Профессиональная этика и служебный этикет для юриста

Учебное пособие для специалистов

Ответственный редактор
доктор философских наук, профессор
Ю. А. Чернавин

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 174(075.8)

ББК 87.752я73

П84

Авторы:

Артемов В. М., доктор философских наук, профессор — § 2 гл. 2;

Гунибский М. Ш., кандидат философских наук, доцент — § 2–6, 10 гл. 3, § 1 гл. 4;

Далецкий Ч. Б., доктор философских наук, профессор – § 3 гл. 4;

Ксенофонтов В. Н., доктор философских наук, профессор – гл. 1, § 1, 3–6 гл. 2, § 1 гл. 3;

Чернавин Ю. А., доктор философских наук, профессор — § 1, 7–9 гл. 3, § 2 гл. 4, введение, заключение.

Рецензенты:

Петрий П. В., доктор философских наук, профессор, заведующий кафедрой философии и религиоведения Военного университета Министерства обороны РФ;

Старцун В. Н., доктор юридических наук, профессор, главный научный сотрудник Института государства и права РАН.

Под общей редакцией доктора философских наук, профессора Ю. А. Чернавина.

В учебном пособии раскрываются проблемы места и роли нравственности в обществе; соотношения нравственности и права; особенностей различных этических идей и концепций; многоаспектности основных этических категорий и нравственных ценностей; моральных оснований права; особенностей профессиональной этики работников юридических профессий; роли и содержания этикета в служебной деятельности юриста. Особое внимание уделяется мировоззренческим и духовно-нравственным основаниям юридической науки и практики.

Учебное пособие соответствует новым стандартам высшего образования, подготовлено профессорско-преподавательским коллективом МГЮА имени О. Е. Кутафина, предназначено для студентов юридических факультетов и вузов, обучающихся по программам специалитета, а также преподавателей, юристов и всех интересующихся правом

УДК 174(075.8)

ББК 87.752я73

© Коллектив авторов, 2019

© ООО «Проспект», 2019

Введение

Этика занимает особое место в системе философских наук. Она носит «завершающий» эту систему характер, ориентируясь на практику поведения и деятельности человека, овладевающего философской мудростью. Подобная практичность сопрягается с нормативностью, наполненной ценностями добра, милосердия, свободы, справедливости… Еще Аристотель подчеркивал, что целью этики являются не знания, а поступки, тем самым отделяя ее как практическую философию от философии теоретической (метафизики).

Вследствие подобной специфики в самой этике всегда стояла проблема соотношения теории и практики. Наиболее строго и последовательно различение этих двух сторон целого осуществил И. Кант. Его «практический разум» – олицетворение именно морального познания и поведения.

Однако, несмотря на многотысячелетний опыт этики, подвигающей моральные ценности в жизнь, соответствующие декларации и призывы веками оставались декларациями и призывами. Этическая теория развивалась усилиями моралистов, только относительно отражая и предвосхищая реальное поведение и деятельность людей и сообществ. Лишь, начиная с XIX в., а по преимуществу в XX в., призыв «внедряться в практику» был в той или иной степени осуществлен. По-видимому, в этот исторический период сошлись воедино два научных и социальных потока: а) зрелость этической теории, ревизовавшей к этому времени свой научный багаж и достигшей такого уровня методологической отточенности, который позволил ей стать основой профессиональной и прикладной этики; б) характер современной цивилизации, возникшей и утвердившейся как индустриальное, затем информационное общество, опирающееся в своем развитии на закономерность гуманизма.

С одной стороны, в современном мире социальные процессы настолько усложнились и переплелись, завязали столько жизненных «узелков», что развязать их оказалось возможным не с помощью финансовых или властных инструментов, а посредством морали. С другой стороны, практика показала, что эффективны процессы, методы, по сути своей экономические, политико-правовые, социальные и др., но осуществляемые в рамках нравственных норм. Оказалось, что честно торговать и производить качественную продукцию – выгодно; достойно и ответственно выполнять заключенные сделки и соглашения – значит, поддержать будущую совместную деятельность. В этом смысле безнравственность, демонстрируемая сегодня на международном уровне определенными политическими и социальными силами, – это не только препятствие для развития современного мира, но и возвращение в средневековое прошлое, строившееся на морали господина и вассала.

Особое значение для социальной динамики приобретает важнейшая закономерность современного общества – его профессионализация. Усилия в любой сфере деятельности – экономической, политико-правовой, управленческой, военной, социальной, научной и др. – позволят достигнуть соответствующих целей лишь при опоре на фундаментальные компетенции профессионала. Профессионал сегодняшнего дня становится таковым, осваивая ценности профессиональной морали, обеспечивающей не только нравственный характер деятельности, но и повышающей степень ответственности той или иной профессиональной группы перед обществом за выполнение служебного долга. Иными словами, научная и практическая задача разработки профессиональной этики, имеющей для теоретиков и практиков относительно новый характер, становится неотложной задачей.

Нравственное наполнение профессий, представители которых работают с людьми – юристов, педагогов, управленцев, врачей, журналистов, дипломатов, – исключительно требовательно к моральному облику и нормам поведения соответствующих специалистов: от них зависит статус, жизненный успех, свобода, судьба, а иногда и сама жизнь человека.

Профессиональная группа юристов в современном обществе включает в себя большое количество профессий. Но в любом случае деятельность юриста характеризуется взаимодействием с людьми – участниками следственных действий, судопроизводства, доверителями, гражданами, коллегами по профессии, государственными органами, общественными организациями, обществом в целом. Возникающая система правовых отношений пронизана нравственными ценностями, оценками, нормами, а в демократическом обществе опирается на них как на фундамент. Интериоризация ценностей профессиональной этики юриста необходима каждому представителю данной профессии в условиях, когда государство и общество создают все больше возможностей для самостоятельных действий юриста-профессионала – судьи, прокурора, следователя, адвоката, судебного эксперта, нотариуса. Принимаемые ими решения должны быть не только законными, но и справедливыми, соответствовать нравственным измерениям долга, совести, достоинства, чести. Столь высокие качества и ценности юриста, составляющие нравственное содержание личности профессионала, должны найти свое внешнее выражение в поступках и действиях, оформленных в правилах служебного этикета.

В учебном пособии решаются задачи обогащения читателя знаниями:

– сущности морали и этики, места и роли нравственности в обществе, соотношения нравственности и права в регуляции социальной деятельности;

– содержания и особенностей различных этических идей и концепций, отражающих и предвосхищающих цивилизационную, духовную, социокультурную специфику тех или иных исторических эпох;

– многоаспектности основных этических категорий и нравственных ценностей, составляющих содержание этических теорий и выступающих элементами моральной регуляции поведения и деятельности;

– положений, раскрывающих моральные основания права и обеспечивающих гуманистический, демократический вектор развития и функционирования правовой системы в Российской Федерации;

– основ и особенностей юридической этики и этики представителей различных юридических профессий – судьи, прокурора, следователя, адвоката, судебного эксперта, нотариуса, юриста в организации, специалиста по правовому обеспечению национальной безопасности;

– основных правил служебного этикета юристов применительно к различным ситуациям, возникающим в служебной деятельности; требований к их коммуникативной этике и речевому этикету.

В целом особое внимание авторами пособия уделено мировоззренческим и духовно-нравственным основаниям юридической науки и практики.

Данное издание подготовлено на основе учебного пособия: Профессиональная этика для юристов / отв. ред. В. М. Артемов, В. Н. Ксенофонтов. М.: Проспект, 2018. В предлагаемом пособии коллектив авторов, сохранив преемственность с предыдущим изданием, особое внимание уделил рассмотрению нравственных основ профессиональной деятельности юристов, анализу проблем юридической этики и служебного этикета представителей различных юридических специальностей, расширив их перечень.

Глава 1. ЭТИКА И ИСТОРИЯ ЕЕ УЧЕНИЙ

ПЛАН

1. Этика и мораль: значение понятий и их соотношение.

2. Нравственная и правовая регуляция: сравнительный анализ.

3. Содержание и специфика античной и средневековой этики.

4. Развитие этических воззрений в эпоху Возрождения и Нового времени.

5. Этическая мысль в России в конце XIX – начале ХХ в.

6. Этика в современной зарубежной философии.

Контрольные вопросы и задания.

Литература.

§ 1. Этика и мораль: значение понятий и их соотношение

В современную эпоху проблема человека, его духовного мира и ценностных ориентаций приобретает особую актуальность. В условиях ускоренного динамизма социальных процессов, решения проблемы мира и безопасности народов со всей остротой встают вопросы о возможностях и последствиях господства человека над социальными и природными силами, о критериях ответственности за свои поступки, о реальных путях нравственного развития личности.

При этом ответственный выбор моральных ценностей и поступков, возвышенность и надежность нравственных качеств личности, демократизация и гуманизация бытия общества и индивида представляют в наше противоречивое время те волнующие проблемы, которые с небывалой силой вторглись в духовную жизнь общества, захватили сознание людей. Отсюда – рост пристального внимания и заинтересованного отношения к этике как учению о нравственности и морали.

Примечательно, что термин «этика» этимологически восходит к древнегреческому слову ethos, которое первоначально (еще в «Илиаде» Гомера) обозначало местопребывание, совместное жилище. Позже оно приобрело новые понимания: характер, обычай, образ мысли, темперамент.

Термин «этика» ввел в научный оборот Аристотель (384–322 гг. до н. э.). Отталкиваясь от значения этоса как характера (темперамента), он образовал прилагательное ethicus (этический). Под ним философ понимал особый класс человеческих добродетелей, а именно добродетели характера (мужество, умеренность и др.), отличающихся от добродетелей разума. Аристотель же и образовал новое существительное ethica (этика), встречающееся в названиях его трудов – «Никомахова этика», «Эвдемова этика» и «Большая этика». Примечательно, что древнегреческий философ развивает свой взгляд на этику как на практическую науку. Она призвана решать те практические проблемы, которые возникают в отношениях между людьми: что такое добро и что такое зло в поведении людей, каково предназначение человека, имеет ли смысл его жизнь и др.

Важно иметь в виду, что термин «этика» воспроизводится также на римской почве. Сходным латинским вариантом слова ethos выступает понятие mos. Оно переводится как обычай, нрав, поведение, предписание. Известный римский оратор Цицерон, ориентируясь на опыт греков, в частности на Аристотеля, образовал от слова mos прилагательное moralis, что относилось к обычаям и характеру людей. А уже позже (примерно в IV в. н. э.) возникает термин moralitas (мораль). Таким образом, с точки зрения этимологического содержания греческое ethica и латинское moralitas – близкие понятия. Следует подчеркнуть также, что они возникли не в народном сознании, а были искусственно образованы в целях объяснения определенной сферы исследования.

В этой связи необходимо заметить следующее. В ряде европейских языков наряду с заимствованным термином «мораль» возникли свои собственные слова для толкования того же самого явления. Они в своей сущности воспроизводят историю латинского слова moralitas с тем достаточно важным обогащением, что с самого начала употребляются по преимуществу или исключительно для обозначения реальных процессов, а не теоретических положений. Так, в русском языке им является понятие «нравственность». Его основой является слово «нрав» – характер; отличающаяся от ума совокупность психических и личностных свойств; страсть, воля и др.; и происходящее от него «нравно» (то, что по нраву). Характерно, что два этих термина были включены в древнерусские словари XVII в., а понятие «нравственность» впервые фиксируется в «Словаре Академии Российской» (1793 г.).

В первоначальном смысле «этика», «мораль», «нравственность» представляют собой различные слова, но тождественный термин. По мере развития культуры ситуация изменяется. В частности, последнее выразилось в том, что в процессе выяснения своеобразия этики как сферы знания за различными словами закрепляется не одинаковый смысл. Под этикой преимущественно подразумевается определенная ветвь знания, т. е. наука, а, в свою очередь, под моралью (нравственностью) – изучаемый этой наукой предмет.

Наряду с такой трактовкой, существуют и различные способы разведения понятий морали и нравственности. Их суть может быть сведена к следующему: под моралью понимается субъективный аспект определенных поступков, а под нравственностью – преимущественно поступки людей и их развернутая объективация в русле отношений между людьми как людьми. Иными словами, к морали можно отнести осознание того, какими представляются поступки и поведение личности в ее субъективных оценках и переживаниях; а нравственность представляет собой то, какими являются поступки в действительной жизнедеятельности индивида, семьи, народа, общества. Наконец, следует отметить также культурно-языковую традицию: она подразумевает под нравственностью высокие основополагающие принципы, а под моралью – исторически изменчивые приземленные нормы поведения.

В научном языке существенный смысл придается проведению демаркационной линии между такими понятиями, как этика и мораль (нравственность), хотя и она не до конца соблюдается. Так, иногда этику как область знаний называют моральной (нравственной или практической) философией, а для обозначения конкретных моральных (нравственных) феноменов используют термины, включающие слово «этика» (прикладная этика, профессиональная этика)¹. Таким образом, на публицистическом (иногда учебном) уровне понятия «этика», «мораль», «нравственность» используют как тождественные.

Содержание этики и ее предназначение заключаются в обосновании определенного типа существования и убеждения человека в том, что он обязан жить, трудиться и определять свои поступки в соответствии с ориентацией на идеальное поведение с точки зрения культивирования человеческого в человеке. Такой подход пронизывает три доминанты, определяющие суть нравственности как исходного начала личностного бытия: 1) отношение к окружающему миру как целому; 2) отношение к самому себе; 3) отношение к другим людям. В этой связи этика, обращенная к сущности и содержанию нравственной оценки жизни, представляет собой дифференцированную специфическую онтологию, рассматривающую бытие общества и человека в аспекте выявления и осмысления мотивов, которыми руководствуются люди как люди.

Как и все научные дисциплины, этика имеет внутреннюю структуру, опирается на специфический категориальный аппарат и принципы. Она состоит из определенных разделов, имеющих свои особенности. Основные из них – теоретическая (общая теория этики, или метаэтика) и прикладная этика. Имеет смысл и более дифференцированное рассмотрение столь богатого феномена. В качестве относительно самостоятельных выделяются такие разделы, как история нравственности; история этических учений; нормативная этика, аксиологическая этика; теория нравственного воспитания, профессиональная этика и др. Естественно, границы между этими составными ее частями относительны и подвижны.

Общая теория этики представляет собой раздел, раскрывающий теоретико-методологические проблемы науки: объяснение генезиса, сущности, содержания и особенностей структурно образующих элементов морали, их взаимосвязи, анализ функциональной специфики морального сознания и его уровней, изучение социальной детерминации морали, ее места и социокультурной роли в жизни общества и индивида, современного состояния и тенденций развития.

Нормативная этика акцентирует внимание на изучении и обосновании практических рекомендаций, конкретных нравственных ориентиров в поступках людей с точки зрения общественного требования. Она указывает также на необходимость понимания людьми нравственно должного, раскрывает содержание понятий морального сознания, возвышая их до норм. Последним дается содержательно-смысловая характеристика. Обосновываются демаркационные линии между тем, что дозволено и не дозволено с точки зрения идеала.

История нравственности и этических учений раскрывает возникновение, содержание, специфику и эволюцию нравственности и морали на различных этапах человеческой цивилизации, законы их становления и развития в обществе, содержание и социальную роль этических теорий, место и значение различных этических концепций и их представителей (разработчиков) в жизни конкретной эпохи и социальных групп.

Аксиологическая этика осуществляет ценностно-оценочный анализ типов поведения субъектов (носителей) общества, моральных качеств индивидов, разнообразных нравственных состояний, коллизий и процессов, происходящих в социальной реальности на различных этапах ее развития.

Теория нравственного воспитания занимается преимущественно мировоззренческим образованием личности (социальных групп), учитывая специфику объективно-субъективных отношений, утверждая, что человек в своем духовном развитии способен достичь большего совершенства, обрести и реализовать возвышающие его моральные ценности, совершенствующие его деятельность и поведение. Она указывает направление и методы оптимального использования моральных суждений в воспитательном процессе на уровне звена «общество – личность».

Профессиональная этика в качестве приоритетной выполняет задачу теоретико-методологического обоснования и ценностного наполнения конкретной и специфической для нее системы норм, которые эффективно регулируют взаимоотношения между людьми в определенной сфере деятельности. Вполне понятно, что профессиональная деятельность любого вида опирается на мораль данного общества, а также на специфические ценности, характерные для той или иной профессиональной группы. Профессиональная мораль, обладая относительной самостоятельностью, регламентирует определенные требования и проявляется в нравственном поведении субъектов различных профессий.

Таким образом, этика – наука о сущности, законах возникновения и исторического развития нравственности, специфических особенностях и функциях морали, нравственных ценностях общественной жизни. Она всегда, так сказать, озабочена выявлением и утверждением собственно человеческого в поступках людей, то есть того, что действительно способствует сохранению и совершенствованию социума и личности.

Этика как наука, раскрывая мораль, призвана вскрыть законы ее развития и функционирования. Но мораль – это не только то, что есть в реальной действительности общественных отношений, но и в значительной мере то, что должно быть. Вот почему адекватное отношение этики к морали не сводится только к ее отражению и объяснению; она как наука выдвигает определенную модель нравственности². При этом создаваемые этикой нормативные программы имеют качественную определенность. По этому критерию в истории этических учений, истории общества и современной действительности выделяются: этика счастья (эвдемонизм); этика долга (ригоризм); этика удовольствия (гедонизм); этика опрощения (кинизм); этика созерцания; этика любви; этика пользы (утилитаризм); этика героизма; этика разумного эгоизма; этика ненасилия; этика благоговения перед жизнью и др.

Мораль представляет собой один из способов нормативного регулирования поведения человека, специфическую форму общественного сознания. В этике существует ряд определений морали, в которых делаются акценты на различные ее существенные свойства³. В целом мораль представляет собой систему принципов и норм, которые определяют характер отношений между людьми в соответствии с понятиями о добре и зле, справедливом и несправедливом, достойном и недостойном, принятыми в конкретном обществе. Соблюдение требований морали обеспечивается силой общественного мнения, внутренним убеждением человека и его совестью.

Особенностью морали является то, что она не ограничивается какой-то одной, строго очерченной сферой деятельности. Например, для науки важна сфера познания, а для политики – сфера властных и государственных отношений. Мораль же обладает все проникающей способностью, регулируя человеческие отношения в любой сфере – производственной, политико-правовой, бытовой, семейной, межличностной, досуговой и т. д. Она распространяется и на область межгосударственных отношений. В этом плане мораль, наряду с правом, например, дает свою специфическую оценку войне как общественно-историческому явлению, подчеркивая ее справедливый или несправедливый характер.

В отличие от других форм общественного сознания, мораль способна решать разнообразные социально-исторические задачи; ей объективно свойственна многофункциональность. Вот почему она может укреплять определенный политический режим, а может и разрушать его, сплачивать людей в их единых действиях, особенно в сложные общественно-исторические периоды. Она способна и раскрывать человеку смысл его существования, и уводить его в иллюзорный мир грез и предрассудков, вызывать у человека вдохновение, радость за свершенные поступки, и казнить его беспощадным самосудом совести, ощущением неисправимой вины. Мораль многообразна и исторически изменчива, ибо на каждом этапе своего развития ей приходилось решать разнообразные по содержанию задачи. Вместе с тем мораль обладает устойчивостью, целостностью в развитии – то есть всем тем, что позволяет говорить о ней как о качественно своеобразном и едином явлении общественной жизни.

Понять специфику морали можно при сравнении ее роли с наукой, искусством, правом и т. д. Научный, теоретический способ освоения мира дает человеку познание, движущееся в рамках решающей противоположности: истины и заблуждения. Освоение мира искусством представляет собой его образное осознание и преобразование. Оно происходит в рамках противоположности образов: прекрасное – безобразное. Право предполагает официальную строгость норм и законов, неисполнение которых влечет за собой определенное, четко расписанное наказание.

Мораль же является таким оценочно-императивным способом освоения действительности, который регулирует поведение индивидов под углом зрения противоположности добра и зла. Следовательно, проблема истины выступает центральной в научном познании (нельзя, правда, забывать и о ценностном измерении самой истины); проблема художественного образа – в искусстве, проблема нормы поведения – в морали. При этом моральные нормы повседневно воспроизводятся в обществе силой массовой привычки, властью общепризнанной и поддерживаемой людьми самодисциплины, общественным мнением. Их выполнение контролируется всеми и каждым.

Мораль выполняет для человека незаменимую роль «компаса» поведения, позволяющего эффективно ориентироваться в общественной жизни, особом мире человеческой культуры – в мире нравственных ценностей. Благодаря системе норм, запретов-оценок, идеалов она регулирует поведение людей. Мораль избирательна и вызывает в мышлении человека напряженный поиск ценностно-нормативного смысла поступка. Она позволяет увидеть связь поступка и целостного поведения индивида с общепринятой системой общественных ценностей. Ответственность в морали имеет духовный характер (осуждение или одобрение поступков), выступает в форме моральных оценок, которые человек должен осознать и в соответствии с этим направлять и координировать свое поведение. Моральная же оценка представляет собой особый, ориентирующий индивида акт, выражающий предпочтение определенной нормы поведения и повелевающий действовать (поступать) в соответствии с ней.

Вопросы, перед которыми ставит человека мораль и разрешение которых она от него требует, – это прежде всего вопросы мировоззренческие. Она требует определить ценность человека, его место в мире, смысл его жизнедеятельности, отношение к обществу, ответственность и выбор выдвигаемых целей. Однако ставит она такие вопросы не как теоретико-познавательные, а как практически-поведенческие, в оценочно-повелительной форме.

Мировоззренческие решения в морали предстают в качестве выдвижения желательных целей, которых требуется достичь. Мораль – это орудие ориентации индивидуального и общественного сознания, позволяющее внедрять мировоззренческие решения непосредственно в ткань практического поведения людей. Именно на основе мировоззренческой направленности мораль выступает не просто в виде совокупности тех или иных норм и запретов, но как внутренне цельная упорядоченная система.

Теоретическим выражением мировоззренческого содержания морали является этика, разрабатывающая проблемы нравственности и морали на высоком уровне философского знания.

Для понимания сущности морали большое значение представляет выявление функций, которые она выполняет. Функции морали – это те роли, которые она играет в обществе, обеспечивая его целостность, выживание, развитие и совершенствование⁴.

Одной из ведущих функций морали является регулятивная. Дело в том, что мораль направляет и корректирует поступки и деятельность людей, индивида под углом зрения интересов коллектива, общества в целом. Подобная регуляция характерна, к примеру, и для права. Однако именно мораль предоставляет личности наиболее важные ориентиры, именно моральные ценности являются центром ее духовного мира, оказывая специфическое воздействие на отношение к существующему праву, на оценку содержания и направленности произведений искусства, социальную роль политических идей и позиций в обществе.

Можно сказать, что в обществе «высокая мораль» в той или иной степени всегда присутствует в регуляции поведения индивида, но в современной ситуации иногда занимает далеко не первостепенное место. В наше тревожное и беспокойное время люди часто руководствуются собственной выгодой, корыстью, а не гуманностью, своими корпоративными и групповыми интересами, а не справедливостью и добрыми намерениями. То есть, делают аморальный выбор.

Специфику регулятивной функции морали можно проследить в следующем. Во-первых, мораль пронизывает в той или иной мере все сферы жизнедеятельности личности и общества (чего нельзя сказать, например, о политике и праве). Во-вторых, мораль предъявляет к поведению и деятельности человека максимальные требования, ориентируя его на нравственный идеал. В-третьих, регулятивная функция морали осуществляется благодаря опоре на силу общественного мнения и моральные убеждения личности, ее совесть.

Другой важной функцией морали является воспитательная. Мораль – существенная сторона человеческой культуры, и в этом смысле она уже сама по себе представляет значительную гуманистическую ценность, поскольку возвышает и облагораживает собственно человеческое в человеке. Она не только регулирует взаимоотношения между людьми, но и участвует в воспитании человеческой личности, формировании ее сознания, мировоззрения. Моральные взгляды на цель и смысл жизни, понимание индивидом своего достоинства и ответственности перед другими людьми, обществом в целом выступают как составная часть самосознания личности.

В современном обществе, при всем разнообразии методов воспитания у разных народов, доминирует тенденция ненасильственного воздействия на человека и окружающий мир. Гуманистические моральные нормы – справедливость, доброжелательность, милосердие, уважение достоинства – должны быть пережиты воспитуемым на собственном опыте. Именно тогда он научится соответственно относиться к другим. Однако это не исключает более суровых мер воздействия в случаях серьезных проступков. Вместе с тем возможны и наказания иного рода, тем более, если нарушается закон.

Необходимо подчеркнуть, что человека воспитывают не только учителя и преподаватели, но и окружающая обстановка, те реальные отношения, которые складываются в обществе между людьми, а также литература, искусство, телевидение, радио, социальные сети. Влияния на духовно-нравственный мир личности могут быть разнообразны. Они способны, с одной стороны, формировать высоконравственные идеалы и поступки, способствующие росту духовного богатства человека, с другой, – распространять низменные и аморальные ценности, побуждающие к поступкам и деятельности, не имеющим положительного общественного значения.

Существенную роль в обществе, особенно в образовательном процессе, играет познавательная функция морали. Разумеется, мораль не может постигать свойств объектов самих по себе, ибо она не имеет такого же научного инструментария, какой есть у физики, химии, биологии. Зато мораль может познать и постигает общественный мир. Моральное знание – это знание не столько о том, что есть в реальности (сущее), сколько о том, что должно быть (должное). Важно знать, что следует делать и что находится под запретом.

Моральное познание имеет двойную направленность. Во-первых, оно обращено на социальную действительность, во-вторых, – на нормы поведения, моральные взгляды и оценки, характеризующие ту или иную среду. Если первое характеризует как общественное, так и индивидуальное моральное сознание, то второе относится только к индивидуальному сознанию.

Следует иметь в виду, что нравственные качества являются необходимым условием всякого познания, ибо дают специфическую оценку его социальным целям. Так, ученый, склонный к корыстолюбию, из зависти может исказить результаты опыта, обмануть других людей, общество в целом под действием одержимости к деньгам или славе. К сожалению, последнее свойственно и некоторым законодателям, которые пишут соответствующие статьи, что называется, под диктовку тех, кто заказывает и платит.

Важно взвешенно подходить к познавательной ценности моральных норм, не преувеличивая, но и не приуменьшая их. В них сконцентрирован нравственный опыт поколений; они являются достоянием духовной культуры и в силу этого предстают в качестве специфического инструмента познания общественных отношений.

Мораль выполняет оценочную функцию. Такая функция характерна не только для морали, но и для права, религии, политики и др. Однако лишь моральная оценка производится при опоре на характерные понятия морального сознания. К ним относятся: добро и зло, благо, справедливость, долг, ответственность, совесть и т. д. В моральном сознании как индивида, так и различного рода социальных общностей сущее сопоставляется с должным. В этом смысле мораль представляет собой оценочно-императивный способ освоения человеком действительности, осуществляемый с помощью дифференциации окружающих социальных явлений, прежде всего с позиции добра или зла.

Моральные оценки носят универсальный характер и распространяются фактически на всю сферу поведения и деятельности человека. В то же время данное положение не применимо к праву. Например, с точки зрения Уголовного кодекса не представляется возможным в строгом смысле слова осудить бестактность между сослуживцами, неуважительное отношение между коллегами и т. д.

Мораль имеет весьма сложную структуру, основными компонентами которой выступают: моральное сознание; нравственные (моральные) отношения; нравственная деятельность (моральная практика). Рассмотрим более подробно каждый компонент морали.

Моральное сознание. По носителю (субъекту) моральное сознание может быть представлено как общественное, групповое, индивидуальное. Групповое сознание не имеет принципиального отличия от общественного сознания, обладая, однако, рядом особенностей, учитывая характер деятельности этих представителей той или иной группы.

Общественное моральное сознание формирует нравственные требования к личности, коллективу; именно оно через нормы регулирует нравственные отношения, налагает соответствующие моральные санкции (осуждение, порицание) и поощрения. В общественном моральном сознании главным образом и отражаются доминирующие в обществе нравственные отношения. Общество, социальная группа выступают как носители конкретных моральных теорий, принципов, истинность которых проверяется логикой исторического развития: соответствия или несоответствия их содержания объективному критерию нравственного прогресса.

Общественное моральное сознание конкретно проявляется через индивидуальное сознание, в целом определяя его. Индивидуальное моральное сознание включает в себя моральные чувства, моральные знания, моральные убеждения конкретного человека. При учете главного, что характеризует индивидуальное сознание, в практике воспитания важно иметь в поле зрения неповторимые обстоятельства личной судьбы, специфические условия развития каждой личности, ее семейно-бытовые условия. Эти факторы нередко влияют на проявления нравственности в поведении и поступках личности.

Нужно иметь в виду, что, если зрелость общественного морального сознания зависит от социальных факторов, то индивидуальное моральное сознание, наряду с этим, производно от возрастных психофизических особенностей и индивидуальных качеств. Степень зрелости индивидуального морального сознания определяется в конечном итоге готовностью и способностью личности соотнести свои интересы с интересами общества.

Индивидуальное моральное сознание формируется во взаимодействии с общественным моральным сознанием, носителем которого является общество в целом. Однако различные социальные группы вносят далеко не одинаковый вклад в его развитие. Между индивидуальным и общественным моральным сознанием существует сложное взаимодействие в утверждении тех или иных нравов, привычек, обычаев. Следует заметить, что общественное моральное сознание не сводимо к арифметической сумме индивидуального сознания. Не все проявления моральной жизнедеятельности индивида становятся достоянием общественного морального сознания. В свою очередь, в индивидуальном моральном сознании не может закрепляться вся палитра сложного мира нравственных общественных ценностей. Наряду с этим, общественное моральное сознание в значительно большей степени, чем индивидуальное, применяет опыт нравственных поисков предшествующих поколений, которые уже на ранних этапах человеческой истории в различных памятниках культуры зафиксировали исходные нормы и принципы, регулирующие поведение людей.

По глубине отражения реальной действительности нравственных явлений можно выделить два уровня: обыденный и теоретический. Первый стихийно возникает еще в первобытном обществе. По сути дела, обыденное моральное сознание представляет собой повседневные суждения людей по различным проблемам морали и соответствующие оценки, выраженные в нравственных чувствах. В содержательном плане этот уровень включает различный спектр моральных чувств (долга, совести, чести и т. д.), эмоций и представлений о том, что является моральным, а что аморальным. Сюда же следует отнести и обыденное знание моральных правил, нравов, обычаев общества.

Теоретическое моральное сознание вскрывает глубинные связи, отношения, причины и характеризуется большей последовательностью и системностью. Оно складывается в значительной степени целенаправленно через систему разработанных в обществе понятий, суждений, этических концепций, кодексов поведения. Теоретические элементы морального сознания обладают определенной устойчивостью. Их система глубоко отражает социальное бытие. Моральное сознание данного уровня предписывает людям определенное поведение и поступки в форме норм, принципов, идеалов, идей о должном и т. п.

Важную роль в структуре морали играют нравственные отношения. Люди, осуществляя выбор поведения в обществе, так или иначе затрагивают интересы других людей, вступают с ними в отношения, имеющие нравственный характер. Отношения подобного рода складываются не только между индивидами, но и между личностью и обществом или отдельными составляющими общественной жизни.

Нравственные отношения представляют собой вид духовных отношений, которые непременно опосредованы определенной системой социальных норм, институтов, форм общественного сознания. Это обстоятельство и позволяет различать такие отношения, как нравственные, эстетические, религиозные, политические, правовые.

Собственно, нравственные отношения обладают двумя необходимыми признаками духовных отношений. Во-первых, они создаются при непосредственном участии моральной формы общественного сознания; во-вторых, объективируются в конкретных поступках, поведении индивидов. Специфика нравственных отношений заключается в том, что люди, руководствуясь теми или иными мотивами и вступая во взаимные отношения друг с другом и обществом в целом, возлагают на себя определенные моральные обязательства, которые фиксируются сознанием справедливости, долга, совести.

Необходимо различать нравственные отношения, которые возникают между людьми в той или иной конкретной ситуации, и сложившиеся (устойчивые) нравственные отношения, характеризующие фактическое моральное состояние общества, социальной группы. Они являются формой закрепления на практике принципов поведения, апробируемых моральным сознанием. В силу этого моральные отношения выступают как сущее, в то время как моральное сознание синтезирует как сущее, так и должное.

Нравственное отношение, возникающее в конкретной ситуации, по своей природе субъективно. Система же нравственных отношений, которая уже утвердилась в обществе или в рамках социальных групп, в известном смысле объективна по отношению к индивидам. Люди, рождаясь, застают сложившиеся в конкретном обществе определенные нравственные отношения и в процессе социализации усваивают ту или иную систему норм поведения.

Нравственные отношения можно классифицировать по различным основаниям: по содержанию, по форме, по способу общественной связи между людьми.

По содержанию нравственные отношения различаются в зависимости от того, кому адресованы моральные деяния индивида.

Формы нравственных отношений различают с точки зрения выражаемого ими долженствования. К ним относятся единичные предписания индивиду в конкретной ситуации; требования ко всем людям выполнять определенные действия в одинаковых обстоятельствах; всеобщая рекомендация вырабатывать в себе те или иные моральные качества или требование следовать общепринятым моральным нормам. Требования общества к индивиду преломляются в весьма специфических формах нравственного отношения (долг, честь, достоинство, совесть и др.).

Нравственные отношения различаются также и по способу связи между людьми в ходе нравственной деятельности. Индивиды, вступая в различные отношения, взаимно оценивают поступки, подают пример, проявляют инициативу, участвуют в различных общественных организациях и т. д. Нравственную сторону их отношений в каждом из таких случаев отражает соответствующая категория этики – «дисциплина», «санкция», «нравы» и т. д.

Нравственная деятельность (моральная практика) представляет собой объективную сторону морали. Важный элемент нравственной деятельности – поступок (или проступок), поскольку в нем реализуются моральные цели, мотивы индивида. О нравственной деятельности можно судить тогда, когда поступок поддается оценке с позиции разграничения добра и зла, достойного и недостойного, справедливого и несправедливого и т. д. Человеческие действия приобретают значения поступков благодаря мотиву, цели, которые реализуются в действии.

Совокупность поступков человека, имеющих нравственное значение, совершенное им в относительно продолжительный период времени в постоянных или изменяющихся условиях, и принято называть поведением. Поведение человека – важный объективный показатель его моральных качеств, нравственной культуры личности. Нравственная деятельность характеризует только действия, нравственно мотивированные и целенаправленные. Решающими здесь являются побуждения, которыми руководствуется индивид, их характерные нравственные мотивы: стремление к наилучшему самоутверждению, желание совершить добро, реализовать долг, достичь справедливости и т. д.

Таким образом, этика является наукой о морали; это объект ее исследования и разработки. Предмет этики в процессе общественного развития не оставался неизменным, он развивался. Это обусловлено тем, что, во-первых, изменяется сам объект изучения – нравственность, представляя на каждом историческом этапе своего развития специфическое, по сравнению с тем, с чем имела дело этика прежде. Во-вторых, предмет изменяется в результате самого этического знания, открытия новых граней, регулятивных механизмов морали, знаменуя собой различные ступени ее познания, теоретического проникновения в ее сущность. История возникновения и эволюции этической мысли выступает наглядным выражением указанных процессов, их взаимной зависимости (об этом будет сказано в следующей главе).

Необходимо иметь в виду, что в условиях реформирования российского общества возрастает роль нравственности во всех сферах жизнедеятельности людей: материально-производственной, социальной, политической и духовной. Естественно, что в ходе развития общества постоянно изменяются не только область общественного бытия людей, окружающая природная среда и их быт, но также и духовный мир личности. Вот почему динамичная жизнь нашего времени объективно представляет повышенное требование к нравственной надежности личности, которая в самых сложных, неожиданных ситуациях должна принимать оптимально гуманные решения, совершать морально достойные поступки.

Овладение сложным арсеналом этической науки предполагает обращение к трем ее важнейшим частям. Первая охватывает реальности нравственной жизни людей: типичные ситуации морального выбора; поведение, в котором реализуются разнообразные моральные ценности, идеалы; санкции морального одобрения или осуждения, которыми оперирует общественное мнение; соответствующие поступки и их оценки; моральные конфликты и механизмы их разрешения; факты изменения норм, запретов, ориентаций в поведении индивидов и т. д.

Вторую часть составляет общетеоретическая проблематика, где нравственная жизнь рассматривается в общем концептуальном плане через призму научного понимания специфики и сущности морали, ее структуры и функции, основных закономерностей ее развития в процессе взаимодействия с политикой, правом, искусством, религией и т. д.

Третья часть представляет собой нормативную (предписывающую) часть этики. Нормативная этика, опираясь на общетеоретическое решение проблем морального выбора и данные об объективном состоянии нравственности в обществе, дает индивиду ряд ценностных рекомендаций, способствуя нахождению ориентиров в нравственных исканиях, в воспитании и самовоспитании. Естественно, ее рекомендации – не готовое клише на многообразные случаи жизни людей.

Итак, этика – это особая наука. Она имеет дело с весьма сложным и хрупким механизмом человеческого бытия, поведения и самочувствия личности. Речь идет о нравственной, то есть той возвышенной области духовных ценностей, без которых жизнь человека, включая и ее профессиональное, так сказать, измерение, значительно беднеет, а порой и обессмысливается. Исследуемый этикой феномен морали, развиваясь в истории, «очеловечивает» общество, делает его гуманнее, он непосредственно связан со смысло-жизненными исканиями личности. Выдающийся немецкий философ И. Кант (1724–1804) в своем труде «Критика практического разума» писал: «Две вещи наполняют душу новым и все более сильным удивлением и благоговением, чем чаще и продолжительнее мы размышляем о них, – это звездное небо надо мной и моральный закон во мне»⁵. Этим самым он выразил стремление человека познать мир, найти свое место в нем, разгадать смысл и назначение своей жизни.

§ 2. Нравственная и правовая регуляция: сравнительный анализ

Нравственная регуляция представляет собой непрерывный процесс приведения реального поведения людей в соответствие с действующими в обществе моральными нормами. Она предполагает: а) наличие системы норм, выполнение которых является средством достижения моральной цели; б) оценку поведения индивида; в) реализацию характерных норм социального контроля, обеспечивающих выполнение моральных норм. Нравственная регуляция представляет собой сложное, подчас противоречивое взаимодействие нормативных и ненормативных форм и средств.

Особенности морали как социального регулятора (в отличие от права, например) можно обнаружить по ряду оснований: по генезису, сфере, объекту, предмету и способу регуляции.

По генезису мораль является исторически первой формой социальной регуляции, появление которой было обусловлено возникновением первобытных отношений в системах «человек – племя», «человек – коллектив» и т. д. Обращения к авторитету предков, ссылки на устоявшиеся поведенческие каноны было достаточно для регуляции поведения, которое не отклонялось от сложившихся стереотипов.

Сферой морального регулирования выступает вся система личных и общественных отношений.

В качестве объекта моральной регуляции выступает поведение личности. Разнообразные представления о свободе, нравственности, должном и справедливом останутся возвышенными словами, если не будут реализованы в самой практике поведения. Представляется, что регулирующая роль морали в период реформирования российского общества проявляется в том, что она направляет человека совершать такие поступки, в основе которых лежат не конъюнктурные соображения, не поиск выгоды, не стремление к материальному достатку любыми средствами, а стремление к преодолению трудностей в духовно-нравственном ключе, служение народу, обществу.

Предмет морального регулирования довольно разнообразен. В качестве доминирующего в нем выступает соотношение личного и общественного интересов. Эти интересы, являясь взаимообусловленными противоречиями, образуют характерный «срез» социального бытия, представляют собственный предмет морального отражения и регулирования. Разумное сочетание общественных и личных интересов является важным принципом морали.

С точки зрения способа, мораль осуществляет свою регулирующую функцию благодаря осознанному и добровольному принятию людьми и их следованию определенным принципам и нормам, а также на основе «принудительного» характера силы общественного мнения. Моральные требования, которые предъявляются к людям, одновременно предъявляются людьми и к самим себе. Контроль здесь осуществляется средствами духовного воздействия – через чувства добра, долга, ответственности, совести и т. д.

Главным элементом в осуществлении регулятивной функции морали является нравственная норма. Она существенным образом отличается от правовой нормы, которая предусматривает, в частности, строго определенные границы применения. В нравственной же норме выражены моральные требования общества, коллектива, имеющие универсальный характер. Моральная регуляция человеческой деятельности осуществляется благодаря классификации моральных норм на следующие: нормы-запреты; нормы-рамки; нормы-образцы.

Моральные запреты являются специфическим «ограничением» ряда моральных проявлений. Немаловажно то, чтобы запрет являлся элементом внутреннего мотива личности. Когда есть внутреннее осознание табу, человек не позволяет себе перейти «красную черту».

Следует иметь в виду, что моральные запреты, действующие, например, в юридической области носят более строгий и даже угрожающий характер, чем, к примеру, в сфере культуры. Так, бесчестие судьи, адвоката или прокурора не просто осуждается общественным мнением, а сурово карается законом и глубоко презирается в правовой среде.

Нормы-рамки (будь добр, честен, уважай достоинство других, не оскорбляй другого человека и т. д.) служат специфической формой моральных предписаний. Многие из них отражены в юридических наставлениях. Практика деятельности представителей юридических профессий в России широко опирается на соответствующие кодексы этики, обозначающие моральные рамки поведения судей, прокурорских работников, работников следственного комитета, адвокатов, нотариусов, судебных экспертов.

Развитие экономических и социальных отношений влечет за собой существенные изменения в нравственном опыте людей. В период эволюции общественных систем сложившийся прежде нравственный опыт подвергается критическому пересмотру, что обусловливает логику изменения норм-рамок и замену их новыми нравственными требованиями.

В механизме моральной регуляции деятельности важную роль играют нормы-образцы. Они не выполняют принудительной или обязывающей функции, а их побудительная сила влияет на положительный нравственный выбор человека. Нормы-образцы выступают как своеобразная модель возможного поведения. Причем вначале они выступают в форме идеалов, а затем приобретают практический характер. На уровне поведения норма становится показателем практической объективизации морали, устойчивости сложившихся нравственных отношений. Превращение нормы-образца в практическую норму поведения становится конечной целью моральной регуляции.

Нравственная норма не является единственным элементом реализации регулятивной функции. В единстве с нормой выступают нравственные принципы, общественное мнение, авторитет, обычаи, традиции и т. д. Все они в их совокупности составляют своеобразные компоненты механизма моральной регуляции.

Моральная и правовая регуляции находятся в определенном соотношении между собой. Правовая регуляция основана на беспрекословном выполнении не только правовых, но и нравственных норм, которые, воплощаясь в законе, становятся общеобязательными.

Правовое регулирование поведения проводится с помощью государственных органов (в том числе суда, прокуратуры, МВД и др.). Последние не могут игнорировать морально-нравственные соображения и принципы. В противном случае указанные институты теряют доверие людей, снижается уровень правосознания в целом.

Следование нормам морали обеспечивает общественное мнение и совесть личности. При этом общественное мнение играет роль внешнего социального контроля, совесть – внутреннего. Приговор же суда отвечает требованиям закона, а не нравственного чувства, настроения, роль которого так велика в формировании моральной оценки.

Право предусматривает специальный реестр карающих санкций, в то время как моральные самооценки более гибки, разнообразны, выступают не только в виде принуждения, но и убеждения, одобрения общественным мнением, в форме самооценки – чистой совести или ее угрызений. Наряду с этим моральная регуляция, по сравнению с правовой, обладает более высокой степенью максимализма. «У нас, – обращал внимание А. С. Макаренко, – моральные требования к человеку должны быть выше средней степени человеческого поступка. Мораль вообще требует, чтобы поведение равнялось по самому совершенному»⁶.

Вместе с тем необходимо иметь в виду, что мораль внутренне взаимопересекается с правовым регулированием: ведь преступления (скажем, убийство или насилие) осуждает не только закон, но и общественное негодование.

Подводя итог рассмотрению соотношения морали и права как взаимосвязанных систем социальной регуляции, выделим в данных феноменах общие и различные характеристики, конкретизировав их⁷.

Общее в нравственности и праве:

– как социальные институты они выполняют единую социальную функцию – регулирование поведения людей в обществе;

– нравственность и право представляют собой существенные части духовной культуры человечества, сложные социальные системы, включающие элементы: общественное сознание (нравственное и правовое); общественные отношения (нравственные и правовые); общественно значимую деятельность, осуществляющуюся в соответствии с определенными нормами (нравственными и правовыми нормами);

– мораль и право той или иной культуры, цивилизации, общества, общественно-экономической формации однотипны. Они отражают общий уровень развития социума, его социальную и гуманистическую направленность, характер доминирующих общественных отношений;

– моральные и правовые принципы и нормы относительно устойчивы; в своей системности они выражают как волю слоев и сил, стоящих у власти, так и общие требования справедливости и гуманности;

– моральные и правовые принципы и нормы имеют общий характер для социума, их требования общеобязательны и охватывают все стороны и виды общественных отношений;

– содержание моральных и правовых норм зачастую совпадает – многие правовые нормы, закрепленные законодателем в нормативных актах, своим содержанием имеют не что иное, как нравственные требования.

Различия между нравственностью и правом:

– по объему социального регулирования: право регулирует лишь общественно значимое поведение. Оно не вторгается, в частности, в личную жизнь человека. Более того, право призвано создавать гарантии против подобного вторжения. Объектом морального регулирования является как общественно значимое поведение, так и личная жизнь, межличностные отношения (дружба, любовь, взаимопомощь и т. д.);

– по способу социального регулирования: способ правового регулирования – принуждение на основе правового акта, создаваемого государственной властью; мораль реализуется добровольно при ориентации на общепринятые нормы и принципы;

– по средствам выполнения соответствующих норм (характеру санкций): средствами правового регулирования являются те или иные юридические санкции; в морали действуют только духовные санкции – моральное одобрение или осуждение, исходящее от общества, окружающих, а также самооценка человека, его совесть.

Итак, соотношение морали и права – один из важных и «вечных» аспектов исследования этих социальных явлений, представляющий особый интерес для юристов. Мораль, с точки зрения первенства возникновения, максимального проникновения в отношения и поведение человека, относится к числу основных типов нормативного регулирования деятельности. Однако мораль выполняет эту важнейшую функцию совместно с другими системами социальной регуляции (прежде всего – с правом), находится с ними в тесном взаимодействии и переплетении.

§ 3. Содержание и специфика античной и средневековой этики

В Древней Греции оригинальные моральные изречения встречались у ряда мудрецов, размышлявших о мире и человеке еще до появления философии как самостоятельной, систематизированной науки. Такие изречения претендовали на общезначимые нормы, требовали от индивида как члена общины или полиса соблюдения определенного порядка. Содержание моральных норм сводилось преимущественно к рекомендациям поведенческого характера. Вот, к примеру, некоторые из них: «Почитай старших» (Хилон); «Мера – это лучшее» (Клеобул); «Угоди родителям» (Фалес); «Ничего слишком» (Солон) и т. п.

Систематическое понимание этики, ее разработка как учения связаны с возникновением и развитием философии в Древней Греции. Значительное внимание различным аспектам нравственности и морали уделяли такие философы античности, как Протагор, Сократ, Платон, Аристотель, Эпикур и др. Появление интереса к моральным исследованиям у этих философов было связано с характером социального и духовного развития конкретной исторической эпохи.

Философа-софиста Протагора (480–410 до н. э.) можно считать одним из основоположников этического релятивизма (от лат. relativus – относительный). Он и его сторонники заявили о том, что законы природы весьма существенно отличаются от законов общества. Если первые существуют объективно, то вторые устанавливаются людьми, которые учитывают свои же интересы. «Человек есть мера всех вещей, существующих, что они существуют, а не существующих, что они не существуют», – подчеркивал Протагор. Данное положение, по существу, имеет гуманистический характер. В то же время он утверждал постулат о двойственности любого предмета и явления, включая моральные законы, правила поведения. Протагор и его единомышленники полагали, что добродетель у государственного деятеля – одна, у ремесленника она другая, а у воина – третья. Все это подводило к мысли о неустойчивости, своеобразной рыхлости предписаний морали и, следовательно, к возможности их нарушения.

Несмотря на такую позицию, Протагор в то же время утверждает добродетель в качестве всеобщего нравственного качества людей, их жизнедеятельности. Так, Платон в своем диалоге «Протагор» вкладывает в уста философа-софиста, ведущего спор с Сократом, следующие слова: «Если только существует это единое, – восклицает Протагор, – и если это не плотницкое, не кузнечное и не гончарное ремесло, но справедливость, рассудительность и благочестие – одним словом, то, что я называю человеческой добродетелью, и если это есть то, чему все должны быть причастны, и всякий человек, что бы он ни желал изучить или сделать, должен все делать лишь в соответствии с этим единым, а не вопреки ему…»⁸.

В конечном итоге, софисты вошли в историю философии и этики как основатели субъективного идеализма. Они осознали, что на мир можно смотреть не с точки зрения природы, мира, вселенной, а с точки зрения человеческих интересов. Стремясь поставить в центр миропорядка человека и обесценить мифологические традиции, софисты избрали мишенью абсолютные ценности и универсальные нормы бытия. Они провозгласили принцип относительности моральных норм и оценок, превратили существующую социокультурную нормативность в нечто необязательное. Имморализм (и правовой нигилизм) софистов породил противодействие в лице Сократа, укрепляющего философскими средствами основы морали и правопорядка.

Фигура Сократа (ок. 469–399 до н. э.) возвышается у истоков собственно этической проблематики. Он впервые на теоретическом уровне поставил проблему человека. Его считают одним из основателей этического рационализма (от лат. rationalis – разумный). Мыслитель считал, что высшее благо тождественно счастью, блаженству.

Сократ подчеркивает, что счастье, на первый взгляд, связано с внешними благами (материальным состоянием, здоровьем, степенью удачливости и т. д.). Вместе с тем оно напрямую зависит от духовных качеств индивида. Поскольку внешние блага, в общем, не могут быть жестко подконтрольны индивиду, проблема сужается до выяснения того, способны ли духовные качества людей решающим образом гарантировать достижение блаженства. В случае положительного решения возникает вопрос о содержании качеств и способе их достижения. Все это предопределяло специфику понимания предмета этики в эпоху времен Сократа и его сторонников.

Философы того периода в значительной степени трактовали ее как учение о добродетелях. Например, мужество, с точки зрения Сократа, представляет собой понимание человеком того, что страшно и что не страшно; умеренность – знание о том, как обуздать страсти; мудрость есть знание о том, как следовать законам. Таким образом, все добродетели пронизаны разумностью. Если же ее недостаточно, то в таком случае речь может идти уже о пороке. Разум и добродетель, по Сократу, – одно и то же, а источник морали – знание о ней.

Сократ видел, что реальный человеческий мир не является обителью истины и добра, поэтому всеобщую моральную справедливость он перенес в чувственно непостижимый мир – мир «вечных понятий». Идея Сократа была подхвачена и развита его учеником и последователем Платоном.

Платон (ок. 427–347 до н. э.) сосредоточился на углубленном понимании добродетели с точки зрения определяющей роли мира идей. Этому посвящен ряд его диалогов («Протагор», «Менон», «Эвтифрон» и др.). Он полагал, что моральные добродетели выступают гарантией успешного функционирования общественной жизни. Среди них Платон выделяет четыре доминирующие категории: «мудрость», «мужество», «умеренность» и «справедливость», давая каждой специфическую характеристику. При этом древнегреческий мыслитель подчеркивал, что мудрость представляет достояние философов, а мужество – воинов. Только мудрые правители, подчеркивал он, после долгих занятий науками способны к созерцанию идей, составляющих объективное содержание блага и справедливости.

Платон обратил особое внимание на анализ источников морали. Их, согласно его взглядам, следует искать не в природе индивида, а в независимой от конкретных людей душе. Философ провозглашает реальный мир источником заблуждений и морального зла. Он видит в вещах только несовершенное воплощение вечных идей. Из царства вечных идей происходит и душа человека, которая на время вселяется в его тело. А душа имеет три части: разумную, буйную и мечтательную. Платон, оценивая смысл человеческой жизнедеятельности, природу блага, использует такой образ: «Перед нами, точно перед виночерпием, текут две струи, одну из них – струю удовольствия – можно сравнить с медом, другая – струя разумения, отрезвляющая и без примеси вина, походит на суровую и здоровую воду. Вот их-то и нужно постараться смешать как можно лучше»⁹.

В свою очередь, сочетание трех частей души под руководством разума порождает такую добродетель, как справедливость. Выделяя социальную этику (содержится в утопическом трактате «Государство»), Платон ее содержание сводил к описанию идеального государственного устройства. В этом устройстве справедливость как высшая добродетель проявляет себя в подчинении человека законам, поддерживающим в обществе жесткую политическую и нравственную иерархию. Интересы отдельной личности должны приноситься в жертву социальной гармонии, доминированию общих интересов. Этика справедливости Платона, утверждающая господство всеобщего над индивидуальным, явилась ярким образцом ригоризма.

Философ классического периода античности Аристотель (384–322 до н. э.) обосновывает тесную связь между этикой и политикой. Государство требует от гражданина определенных добродетелей, без которых он не может осуществлять свои политические права и быть полезным обществу. Только то, по его мнению, является добродетельным, что служит укреплению существующего порядка в государстве. Этика предписывает, «что следует делать и от чего воздерживаться… и заключает в себе высшее благо человека, и хотя оно и тождественно для отдельного лица и государства, но кажется, будет делом более великим и совершенным постичь и спасти благо государства…»¹⁰.

Великий систематизатор тогдашней науки и этики, в частности, делит добродетели на два основных вида: этические и дианоэтические.

Первые представляют собой добродетели характера, а вторые – интеллекта. Этические добродетели возникают из нравов, навыков. А дианоэтические появляются благодаря обучению, для которого требуются опыт и время. Именно они имеют определяющее значение для человека. К ним относятся мудрость, разумная деятельность, благоразумие. Они приобретаются личностью в процессе усвоения знаний и опыта предшествующих поколений и проявляются в разумной деятельности. При этом самой совершенной дианоэтической добродетелью, по взглядам Аристотеля, выступает теоретическая деятельность, созерцание.

Что касается этических добродетелей, то они также приобретаются человеком, а не даны ему от природы. Последняя только дает человеку возможность стать добродетельным. Такая возможность осуществляется благодаря его деятельности. Осуществляя справедливые дела, человек становится справедливым, поступая мужественно, становится мужественным. Таким образом, Аристотель впервые связал поиски блага с деятельностью человека, т. е. не отрывал мораль от практики; показал, что добродетели – приобретенные качества и поставил вопрос о нравственном воспитании.

Отрицая врожденный характер добродетелей, великий мыслитель предложил подход к их пониманию, утверждая, что добродетель – середина между крайностями (например, мужество – это мера между трусостью и безумной отвагой).

Особое место в своих исследованиях Аристотель уделяет категории «справедливость» как главной добродетели. Он считал, что справедливым человек может быть только по отношению к другому индивиду. А забота о другом человеке выступает в качестве проявления заботы об обществе. Однако следует проводить разграничение между справедливостью среди равных и справедливостью среди неравных. Справедливость заключается в равенстве, но не для всех, а лишь для равных. В свою очередь, неравенство также справедливо, но не для всех, а для неравных. Согласно Аристотелю, необходимо признавать естественным политическое, имущественное и нравственное неравенство людей. Таким образом, Аристотель выделяет распределяющую и уравнивающую справедливость. Распределяющая справедливость находит свое преимущественное выражение в политике и делит блага сообразно достоинству людей. Уравнивающая справедливость проявляется в обменных экономических отношениях, в которые люди вступают на равных основаниях.

Важнейшая проблема в этической системе Аристотеля – проблема счастья. Счастье – это особое состояние удовлетворенности, получаемое от добродетельной жизни. Условия человеческого счастья многообразны: нравственное и интеллектуальное совершенствование, дружба, в то же время наличие здоровья и материальных благ. Предложив понимание счастья как своего рода блаженства, Аристотель выработал исторически первый вариант эвдемонизма.

Являясь первым философом, который рассматривает этику как науку в ряду других наук, он видит предмет этой дисциплины в поисках добра как наивысшей цели человека и в определении добродетелей как средства для достижения этой цели. Если политика пытается найти благо для всего общества, то этика, по мнению Аристотеля, ищет благо для индивида, но и та, и другая тесно связаны между собой.

Главная задача философии, по мнению Эпикура (341–270 до н. э.), – создание этики как учения о поведении, приводящего человека к счастью. Итак, учение Эпикура прежде всего – этика эвдемонизма. Счастье философ понимал как безмятежную жизнь в состоянии покоя, невозмутимости, уравновешенности духа, возникающих как результат духовной независимости от внешнего мира (атараксии).

Счастье достижимо при условии правильного отношения к удовольствиям. Удовольствия возникают как результат удовлетворения различных потребностей, а они многообразны: а) естественные и необходимые (еда, питье, жилище); б) естественные, но не необходимые (изысканная еда и одежда и т. д.); в) неестественные и не необходимые (честолюбие, жажда власти и т. д.). Эпикур советовал удовлетворять первые, соблюдать меру в удовлетворении вторых, преодолевать третьи.

Высшим удовольствием, к которому следует стремиться, Эпикур считал состояние свободы от телесных страданий и душевных тревог. То есть, его удовольствие негативно – отсутствие страданий. Оно имеет ценность не само по себе, а как путь, ведущий к счастью. В этом отношении Эпикур отличается от киренаиков, стремившихся к положительному (зачастую чувственному) удовольствию. Определив целью достижение удовольствия, наслаждения Эпикур выступил выразителем идеи гедонизма.

Нравственный идеал для Эпикура – это безмятежный мудрец, способный избежать как вызовов внешнего мира, так и внутренних влечений и страстей, найти в себе самом источники морали.

Этика периода Средневековья (V–XV вв.) развивалась преимущественно в религиозной форме. Исходя из этого, можно выделить основное ее положение: мораль дарована человеку свыше. Соответственно, основные нормы морали идут от Бога и находят свое отражение в священных книгах. Так, согласно Ветхому Завету, пророк Моисей получает на горе Синай от Бога готовый кодекс нравственного поведения – скрижали (каменные плиты) с заповедями (Декалог). Десять заповедей Ветхого Завета, которые были открыты Моисею на горе Синай (десятисловие), можно разделить на две части. Первые четыре заповеди раскрывают моральное отношение человека к Богу. В них отстаиваются принципы единобожия, запрещается поклонение другим богам: «не делай себе кумиров», «не поклоняйся им» и «напрасное» («всуе») произнесение имени Бога, указывается на необходимость соблюдения предписания как почитание дня субботы. Все эти обязанности поставлены в десятисловии на первое место, а затем идут шесть остальных заповедей, которые регулируют отношения между людьми. Вот почему в эпоху Средневековья нравственные обязанности перед Богом считались ведущими¹¹. В Новом Завете Иисус Христос как Бог-сын лично обращается с нравственными поучениями.

Итак, специфика религиозной морали связана со своеобразием критерия нравственного поведения – оно должно принципиально соответствовать религиозным императивам и догмам. Для верующих людей этика предстает в качестве свода императивов, изменения в которые может вносить только высшая божественная сила. При таком понимании без и вне религии мораль появиться не может. Соответственно, и подлинная нравственность без религии не существует. Отсюда выводится зависимость: «Много религии – много морали»; «Мало религии – мало морали».

С точки зрения христианской этики, абсолютным источником нравственности является Бог – создатель, первоустроитель мира и одновременно его живая, конкретная сущность. Именно в Боге человек обнаруживает причину и цель своего бытия. Человек по своему изначальному предназначению подобен Богу, однако в своем социально-природном измерении его тянет ко злу. Для преодоления такого разрыва и существуют предписанные Богом моральные заповеди, они призваны реализовать богоподобность человека и с самого начала вступают в конфликт с земными интересами и потребностями людей. Религиозная этика предназначена обосновать эту возвышающуюся над индивидами систему моральных норм. В результате формировалось новое понимание человека. Так, в Нагорной проповеди Христа утверждаются в качестве важнейших добродетелей такие качества, как смирение, терпение, покорность, милосердие, кротость. Значительное место в христианской этике отводится основной добродетели – любви к Богу¹².

За религиозной формой не следует, однако, не замечать позитивного аспекта, который содержится в средневековой этике. Она признавала существование внеличностных критериев различия между добром и злом, раскрывала нравственность как систему объективно общезначимых принципов. В своем позитивном содержании она являлась учением о моральных нормах. Естественно, признание данного положения не должно приводить к оправданию религиозного давления на инакомыслие.

В целом можно утверждать, что позитивным аспектом этики Средневековья выступает усиление личностного начала в моральном учении христианства. Последнее обращалось к каждому индивиду, независимо от его социального положения в обществе, – к богатому или бедному. Усилению личностного начала способствовал и образ Христа – богочеловека, который прошел сложный земной путь и пострадал за грехи каждого человека.

В Нагорной проповеди сформулировано представление о нравственном идеале, который воплощен в образе Бога, и нравственном толковании поведения человека. Его сущность заключается в служении добру и реализации его в поведении и поступках человека. В Новом Завете словами Иисуса Христа произносится следующее требование: «Итак, во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними, ибо в этом закон и пророки» (Мф. 7, 12).

Значительную роль в христианской морали играет категория справедливости. Она предполагает оценку человека по его поступкам, воздание по заслугам. Для этого необходимы, по крайней мере, два основания: критерий (правило) для соответствующего измерения поступков; соответствующее лицо, которому поручается такая работа по измерению. В таком контексте справедливость естественным образом отождествляется с законностью и судом, стоящим на страже закона.

Иное дело – милосердие. В милосердии любовь, братские чувства к человеку обнаруживаются независимо от его поступков и заслуг. Так, слепые и иные больные, видевшие в своей болезни наказание за грехи, обращались к Иисусу со словами: «Помилуй нас». И он каждый раз удовлетворял их просьбу, не интересуясь их прошлыми и будущими делами¹³.

Высшее проявление этики Иисуса Христа есть этика любви. Любовь есть то, что придает повседневной человеческой жизни смысл. Через любовь человек становится человеком. Настоящая любовь смиренна («не судите других»), деятельна, бескорыстна. Подлинным испытанием способностей человека к любви является отношение к врагам. «А я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящих вас и молитесь за обижающих и гонящих вас...» (Мф. 5, 44).

В исламе, который возник в VII в., пророк Мухаммед получает этическое наставление через ангела Джабраила от самого Аллаха и передает их правоверным. Основой этико-нормативных положений ислама является идея единого Бога. Основные положения вероучения составили проповеди Мухаммеда, изложенные в священной книге – «Коране» (от арабского «куран» – «читать», «декламировать»). Вместе с тем поступки, высказывания, а также невысказанные одобрения Мухаммеда собраны в «Сунне» (в буквальном смысле – «пример», «обычай).

Ислам включает ряд долженствующих постулатов (догматов), признание которых за истину и выполнение считается обязательным для всех мусульман:

– вера в Аллаха. В Коране подчеркивается, что благочестие перед Богом есть покорность;

– вера в ангелов и демонов. Согласно исламскому вероучению каждый мусульманин при жизни имеет двух ангелов, которые фиксируют его нравственное поведение через добрые и злые (греховные) дела;

– вера в святость Корана. Он считается словом божьим, божественным откровением, переданным Аллахом в виде видений Мухаммеду.

Ислам опирается на пять «столпов веры», которые характеризуют нравственно-религиозную сущность мусульманина. Первая обязанность – исповедание веры (то есть произнесение: «Нет божества, кроме Аллаха, и Мухаммед – посланник Аллаха»). Произнесение вслух – искреннее убеждение верующего в истинности этой формулировки.

Вторая обязанность – ежедневная пятикратная молитва. Молитва – это исключительно дело совести каждого человека. Она дисциплинирует верующего, поддерживает его религиозное сознание, внутреннюю духовную размеренность.

Третьей ритуальной обязанностью мусульманина является соблюдение поста («ураза»). Он устанавливается на один месяц (девятый по счету месяц мусульманского года – Рамадан. Настоящий мусульманин тридцать дней с рассвета до наступления темноты не имеет права ни есть, ни пить, ни курить. Пост – время тщательного выполнения всех других обязанностей, милосердия и кротости.

Четвертая обязанность – милостыня («закачи» – «очищение»). Это – регулярный, обязательный строго нормированный и пропорциональный доходу взнос, который вносит мусульманин в общину. Его взимание предписано в Коране. Он предназначен для поддержания бедных, нищих, людей, попавших в беду, т. е. проявление милосердия.

Пятой обязанностью каждого мусульманина является паломничество в Мекку (хадж). Он совершается в 12-й месяц мусульманского календаря к основному святилищу мусульман – Каабе в Мекке, гробнице Мухаммеда, главной святыне ислама. С выполнением определенных обрядов хадж совершает тот мусульманин, кто в состоянии совершить такой путь.

В эпоху Средневековья в государствах, исповедующих ислам, значительное внимание уделялось тому, чтобы верующие мусульмане безусловно покорялись религиозному закону. То есть, наиболее сильное воздействие ислам оказывает на духовный мир личности именно через учение о долге, обязанностях. Система мусульманской морали – шариат – определяет все нормы отношений человека в семье и обществе, его предписания охватывают наряду с вопросами, касающимися культа, также и гражданское, уголовное право, регламентируют практически все детали нравственного поведения в быту, форму вежливого обращения. Это всеобъемлющий свод моральных обязательств правоверных перед людьми, обществом и Аллахом¹⁴.

Важная проблема любой этики – это проблема генезиса морали, ее природа. В этом вопросе подходы христианских исследователей различных направлений (конфессий) в значительной степени совпадают. Все они говорят о божественной природе морали, исходят из центрального догмата о том, что творцом «видимого и невидимого» является Бог.

На Западе точку зрения религиозного обоснования морали с наибольшей последовательностью проводил Августин Аврелий (354–430). Он рассуждал следующим образом. Сама воля Бога, независимо от ее содержания, есть благо, добро, источник блаженства. Поэтому в обращении к Богу, любви к нему состоят начало и конец, вся тайна нравственных устремлений индивида. Божественная благодать, по Августину, не зависит ни от каких личных заслуг; если бы Бог судил людей на основе какого-то принятого критерия, строгого и заранее известного в своем содержании морального закона, то это означало бы, что именно такой критерий представляет собой нечто более высокое, чем Бог. Так, весьма интересно Августин изложил данную позицию в сочинении «О граде Божием». В книге 4, главе 33, озаглавленной «О том, что времена всех царей и царств определены судом властию истинного Бога», он пишет: «Истинный Бог сам раздает земные царства и добрым, и злым. И делает Он это не без разбора и как бы случайно, – поскольку Он – Бог, а не Фортуна, – но сообразно с порядком вещей и времен, – порядком для нас сокровенным, а Ему вполне известным. Но счастье он ниспосылает только добрым»¹⁵. С его точки зрения, зло – не что-то объективное, а направленность воли человека, его ошибочное решение, связанное c мыслью, чтобы жить по собственной, несовершенной воле, а не воле Божией.

Трактовка понимания свободы занимает одно из центральных мест во взглядах Августина. Он основывает традицию понимания свободы как противоположности между произволом и положительной свободой. Первое означает жизнь человека, которая подчинена собственному желанию. Это есть ничто. Второе представляет жизнь согласно с желанием бога. Подчиняясь Богу, мы обретаем, по взглядам Августина, подлинную свободу. «Итак, два града, – пишет он, – созданы двумя родами любви: земной – любовью к себе, доведенною до презрения к Богу, а небесный – любовью к Богу, доведенною до презрения к самому себе»¹⁶.

Существенная особенность религиозной морали заключается в «удвоении» нравственных обязанностей. Основные постулаты религиозной морали учитывают то обстоятельство, что человек ориентируется на две группы ценностей: «земные и небесные». В такой трактовке нравственные обязанности людей друг перед другом оказываются подчиненными задачам религиозного служения.

К важным особенностям религиозной этики следует отнести внешнюю простоту ответов на сложные нравственные проблемы, устойчивое обеспечение критериев нравственных ценностей и требований, их специфическую упорядоченность. Готовые, уже имеющиеся в системе религиозной морали ответы на основные вопросы нравственной жизни способны вызвать характерную эмоционально-психологическую устойчивость духовного мира личности.

Церковь сыграла значительную роль в укреплении феодального строя, в создании крупных централизованных государств. С помощью религиозных средств она не только освящала устои феодального общества, но и стремилась пресечь междоусобные войны, противоречия в жизни различных слоев населения. В свою очередь, и руководители государств Европы периода Средневековья стремились к единству взглядов с иерархами церкви, высказывали свои положения по этому вопросу в соответствующих документах. Примером может служить «Саксонское зерцало» (ок. 1230 г.) – сборник правовых документов, автором которого является саксонский рыцарь Эйке фон Репгау (ок. 1180–1233). Его в зарубежной литературе называют первым выдающимся правоведом Германии. «Два меча предоставил бог земному царству для защиты христианства. Папе предназначен меч духовный, императору – светский», – писал он¹⁷.

Характерно, что христианская церковь, опираясь на религиозную мораль, была инициатором установления так называемого мира Божьего, т. е. таких дней, когда прекращались вооруженные конфликты. Такие дни были связаны с мифическими событиями жизни Христа, значительными религиозными праздниками. Под охрану мира Божьего подпадали прежде всего церкви, монастыри, клирики, капеллы, женщины и путешественники. Примечательно, что римский папа Урбан II на церковном соборе в Клермонте (1095 г.) провозгласил мир Божий обязательным для всего христианства¹⁸.

Особое место в духовной жизни эпохи Средневековья занимает деятельность Фомы Аквинского (1225–1274), известного философа и теолога, основателя томизма, признанного в 1567 г. пятым «учителем церкви». В его основных трудах («Сумма против язычников», «Сумма теологии» и др.) значительное внимание уделяется традиционной теме христианства – защите совершенства Бога и того, что им сотворено, перед лицом существующего в мире зла. Для него характерно учение о том, что Бог определяет в этом мире все и в природе, и в обществе, и в человеке. «Бог… есть первая причина, – обращает внимание Ф. Аквинский, – приводящая в движение как естественные причины, так и причины доброй воли»¹⁹. Он обращает внимание на то, что интеллект и душа человека, его мораль зависят от Бога.

Знаменитый теолог сопоставляет добро и зло как важнейшие моральные категории. Понятие зла Фома выводит из понятия добра, исходя из гносеологической предпосылки, согласно которой одна противоположность познается через другую, как, например, темнота через свет. Под добром он понимает «то, чего все желают». Вместе с тем «зло не является ни бытием, ни добром», – полагает философ. Ибо если бытие – это добро, то его исчезновение автоматически влечет за собой уничтожение зла, которое не имеет самостоятельного и субстанционального существования как добро.

Фома, как и Августин, утверждает, что существует лишь один источник добра. Это вытекает, во-первых, из того факта, что зло представляет собой ущербность добра. Во-вторых, божественный источник добр по своей сущности, а потому он не может быть злым. В-третьих, высший источник добра содержит понятие абсолютного совершенства, и поэтому зло вытекает из него не прямо, а из-за случайной причины, которая является всегда более поздней, чем первая причина. Вот почему наряду с источником добра не может существовать высший источник зла.

Философ, рассматривая проблему обеспечения порядка в обществе, обратил внимание на важную роль морали, которую она играет в жизни государства и его граждан. Он пишет: «Соответственно как благо одного человека не является конечной целью, но подлинно общему благу, так и благо одного дома подчинено благу одного государства, которое есть совершенное сообщество»²⁰.

§ 4. Развитие этических воззрений в эпоху Возрождения и Нового времени

Эпоха Возрождения исторически занимает примерно два с половиной столетия (конец XIV – начало XVII в.). Для этого периода характерны зарождение и динамичное развитие в Европе отношений, характерных для индустриального общества, бурный взлет науки и искусства, укрепление государства. Эпоха Возрождения дала европейской культуре значительные географические открытия, крупные достижения в астрономии, механике, математике, литературе, философии. Главное философско-нравственное направление эпохи составляет гуманизм. Его характеризуют следующие идеи:

– положение о высочайшем достоинстве человека, трактовке его как венца творения;

– вера в творческие способности личности, ее возможности изменить мир к лучшему;

– интерес к повседневной жизни человека, многообразию людских страстей, разнообразию культурных традиций и нравственных устоев.

Особое внимание уделяется гуманитарным наукам – логике, риторике, эстетике, этике. Этика данного периода отличается гуманизмом, особым вниманием к духовному миру личности, ее нравственным качествам.

Видным представителем гуманизма являлся Лоренцо Валла (1407–1457). В своей работе «О наслаждении» он считает, что наслаждение выступает в виде главного закона жизни человека. По его мнению, именно в радости и удовольствии человек находит самого себя. Способность же дана самим Богом, выступающим творцом всех земных благ. Он фактически возрождает в свое время линию эпикурейства, придает ей эмоционально-чувствительную направленность. Доходя до крайности в своих рассуждениях, Л. Валла как исследователь утверждает, что жить без наслаждения невозможно, а без добродетели можно. Он прославляет наслаждение независимо от возраста и пола человека.

Сторонником гуманизма, внесшим вклад в развитие этики периода Возрождения, был Пико делла Мирандола (1463–1494). В своей «Речи о достоинстве человека» он высказал идею о человеке как микрокосмосе. Утверждая его достоинство, Мирандола по-новому трактует христианские воззрения. Он утверждает положение о том, что именно Бог дает возможность человеку творить свой собственный образ: Творец намеренно создал человека незаконченным, для того чтобы он смог приблизиться к Богу. В такой способности и заключается достоинство человека – творить себя, развивая дело Создателя. При этом, как считает ученый, на Земле нет ничего более значительного, чем сам человек, наделенный умом и душой. Его величие определяется данной Богом свободой. Свобода имеет моральное содержание. Она дает предпосылки для сражения с низменными страстями, позволяет опираться в поведении на разумную середину, духовно расти.

Среди представителей этических концепций эпохи Возрождения особняком стоит фигура Никколо Макиавелли (1469–1527). Он был видным итальянским общественным деятелем, политическим мыслителем, историком и военным теоретиком. Свой политический и гражданский опыт он изложил в трудах «Рассуждения о первой декаде Тита Ливия», а также «Государь».

В первом трактате он на исторических примерах разъясняет отношение римлян к государству, его социальной роли и пытается внушить подобное своим современникам. Во втором, самом известном трактате Макиавелли вскрывает сложные проблемы взаимодействия государства, религии и морали. По его мнению, государь, выступая как частное лицо, должен руководствоваться общепринятыми нормами поведения, но он может не считаться с требованиями морали, если его действия диктуются заботой о процветании и могуществе государства. «Надо являться в глазах людей, – рассуждает Макиавелли, – сострадательным, искренним, благочестивым – и быть таковым в самом деле, но внутренне надо сохранять готовность проявить и в противоположном качестве, если это окажется необходимо»²¹. Развивая свое положение в области государственного правления, Макиавелли обращает внимание на возможность пренебрежения такой нравственной категорией со стороны правителя, какой является честность. В главе XVIII «О том, как государи должны держать слово» труда «Государь» Н. Макиавелли подчеркивает: «Излишне говорить, сколь похвальна в государе верность данному слову, прямодушие и неуклонная честность. Однако мы знаем по опыту, что в наше время великие дела удавались лишь тем, кто не старался сдержать данное слово и умел, кого нужно, обвести вокруг пальца; такие государи преуспели в конечном счете больше, чем те, кто ставил на честность»²². Реальная политика не оставляет места для моралистического объяснения. Тот, кто всегда хотел бы следовать добру, утверждает Макиавелли, неизбежно погибнет среди столь многих людей, чуждых добру. Вот почему государю, желающему удержаться у власти, необходимо научиться умению быть недобродетельным либо не применять добродетель по мере необходимости. Вот как он сам отразил эту мысль: «Один из нынешних государей, которого воздержусь называть, только и делает, что проповедует мир и верность, на деле же тому и другому злейший враг; но если бы он последовал тому, что проповедует, то давно бы лишился могущества либо государства»²³.

Впоследствии макиавеллизмом стали называть мысли и действия, пренебрегающие нормами и принципами морали при достижении политических целей, исходящие из того, что цель оправдывает средства.

Видным мыслителем и разработчиком этики в эпоху позднего Возрождения был Мишель де Монтень (1533–1592). Он был политическим деятелем, мэром города Бордо, выступал за веротерпимость, против феодальной анархии. Главным трудом жизни М. Монтеня стала его книга «Опыты», которую он написал после отхода от политической деятельности.

Главным предметом «Опыта» выступает нравственная жизнь человека. Автор труда хочет помочь возникновению разумной практической морали. Монтень утверждает свое видение добродетели. Она, по мнению французского мыслителя, имеет своим путеводителем природу, а спутником – счастье и наслаждение. Именно в этих ценностях он видел средство избавления от страдания человека и трагизма его жизни. Где для человека польза, там должны быть для него и здравый смысл и радость. По мнению философа, жизнь в соответствии с разумом индивида и простыми требованиями природы и есть основа человеческого достоинства и добродетели²⁴.

Этические воззрения Монтеня индивидуалистичны. Он отвергает как диктат религиозных догм, так и диктат общественных установлений. Только личный индивидуальный опыт, постоянно подвергаемый сомнению, только стремление следовать естественным законам ведет человека по истинному пути.

Самое важное в этических воззрениях Монтеня – это провозглашение и отстаивание им самодостаточности и самоценности человеческой жизни, цель которой – в ней самой. Не загробные перспективы, не перспективы жизни, а сам ее процесс – вот что достойно внимания и заботы. Следовательно, смыслом человеческой жизни выступает не религия, а собственная нравственность. Этот смысл человек созидает сам, своими нравственными усилиями, не оглядываясь на внешние авторитеты.

Эпоха Нового времени характеризуется глубокими изменениями в экономической, политической и духовной сферах жизни общества. Во-первых, возникают различные направления внутри христианского религиозного мировоззрения. Во-вторых, в Новое время получают известное распространение различные формы свободомыслия (скептицизм, атеизм, пантеизм и др.). В-третьих, этика этого периода стремится осмыслить нравственность и как совокупность объективных норм, и как субъективно-личностный элемент. Иными словами, это стремление синтезировать те стороны морали, которые были в центре внимания античной и средневековой этики.

Этика Нового времени отличается теоретическим разнообразием исследуемых проблем, глубиной поднимаемых вопросов, в том числе связи этики с политикой, правом, искусством.

Идея объективности морали, ее толкование как совокупности социальных норм весьма основательно раскрыты известным английским философом Томасом Гоббсом (1588–1679). Мораль, как и право, он считает условием выхода из естественного состояния – «войны всех против всех». Путь такого выхода лежит в переходе к общественному или государственному состоянию. Опираясь на категории морали, философ формулирует эту мысль следующим образом: «В самом деле… (справедливость, беспристрастие, скромность, милосердие и (в общем) поведение по отношению к другим так, как мы желали бы, чтобы поступили по отношению к нам) сами по себе… противоречат естественным страстям, влекущим нас к пристрастию, гордости, мести и т. п.»²⁵. Именно по этой причине, по его логике, и образовалось государство. Его он называет «Левиафаном». Левиафан, согласно библейской мифологии, – это огромное морское чудовище гигантской силы. Левиафаном Т. Гоббс называет государство, которое способно преодолеть агрессивные устремления людей. В основе моральных взглядов английского философа лежит представление о человеческой природе как о себялюбивой, требующей от индивида соблюдения в первую очередь своих интересов. А это, в свою очередь, ведет к столкновению различных интересов, что заставляет людей понять, что подчинение естественным законам, государству лучше с индивидуальной точки зрения, чем всеобщее несогласие. Т. Гоббс утверждает: «Цель государства – главным образом обеспечение безопасности. Конечной причиной, целью или намерением людей (которые от природы любят свободу и господство над другими) при наложении на себя уз (которыми они связаны, как мы видим, живя в государстве) является забота о самосохранении и при этом о более благоприятной жизни»²⁶.

С точки зрения нидерландского философа Бенедикта Спинозы (1632–1677), мораль не связана с политикой и государством; она коренится в природе человека, выступает определенной установкой индивида. Вместе с тем мыслитель отмечает противоречия нравственного характера в оценке людей поступков, их поведения, исходя из их аффектов. Об этих моральных коллизиях Б. Спиноза говорит: «Ведь несомненно (и в нашей «Этике» мы доказали истинность этого), что люди необходимо подвержены аффектам и устроены таким образом, что к тем, кому плохо, они чувствуют жалость, кому хорошо – зависть, и что они более склонны к мести, нежели к состраданию, и, кроме того, каждый стремится, чтобы другие жили по его нраву, одобряли то, что он одобряет, и отвергали то, что отвергает он»²⁷. Аффекты как стимулы поведения, по его мнению, приводят только к пустым переживаниям. Вот почему чувства должны быть заменены познанием.

В этом плане характерна «Этика» Б. Спинозы, где излагается концепция мироздания, которая позволяет установить природу человеческого поведения. Он высоко поднимает значение свободного, основанного на разуме, самоопределения человека в реальном мире. Утверждая свободу через познание необходимости, Б. Спиноза возвышает творческое начало личности. Эта идея имеет большое значение для понимания личности как субъекта формирования определенных нравственных отношений.

Оригинальные идеи по разнообразным аспектам этической науки высказали представители французского Просвещения, в частности материализма XVIII столетия: Д. Дидро (1713–1784), Ж. Ж. Руссо (1712–1778), П. Гольбах (1723–1789), К. Гельвеций (1715–1771) и др. В их воззрениях обнаруживаются положения, раскрывающие сущность этики и морали, исходя из социально-политических условий жизни людей. Человек, по их взглядам, не рождается с определенной нравственностью, ее установками, а приобретает их в социальной среде. Социальная среда, куда они относят в первую очередь политический строй и законодательство государства, определяет направление в развитии моральных качеств людей, их добродетели и пороки.

Об этом достаточно определенно писал К. Гельвеций в книге «Об уме»: «После того как среди граждан посеян раздор, становится необходимым для развращения и принижения людей постоянно держать сверкающий меч тирании перед их глазами, низводить добродетель на степень преступления и наказывать за нее как за таковое»²⁸. Отсюда делается вывод: человек должен изменить социальные условия, если желает иметь более высокую нравственность.

Ж. Ж. Руссо являлся видным деятелем французского Просвещения, философом широких взглядов, идеологом Великой французской революции. Свои философско-нравственные положения он раскрыл в трудах «Об общественном договоре или принципах политического права», «Рассуждение о происхождении и основании неравенства между людьми», «Эмиль, или О воспитании». Ж. Ж. Руссо утверждал, что в каждом человеке от природы заложена естественная мораль. Она выражается в двух принципах – себялюбия и сострадания. Они требуют заботиться о собственном благе и не причинять зла другому. К важным нравственным характеристикам человека он относил сострадание, милосердие, жалость. Философ, в отличие от других представителей периода Просвещения, отказывается от идеи о том, что мораль может быть выведена из личного опыта. Он отмечает, что человек действует во имя других людей, опираясь на любовь к ним, что, очевидно, контрастируется с индивидуальным опытом.

И. Бентам, философ и юрист, является одним из родоначальников утилитаризма. Его этика изложена в сочинении «Деонтология, или Наука о морали». В качестве руководящего принципа поведения индивида в нем утверждается принцип полезности. Понятие пользы выражает свойство или способность какого-нибудь предмета предохранить от зла или доставить благо для человека. Благо представляет собой удовольствие или причину удовольствия, а зло – страдание или причину страдания. Нет иного критерия, различающего добро или зло, по мнению философа, кроме принципа пользы. Нравственное благо является таковым вследствие своей способности производить физическое благо, а нравственное зло – таково, поскольку производит физическое зло. Нравственный идеал, по взглядам И. Бентама, – это наибольшее счастье наибольшего числа людей. Он акцентирует внимание на критерии морали. Им, считает английский этик, выступает достижение пользы, выгоды, удовольствия, добра и счастья.

Большое значение для углубленного развития этики и уяснения ее различных толкований имеет немецкая классическая философия. У ее истоков стоит И. Кант (1724–1804). В своих трудах «Критика практического разума», «Метафизика нравов», «О педагогике» и др. он излагает свою этическую систему. Она основана на внутренних императивных принципах, укрепляет взгляды на этику как науку, которая предназначена обосновать определяющие начала поступков человека.

Заслуга И. Канта состоит в переходе от эмпирического описания и объяснения морали к ее теоретическому анализу. Он дает резкую критическую оценку натуралистической этике, которая выводила нравственность из природы человека, его житейского опыта. В такой трактовке, полагал И. Кант, она превращается в аналогию эмпирических качеств личности и не способна раскрыть долженствующий характер нравственности. Наряду с этим она не способна обосновывать всеобщность нравственных норм, ибо центром всех эмпирических мотивов выступает себялюбие. И. Кант не разделяет взглядов и норм, которые выводили нравственность из онтологического понятия совершенства (трактовки совершенного бытия) или из представления о несовершенном существе, ибо обоснованные нравственные требования не могут стать добровольными мотивами личности.

Рассматривая мораль, И. Кант выделяет следующие ее характеристики:

– мораль самодостаточна, она содержит свою причину в себе самой, она абсолютна, поскольку не из чего не выводится;

– мораль автономна как от всего эмпирического, того, что имеет отношение к человеческой природе, так и от религии;

– мораль не зависит от разнообразия жизненных условий, ее истины необходимы, всеобщи, универсальны.

Основную идею этики И. Кант сводит к раскрытию всеобщего нравственного закона, регулирующего поведение людей. По его мнению, содержание нравственного закона составляют два компонента. Один из них – это категорический императив, который предписывает субъекту общие принципы поведения; второй – представляет добрую волю субъекта, призванного свободно осуществлять свой выбор поступков, соответствующий нравственному идеалу.

Категорический императив представляет собой и закон доброй воли. Он пишет: «Та воля, безусловно, добра, которая не может быть злой, стало быть, та максима которой, если ее делают всеобщим законом, никогда не может противоречить себе. Следовательно, принцип: поступай согласно такой максиме, всеобщности которой в качестве закона ты в то же время можешь желать, – также есть высший закон, безусловно, доброй воли; это единственное условие, при котором воля никогда не может сама себе противоречить, и такой императив есть категорический императив»²⁹.

Обращаясь к пониманию категорического императива, И. Кант отмечает и такое его проявление – «поступай так, чтобы ты всегда относился к человечеству и в своем лице, и в лице всякого другого как к цели и никогда не относился бы к нему только как к средству».

Заслуга И. Канта состоит не только в утверждении морали как объективного, общезначимого закона, но и в провозглашении свободы, автономии личности в рамках морали.

Философ рассматривает две стороны социального бытия, дополняющие друг друга, – моральность и легальность. В моральности находит проявление свобода личности, понимаемая как добровольность поведения в соответствии с высшим нравственным законом. Легальность – это принуждение поступать согласно общезначимым принципам.

Этика И. Канта – вариант этики ригоризма. В его учении долг рассматривается как критерий нравственности: нравственными признаются поступки, совершенные по мотивам долга и из уважения к нравственному закону. Нравственное – это не то, что заложено в человеке от природы, а то, чего он должен достигнуть вопреки ей.

Интересные идеи по вопросам этики содержатся в произведениях немецкого философа Г. Гегеля (1770–1831). Его работы: «Феноменология духа», «Наука логики», «Философия права», «Энциклопедия философских наук» и др. По мнению Гегеля, этика не призвана показывать нам, каким должно быть общество будущего. Ее главная цель – раскрыть то, что имеется в социальной действительности, сообразуясь с прошлым. В этом вопросе немецкий философ исходил из своеобразия своих концептуальных взглядов. «Постичь то, что есть, – вот в чем значение философии, ибо то, что есть, есть разум».

В соответствии с этой задачей Гегель придает осмыслению морали диалектический характер, представив ее как аспект развития абсолютного духа. При этом предмет этики выводится им за границы индивидуального опыта. Философа интересуют не добродетели и поведение индивида, а мораль как объективно существующее явление. Мораль, согласно взглядам Гегеля, предстает как момент самореализации объективного духа.

Анализируя сущность морали, философ выделяет три доминирующих компонента морального поступка. Первый представлен им как «умысел и вина». При этом Г. Гегель имеет в виду, что поступок становится результатом свободного решения личности и поэтому за его последствия необходимо нести ответственность. Второй компонент – это намерение и благо. Естественно, при этом, полагает немецкий философ, – как люди мы обладаем частными интересами и намерениями, но как моральные существа мы обязаны их преодолевать во имя блага других людей. Третий компонент, по мнению мыслителя, – это «добро и совесть». Добро представляет собой бескорыстие морали, согласно которой человек действует исключительно ради уважения к закону. «Добро в себе и для себя… – отмечает Г. Гегель, – есть абсолютная цель мира и долг субъекта, который должен иметь понимание добра, сделать его своим намерением и осуществлять в своей деятельности»³⁰. Совесть же, с точки зрения немецкого философа, выступает как умонастроение, продиктованное желанием поступать морально. Однако человек, решающий, какие именно поступки соответствуют долгу, остается наедине с собой, своей совестью³¹.

Философ выдвинул ряд идей, довольно верно анализирующих ряд важнейших свойств морали. Так, в отличие от И. Канта, Г. Гегель полагает, что мораль не отгорожена непроходимой стеной от многообразных общественных отношений, а является одним из их проявлений.

Любопытным с точки зрения аксиологии представляется его разграничение понятий «мораль» и «нравственность». Первое, с точки зрения немецкого философа, характеризует соответствующую форму сознания, а второе – ее реальное проявление в нравах, входящих в систему общественных отношений.

Против ряда этических взглядов И. Канта и Г. Гегеля выступил известный немецкий философ-материалист Л. Фейербах (1804–1872). Этические положения Л. Фейербаха нашли отражение в его работах «Сущность христианства», «Мысли о смерти и бессмертии», «Основные положения философии будущего», «Эвдемонизм» и др. По его мнению, этика должна выводить мораль не из «практического разума» (как у И. Канта), не из «абсолютного духа» (как у Г. Гегеля), а из природы человека. Уделяя значительное внимание природе человека, его сущности, Л. Фейербах подчеркивает: «Новая философия превращает человека, включая и природу как базис человека, в единственный универсальный и высший предмет философии, превращая, следовательно, антропологию, в том числе и физиологию, в универсальную науку»³². Мораль имеется только там, где налицо, – обращал внимание философ-материалист, – отношение человека к человеку. Задача этики заключается в раскрытии пути к установлению гармонии между долгом и счастьем, между интересами индивидов.

Долг человека, по мнению немецкого философа, – заботиться не только о своем счастье и благополучии, но и о благополучии других людей. А наилучшее отношение между людьми – это любовь. Любовь как чувство представляет собой признак единства человека с человеком. Потребность людей друг в друге, взаимное пожелание счастья сплачивают индивидов. «Добродетель, – подчеркивает Л. Фейербах, – это собственное счастье, которое, однако, чувствует себя счастливым только в связи с чужим счастьем, которое готово даже пожертвовать собой…»³³.

С середины XIX века в ряду этических концепций особое место занимает марксистская этика. Ее становление и развитие связано с именами К. Маркса (1818–1883) и Ф. Энгельса (1820–1895), а позже и В. И. Ленина (1870–1924). От других этических концепций данная этика отличается рядом весьма характерных черт.

Прежде всего, марксистская этика стоит на позициях экономического детерминизма в объяснении происхождения морали. К. Маркс и Ф. Энгельс выводят этические взгляды и нормы морали из экономических отношений конкретного общества. Вместе с тем они признают, что связь морали с экономическими отношениями обычно бывает довольно сложной. В развитии морали, как и в развитии других форм общественного сознания, имеет место относительная самостоятельность. Это означает, что новые классы, социальные группы не создают своих этических воззрений, полностью отличных от взглядов предшествующих эпох, а видоизменяют их, отбрасывая то, что им не нужно, и сохраняя то, что соответствует новым экономическим отношениям. «…Люди, – отмечал Ф. Энгельс, – сознательно или бессознательно черпают свои нравственные воззрения в последнем счете из практических отношений, на которых основано их классовое положение, то есть из экономических отношений, в которых совершаются производство и обмен»³⁴.

Другой чертой марксистской этики является положение о том, что «в морали, как и во всех других отраслях человеческого познания, в общем и целом наблюдается прогресс»³⁵, что в морали прогрессивных классов имеется положительное содержание, которое не исчезает, а развивается новыми общественными силами. Рабочий класс, как считали К. Маркс и Ф. Энгельс, наследует лучшие моральные ценности человечества, все положительные приобретения прогрессивной этической мысли прошлого и развивает их. Так, в современном капиталистическом обществе, согласно Ф. Энгельсу, проповедуются три вида морали: христианско-феодальная – наследство прошлого, буржуазная, господствующая в современном обществе, и пролетарская – мораль будущего.

Характерная черта марксистской этики – раскрытие источника таких основополагающих норм, как справедливость, совесть и долг. Они их видят не в Боге и не в природе человека, а в объективно назревших потребностях прогресса в общественном развитии. Видя такой прогресс в коммунистической формации, они связали вопрос о нравственном перевоспитании людей с их моральными качествами. При этом марксистская этика считает, что моральное зло как составная часть зла социального генетически возникает и проявляется в связи с возникновением в обществе частной собственности. Устранение частной собственности на средства производства путем революции, а затем установление общественной собственности должно способствовать коренному улучшению нравственности в обществе, ибо исчезнет антагонизм между имущими и неимущими.

В обществе, свободном от эксплуатации, необходимо формировать у людей, особенно у молодежи, новую мораль – коммунистическую. Надо, чтобы все дело воспитания, образования и учения современной молодежи, – отмечал В. И. Ленин, – было воспитанием в ней коммунистической морали. «В основе коммунистической нравственности лежит борьба за укрепление и завершение коммунизма»³⁶.

В позициях подобного рода, характерных для реализации марксистской теории в России, просматривается ее искажение, связанное с доминированием в практике социально-политического идей и отношений, проявившихся в следующих положениях: представление о моральности как служении делу партии; провозглашение приоритета общественных отношений над личными; отвержение религии и др.

§ 5. Этическая мысль в России в конце XIX – начале XX вв.

Заметное влияние на развитие этических воззрений на рубеже XIX и XX вв. оказала отечественная философия. Для русской философской мысли свойственно глубокое осмысление как самого предмета этики, так и ряда актуальных нравственных проблем. Она отличалась рядом характерных особенностей. Во-первых, в русской философии того периода были представлены все значительные этические школы и идейные позиции, которые встречались в доминирующих направлениях зарубежной, прежде всего западноевропейской философии.

Во-вторых, для этических воззрений русских философов свойственно пристальное внимание к ключевым моральным проблемам, а также стремление синтезировать религиозную этику и философию. Поэтому русская философия морали оперирует категориями двух уровней: теологическими и собственно метафизическими, что затрудняет в определенной мере их понимание современным читателем.

В-третьих, вопросы моральной регуляции рассматриваются в отечественной философии под углом зрения приоритета роли и значения личности и ее судьбы. Вот почему главным было не построение моральных систем, а вопросы «практической морали».

В-четвертых, отечественная этика развивалась на принципах веры в изначально добрую природу человека, в его способность к совершенствованию и нравственному развитию. Отсюда оптимизм, гуманизм русских моральных доктрин. Интересы человека как родового, космического существа выступают здесь критериями при оценке всех областей жизни. Смыслом отечественной философии морали является разносторонний анализ добра.

Заметное воздействие на развитие этических воззрений в России оказали такие известные философы и исследователи, как П. Л. Лавров (1823–1900), П. А. Кропоткин (1842–1921), В. С. Соловьев (1853–1900), Л. Н. Толстой (1829–1910), Б. Н. Чичерин (1828–1904), И. А. Ильин (1883–1954), П. И. Новгородцев (1866–1924), Н. А. Бердяев (1874–1948) и др.

П. Л. Лавров конструировал свои этические взгляды на основе критического переосмысления идей И. Канта, Л. Фейербаха, К. Маркса. Свои идеи философского, правового, политологического и этического характера он изложил в трудах «Философия и социология» и «Исторические письма». Он стремился построить свою теорию «долга как религиозного культа». Именно эта идея становится центральной в этической науке русского мыслителя.

Долг проявляется, по его трактовке, как основная этическая категория и в границах индивидуальной жизни, и в границах существования социальной группы и даже всего человечества. При этом долг личности определяется индивидуальным чувством свободы и обусловливает смысл жизни. Цельная личность руководствуется этическими принципами, не сводимыми и не выводимыми из эмпиризма и индивидуального опыта. Долг человека представляет собой реализацию идеала справедливости, братства, всеобщей любви и счастья. Долг социальной группы (класса) определяется его связью с другими социальными группами. Исходя из такого понимания, П. Лавров формулирует известный постулат об «уплате долга» народу, который надолго определил отношение российской интеллигенции к массам.

Личность, осознавшая свой долг, – это и есть подлинно свободный человек, ответственный перед собой и обществом. Полагание личностью своей свободы формулируется П. Лавровым как «личный принцип свободы», который имеет отношения в себе самом. При этом свободная личность, по мнению отечественного мыслителя, опираясь на систему знаний, способна повести на борьбу народные массы, и такая борьба оправдана. «Вооруженная знанием, эта личность должна вооружиться решимостью борьбы во имя своих убеждений, и эта борьба будет нравственна»³⁷.

Чувство свободы, нравственные идеалы создаются в самосознании личности. По мнению П. Лаврова, цельный человек понимается как «единство бытия и идеала», а жить, творить, существовать в истории означает развивать в себе человека, то есть действовать в соответствии с моральным идеалом. Полагая свободу как идеал, человек вносит смысл в историю.

Этические идеи рассматриваются П. Лавровым как материальная сила, способная преобразовать мир на разумных основаниях. Свобода и долг, утверждал он, раздвигают рамки возможного, сообщая индивиду перспективу подлинного существования. Истинно моральный человек способен преобразовать ход истории, продвигая ее по ступеням прогресса. Вместе с тем достижение прогресса в общественном развитии, по взглядам П. Лаврова, представляет собой противоречивый и сложный процесс. Он требует от личности применения интеллектуальных и нравственных сил. Мыслитель в этой связи разъясняет свою позицию следующим образом: «Но лишь тот литератор, художник или ученый действительно служит прогрессу, который сделал все, что мог, и для приложения сил, им приобретенных, к распространению и укреплению цивилизации своего времени; кто боролся со злом, воплощая свои художественные идеалы, научные истины, философские идеи, публицистические стремления в произведениях, живших полной жизнью его времени, и в действия, строго соответственные количеству его сил»³⁸.

Добру в целом и многим конкретным (прикладным) проблемам этики большое внимание уделял известный русский философ В. Соловьев. В своих трудах «Оправдание добра», «Смысл любви», «Три разговора» он раскрыл важные аспекты философии морали. В первую очередь он интересовался проблемами существования добра и зла в различных сферах бытия³⁹. Для В. Соловьева взаимодействие добра и зла определяет характер процессов (созидание или разрушение), происходящих во всех сферах в жизни. Зло проявляется в человеческом обществе как бедствие, голод, войны и т. п. А добро связано с развитием человеческого рода. Так, русский философ, размышляя о соотношении мира и войны с точки зрения нравственности, подчеркивает: «Со стороны общенравственной оценки нет и не может быть двух взглядов на этот предмет: единогласно всеми признается, что мир есть норма, то, что должно быть, а война – аномалия, то, что быть не должно»⁴⁰.

Другая сфера борьбы добра со злом – жизнь отдельного индивида. Добро предстает в качестве потенциального бессмертия. Его действие связано с сохранением человеческой жизни. Добро – это божественный замысел мира и потенциальный личностный идеал. В. Соловьев определил это положение в сжатой, лаконичной, но емкой формуле: «Человек в принципе по назначению своему есть безусловная внутренняя форма для добра как безусловного содержания»⁴¹. Вместе с тем добро, содержащееся в историческом процессе как внутренне ему присущее, приведет к победе единства, любви и веры над распадом, враждой и смертью. Нравственный смысл жизни человека «состоит в служении Добру – чистому, всестороннему и всесильному»⁴².

В. Соловьев считал этику автономной наукой, независимой от гносеологии и метафизики. «Создавая нравственную философию, – отмечает он, – разум только развивает на почве опыта изначально присущую ему идею добра (или то же – первоначальный факт нравственного сознания), поскольку не выходит из пределов внутренней своей области»⁴³. Поэтому и моральные ценности русский философ рассматривает в качестве универсальных, абсолютных и всеобщих.

В своем фундаментальном труде «Оправдание добра» акцент в концепции нравственной философии В. Соловьев делает на три качества человека. Это, по его мнению, стыд, жалость и благоговение. Каждое из них раскрывает разнообразные стороны нравственности человека⁴⁴. Так, в стыде отражается отношение человека к своим естественным влечениям, к материальной природе; он стыдится ее господства и подчиненности ей. В жалости отражается отношение человека к человеку, к живым существам вообще; жалость характеризуется тем, что человек специфически переживает чужое страдание и отзывается на него болезненным образом, сострадая в различной степени, проявляет свою сопричастность с ними. В благоговении раскрывается отношение человека к высшему. Человек может преклоняться перед высшим, раскрывая свое благочестие; его он не может стыдиться, и ему он не может сострадать. «Эти три начала, – как полагает философ Р. Г. Апресян, – могут быть рассмотрены как чувства, способности, так же и как правила действия, и как условия известного блага. Их можно рассматривать и как добродетели»⁴⁵.

В. Соловьев высказал ряд глубоких идей по вопросу соотношения нравственности, общества, государства. Характерно при этом, что идеи русского философа приближались к пониманию социальной значимости всех ветвей государственной власти, связывая ее с благом всего российского общества. Так, В. С. Соловьев подчеркивает: «Ясно, что эти три различные ветви власти – законодательная, судебная и исполнительная – при всей необходимости раздельности (дифференциации) не могут быть разобщены… так как имеют одну и ту же цель: правомерное служение общему благу»⁴⁶.

Отечественный философ весьма интересно оценивает соотношение общества и личности. С нравственной точки зрения, все общество является объективно осуществляемым содержанием разумно-нравственной личности. «Дело не во внешнем охранении тех или иных учреждений, которые могут быть хорошими или дурными, – считал философ, – а только в искреннем и последовательном старании усовершенствовать внутренне все учреждения и отношения общественности, могущие стать хорошими, все более подчиняющему их единству и безусловному нравственному идеалу свободного единения всех в совершенном добре»⁴⁷.

Высказывая гуманистические положения касательно мира и войны, В. С. Соловьев указал на важное методологическое положение о связи государственной политики и морали в обществе. Связанная с насильственными средствами ведения война, по его мнению, противоречит общественной морали. «Над отдельными государствами нет общей власти, и потому столкновения между ними решаются окончательно только насильственным способом – войной. Что этот факт не соответствует безусловному нравственному началу как таковому, об этом не может быть и спора», – считал В. Соловьев⁴⁸.

Нравственность не ограничена в своих проявлениях. Она проникает во все сферы человеческой жизнедеятельности. Однако В. Соловьев обращает внимание на то, что она не имеет формально-принудительного характера. В моральном плане высшей инстанцией для человека выступает он сам.

Ряд оригинальных положений по этическим проблемам раскрывается во взглядах П. А. Кропоткина. Его этика не является законченной самостоятельной дисциплиной, анализирующей специфический предмет нравственных отношений, она направлена на общество, его становление и развитие. Моральные проблемы сквозь призму общественного развития рассматриваются в таких трудах П. Кропоткина, как «Справедливость и нравственность», «Нравственное начало анархизма», «Мораль, право, политика», «О смысле возмездия», «Этика» (данный труд не был завершен, вышел только первый том).

Раскрывая природу нравственности, он обратил внимание на исторический принцип общительности («закон взаимопомощи») между людьми. Выработанный в ходе эволюции природы и человека, он стал основой появления таких элементов нравственности, как чувство долга, сострадание, уважение к соплеменникам. Поэтому природа, считал П. Кропоткин, может быть названа первым учителем этики, источником нравственного начала в человеке. «Общественный инстинкт, прирожденный человеку, как и всем общественным животным, – вот источник всех этических понятий и всего последующего развития нравственности»⁴⁹. Взаимопомощь выступает, следовательно, первым и в то же время природным принципом нравственности.

Его развитие и усложнение в процессе эволюции человеческого общества, согласно П. Кропоткину, связано с постепенной выработкой второго основного понятия этики – справедливости. Она выступает как требование равноправия и равноценности всех членов данного общества. Причем требование справедливости, как считает философ и ученый, – требование одновременно и нравственное, и экономическое, и социальное, ибо предполагает равенство людей в этих областях. Без признания справедливости «общественная нравственность остается тем, – подчеркивает П. Кропоткин, – что она представляет теперь, т. е. лицемерие. И это лицемерие будет поддерживать ту двойственность, которой пропитана современная личная нравственность»⁵⁰. На уровне декларации – свобода, равенство, братство, а на уровне реальной жизни – угнетение, неравенство, эксплуатация.

Третьей составной частью нравственности, по взглядам русского исследователя, выступает то, что относится к понятию самопожертвования, великодушия. Не случайно он подчеркивал, что именно с этого принципа начинается действительная нравственность человека. Она начинается тогда, когда человек, чувствуя в себе силу энергии, избыток ума и воли, начинает действовать на благо общества и людей, не задумываясь над тем, получит он за это воздаяние или нет. Именно принцип самопожертвования дает жизни наибольшую сумму счастья, полноту ее проявления. «Понятие о добре и зле, – пишет П. Кропоткин, – существует в человечестве. На какой бы низкой ступени умственного развития ни стоял человек, как бы ни были затуманены его мысли всякими предрассудками или соображениями о личной выгоде, он все-таки считает добром то, что полезно обществу, в котором он живет, и злом то, что вредно этому обществу»⁵¹.

В своих работах П. А. Кропоткин обратил внимание на весьма важную проблему – связь морали и власти в обществе. Отечественный философ, по существу, прогнозировал возрастающую роль моральных ценностей в жизни граждан будущего общества. Он отмечал: «Мы чувствуем, что если переворот стал необходим в хозяйственных отношениях между людьми, то он еще более того необходим ради перестройки наших нравственных отношений. Без известной нравственной связи между людьми, без некоторых нравственных обязательств, добровольно на себя принятых и мало-помалу перешедших в привычку, никакое общество невозможно⁵². По существу, будучи представителем русского классического анархизма, он склоняется к идее ориентации власти, ее представителей на справедливость и добро в их деятельности, направленности ее на благо народа.

В свою очередь, и сам объект власти – человек – постепенно осознает императивность ценностей общественной морали, ее необходимость в перестройке социальных отношений. «Человек, – указывает П. Кропоткин, – начинает понимать, что счастье невозможно в одиночку, что личного счастья надо искать в счастье всех – в счастье всего человечества. Вместо отрицательных веяний христианской морали «не убий», «не укради» и т. д. появляются положительные требования общечеловеческой нравственности, несравненно более широкие и беспрестанно расширяющиеся…»⁵³.

Известный русский философ и правовед Б. Н. Чичерин уделял большое внимание разработке проблем соотношения права и нравственности, моральной оценки социально-экономической деятельности институтов государства, программ политических партий. Он стремился разделить сферы нравственности и права, которое в качестве принудительной силы нравственности представляет собой безнравственность. Свои идеи по этим проблемам он изложил в трудах «Философия права», «Вопросы философии» и «О народном представительстве» и др.

Перспективы идеала общежития Б. Н. Чичерин характеризовал в такой форме правления, при которой господствует наибольшая свобода личности и где нравственный закон господствует над всеми другими отношениями. Идеальной формой правления для России, с его точки зрения, является конституционная монархия. Поэтапный переход к ней ученый представлял как эволюционный процесс, связанный с реализацией реформ. При этом Б. Н. Чичерин полагал, что в условиях крайней необходимости верховная власть может нарушать функционирующие в обществе законы во имя общего блага.

В основу теоретических взглядов Б. Н. Чичерина положен политический принцип – «либеральные меры и сильная политическая власть». При этом он выдвигает следующее ключевое положение: «Всякое общество нуждается в руководстве; все равно, идет оно сверху или выдвигается снизу. Главная задача конституционного правления состоит в том, чтобы из среды народа выставить для него руководителей»⁵⁴. Обосновывая важность функционирования народного представительства в российском обществе, Б. Н. Чичерин особое внимание обращает на его целевое предназначение. По его взглядам, – это добросовестное служение государству и народу.

В этой связи ученый определенно указывает на необходимость сочетания правовой деятельности государства с нравственной: «Народное представительство установится там, где оно требуется общим благом, где оно отвечает настоящим нуждам государства, где оно способно действовать в согласии с другими элементами, где оно содействует достижению известных целей»⁵⁵.

Наряду с характеристикой черт, предъявляемых к народному представительству в органах власти, Б. Н. Чичерин достаточно ясно и четко выделяет качества, необходимые для аппарата правительства. Он подчеркивает: «Государственное управление требует от правительства двух существенных качеств: высшего сознания и единства воли»⁵⁶.

Значительное внимание в своих воззрениях на соотношение права и морали в деятельности государства отечественный философ уделяет также политическим партиям. При этом он четко раскрывает нравственную ценность качеств тех лидеров партии, которые стоят у власти. Во-первых, это должны быть лица компетентные и авторитетные, способные устранять различного рода поводы к справедливым нареканиям, активно противостоять своим идейным противникам.

Во-вторых, партия, стоящая у власти, должна выделять из своей среды лидеров, отличающихся не только умелыми организаторскими способностями, но и такими нравственными качествами, как высокая ответственность и долг перед народом. «При организованных партиях, – подчеркивает Б. Н. Чичерин, – есть возможность рассчитывать, действовать, направлять разрозненные стремления к общей цели. Чем партии устойчивее, чем более они срослись с историей народа, чем более определилась их программа, тем правильнее течет политическая жизнь, основанная на свободе»⁵⁷.

Оригинальные идеи по актуальным проблемам этики были изложены великим русским писателем и философом Л. Н. Толстым (1829–1910). В работах «В чем моя вера», «Царство Божие внутри нас», «Исповедь» и др. раскрывается его позиция на сущность морали и этики в преобразовании духовного мира личности, формировании нравственных ценностей у людей.

Для этического учения Л. Н. Толстого свойственны такие особенности, как этический максимализм, определенный рационализм, а также морализаторство.

Этическое учение писателя-гуманиста оригинально трактует понятие нравственного идеала. Как считает Л. Н. Толстой, суть нравственного идеала наиболее полно выражена в учении Иисуса Христа. При этом для писателя Иисус Христос не является Богом или сыном Бога; он считает его реформатором, разрушающим старые и дающим новые основы жизни. Л. Н. Толстой, далее, видит принципиальную разницу между подлинными взглядами Иисуса, изложенными в Евангелии, и их извращением в догмах православия и других христианских церквей.

Великий писатель отметил, что любовь есть необходимое и благое условие жизни человеческой, которое признаваемо всеми религиозными учениями древности. Однако только Христос возвысил любовь до уровня основополагающего, высшего закона жизни. Как высший закон жизни любовь является единственным нравственным законом. Закон любви – не заповедь, а выражение самой сущности христианства. Это – вечный идеал, к которому люди будут бесконечно стремиться. Но Иисус Христос не ограничивается прокламацией идеала. Наряду с этим он предлагает людям заповеди. Эти заповеди – ступени на пути к бесконечному совершенству рода человеческого.

В толстовской интерпретации таких заповедей пять: 1) «не гневайся», 2) «не оставляй жену», 3) «не присягай никому и ни в чем», 4) «не противься злу силой», 5) «не считай людей других народов своими врагами». Центральной из них писатель считает повеление: «Не противиться злу силой». Она направлена на созидание условий самоуничтожения зла в общественных отношениях.

Непротивление злу насилием Л. Н. Толстой считал законом, который необходимо соблюдать каждому человеку, чтобы на земле торжествовала любовь. Убийство для него категорически неприемлемо и не может быть оправдано ни правом, ни моралью. Писатель активно выступал против смертной казни – нельзя казнить даже закоренелых преступников. Всякое зло, по его мнению, порождает новое зло, следовательно, количество зла в обществе не уменьшается, а растет.

Насилие, по мнению писателя, легко совершается, но его нельзя оправдать. Оно не обосновывается разумом как христианский акт. Рассуждая о возможности существования в обществе права на убийство как вида насилия, Л. Н. Толстой дает категорический ответ: такого права не существует. Если мы признаем общечеловеческую мораль и утверждаем, что люди равны перед Богом, равны в своем нравственном достоинстве, то нельзя обосновывать насилие человека над человеком. Вот как в образной форме русский писатель передает эту мысль: «Если бы я увидел в лесу медведя, который собирается задрать крестьянина, я бы размозжил ему голову топором, но я бы не убил человека, готового сделать то же самое»⁵⁸.

Писатель-подвижник считал, что человек должен руководствоваться в своей жизни как заповедями, так и взаимосвязью теоретических и практических моральных требований. Если моральные нормы не совпадают с поступками, то человек творит зло. Поэтому Л. Н. Толстой отстаивает этический максимализм: добро должно выступать лишь в абсолютном начале, иначе это не добро.

Вместе с тем необходимо отметить следующее. Великий писатель, решительно отвергая насилие, не отказывается окончательно от сопротивления злу. Л. Н. Толстой считает, что такое сопротивление должно быть ненасильственным и гуманным. Его формами выступают: убеждение, дискуссия, обращение к совести, к духовному началу в оппонентах.

Он настаивал на том, что добро не связано с такими ценностями, как истина и красота. Искусство, которое создает иллюзии и не приобщает человека к добру, должно подвергнуться этическому диктату. Если наука не подчиняет себя этическому началу, то в таком случае она указывает человеку ложные цели. Смысл истинных наук и философии, обращает внимание Л. Н. Толстой, сводится к тому, чтобы показать, «как человеку самому быть лучше и как ему жить лучше».

Своеобразную этическую концепцию развивал известный русский философ Н. О. Лосский (1870–1965). Он был сторонником этической доктрины, утверждающей веру в переселение душ. В работах «Свобода воли», «Условие абсолютного добра: основы этики» он подчеркивает абсолютный характер этических категорий. Так, добро, справедливость, благо и другие рассматривались им как абсолютные ценности. Являясь абсолютными, моральные ценности познаются исключительно в мистическом опыте, реализующемся в представлениях о всеобщих нравственных идеалах красоты, добра, любви, истины.

Зло, считает мыслитель, проистекает от злоупотребления человеком своей свободой и волей. Эгоизм как аморальность приносит зло в мир, порождает его многообразные проявления – от природных катастроф до революций и бунтов. «Эгоистичность – зло и первоочередной грех, служащий источником всякого рода проистекающего из него зла, связанного по необходимости с относительным отделением деятелей друг от друга и ведущего к разрывам и распадам»⁵⁹, – пишет он.

Моральная деградация и зло, по мнению отечественного философа, связаны, помимо эгоизма, с гордыней, которая сопрягается с богоборчеством. Человек, который отошел от моральных ценностей, представляет собой лишь потенциальную личность. Степень постижения абсолютных моральных ценностей связывается Н. О. Лосским со степенью индивидуального совершенства. Задача морали – заставить человека поступать в соответствии с абсолютными нравственными ценностями и долгом, что ведет к его духовности. Человек становится реальной личностью, когда принимает моральные ценности и делает своей жизненной целью их претворение путем соблюдения долга.

Русский философ подчеркнул значение моральных ценностей личности в экономической жизни будущего общества. Особая роль, по его мнению, в преобразовании экономической жизни в интересах блага людей будет принадлежать совести человека как своеобразному регулятору его поведения. «Каждый гражданин, – писал Н. О. Лосский, – с чуткой совестью и прозрением в будущем обязан во внутренней экономической жизни общества творчески разрабатывать или, по крайней мере, поддерживать проекты и мероприятия, сочетающие в себе сохранение хозяйственной инициативы с устранением эксплуатации человека человеком, а во внешней жизни приветствовать всякий шаг в направлении к тому времени, когда деньги, ассигнуемые теперь на сооружение дредноута, изнашивающего через 10 лет, можно будет употребить хотя бы на постройку десяти тысяч дешевых квартир, где 50 тысяч скромных тружеников получат светлое, сухое и теплое жилище вместо гнилых, сырых подвалов, в которых хиреют и мрут теперь их дети от туберкулеза, рахита и других болезней»⁶⁰.

Заметный вклад в развитие этической мысли в России внес П. И. Новгородцев (1866–1924). Являясь крупным философом и правоведом, он особое внимание уделял роли морали в поведении людей, связи ее норм с правом. Личность и общество взаимосвязаны благодаря правосознанию и моральным нормам, регулирующим поведение индивида. Индивид, включаясь в систему социальных отношений, демонстрирует не только определенные притязания, но и несет перед обществом конкретные нравственные обязанности.

В своем фундаментальном труде «Об общественном идеале» философ показал роль идеала в жизни людей, а также в отстаивании их равенства и свободы. Путь к достижению общественного идеала сложен и противоречив. Подчеркивая осознание человеком сложности пути, П. И. Новгородцев отмечает: «Для нравственного сознания вопрос становится не в том, уготовлена ли для человечества на земле в близком или отдаленном будущем обитель блаженства, а в том, имеет ли добро обязательное значение в жизни или нет. Важно то, чтобы творчество человека, его мысли, его дела имели внутренний смысл, имели значение…»⁶¹.

Для общественного организма идеал как поставленная извне цель развития необходим, чтобы в его перспективе прогнозировать и соблюдать должное направление социального развития. «Речь идет в данном случае, – отмечал П. И. Новгородцев, – очевидно, о том, чтобы обеспечить для каждого возможность человеческого существования и освободить от гнета таких условий жизни, которые убивают человека физически и нравственно»⁶². Исходя из такой концепции, он охарактеризовал важную роль права в государстве, обратил внимание на его регулятивную роль. По существу, русский философ выделил ряд ключевых направлений в деятельности правовых институтов государства, отметил необходимость их связи с моральными ценностями, прежде всего справедливостью и благом людей.

Один из направлений проявляется в совершенствовании законодательства применительно к рабочим. «Оно, – отмечал П. И. Новгородцев, – может выражаться как в общей охране интересов трудящихся при помощи объективного права, например, путем регулирования санитарных условий труда, так и в признании за каждым трудящимся особых субъективных прав, вытекающих из общего понятия о правах человеческой личности»⁶³.

Второе направление в регламентации деятельности правовых институтов государства, на взгляд П. И. Новгородцева, должно проявляться в милосердии, реализуемом в заботе о бедных слоях общества. Ученый, отмечая важность этого аспекта в жизни российского общества, указывал: «Поскольку забота о бедных из добровольной благотворительности превращается в законную обязанность, она приобретает юридический характер и становится под санкцию права»⁶⁴.

Третье направление связано с необходимостью эволюции институтов прав в государстве в отношении их деятельности в области моральной регуляции социально-экономических отношений. В этой связи он дает резкую критику государственной власти, обращает внимание на ее безнравственное отношение к тяжелому труду рабочих. «Можно спорить о восьми- или девятичасовом рабочем дне, но совершенно очевидно, что пятнадцать или восемнадцать часов работы есть бессовестная эксплуатация»⁶⁵.

Философ отмечает, что между идеалом и самой высокой сущностью социально-политического развития остается огромный разрыв. Во всех случаях, когда ставится вопрос об организации идеального общества, утопическое сознание вступает в сферу естественно-нравственных построений. Оценивая перспективы развития такого идеала общества, П. И. Новгородцев отмечал: «Не вера в земной рай, который оказывается по существу недостижимым, а вера в человеческое действие и нравственное долженствование – вот что становится здесь перед нами»⁶⁶.

Значительный вклад в развитие этических взглядов в России внес выдающийся ученый Н. А. Бердяев. Его труды «Русская идея», «Истоки и смысл русского коммунизма», «Судьба России», «Философия неравенства» и др. вошли в сокровищницу гуманитарной мысли.

Русский философ в своих работах исследовал актуальные этические проблемы: деятельность государства и его права в жизни российского общества; анализ внутренней и внешней политики Российского государства с точки зрения морали; обоснование созидательной роли моральных ценностей в духовной жизни общества.

В своей работе «Россия и Запад» (Размышление, вызванное статьей П. Б. Струве «Великая Россия») Н. А. Бердяев дает своеобразную характеристику государству в довольно краткой фразе: «Государство есть принудительная форма властвования, обратная сторона злой воли народа и форма защиты от народа вражеского»⁶⁷. Развивая свои воззрения на аксиологический аспект в деятельности государства, философ отмечает: «Государство можно ценить лишь исторически, как подчиненную и временную функцию живого организма нации, его нельзя ценить абсолютно»⁶⁸.

Главным же субъектом истории человечества, его развития выступает народ. В связи с этим Н. А. Бердяев дает критическую нравственную оценку такому государству, которое своей работой не отвечает интересам и нуждам народа. Он пишет: «Народ свергает исторические формы государственности, когда они не согласны уже с его совестью и его разумом, и он же упраздняет всякую государственность, когда созреет для новой жизни, для высшей, окончательной свободы»⁶⁹.

Как философ Н. А. Бердяев мыслил национальными категориями. Так, национальное единство, по его мнению, глубже, прочнее единства партий, классов и всех иных приходящих исторических образований. Его рассуждение сводилось к пониманию того, что национальное единство русского народа, основанное на его культуре, самобытной психологии и нравственности, не противостоит другим народам. Поэтому он отвергал идею космополитизма. «Кто не любит свой народ, – отмечал философ, – и кому не мил конкретный образ его, тому не мил и конкретный образ человечества»⁷⁰. Более того, Н. А. Бердяев верит в великое будущее предназначение России как мировой державы. Он пишет об этом в работе «Освальд Шпенглер и “Закат Европы”»: «В России скрыта тайна, которую мы сами не можем разгадать. Но тайна эта связана с разрешением какой-то всемирной истории. Час наш еще не настал»⁷¹.

Русский философ в своих воззрениях на власть и ее роль в российском обществе подчеркивал насущную необходимость ее опоры на национальную идею. Он указывал на потребность опоры власти, чиновничьего аппарата на духовные основы, традиции и взгляды, свойственные русскому народу. Вместе с тем, по его взглядам, национальная идея должна быть неразрывно связана с патриотической идеей. Именно патриотизм объединяет нацию в наиболее сложные и переломные исторические эпохи, в том числе и в ходе войны. «Мы должны стать не государственниками, не империалистами, а патриотами, должны обрести национальное чувство в высшем смысле этого слова… Тезис этот значит, что Россия, как и всякая нация, должна прежде всего быть, утверждать и охранять себя как соборную личность, как индивидуальность, имеющую свое назначение в мире»⁷².

Русский философ неразрывно связывает национальное чувство отдельной личности с национальным чувством всего народа. В этом смысле он отделяет национальное чувство личности и народа от государственной власти, если по своей направленности она не отвечает интересам народа, его морали. Эта идея нашла образное выражение в моральной оценке Русско-японской войны в начале ХХ в. Н. А. Бердяев отмечал: «В эпоху японской войны, во всех отношениях бессмысленной, безнравственной и ненародной, я все-таки сердечно желал победы русскому войску, так как не мог оторваться от сознания единства моего бытия и бытия национального»⁷³.

Одним из важных компонентов национальной идеи, на взгляд Н. А. Бердяева, выступает мораль. При этом философ утверждал, что моральное сознание личности неразрывно связано с ее возвышением и может быть соборным. Именно в моральном сознании «преломляются все расовые, национальные, сословные, семейные наследия, предания, традиции, навыки»⁷⁴. Ученый утверждает, что моральные ценности способны преодолеть в национальном сознании народа низменные качества и тем самым возвысить его. «Пусть народ освободится от рабьих чувств, – заявляет он, – от насильнических поступков, от бесов злобы и корысти, тогда, только тогда станет свободным народом, тогда никакая государственная власть не в силах будет его поработить и угнетать»⁷⁵.

Глубокие положения теоретико-методологического характера содержатся во взглядах Н. А. Бердяева на проблемы деятельности государственной власти в сфере международных отношений. В этой связи он обращал внимание на историческую тягу русского народа к миру, нравственное осуждение насилия и неприязни к другим народам. Философ отмечал: «Русским чужда мистика расы и крови, но очень близка мистика земли»⁷⁶.

Глубокие идеи о власти и особенностях ее проявления как внутри общества, так и на международной арене высказал выдающийся русский философ и ученый И. А. Ильин. В трудах «Общее учение о праве и государстве», «О сущности правосознания», «Наши задачи» и др. он уделил пристальное внимание внутренним и внешним функциям государственной власти в России, обосновал ее политические, правовые и нравственные аспекты.

В своих взглядах на государственное устройство он исходил из конкретно-исторического подхода. Философ подчеркивал, что именно такой подход и является единственно истинным: «Всякий серьезный и ответственный политик знает, что государственная форма вырастает в жизни народа исторически и органически и что она всегда обусловлена его индивидуальными особенностями: внешними – его расовым и племенным составом и т. д.; и внутренними – его верою, его душевными дарами, его правосознанием, его моралью и т. д.»⁷⁷. Тем самым русский философ подчеркивает важное значение морального компонента в жизни государства и его народа.

Развивая свои положения, И. А. Ильин подчеркивал, что на всем протяжении человеческой истории государство и право периодически вступают в периоды жесточайших кризисов. Причина данного явления – в незрелом состоянии духовности общества, которое в силу корыстных устремлений групп и индивидов «теряет из виду» социальную роль и цель права. При рассмотрении этого вопроса философ соотносит два понятия: «государство» и «родина». В его концептуальном подходе государство тесно связано с правом, а родина – с духовностью. «Государство определяется именно тем, что оно есть положительно-правовая форма родины, – отмечал И. А. Ильин, – а родина есть его творчество, духовное содержание»⁷⁸.

Заслуга И. А. Ильина заключается также и в том, что он проанализировал роль государства как важного института в создании подлинного гражданского общества, способного обеспечить согласие в нем. По существу, в анализе этой проблемы в труде «О сущности правосознания» раскрылись положения ученого в области философии права. Он подчеркнул положение о том, что власть должна осуществляться передовыми представителями государства, обладающими соответствующим уровнем этической и политической культуры. И. А. Ильин в сжатой форме определил качества руководителя. «Властвующий, – пишет он, – должен иметь верное понятие о верховной цели государства и его средствах. Его правосознание должно иметь свои корни в доброй воле и патриотизме. Он должен неколебимо верить в благородство государственности и в жизненную духовную необходимость политического единства»⁷⁹. Только государственные руководители, обладающие такими важными качествами, считал И. А. Ильин, способны пользоваться признанием народа, имеют у него авторитет.

Духовное восхождение человечества, по мнению философа, осуществляется по целому ряду вертикалей («рядов духовного восхождения»): искусство, наука, нравственность, эстетика, правосознание, религия. Совершенствование общества нужно начинать не с коренной ломки социальных условий существования, а с обновления души человека, формирования у него веры, чувства любви к Родине, патриотизма и национальной гордости. «Именно таким, – писал Ильин, – должен быть дух национального воспитания, необходимый русскому… народу. Задача каждого поколения состоит в верной передаче этого духа, и притом в формах возрастающей одухотворенности, национального благородства и международной справедливости»⁸⁰. Как бы предостерегая государственных деятелей от ошибок и просчетов в реализации власти, И. А. Ильин писал: «Нельзя вводить во имя справедливости такой государственный строй, который погубит само государство или разложит и погасит духовную жизнь народа, ибо справедливость служит духу, а не дух – справедливости»⁸¹.

Философ отмечал насущную потребность концепции сильной власти в развитии всех сторон жизни российского общества. В ее характеристике он особое внимание уделял не административной составляющей, а духовно-нравственной. Философ достаточно ясно обозначил эту идею в положении: «Сила власти есть прежде всего ее духовно-государственный авторитет, ее уважаемость, ее признаваемое достоинство, ее способность импонировать гражданам»⁸².

В своих работах И. А. Ильин с тревогой говорил о том, что мирная жизнь людей, их созидание нарушается революциями, которые приносят в российское общество зло и насилие. При этом он развенчал миф о национальных истоках русской революции, своими корнями уходящих в древнее прошлое России, в самобытный характер русского народа, якобы тяготеющего к насилию. Он говорит о других мотивах и социальных обстоятельствах, толкающих русский народ на разрушение государства и общественного порядка: воинствующее безбожие, материализм, отрицающий такие моральные качества, как совесть и честь. Ученый подчеркивал, что новую жизнь и благополучие людей в новой России надо искать, опираясь на духовность, нравственность и культуру ее граждан, их верность традициям Отечества. «России нужен новый русский человек, с обновленным религиозным, познавательным, нравственным, художественным, гражданским, собственническим и хозяйственным укладом. Этот уклад мы должны прежде всего воспитывать и укреплять в себе самих», – отмечал И. А. Ильин⁸³.

Таким образом, русские философы конца XIX – начала ХХ в. значительное внимание в своих трудах уделяли разнообразным и актуальным этическим проблемам. К ним можно отнести: нравственно-правовую оценку деятельности государства и ее институтов власти; место и роль морального сознания как важного компонента национальной идеи; нравственность и ее место в духовном мире личности и ее поведении; нравственную оценку войны и мира; деятельности Российского государства на международной арене.

§ 6. Этика в современной зарубежной философии

Этическая мысль XX – начала XXI в. представляет собой весьма разнообразную картину. Опираясь на достижения своих предшественников, она анализирует нравственные проблемы с различных мировоззренческих позиций, давая им специфическое толкование. Современные западные авторы опираются на различные философско-методологические идеи. Зачастую они учитывают и осмысливают в этическом ключе достижения в таких науках, как генетика, психология, история, социология, культурология и др. Разумеется, существует большой разброс мнений относительно трактовки моральных ценностей. Различные этические течения исходят из тех новых ситуаций в обществе, которые возникают в связи с научно-техническим прогрессом, решением проблем мира и войны, экологическими вопросами и т. д.

Одним из примечательных зарубежных течений в этике ХХ в. выступает неокантианство. Его видные представители, например, В. Виндельбанд (1848–1915), Г. Риккерт (1863–1936), Э. Кассирер (1874–1945), Н. Гартман (1882–1950), оперируют положениями И. Канта в сфере этических воззрений. Они полагают, что этические ценности имеют собственное бытие и суверенны по отношению к бытию общества. Более того, представители неокантианства фетишизируют положения об автономности нравственных ценностей в обществе и их существовании в некой сфере идей, в трансцендентальном мире духа. Между миром ценностей и действительным миром, согласно неокантианству, по существу, нет причинной связи. «Только здесь, – отмечает Н. Гартман, – мы открываем всю серьезность метафизической проблемы ценностей, потому что этика человека связана с надысторическим значением нравственных ценностей»⁸⁴. В такой трактовке этики в качестве ее главной задачи определяется описывание царства нравственных ценностей, классификация их по значению. Этика не может быть наукой о генезисе, сущности и социальной роли морали.

В. Виндельбанд и Г. Риккерт обращают внимание на то, что цель философии – создание новой методологии, науки об общеобязательных ценностях, обусловливающих нормы и принципы деятельности в этических, научных, эстетических и религиозных сферах. В ее основе должно лежать стремление осознать нравственный смысл совершаемого человеком в различных сферах жизни. Г. Риккерт выделяет шесть таких сфер: искусство, этика, эротика, наука, пантеизм, теизм. Каждой из них соответствует своя система ценностей. Соотнесенные с этими системами единичные явления из области опыта образуют культуру, в которой наиболее полно воплощаются: красота, нравственность, святость, истина, счастье.

Ряд интересных положений о содержании и специфике этики высказывают представители неопозитивизма. К их числу относятся: А. Айер, Р. Гарэ, С. Стивенсон и др. При этом независимо от специфики своих взглядов его сторонники едины в главном: этика занимается описанием нравственных действий, а также преимущественно исследованием этических терминов. «Этические категории, – отмечает А. Айер, – лишены фактического содержания. Они не описывают ни одной черты той ситуации, к которой относятся»⁸⁵. Нравственные суждения он и его единомышленники рассматривают как выражение человеческих эмоций из-за того или иного поступка. В связи с этим и теория морали этой группой неопозитивистов называется «эмотивной этикой». В крайнем варианте ее приверженцы предполагают, что язык этических высказываний характеризуется тем, что выражения, имеющие форму повествовательных предложений, ничего не говорят о действительности; им не хватает какой-либо объективной основы – это чистое проявление чувства или высказывание уговаривающего характера.

Любопытную позицию занимает британский исследователь Р. М. Гарэ. Он обращает внимание на то, что содержание моральных суждений в значительной степени определено правилами логики, а также требованиями универсальности. Моральные суждения, по его мнению, не являются исключительно субъективными.

В противовес точке зрения неопозитивистов о том, что «оценивающие суждения бессмысленны», в современных зарубежных этических концепциях утверждается и иная позиция. Так, сторонники прагматизма, напротив, видят в них смысл, если суждения такого характера приносят пользу. Согласно такой точке зрения, не существует объективного критерия для оценки поступков индивида. Вот почему и к моральным явлениям, считают прагматисты, следует подходить с позиции их пользы, успеха. Вследствие этого, полагают они, вряд ли можно относить этику к самостоятельной дисциплине. «Наука о морали, – утверждает Д. Дьюи (1859–1952), – не представляет какую-то отдельно взятую область. Это комплекс физических, биологических и исторических знаний, имеющихся в сознании человека, которые будут освещать и направлять деятельность человека»⁸⁶.

Близкую к данной позиции точку зрения по вопросу предмета и специфики этики высказывает лауреат Нобелевской премии А. Швейцер (1875–1965). Он пишет: «Этика и эстетика не являются науками»⁸⁷. Этика и научное знание – разные явления. Этика есть приобщение к вечному, это прорыв земного в неземное, она возникает из мистики. Истинная этика начинается там, где перестают пользоваться словом, полагал А. Швейцер.

Своеобразной «визитной карточкой» автора «Этики и культуры» является принцип благоговения перед жизнью. При этом речь идет обо всех проявлениях жизни – сорвать ромашку, такое же зло, как и лишить кого-либо жизни. Не предлагая системы нравственных норм, А. Швейцер считает, что этика в ее практическом выражении совпадает со следованием основному принципу нравственного – благоговению перед жизнью. Не следует предаваться абстракциям, в поведении нужно оставаться элементарным, четко разделяя добро и зло. Зло связано с принижением жизни, избежать его полностью не удастся. Этика не выдвигает абсолютного запрета на принижение жизни, но она обязывает всегда считать такое принижение злом. Зло остается злом, даже если оно абсолютно неизбежно.

Видную роль в современных условиях играет этика экзистенциализма. Ее известные представители Ж. П. Сартр (1905–1980), А. Камю (1913–1960), С. де Бовуар (1908–1986), К. Ясперс (1883–1969), М. Хайдеггер (1889–1976) рассматривали этические проблемы с точки зрения духовного мира индивида. Выдвигая проблему гуманизма в этике, они утверждают следующий принцип: добро – это то, что служит человеку как индивиду. Причем именно сам человек различает, что для него является добрым, и соответственно этому познанию формирует собственные нравственные нормы поведения. Моральные оценки имеют значение лишь по отношению к человеческому существованию и в нем находят свои корни.

Человек, как считают экзистенциалисты, свободен делать то, что ему хочется, он не обязан соотносить свои поступки с мнением общества. Любые моральные решения человек принимает, исходя лишь из своего внутреннего убеждения, не сообразуясь с общепринятой моралью. «Никакая всеобщая мораль, – утверждает Ж. П. Сартр, – не покажет вам, что нужно делать: в мире нет знаний»⁸⁸. Близкую точку зрения занимают также А. Камю и С. де Бовуар. Они считают, что возложение на индивидуума моральных норм недопустимо, а каждая моральная норма, которую человек не одобряет, оскорбляет его достоинство.

Моральная проблематика была одной из основных в философии А. Камю. Центральное место он отводил абсурдности человеческого существования. С точки зрения французского философа, абсурд рождается из конфронтации сознания личности и мира, в котором она находится. Представляя крайние позиции, экзистенциалист допускает самоубийство и тотальную деструкцию мира. Но даже этот путь не ведет к исчезновению конфронтации. Согласно А. Камю, опыт человеческого существования, неминуемо завершающегося смертью, приводит мыслящую личность к открытию «абсурда» как конечной правды своего «удела» на земле. «Есть лишь одна по-настоящему серьезная философская проблема, – писал он, – проблема самоубийства. Решить, стоит ли или не стоит жизнь того, чтобы ее прожить, – значит ответить на фундаментальный вопрос философии»⁸⁹.

Однако данное положение должно не обезоруживать, а, напротив, пробуждать в душе такое моральное качество, как мужество, способствующее продолжению жизни вопреки вселенскому «хаосу». В своей концепции долга философ пытается обосновать учение о некоем «праведничестве без Бога», опирающемся на заповеди христианского милосердия и противопоставленном нравственности, исходящей из социально-исторических установок. Тем самым А. Камю, с одной стороны, избежал ницшеанских постулатов морали, а с другой – выступил противником некоторых идей марксизма, касающихся революционной морали.

Немецкий философ К. Ясперс полагает, что в процессе естественного саморазвития индивид с присущим ему духовным миром противостоит среде и вступает в состояние действенного обмена с ней. Исходя из такого взаимодействия, согласно К. Ясперсу, протекает весь опыт человеческой судьбы, его деяний, моральных переживаний и страданий⁹⁰.

Таким образом, моральная оценка, согласно пониманию экзистенциалистов, имеет значение лишь по отношению к человеческому существованию и в нем находит свои истоки. Эта мысль нашла довольно четко отражение во взглядах упомянутого выше французского философа, кумира молодежи 60-х годов XX в. А. Камю. Он подчеркнул следующее: «Современное мироощущение отличается от классического тем, что живет моральными проблемами, а не метафизикой»⁹¹.

Близкую позицию к этике экзистенциализма, особенно в отношении трактовки им ответственности, занимает Э. Фромм (1900–1980), автор трудов «Бегство от свободы», «Человек для самого себя», «Здоровое общество», «Иметь или быть?» и др. Вместе с тем он не разделяет точку зрения о принципиальном одиночестве человека. Человек, по мнению философа, живет не сам по себе, а является представителем какой-то конкретной исторической группы (рода, племени, класса, нации). Каждое такое сообщество обладает некими общими для ее членов чертами, поскольку все они живут в примерно одинаковых исторических обстоятельствах. Вот почему люди «должны желать делать то, что они обязаны делать для нормального функционирования общества»⁹², – считает Э. Фромм.

В душе человека идет постоянная борьба между двумя принципами – обладания и бытия, – которые выступают двумя способами существования человека. Преобладание одного из них определяет различия в индивидуальном поведении и типе социального характера. Принцип «иметь» отражает силу природных, биологических факторов, принцип «быть» связан с глубинными потребностями человека: сохранять личностную целостность, стремиться к самореализации, отдавать себя другим и т. д. Дихотомия экзистенциального и социального в человеке позволяет Э. Фромму утверждать: человек – не то, что он есть. Он таков, каким может стать. Нельзя окончательно определить природу человека как злую или добрую.

Важным инструментом развития человека и общества, в котором он живет, ученый считает гуманистическую этику. В ее рамках утверждается положение, что ценностные, в том числе и этические, суждения могут быть выработаны на основе разума. Разумно познавая себя, человек может оставаться и «самим собой», и «для самого себя». Гуманистическая этика представляет собой прикладную науку искусства жизни для человека. Она должна опираться на фундаментальную теорию человеческой природы, на типологию социального характера.

В связи с тем, что природой любой жизни выступает признание собственного существования, цель жизни человека, согласно Э. Фромму, – это развитие его духовной силы соответственно правам его природы. Поэтому добро в гуманитарных науках представляет собой одобрение жизни; достоинство – ответственность за собственное существование. В свою очередь, зло, как считает Э. Фромм, представляет собой парализацию духа человека, а приращение его – это отсутствие ответственности за себя.

В современных условиях развития общества все большее значение в духовной жизни приобретает религиозная этика. Ее видными сторонниками являются: бывший глава Римской католической церкви Иоанн Павел II (К. Войтыла) (1920–2005), Ж. Маритен (1882–1973), Э. Жильсон (1884–1978) и др. Раскрывая сущность взглядов на этику, Иоанн Павел II приводит четыре основных постулата. Во-первых, существование этики обусловлено наличием, по крайней мере, одной нормы, которая является безоговорочной и основанной на абсолютном принципе. Без такой основы вся этическая конструкция не имела бы фундамента, приобрела бы релятивистский характер, а следовательно, люди оказались бы вне добра и зла.

Во-вторых, этот безотносительный принцип не может быть принят произвольно. Тогда он оказался бы относительным принципом, проявляющим отношение к субъекту, совершающему выбор. Он должен быть прочным, иметь вполне определенную основу.

В-третьих, оказывается, что основа безотносительного принципа тоже не может быть безотносительным принципом, ибо тогда принцип, основанный на нем, оставался бы с ним в каком-то отношении, значит, был бы относительным.

В-четвертых, остается единственный выход – фундаментальная, безотносительная этическая норма должна иметь божественную причину; без Бога не представляется возможным отличить добро от зла. Стало быть, невозможно представить этику, которая была независима от религии. В «Этическом букваре» К. Войтыла пишет: «Религия, Божье почтение, принадлежит к программе естественной морали. Не прежде всего религия заключает в себе этику, но прежде всего этика заключает в себе религию как элементарное проявление справедливости»⁹³.

Видным представителем религиозной этики ХХ в. был французский философ Ж. Маритен. Он автор многих философских, правовых и этических трудов. Среди них: «Человек и государство», «Права человека и естественный закон», «Философия прав человека (ответ на анкету ЮНЕСКО, июнь 1944 г.)», «Моральная философия». Ж. Маритен пытался включить вопрос о естественном неписаном законе в философскую мысль ХХ века. Естественный закон для него – то, что требуется для нормального человеческого существования. По его мнению, он коренится в морали, ее основополагающих требованиях, которые выступают императивами для деятельности людей. Ж. Маритен отмечает: «Естественный закон не есть писаный закон. Естественное практическое понимание, которым естественно и неизбежно обладают люди сообща: нужно делать добро и избегать зла»⁹⁴.

Опираясь на идеи известного философа Средневековья теолога Фомы Аквинского, он утверждает положения о том, что исходные моральные положения людей неразрывно связаны с религиозными постулатами, а также правилами, определяющими их поведение и способ их жизнедеятельности. Ж. Маритен, уточняя свою точку зрения по этому вопросу, пишет: «Только тогда, когда Евангелие проникает до глубины человеческой сущности, естественное право расцветает во всем своем совершенстве»⁹⁵.

В современной этике существуют и иные, в том числе светские, научно ориентированные позиции по вечным и актуальным проблемам нравственности.

Контрольные вопросы и задания

1. Охарактеризуйте предмет этики.

2. Соотнесите понятия: «этика», «мораль», «нравственность».

3. Охарактеризуйте сущность и специфику морали.

4. Раскройте регулятивную функцию морали, дайте понимание познавательной функции, воспитательной функции.

5. Раскройте общую структуру морали.

6. Дайте характеристику нравственной регуляции.

7. Соотнесите нравственные и правовые нормы.

8. Обоснуйте взаимосвязь морали и права.

9. Обоснуйте характерные черты этики периода античности.

10. Раскройте вклад Аристотеля в развитие этики.

11. Дайте характеристику этических воззрений философов эпохи Средневековья.

12. Выскажите ваше мнение о специфике формирования этических взглядов в эпоху Возрождения.

13. Раскройте особенности этических воззрений в Новое время.

14. Покажите существо вклада Б. Спинозы в развитии этики.

15. Выскажите ваше мнение об особенностях этических воззрений представителей немецкой классической философии.

16. Обоснуйте характер и специфику этических взглядов И. Канта.

17. В чем, на ваш взгляд, состоит специфика этических воззрений философии марксизма?

18. Дайте характеристику этических взглядов русских философов (конец XIX – начало ХХ вв.).

19. Раскройте специфику этических воззрений В. С. Соловьева.

20. Дайте характеристику этики экзистенциалистов.

21. Раскройте сущность этики представителей философии неопозитивизма.

22. Рассмотрите сущность религиозной этики.

23. Раскройте сущность и особенности этических взглядов А. Швейцера, Э. Фромма.

Литература

1. Апресян Р. Г. Этика: учебник. М.: Кнорус, 2017.

2. Аристотель. Никомахова этика // Аристотель. Соч.: в 4 т. М., 1984. Т. 4.

3. Гегель Г. В. Ф. Философия права. М., 1990.

4. Гуревич П. С. Этика: учебник для студентов вузов. М.: Юнити-Дана, 2009.

5. Гусейнов А. А. Философия, мораль, политика. М., 2002.

6. Гусейнов А. А., Апресян Р. Г. Этика. М.: Гардарика, 2006.

7. Дробницкий О. Г. Моральная философия. М., 2002.

8. Золотухина-Аболина Е. В. Этика. Ростов н/Д: МарТ, 1998.

9. Иванов В. Г. Этика. М., 2009.

10. История этических учений: учебник для вузов / под ред. А. А. Гусейнова. М.: Академический проспект; Трикста, 2015.

11. Камю А. Бунтующий человек. М., 1990.

12. Канке В. А. Современная этика: учебник. М.: Омега-Л, 2011.

13. Кант И. Основы метафизики нравственности // Кант И. Соч.: в 6 т. Т. 4. М., 1965.

14. Капто А. С. Профессиональная этика. М.; Ростов н/Д: СКАГС, 2006.

15. Кропоткин П. А. Этика. М., 1991.

16. Новгородцев П. И. Об общественном идеале. М., 1991.

17. Разин А. В. Этика: учебник для вузов. М.: Академический проект, 2003.

18. Сартр Ж. П. Экзистенциализм – это гуманизм. М., 1953.

19. Соловьев В. С. Оправдание добра. М., 1996.

20. Фромм Э. Бегство от свободы. М., 1990.

21. Этика: Энциклопедический словарь / под ред. Р. Г. Апресяна и А. А. Гусейнова. М.: Гардарика, 2001.

Глава 2. КАТЕГОРИИ ЭТИКИ И ИХ ВОЗДЕЙСТВИЕ НА ПРАВО

ПЛАН

1. Добро и зло. Понятие нравственного идеала.

2. Свобода и ответственность: нравственно-философский и правовой аспекты.

3. Справедливость как нравственный и правовой инструмент развития человека и социума.

4. Моральный долг и его правовые аспекты.

5. Совесть – моральный регулятор поведения личности.

6. Честь и достоинство: сущность и правовая специфика.

Контрольные вопросы и задания.

Литература.

§ 1. Добро и зло. Понятие нравственного идеала

Каждая наука оперирует своими категориями (категория – от греч. katēgoria – высказывание, обвинение, признак): это предельно общие, фундаментальные понятия, отражающие наиболее существенные связи реальной действительности и познания⁹⁶. В философской науке категориями выступают, например, «материя», «мышление», «движение», «причина» и «следствие» и др. В физике – это «атом», «масса», «скорость» и т. д. В юридической науке важными категориями являются такие, как «закон», «норма», «государство», «преступление», и др.

Категории этики представляют собой обобщенное теоретическое отражение связей и отношений, существующих в морали. Они выступают в виде концентрированного отражения внутренних существенных свойств и закономерностей морали. Категории этики существуют в моральном сознании на теоретическом уровне, это – субъективное выражение объективного нравственного содержания бытия. Вместе с тем следует заметить, что содержание моральных явлений, зафиксированных в систематизированной теоретической форме в категориях, находит отражение и на обыденном уровне сознания. Например, в форме чувств, представлений, нередко иллюзий.

Категории этики выступают в качестве основных понятий этической науки, отражают наиболее существенные элементы морали, составляют ее теоретический аппарат. При всем разнообразии подходов к определению системы этических категорий и их субординации можно выделить те их них, которые в той или иной мере пользуются общим признанием и представляются наиболее важными как в теоретическом, так и в практическом отношении.

В этом отношении доминирует подход, опирающийся на категории добра и зла и их различения в качестве основы системы категорий этики. Внутренне противоречивая связка «добро – зло» представляет собой наиболее общую форму моральной оценки, разграничивающую нравственное и безнравственное. Она, в частности, выражает своеобразную проекцию ценностного понятия блага на область человеческой практики, рассматриваемой в ее отношении к несущественным или мнимым потребностям и интересам общественного бытия. Весьма образно и достаточно четко это положение нашло отражение во взглядах И. Канта. Он писал: «Именно моральность, добрая воля и убеждения придают человеческому роду ценность. Поскольку в этом и заключается моральное отношение, то каждый должен следить за тем, чтобы его действия не только не подавали отрицательный пример, не только не заключили в себе зла, а служили бы положительным примером и содержали в себе добро»⁹⁷.

Добро, если определить эту категорию в самой общей форме, – представляет собой все то, что способствует благу целого, а зло – все, что противоречит, подрывает и разрушает это благо.

Положение о добре и зле имеет и конкретно-историческое содержание. Со времен древности добро и зло истолковывались как две силы, господствующие над миром. Уже в наиболее ранних религиозно-мифологических доктринах, получивших распространение в Древней Индии, Древнем Китае и Древней Греции, добро и зло представлялись либо в виде исходных мировых начал (зороастризм); либо как извечная противоположность земных (зло) и божественных (добро) начал (теория гностицизма), взаимная борьба которых определяла сущность бытия во вселенских масштабах.

Философы Древней Греции (Гераклит, Демокрит и др.), обращая внимание на категорию добра, подчеркивали ее отношение к деятельности и поведению людей. При этом они считали важным связывать добро с целью и мотивами деятельности индивида.

Позже, в эпоху Средневековья, религиозная этика видит добро как выражение разума или воли Бога. Именно Бог, с позиции христианской этики, выступал в качестве абсолютного источника добра. Однако человек, исходя из своей природы, безнадежно греховен и тянется ко злу. Идею добра в Боге выразил религиозный деятель Августин: «Дай нам то, что ты повелеваешь, и повелевай нам, что ты хочешь».

С усилением рационализма в этике категория добра все больше рассматривается в качестве формы оценки эффективности познавательных способностей человека и его практической деятельности. Наиболее четко это проявилось в «Этике» Б. Спинозы. Он определял добро как разновидность удовольствия или того, что ведет к нему (соответственно, зло – неудовольствие). Б. Спиноза выдвигает в качестве критерия добра пользу, ставя, однако, ее в зависимость от познания.

Ряд оригинальных положений по вопросу сущности добра высказали французские материалисты эпохи Просвещения (П. Гольбах, К. Гельвеций, Д. Дидро и др.). Принцип общей пользы, предполагающий совокупное благо человечества, определяет сущность добра в этике французских философов. Добро – все, что отвечает требованиям индивидуальной и общественной пользы.

Русский мыслитель Н. Г. Чернышевский акцентирует внимание на принципе общественной полезности в качестве критерия добра. «В мнении общества, – отмечал он, – добром называется то, что полезно для всего общества или для большинства его членов; наконец люди вообще, без различия наций и сословий называют добром то, что полезно для человека вообще»⁹⁸.

Своеобразную точку зрения на природу добра и зла занимали русские религиозные философы конца XIX – начала XX в. (С. Франк, В. Соловьев, И. Ильин и др.). Они утверждали, что Бог является живым воплощением добра, а сатана – воплощением зла. Добрыми являются те поступки, которые соответствуют воле Бога, а те, которые им противоречат, – злыми. «Без веры в Бога, – писал В. Соловьев, – нам пришлось допустить, что добро есть только обманчивое ощущение или же непроизвольный вымысел человеческого ума, т. е. то, что его, в сущности, нет совсем»⁹⁹. Только вера в абсолютное добро позволяет нам творить добро.

В наше время понятие добра раскрывается в нескольких различных, тесно связанных между собой аспектах:

1) добро как объективное моральное качество (значение) поступка;

2) добро как общее понятие, объединяющее всю совокупность положительных норм и принципов морали; добро как идеал;

3) добро как нравственная цель поведения;

4) добро как моральное качество личности, реализуемое в добродетели.

Естественно, что высшей нравственной ценностью обладает такое поведение, которое воплощает в себе единство отмеченных аспектов, то есть является единством должного и сущего, сознания добра и поступка, поступка и добродетели.

Добродетель – устойчивые положительные моральные качества личности. Добродетели противостоит порок. Добродетельный человек не только признает положительные нравственные требования, но и творит добро, поступая в соответствии с ними.

Представления о добродетели в истории этики не оставались одними и теми же. Так, древнегреческий философ Платон добродетель связывал с такими нравственными качествами, как мужество, умеренность, справедливость, мудрость. Христианская мораль выдвигает три основные добродетели: веру, надежду и любовь. В период рыцарства во Франции, например, чтились такие добродетели, как умение владеть копьем, фехтовать, охотиться, ездить верхом, плавать, уметь слагать стихи, играть в шахматы.

При всей изменчивости взглядов в разное время на добродетель всегда ценились такие качества, как честность, мужество, гуманность, верность, бескорыстие.

Понимание добра неразрывно связано с осмыслением соотношения цели и средств как его условия. В решении этого вопроса важно избежать двух крайностей. Первая – «цель оправдывает средства». Это суждение, защищаемое приверженцами макиавеллизма, по существу, стирает грань между моральным и аморальным, возводит произвол в ранг добродетели.

Вторая крайность – «все средства жестко разделены на моральные и порочные». Данная односторонняя позиция, основанная на принципе «либо – либо», не допускает превращения явления в свою противоположность. Насилие в такой трактовке – исключительно зло, поэтому обращение к насилию недопустимо во всех случаях, даже в целях самообороны, личности и государства. Известно, что убийство человека – преступление, зло. Однако уничтожение врага на войне, в защиту Отечества, наказание смертной казнью опасных преступников есть такая форма неизбежного зла, которая имеет моральное оправдание, поскольку выступает необходимым в целях защиты общественного добра. Правда, по данным проблемам имеются разные позиции. Так, Л. Н. Толстой выступал как против насилия, так и против сметной казни.

Цель и средства диалектически связаны. Антигуманные цели с необходимостью влекут за собой бесчеловечные средства их достижения, ибо такие цели, противоречащие интересам прогресса, не могут быть утверждены без обращения к самым крайним формам насилия. Благородные же цели требуют гуманных средств. Причем средства в каждом отдельном случае должны быть соразмерны с масштабом и содержанием цели. Так, собственник, стреляющий по детям, забравшимся в чужой сад за яблоками, вызывает негодование. Критика, даже если она справедлива, не может вестись бесчестными средствами.

Очевидно, что оценка средств не может быть абстрактной, они должны учитывать многозначность отношений, в которых предстает поступок и которые опосредованы целью, обстоятельствами, ситуацией. Таким образом, добро – категория этики, объединяющая все, имеющее положительное нравственное значение, отвечающее требованиям морали, служащее разграничению нравственного от безнравственного и противостоящее злу.

Жизненные обстоятельства требуют от человека четкого осознания различия между добром и злом, выработки своей позиции по отношению к каждой моральной категории. Об этом удачно сказал замечательный русский поэт А. А. Фет:

И даже в час отдохновенья,
Подъемля потное чело,
Не бойся горького сравненья
И различай добро и зло¹⁰⁰.

«Зло» как категория этики представляет собой обобщенное выражение представлений о безнравственном, противоречащем требованиям морали, заслуживающем осуждения. По своему содержанию зло противоположно добру. Оно – общая абстрактная характеристика отрицательных нравственных качеств индивида.

Происхождение зла в истории этики объясняется по-разному. В религиозных трактовках зло выступает как детальная неизбежность человеческого существования. Французские философы-просветители истолковывали зло как результат непонимания человеком своей подлинной сущности. И. Кант считал зло необходимым следствием чувственной природы человека. Русский философ И. Ильин видел истоки зла в слабости моральных качеств личности, ее бездуховности. Г. В. Плеханов связывал зло с несправедливым устройством общественных отношений.

Моральное зло необходимо отличать от социального зла, хотя последнее всегда заслуживает отрицательной нравственной оценки. Моральное зло имеет место тогда, когда оно является проявлением воли конкретного индивида, группы лиц, социального слоя. Обычно как моральное зло оценивают отрицательные поступки людей. К нему относят вредные с точки зрения добра поступки, порождаемые несознательностью, заблуждением или неведением, а также человеческие пороки, существующие как результат плохого воспитания, и т. п.

Конкретный человек в своей повседневной жизнедеятельности, с ее противоречиями, а нередко и конфликтами, нуждается в ценностных ориентациях, наглядных и привлекательных, эффективно воздействующих на его поступки и действия. В самом обобщенном виде подобный наглядный пример – образец – выражается в нравственном идеале. Идеал (от греч. idea – понятие, представление) – это совокупность представлений о желаемом общественном устройстве и облике личности. Он выражает собой конкретизацию для данных исторических, социальных и культурных условий представлений о добре, свободе, ответственности, справедливости, долге, правде, смысле жизни и т. п.

Нравственный идеал – понятие социально-этическое. Оно включает в себя оценку, образец всего самого предпочтительного для людей в социальных явлениях. Если социальным идеалом признаются прогрессивные представления людей о совершенном обществе, то нравственным – те же самые представления, одобряемые передовой моралью и опирающиеся на различение добра и зла.

Трактовки идеала у разных мыслителей были далеко не одинаковы. Ряд исследователей связывали идеал с особенностями социальной организации в обществе (Г. Спенсер), другие – с развитием промышленного сотрудничества (Э. Дюркгейм); третьи – с установлением справедливых форм (коммунистическая формация) собственности (К. Маркс, В. Ленин).

Важной философской проблемой является соотношение идеала и реальности. В ее решении можно выделить такие доминирующие подходы, как натуралистический и трансценденталистский¹⁰¹. При первом из них (натуралистическом) идеал, как и мораль в целом, выводится из природной или социальной реальности.

При трансценденталистском подходе к морали идеал рассматривается существующим как бы независимо от реальности и данным человеку. Причем то, как он дан человеку, может трактоваться по-разному: как результат божественного откровения или интуитивистского прозрения, как внутренний «голос совести» или сознание безусловного долга. Такая концепция идеала предполагает, что высшие моральные представления противостоят реальности. Речь идет о том, что должное (т. е. то, что и как должно быть) противостоит сущему (т. е. тому, как обстоят дела в действительности), а ценности противостоят фактам. В русской религиозной философии конца XIX – начала XX в. такой точки зрения придерживались, например, В. Соловьев, С. Франк и Н. Лосский.

Наряду с представлениями о нравственно совершенном обществе, нравственный идеал выступает и конкретно, чувственно. Он реализуется в этом плане посредством живой исторической личности (чаще всего идеализированной) или через художественный образ. Такому образу приписываются необходимые нравственные качества. В прошлом было немало сторонников Печорина, Рахметова, Корчагина, З. Космодемьянской, Бонивура, А. Маресьева, Ю. Гагарина и др.

Для молодого поколения характерна острая потребность в достойном, авторитетном идеале, который в определенной мере определяет содержание нравственных ценностей той или иной личности. Идеал предполагает стремление человека следовать в поведении положительному образу, вобравшему в себе замечательные примеры предшествующих поколений и исторические перспективы будущего.

В этой связи нельзя не учитывать двух обстоятельств. Во-первых, по своей природе нравственный идеал представляет собой не только нечто возвышенное, но и недосягаемое. Как только он приземляется, то сразу перестает играть роль ориентира для человека. Во-вторых, идеал не должен быть совершенно недосягаемым, отчужденным от личности. В этом случае он не в состоянии стимулировать социальную активность индивида, ибо все предпринятое им будет тщетным. Поэтому неслучайно нравственным совершенством в христианстве является Богочеловек – Иисус Христос, в образе которого сочетаются божественная (недоступная человеку) природа и природа человеческая.

Идеал выражает собой наиболее отвлеченное и общее нравственное представление. Его императивное и аксиологическое значение довольно велико. В идеале раскрывается завершенный и абсолютный образ добра. Однако противопоставление злу в идеале только предполагается, но на уровне самого идеала четко не раскрывается. Реальная жизнь складывается как сплетение добра и зла; частные принципы и нормы морали помогают разобраться в этом клубке, выявить противоположность добра и зла. Вот почему одностороннее упование на непосредственное, а тем более полное воплощение идеала в действительности в значительной степени представляет собой своеобразный «идеализм»¹⁰².

В содержании нравственного идеализма предстает как непонимание сложности жизни. Идеализму в этом значении слова противостоит реализм. Последний тоже признает идеал, но одновременно считается с многообразной действительностью. Таким образом, реальная нравственная жизнь человека состоит не только из добра, справедливости, благородства и чести. В мире немало зла, несправедливости, бесчестия и т. д.

Средоточие нравственно негативного нередко выражается в антиидеалах. Их представляют как конкретные исторические деятели (от Герострата до Гитлера и Пол Пота), так и многочисленные образы безнравственных личностей, созданных авторами в своих произведениях – Н. Гоголя, М. Салтыкова-Щедрина, М. Булгакова, М. Шолохова и др. Необходимо отметить, что в этом случае реальным историческим личностям, их образам приписываются преимущественно лишь отрицательные качества.

Антиидеалы могут сыграть своеобразную ценностную роль: они выпукло, ярко, характерно показывают, как не следует чувствовать и действовать, иными словами, они отвращают от зла. Вот почему метафизическая приверженность идеалу как абсолютному добру чревата, с одной стороны, ненавистью к реальной жизни, в которой относительное добро присутствует наравне со злом, и уходом из активной жизни; с другой стороны, – нигилизмом в отношении самой морали: если жизнь безнравственна, стало быть, в нравственности нет правды. В реальной действительности первая сторона может проявляться в крайнем ригоризме, то есть насильственном понуждении людей к жизни «по идеалу», хотя и лишенному самой жизни. Вторая сторона – в игнорировании нравственных требований общества, несоблюдении его норм морали.

Таким образом, значимость идеалов для людей в немалой степени зависит от того, насколько они соответствуют фактам действительности, объективным интересам и потребностям каждого индивида.

§ 2. Свобода и ответственность: нравственно-философский и правовой аспекты¹⁰³

Одна из проблемных точек современности – это все увеличивающийся разрыв между свободой и ответственностью. Опасность заключается в том, что, маскируясь под свободу, безответственность агрессивно пробивает себе дорогу на всех уровнях, подвергает опасности прочность всего социального здания, подрывает веру многих людей в позитивную перспективу развития и совершенствования. Таким образом, надвигается опасность «новых кризисов, которые, увы, обещают быть более глубокими, и действительно глобальными»¹⁰⁴.

Но основной кризис, думается, связан не столько с внешними параметрами цивилизации, сколько с внутренним миром человека. Ведь именно мировоззрение, прежде всего, нравственные ориентиры, в конечном счете, и определяет основную линию деятельности людей. «Мы уже научились беспокоиться, – пишет профессор философии Кембриджского университета С. Блэкберн, – об окружающей среде… Но лишь немногие из нас задумываются о том, что можно назвать моральной или этической средой. Это идеи, которыми мы руководствуемся в своей жизни»¹⁰⁵.

В этой связи важно определиться относительно подлинного содержания таких действительно ключевых и внутренне связанных категорий и ценностей, как свобода и ответственность. В известном смысле их можно соотнести с силой и красотой, но речь должна идти о поиске фундаментальных оснований подобной близости. Это относится ко всем категориям и ценностям социально-гуманитарного порядка вообще. В. С. Соловьев писал: «…В жизни есть смысл…, этот смысл не заключается в силе и красоте, отвлеченно взятых, а может принадлежать им лишь при условии добра»¹⁰⁶.

В случае со свободой и ответственностью особенно важен нравственный контекст их рассмотрения, ибо мы по существу выходим на внутреннюю духовную силу человека и особую структурную красоту общества в целом. Примечательно, что Кантова «мысль о том, что свобода обнаруживается в сознании человека лишь при условии его нравственной деятельности» по своему духовному содержанию «очень соотносится с деятельным характером русской философии»¹⁰⁷.

Существует огромный массив самой разнообразной литературы, касающийся свободы в самых разных ее аспектах. Далеко не все авторы соответствующих работ в достаточной мере учитывают известные предостережения того же И. Канта. Имея в виду практический разум, он утверждал: «Сделать идею свободы постулатом можно только без доказательств, можно принять или не принять такой постулат, поверить в действительную силу свободы и в соответствии с этим строить свою эмпирическую жизнь, или не поверить и остаться рабом жесткой причинности нашей феноменальной природы…»¹⁰⁸.

Разумеется, здесь тоже не обойтись без обращения к фактам и доказательствам, но это лишь вспомогательный инструментарий, помогающий обозначить внешние контуры свободы, а значит и ответственности. Однако многие ограничиваются как раз этой внешней стороной, не утруждая себя пониманием глубин проблемы, что предполагает выход не столько на трансцендентальный уровень «нравственного закона во мне», сколько на саму социальную, точнее, социокультурную реальность во всем ее многообразии и внутренней взаимосвязи. Речь должна идти и о различных факторах становления и развития личности, общества и культуры.

Опасность представляют и попытки отрыва свободы от собственно человеческого бытия, растворения в природе; и однобокая ее политизация. Ведь по существу именно свобода, а, значит, и ответственность делают действительно подлинными и устойчивыми все межличностные и социальные отношения. Именно они наполняют жизнь людей смыслом, требуя от субъектов социальной жизнедеятельности новых и новых творческих и целенаправленных усилий.

Об этом свидетельствует вся история человечества, особенно история духовной культуры, включая философию. Если мы действительно хотим проникнуть в суть проблемы, история философии не может оставаться за пределами исследовательского внимания. В данном случае придется ограничиться лишь кратким экскурсом в историю философских и собственно этических представлений и идей о свободе, выделяя наиболее важные моменты с точки зрения проникновения в ее сущность. Одновременно это позволит высветить и важнейшие грани ответственности, по существу являющейся оборотной стороной самой свободы.

Важно подчеркнуть, что само появление философии как исторически первой теоретической формы общественного сознания и особого типа мировоззрения, символизирует своего рода прорыв в осмыслении свободы и нравственности (ответственности) в условиях древнего общества. На общественную арену жизни (прежде всего, в Древней Греции) впервые выходит личность мудреца, который не только познает, но переделывает мир в направлении идеала. Будучи живым воплощением свободы познания, мудрец вместе с тем демонстрирует ответственно негативное отношение к несправедливости и злу в самой действительности. «Кто не трудится, – писал знаток античности А.Ф. Лосев, – для всеобщего благоденствия, тот не имеет мировоззрения, а имеет только миропрезрение»¹⁰⁹. Изначально выступая в качестве самосознания культуры, философия способствует созданию и наращиванию теоретического и собственно нравственного потенциала свободы. Параллельно формируется и крепнет осознание социальной и личностной значимости ответственного поведения.

Начало осмысления свободы, особенно внутренней, относится еще к предфилософии Древнего Востока. Стержневой является идея о том, что, если мы хотим изменить других и мир в целом, то никак нельзя миновать собственное «Я». Для индийской философии типичен взгляд, согласно которому «политическая свобода и материальный прогресс необходимы, но являются лишь средством для духовного мира и совершенства»¹¹⁰. Уже в Ведах высвечивается качественное своеобразие человека: способность действовать по своему почину и целенаправленно. Ярким воплощением такого своеобразия можно рассматривать подвижническую деятельность Будды. Идея мокши (освобождение как высшая цель человеческой жизни) обретает сугубо практическое воплощение и мощную силу примера.

Древнекитайская философия оказывается еще более практичной, ибо мудрость явно соотносится с умением решать вполне конкретные задачи в определенных социальных условиях. Особенно это проявилось у Конфуция, который сознательно избрал нелегкую учено-чиновничью стезю и не побоялся выразить протест правителю, который грубо нарушил ритуальную норму. Важно отметить, что показателем учености у него является «достоинство поведения, отсутствие порочных мыслей…»¹¹¹.

Эти и другие подобные нравственно-философские идеи позволяют преодолевать крайности узко либеральных и иных однобоких представлений о свободе. Почему к ней стремятся и от нее же бегут? Как она соотносится с иными родовыми качествами человека? Находится ли ответственность за пределами свободы или внутренне присуща ей? Возможна ли и насколько прочна правовая ответственность без ответственности нравственной? Не претендуя на исчерпывающие ответы на эти и подобные вопросы¹¹², обозначим важнейшие позиции хотя бы по некоторым пунктам.

В самой этой незавершенной открытости тоже присутствуют свобода и ответственность. Претензии на абсолютную полноту и всеохватность положений о том, что составляет стержень личностного и социокультурного бытия идут в разрез с самим духом практической философии, ориентирующейся на разумную мудрость, а не на строгую ученую рациональность. Этика как практическая философия не только отражает некие объективные реалии указанного бытия, но, и это главное, помогает человеку органично осваивать, очеловечивать и совершенствовать его. Она в известном смысле сама творит свой предмет и развивается вместе с ним.

Имея в виду научное измерение этики, следует стремиться к овладению таким теоретико-методологическим инструментарием, который позволил бы отличать, условно говоря, «зерна от плевел» – свободу от своеволия, ответственность от механического и бездушного исполнения каких-либо функций и т. п. Не обойтись здесь и без такого тончайшего инструмента, как нравственное чувство, без участия которого трудно понять ту или иную человеческую ситуацию.

Подлинно человеческое бытие немыслимо без радости и одновременно тяжести свободы. Именно свободный человек создает и постоянно оживляет культуру, своим творчеством и усердным трудом способствует появлению в ней чего-то нового, ранее не бывшего. Общество может нормально существовать и развиваться только при наличии хотя бы минимального потенциала свободы. Соответственно, усиление данного потенциала в его органической взаимосвязи с нравственностью выступает в качестве одного из важнейших показателей общественного прогресса в целом.

Разумеется, указанное усиление не происходит все время по восходящей или автоматически, на что, в общем, рассчитывали просветители прошлого, даже такой рационалист, как Г. В. Ф. Гегель. Основной критерий прогресса немецкий философ как раз и видел в степени осознания людьми собственной свободы. Отсюда и выделенные им ступени исторического развития: восточный мир (свободен один деспот, ибо он знает, что он свободен); античность (свободны некоторые – граждане полиса); германский, или христианский мир (свободны все, так как обрели свободу в своем сознании благодаря абсолютному разуму). Однако в действительности все значительно сложнее, на что и обращает внимание собственно диалектическая часть той же гегелевской философии.

Исторический процесс в целом обусловливается спонтанными и целенаправленными усилиями самих людей как основных субъектов социальной жизнедеятельности. Отсюда его внутренняя противоречивость и многомерность, даже откаты назад. Так, формальное увеличение количества политико-правовых свобод не всегда сопровождается соответствующим качеством реальной свободы человека и общества. Одни не готовы пользоваться тем, что разрешено извне из-за отсутствия достаточных материально-экономических условий; другие – в связи с духовно-нравственным дефицитом, когда свобода по существу превращается во вседозволенность, ибо отрывается от нравственности.

Несмотря на огромное количество источников по данной проблеме, как это ни парадоксально, именно феномен свободы до сих пор остается наиболее запутанным и наименее изученным из всех известных родовых качеств человека. Известные слова о том, что идея свободы «неопределенна, многозначна, доступна величайшим недоразумениям…»¹¹³ находят все новые подтверждения. В соответствующих источниках имеют место серьезные методологические и теоретические просчеты и односторонние подходы. Это и чрезмерно широкое понимание, когда свободу распространяют на всю природу, отождествляя, условно говоря, падающий камень и обладающего свободой воли человека¹¹⁴; или сводят, вслед за Н.А. Бердяевым, к творчеству и некоему первичному хаосу вообще¹¹⁵; и неоправданно узкое, когда все сводится к сугубо социальным отношениям¹¹⁶ или, еще хуже, политико-правовой сфере¹¹⁷. Человеческое же содержание свободы при этом остается в тени или попросту игнорируется.

Целесообразно, поэтому, выделить ключевые моменты, характеризующие свободу комплексно и в контексте всей социокультурной реальности. Прежде всего, следует подчеркнуть: содержание и разнообразные формы свободы, в конечном счете, определяются сознанием человека как субъекта преобразовательной и познавательной деятельности. Именно человеческая деятельность, являясь особой формой активности вообще, составляет эпицентр бытия общества. В конечном счете, сознание человека, мир духовного в целом, а также сам процесс целенаправленной деятельности в самом широком смысле слова и определяют всю направленность самоутверждения человека в мире.

Рассматривая человеческую деятельность и ее практические результаты, базирующиеся на объективных знаниях, нельзя забывать о многообразных желаниях самих людей. То, что принято называть безотчетными порывами, спонтанной активностью, составляет важную сторону бытия человека и общества, многое объясняет в человеческих поступках и, соответственно, никак не может игнорироваться. Необъяснимая привлекательность свободы, устойчивое желание обладать ею и одновременно страх потерять ее – эти и подобные чувства и переживания превращают свободу в своеобразный объект любви. Отсюда известное выражение: это сладкое слово свобода! Да и сама любовь в целом немыслима без свободы. Заставить кого-либо любить так же невозможно, как и заставить быть свободным. Нельзя, к примеру, и заставить быть добрым.

Свобода подобна воздуху, в котором нуждается именно человек, хотя он может не замечать этого, тем более не думать о свободе постоянно. Но в отличие от физического воздуха воздух свободы никогда не дается сам по себе и просто так без соответствующих потребностей, желаний и усилий. В этой связи следует отличать свободу человека от рефлекса свободы, который был открыт И. П. Павловым применительно к высшим животным. Речь идет о мотивации сопротивления принуждению. Это можно назвать своеобразным филогенетическим предшественником воли как таковой.

В данном отношении спонтанная непосредственность и поведенческая активность ребенка представляют собой лишь предпосылки и условия свободы, но еще не саму свободу как таковую. Попутно следует указать на ошибку З. Фрейда, преувеличивавшего возможности младенца быть свободным. В целом свобода становится своеобразной духовной реальностью только тогда, когда осознается, в известном смысле даже контролируется (а это прямой выход на феномен ответственности) и целенаправленно, так сказать, воспроизводится на уровне личностного бытия. В этом случае можно говорить о явном превосходстве человека над иными живыми существами. Однако данное превосходство требует от него все новых и новых усилий в плане самоактуализации и самореализации¹¹⁸.

Разумеется, следует учитывать и всю совокупность объективных реалий, прежде всего, природных. В. Франкл, к примеру, к этим «заданностям» относит естественно-природную среду, психические особенности и социокультурные условия бытия человека. Соответственно свобода, по его мнению, должна определяться по отношению к влечениям, наследственности и среде¹¹⁹.

Весьма значимым моментом свободы, ее, так сказать, парусом, обеспечивающим целенаправленность развертывания индивидуальной и социальной активности, выступает познание, в первую очередь познание объективной действительности, необходимости в самом широком смысле. В определенном смысле Б. Спиноза, а до него стоики, которые рассматривали свободу как познание необходимости, были правы, но свобода отнюдь не сводится только к познанию необходимости. Как и сам человек не может быть сведен к роли бесстрастного субъекта познания некоей независящей от него реальности.

Немалую роль в деле своеобразной корректировки курса активности человека играет самопознание, на котором базируется внутренняя свобода. Кроме того, самопознание предполагает выявление собственно человеческих потребностей, отсечение того, что мешает стать и быть человеком. В свою очередь, это предполагает наличие самосознания как своеобразного стержня мировоззрения в целом.

Результаты познавательной деятельности позволяют хорошо ориентироваться в действительности, расширяют возможности человека и общества. Не случайно уровень развития науки во многом определяет степень социальной свободы в самом широком плане. Однако важно всегда находиться как бы над результатами науки, контролировать их направленность и варианты использования. В противном случае могут стать реальностью новые формы рабства человека и человечества уже в связи с неоправданными притязаниями тех, кто владеет указанными результатами и в состоянии использовать их так, как выгодно именно им. Сейчас все это весьма актуально в связи курсом на, так называемую, цифровизацию экономики и не только. Данная проблематика находится в ведении такого важного раздела профессиональной этики, как этика науки.

Известно, что специфика человеческой деятельности заключается в ее целеполагающем характере. Сама же целенаправленность предполагает хотя бы общее представление о том, что значимо не только с точки зрения обеспечения существования, но и развития, совершенствования. Соответственно, своеобразными ориентирами для действующего, желающего и познающего человека выступают ценности, среди которых на определенных основаниях отбираются приоритетные. И сама способность к их отбору, и реальный процесс отбора также относятся к содержанию свободы как таковой. Индифферентное же отношение к проблеме ценностей, по существу, свидетельствует о чрезвычайно узком поле свободы, об исчезновении у человека чувства долга перед будущим.

Поскольку связь с миром человек осуществляет только через другого человека и социум в целом, постольку свобода изначально социальна. Известное положение о том, что нельзя быть в обществе и быть свободным от него, по существу, указывает не столько на какие-то опасности свободы для общества, сколько на социальное наполнение всей жизни человека, включая саму свободу. Так как человеческая природа социальна, а подлинная свобода присуща только человеку, то вне общества не может быть и самой свободы в подлинном смысле этого слова.

Сущность и все проявления свободы как таковой находятся, так сказать, в пространстве и времени общества. Даже отшельник, к примеру, в той или иной форме и в связи с исторически сформировавшейся традицией своим уходом выражает свое отношение к другим, какому-либо конкретному сообществу в целом. Будда, ушедший из роскошного дворца, или Л.Н. Толстой, бежавший из достаточно благополучной в материальном отношении Ясной Поляны, – вот яркие примеры протеста-освобождения.

Таким образом, свобода живет, но не сама по себе в виде какой-то выдуманной противоположности по отношению к связям вообще или необходимости, а во всех проявлениях человека и культуры. Она имеет множество аспектов, но представляет собой необычайно цельный, устойчивый и органичный бытию человека феномен, тесно связанный с другими, столь же укорененными в человеческую и социальную жизнь феноменами. К их числу нельзя не отнести нравственность и ответственность. Более того, рассмотрение последней в связке со свободой как раз и указывает на нравственное измерение самой свободы в ее зрелом виде.

Вместе с тем в обыденном, а подчас и теоретическом сознании свобода и нравственность, а, значит, и ответственность рассматриваются в качестве совершенно разных, даже противостоящих друг другу граней человеческой и общественной жизни. Их глубинная связь зачастую скрывается, а то и попросту