С. И. Бушмин, Г. Л. Москалев

Преступления экстремистской и террористической направленности

Учебное пособие

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343.326(075.8)

ББК 67.408я73

Б94

Авторы:
Бушмин С. И., кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры уголовного права Юридического института Сибирского федерального университета;
Москалев Г. Л., кандидат юридических наук, доцент кафедры уголовного права, заместитель директора Юридического института Сибирского федерального университета.

Учебное пособие посвящено одним из наиболее общественно опасных деяний, запрещенных уголовным законом, – преступлениям экстремистской и террористической направленности. Дана уголовно-правовая характеристика преступлений, предусмотренных соответствующими статьями Уголовного кодекса Российской Федерации, по состоянию на 1 января 2020 г.

На основе действующего законодательства, сложившейся практики его применения и актуальных научных разработок рассмотрены спорные точки зрения по многим признакам составов данных групп преступлений. Представлены контрольные задания, которые позволяют успешно разобраться и усвоить изложенный материал, осуществить самоконтроль.

Издание предназначено для студентов и аспирантов направления «Юриспруденция», а также лиц, интересующихся вопросами уголовно-правовой регламентации преступлений экстремистской и террористической направленности.

УДК 343.326(075.8)

ББК 67.408я73

© Бушмин С. И., Москалев Г. Л., 2020

© ООО «Проспект», 2020

ВВЕДЕНИЕ

Согласно Стратегии национальной безопасности Российской Федерации до 2020 г., утвержденной Указом Президента Российской Федерации от 12.05.2009 № 537, одно из направлений ее обеспечения — совершенствование правоохранительных мер по выявлению, предупреждению, пресечению и раскрытию актов терроризма и экстремизма. Обеспечение государственной и общественной безопасности предполагает усиление роли государства в качестве гаранта безопасности личности, совершенствование нормативного правового регулирования предупреждения и борьбы с терроризмом и экстремизмом¹.

Указанная задача далека от реализации. В год принятия Стратегии в России было зарегистрировано 654 преступления террористического характера и 548 преступлений экстремистской направленности. Выявлено лиц, совершивших данные преступления, 521 и 428 соответственно. Для сравнения за 2019 г. в России было зарегистрировано 1806 преступлений террористического характера и 585 преступлений экстремистской направленности, которые совершили, соответственно, 718 и 445 выявленных субъектов. Таким образом, по обеим группам преступлений в совокупности рост количества зарегистрированных преступлений составил 1189, а число выявленных субъектов увеличилось на 214 человек. Особо остро стоит проблема противодействия преступлениям экстремистской и террористической направленности в Красноярском крае. По итогам 2019 г. регион занял пятое место в России по количеству зарегистрированных преступлений экстремистской направленности (против 38 места в 2010 г.)². В целом же по стране за последние пять лет число осужденных по террористическим статьям выросло более чем в девять раз³.

Функция по предупреждению преступлений возложена в том числе на уголовный закон. Эффективность ее реализации напрямую связана с качеством законодательного конструирования правовой нормы и уровнем понимания ее содержания. В части уголовно-правовой регламентации преступлений экстремистской направленности и преступлений террористического характера деятельность законодателя подвергается критике как со стороны научного сообщества, так и представителей общественности. Главным образом сложившаяся ситуация — это результат ускоренного нормотворчества. Зачастую изменения уголовного закона имеют в основе информационный повод, но не базируются на комплексном осознании социальных и правовых причин криминализации (декриминализации). Внесение корректив в уголовный закон происходит в короткие сроки и не проходит через критику со стороны исследователей и практиков. В результате в Уголовном кодексе РФ появляются нормы, содержащие излишнее количество оценочных формулировок, понятий с размытым содержанием, категорий, не характерных для уголовного права, преступлений, неудачно вписанных в существующую систему норм УК РФ, и т. д. По этой причине содержание уголовно-правового запрета остается не до конца ясным для правоприменителя.

Данное учебное пособие представляет обоснованную научную интерпретацию признаков составов преступлений, выступающих уголовно-противоправными проявлениями экстремистской и террористической деятельности. В работе отмечены ключевые ошибки законодателя, допущенные при уголовно-правовой регламентации указанных преступлений, предложены варианты их устранения путем надлежащего использования приемов и методов юридической техники конструирования текста уголовно-правовых норм⁴.

Учебное пособие основывается на обширной теоретической и эмпирической базе. Первая представлена работами отечественных и зарубежных авторов, в частности А. Г. Кибальника, В. С. Комиссарова, С. М. Оленникова, А. В. Серебрякова и многих других. Вторая включает постановления Пленума Верховного суда РФ, решения по конкретным делам Верховного суда РФ, судов субъектов РФ, а также городских и районных судов.

Издание подготовлено на основе редакции УК РФ от 18.02.2020 и учитывает наиболее актуальные изменения уголовного закона. Настоящее учебное пособие призвано стать подспорьем для практиков, осуществляющих правоприменительную деятельность по уголовным делам, адвокатов, теоретиков уголовно-паровой науки, но главным образом — для обучающихся по образовательным программам бакалавриата, магистратуры и аспирантуры, изучающих дисциплины, тематика которых включает вопросы уголовно-правовой регламентации преступлений террористической и экстремистской направленности.

1. УГОЛОВНО-ПРАВОВОЙ КРИТЕРИЙ ЭКСТРЕМИЗМА И ТЕРРОРИЗМА

Круг деяний, подпадающий под понятие экстремизма, обозначен в ст. 1 Федерального закона № 114-ФЗ от 27.05.2002 «О противодействии экстремистской деятельности». Однако далеко не все они имеют уголовно-правовое значение. Проявления экстремизма на криминальном уровне именуются преступлениями экстремистской направленности. Различный перечень деяний, охватываемых названной категорией, приводится в доктрине⁵ и в подзаконных правовых актах⁶. Руководствуясь буквой закона, а именно положением Примечания 2 к ст. 282.1 УК РФ, к данной разновидности преступлений следует относить деяния, совершенные по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы. Этот мотив именуется экстремистским.

На основании указанного законодательного положения в науке сформировалось несколько позиций относительно понимания количества преступлений экстремистской направленности. Согласно узкому подходу, данная категория охватывает лишь те преступления, которые предусматривают экстремистский мотив в качестве обязательного признака субъективной стороны. Широкий подход добавляет в этот перечень любые деяния, совершенные по экстремистским мотивам и требующие при квалификации ссылки на п. «е» ч. 1 ст. 63 УК РФ. Данная позиция отражена в Постановлении Пленума Верховного суда РФ № 11 от 28.06.2011 «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности»⁷. Однако в п. 2 Постановления среди примеров преступлений экстремистской направленности указаны, в частности, ст. 280 и 282 УК РФ. Эти преступления в большинстве случаев и относят к числу деяний экстремистской направленности, однако они не содержат в своем составе обязательного мотива и могут совершаться, в том числе, из не экстремистских побуждений. Например, «если лицо, действуя исключительно из корыстных побуждений, то есть получив вознаграждение, публично призывает к осуществлению экстремистской деятельности либо публично совершает действия, направленные на возбуждение ненависти либо вражды по признакам национальности, отношения к религии и т. д.»⁸ Данные рассуждения приводят исследователей к закономерному выводу: ст. 280 и 282 УК РФ стоит отнести к преступлениям экстремистской направленности только в тех случаях, когда они совершены по экстремистским мотивам⁹.

Вторая, существующая в науке, позиция относит эти деяния к преступлениям экстремистской направленности по признаку «двойной противоправности: в ст. 1 Федерального закона “О противодействии экстремистской деятельности” эти деяния отнесены к экстремизму, а согласно УК РФ они признаются преступлениями»¹⁰. Отсюда делается вывод, что эти деяния будут проявлениями преступного экстремизма¹¹, не подпадающими под категорию преступлений экстремистской направленности.

В связи с тем, что согласно ст. 1 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности» террористическая деятельность является разновидностью экстремизма, можно говорить о том, что преступления террористического характера также выступают криминальным выражением экстремистской деятельности, не подпадая при этом под понятие преступлений экстремистской направленности.

Статья 3 Федерального закона от 06.03.2006 № 35-ФЗ (в ред.от 31.12.2014) «О противодействии терроризму» определяет терроризм как идеологию насилия и практику воздействия на принятие решения органами государственной власти, органами местного самоуправления или международными организациями, связанные с устрашением населения и (или) иными формами противоправных насильственных действий¹². Из приведенного понятия могут быть выделены критерии, определяющие уголовно-правовые границы проявлений терроризма:

– насильственные способы нарушения общественных отношений, охраняемых уголовных законом;

– способность этих деяний устрашать население;

– цель их совершения принятие решения органами государственной власти, органами местного самоуправления или международными организациями.

Как и с проявлением экстремизма, круг деяний, отвечающих этим признакам, в уголовном законе Российской Федерации шире, чем их перечень, входящий в террористическую деятельность в ФЗ № 35:

а) организация, планирование, подготовка, финансирование и реализация террористического акта;

б) подстрекательство к террористическому акту;

в) организация незаконного вооруженного формирования, преступного сообщества (преступной организации), организованной группы для реализации террористического акта, а равно участие в такой структуре;

г) вербовка, вооружение, обучение и использование террористов;

д) информационное или иное пособничество в планировании, подготовке или реализации террористического акта;

е) пропаганда идей терроризма, распространение материалов или информации, призывающих к осуществлению террористической деятельности либо обосновывающих или оправдывающих необходимость осуществления такой деятельности.

Для установления соответствия между положениями УК РФ и выделенными критериями терроризма законодатель фактически дополняет эту группу другими преступлениями. В частности, раскрывая финансирование терроризма как признак состава преступления, предусмотренного ст. 205.1 УК РФ, признает таковым финансирование организации, подготовки или совершения хотя бы одного из преступлений, предусмотренных ст. 205, 205.1, 205.2, 205.3, 205.4, 205.5, 206, 208, 211, 220, 221, 277, 278, 279 и 360 настоящего Кодекса. Среди перечисленных преступлений этой группы встречаются, например, захват заложника (ст. 206 УК РФ) или угон судна воздушного или водного транспорта либо железнодорожного подвижного состава (ст. 211 УК РФ). которые не приведены в ФЗ № 35. Данная коллизия дезориентирует субъектов профилактики терроризма в направлении своей деятельности и указывает на необходимость внесения соответствующих изменений в Федеральный закон «О противодействии терроризму».

При этом УК РФ все же гораздо чаще говорит не о «терроризме», а о «террористической деятельности». Данная категория раскрывается путем перечисления статей Особенной части УК РФ, предусматривающих ответственность за те преступления, которые составляют содержание этого понятия. Такие перечни статей содержатся в ст. 205.1, 205.2, 205.3, ч. 1 ст. 205.4 УК РФ. Однако их содержание отличается друг от друга. Если совместить преступления, которые упоминаются хотя бы в одном перечне, то можно получить список статей, которые составят уголовно-правовое содержание понятия «террористическая деятельность». В него войдут преступления, предусмотренные ст. 205, 205.1, 205.2, 205.3, 205.4, 205.5, 205.6, 206, 208, 211, 220, 221, 277, 278, 279, 360 и 361 УК РФ. Изложенной позиции о содержании понятия «террористическая деятельности» мы будем исходить, давая комментарий признакам составов преступлений, которые охватываются этой категорией. Аналогичного понимания предлагается придерживаться сотрудникам, осуществляющим применение норм уголовного права.

Таким образом, к уголовно-противоправным проявлениям экстремизма относятся:

1) преступления экстремистской направленности, субъективная сторона которых содержит обязательный признак — мотив политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы, или фактически совершенные с данным мотивом;

2) преступления, предусмотренные ст. 280 и ст. 282 УК РФ, в силу двойной противоправности;

3) преступные проявления террористической деятельности (ст. 205, 205.1, 205.2, 205.3, 205.4, 205.5, 205.6, 206, 208, 211, 220, 221, 277, 278, 279, 360 и 361 УК РФ).

Контрольные задания

1. Соотнесите по объему понятия «экстремизм», «терроризм», «преступления экстремистской направленности», «преступления террористической направленности».

2. Какой критерий лежит в основе отнесения уголовно-противоправных деяний к преступлениям экстремистской направленности?

3. Является ли преступлением экстремистской направленности грабеж, совершенный по мотиву религиозной ненависти?

4. Охватываются ли понятием «преступления экстремистской направленности» составы преступлений, предусмотренные ст. 280 и 282 УК РФ?

2. УГОЛОВНО-ПРОТИВОПРАВНЫЕ ПРОЯВЛЕНИЯ ЭКСТРЕМИЗМА

2.1. Мотив политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды, мотив ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы

Общественное мнение пристрастно к случаям осуждения по названным «экстремистским» статьям Уголовного кодекса. Может быть, из-за этого соответствующие уголовно-правовые запреты воспринимаются как несущие угрозу праву на свободу мысли и слова, а неопределенность содержания данных статей допускает возможность ошибок в процессе правоприменения¹³. Поэтому от уяснения содержания «экстремистского» мотива и правильного понимания признаков преступлений эктремистской направленности зависит как успешность деятельности правоохранительных органов в осуществлении своих функций, так и соблюдение законности, обеспечение прав и свобод человека и гражданина.

Статья 20 (2) Международного пакта о гражданских и политических правах (далее — МПГПП) устанавливает высокий порог для признания «языка вражды». В настоящей работе «язык вражды» определяется как «всякое выступление в пользу национальной, расовой или религиозной ненависти, представляющее собой подстрекательство к дискриминации, вражде и насилию»¹⁴. Чтобы лучше понимать этот порог в международном праве предлагается определенное толкование терминов, используемых ст. 20 (2) МПГПП. В ст. 19 Кемденских принципов по свободе выражения и равенству, установлен принцип 12.1, в котором «выступление в пользу» определено, как намерение способствовать публичному возбуждению ненависти к определенной группе, а «ненависть» и «вражду» следует понимать как сильное и иррациональное чувство неприязни, враждебности и отвращения по отношению к определенной группе¹⁵.

В настоящее время Пленум Верховного суда РФ не дал официального разъяснения содержанию мотивов политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды, а также мотива ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы.

В ряде толковых словарей слова «ненависть» и «вражда» отмечены как синонимы. Однако психологические словари придают им различное значение — как чувства и действия и таким образом не относят их к синонимам.

Ненависть — это чувство сильной злобы, неприязни; стойкое активное отрицательное чувство человека, направленное на явления, противоречащие его потребностям, убеждениям, ценностям. Ненависть способна вызвать не только соответствующую оценку своего предмета, но и активную деятельность, направленную против него. Формированию ненависти обычно предшествует острое недовольство, вызываемое нежелательным развитием событий, или систематическое накопление более слабых воздействий источника отрицательных переживаний; предметом ненависти в таких случаях становится реальная или воображаемая причина этих событий¹⁶.

В то же время в словаре С. И. Ожегова мы находим определение вражды, в котором она относится к действию, это отношения и действия, проникнутые неприязнью, ненавистью¹⁷.

Включение в характеристику мотива экстремизма действий не может соответствовать учению отечественного уголовного права о субъективной стороне преступления. Наличие в Примечании 2 к ст. 282.1 УК РФ указания на действие — вражду, представляется редакционным недостатком действующего закона.

Для того чтобы определиться с содержанием и характерными признаками мотива политической ненависти или вражды, обратимся к энциклопедическому словарю С. И. Ожегова, который трактует политику как «деятельность органов государственной власти и государственного управления, отражающую общественный строй и экономическую структуру страны, а также деятельность общественных классов, партий и других классовых организаций, общественных группировок, определяемую их интересами и целями; вопросы и события общественной государственной жизни; образ действий, направленных на достижение чего-нибудь, определяющих отношения с людьми»¹⁸. Соответственно понятие «политическая деятельность» (равно как и политическая ненависть или вражда) дает весьма широкий спектр действия, а отнюдь не способствует конкретизации деяний. П. А. Кабанов отмечает: «Очевидно, что политическая ненависть как мотив преступлений экстремистской направленности — это внутреннее осознанное побуждение лица совершить преступление в силу неприязни к конкретным лицам или их общностям, конкурирующим в борьбе за власть, придерживающимся иных политических взглядов либо безразлично относящимся к политической жизни»¹⁹.

Не лучшим образом обстоит дело и с разъяснением сущности идеологической ненависти или вражды. В большинстве энциклопедических словарей идеология представляется как система политических, правовых, нравственных, религиозных, эстетических и философских взглядов и идей, в которых осознается и оценивается отношение людей к действительности. Общеизвестно, что политическая власть нуждается в идеологическом обеспечении ее функционирования. Идеология — духовное средство борьбы за интересы, она не может быть универсальной, ведь в обществе нет групп с едиными интересами. Она имеет критическую, мобилизующую, защитительную и разъяснительную функции. Пропаганда связана с разъяснением основ принятой доктрины (идеология достижения цели), с критикой других доктрин и тем самым — с защитой своих позиций. Агитация призвана мобилизовать людей «своей» социальной базы, электората, интересы которых защищаются, на конкретные политические и другие действия. Таким образом, в основе любой идеологии лежат идеи — в них кратко формируются позиция и основная цель субъекта идеи (государства, нации, класса, социальной группы). При этом любая идеология стремится к признанию своих идей законными, правильными, социально одобряемыми и доминирующими в обществе.

Идеологический мотив основан на совпадении собственных ценностей человека, его идейных позиций с идеологическими ценностями группы, организации или иной идейно-политической силы. Он возникает как результат вступления человека в некоторую близкую по духу общность. В таких случаях экстремизм становится не просто средством реализации некоторой идеи, а еще и своего рода «миссией» от имени данной общности.

Как видим, по своей сущности идеологическая и политическая вражда трудно различимы, при этом перечень деяний, относимых законодателем к преступлениям экстремистской направленности, основанных на данных мотивах, весьма не определен, а, следовательно, чрезмерно широк, что, в свою очередь, создает очевидные трудности при квалификации деяния²⁰. При выборе одного из этих мотивов для квалификации общественно опасных действий считаем, что определяющим должен быть объем соответствующей информации. Если преобладающая часть сведений или действий касается государственного устройства, органов власти, их планов или принимаемых ими решений, то имеет место политический мотив. Если основными побудителями поведения лица были непринятие существующих принципов организации общественной жизни, направления развития государства, общества и их приоритетов, то нужно признавать наличие идеологического мотива.

Раса характеризуется наследственными физиологическими особенностями, связанными с единством происхождения и определенной областью распространения. Наиболее четко выделяют три основные группы рас: негроидную, европеоидною и монголоидную.

Нация представляет собой исторически сложившуюся общность людей, образующуюся в процессе формирования их территории, экономических связей, литературного языка, особенностей культуры и духовного облика. Если общественно опасные действия совершаются в отношении ранее не знакомых виновному потерпевших, о национальности которых он не знает, а ориентируется на их внешние признаки или речь, полагая, например, что они выходцы с Кавказа, что побуждает к совершению преступного деяния, то это не может служить основанием для указания мотива национальной ненависти или вражды, потому что в данном случае неприязненное отношение порождено местом их проживания, а не определенной национальностью.

Нередко языковая принадлежность служит внутренним побуждением к совершению преступления. Язык является частью национальной и этнической принадлежности лица, когда конфликт происходит из-за непонимания или неприятия языка общения, а не из-за национальной принадлежности потерпевшего.

Так, приговором Дзержинского районного суда г. Нижнего Тагила от 10.10.2007 Д. и С. осуждены по ч. 1 ст. 115 Уголовного кодекса Российской Федерации. Постановлено С. и Д. оправдать по п. «а» ч. 2 ст. 282 Уголовного кодекса Российской Федерации в связи с отсутствием в их действиях состава преступления.

Указанным приговором С. признан виновным в том, что 12.06.2007, находясь около 22:00 вместе с Д. в помещении магазина, потребовал от А. и Б., разговаривавших между собой на своем родном языке, разговаривать на русском языке. Свое требование сопровождал высказыванием о необходимости «гнать таких из России», а также нецензурной бранью²¹.

Таким образом, налицо ненависть, вызванная непониманием или неприятием языка общения, а не из-за неприязни к какой-то национальной (или расовой, религиозной) группе. Однако такой вид ненависти не охватывается всеми нормами уголовного закона, предусматривающими ответственность за преступления экстремистского характера, а встречается только в ст. 282 УК РФ. В связи с этим правоприменитель сам должен установить существующий мотив — национальная ненависть и вражда или личная неприязнь.

Анализ приведенного судебного решения показывает, что судами (а первоначально органами дознания и предварительного расследования) не учитывается то обстоятельство, что при совершении указанных выше действий виновному лицу может быть и неизвестен язык общения, а равно принадлежность потерпевшего к конкретной национальности, а его действия продиктованы стремлением реализовать свою ненависть, неприязнь, нетерпимость к представителям любой группы, которая отличается по цвету кожи, языка, разрезу глаз и т. д. Таким образом, нельзя говорить только о национальной ненависти со стороны виновного, а следует — о необходимости доказывания в рамках предварительного расследования всех внутренних мотивов (побуждений) к действиям. Объединяющим мотивом, который вбирает в себя ненависть, неприязнь, нетерпимость к представителям любой группы, которая отличается по цвету кожи, языка, разрезу глаз и т. д., может стать мотив этнической ненависти, неприязни, нетерпимости, ибо охватывает множество признаков (культурологических, антропологических, неучитываемых действующим законом, религиозных, расовых, национальных, языковых и даже этнополитических и этносоциальных)²², однако он не предусмотрен в качестве признака в экстремистском мотиве.

Отношение к религии — это восприятие или игнорирование определенным человеком мировоззрения или мироощущения, а также соответствующего поведения и специфических действий (культа), основанного на вере в существование бога или богов, сверхъестественного²³. Лицу, которому инкриминируют деяние, вызванное религиозной ненавистью или враждой, должен иметь серьезную богословскую подготовку, знать отличия конфессионных учений друг от друга и спорные положения религиозных верований, только установления таких характеристик может служить одним из доказательств наличия у него религиозного мотива.

Действующее законодательство криминализировало возбуждение ненависти и вражды в отношении представителей какой-либо социальной группы. Очень многие исследователи отмечают неопределенность и слишком широкий объем этого понятия. И в научной литературе, и в правоприменительной практике стали рассматривать как относящихся к отдельной социальной группе представителей какой-либо профессии, в том числе находящихся на государственной службе.

В российском праве отсутствует легальное определение данного термина. Социологи по-разному определяют понятие социальной группы. Согласно классическому определению Р. Мертона, «социальная группа — это совокупность людей, которые: определенным образом взаимодействуют; осознают свою принадлежность к группе; считаются ее членами с точки зрения других людей»²⁴. Руководствуясь такими критериями, можно считать социальными группами объединения охотников и рыболовов, футбольных фанатов одного спортивного клуба, гомосексуалистов и прочее. Другие социологи под социальной группой понимают «совокупность людей, имеющих общий социальный признак и выполняющих общественно необходимую функцию в структуре общественного разделения труда и деятельности»²⁵. В соответствии с этим определением к социальным группам можем относить уже ограниченное количество объединений, таких как рабочие, интеллигенция, предприниматели, студенты и т. п. К социальным группам уже не могут быть отнесены инвалиды, бомжи.

Применительно к преступлениям экстремисткой направленности наиболее приемлемой представляется классификация, выделяющая большие и малые социальные группы. Малая социальная группа определяется как малочисленная по составу общность, члены которой объединены общей деятельностью, интересами, целями и находятся в непосредственном устойчивом общении друг с другом. При этом подчеркивается, что видовым признаком малой группы является не количество ее членов, а «непосредственный устойчивый личный контакт» между всеми членами группы. К большим социальным группам «относятся устойчивые совокупности значительного количества людей, действующих совместно в социально значимых ситуациях и функционирующих в масштабах общества (страны) в целом... Принадлежность индивидов к данной социальной группе устанавливается на основе определенной совокупности социально значимых признаков — классовая принадлежность, содержание и характер совместной деятельности, социальный статус, пол, возраст, образование и др.»²⁶.

Очевидно, что в контексте рекомендаций в Рабатском плане действий по запрещению пропаганды национальной, расовой или религиозной ненависти, представляющей собой подстрекательство к дискриминации, вражде или насилию и Постоянного совета ОБСЕ № 621 «Толерантность и борьба с расизмом, ксенофобией и дискриминацией» должны учитываться лишь большие социальные группы, входящие в структуру современного российского общества. Изложенное выше определение большой социальной группы наиболее адекватно для выделения тех общностей, в отношении которых должно быть запрещено возбуждение социальной вражды по смыслу экстремистского мотива²⁷.

Нужно согласиться со специалистами, считающими, что «группу лиц можно относить к социальной группе как ценности, охраняемой законом, только если интересы и цели деятельности ее членов не являются противозаконными. Данный критерий позволяет отграничить от экстремистских посягательств преступления, совершенные в отношении наркоманов, проституток, других групп, характеризующихся противоправным поведением»²⁸. В противном случае применение в этой части уголовного закона не будет соответствовать идее усиления ответственности в случае совершения преступлений по рассматриваемым мотивам. Так, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда Российской Федерации оставила в силе приговор Кировского областного суда от 10.02.2009, по которому Л. и Г. осуждены за убийство, совершенное по мотиву ненависти в отношении лиц, «неадаптированных к жизни в гражданском обществе». При этом под такими лицами суд подразумевал тех, кто не имеет определенного места жительства, в совокупности составляя определенную социальную группу. По уголовному делу было установлено, что осужденные, совершая убийство Ш., предварительно оскорбили последнего и его знакомую словом «бомж» с нецензурными высказываниями. Кроме того, осужденный Л. в своих показаниях отметил, что для него «бомжи» — это «просто существа, которых он за людей не считает», ссоры с потерпевшим у него и Г. не было, они «просто договорились» его избить²⁹.

Мы разделяем существующее в доктрине мнение о том, что рассматриваемые социальные группы следует выделять только на основе социально значимого признака (признаков), не относя к таковым те, что придают группе асоциальный характер (например, принадлежность к тому или иному преступному объединению, экстремистской организации, наличие судимости и т. п.). В противном случае большинство видов человеческой деятельности по противодействию асоциальным явлениям могут подпадать под определение преступлений экстремистской направленности³⁰.

На наличие экстремистского мотива на практике могут указывать самые разнообразные обстоятельства. Так, по одному из дел среди обстоятельств, позволивших суду обнаружить экстремистскую мотивацию совершенных деяний, были отмечены: оскорбления со стороны виновных, основанные на национальности потерпевшего, в процессе его избиения; отсутствие повода для нападения; нападение не затронуло троих русских, находившихся с потерпевшим; последующее признание виновных в ненависти в отношении нерусских; одежда и внешний вид виновных во время совершения преступлений были характерны и полностью соответствовали атрибутам экстремистского националистического движения бритоголовых³¹. Совершение нескольких преступлений в отношении представителей какой-либо одной группы с большим интервалом во времени может свидетельствовать об устойчивой неприязни и ненависти к данной общности людей, то есть об экстремистском мотиве.

Ошибочно было бы утверждать, что принадлежность виновного и потерпевшего к одной и той же группе может гарантировать отсутствие экстремистского мотива. «В качестве примера интересно следующее уголовное дело. Большечерниговским районным судом Самарской области 26.09.2008 Алабердина Р. Г. признана виновной по ч. 2 ст. 119 УК РФ за совершение по мотиву национальной ненависти угрозы убийством. Судом установлено, что Алабердина в ходе ссоры с Н., башкиркой по национальности, во дворе жилого дома, действуя из ненависти к лицам башкирской национальности, размахивала лопатой и высказывала в адрес Н. угрозы физической расправы, выкрикивая: «Я вас убью, ненавижу башкир!» Эти угрозы потерпевшая восприняла реально. Примечательно, что сама осужденная имеет отца — башкира (мать по национальности чувашка), носит башкирскую фамилию, одинаково говорит на русском и башкирском языках, других языков не знает. Тем не менее суд квалифицировал действия осужденной по признаку мотива национальной ненависти, обосновав это тем, что ссора с Н. возникла без видимых причин, акцент в ходе высказывания угроз Алабердина сделала непосредственно на национальной принадлежности потерпевшей»³².

Дискуссионным как в науке, так и практике применения норм об ответственности за преступления экстремистской направленности признается вопрос о возможности совершения таких деяний с несколькими мотивами. С одной стороны, действующее уголовное законодательство России предусматривает ответственность за хулиганство, конструктивными признаками субъективной стороны которого по п. «б» ч. 1 ст. 213 УК РФ являются два обязательных мотива: экстремистский и хулиганский. Судебные решения с квалификацией деяния с двумя мотивами имели место на практике и по другим преступлениям³³. В качестве примера приведем дело Шпака и др., которые решили завладеть машиной и имуществом не любого, а именно нерусского человека. Для этого они остановили машину потерпевшего, азербайджанца по национальности, причинили ему смерть и завладели транспортным средством. Верховный суд согласился с квалификацией содеянного одновременно и по п. «з», и по п. «л» ч. 2 ст. 105 УК РФ³⁴. С другой стороны, правоприменительная практика изменилась и с 2011 года подобные решения исчезли. Причиной этого стали разъяснения, изложенные в п. 3 Постановления Пленума Верховного суда РФ «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности», согласно которым квалификация преступлений против жизни и здоровья, совершенных по экстремистским мотивам, исключает возможность одновременной квалификации содеянного по другим пунктам, предусматривающим иной мотив преступления (например из хулиганских побуждений)³⁵. Стоит отметить, что изменения в судебной практике не сняли теоретической дискуссии о возможности совершения преступления с несколькими мотивами, и многие исследователи негативно оценивают изложенную позицию высшего судебного органа страны³⁶.

2.2. Массовые беспорядки (ст. 212 УК РФ)

1. Организация массовых беспорядков, сопровождавшихся насилием, погромами, поджогами, уничтожением имущества, применением оружия, взрывных устройств, взрывчатых, отравляющих либо иных веществ и предметов, представляющих опасность для окружающих, а также оказанием вооруженного сопротивления представителю власти, а равно подготовка лица для организации таких массовых беспорядков или участия в них —

наказываются лишением свободы на срок от восьми до пятнадцати лет.

1.1. Склонение, вербовка или иное вовлечение лица в совершение действий, предусмотренных частью первой настоящей статьи, —

наказываются штрафом в размере от трехсот тысяч до семисот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от двух до четырех лет либо без такового, либо принудительными работами на срок от двух до пяти лет, либо лишением свободы на срок от пяти до десяти лет.

2. Участие в массовых беспорядках, предусмотренных частью первой настоящей статьи, —

наказывается лишением свободы на срок от трех до восьми лет.

3. Призывы к массовым беспорядкам, предусмотренным частью первой настоящей статьи, или к участию в них, а равно призывы к насилию над гражданами —

наказываются ограничением свободы на срок до двух лет, либо принудительными работами на срок до двух лет, либо лишением свободы на тот же срок.

4. Прохождение лицом обучения, заведомо для обучающегося проводимого в целях организации массовых беспорядков либо участия в них, в том числе приобретение знаний, практических умений и навыков в ходе занятий по физической и психологической подготовке, при изучении способов организации массовых беспорядков, правил обращения с оружием, взрывными устройствами, взрывчатыми, отравляющими, а также иными веществами и предметами, представляющими опасность для окружающих, —

наказывается лишением свободы на срок от пяти до десяти лет со штрафом в размере до пятисот тысяч рублей либо в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до трех лет либо без такового.

Примечание. Лицо, совершившее преступление, предусмотренное частью четвертой настоящей статьи, освобождается от уголовной ответственности, если оно сообщило органам власти о прохождении обучения, заведомо для обучающегося проводимого в целях организации массовых беспорядков либо участия в них, способствовало раскрытию совершенного преступления или выявлению других лиц, прошедших такое обучение, осуществлявших, организовавших или финансировавших такое обучение, а также мест его проведения и если в его действиях не содержится иного состава преступления.

Непосредственным объектом данного преступления выступает общественная безопасность в узком смысле слова. Дополнительные объекты: жизнь, здоровье, телесная неприкосновенность, собственность, нормальное функционирование как местных, так и федеральных органов власти.

Массовые беспорядки представляют собой сложный состав преступления, поскольку в него входят сразу несколько самостоятельных составов, а именно:

1) Организация массовых беспорядков (ч. 1 ст. 212 УК РФ);

2) Подготовка лица для организации массовых беспорядков или участия в них (ч. 1 ст. 212 УК РФ);

3) Склонение, вербовка или иное вовлечение лица в совершение массовых беспорядков (ч. 1.1 ст. 212 УК РФ);

4) Участие в массовых беспорядках (ч. 2 ст. 212 УК РФ);

5) Призывы к массовым беспорядкам или участию в них, а ровно призывы к насилию над гражданами (ч. 3 ст. 212 УК РФ);

6) Прохождение лицом обучения в целях организации массовых беспорядков либо участия в них (ч. 4 ст. 212 УК РФ).

Организация массовых беспорядков представляет собой действия, направленные на объединение толпы или руководство ей для осуществления насилия, погромов, поджогов, уничтожения имущества, применения огнестрельного оружия, взрывчатых веществ или взрывных устройств, а также оказания вооруженного сопротивления представителю власти³⁷.

Судебная и следственная практика относят к организации массовых беспорядков планирование и подготовку преступных действий, создание групп людей для провоцирования и разжигания массовых беспорядков, подстрекательство к их совершению, созыв граждан в толпу, руководство действиями толпы, направление толпы на определенные объекты, подачу разного рода сигналов и команд, оглашение различных петиций, выдвижение лозунгов, способных вызвать возмущение толпы, распространение среди толпы клеветнических измышлений, раздачу листовок, обеспечение толпы орудиями и средствами для совершения преступления и т. п.³⁸ Действия организатора массовых беспорядков, принимавшего непосредственное участие в самих массовых беспорядках, полностью охватываются ч. 1 ст. 212 УК РФ и не требуют дополнительной квалификации по совокупности с ч. 2 ст. 212 УК РФ.

Так, признавая В. А. Симонова виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 212 УК РФ, Свердловский областной суд г. Екатеринбурга указал, что названный гражданин, отбывая наказание в исправительном учреждении, совершил следующее: призывал осужденных принять участие в массовых беспорядках, разработал основные мероприятия массовых беспорядков³⁹. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда РФ в определении от 04.08.2008 по делу № 45-о08-50, оставляя приговор Свердловского областного суда без изменения, указала, что квалификация действий Н. по ч. 1 ст. 212 УК РФ является правильной, поскольку Н., принимая непосредственное участие в массовых беспорядках и используя средства связи, руководил людьми в ходе массовых беспорядков⁴⁰.

Сравнительно недавно ч. 1 ст. 212 УК РФ была дополнена самостоятельным составом преступления — подготовкой лица для организации массовых беспорядков или участия в них⁴¹.

Специфическим признаком преступления, предусмотренного ст. 212 УК РФ, является наличие большого числа людей, то есть толпы, своими действиями нарушающей общественный порядок, совершающей насилие, погромы, поджоги, уничтожение имущества, оказывающей вооруженное сопротивление власти. Толпа, будучи коллективным участником массовых беспорядков, представляет собой, как правило, скопление большого числа людей, у которых нет предварительного сговора и заранее разработанного «плана преступных действий»⁴².

Понятие массовости уголовный закон не определяет и не раскрывает никаких критериев его толкования. Изучение диспозиции указанной нормы свидетельствует о том, что она не содержит законодательного определения массовых беспорядков. Однако в ней достаточно подробно перечисляются деяния, составляющие объективную сторону данного преступления. С учетом сказанного, понятие «массовые беспорядки» необходимо рассматривать в качестве оценочного понятия.

Таким образом, законодатель предоставляет возможность правоприменителю устанавливать содержание данного оценочного понятия в каждом конкретном случае с учетом всех обстоятельств совершенного виновным лицом деяния. Между тем правильное определение массовости имеет важнейшее значение для правильной квалификации соответствующих преступлений.

Что касается понимания сущности «массовости» специалистами-филологами, то в толковом словаре С. И. Ожегова под ним в одном из значений подразумевается что-либо совершенное большим количеством людей⁴³. В большом толковом словаре русского языка под редакцией С. А. Кузнецова слово «массовый» в рассматриваемом контексте означает мероприятие, в котором участвуют широкие народные массы, большое количество людей или приводится его другое значение — «касающийся большого количества людей»⁴⁴. Изложенное позволяет сделать вывод о том, что филологи придерживаются достаточно единообразной позиции в объяснении понятия «массовость», указывая на большое количество людей как на необходимый его признак.

Среди исследователей, занимающихся данной проблематикой, преобладают довольно однообразные точки зрения. А. Соловьев полагает что «количество людей для наличия данного признака объективной стороны должно быть достаточным, чтобы в любой момент перекрыть движение транспорта, пешеходное движение, сорвать проведение массового мероприятия, нарушить работу различных учреждений и организаций, контролировать положение на определенной значительной территории»⁴⁵.

Российская уголовно-правовая наука не связывает понятие массовости с какими-либо количественными критериями.

Думается, не имеет смысла устанавливать какой-либо численный критерий в ст. 212 УК РФ. В рамках сказанного нам видится вполне обоснованной позиция А. 3. Ильясова, который отмечает, что «определить число, с которого начинается ″масса″ невозможно, оно и не нужно для определения понятия ″массы″: вопрос о том, сколько человек должно собраться, чтобы была масса путем числа может столь же мало решаться, как и вопрос о том, сколько зерен образуют кучу»⁴⁶.

Согласно большому энциклопедическому словарю термин «подготовка» имеет несколько значений, одно из которых сводится к запасу знаний, навыков, опыта, приобретенных в процессе учебы, практической деятельности⁴⁷.

В теории уголовного права под подготовкой лица для организации массовых беспорядков или участия в них предлагается понимать деятельность, направленную на обучение практическим навыкам по противодействию сотрудникам полиции и иным представителям власти, участвующим в пресечении противоправных акций, правилам обращения с оружием, взрывными устройствами, взрывчатыми, отравляющими, а также иными общеопасными веществами и предметами, на проведение занятий по физической и психологической подготовке, соответствующих инструктажей, тренировок, учений и т. п. Таким образом, предлагается раскрывать содержание понятие «подготовка» через признаки понятия «обучение», которые нашли законодательное закрепление в ч. 4 ст. 212 УК РФ.

На основе общелитературного значения термина «подготовка» и толкования диспозиции ч. 1 ст. 212 УК РФ под подготовкой лица для организации массовых беспорядков или участия в них можно понимать учебный процесс, направленный на приобретение знаний, навыков, необходимых для последующей организации массовых беспорядков или участия в них.

Как полагают В. В. Меркурьев и П. В. Агапов, данное преступление нужно признавать оконченным с момента начала указанных обучающих действий; также в предмет доказывания должно входить установление направленности умысла виновного на последующую организацию именно массовых беспорядков, а не иных преступлений⁴⁸.

Законодатель дает исчерпывающий перечень действий, сопровождающих массовые беспорядки и образующих их сущность, — насилие, погромы, поджоги, уничтожение имущества, применение огнестрельного оружия, взрывных устройств, взрывчатых, отравляющих либо иных веществ и предметов, представляющих опасность для окружающих, оказание вооруженного сопротивления представителю власти.

Под насилием следует понимать побои, истязания, причинение легкого, средней тяжести и тяжкого вреда здоровью, а также иные насильственные действия, связанные с причинением физической боли либо ограничением свободы, если они не создавали опасности для жизни и здоровья. Составом «Массовые беспорядки» не охватываются совершенные в ходе массовых беспорядков убийства, изнасилования, посягательства на жизнь работника полиции. При совершении указанных деяний ответственность виновного наступает по совокупности преступлений.

Уничтожение — это приведение имущества в полную непригодность, когда его полезные свойства не могут быть восстановлены.

Большинство авторов (В. А. Владимиров, В. М. Галкин, И. Л. Марогулова, В. Н. Кудрявцев) толкуют понятие «погром» как разорение, разграбление жилых помещений, магазинов, предприятий, осквернение памятников и других культурных ценностей, учинение насилия или издевательств над гражданами⁴⁹. А. М. Багмет и В. В. Бычков считают, что в соответствии с действующим законодательством под погромами понимается уничтожение или повреждение имущества, а также разорение помещений (жилых и нежилых), осквернение захоронений, тайное и открытое хищение чужого имущества, нападение с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия⁵⁰. В. Б. Боровиков в дополнение к позиции А. М. Багмета и В. В. Бычкова указывает, что погромы — это действия, выражающиеся в разграблении, разорении различных материальных объектов, жилищ, помещений, зданий, занимаемых учреждениями, предприятиями, организациями. Формами их выражения применительно к ст. 212 УК РФ являются, по сути, случаи совершения грабежа, предусмотренного ч. 1 или ч. 2 ст. 161 УК РФ. Особо квалифицированный вид данного преступления (ч. 3 ст. 161 УК РФ), а также разбой (ст. 162 УК РФ) как более опасные преступления по мысли законодателя, выходят за пределы погромов и должны квалифицироваться по ч. 2 (или ч. 1) ст. 212 УК РФ и соответственно по ч. 3 ст. 161 или ч. 1–4 ст. 162 УК РФ. Естественно, применение насилия при погромах должно выступать как способ завладения чужим имуществом⁵¹.

Приведенные выше понимания термина «погром» свидетельствуют о том, что указание в диспозиции ст. 212 УК на уничтожение имущества, под которым понимается приведение чужого имущества в непригодность, когда оно полностью утрачивает свою хозяйственно-экономическую ценность, нужно признать излишним, поскольку уничтожение имущества полностью охватывается погромами.

В результате совершенного поджога не имеет значений — частично или полностью уничтожены объекты пожара. Однако при квалификации такого действия, как поджог, необходимо учесть, не являлся ли поджог способом умышленного лишения человека жизни. В данном случае определяющим является установление умысла виновного.

Так, К., Д., К-н, К-й отбывали наказание в исправительной колонии строгого режима. Желая изменить условия содержания в колонии, вопреки Правилам внутреннего распорядка исправительных учреждений и режиму отбывания наказания в исправительном учреждении строгого режима, вступили между собой в предварительный сговор об организации на территории колонии массовых беспорядков и о плане их проведения. Пятьсот человек осужденных, вооруженные металлическими прутьями, отрезками труб и иными предметами, стали наносить ими удары по зданию промышленной вахты, разбили и сломали входную дверь. Вывели из промвахты члена СДПК, которому П., У., П-в нанесли металлическими предметами, руками и ногами множественные удары по различным частям тела, причинив побои. Затем П. и К-н подожгли здание промышленной вахты, где скрывался от расправы осужденный Е. В результате Е. были причинены телесные повреждения общей ожоговой площадью около 98 % поверхности тела, повлекшие его смерть в больнице. Осужденный Б., выполняя приказы организаторов массовых беспорядков, при помощи заранее принесенной легковоспламеняющейся жидкости в пластиковой бутылке поджег оперативную вышку поста СДПК-7. Его примеру последовал и осужденный Б., который при помощи заранее принесенных пластиковых бутылок с легковоспламеняющейся жидкостью поджег оперативные вышки постов СДПК № 4, 2, 3, 6, в результате чего указанные вышки и посты были полностью уничтожены. Действиями организаторов и активных участников массовых беспорядков были нарушены общественная безопасность и нормальная деятельность исправительной колонии, учинены погромы и поджоги, применено насилие в отношении осужденных и сотрудников колонии, уничтожен штаб жилой зоны (художественные мастерские) и другие административные и хозяйственные сооружения. Исправительной колонии причинен ущерб на общую сумму 350 774, 80 руб. Организаторы и активные участники массовых беспорядков были осуждены по ч. 1 и 2 ст. 212 и другим статьям УК РФ⁵².

Под применением огнестрельного оружия, взрывных устройств взрывчатых, отравляющих либо иных веществ и предметов, представляющих опасность для окружающих, понимается не только использование их для причинения вреда здоровью, уничтожения имущества, поджогов и погромов, но и угроза фактического использования. При незаконном приобретении, ношении, хранении или перевозке огнестрельного оружия, взрывных устройств, взрывчатых, радиоактивных, сильнодействующих и ядовитых веществ, ядерных материалов массовые беспорядки квалифицируются дополнительно по ст. 220, 222, 222.1 либо 234 УК РФ.

Понятием «вещества и предметы, представляющие опасность для окружающих» охватываются не относящиеся к взрывчатым и отравляющим вредные для здоровья людей вещества (ядовитые, едкие, сильнодействующие), пиротехнические изделия, емкости из-под горючих, взрывчатых, едких, токсических веществ и смесей, дегазирующие вещества, облегченный бензин, дихлорэтан, полидегазирующая рецептура, сосуды, работающие под давлением, приборы, баллоны со взрывоопасным газом, тара из-под легковоспламеняющихся жидкостей и т. п.⁵³

С нашей точки зрения, к предметам, представляющим опасность для окружающих при массовых беспорядках, должны быть отнесены материальные объекты, которыми, исходя из их свойств, можно причинить вред здоровью человека, предметы, способные по своим свойствам соответствовать оружию (например топор, ломик, кухонный нож). На наш взгляд, не имеет значения, специально ли указанные предметы изготовлены или приспособлены для нанесения телесных повреждений, либо взяты на месте преступления.

Оказание вооруженного сопротивления представителю власти означает активное противодействие законным действиям представителей власти, совершаемое с применением оружия, не только в ходе охраны общественного порядка и обеспечения общественной безопасности, но и иной правомерной деятельности.

Подготовка лица для организации массовых беспорядков или участия в них предполагает деятельность, направленную на обучение практическим навыкам по противодействию сотрудникам полиции и иным представителям власти, участвующим в пресечении антигосударственных и иных противоправных акций, правилам обращения с оружием, взрывными устройствами, взрывчатыми, отравляющими, а также иными общеопасными веществами и предметами, на проведение занятий по физической и психологической подготовке, соответствующих инструктажей, тренировок, учений и т. п. Это преступление нужно признавать оконченным с момента начала указанных подготовительных обучающих действий, однако в предмет доказывания должно входить установление направленности умысла виновного на последующую организацию массовых беспорядков, а не иных преступлений.

Склонение, вербовка или иное вовлечение лица в совершение массовых беспорядков, ответственность за совершение которых установлена ч. 1.1. ст. 212 УК РФ, представляет собой специальные виды подстрекательства⁵⁴. В законе содержание указанных понятий не раскрывается. Так, в силу п. 14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09.02.2012 № 1 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности» под склонением, вербовкой или иным вовлечением лица в совершение хотя бы одного из преступлений, перечисленных в ч. 1 ст. 205.1 УК РФ, следует понимать, в частности, умышленные действия, направленные на вовлечение определенного лица (группы лиц) в совершение одного или нескольких указанных преступлений, например, путем уговоров, подкупа, угрозы, убеждения, просьб, предложений (в том числе совершенные посредством размещения материалов на различных носителях и распространения через информационно-телекоммуникационные сети), применения физического воздействия или посредством поиска лиц и вовлечения их в совершение хотя бы одного из указанных преступлений⁵⁵. В указанном пункте не дается характеристика каждому из трех действий по отдельности, однако приводится их общая характеристика.

Склонение, вербовка или иное вовлечение лица в совершение хотя бы одного из преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 212 УК РФ, по нашему мнению, считаются оконченным с момента склонения, вербовки или иного вовлечения лица в совершение массовых беспорядков. При этом для признания преступления оконченным не требуется, чтобы склоняемое лицо фактически совершило хотя бы одно из преступлений, в которое его вовлекают.

В тех случаях, когда действия лица, направленные на склонение, вербовку или иное вовлечение лица в совершение действий, предусмотренных ч. 1 ст. 212 УК РФ, в силу их пресечения правоохранительными органами либо по другим независящим от этого лица (лиц) обстоятельствам не привели к склонению, вербовке или иному вовлечению лица в совершение указанных действий, они подлежат квалификации по ч. 1 или по ч. 3 ст. 30 УК РФ и ч. 1.1. ст. 212 УК РФ⁵⁶.

В теории уголовного права под склонением понимается побуждение к совершению каких-либо действий, направленных на формирование у другого лица намерения совершить определенное деяние. Склонение происходит путём уговоров, обещаний, просьб, предложений, призывов к религиозным чувствам, чувствам патриотизма и т. п., то есть путём применения ненасильственных методов⁵⁷.

В науке и практике уголовного права происходит отождествление вербовки с наймом людей для выполнения определенной службы, совершения требуемых действий⁵⁸. Так, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда Республики Татарстан исключила из обвинения всех подсудимых квалифицирующий признак «вербовка в совершение преступления, предусмотренного ст. 278 УК РФ», как не нашедший подтверждения в судебном заседании. Как отмечено в определении, стороной обвинения не представлено доказательств того, что кто-либо из подсудимых вербовал, то есть нанимал других лиц для совершения описанных выше преступлений⁵⁹.

Из законодательной формулировки следует, что иное вовлечение лица в совершение хотя бы одного из преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 212 УК РФ, — это те действия, которые не охватываются склонением и вербовкой. Разъяснение термина «вовлечение» дано в абз. 3 п. 42 Постановления Пленума Верховного суда РФ от 01.02.2011 № 1 «О судебной практике применения законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних», согласно которому под вовлечением несовершеннолетнего в совершение преступления или совершение антиобщественных действий следует понимать действия взрослого лица, направленные на возбуждение желания совершить преступление или антиобщественные действия. Действия взрослого лица могут выражаться как в форме обещаний, обмана и угроз, так и в форме предложения совершить преступление или антиобщественные действия, разжигания чувства зависти, мести и иных действий⁶⁰.

По нашему мнению, иное вовлечение лица в совершение хотя бы одного из преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 212 УК РФ, — это действия, направленные на возбуждение желания лица путём принуждения совершить хотя бы одно из указанных преступлений.

Часть 2 ст. 212 УК РФ запрещает участие в массовых беспорядках. Уголовную ответственность за рассматриваемое деяние несут те участники беспорядков, которые совершили погромы, поджоги и другие противоправные действия, указанные в диспозиции ст. 212 УК РФ. Другие же лица, только находившиеся в составе бесчинствующей толпы, к ответственности не привлекаются. Те из них, которые в процессе беспорядков совершили преступления, не указанные в ст. 212 УК РФ, подлежат ответственности на общих основаниях⁶¹.

Преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 212, является оконченным с момента совершения указанных в законе действий — применения насилия, совершения погромов, поджогов и т. д. Данное преступление окончено с момента совершения участником массовых беспорядков деяний, перечисленных в ч. 1 ст. 212 УК РФ, независимо от наступления вредных последствий⁶².

Участие в массовых беспорядках характеризуется непосредственным совершением названных выше действий, которые сопровождают массовые беспорядки. Полагаем, при этом необходимо устанавливать, что лицо осознает тот факт, что наряду с ним такого рода действия совершают иные лица, которые заранее договорились об этом либо присоединились позднее.

В ч. 3 ст. 212 УК РФ законодатель закрепляет один из способов подстрекательских действий — призывы, которые могут быть совершены в письменной или устной форме с различной степенью публичности и адресованы как конкретным лицам, так и неопределенному кругу.

В этой норме содержится два вида обращений:

1) к отказу от соблюдения требований законодательства и представителей власти путем массовых стихийных акций, сопровождающихся действиями, предусмотренными в ч. 1 ст. 212 УК РФ;

2) совершению особой их разновидности — насилия над гражданами. Призывы к насилию над гражданами в массовых беспорядках отличаются от подстрекательства к насильственным преступлениям против личности тем, что благодаря им формируется общий настрой к насилию, а не к совершению конкретных преступлений. Призывы к участию в других конкретных действиях, образующих содержание массовых беспорядков, могут образовывать признаки преступления, предусмотренного ч. 1.1 ст. 212 УК РФ — склонение лица к совершению действий, предусмотренных ч. 1 ст. 212 УК РФ.

Преступления, предусмотренные ч. 3 ст. 212, следует признавать оконченными с момента обращения с призывами, независимо от того, удалось ли побудить лиц к массовым беспорядкам или к участию в них, а равно к насилию над гражданами.

Понимание того, что прохождение обучения (заведомо для обучающегося проводимого в целях организации массовых беспорядков либо участия в них) соответствует характеристике деяния в ст. 205.3 УК РФ за исключением целей его прохождения.

Субъект преступления — лицо, достигшее 16 лет, вменяемое.

Субъективная сторона преступления характеризуется прямым умыслом. Цели и мотивы не указаны в качестве обязательного признака массовых беспорядков. Исключение составляют подготовка лица для организации массовых беспорядков или участия в них (ч. 1 ст. 212 УК РФ), а также прохождение лицом обучения в целях организации массовых беспорядков либо участия в них (ч. 4 ст. 212 УК РФ). При отсутствии законодательно установленных целей нет и составов обозначенных преступлений.

В научной литературе к мотивам массовых беспорядков относят недовольство низкими социально-экономическими условиями жизни, деятельностью органов власти и управления, национальную неприязнь, хулиганские побуждения, чувство мести и зависти, корысть и т. д. При этом возможно их сочетание⁶³.

Точное установление целей и мотивов позволяет правоприменителю отграничивать массовые беспорядки от иных преступлений. Так, определяя цель организации массовых беспорядков в исправительном учреждении, Свердловский областной суд г. Екатеринбурга в приговоре от 26.10.2011 по делу № 2-53/2011 указал, что Симонов преследовал цель дезорганизации деятельности исправительного учреждения и самоутверждения в среде осужденных⁶⁴. Установление в совершенном общественно опасном массовом деянии цели свержения или насильственного изменения конституционного строя Российской Федерации либо нарушения территориальной целостности Российской Федерации влечет квалификацию по ст. 279 УК РФ.

Мотив преступления ч. 3 ст. 211 УК РФ отличается от предусмотренного ч. 1 ст. 280 УК РФ «Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности», потому что обязательным признаком сравниваемого состава преступления является наличие мотивов идеологической, политической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы.

Примечание к ст. 212 УК РФ предусматривает основание для освобождения лица от ответственности только за прохождение обучения, заведомо для обучающегося проводимого в целях организации массовых беспорядков либо участия в них. Содержание условий для его применения не отличается от предусмотренных в примечании к ст. 205.3 УК РФ.

Участие в массовых беспорядках и хулиганство, совершенное группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой имеют сходные признаки, что затрудняет их правильную квалификацию.

Разграничение указанных преступлений может быть проведено по объекту преступления. Для массовых беспорядков в качестве основного непосредственного объекта выступает общественная безопасность, объект хулиганства — общественный порядок.

Как следует из кассационного определения Верховного суда РФ от 22.12.2005 года по делу № 80-о05-35сп, 27.04.2004 члены молодежной группировки «азатовские», преследуя цель демонстрации превосходства своей группировки над членами другой молодежной группировки «молодовские», устроили массовую драку, в которой приняли участие 90 человек, из них 60 человек — представители группировки «азатовские», 30 человек — члены группировки «молодовские». В результате указанных событий участники драки были осуждены приговором Ульяновского областного суда за преступления, предусмотренные п.п. «г», «д» ч. 2 ст. 112 УК РФ, ч. 4 ст. 111 УК РФ, ч. 2 ст. 213 УК РФ. Все обвиняемые по ч. 2 ст. 212 УК РФ были оправданы за отсутствием состава преступления, с чем не согласился государственный обвинитель, подав в Верховный суд РФ кассационное представление на решение Ульяновского областного суда.

Верховный суд РФ оставил без изменения приговор Ульяновского областного суда, мотивировав принятое решение так: «… как правильно указано в приговоре суда, под массовыми беспорядками законодатель понимает преступление, нарушающее общественную безопасность и способное причинить тяжкие последствия в сфере экономики, политики, экологии, военной сфере, парализовать деятельность органов государственной власти и управления. Исходя из этого суд обоснованно сделал вывод о том, что в изложенных обстоятельствах по делу таких действий не установлено. Применение огнестрельного оружия, причинение телесных повреждений и смерти потерпевшему, а также повреждение чужого имущества сами по себе, без приведенных выше признаков, не могут служить основанием квалификации по статье ″массовые беспорядки″ и должны квалифицироваться по соответствующим статьям материального закона. Таким образом, исходя из фактических обстоятельств дела, действия всех осужденных, которые применили насилие к потерпевшим, правильно квалифицированы как ″хулиганство″»⁶⁵.

В случае совершения хулиганства, связанного с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия, происходит посягательство и на общественную безопасность⁶⁶. В связи с указанным обстоятельством разграничение участия в массовых беспорядках и группового хулиганства только по объекту не является эффективным и не может быть рекомендовано в качестве универсального разграничительного критерия.

Рассматривая проблему разграничения массовых беспорядков и хулиганства, Г. Б. Жунушова писала, что критерий разграничения кроется в характере и масштабе преступной деятельности. Погромы, поджоги являются признаками массовых беспорядков, но не хулиганства⁶⁷. Ю. Н. Демидов обращает внимание на то, что при совершении хулиганства одновременное наличие таких признаков, как массовый характер противоправных действий, совместное участие в них значительного числа лиц, их единство в организации сопротивления представителям власти, и умышленные действия, нарушающие общественный порядок, влекут «перерастание» хулиганства в массовые беспорядки. В таких ситуация предлагается квалификация деяний по ч. 2 ст. 212 УК РФ⁶⁸.

2.3. Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности (ст. 280 УК РФ)

1. Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности —

наказываются штрафом в размере от ста тысяч до трехсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от одного года до двух лет, либо принудительными работами на срок до трех лет, либо арестом на срок от четырех до шести месяцев, либо лишением свободы на срок до четырех лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на тот же срок.

2. Те же деяния, совершенные с использованием средств массовой информации либо информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети «Интернет», —

наказываются принудительными работами на срок до пяти лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового либо лишением свободы на срок до пяти лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет.

Объективная сторона преступления заключается в призывах (то есть обращениях, направленных на возбуждение желания у других лиц) к осуществлению экстремистской деятельности. В соответствии с п. 1 ст. 1 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности» к экстремистской деятельности относятся:

а) насильственное изменение основ конституционного строя и нарушение целостности Российской Федерации;

б) публичное оправдание терроризма и иная террористическая деятельность;

в) возбуждение социальной, расовой, национальной или религиозной розни;

г) пропаганда исключительности, превосходства либо неполноценности человека по признаку его социальной, расовой, национальной, религиозной или языковой принадлежности или отношения к религии;

д) нарушение прав, свобод и законных интересов человека и гражданина в зависимости от его социальной, расовой, национальной, религиозной или языковой принадлежности или отношения к религии;

е) воспрепятствование осуществлению гражданами их избирательных прав и права на участие в референдуме или нарушение тайны голосования, соединенные с насилием либо угрозой его применения;

ж) воспрепятствование законной деятельности государственных органов, органов местного самоуправления, избирательных комиссий, общественных и религиозных объединений или иных организаций, соединенное с насилием либо угрозой его применения;

з) совершение преступлений по мотивам, указанным в п. «е» ч. 1 ст. 63 УК РФ;

и) пропаганда и публичное демонстрирование нацистской атрибутики или символики либо атрибутики или символик и, сходных с нацистской атрибутикой или символикой до степени смешения;

к) публичные призывы к осуществлению указанных деяний либо массовое распространение заведомо экстремистских материалов, а равно и их изготовление или хранение в целях массового распространения;

л) публичное заведомо ложное обвинение лица, замещающего государственную должность РФ или государственную должность в субъекте РФ, в совершении им в период исполнения своих должностных обязанностей деяний, указанных в настоящей статье и являющихся преступлением;

м) организация и подготовка указанных деяний, а также подстрекательство к их осуществлению;

н) финансирование указанных деяний либо иное содействие их организации, подготовке и осуществлении, в том числе путем предоставления учебной, полиграфической и материально-технической базы, телефонной и иных видов связи или оказания информационных услуг.

Призывы есть одной из форм активного воздействия на сознание, волю и поведение людей для формирования в них побуждения к определенному виду насильственной деятельности. В соответствии с ч. 4 ст. 33 УК РФ склонение другого лица или группы лиц к совершению конкретного преступления считается подстрекательством к преступлению.

Принимая во внимание то, что экстремистская деятельность определена в ст. 1 ФЗ от 25.07.2002 № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» путем перечисления различных конкретных противоправных действий, каждое из которых образует самостоятельное правонарушение, в том числе преступления, предусмотренные в других статьях уголовного закона, перед правоприменителем встает задача отграничения поведения, которое образует оконченный состав преступления, предусмотренный ст. 280 УК РФ «Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности» от подстрекательства к совершению конкретного преступления. В случаях, когда усматривается подстрекательство к совершению преступлений не против жизни и здоровья личности, а против интересов государственной власти, постановление Пленума Верховного суда РФ от 28.06.2011 № 11 «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности» разъясняет, что публичное распространение информации, в которой обосновывается необходимость совершения противоправных действий в отношении лиц по признаку расы, национальности, религиозной принадлежности и т. д., либо информации, оправдывающей такую деятельность, следует квалифицировать по ст. 282 УК РФ при наличии иных признаков этого состава преступления. Вместе с тем не получила своего решения другая ситуация, когда в деянии усматриваются признаки преступления, предусмотренного ст. 280 УК РФ «Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности», и подстрекательства к насильственному захвату власти или насильственному удержанию власти (ч. 4 ст. 33, ст. 278 УК РФ).

Учитывая, что в ст. 280 УК РФ законодатель предусматривает побуждение к любой экстремистской деятельности, перечень которой приведен в ст. 1 ФЗ от 25.07.2002 № 114, а насильственное изменение основ конституционного строя и нарушение целостности Российской Федерации является его разновидностью, то имеет место конкуренция общей и специальной норм. Такое деяние подлежит квалификации по ч. 4 ст. 33, ст. 278 УК РФ как подстрекательство к насильственному захвату власти или насильственному удержанию власти.

Отличительная черта призывов — их лозунговый, обобщенный характер. Они не обращены персонально к какому-либо конкретному адресату и не содержат указания о конкретном месте, времени и способе совершения экстремистских действий. Форма репрезентации призыва может быть различной: устная, письменная (эксплицитно-императивная, имплицитная), наглядно-демонстрационная, плакатная (графико-изобразительная), мультимедийная (видеоклип), анимационная, смешанная и т. п⁶⁹.

Публичность предполагает, что призывы, информационные материалы экстремистского толка предназначены именно для публичного восприятия и распространяются устно, письменно или с помощью технических средств (включая печатные и электронные СМИ, службы СМС-сообщений, электронные рассылки по локальным и социальным сетям, сайты Интернета и т. п.).

Отметить, что под публичным понимают нечто, осуществляемое в присутствии публики, открытое⁷⁰, а публика — это люди, находящиеся где-нибудь в качестве зрителей, слушателей, пассажиров, а также вообще люди, общество⁷¹.

Количественный подход присутствующих к оценке признания (или непризнания) публичности неприемлем⁷². Не имеет ни малейшего значения, насколько и какая часть данной аудитории как реальный адресат восприняли или разделяют предлагаемую позицию. В каждом конкретном случае вопрос решается с учетом всех обстоятельств дела: места, времени, обстановки содеянного и то, как воспринимала присутствующая при этом публика призывы. Публичный характер призывов не вызывает сомнений, если лицо выступает с ними на митинге, собрании, перед возбужденной толпой или используя иное скопление людей.

Спектр экстремистских высказываний не ограничивается только языковой формой призыва, но может быть представлен и речевыми формулами оправдания, обоснования экстремисткой деятельности, а также пропаганды исключительности, превосходства или неполноценности одной социальной, национальной или религиозной общности, группы по отношению к другой⁷³.

При высказывании ненавистнических идей в тексте может отсутствовать указание на конкретных людей либо их имена приводятся только в качестве иллюстрации общей «враждебности» определенной социальной группы. Тем самым данной общности приписываются обобщенные отрицательные свойства, формирующие психологическую установку неприязненного отношения к человеку или группе лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, а равно принадлежности к какой-либо социальной группе⁷⁴.

С объективной стороны состав рассматриваемых преступлений состоит в оказании активного воздействия на людей с помощью слов, документов, лозунгов и плакатов, иных информационных материалов с целью побуждения их к совершению определенных действий. Поэтому эффективность расследования во многом определяется качеством проведенной судебной лингвистической экспертизы (исследования), при назначении которой большую роль играет правильная формулировка вопросов⁷⁵.

Предмет лингвистического исследования или судебной экспертизы — это единицы языка и речи, тексты, представленные на любом материальном носителе.

Задачи лингвистической экспертизы или исследования:

– дать толкование и разъяснение значений и происхождение слов, словосочетаний, устойчивых фразеологических выражений (идиом);

– интерпретировать основное и дополнительное (коннотативное) значение языковой единицы или единицы речи (устной или письменной);

– осуществить толкование положений текста документа для установления того, какие варианты понимания этих положений возможны в современном дискурсе;

– провести исследование товарных знаков, словесных обозначений, девизов, слоганов, рекламных текстов, коммерческих, фирменных наименований на предмет их тождественности или сходности до степени смешения с другими обозначениями;

– провести исследование текста (фрагмента) с целью выявления его смысловой направленности, модальности пропозиций, экспрессивности и эмотивности речевых единиц, их формально-грамматической характеристики и семантики, специфики использованных стилистических средств и приемов⁷⁶.

Комплексный подход к исследованию речевого акта при подозрении на наличие в нем признаков экстремисткой деятельности или экстремистских материалов необходим в случаях применения специальных манипулятивных приемов речевого воздействия или вуалирования экстремистских призывов псевдопатриотическими лозунгами, использования скрытой пропаганды, специальных композиционных приемов в комбинации с изобразительными средствами, компьютерной графикой, анимацией, видеоклипами и т. д. Выявление смысловой направленности высказываний экстремистского толка, разоблачение скрытых приемов призыва, оправдания или обоснования экстремисткой деятельности, социальной вражды и ненависти является центральным звеном в установлении противоправности речевого деяния или информационного материала⁷⁷.

Недопустимо ставить на разрешение эксперта вопросы о наличии в тексте признаков состава правонарушения, в частности о наличии или отсутствии в тексте «публичных призывов к осуществлению экстремисткой деятельности»; «признаков возбуждения социальной, расовой, национальной или религиозной ненависти либо вражды»; «признаков унижения национального достоинства человека либо группы лиц»; «оскорбления, затрагивающего национальные или религиозные чувства» и т. п. В противном случае заключение эксперта может быть признано недопустимым доказательством, поскольку эксперт, отвечающий на правовые вопросы, выходит за пределы своей компетенции.

Преступление имеет формальный состав и будет оконченным с момента распространения призывов (устного высказывания, вывешивания листовки в публичном месте и т. д.).

Субъект преступления — общий, то есть вменяемое лицо, достигшее возраста 16 лет.

С субъективной стороны преступление характеризуется прямым умыслом: виновный осознает, что призывает других лиц к совершению указанных действий, и желает склонить к их совершению.

Цель преступления, предусмотренного ст. 280 УК РФ, — побудить граждан к осуществлению экстремистских действий⁷⁸. Цель никогда не совпадает с последствием и отделена от него во времени. Квалификация преступления определяется постановкой цели, а вовсе не ее реализацией. Кроме того, состав преступления, предусмотренного ст. 280 УК РФ, является формальным и наступление общественно опасных последствий не имеет значения для наступления ответственности по данной статье УК РФ.

2.4. Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства (ст. 282 УК РФ)

1. Действия, направленные на возбуждение ненависти либо вражды, а также на унижение достоинства человека либо группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, а равно принадлежности к какой-либо социальной группе, совершенные публично, в том числе с использованием средств массовой информации либо информационно-телекоммуникационных сетей, включая сеть «Интернет», лицом после его привлечения к административной ответственности за аналогичное деяние в течение одного года

наказываются штрафом в размере от трехсот тысяч до пятисот тысяч — рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от двух до трех лет, либо принудительными работами на срок от одного года до четырех лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет, либо лишением свободы на срок от двух до пяти лет.

2. Действия, направленные на возбуждение ненависти либо вражды, а также на унижение достоинства человека либо группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, а равно принадлежности к какой-либо социальной группе, совершенные публично, в том числе с использованием средств массовой информации либо информационно-телекоммуникационных сетей, включая сеть «Интернет»:

а) с применением насилия или с угрозой его применения;

б) лицом с использованием своего служебного положения;

в) организованной группой,

наказываются штрафом в размере от трехсот тысяч до шестисот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от двух до трех лет, либо принудительными работами на срок от двух до пяти лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет, либо лишением свободы на срок от трех до шести лет.

По данным правозащитной организации «Агора» только за последние два года по статье «экстремизм» вынесено 1313 обвинительных приговоров⁷⁹.

Непосредственный объект преступления — совокупность общественных отношений по реализации установленного Конституцией РФ запрета пропаганды и агитации, возбуждающих социальную, расовую, национальную или религиозную ненависть или вражду, а также пропаганды социального, расового, национального, религиозного или языкового превосходства (ч. 2 ст. 29 Конституции РФ).

Одна из основных проблем законодательной конструкции ст. 282 УК РФ — отсутствие в диспозиции нормы описания деяния как обязательного признака объективной стороны состава преступления. Законодатель оперирует самым общим термином — «действия», который позволяет разве что утверждать о невозможности совершения этого преступления путем бездействия.

В Постановлении Пленума Верховного суда РФ от 28.06.2011 № 11 «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности» под действиями, направленными на возбуждение ненависти либо вражды, предлагается понимать, в частности, высказывания, обосновывающие и (или) утверждающие необходимость геноцида, массовых репрессий, депортаций, совершения иных противоправных действий, в том числе применения насилия, в отношении представителей какой-либо нации, расы, приверженцев той или иной религии и других групп лиц.

Таковыми могут быть также высказывания, побуждающие к действиям против представителей национальной, расовой или иной группы, подстрекающие к ограничению их прав⁸⁰. Вместе с тем следует отметить, что ст. 282 УК РФ предусматривает ответственность за «действия». В тексте закона отсутствует указание на какие-либо призывы. Это значит, что преступлением могут быть признаны не только высказывания подстрекательского характера, но и иные речи и публикации, возбуждающие ненависть или вражду, унижающие достоинство человека или группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, а равно принадлежности к какой-либо социальной группе.

В п. 7 Постановления Пленума Верховного суда РФ от 28.06.2011 № 11 разъясняется, что критика политических организаций, идеологических и религиозных объединений, политических, идеологических или религиозных убеждений, национальных или религиозных обычаев сама по себе не должна рассматриваться как действие, направленное на возбуждение ненависти или вражды⁸¹.

Демонстрацией сложившейся у стороны обвинения позиции о необходимых признаках объективной стороны данного преступления могут быть методические рекомендации для оперативных работников «Об использовании специальных познаний по делам и материалам о возбуждении национальной, расовой или религиозной вражды», разработанные отделом по надзору за исполнением законов о межнациональных отношениях Генеральной прокуратуры РФ и НИИ проблем укрепления законности и правопорядка, в которых представлен перечень конкретных видов словесно выраженной информации, подпадающих под определения, данные в ст. 282 УК РФ:

– перенос различного рода негативных характеристик и пороков отдельных представителей на всю этническую или религиозную группу;

– приписывание всем представителям данных групп стремления следовать тем древним обычаям, верованиям, традициям, которые негативно оцениваются современной культурой;

– утверждения об исконном превосходстве одной нации, расы, религии и неполноценности или порочности других;

– приписывание враждебных действий и намерений одной нации, расе, религии по отношению к другой;

– возложение ответственности за деяния определенных представителей на всю этническую, расовую или религиозную группу;

– утверждения о противоположности или несовместимости интересов разных этнических, расовых или религиозных групп;

– утверждения о наличии тайных планов, заговоров одной национальной группы против другой;

– объяснение бедствий и неблагополучия в прошлом, настоящем, будущем существованием и целенаправленной деятельностью определенных этнических, расовых или религиозных групп;

– поощрение геноцида, репрессий, депортации в отношении представителей какой-либо нации, расы, религии;

– требования вытеснения из различных сфер деятельности лиц определенной национальной, расовой, конфессиональной принадлежности;

– требования ограничить права и свободы граждан или установить привилегии по национальному, расовому или религиозному признаку;

– угроза совершения насильственных действий в отношении лиц определенной национальности, расы или религиозной принадлежности.

Статья 282 УК РФ, предусматривая только действия, совершенные публично или с использованием средств массовой информации, по существу имеет в виду лишь вербальные действия (речевое поведение) и использование продуктов этой либо художественной изобразительной деятельности. Содержащуюся в них информацию именуют сведениями. При этом различаются сведения двух видов: фактические данные о каких-либо явлениях действительности и мнения, то есть суждения, выражающие отношение к каким-либо предметам и явлениям.

Публикующий не несет ответственности за высказанные идеи и мнения, оценочные суждения, ибо по Конституции каждый имеет право на свободу самовыражения, свободу мнений и убеждений, за исключением случаев, когда их распространение прямо запрещено законом. Ссылаясь на провозглашенную Конституцией и международным правом свободу убеждений, слова, печати, выражение мнений, авторы ксенофобских материалов обычно отрицают подстрекательский характер своих произведений, утверждая, будто выраженные в них идеи, убеждения, призывы имеют благородные цели. Однако никакие мотивы не устраняют ответственности за нарушение гражданского равноправия и разжигание антагонизма между разными группами населения.

Если подлинность, достоверность сообщаемых сведений событийного, исторического, антропологического, экономического характера не вызывают сомнения, то сама по себе такая информация не может признаваться упречной. Возбуждающим вражду и наказуемым будет лишь тенденциозный подбор фактических данных, их использование с нарушением логики, аргументации, последовательности явлений, смысловых отношений. Ложность, фиктивность, заведомая неправда сведений такой направленности удостоверяются заключением соответствующих специалистов и служат косвенным доказательством намерений автора, его умысла⁸².

В решениях Европейского суда по правам человека даны пределы и критерии допустимой критики политиков и общественных деятелей в общественных дискуссиях. Так, всякий человек, а не только журналист, обязан знать, что не находятся под охраной Конвенции высказывания, мнения и идеи, отрицающие холокост, оправдывающие нацизм и неонацизм, содержащие утверждения о якобы имевшем место преследовании евреями поляков, огульные обвинения всех мусульман в терроризме, а также содержащие призывы к насилию. Эта позиция была выражена в ряде решений против Германии, Франции, Соединенного Королевства, Польши. «Речь, которая несовместима с ценностями, провозглашенными и гарантированными в Конвенции, должна быть выведена из-под защиты статьи 10 в силу статьи 17 Конвенции, которая гласит:

Ничто в настоящей Конвенции не может толковаться как означающее, что... какое-либо лицо имеет право заниматься какой бы то ни было деятельностью или совершать какие бы то ни было действия, направленные на упразднение прав и свобод, признанных в настоящей Конвенции, или на их ограничение в большей мере, чем это предусмотрено в Конвенции».

Нужно также иметь в виду, что мнения и суждения могут быть выражены не только в корректной и доброжелательной, но и в шокирующей, нелицеприятной, отталкивающей форме. Однако они не должны носить характера брани, оскорбления, унижения, которые не несут никакой информационной ценности и служат лишь желанию причинить боль, страдания, унижение или каким-то иным образом беспричинно и незаслуженно задеть человека.

В этом смысле не будет экстремистской пропагандой критика конкретных лиц (групп лиц) за совершение определенных действий. Законопослушный гражданин вправе выразить мнение по поводу плохой работы любого чиновника, но не в отношении самой его профессии. Можно также критиковать общественные объединения за конкретные действия, но не говорить огульно об их изначальной, ничем не мотивированной враждебности или опасности. То есть нужно четко разграничивать понятия «пропаганда неполноценности (враждебности)» и «критика деятельности».

Следовательно, унижающими достоинства человека либо группы лиц, как правило, считается распространение как ложных, так и правдивых сведений, позорящих или оскорбляющих группу либо заключающих в себе издевку, отвращение, презрение. В данном случае выражение издевки и отвращения будет соответствовать формулировке «оскорбительная эмоциональная окраска».

Понятие унижающей информации для преступления, предусмотренного ст. 282 УК РФ, является комплексным и в известной степени универсальным, позволяющим применять различные критерии унизительности, сформулированные в российском законодательстве. В тех случаях, когда уничижительная оценка скрыта от постороннего взгляда среди многочисленных фраз, построений, действий необходимо обращаться за помощью специалистов психологов и (или) лингвистов.

Поскольку Закон не проводит четкую грань между экстремизмом и схожими с ним проявлениями общественно-политической активности, но не преследуемыми по закону, то данное упущение может быть восполнено юридической наукой и сложившейся правоприменительной практикой.

Не могут быть признаны экстремистскими такие материалы, как:

– фильмы, художественные и литературные произведения, театральные постановки, научные издания, описывающие или показывающие реальные исторические события,

– призывы к защите идей социальной справедливости;

– критика деятельности органов государственной власти и местного самоуправления, проводимой государством политики;

– требования о досрочном прекращении полномочий органов власти и должностных лиц;

– критика Конституции РФ, законов, иных правовых актов;

– указание на вклад представителей отдельной национальности, вероисповедания в развитие общества и государства;

– требования реализации и защиты прав и свобод человека и гражданина, закрепленных Конституцией РФ, законами, иными правовыми актами;

– критика деятельности общественных, религиозных объединений, политических партий, их руководителей и членов;

– критика религиозных, философских, иных мировоззренческих идей, учений и концепций.

В декабре 2003 года законодатель отказался от криминализации пропаганды в том виде, в котором она была предусмотрена. В литературе изменение диспозиции статьи вызвало различные толкования. Например, было предложено рассматривать пропаганду исключительности, превосходства или неполноценности граждан как одну из форм унижения человеческого достоинства⁸³. Некоторые правоведы считают, что теперь исключенные из статьи деяния необходимо рассматривать как действия, направленные на возбуждение ненависти и вражды⁸⁴. Наконец, существует мнение, что указанная пропаганда вообще декриминализована⁸⁵.

Судебная практика подтвердила правильность последнего мнения. Исключение его из текста части 1 ст. 282 УК РФ было учтено при квалификации действий обвиняемого по конкретному уголовному делу. Так, органами предварительного расследования Л. обвинялся в том, что он, являясь членом неформального объединения подростков, относящих себя к движению скинхедов с 2002 года, которое пропагандирует неприязнь к другим национальностям, в частности к выходцам из районов Кавказа, в том числе азербайджанцам, выступил одним из организаторов нападения на торговую точку. Суд, установив, что ни в ходе предварительного, ни в ходе судебного следствия не было добыто доказательств, что Л. принимал непосредственное участие в причинении каких-либо повреждений потерпевшему, переквалифицировал его действия с ч. 2 на ч. 1 ст. 282 УК РФ, указав при этом: «Л. обвиняется также в пропаганде неполноценности граждан по признаку отношения к национальной принадлежности. Однако, учитывая, что с 08.12.2003 в действие введена новая редакция ч. 1 ст. 282 УК РФ, суд в силу ст. 10 УК РФ квалифицирует содеянное Л. по ч. 1 ст. 282 УК РФ в редакции от 08.12.2003 и, соответственно, исключает указанный квалифицирующий признак из предъявленного Л. обвинения»⁸⁶.

Спорным является вопрос о соотношении возбуждения ненависти или вражды и унижения достоинства как разновидностей деяния, предусмотренного ст. 282 УК РФ, причем и в названии, и в самом тексте используется соединительная формулировка «а равно». В связи с этим в литературе указывается на существенные отличия действий, направленных на возбуждение ненависти или вражды, и действий, направленных на унижение достоинства. Существует и иное мнение, в соответствии с которым унижение достоинства представляет собой один из способов разжигания ненависти или вражды, а не самостоятельную форму преступного действия⁸⁷. По-видимому, с этим следует согласиться, иначе было бы невозможно отграничить это деяние от оскорбления, которое также может быть нанесено лицу через подчеркивание его национальной, расовой или какой-либо другой принадлежности и приписывания ей негативных черт. Унижение достоинства в контексте ст. 282 УК РФ выходит за пределы частного конфликта, который возникает на почве личных неприязненных отношений. Это деяние направлено именно на провоцирование вражды между группами и их представителями. Четкое разграничение этих составов является предпосылкой эффективного противодействия наиболее опасным формам экстремистских действий, направленных на разжигание межэтнических конфликтов. В противном случае ст. 282 УК РФ может применяться для квалификации обычных бытовых конфликтов и утратить свое первоначальное антиэкстремистское содержание.

В диспозиции ч. 1 ст. 282 УК РФ в качестве обязательных признаков указаны способы совершения преступления, а именно:

– публично;

– с использованием средств массовой информации;

– с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети «Интернет».

Публичность как способ совершения указанного преступления в целом аналогична данному признаку, содержащемуся в составе преступления, предусмотренного ст. 280 УК РФ.

Законодатель не ограничивает общественно опасные действия только публичными выступлениями и публично демонстрируемыми произведениями, к тому же вновь из числа публичных действий исключаются выступления в средствах массовой информации⁸⁸.

В соответствии со ст. 2 Закона РФ от 27.12.1991 № 2124-1 «О средствах массовой информации», под массовой информацией понимаются предназначенные для неограниченного круга лиц печатные, аудио-, аудиовизуальные и иные сообщения и материалы, а средством массовой информации является периодическое печатное издание, сетевое издание, телеканал, радиоканал, телепрограмма, радиопрограмма, видеопрограмма, кинохроникальная программа, иная форма периодического распространения массовой информации под постоянным наименованием (названием).⁸⁹ Освещение сведений через источники, не отвечающие признаку периодичности (одноразовые источники), а рано посредством форм, не имеющих постоянного наименования, не может признаваться распространением информации в СМИ, поскольку не отвечает их законодательным признакам.

Часть 4 ст. 57 Закона «О средствах массовой информации» освобождает редакцию и авторов от ответственности за распространение сведений, не соответствующих действительности и порочащих честь и достоинство граждан и организаций, лишь в случаях, если они дословно воспроизводят фрагменты выступлений делегатов конференций общественных объединений, а также официальных выступлений должностных лиц государственных органов.

Так, конференция «Религиозный тоталитаризм и молодежь» имела статус богословской научно-практической конференции, на которую делегатов не избирали. Сотрудник МВД А. Х. не был уполномочен МВД для официального выступления на данной конференции, не являлся делегатом и выражал лишь свою собственную точку зрения. Это подтверждается официальным ответом МВД РФ на запрос Судебной палаты.

Таким образом, цитирование в газете «Мегаполис-Экспресс» не снимает с редакции, главного редактора и авторов ответственности за распространение недостоверных сведений.

Итогом рассмотрения данного дела стало решение от 19.12.1996 № 26(109), в котором Судебная палата постановила признать, что авторы публикации «Отдай дочурку в рабство» злоупотребили правами журналиста, распространив недостоверную информацию, порочащую отдельные категории граждан исключительно по признакам отношения к религии. В соответствии с решением авторы также нарушили Закон № 2124-1, обязывающий журналистов проверять достоверность сообщаемой информации⁹⁰.

В соответствии со ст. 2 Федерального закона от 27.07.2006 № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» информационно-телекоммуникационная сеть — технологическая система, предназначенная для передачи по линиям связи информации, доступ к которой осуществляется с использованием средств вычислительной техники⁹¹.

Несмотря на то, что использование средств массовой информации (в частности, сетевого издания) может одновременно являться использованием информационно-телекоммуникационных сетей (сети Интернет) в соответствии с буквальным толкованием последний способ будет альтернативным и может иметь место при отсутствии публичности.

Преступление, предусмотренное ст. 282 УК РФ, имеет формальный состав. Законодатель не связывает момент его юридического окончания с наступлением каких-либо последствий, а равно с деятельностью третьих лиц, в отношении которых распространялась информация экстремистского содержания. Для признания преступления оконченным достаточно осуществить действия, предусмотренные диспозицией ст. 282 УК РФ.

Субъективная сторона. Не добавляет определенности содержащаяся в диспозиции ст. 282 УК РФ формулировка «действия, направленные на...». Не совсем ясно, дается здесь объективная характеристика действий или имеется в виду их субъективная направленность. В Методических рекомендациях НИИ проблем укрепления законности и правопорядка Генеральной прокуратуры РФ «Об использовании специальных познаний по делам и материалам о возбуждении национальной, расовой или религиозной вражды» предлагается следующая трактовка: применительно к злоупотреблениям свободой слова и свободой массовой информации понятие направленности действий характеризует только смысл информации, ее содержание (например призывы к еврейским погромам, антимусульманская агитация), которое потенциально может спровоцировать межнациональные или межконфессиональные конфликты, но не предусматривает фактическое наступление таких последствий⁹². Нетрудно заметить, что основной акцент здесь также делается на «призывах» и «агитации».

Некоторые учены иногда пытаются вывести за пределы действия уголовно-правовой нормы конкретные способы выражения мнений, по своей объективной форме не являющиеся опасными и не направленными на возбуждение ненависти и вражды. Так, еще применительно к ст. 74 УК РСФСР отмечалось, что под ее признаки не подпадают высказывания дискуссионных националистических идей, носящие уважительный характер, то есть не возбуждающие чувства неприязни и ненависти к представителям другой национальности и не содержащие призывов к совершению каких-либо насильственных действий в отношении их. Более широкую диспозицию ст. 282 УК РФ некоторые авторы предлагают ограничить систематической и целенаправленной деятельностью, когда «речь не идет о эпизодических, спонтанных проявлениях бытовых ксенофобии, расизма, антисемитизма и т. д.», уточняя, что «законодатель имел в виду наказуемость лишь таких действий по разжиганию национальной, расовой, религиозной и т. п. ненависти, которые выражены в достаточно откровенной, циничной и агрессивной форме»⁹³.

Что касается нормы в ныне действующей редакции, то сформулированная в самом общем виде диспозиция дает возможность применить ее не только за призывы к преступным действиям, но и за распространение не носящих такого характера сведений. Как известно, последние можно условно разделить на сведения о фактах и мнения (оценки). В упомянутых методических рекомендациях сделана попытка на основании такого разделения вывести за пределы уголовной юрисдикции некоторые действия. В них, в частности, указано, что «от информации, возбуждающей вражду, следует отличать констатацию фактов. Последняя не несет никакого отрицательного «эмоционального заряда» и не направлена на формирование негативной установки. Поэтому нельзя, например, считать возбуждением национальной вражды сообщение о том, что самыми неграмотными среди россиян, по данным социологических исследований, являются цыгане. Психологическое содержание данной информации будет заключаться в том, чтобы привлечь к этой проблеме внимание общественности и специалистов, а не укрепить в массовом сознании стереотип о необучаемости цыган как национальной черте». С изложением фактов относительно понятно — если они соответствуют действительности, то их публикация или публичное произнесение ненаказуемы. В приведенной цитате обращает на себя внимание рекомендация учитывать «психологическое содержание» информации, которое может заключаться, например, в том, чтобы привлечь внимание к какой-либо проблеме. Очевидно, что вопрос перемещается в плоскость субъективной стороны: для чего, в каких целях сделаны высказывания или публикации? Именно так обстоит дело с мнениями (оценочными суждениями), которые вообще не могут быть верифицируемы, в связи с чем выявить их противоправность, по-видимому, можно только посредством анализа субъективной стороны преступления.

Сегодня в вопросе о форме вины применительно к ст. 282 УК РФ нет разногласий — умысел признается всеми авторами, чего нельзя сказать о цели возбуждения ненависти и вражды. Исследователи, отрицающие таковую, естественно, не могут вообще не учитывать осознание враждебной направленности высказываний и публикаций, иначе пришлось бы иметь дело с объективным вменением. Поэтому подобная направленность рассматривается не как цель действий, а как элемент умысла: прямой умысел по ст. 282 УК РФ состоит в осознании субъектом способности распространяемой им информация возбудить вражду, предвидении обнародования своими действиями такой информация и желания это совершить. Недостатком данного подхода является невозможность вывести за пределы действия уголовно-правовой нормы высказывания и публикации, целью которых не было возбуждения ненависти и вражды. Поэтому те же авторы все равно вынуждены обращать внимание на цели деяния: «… недопустимо усматривать враждебную направленность в материалах научного характера, предназначенных для определенного круга специалистов, рассчитанных на исследование и разрешение вопросов межнациональных отношений, исключающих нарушение национального равноправия»⁹⁴. Неопределенность предписаний правовой нормы в этом вопросе опасна. По-видимому, разграничить хотя и носящие критический характер, но все же субъективно не направленные на возбуждение ненависти и вражды оценочные высказывания от действий, наказуемых по ст. 282 УК РФ, иначе как по их целям невозможно.

Тем не менее, иногда чрезвычайно трудно провести четкую грань между критическими высказываниями, призванными обратить внимание на социальные проблемы, и действиями, направленными на возбуждение ненависти и вражды. Поскольку именно в этой точке необходим баланс между свободой слова и государственной и общественной безопасностью, попробуем найти для этого некоторые критерии.

Прежде всего, такие пределы установлены в Конституции РФ: «Не допускаются пропаганда или агитация, возбуждающие социальную, расовую, национальную или религиозную ненависть и вражду. Запрещается пропаганда социального, расового, национального, религиозного или языкового превосходства» (ч. 2 ст. 29).

Анализ материалов уголовных дел, возбужденных по ст. 282 УК РФ, показал: практически абсолютное большинство обвиняемых в ходе допроса утверждают, что «целей оскорбления по национальному, иному признаку, возбуждения ненависти, вражды не преследовали, а просто высказывали свое мнение, делились своей точкой зрения» либо «реализовывали свое право на свободу выражения мнения». Действительно, Конституция РФ (ст. 29) каждому гарантирует свободу мысли, а это означает с точки зрения правовых требований невмешательство государства в процесс формирования и выражения собственных мнений и убеждений человека, защиту его от любого иного вмешательства, недопустимость какого-либо идеологического диктата, насилия или контроля над личностью. Закрепление и гарантии права человека на свободу выражения своего мнения находятся на уровне международных стандартов, соответствуют концепции естественных основных прав и свобод человека (ст. 19 Всеобщей декларации прав человека, ст. 19 Международного пакта о гражданских и политических правах, ст. 10 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод). Однако нужно помнить, что свобода выражения своего мнения может вступать в противоречие с другими правами, закрепленными в Конституции, например, таким как право на свободу совести и свободу вероисповедания. Значит, свобода выражения своего мнения не является абсолютной.

В литературе встречаются следующие определения термина «достоинство»:

– совокупность свойств, характеризующих высокие моральные качества, а также сознание ценности этих свойств и уважения к себе⁹⁵;

– совокупность высоких моральных качеств лица и уважения их в самом себе⁹⁶.

Под унижением достоинства человека предлагается понимать:

– выражение дискриминационного отношения к определенному лицу или группе лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения и др.⁹⁷;

– оскорбление достоинства⁹⁸;

– действия, направленные на дискредитацию человека, негативное отношение дискриминационного характера к определенной нации, выраженное в неприличной, унизительной форме⁹⁹;

– выражение отрицательного отношения к указанным лицам в непристойной, непринятой, оскорбительной форме¹⁰⁰.

Указанные определения не имеют противоречий и подтверждают в целом однозначное понимание исследуемого понятия. В силу изложенного видится возможным понимать под унижением достоинства человека выражение дискриминационного отношения к определенному лицу или группе лиц по определенным признакам. Полагаем, что под достоинством группы лиц следует понимать набор типичных свойств группы лиц, по которым ее участник идентифицирует свою принадлежность к ней.

В контексте ограничения свободы слова и свободы выражения мнений наиболее сложными для правоприменителя случаями выглядят высказывания и публикации, не носящие подстрекательский характер, содержащие оценочные суждения и являющиеся критикой, то есть имеющие проблематичный, дискуссионный характер. Законодатель обоснованно не включил в норму указание на возбуждение идеологической и политической ненависти и вражды, потому как по тем же признакам можно было бы привлечь к ответственности за проявления идеологического плюрализма и критику деятельности представителей власти. Весь проведенный в настоящей статье анализ был обусловлен тем, что выявленные в ходе его неопределенности правовых предписаний могут повлечь за собой существенные неправомерные ограничения свободы слова и свободы выражения мнений.

Некоторые авторы считают, что «цели вытекают из направленности действий», это означает: цель рассматриваемого преступления — «разжечь национальную, расовую или религиозную вражду; унизить национальное достоинство»¹⁰¹, Ю. М. Ткачевский же говорит о том, что «о наличии цели возбуждения национальной, расовой или религиозной вражды свидетельствует способ совершения этого преступления — публичность и использование средств массовой информации»¹⁰².

Другие ученые, такие как А. В. Наумов, В. В. Лунеев, И. Л. Марогулова, не упоминают о направленности действий, публичности и использовании средств массовой информации, но также убеждены в том, что обязательным признаком субъективной стороны рассматриваемого преступления является цель — возбудить национальную, расовую или религиозную вражду либо унизить национальное достоинство¹⁰³.

Совершенно противоположного мнения придерживается А. С. Горелик, считая, что поскольку в диспозиции ст. 282 УК РФ ничего не говорится о целях, то они могут быть любыми: получить доход от распространения литературы соответствующего содержания, привлечь на свою сторону определенную группу избирателей и т. д¹⁰⁴. Данной точки зрения придерживается и А. П. Кузнецов, полагая, что «цели могут быть различными и на квалификацию не влияют».

Так что же означает «направленность действий», как это понятие соотносится с понятиями мотива и цели, означает ли отсутствие в диспозиции статьи самих слов «мотив» и «цель» то, что эти признаки не предусмотрены рассматриваемой нормой уголовного права как обязательные, а если да, то есть ли необходимость включить эти признаки в качестве обязательных в данный состав? Эти и некоторые другие вопросы, касающиеся субъективной стороны возбуждения ненависти и вражды, унижения человеческого достоинства, не нашли пока однозначного ответа в теории уголовного права, и мнения ученых-юристов по этому поводу весьма различаются.

В русском языке не существует определения направленности в той или иной степени соответствующего понятиям цели и мотива. Толкователи ст. 282 УК РФ соотносят и отождествляют направленность и цель исходя из собственного понимания смысла статьи. Говоря о цели преступления и о различном видении авторов цели совершения рассматриваемого преступления, необходимо отметить, что по последовательности достижения цели могут быть разными — непосредственными, первичными и конечными, прямыми. На наш взгляд, конечные цели рассматриваемых действий могут быть различными: приобретение власти, привлечение голосов избирателей, получение прибыли, но этих конечных целей достигают только тогда, когда добиваются непосредственной цели — возбуждения вражды или ненависти, унижения человеческого достоинства.

Мы согласны с мнением И. А. Клепицкого, который считает, что применение этой нормы при отсутствии указанных целей совершения преступления само по себе превратится в разжигание расовой, национальной или религиозной вражды. Известно, например, что проповедники практически всех мировых и иных религий (кроме небольшого числа сект), атеизма и деизма (например последователи Будды, Вольтер, Руссо, Д. Дидро, К. Маркс, Ф. Энгельс, Ф. Ницше) пропагандируют превосходство приверженцев своей идеологии в сравнении с оппонентами. Это не означает, что распространение трудов этих авторов, а также, например, Библии или Корана, является преступлением. Очевидно, не направлена на разжигание национальной, расовой или религиозной вражды и национальная (расовая, конфессиональная) самокритика, например, некоторые сочинения П. Чаадаева, А. Пушкина, М. Лермонтова, М. Новодворской. Нельзя рассматривать в качестве преступления и публикацию научных и философских исследований национальных особенностей (например «Философию истории» Г. Ф. Гегеля, исторические исследования Л. Гумилева, исследования влияния этнических факторов на преступность). Представляется, что нельзя рассматривать в качестве преступления и публикацию и распространение явно экстремистских сочинений («Mein Kampf» А. Гитлера, Протоколы сионских мудрецов) без указанных целей (например с целью возможности их критического изучения как исторических фактов)¹⁰⁵.

Так, 08.01.1999 банда, состоящая в основном из ногайцев, захватила в заложники четырнадцатилетнего жителя села Эдиссия Курского района армянина Владислава Муратханова. Разъяренные жители села готовы были расправиться не только с преступниками, но и с их родственниками. Перекрыли дороги, взяли в заложники автобус с пассажирами и практически парализовали жизнь района. Жестокое преступление привело к серьезному обострению межнациональных отношений, едва не разгорелся конфликт на этнической почве¹⁰⁶. В этом случае жители действовали по мотиву национальной вражды, а не в целях ее возбуждения, то есть в их действиях отсутствовал состав преступления, предусмотренный ст. 282 УК РФ.

В речевом общении и материалах средств массовой информации обычно различают информацию двух видов: фактические данные о каких-либо явлениях действительности (факты, сведения) и мнения, как суждения, выражающие отношение к каким-либо предметам и явлениям. Сведения всегда или истинны, или ложны, то есть либо соответствуют, либо не соответствуют действительности. Оценки же, мнения, убеждения, равно как идеологии, концепции, теории, программы и прочее по своей сущности не могут быть истинными или ложными, не могут быть опровергнуты как несоответствующие действительности¹⁰⁷.

Казалось бы, не подлежит ответственности лицо, высказавшее свое мнение, поскольку Конституцией гарантирована свобода самовыражения, мнений и убеждений. Однако, в ч. 3 ст. 17 Конституции РФ оговорено, что «осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц», а вопрос об ответственности за распространение оценок и мнений должен решаться с позиции именно этого незыблемого принципа.

Если же говорить о сведениях исторического, политического, антропологического или иного характера, касающихся какой-либо этнической или конфессиональной группы, то здесь наказуемым является распространение ложных, искаженных, необъективно подобранных данных. От такой информации следует отличать констатацию очевидных, неопровержимых фактов, целью которой может быть привлечение внимания общественности к проблеме или какой-либо другой позитивный замысел.

Так, заведомо зная, что в ходе межгруппового конфликта, происходившего накануне митинга (30.08.2006 в г. Кондопога), несколько граждан из некоренных жителей г. Кондопога совершили насильственные действия по отношению к коренным жителям, и при этом несколько человек были ранены, а двое из потерпевших — убиты, но без глумления над телами, как это установлено материалами расследования, в том числе — и соответствующими судебно-медицинскими экспертными исследованиями, А. А. Поткин с целью возбуждения ненависти и вражды, унижения человеческого достоинства группы лиц по признакам национальности, принадлежности к социальной группе, используя средства массовой информации и публично, в ходе телепередач «Народ хочет знать» (08.09.2006 ТВ-Центр) и «Неделя» (09.09.2006 РЕН-ТВ) умышленно совершил высказывания, направленные, как следует из заключения специалиста-филолога, на возбуждение ненависти и вражды против лиц чеченской национальности, Кавказских республик, некоренного населения, проживающего в г. Кондопога, унижающие их человеческое достоинство: «Они убивали всех, кто там находился, резали, отрезали уши, глаза выкололи парню...» и др¹⁰⁸.

Для квалификации деяния по ст. 282 УК РФ не имеет значения, приписываются ли той или иной нации (расе) несвойственные ей черты либо присущие ей черты представляются как признак ограниченности, неполноценности, агрессивности и т. п. Главный смысл подобных деяний — посеять между людьми разных национальностей, рас, религиозных конфессий взаимное недоверие, развить на основе тенденциозных, оскорбительных либо клеветнических суждений взаимное отчуждение, подозрительность, переходящие в устойчивую враждебность.

Не подпадает под признаки ст. 282 УК РФ высказывание суждений и выводов по вопросам межнациональных, межконфессиональных отношений в материалах, носящих научный дискуссионный, полемический характер и предназначенных для определенного круга специалистов. Используемые в таких материалах понятия и термины имеют не оценочный, а культурно-исторический, психологический, социологический смысл, поэтому не могут унизить национальное достоинство.

Несмотря на очевидность такого заключения, в конце 2002 года профессору Виктору Авксентьеву, возглавлявшему тогда кафедру социальной философии и этнологии Ставропольского государственного университета, было предъявлено обвинение по ст. 282 УК. Инкриминировались ему фрагменты интервью с жителями края, приведенные в обширном этноконфликтологическом исследовании ситуации в Ставрополье (монография «Ставрополье: этноконфликтологический портрет»), которое проводилось по поручению краевых властей. Лишь после нескольких месяцев процесса и рассмотрения экспертиз из авторитетнейших научных учреждений В. Авксентьев 30.06.2003 был признан невиновным¹⁰⁹.

Изложенное показывает, что одной из наиболее сложных проблем, связанных с привлечением к уголовной ответственности лиц, виновных в возбуждении вражды или ненависти, является определение социально-психологической направленности текста.

В случае, когда даются прямые, незавуалированные враждебные высказывания, выявить смысловую направленность текста может и должен сам следователь без привлечения эксперта (специалиста) — неоправданное назначение и проведение экспертизы по выявлению направленности текста — это пример затягивания сроков следствия и перекладывания ответственности на экспертов и консультантов.

Практика показывает, что определение социально-психологической направленности текста и доказывание умысла на разжигание национальной, религиозной розни становится особенно сложным, когда пропагандируемые идеи и представления внедряются в общественное сознание изощренными приемами манипулирования информацией, специальными языковыми, изобразительными и иными средствами передачи читателю (зрителю, слушателю) уничижительных характеристик, отрицательных оценок, негативных установок и побуждений к действиям против какой-либо нации, расы, религии.

Нередко текст исполнен так, что мысли автора с помощью различных уловок внушаются исподволь. В результате информация, способная возбудить враждебность к тем или иным этническим, расовым, религиозным группам, оскорбить либо унизить национальное достоинство, оказывается завуалированной, но понятной читателю, возможно, воспринимается им подсознательно, влияет не на его осмысленные убеждения, а на неконтролируемые эмоции. Как правило, публикатор (оратор) в данном случае имеет цель не только возбудить национальную или религиозную рознь под видом реализации предоставленного ему Конституцией РФ права на свободу слова и свободу массовой информации, но и уйти от ответственности.

Нельзя исключать, однако, возможность непреднамеренного со стороны авторов проникновения в их публикации (озвученные тексты) неосторожных, невежественных и ошибочных суждений, обусловленных их низкой профессиональной квалификацией, недостаточной общей эрудицией.

Отрицаемый виновным умышленный характер его действий, так же, как и мистифицируемые мотивы и цели, может быть установлен и доказан исходя из содержания текста и данных о личности автора. Так, 09.10.2006 в Свердловском районном суде Костромы был вынесен приговор по ст. 282 УК РФ четырем скинхедам, совершившим нападение на студентов из Китая и на девушку, уроженку Азербайджана. Разбирательство по делу длилось полгода. В ходе проведенных обысков на квартирах задержанных были обнаружены листовки РНЕ — «Освободим родную землю от жидовского фашизма», националистическая литература, биты, шапки с прорезями для глаз. «Он скинхед. Несколько раз предлагал и мне пройти посвящение. Говорил, что нужно бороться за свой цвет кожи, избавляться от грязи», — сообщил в ходе следствия об одном из фигурантов дела его знакомый¹¹⁰.

Квалифицированные составы данного преступления, предусмотренные ч. 2 ст. 282 УК РФ, являются многообъектными.

В соответствии с п. «а» ч. 2 ст. 282 УК РФ предусмотрена уголовная ответственность за совершение деяния, указанного в ч. 1 ст. 282 УК РФ, с применением насилия или угрозой его применения. Дополнительным обязательным объектом в данном случае выступают общественные отношения, связанные со здоровьем человека, его личной телесной неприкосновенностью, поскольку признак насилия в рассматриваемом составе охватывает собой нанесение побоев и причинение легкого вреда здоровью и дополнительной квалификации не требует¹¹¹. Такой дополнительный объект является обязательным, поскольку посягательство на здоровье и личную телесную неприкосновенность в данной ситуации происходит всегда наряду с основным объектом и выступает средством совершения анализируемого преступления.

Тяжесть и последствия насилия в п. «а» ч. 2 ст. 282 УК РФ не определены. В постановлении Пленума ВС РФ от 28.06.2011 «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности» так же этот вопрос не решен. Большинство авторов приходят к выводу, что признак насилия в рассматриваемом преступлении включает в себя нанесение побоев, причинение легкого и среднего вреда здоровью, угрозу убийством или причинением тяжкого вреда. В случае причинения тяжкого вреда или смерти необходимо квалифицировать по совокупности со соответствующей статьей гл. 16 УК РФ¹¹².

Кроме того, по теории квалификации преступлений п. «а» ч. 2 ст. 282 УК РФ, содержащий квалифицирующий признак в виде применения насилия не охватывает собой случаи применения насилия, за которое УК РФ предусмотрена более строгая санкция, а именно причинение тяжкого вреда здоровью и убийство, следовательно, в таких случаях требуется квалификация по совокупности. Так, по приговору Стерлитамакского районного суда Республики Башкортостан от 04.03.2013 З. осужден по п. «а» ч. 2 ст. 282 УК РФ. З. признан виновным в том, что он, действуя из убеждений, основанных на неприязненном отношении к лицам негроидной расы на почве расовой ненависти, с целью возбуждения розни и унижения человеческого достоинства, публично, в присутствии отдыхающих людей, умышленно высказал в адрес ранее незнакомого представителя негроидной расы, слова, направленные на возбуждение ненависти и вражды, а также унижающие честь и достоинство человека, с резкой негативной оценкой негроидной расы и ее представителей, а также нанес несколько ударов кулаком в область лица представителю негроидной расы причинив физическую боль. Органы предварительного расследования квалифицировали действия подсудимого по совокупности преступлений п. «а» ч. 2 ст. 282 УК и п. «б» ч. 2 ст. 116 УК РФ. В ходе судебного разбирательства установлено, что действия З. охватывались единым умыслом, обвинение в совершении преступления, предусмотренного п. «б» ч. 2 ст. 116 УК РФ, было признано излишним, поскольку содеянное охватывается п. «а» ч. 2 ст. 282 УК РФ¹¹³.

Согласно п. «б» ч. 2 ст. 282 УК РФ устанавливается ответственность за совершение преступления лицом с использованием своего служебного положения. В данном случае дополнительным объектом могут быть интересы службы¹¹⁴.

Согласно п. 10 Постановления Пленума Верховного суда РФ от 28.06.2011 № 11 к лицам, использующим свое служебное положение, относятся должностные лица, обладающие признаками, предусмотренными примечанием 1 к ст. 285 УК РФ, государственные или муниципальные служащие, не являющиеся должностными лицами, а также иные лица, отвечающие требованиям, предусмотренным примечанием 1 к ст. 201 УК РФ. Использование служебного положения выражается не только в умышленном использовании указанными в данном пункте лицами своих служебных полномочий, но и в оказании влияния исходя из значимости и авторитета занимаемой ими должности на других лиц в целях совершения ими действий, направленных, в частности, на возбуждение ненависти либо вражды, а также на унижение достоинства человека либо группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, а равно принадлежности к какой-либо социальной группе¹¹⁵.

Так, приговором Люблинского районного суда г. Москвы осужден Б. по п. «б» ч. 2 ст. 282 УК РФ. Б. занимал должность главного редактора издательской группы в соответствии со своей должностной инструкцией и обладал как один из руководителей юридического лица организационно-распорядительными полномочиями. Придерживаясь личных мировоззренческих антисемитских взглядов, основанных на идеологии национальной нетерпимости и вражды к представителям еврейской национальности, имея умысел на распространение в обществе своих и аналогичных своим противозаконных агрессивных националистических антисемитских убеждений, с целью возбуждения расовой и национальной нетерпимости и вражды, связанной с унижением определенной группы людей — представителей еврейской национальности — решил издать и выпустить в свет для приобретения и прочтения гражданами из неограниченного круга лиц литературу, содержание которой соответствует его незаконным агрессивным антисемитским националистическим убеждениям¹¹⁶.

Пунктом «в» ч. 2 ст. 282 УК РФ предусмотрено совершение возбуждения ненависти либо вражды, а равно унижения достоинства организованной группой.

В соответствии с ч. 3 ст. 35 УК РФ преступление признается совершенным организованной группой, если оно совершено устойчивой группой лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений. В случае совершения данного преступления экстремистским сообществом, действия, направленные на возбуждение ненависти либо вражды, необходимо квалифицировать по п. «в» ч. 2 ст. 282 УК РФ и ст. 282.1 УК РФ.

Современная редакция ст. 213 УК РФ «Хулиганство» привела к стиранию граней между бытовым преступлением на хулиганской почве и преступлениями против основ конституционного строя и безопасности государства. Признаком последних являлись мотивы политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды, которые стали признаком уголовно-наказуемого хулиганства (п. «б» ч. 1 ст. 213 УК РФ). Такое изменение законодательства обнажило проблему отличия преступлений из хулиганских побуждений от преступлений с экстремистским мотивом.

Мотив нужно понимать, как побуждение к деянию, непосредственно ему предшествующее, как следствие потребности и иных элементов мотивации (интереса, поставленной цели, эмоций), которые приняли участие в его формировании. С позиции механизма преступного поведения хулиганство, предусмотренное п. «б» ч. 1 ст. 213 УК РФ, характеризуется как импульсивное и не продуманное поведение. Тогда как феномен вражды или ненависти (ст. 282 УК РФ) в виде негативных, эмоционально окрашенных отношений к определенным социальным объектам (этнос, религия, социальная группа и их представители) формируется у лица, нарушающего уголовный закон, в результате продолжительного воздействия на сознание сообщениями СМИ, публичными выступлениями, беседами и иным общением с носителями таких взглядов. И это первое, в чем можно обнаружить отличие.

По смыслу разъяснения, данного в п. 12 Постановления Пленума Верховного суда РФ от 27.01.1999 № 1 (в ред. от 03.12.2009) «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» хулиганские побуждения представляют собой проявление явного неуважения к обществу и общепринятым нормам морали, когда поведение виновного является открытым вызовом общественному порядку и обусловлено желанием противопоставить себя окружающим, продемонстрировать пренебрежительное к ним отношение, совершенное без видимого повода или с использованием незначительного повода как предлога к действиям.

Статья 19 Конституции РФ закрепляет один из важнейших общепризнанных принципов международного права, нашедших отражение в основных конвенциях, о равенстве прав и свобод человека и гражданина независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств. Его не отрицание ставит под сомнение основы межчеловеческих отношений в современном обществе и является значительным поводом для определенного поведения субъекта.

Таким образом, нельзя согласиться с утверждением о возможности совершения уголовно-наказуемого хулиганства одновременно с несколькими мотивами: хулиганскими побуждениями и по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы, потому что эти мотивы имеют различную природу и значимость повода.

О наличии экстремистского мотива могут свидетельствовать установленные в ходе предварительной проверки или расследования преступления такие фактические обстоятельств, как принадлежность к общественным или религиозным организациями, функционирование которых запрещено решением суда на территории РФ, обнаруженные у лица экстремистские материалы (п. 3 ст. 1 ФЗ), привлечение его ранее к административной ответственности за экстремистские правонарушения, обладание предметами с нацистской атрибутикой или символикой и т. п.

Вандализм в форме осквернения зданий или иных сооружений, совершаемый по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы, сходен по своим объективным и субъективным признакам с возбуждением ненависти либо вражды, а равно унижением человеческого достоинства, предусмотренными в качестве преступления ст. 282 УК РФ.

Вандализм отличается от преступления, предусмотренного ст. 282 УК РФ, по основному непосредственному объекту и обстановке совершения. Основным непосредственным объектом вандализма является общественный порядок, а у преступления, предусмотренного ст. 282 УК РФ, — конституционный строй и политическая система Российской Федерации, целостность и внутренняя безопасность страны. Вандализм совершается, как правило, в обстановке анонимности, в отсутствие широкой публики. Действия, направленные на возбуждение ненависти либо вражды, а также на унижение достоинства человека либо группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, а равно принадлежности к какой-либо социальной группе, совершаются публично (в присутствии широкой публики на митингах, демонстрациях, собраниях либо при ином скоплении людей) или с использованием средств массовой информации.

В случаях публичного осквернения зданий или иных сооружений по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы действия виновного квалифицируются по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 214 УК РФ и ст. 282 УК РФ, если при этом выполненные на зданиях или иных сооружениях непристойные надписи, рисунки и изображения по содержанию были направлены на возбуждение у присутствующих ненависти либо вражды, а также на унижение достоинства человека либо группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, а равно принадлежности к какой-либо социальной группе, а сознанием и волей виновного охватывалось данное обстоятельство¹¹⁷.

Мотивы политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы при совершении вандализма, так же как и иных преступлений с аналогичными мотивами, проявляются в содержании и характере не только предметов посягательства и иных элементов состава преступления, но и в содержании и характере поведения виновного до и после совершения преступления. О совершении вандализма по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы могут свидетельствовать, в частности, обнаруженные у виновного материалы и публикации, обосновывающие или оправдывающие национальное и (или) расовое превосходство либо оправдывающие практику совершения военных или иных преступлений, направленных на полное или частичное уничтожение какой-либо этнической, социальной, расовой, национальной или религиозной группы, литературы, аудио- и видеоматериалов, пропагандирующих идеи необходимости и желательности подавления и ущемления интересов отдельных лиц по признаку расы, национальности, языка, убеждений, а также ранее имевшие место факты участия виновного в экстремистской деятельности, скандирования виновным лозунгов националистического и шовинистического содержания¹¹⁸.

Не исключается при определенных обстоятельствах квалификация деяния, предусмотренного ст. 282 УК РФ по совокупности.

Так, Судебная коллегия Верховного суда Российской Федерации признала правильным осуждение лица за ряд преступлений, направленных против конституционного строя и безопасности государства. В определении коллегии указывалось, что наряду с другими преступлениями приговором суда А. признан виновным в участии в незаконном вооруженном формировании, в приготовлении к действиям, направленным на насильственный захват власти в нарушение Конституции Российской Федерации, в совершении действий, направленных на возбуждение национальной и религиозной вражды, унижение национального достоинства, в публичных призывах к насильственному изменению конституционного строя Российской Федерации.

В судебном заседании А. своей вины в предъявленном обвинении о совершении преступлений не признал. В кассационных жалобах А. писал, что судом в приговоре не приведены доказательства его причастности к совершению данных преступлений. Суд кассационной инстанции признал вину А. доказанной, а приговор суда первой инстанции — законным и обоснованным.

Из материалов дела и приговора суда, однако, видно, что А. не отрицал того, что он на протяжении ряда лет находился в различных лагерях на территории Чеченской Республики, которые хорошо охранялись вооруженными людьми, и сам неоднократно бывал в карауле по охране лагерей, для чего ему выдавалось оружие. В указанных лагерях читали проповеди, направленные на подготовку слушателей к переброске в Республику Дагестан с целью освобождения ее от федеральных войск и провозглашения там независимой республики с шариатской формой правления.

В судебном заседании были допрошены свидетели, которые показали, что А. на проповедях призывал лиц, исповедовавших мусульманскую религию, к ведению джихада, то есть войны с неверными, которую им надлежало вести за пределами Чеченской Республики. А. проводил занятия с членами религиозно-вооруженных