятия конкретных решений политического урегулирования конфликтов в Содружестве. Так, на киевской (1992 г.) встрече было принято Заявление глав государств — участников СНГ об обстановке в левобережных районах Республики Молдова, на апрельском (1994 г.) саммите глав государств в Москве — Решение о проведении операции по поддержанию мира в зоне грузино-абхазского конфликта. Там же было сделано Заявление Совета глав государств Содружества по конфликту в Нагорном Карабахе и вокруг него¹².

Государства — участники СНГ сделали первые шаги по созданию многосторонних миротворческих сил в рамках Содружества.

Интересный пример участия СНГ как международной организации в урегулировании конфликтов дает деятельность СНГ по урегулированию конфликта в Абхазии и Таджикистане.

В марте 1992 г. в Киеве было подписано Соглашение о Группах военных наблюдателей и Коллективных силах по поддержанию мира в Содружестве Независимых Государств, в Москве в сентябре 1993 г. — Соглашение о Коллективных миротворческих силах и совместных мерах по их материально-техническому обеспечению¹³.

Первый прецедент использования механизмов СНГ для решения конфликта на постсоветском пространстве можно было наблюдать уже в 1993 г. На основании мандата СНГ от 30 ноября 1992 г. были сформированы Коллективные миротворческие силы СНГ в Таджикистане. Тогда же был принят ряд важных документов о пребывании Коллективных миротворческих сил в Республике Таджикистан и об урегулировании обстановки на таджикско-афганской границе. В 1993 г. они были введены в Таджикистан с целью прекращения гражданской войны. В этом же году был образован Штаб по координации военного сотрудничества государств — участников СНГ — орган, который в том числе должен был координировать деятельность миротворцев.

В сентябре 2000 г., в соответствии с Решением глав государств Содружества, Коллективные миротворческие силы СНГ в Таджикистане были расформированы в связи с завершением процесса межтаджикского урегулирования и началом деятельности по постконфликтному построению мира.

Кроме того, на встречах глав государств Содружества и заседаниях Совета министров иностранных дел регулярно анализировался ход операции по поддержанию мира в Абхазии, принимались соответствующие решения.

В 1994 г. вооруженный конфликт в Абхазии решался и Коллективными силами по поддержанию мира Содружества Независимых Государств (КСПМ), сформированными в соответствии с мандатом Совета глав государств СНГ на базе Вооруженных сил Российской Федерации. Мандат на проведение операции по поддержанию мира в зоне конфликта в Абхазии, утвержденный Решением Совета глав государств Содружества от 21 октября 1994 г., в дальнейшем уточнялся и дополнялся. Проблематика участия структур СНГ в решении конфликтов разрабатывалась и далее.

В июне 1995 г. в Исполнительном секретариате Содружества прошла международная научно-практическая конференция «Проблемы сотрудничества государств — участников Содружества в урегулировании вооруженных конфликтов в СНГ», которая рекомендовала разработать общие принципы управления и контроля за миротворческой деятельностью.

19 января 1996 г. на Совете глав государств Содружества были утверждены Положение о Коллективных силах по поддержанию мира в Содружестве Независимых Государств и Концепция предотвращения и урегулирования конфликтов на территории государств — участников Содружества Независимых Государств¹⁴.

В соответствии с Решением Совета глав государств Содружества от 2 апреля 1999 г. о дальнейших шагах по урегулированию конфликта в Абхазии была создана временная Оперативная рабочая группа Содружества Независимых Государств по урегулированию конфликта в Абхазии, в которую вошли представители заинтересованных государств, Исполнительного комитета СНГ и Штаба по координации военного сотрудничества государств — участников Содружества. Данная группа была призвана осуществлять координацию миротворческих усилий в Абхазии и мониторинг выполнения соответствующих решений Совета глав государств СНГ¹⁵.

Коллективные силы формально существовали вплоть до 2008 г., когда в связи с изменившийся обстановкой в регионе (война в Южной Осетии, признание РФ Абхазии и Южной Осетии) были формально распущены.

В целом, несмотря на целый ряд правильных и своевременных мер, потенциал СНГ реализовать в полном объеме все же не удалось. Возможно, это стало следствием ошибок при создании СНГ, так как решение принималось главами всего трех республик и формат организации фактически предполагал главенствующую роль России. Однако несмотря на проблемы этой международной организации она продолжает относительно активно работать. Каждый год выбирается председательствующая страна (в 2018 г. это Таджикистан), раз в год проводятся советы глав государств СНГ (последний проведен в октябре 2017 г. в г. Сочи), заседания экономического совета СНГ, Совета министра иностранных дел, различные конференции, круглые столы и другие мероприятия, в том числе гуманитарного характера.

Наблюдатели от СНГ на постоянной основе осуществляют мониторинг хода и прозрачности выборов в государствах СНГ. Кроме того, встречи политиков в данном формате — важная площадка для переговоров, во многом способствующая развитию интеграционных процессов на пространстве СНГ.

3.2. Роль Российской Федерации в СНГ

СНГ, будучи организацией, возникшей как формат взаимоотношений между государствами, ранее входившими в состав более крупного объединения, не является уникальной. В мировой истории есть целый ряд примеров организаций, объединяющих бывшие метрополии и колонии. Наиболее известными являются Британское и Иберийское содружества и Франкофония.

Форматы этих содружеств неодинаковы. Так, если в Иберийском содружестве превалируют экономические взаимоотношения, то во Франкофонии и Британском содружестве очевидна политическая повестка, соответственно при доминировании Франции и Британии.

СНГ как международная организация создавалась по вполне очевидной аналогии, при этом политическая составляющая для СНГ всегда была превалирующей. Российская Федерация — наиболее крупное и сильное государство, бывшая метрополия — ожидаемо заняла в СНГ лидирующее положение. Это давало РФ преимущество и возможность эффективно влиять на процессы, происходящие в регионе, а также сформировать своего рода буфер дружественных государств. Однако, как было показано ранее, такая очевидная и ожидаемая роль России устроила далеко не все государства-члены, что привело в конечном итоге к появлению и развитию новых форматов интеграции.

Однако для России СНГ сохраняла и до сих пор сохраняет собственное значение. Об этом недвусмысленно указано в действующей Концепции внешней политики Российской Федерации от 30 декабря 2016 г., где взаимоотношения с «государствами — участниками Содружества Независимых Государств (СНГ) и дальнейшее укрепление действующих на пространстве СНГ интеграционных структур с российским участием» названы приоритетными для страны. Особая роль СНГ подчеркивалась и в предыдущих Концепциях.

Так, в Концепции внешней политики Российской Федерации от 18 февраля 2013 г. было указано что «приоритетными направлениями российской внешней политики являются развитие двустороннего и многостороннего сотрудничества с государствами — участниками СНГ, дальнейшее укрепление СНГ — основы углубления регионального взаимодействия его участников, имеющих не только общее историческое наследие, но и обширный потенциал интеграции в различных сферах».

В Концепции внешней политики Российской Федерации от 15 июля 2008 г. указывалось, что Россия будет «работать над дальнейшей реализацией потенциала СНГ как региональной организации, форума для многостороннего политического диалога и механизма многопланового сотрудничества с приоритетами в сферах экономики, гуманитарного взаимодействия, борьбы с традиционными и новыми вызовами и угрозами».

Если обратиться к еще более ранним страницам истории современной России, то можно увидеть и то, что особая роль СНГ подчеркивалась и в Концепции 2000 г., и в ряде нормативных актов, изданных в 1990-е гг. Наиболее значимым был Указ Президента РФ от 14 сентября 1995 № 940 «Об утверждении Стратегического курса Российской Федерации с государствами — участниками Содружества Независимых Государств». В данном Указе, в частности, было сказано, что «приоритетность отношений с государствами — участниками Содружества Независимых Государств в политике Российской Федерации определяется прежде всего тем, что: на территории СНГ сосредоточены наши главные жизненные интересы в области экономики, обороны, безопасности, защиты прав россиян, обеспечение которых составляет основу национальной безопасности страны; эффективное сотрудничество с государствами СНГ является фактором, противостоящим центробежным тенденциям в самой России».

В качестве задачи политики России в рамках СНГ было названо «укрепление России в качестве ведущей силы формирования новой системы межгосударственных политических и экономических отношений на территории постсоюзного пространства».

Этот подход стал знаковым для дальнейшего развития внешней политики России на постсоветском пространстве. Главы внешнеполитического ведомства России также неоднократно подчеркивали важность этой организации для всего постсоветского пространства.

Е. М. Примаков (министр иностранных дел РФ в 1996–1998 гг.) придавал очень большое значение деятельности СНГ и хотел способствовать тому, чтобы был создан «экономически и политически интегрированный союз государств, способных занять достойное место в мировом сообществе» (из выступления на Совете глав государств СНГ в апреле 1998 г.). В период его работы были предприняты первые шаги в направлении интеграции и преодолены изоляционные настроения начала 1990-х гг.

Преемник Е. М. Примакова — И. С. Иванов — во множестве статей и выступлений неоднократно подчеркивал важность СНГ, а также призывал партнеров к дальнейшему развитию объединения. Действующий министр иностранных дел С. В. Лавров также неоднократно указывал на важность СНГ. Например, на пресс-конференции по итогам 2012 г. С. В. Лавров заявил: «Важнейшим направлением работы в 2012 г. было активное продвижение интеграционных процессов на пространстве СНГ. Это — наш естественный приоритет. Добивались закрепления за участниками Содружества Независимых Государств достойного места в усложняющемся и высококонкурентном мире». На Совете глав государств СНГ в Сочи в 2017 г. С. В. Лавров отметил, что «СНГ демонстрирует мировому сообществу общность подходов по большинству международных проблем и имеет много точек соприкосновения».

«Для России взаимодействие в рамках СНГ было и остается ключевым приоритетом во внешней политике. Содружество по праву заслужило репутацию представительного регионального объединения с широким членским составом и значительным опытом успешного сотрудничества».

Президенты РФ также неоднократно отмечали важную роль СНГ как для России, так и для постсоветского пространства. Первый Президент РФ Б. Н. Ельцин в одном из своих последних больших интервью в декабре 2006 г. (приуроченном к 15-летию так называемых Беловежских соглашений) отметил, что именно «благодаря созданию СНГ удалось избежать тех глобальных потрясений, потенциальных войн между бывшими республиками, финансовых, гуманитарных катастроф, которые могли бы возникнуть при распаде такого колосса, как Советский Союз.

Президент РФ Дмитрий Медведев в сентябре 2011 г. на расширенном заседании саммита СНГ в Душанбе заявлял, что «не видит альтернативы СНГ, как структуре, объединяющей страны постсоветского пространства».

В. В. Путин неоднократно заявлял об особой роли СНГ для России и постсоветского пространства — как в период первых двух сроков президентства, так и в последующие периоды, — и в качестве премьер-министра России, и вновь в качестве Президента РФ. Например, выступая по итогам саммита стран СНГ, проведенного в сентябре 2016 г. Бишкеке, он заявил, что «СНГ создало комфортные условия для суверенизации всех постсоветских стран».

В ходе неформальной встречи с главами государств — членов СНГ в Ново-Огарево 26 декабря 2017 г. В. В. Путин отмечал, что «дальнейшее углубление взаимодействия в рамках СНГ в самых разных областях отвечает коренным интересам народов наших стран. Вместе будем работать над решением стоящих перед нами задач социально-экономического развития, укрепления стабильности и безопасности наших государств».

В январе 2018 г. российский лидер призвал лидеров СНГ к более широкой интеграции. «Полагаем целесообразным изучить возможности более глубокого сопряжения форматов Союза и Содружества Независимых Государств, некоторые страны-участницы которого могли бы стать наблюдателями при ЕАЭС», — заявил В. В. Путин.

Все лидеры России и все главы внешнеполитических ведомств постоянно подчеркивают важность формата СНГ для региональной безопасности, экономики и отнюдь не намерены отказываться от этого формата, несмотря на очевидное падение популярности СНГ среди стран-партнеров. СНГ, даже при условии отсутствия в этой организации стран Балтии, а также Грузии и Украины, остается наиболее широкой площадкой для взаимодействия бывших союзных республик.

При этом если у России и сложились «особые» отношения с Белоруссией (в рамках Союзного государства и ЕАЭС), Казахстаном, Киргизией и Арменией (в рамках ЕАЭС), то с Молдавией, Азербайджаном, Таджикистаном, Узбекистаном и Туркменией отношения имеют довольно проблемный характер. СНГ и ее структуры в этих условиях представляют собой уникальную и важнейшую площадку для диалога с лидерами этих очень важных для региональной политики России государств.

Как минимум раз в год (а с учетом неформальных встреч и встреч в узком составе — намного больше) структуры СНГ дают возможность личного контакта лидеров, важность которых во внешней политике трудно переоценить. Кроме того, лидеры РФ, как видно из приведенного выше заявления В. В. Путина в январе 2018 г., до сих пор рассчитывают на «более глубокое сопряжение форматов Союза (т. е. ЕАЭС) и Содружества Независимых Государств».

Еще один аспект важности СНГ для современной внешней политики России заключается в том, что идея ЕАЭС подразумевает в первую очередь экономическую (и отчасти политическую) интеграцию, в то время как постсоветское пространство очень нуждается в выработке общих подходов к развитию новой системы отношений, охватывающей гуманитарную и культурную сферу. Неравномерность развития международных отношений, разрушение традиционных культурных ценностей могут привести к эскалации напряженности. Поэтому отношения на постсоветском пространстве нужно рассматривать как новую идеологию развития современного общества, основанную не только на экономическом прагматизме, но и на уникальных общих исторических и культурных корнях. Страны СНГ связывает общее историческое и культурное прошлое, а также (отчасти) общий язык — русский, язык межнационального общения в странах СНГ. Именно сотрудничество в культурной и гуманитарной сферах может стать новой идеей для СНГ.

Положительные примеры этого в мировой практике есть — например, «Содружество португалоязычных стран». Отношения Португалии с ее бывшими колониями строятся совсем на других основаниях, нежели отношения между колониями и бывшими метрополиями в рамках Франкофонии и Британского содружества, поскольку Бразилия и Ангола являются признанными региональными лидерами и уже относятся к категории «восходящих держав» и Португалия уже не может доминировать ни за счет экономики, ни за счет политических аспектов. Однако португальский язык и культура, а также система образования стали той основой, в рамках которого и происходит достаточно насыщенное взаимодействие.

Приведенный пример не претендует на прямую аналогию (так как Россия продолжает оставаться бесспорным экономическим и политическим лидером на постсоветском пространстве, а русский язык в странах СНГ далеко не везде имеет официальный статус). Однако как потенциальный вектор для дальнейшего сотрудничества в рамках СНГ вполне может быть принят во внимание. Уже сегодня культурное и гуманитарное сотрудничество в рамках СНГ становится все более заметным. Так, активно действует Совет по культурному сотрудничеству государств — участников СНГ, созданный в соответствии с Соглашением о создании Совета по культурному сотрудничеству государств — участников СНГ от 26 мая 1995 г. в целях содействия развитию культурного сотрудничества между государствами. В последние годы его работа получила новый импульс — разрабатываются и принимаются среднесрочные и долгосрочные перспективы взаимодействия: План приоритетных мероприятий в сфере гуманитарного сотрудничества государств — участников СНГ на 2017–2018 годы, Основные мероприятия сотрудничества государств — участников СНГ в области культуры на 2016–2020 годы.

Разработаны Концепция сотрудничества государств — участников СНГ в сфере культуры и Концепция развития образования в сфере культуры и искусства государств — участников СНГ. Реализация этих документов направлена на создание благоприятных условий для распространения общих гуманистических ценностей народов стран Содружества, сохранение лучшего из системы художественного образования, существовавшей в СССР.

В рамках СНГ реализуется ряд масштабных гуманитарных мероприятий как на межгосударственном, так и национальном уровнях. Среди них Всемирный форум по межкультурному диалогу, Молодежные Дельфийские игры государств — участников СНГ, открытый фестиваль кино стран СНГ, Латвии, Литвы и Эстонии «Киношок», минский международный кинофестиваль «Лiстапад», международный кинофестиваль «Золотой абрикос», международный фестиваль «Опералия» и ряд других. Проводятся ежегодные международные музыкальные фестивали. В их числе международный фестиваль «Белорусская музыкальная осень», «Славянский базар», Международный классический музыкальный фестиваль им. М. Ростроповича, Международный фестиваль Ю. Башмета.

В рамках СНГ стали традиционными и театральные международные фестивали «Панорама», «Белая Вежа», международный фестиваль профессиональных театров «Навруз». Не первый год существует интернет-проект «Память о великом подвиге, хранимая народами». Таким образом, гуманитарная и культурная составляющая — наиболее успешное направление сотрудничества в рамках СНГ, и именно оно может стать прочным фундаментом для развития обновленного формата СНГ.

Несмотря на значительный потенциал СНГ как одной из крупнейших в мире интеграционных структур с общим населением более чем в 200 млн чел., возникает немало вопросов. Ни один крупный интеграционный проект на постсоветском пространстве не сталкивается с таким количеством откровенно скептических оценок в отношении его перспектив. Фактически СНГ до настоящего времени существует только потому, что наиболее крупная страна объединения — Россия — все еще заинтересована в сохранении этого формата по вполне прагматичным причинам. Однако прагматизма здесь все же недостаточно. Формат СНГ должен быть обновлен на основе диалога и выработки общих подходов к развитию новой системы отношений, охватывающей гуманитарную и культурную сферы. А пока для России, несмотря на все «реверансы» политического руководства в отношении СНГ, все же гораздо выгоднее и политически и экономически другие проекты интеграции. Если рассматривать интеграцию со странами дальнего зарубежья, важнейшую роль для страны играет проект БРИКС. БРИКС — это «клуб» с целями экономической и политической интеграции между Бразилией, Россией, Индией, Китаем и Южной Африкой — странами, за счет экономического роста которых во многом будет обеспечиваться будущий рост мировой экономики.

Если рассматривать ближайшее окружение, то наиболее крупные интеграционные ожидания руководство РФ, очевидно, связывает с такими форматами, как ОДКБ, ШОС и ЕАЭС, которые будут рассмотрены в следующих частях данного раздела.

3.3. Организация Договора о коллективной безопасности

Начиная с 1990-х гг. и по настоящее время на постсоветском пространстве имеют место активные интеграционные процессы. Были созданы десятки международных организаций, которые включали в себя как государства СНГ, так и другие государства. Некоторые из них стали неотъемлемыми участниками международных отношений, другие оказались менее жизнеспособными.

Организация Договора о коллективной безопасности (ОДКБ) — организация, целями деятельности которой являются «укрепление мира, международной и региональной безопасности и стабильности, защита на коллективной основе независимости, территориальной целостности и суверенитета государств-членов, приоритет в достижении которых государства-члены отдают политическим средствам» (ст. 5 Устава ОДКБ от 7 октября 2002 г.).

Проблема безопасности государств СНГ возникла одновременно с распадом СССР в 1991 г., когда перестали существовать советские вооруженные силы как гарант безопасности единого государства. Вновь образованные независимые государства столкнулись с необходимостью самостоятельного обеспечения безопасности.

Особенно остро эта проблема стояла перед государствами Центральной Азии и Закавказья. Для республик Центральной Азии угроза исходила как извне (близость к талибскому Афганистану), так и изнутри (гражданская война в Таджикистане, напряженность в отношениях между государствами региона). В республиках Закавказья особое опасение внушали локальные и региональные конфликты (Нагорный Карабах, Абхазия, Южная Осетия).

Государства этих регионов были не в состоянии найти выход из сложных ситуаций самостоятельно, поэтому видели в ДКБ силу, которая могла бы содействовать урегулированию конфликтов и обеспечить защиту их суверенитета.

Основой для создания ОДКБ послужил Договор о коллективной безопасности, первоначально подписанный Арменией, Казахстаном, Киргизией, Россией, Таджикистаном и Узбекистаном. Впоследствии договор также подписали Азербайджан, Грузия и Республика Беларусь. Также к Договору присоединились в качестве наблюдателей Молдова и Украина. Впоследствии ряд стран прекратили свое участие в договоре о коллективной безопасности. В 1999 г. из ДКБ вышли Азербайджан и Грузия. Украина и Молдова также впоследствии утратили интерес к военной интеграции в рамках данной организации.

Практически сразу с момента своего возникновения организация начала активно встраиваться в систему международной безопасности, стала одной из важнейших составляющих региональной безопасности в Центрально-Азиатском регионе. Для исполнения этой роли ОДКБ имеет в своем арсенале такие военные инструменты, как:

• Коллективные силы быстрого развертывания Центрально-Азиатского региона коллективной безопасности (КСБР). Общая численность сил, созданных в 2001 г., — около 5000 человек. При необходимости данные силы могут быть существенно усилены живой силой и авиацией;

• Коллективные силы оперативного реагирования ОДКБ (КСОР ОДКБ). В настоящее время структура, созданная в 2009 г., включает более 17 тыс. человек из Армении, Казахстана, Киргизии и России;

• Миротворческие силы ОДКБ — специально подготовленный военный, милицейский (полицейский) и гражданский персонал, а также силы и средства, предоставляемые государствами (общая численность — 3600 человек);

• Коллективные авиационные силы ОДКБ — совместные авиационные формирования военно-транспортной (транспортной) и специальной авиации вооруженных сил, органов внутренних дел (полиции), национальной гвардии, органов безопасности и специальных служб, а также органов, уполномоченных в сфере предупреждения и ликвидации последствий чрезвычайных ситуаций.

Силами ОДКБ проводятся постоянные операции, среди которых:

1) антинаркотическая операция «Канал» — самая крупная и широкомасштабная операция по борьбе с незаконным оборотом наркотиков из Афганистана. Только за первую половину 2018 г. в результате скоординированных действий правоохранительных органов стран — участниц ОДКБ из незаконного оборота изъято более 9 тонн наркотиков, из них более 5 тонн опия, более 800 кг гашиша, более 1 тонны 111 кг марихуаны, около 40 кг героина, более 2 тонн наркотических средств синтетического ряда. Выявлено 765 наркопреступлений, возбуждено более 9 тыс. уголовных дел, в том числе 727 за преступления, связанные с незаконным оборотом наркотиков. У правонарушителей изъято 303 единицы огнестрельного оружия, около 2,5 тыс. боеприпасов, материальных ценностей на сумму более 127 тыс. долларов США;

2) операция по борьбе с незаконной миграцией «Нелегал». Только за 2018 год в результате скоординированных действий компетентных органов государств — членов ОДКБ было выявлено свыше 143 тыс. нарушений миграционного законодательства, из которых свыше 110 тыс. связаны с порядком въезда, выезда и пребывания иностранных граждан и свыше 33 тыс. — с нарушениями установленного порядка осуществления мигрантами трудовой деятельности;

3) операция по противодействию преступлениям в информационной сфере «Прокси». Только в 2018 г. в рамках операции «Прокси» на пространстве ОДКБ выявлено более 26 тыс. информресурсов, представляющих угрозу коллективной безопасности.

Ключевую роль в этих операциях играют также реально существующие вооруженные силы под эгидой ОДКБ, в состав которых входят военные специалисты из всех стран организации, а не только Вооруженных сил России (как в случае с коллективными силами под мандатом СНГ в Абхазии и Таджикистане).

Также в рамках ОДКБ идет активный процесс военно-технической интеграции. В соответствии с Соглашением об основных принципах военно-технического сотрудничества между государствами — участниками Договора о коллективной безопасности от 15 мая 1992 г. (подписано 20 июня 2000 г.) создана Межгосударственная комиссия по военно-экономическому сотрудничеству, а поставка продукции военного назначения государствам — членам Организации осуществляется на льготных условиях. В рамках данного вида сотрудничества члены ОДКБ получают вооружение, военную технику, специальные технические средства и предметы снабжения от РФ по специальным контрактам — по сути, функционирует сложившийся региональный рынок вооружения по внутрироссийским ценам со льготными для стран-членов условиями поставок. Помимо передачи вооружения и средств странами ОДКБ сформирована существенная нормативная и техническая база по вопросам разработки, производства, эксплуатации, ремонта, модернизации, продления сроков эксплуатации и утилизации продукции военного назначения, а также по вопросам защиты результатов интеллектуальной деятельности в военных разработках. Существует совместная система подготовки военных кадров, обучение которых происходит, как правило, на безвозмездной основе.

Также сформированы и действуют межгосударственные программы военно-технического и военно-экономического сотрудничества, расширяется и координируется совместная рекламно-выставочная деятельность на рынке вооружения.

Еще одно важнейшее направление деятельности ОДКБ — взаимодействие с международными организациями в области безопасности. Так, для развития партнерских отношений с ООН, ОБСЕ, ШОС, СНГ, ЕАЭС и другими международными и региональными организациями, действующими в сфере обеспечения безопасности, в ОДКБ проводилась работа, нацеленная на объединение усилий по решению задач поддержания стабильности и укрепления мира. На 64-й и 65-й сессиях Генеральной Ассамблеи ООН были приняты резолюции о сотрудничестве между ОДКБ и ООН. В марте 2010 г. подписана Совместная декларация о сотрудничестве между секретариатами ООН и ОДКБ.

В 2009–2011 гг. Генеральным секретарем ОДКБ проведены консультации с руководством ООН по вопросам развития взаимодействия организаций, в том числе возможного участия миротворческого контингента ОДКБ в операциях по поддержанию мира, проводимых под эгидой ООН. 22 апреля 2011 г. Генеральный секретарь ООН выступил на расширенном заседании Постоянного совета при ОДКБ в Москве. Состоялась также его беседа с Генеральным секретарем ОДКБ. Пан Ги Мун подтвердил, что ООН заинтересована в продвижении сотрудничества с ОДКБ в таких областях, как борьба с организованной преступностью, наркотрафиком, терроризмом, а также в сфере миротворчества и превентивной дипломатии.

В мае 2011 г. делегация ОДКБ во главе с заместителем Генерального секретаря ОДКБ А. Бадаляном с целью выработки соответствующих международно-правовых документов провела рабочие встречи с заместителем Генерального секретаря ООН по операциям по поддержанию мира А. Леруа и другими ответственными сотрудниками Секретариата ООН.

На регулярной основе проводились встречи руководства ОДКБ с представителями международных организаций, действующих на евразийском пространстве и занимающихся вопросами обеспечения безопасности, в том числе ОБСЕ и ШОС. Генеральные секретари ОБСЕ и ОДКБ выступили на заседаниях постоянных советов при ОДКБ и ОБСЕ соответственно.

Представители Секретариата ОДКБ принимали участие в международных форумах и конференциях по актуальным проблемам международной и региональной стабильности и безопасности, противодействию вызовам и угрозам, выступали в поддержку инициативы о совершенствовании архитектуры безопасности на евро-атлантическом и евразийском пространствах.

В то же время как и СНГ, ОДКБ не в полной мере реализует свой потенциал. Во многом это стало следствием недостаточной согласованности целей и разнонаправленных интересов государств-участников. Кроме того, достижение целей в Средней Азии без участия такого важного государства, как Узбекистан, представляется проблемным.

Тем не менее можно говорить об очевидных перспективах ОДКБ. Значение и роль ОДКБ в архитектуре международной безопасности обусловлены тем, что геополитическое положение государств — членов Организации определяют три региона ответственности (Восточно-Европейский, Кавказский и Центрально-Азиатский), где государства повседневно сталкиваются с угрозами терроризма, экстремизма, незаконной торговли наркотическими средствами, транснациональной организованной преступностью и т. п. Совершенствование институциональных и функциональных механизмов ОДКБ в противодействии данным угрозам является одной из основных задач государств-членов.

3.4. Шанхайская организация сотрудничества

Потребность в формировании коллективных систем безопасности с солидарной ответственностью за безопасность каждого государства была реализована в создании Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) — региональной международной организации, основанной в 2001 г. лидерами Китая, России, Казахстана, Таджикистана, Киргизии и Узбекистана. Сегодня в ШОС входят Казахстан, Китай, Киргизия, Россия, Таджикистан, Узбекистан, Индия и Пакистан. Статус наблюдателей имеют Белоруссия, Монголия, Иран и Афганистан. Индия и Пакистан являются полноправными членами ШОС с июня 2017 г.

Шанхайская организация сотрудничества не является военным блоком, как, например, НАТО, или открытым регулярным совещанием по безопасности, как, например, Азиатский (Асеановский) региональный форум (АРФ), а занимает промежуточную позицию. Главными задачами организации провозглашены укрепление стабильности и безопасности на широком пространстве, объединяющем государства-участники, борьба с терроризмом, сепаратизмом, экстремизмом, наркотрафиком, развитие экономического сотрудничества, энергетического партнерства, научного и культурного взаимодействия.

Возникновение «Шанхайской пятерки» произошло после распада СССР. В этот нелегкий период государства СНГ также столкнулись с большими экономическими и социальными проблемами. Одной из главных задач являлось разрешение пограничных вопросов с Китаем, поскольку руководству бывшего Советского Союза не удалось их решить. В связи с этим было решено установить мирное урегулирование спорных вопросов на основе консенсуса и с учетом взаимных интересов. Диалог властей Китая с властями новой России стал основной предпосылкой для Шанхайской организации сотрудничества. Весомой предпосылкой образования Шанхайской организации сотрудничества стала встреча заместителей министров иностранных дел Казахстана, Киргизии, России и Таджикистана в Минске 8 сентября 1992 г. Руководство каждого из этих государств понимало, что развитие региона без диалога с Китаем будет проблемным.

В 1996 и 1997 г. главы пяти государств на встречах в Шанхае и Москве подписали Соглашение об укреплении доверия в военной области в приграничных районах и Соглашение о взаимном сокращении вооруженных сил в приграничных районах, что стало важным историческим этапом в формировании Шанхайской организации сотрудничества. После этого ежегодные встречи стали устоявшимися и проводились поочередно в каждой из пяти стран.

С 1998 по 2000 г. саммиты «Шанхайской пятерки» проводились в Алма-Ате, Бишкеке, Душанбе. На этих встречах постепенно расширялся круг вопросов: от обсуждения укрепления доверия в приграничных районах до развития всестороннего взаимовыгодного сотрудничества в сферах политики, культурно-гуманитарной области, дипломатии, а также в торгово-экономической, культурно-гуманитарной и других областях.

Помимо встреч глав государств, один за другим проводились регулярные встречи по линии МИД, министров обороны, правоохранительных органов, министров экономики, культуры, транспорта, чрезвычайных ситуаций, пограничных служб, прокуратур и национальных координаторов.

Основные задачи и цели ШОС заключаются в укреплении стабильности и безопасности, борьбе с терроризмом, сепаратизмом, экстремизмом, наркотрафиком, в развитии экономического сотрудничества, партнерства в сфере энергетики, гуманитарного и научного взаимодействия.

В настоящее время ШОС представляет собой активно используемый формат международного сотрудничества. Интересный пример использования механизмов ШОС в решении современных конфликтов дает взаимодействие членов этой организации по решению проблем, связанных с соседством с Афганистаном (наркотрафик, распространение исламских течений радикального толка). Крупнейшие члены ШОС — Индия, Китай и Россия — заинтересованы в сотрудничестве с Афганистаном по целому ряду различных направлений (не всегда сопряженных между собой).

Механизмы ШОС (а также ОДКБ) в данных условиях могут стать достойной площадкой для консультаций, переговоров и выработки совместных позиций между участниками, тем более что они уже использовались в качестве площадки для диалога. Так, в рамках саммитов ШОС уже обсуждался так называемый негативный сценарий дестабилизации Афганистана после ухода войск НАТО.

Во время саммита ШОС в Душанбе (2014 г.) обсуждалась возможность того, что России и ее союзникам по ШОС и ОДКБ придется создавать в приграничных с СНГ районах Афганистана в качестве «пояса безопасности» мирные буферные зоны, которые будут препятствовать проникновению нестабильности из этой страны в другие государства. Особо подчеркивалось, однако, что такое развитие событий не отвечает стратегическим интересам партнеров по ШОС, так как усилит национальный раскол в Афганистане, но может быть необходимым, исходя из тактических национальных интересов.

В качестве другого примера диалога на площадках ШОС отметим, что президенты России, Китая, Индии и других стран ШОС регулярно встречаются на полях саммитов Шанхайской организации сотрудничества с руководством Афганистана. Так, например, последняя встреча В. В. Путина и Х. Карзая состоялась на полях саммита ШОС в Бишкеке 13 сентября 2013 г. С нынешним Президентом Афганистана Ашрафом Гани В. В. Путин встретился 10 июля 2015 г., также в рамках саммита ШОС в г. Уфе.

Еще один важнейший пример — недавнее (июнь 2017 г.) знаковое расширение ШОС за счет Индии и Пакистана. Эти две страны, как известно, имеют сложнейшую историю взаимоотношений, которая усугубляется одним из наиболее тяжелых территориальных споров современного мира — конфликтом вокруг принадлежности Кашмира. Данный конфликт длится с 1947 г. (то есть начался сразу после деколонизации и раздела Британской Индии). Главная его опасность состоит в том, что он периодически переходит в горячую фазу (1947–1948, 1965, 1971, 1984–1986, 1999, 2016 и др.), что несет серьезнейше угрозы всему мировому сообществу, ведь обе страны обладают атомным оружием.

Вступление этих стран в ШОС, тем более одновременное (9 июня 2017 г.) — важнейший сигнал того, что руководство этих двух стран имеет политическую волю преодолеть в двусторонних отношениях атмосферу враждебности и подозрительности и вспомнить о том, что обе страны имеют общие исторические, культурные корни и географические связи. ШОС, в данном контексте, является важной площадкой для диалога лидеров двух держав. С другой стороны, одновременное вступление Пакистана и Индии в организацию — результат политического компромисса между РФ (которая поддерживала вступление в ШОС Индии) и Китаем (который поддерживал Пакистан).

Тем самым в истории современных международных отношений создание и развитие Шанхайской организации сотрудничества выступает примером созидательной дипломатической практики, соответствующей принципам взаимного доверия, разоружения, сотрудничества и безопасности. Она обогатила начатые Россией и Китаем межгосударственные отношения нового типа, в основе которых — партнерство, а не союз, предоставила новую модель регионального сотрудничества. Сегодня ШОС является влиятельной и состоявшейся международной организацией. Китай, Россия и государства Центральной Азии реализуют важную миссию обеспечения региональной безопасности и стабильности, защиты мира, стоят перед трудной задачей развития собственных экономик, осуществления национального возрождения.

Только в результате дальнейшего углубления взаимоотношений добрососедства, дружбы и сотрудничества можно эффективно защитить собственные интересы, реализовать цели совместного развития и процветания. С 2005 г. между ШОС и СНГ был подписан Меморандум о взаимопонимании, в котором установлены основные точки соприкосновения между ШОС и СНГ (это безопасность и экономика). В целом Шанхайская организация сотрудничества — один из наиболее успешных примеров интеграции на постсоветском пространстве, она не замыкается на членстве государств из числа бывших советских республик, но активно сотрудничает и с другими государствами. Перспективность ШОС признают практически все члены организации. По мере своего развития ШОС вносит все больший вклад в дело мира, стабильности и развития как в регионе, так и во всем мире.

3.5. Евразийское экономическое сообщество и Евразийский экономический союз

Евразийское экономическое сообщество было образовано пятью государствами СНГ — Россией, Казахстаном, Белоруссией, Киргизией и Таджикистаном — и существовало в 2001–2014 гг. В октябре 2000 г. была определена организационная структура Сообщества: Межгосударственный совет глав государств и Интеграционный комитет, действующий на постоянной основе, после чего Сообщество начало функционировать как международная экономическая региональная организация.

На неформальной встрече в Казахстане в марте 2002 г. президенты четырех стран — России, Казахстана, Туркменистана и Узбекистана — решили взаимодействовать в энергетической политике (по нефти и газу), для чего заключили соответствующие соглашения (в СНГ осуществляется более 40% мировой добычи газа). Организация была упразднена в 2014 г. в связи с созданием Евразийского экономического союза.

Евразийский экономический союз (ЕАЭС) — международная организация региональной экономической интеграции, обладающая международной правосубъектностью и учрежденная Договором о Евразийском экономическом союзе, создана 1 января 2015 г.

В ЕАЭС обеспечивается свобода движения товаров, услуг, капитала и рабочей силы, а также проведение скоординированной, согласованной или единой политики в отраслях экономики. Государствами — членами Евразийского экономического союза являются Республика Армения, Республика Беларусь, Республика Казахстан, Кыргызская Республика и Российская Федерация. ЕАЭС был создан в целях всесторонней модернизации, кооперации, повышения конкурентоспособности национальных экономик и создания условий для стабильного развития в интересах повышения жизненного уровня населения государств-членов. При этом каждый член ЕАЭС имеет в организации свои интересы, которые, с одной стороны, имеют много общего, а с другой — дают почву для разногласий.

Отдельно стоит отметить, что основные выгоды от интеграции получают Россия, Белоруссия и Казахстан. Другие члены союза — малые страны — Армения и Киргизия находятся, скорее, в состоянии «ведомых». При этом, например, в Армении в 2016 г. распространилось движение за выход из объединения (как затрудняющего экономическое развитие не имеющей общих границ со странами ЕАЭС Армении).

Несмотря на имеющиеся сложности, перспективы развития ЕАЭС все же имеются. Они связаны с тем, что ЕАЭС — все же экономический, а не политический проект. Об этом свидетельствуют цифры.

Так, в настоящее время ЕАЭС развивает торгово-экономическое сотрудничество с более чем 50 государствами и ведущими межгосударственными объединениями мира. В частности, на данный момент ведется работа по созданию зон свободной торговли с Израилем, Сингапуром, Индией, Сербией и Египтом.

Активно развивается и внутренняя интеграция. Изначально (с 1 января 2015 г.) в единый рынок услуг было включено 43 сектора, что в стоимостном выражении соответствовало 50% от общего объема предоставления услуг в государствах Союза. Однако уже в мае 2018 г. к 43 секторам были добавлены еще 9 секторов, 3 из которых начнут полноценно функционировать в условиях единого рынка не позднее января 2020 г. Таким образом, доля секторов, в которых сформирован единый рынок, составляет около 55% стоимостного объема производимых услуг в государствах Союза.

По данным Евразийской экономической комиссии, взаимный оборот торговли товарами между странами ЕАЭС в 2017 г. составил 54,7 млрд долл. США, что на 27,3% больше, чем в 2016 г. (43,0 млрд долл. США) и на 19,9% больше, чем в 2015 г. (45,6 млрд долл. США). При этом оборот внешней торговли с третьими странами в 2017 г. составил 634,2 млрд долл. США, увеличившись на 24,5% относительно уровня 2016 г. (509,4 млрд долл. США) и на 9,5% — относительно уровня 2015 г. (579,4 млрд долл. США).

Россия является основным направлением внутрисоюзного экспорта для Армении (97,5% в 2017 г.), Беларуси (94,5%) и Казахстана (88,2%). Экспортные поставки Кыргызстана направляются в Казахстан (52,3%) и Россию (46,2%). В географической структуре внутрисоюзного импорта на Россию пришлось 96,5% совокупных поставок в Армению, 99,4% — в Беларусь, 93,7% — в Казахстан, 63,8% — в Кыргызстан.

Тем самым экономическая составляющая призвана способствовать формированию единого экономического пространства, взаимному укреплению экономик и расширению рынков сбыта, активизации инвестиционного взаимодействия и упрочению торговых связей на региональном уровне и вследствие этого — реализации социально-экономического потенциала стран — членов Союза.

Однако если данный проект будут развивать не как экономический, а как политический, есть вероятность его распада — в связи с тем, что политические элиты членов ЕАЭС к этому не готовы.

Если говорить о перспективах расширения ЕАЭС, необходимо отметить, что они есть, в первую очередь за счет проявляющего интерес к проекту Таджикистана. Также в более отдаленной перспективе возможно вступление Туркменистана. Для них это было бы решением ряда острых социально-экономических проблем, в частности, связанных с модернизацией и диверсификацией экономики, огромной внешней трудовой миграцией, другими сложностями в условиях глобальной конкуренции. Нельзя не заметить и то, что в мае 2018 г. Республике Молдове был предоставлен статус государства-наблюдателя при ЕАЭС.

После распада СССР на территории прежде единого государства в течение исторически короткого периода возникло 15 независимых государств, признанных мировым сообществом, и еще как минимум четыре непризнанные страны. Россия в начале 1990-х гг. стала локомотивом интеграции на постсоветском пространстве, оказав определяющее влияние при создании первого интеграционного объединения после распада СССР — Содружества Независимых Государств.

Помимо СНГ на постсоветском пространстве существовал и существует ряд интеграционных объединений: ОДКБ, ЦАЭС, ГУАМ, ЕврАзЭС, ЕАЭС и др. Не все из них были успешными, однако все они свидетельствовали о востребованности идеи интеграции в регионе. Практически все эти организации, так или иначе, ставили перед собой цель обеспечения безопасности (политической, военной и экономической). Однако не все из них были успешными в деле разрешения и предотвращения конфликтов на постсоветском пространстве. Наибольшую результативность в данном аспекте показала ШОС. Необходимо отметить, что ЕАЭС, обеспечивая экономическую безопасность своих членов, продемонстрировала значительный потенциал в решении и предотвращении финансовых и таможенных конфликтов.

Успешность некоторых новых форматов международного сотрудничества (в первую очередь, ШОС и ЕАЭС) ставит вполне оправданные вопросы о перспективах существования старых форматов сотрудничества (СНГ, ОДКБ). Однако тот факт, что они все еще продолжают свое существование (пусть и в весьма ограниченном виде), говорит об их востребованности со стороны государств-членов, и в первую очередь Российской Федерации.

Вопросы к главе 3

Как вы можете охарактеризовать деятельность СНГ по урегулированию конфликтов на постсоветском пространстве?

Ряд политических лидеров различных стран СНГ (в том числе бывших) «уличал» СНГ в том, что реальная цель этой организации — сохранение Россией «старой империи» (т. е. СССР) в новой форме. Как вы думаете, есть ли у этих умозаключений реальные основания?

Как вы считаете, есть ли основания для проведения аналогии между деятельностью СНГ и таких организаций, как Британское содружество, Иберийское содружество, Франкофония, Содружество португалоязычных стран?

Назовите основные интеграционные объединения на постсоветском пространстве помимо СНГ. Какие из них могут стать реальной альтернативой СНГ?

Проанализируйте особенности и основные направления взаимодействия государств СНГ в сфере обороны и безопасности. Можно ли считать деятельность СНГ по решению конфликтов на постсоветском пространстве успешной? Обоснуйте свой ответ.

Проанализируйте основные цели России в СНГ. Как они менялись в разные периоды развития СНГ?

Есть ли перспективы у СНГ как международной организации или же этот формат устарел? Поясните свой выбор.

Литература к главе 3

Соглашение о создании Содружества Независимых Государств (г. Минск, 8 декабря 1991 г.) // http://cis.minsk.by/reestr/ru/index.html#reestr/view/text?doc=1

Договор о коллективной безопасности (г. Ташкент, 15