Дальневосточная контрабанда как историческое явление: борьба с контрабандой на Дальнем Востоке России во второй половине XIX – первой трети ХХ в.

Монография

Под общей редакцией Н. А. Беляевой

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 947.05.088(571.6)

ББК 63.3(255)-3

Д15

Авторы:
Беляева Н. А. — введение, гл. 2, заключение, комментарии;
Лаврик Л. А. — гл. 5;
Ляпустин С. Н. — гл. 3, 4;
Попенко А. В. — гл. 4;
Шабельникова Н. А. — гл. 5;
Щербина Е. М. — гл. 1.

Рецензенты:
Мазохин О. Б. — доктор исторических наук, профессор;
Плеханов А. А. — кандидат исторических наук.

Под общей редакцией Н. А. Беляевой.

Коллективная монография посвящена опыту борьбы с контрабандой на Дальнем Востоке России в исторических рамках второй половины XIX – 30-х гг. ХХ в. Рассматриваются основные направления государственной антиконтрабандной политики, становление системы охраны границы, организация борьбы с контрабандой биоресурсов, взаимодействие различных ведомств в сфере борьбы с контрабандой.

Авторы монографии – доктора и кандидаты наук, преподаватели вузов Дальневосточного федерального округа.

Книга адресована студентам вузов, сотрудникам правоохранительных органов, всем интересующимся историей правоохранительной и природоохранной деятельности в Дальневосточном регионе.

УДК 947.05.088(571.6)

ББК 63.3(255)-3

© Коллектив авторов, 2019

© Коллектив авторов, 2019, с изменениями

© ООО «Проспект», 2019

Список принятых сокращений

АВПРИ – Архив внешней политики Российской империи (г. Москва)

АКОСПО – Акционерное общество по сбору, обработке, покупке и продаже опия

ДВО (ДВК) – Дальневосточная область (с 1925 – Дальневосточный край)

ДВТО – Дальневосточный таможенный округ

ДВО ГТУ – Дальневосточное отделение Главного таможенного управления

Д. – дело (при ссылке на архивный документ)

ДВКТ – Дальневосточная комиссия по внутренней торговле, Далькомвнешторг

ВСНХ – Высший совет народного хозяйства

ВТС – Всероссийское текстильное общество

ВЦИК – Всероссийский центральный исполнительный комитет

ВЧК – Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с бандитизмом, контрреволюцией и саботажем

ГААО – Государственный архив Амурской области (г. Благовещенск)

ГАИО – Государственный архив Иркутской области (г. Иркутск)

ГАПК – Государственный архив Приморского края (г. Владивосток)

ГАРФ – Государственный архив Российской Федерации (г. Москва)

ГАЗК – Государственный архив Забайкальского края (ранее ГАЧО – Государственный архив Читинской области, г. Чита).

ГАХК – Государственный архив Хабаровского края (г. Хабаровск)

ГТУ НКВТ – Главное таможенное управление Наркомата внешней торговли

ГУ РКМ – губернское управление рабоче-крестьянской милиции

Л. – лист (при ссылке на архивный документ)

НКВД – Народный комиссариат (Наркомат) внутренних дел

НКВТ – Народный комиссариат (Наркомат) внешней торговли

НКФ – Народный комиссариат (Наркомат) финансов

НКЗ – Народный комиссариат (Наркомат) земледелия

НКЮ – Народный комиссариат (Наркомат) юстиции

НК РКИ – Народный комиссариат (Наркомат) Рабоче-крестьянской инспекции

ГПУ (ОГПУ) – Государственное политическое управление (Объединенное государственное политическое управление )

ОАИК – Общество изучения Амурского края

ОКПС – Отдельный корпус пограничной стражи

Оп. – опись (при ссылке на архивный документ)

Оп. Оц. – опись особо ценная

ПП ОГПУ – полночный представитель ОГПУ (на Дальнем Востоке)

ПСЗРИ – Полное собрание законов Российской империи

РГАСПИ – Российский государственный архив социально-политической истории (г. Москва)

РГИА – Российский государственный исторический архив (г. Санкт-Петербург)

РГИА ДВ – Российский государственный исторический архив Дальнего Востока (г. Владивосток)

РГВИА – Российский государственный военно-исторический архив (г. Москва)

РГВА – Российский государственный военный архив (г. Москва)

РГАЭ – Российский государственный архив экономики (г. Москва)

РКИ – Рабоче-крестьянская инспекция (Рабкрин)

РКМ – рабоче-крестьянская милиция

РСФСР – Российская социалистическая федеративная советская республика (до 1936 г.)

РЦХИДНИ – Российский центр хранения и использования документов новейшей истории (г. Москва)

СНК – Совет народных комиссаров (Совнарком)

СТО – Совет труда и обороны СУ ДВР – Собрание узаконений Дальневосточной республики

СУ и Р РКП – Собрание узаконений и распоряжений рабоче-крестьянского правительства

Ст. – статья (при ссылках на нормативные акты)

ТК – таможенный кодекс

УК РСФСР – Уголовный кодекс РСФСР

УР РКМ – управление уголовного розыска рабоче-крестьянской милиции

Ф. – фонд (при ссылке на архивный документ)

ЦАУ НКВД – Центральное управление НКВД

ЦИК СССР – Центральный исполнительный комитет СССР

ЦПМ ФСБ РФ – Центральный пограничный музей Федеральной службы безопасности Российской Федерации

ЦМ МВД России – Центральный музей Министерства внутренних дел Российской Федерации

ЧОН – части особого назначения

Введение

За время, прошедшее с момента первого издания этой книги, прошло почти десятилетие. На протяжении этого периода история борьбы с контрабандой на российском Дальнем Востоке продолжала оставаться популярным сюжетом региональной историографии, к которому по-прежнему обращаются не только исследователи, изучающие деятельность правоохранительных органов в регионе, но и те, чьи научные интересы лежат далеко от правоохранительной тематики.

Авторы предлагаемого читателю труда не только продолжили свои исследования в этом направлении, опубликовав результаты в виде статей в рецензируемых журналах и монографических исследований, но и предприняли попытки проследить процесс изучения истории контрабанды и борьбы с ней на Дальнем Востоке России¹. Предпринятый анализ убедил нас в правомерности постановки проблемы «дальневосточная контрабанда как историческое явление», в изучении которой, несмотря на все достижения последнего времени, все еще остается множество не изученных сюжетов проблем, если не сказать «белых пятен».

К подготовке второго издания, переработанного и дополненного, авторов, не прекращавших все эти годы научное сотрудничество, побудили несколько обстоятельств. Первым назовем интерес коллег-историков, активно цитирующих наш труд. Второе, не менее значимое обстоятельство, – изменения в источниковой базе в связи с расширением доступа к фондам, в том числе и к фондам таможенных учреждений, Российского государственного исторического архива Дальнего Востока после завершения его размещения во Владивостоке. Новые архивные материалы позволили раскрыть сюжеты, которые нами были только намечены, – охрана границы от контрабанды на морском направлении и таможенное крейсерство; борьба с контрабандой леса и лесоматериалов; формы и методы антиконтрабандной деятельности таможенного ведомства, в том числе появление элементов оперативно-розыскной деятельности. Новые материалы, особенно периода гражданской войны и интервенции, позволили расширить наши представления о взаимодействии и сотрудничестве разных правоохранительных структур в деле борьбы с контрабандой.

Наконец, третьим обстоятельством, побудившим авторов к переизданию книги, можно назвать появление в последнее время тревожных сигналов, которые можно рассматривать как признаки деградации в изучении близкой нам тематики. К ним, в частности, относятся попытки описать феномен борьбы с контрабандой на основе нерепрезентативной источниковой базы: например, фундаментальные выводы о деятельности таможенных учреждений Дальнего Востока в годы Первой мировой войны делаются на основе одного архивного дела²; сюда же можно отнести множество фактических ошибок, которые допускают авторы публикуемых даже в солидных журналах статей, и попытки показать эволюцию законодательной базы без ссылок на нормативно-правовые акты³, использование не самых удачных учебных пособий по истории таможенного дела в качестве основы для исследований. Можно было бы не делать ссылок на эти публикации, дабы не повышать авторам индексы цитирования, но эти статьи опубликованы в солидных изданиях, и мы рискуем получить поколение исследователей, которые будут считать такую практику нормой.

Мы далеки от чрезмерно критической оценки достижений наших коллег. В последние годы историография контрабанды пополнилась новыми исследованиями, в которых обозначены проблемы участия силовых ведомств в обеспечении экономической безопасности государства⁴, показана правовая база борьбы с контрабандой⁵. Авторы надеются, что и наша работа займет свое место среди этих исследований.

Во втором издании монографии дальневосточная контрабанда по-прежнему изучается в конкретных хронологических рамках конца XIX – 30-х гг. ХХ в. – от формирования системы охраны границы силами таможенного ведомства и выработки мер по борьбе с незаконным ввозом товаров на территорию российского Приамурья и Забайкалья до фактической ликвидации массовой контрабанды в условиях государственной монополии внешней торговли. Исследование выполнено как коллективная монография. Авторы по-прежнему не ставили своей целью подготовить исторический очерк борьбы с контрабандой на Дальнем Востоке России. Основная цель этого коллективного научного труда – показать контрабанду как сложное историческое явление, своего рода региональный исторический феномен со своим ярко выраженным региональным лицом. Для того чтобы подчеркнуть конкретно-исторический смысл такого правонарушения, как контрабанда, в монографии сохранена первая глава – краткий очерк развития отечественного законодательства об ответственности за контрабанду, подготовленная специалистом в области уголовного права.

Структура монографии определяется многообразием научных интересов авторов, объединившихся в научный коллектив. Каждый развивает свое направление в изучении контрабанды и борьбы с ней на российском Дальнем Востоке. А потому каждая из глав отражает авторский взгляд и посвящена одному из аспектов проблемы: особенностям становления таможенной охраны границы в контексте правительственной политики; проблеме хищничества и контрабанды биоресурсов; выработке и осуществлению антиконтрабандной политики на примере Дальневосточной республики и Дальнего Востока в период становления советской власти; антиконтрабандной составляющей в деятельности дальневосточных правоохранительных органов. Каждая из глав представляет собой своеобразный кирпичик, из которых складывается общая картина дальневосточной контрабанды как сложного исторического явления, развивавшегося под влиянием целого ряда геополитических, экономических, социально-психологических факторов.

Исследование выполнено на основе разнообразных исторических источников. Основной их пласт – архивные документы, извлеченные авторами из фондов 7 федеральных архивов и 5 архивов субъектов федерации (Забайкальского, Приморского, Хабаровского краев, Амурской и Иркутской областей), а также фондов двух ведомственных музеев. Общая характеристика источниковой базы дана в обобщающей публикации в журнале «Вестник архивиста»⁶. Отметим лишь, что по сравнению с первым изданием во втором более активно использованы документы из ранее недоступных фондов таможенных учреждений – управления Приамурского таможенного округа, Управления таможенных сборов Дальневосточной республики, Дальневосточного таможенного округа, а также Владивостокской таможни и ряда таможенных застав и постов. Все эти фонды открыты для исследователей с 1 июля 1913 г. Большая часть использованных документов относится к документам делопроизводства высших органов власти и управления, а также таможенных учреждений. Из работы каждого автора сложилась источниковая база, которая позволила исследовать дальневосточную контрабанду как исторический феномен.

Авторы выражают глубокую признательность сотрудникам федеральных и местных архивов, без самоотверженного труда которых невозможно сохранение и использование исторических документов. Особая благодарность руководителям и сотрудникам Российского государственного исторического архива Дальнего Востока, в котором сохраняются документы, позволяющие изучать историю российского Дальнего Востока, в том числе и историю борьбы с контрабандой.

Авторы по-прежнему уверены, что исторический опыт решения любой социальной, экономической, правовой проблемы бесценен, так же как бесценен и анализ причин, порождающих то или иное явление. Наша книга не заканчивается практическими рекомендациями. Но каждый, кто захочет и сможет прочесть ее, надеемся, найдет для себя много интересного и поучительного – пищу для ума, информацию к размышлению, повод для дискуссии и толчок к новому исследованию.

Глава I.
Развитие российского законодательства об ответственности за контрабанду

Наука особой части уголовного права изучает закрепленные в Уголовном кодексе составы преступлений, элементы и признаки которых раскрываются в диспозициях статей. Язык уголовного закона жестко формализован и по правилам законодательной техники элементы состава преступления не могут содержать все без исключения признаки правоохраняемых благ, поражаемых тем или иным преступлением. Иначе бы уголовно-правовые нормы имели чрезвычайно громоздкую структуру. Уяснение содержания воли законодателя и смысла уголовно-правовой нормы осуществляется правоприменителем на основе буквы и духа закона в системе права.

Из четырех элементов состава преступления объект преступления является заглавным, хотя и юридически равноправным обязательным элементом любого уголовно-противоправного и общественно опасного деяния. Современное представление об объекте контрабанды как о правоохраняемом благе, ради защиты которого от преступных посягательств принята и включена в систему уголовного права соотвествующая уголовно-правовая норма, связывается с общественными отношениями, содержанием которых является свободная внешнеэкономическая деятельность ее субъектов, а также внешнеторговая политика и экономическая безопасность государства.

В бытовом понимании зачастую контрабанду как преступление ассоциируют с товаром и другими предметами, перемещаемыми через границу государства. Иными словами – не с действиями по перемещению, а с самими предметами. С точки зрения теории права контрабанда является классическим предметным преступлением, которое совершается посредством неправомерного воздействия преступника на объекты материального мира и тем самым посягает на объект уголовно-правовой охраны.

1.1. Развитие норм об уголовной ответственности за контрабанду во второй половине ХIХ – начале ХХ века

История ответственности за контрабанду неразрывно связана не только с уголовным правом, но и развитием таможенного дела, становлением экономики страны, внутренней и внешней торговли. В России контрабанда существовала с очень давних времен, и ее понятие, естественно, формировалось и менялось по мере развития торговли. Купцы нуждаются в защите централизованной власти от разбойников и местных поборов, поскольку вследствие особых историко-политических условий проведения централизации русских земель политическое объединение опередило экономическое.

На рубеже XV–XVI вв. Московское централизованное государство решало проблему оптимального сочетания общегосударственного интереса со спецификой развития различных территорий, а также с особенностями интересов отдельных социальных групп. Необходимо было выработать такую систему регулирования, которая бы позволила сочетать фискальные интересы центральной власти с традициями регулирования таможенной сферы, накопленными каждой из территорий. Проводимая унификация правового регулирования таможенной сферы была призвана способствовать формированию единого экономического пространства и, как следствие, оформлению единого всероссийского рынка. Юридическое оформление данного процесса происходит через уставные таможенные грамоты.

Включение в уставные таможенные грамоты, с одной стороны, норм обычного права явилось разумным компромиссом, позволившим плавно и поэтапно подвести к введению единых в пределах государства норм, сгладить антагонизм во взаимоотношениях центральной власти и отдельных территорий. С другой стороны, уставные таможенные грамоты изначально содержали нормы, исходящие от центральной власти, что сближает их с современным пониманием законодательства⁷.

Однако понятие контрабанды как широко распространенного противоправного явления с признаками преступления сформировалось только к XVIII в., когда государство в целях защиты возникающего внутреннего рынка ограничило ввоз в страну иностранных товаров путем взыскания с них в государственную казну высоких таможенных пошлин⁸. Этот шаг закономерно спровоцировал рост незаконного вывоза в страну иностранных товаров. Власти вынуждены были констатировать, что «многие владельцы держат гостиные дворы и торгуют тайно»⁹. Это, по сути дела, означало появление в России контрабанды, т.е. систематической и широко разветвленной деятельности по незаконному перемещению через государственную границу страны различных предметов. В ХVIII в. нормы о контрабанде начинают включаться в кодифицированные акты, регулирующие отношения в сфере таможенного дела – таможенные уставы.

Первым ведущим актом в сфере таможенного законодательства стал таможенный устав 1755 г. В преамбуле законодатель сформулировал цель его принятия: «… чтоб всякому в нашем государстве а паче тем, кои упражняются в коммерческих делах, в приискании разных указов, и для убежания от погрешности, в которую б иногда по неведению установленного порядка кто-либо впасть не мог, всемилостивейшее повелели отныне в сборе в портовых и пограничных таможнях пошлин, в осмотре товаров и в прочес, что до оного надлежит, поступать по ниже следующему»¹⁰.

Для нарушителей установленных правил в главе четвертой «О доносах про утайку от пошлин товаров и как с оными поступать» была разработана система наказаний и поощрений. Среди традиционных поощрительных мер предусматривалось отдавать доносителю «в награждение» половину от конфискованных товаров, «взяв с него портовую и внутреннюю пошлину». За ложные же доносы с доносителей «ежели оные в рангах или из дворян, брать штрафа 200 руб. и все приключившиеся от того хозяевам убытки по явному свидетельству, а подлых и неимеющих ранга сечь плетьми». Старостам и лавочникам запрещалось «тайно и явно неявленными товарами в лавках торговать». За каждое «неусмотрение» в торговле «неявленными товарами» полагался штраф в 5 руб. с передачей его в госпиталь или богадельни. Пособничество лавочников друг другу в торговле неявленными товарами и попустительство старост этому наказывалось битьем кнутом «без всякой пощады». Купеческие приказчики, без ведома хозяев нарушившие установленные правила торговли, отвечали собственным имуществом, а при отсутствии достаточных средств – подвергались наказанию плетьми. Не исключалась и самая строгая мера наказания – смертная казнь – при сопротивлении, оказанном посланным «для отбирания утаенных товаров». Сами же посланные на выемку товаров исполнители в случае злостных злоупотреблений подвергались битью кнутом¹¹.

Дальнейшие изменения в квалификации контрабандных действий произошли с принятием в 1819 г. таможенного Устава по европейской торговле. Контрабандой признавались действия по перемещению через границу товаров помимо таможенных учреждений, а так же, хотя и через таковые, но без указания о них в грузовых и таможенных документах. Аналогичные нормы о контрабанде были включены и в Уложение о наказаниях 1845 г. в раздел о преступлениях против уставов казенных предприятий.

Известный экономист М.Н. Соболев в книге «Таможенная политика России во второй половине ХIХ века» писал, что «высокие пошлины в середине ХIХ века значительно повысили цены провозимых товаров, в результате чего контрабандисты усилили свою деятельность по незаконному провозу товаров»¹². Тем самым он указывал на прямую связь между высокими таможенными пошлинами и размерами контрабанды.

В принятом в 1857 г. таможенном уставе регламентировались и упорядочивались права и обязанности участников внешнеэкономической деятельности. Статья 538 Устава определяла контрабанду как товар, провозимый или проносимый помимо таможен за границу или из-за границы, или провозимый через таможню, но в документах, поданных на товар, не показанный¹³. Таким образом, контрабанда определялась не через действия, а через товар, перемещаемый через границу.

Запрещенные к ввозу иностранные товары при обнаружении и задержании подлежали конфискации. С их владельца, а при его отсутствии с сопровождавшего товар лица взималась двойная рыночная цена товара. Эта норма действовала в тех случаях, когда иностранные запрещенные к привозу товары задержаны в пределах пограничной черты. В ст. 1552 таможенного устава был предусмотрен единственный случай, когда запрещенные к ввозу или вывозу товары освобождались от конфискации – если это было имущество, находящееся при пассажире. В этом случае налагался денежный штраф.

Нормы таможенного устава 1857 г. носили бланкетный характер, т.е. отсылали правоприменителя к Уложению о наказаниях 1845 г. Систематизация составов преступления карательного характера в Уложении о наказаниях была осуществлена более чем по 150 направлениям. Положения о таможенных нарушениях были включены в раздел VII «О преступлениях и проступках против имущества и доходов казны» и главу VIII «О нарушениях уставов таможенных» (ст. 581–1006).

Первое отделение этой главы предусматривало ответственность за нарушение уставов таможенных по торговле европейской: тайный провоз товаров (ст. 832–862); нарушение правил, установленных для перевоза товара из одних таможен в другие и для отвоза товаров (ст. 908–923). Второе отделение содержало наказания за нарушение таможенных правил по торговле Астраханской, Сибирской, Оренбургской, на Кавказской линии (ст. 924–939), Закавказской (ст. 940–949) и Китайской (ст. 950–956). Предусматривалась ответственность за любой перемещаемый товар надлежащего качества, но ввозимый без уплаты необходимой пошлины, а также недоброкачественный или ненадлежащим образом оформленный и упакованный.

Уложение о наказаниях не разграничивало уголовную, административную и дисциплинарную ответственности. В целом ответственность предусматривалась в виде наказаний, как уголовных, так и исправительных. Сохранялись и телесные наказания. Уложение о наказаниях вошло в ХV том Свода законов Российской империи издания 1857 г.¹⁴

Проводимая государством уголовно-правовая политика в полной мере отражалась в российском законодательстве. Отмена крепостного права и вступление России в новый период своего развития обусловили ряд реформ, повлиявших на развитие законодательства об ответственности за контрабанду. Попытка систематизации действующих норм была предпринята в Уставе о наказаниях, налагаемых мировыми судьями (1864 г.). В данном нормативном акте прослеживается стремление к более четкому разграничению ответственности административной и уголовной. В основу Устава были положены 652 состава маловажных преступлений и проступков, извлеченных из Уложения о наказаниях уголовных и исправительных (1845 г.) Мировым судьям были подсудны такие проступки из числа нарушений уставов таможенных как: тайный провоз иностранных товаров мимо таможен; тайный вывоз запрещенных к вывозу товаров; нарушение правил о продаже оптом и в розницу вывозимого из Китая чая, всего 9 видов нарушений. Ответственность за проступки предусматривалась в виде замечаний, выговора, денежного взыскания в пределах 300 руб., ареста до трех месяцев или заменяющего его наказания, применялось тюремное заключение до 1 года¹⁵. Новым явилось разделение таможенных нарушений, совершаемых частными лицами, на две категории: провоз через границу контрабандных товаров; нарушение различных обязательных правил, установленных Таможенным уставом.

По справедливой оценке современных исследователей, судебная реформа 1864 г. и последующих лет совершила настоящий прорыв в российской правовой системе¹⁶.

Ряд принятых мер во второй половине ХIХ в. был посвящен совершенствованию конфискационного делопроизводства и более оперативному вознаграждению доносчиков и лиц, задержавших контрабанду, что должно было сказаться на эффективности борьбы с ней. Законодатель того периода справедливо считал, что необходимо материально заинтересовать лиц, способствовавших задержанию контрабандных товаров. В целом в комплексе мероприятий, направленных на борьбу с контрабандой с середины XIX века можно выделить как самостоятельное направление усовершенствование законодательства, что выразилось как в кодификации (Уложение о наказаниях уголовных и исправительных, Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями), так и в инкорпорации уголовного законодательства (Свод законов Российской империи); издание подзаконных актов, различных инструкций, регламентирующих деятельность должностных лиц, борющихся с контрабандой.

В развитие таможенных уставов издавались подзаконные акты, чаще всего инструкции по пресечению контрабандных операций. Например, инструкция для ревизии Пограничной стражи от 12 декабря 1876 г. подробно регламентировала процедуры задержания контрабандистов и их доставки в стационарные таможенные учреждения, а также объем знаний офицеров таможенной охраны об обслуживаемой местности и т.д.¹⁷

В конце ХIХ в. Россия окончательно перешла к протекционизму. Вслед за тарифом 1891 г. был принят Таможенный устав 1892 г., развивший законодательство о контрабанде. Во-первых, он предусматривал, что тайный ввоз и вывоз запрещенных товаров карался конфискацией товаров, с наложением денежного взыскания в размере их двойной стоимости (ст. 1522, п. 1 и ст. 1524, п. 1.); причем товары импортные конфисковывались, а товары экспортные возвращались обратно производителям, если было внесено исчисленное взыскание (ст. 1522, п. 2; ст. 1524, п. 2.). За товары беспошлинные при контрабандном их провозе взыскивалось 10% их стоимости, без конфискации товара (ст. 1520; 1521; 1524, п. 3). Во-вторых, нововведение заключалось в том, что взыскания за нарушение таможенных правил стали едиными для европейской и азиатской торговли. В-третьих, Устав упорядочил таможенную охрану на море и в прибрежных водах. Пространство воды в три мили от берега (как на материке, так и на островах) признавали таможенной полосой, в пределах которой все суда подлежали таможенному досмотру. В случае неподчинения разрешалось преследовать судно не только в прибрежных, но и в нейтральных водах. При этом впервые указывалось на применение оружия в целях пресечения контрабанды и задержания виновных лиц. Предусматривалось более мягкое наказание за контрабанду к лицам, сознавшимся в этом преступлении. К занимавшимся контрабандой лицам применялась мера высылки за пределы 50 верст от сухопутной и морской границы на срок от 1 года до 5 лет.

Таможенный устав 1892 г. различал и квалифицированные признаки контрабанды. К ним относилось: совершение контрабанды группой лиц (скопищем), вооруженными лицами, оказание сопротивления при задержании. За квалифицированную контрабанду полагалось наказание в виде тюремного заключения или отправкой на каторжные работы¹⁸. Указанные действия приравнивались к преступлениям шаек воров и мошенников и наказывались лишением всех прав состояния, направлением в арестантские отделения сроком от трех с половиной до четырех лет или ссылкой на каторжные работы¹⁹. Статья 1546 Устава дифференцировала ответственность собственника товара и контрабандиста. Последний подвергался денежному штрафу в размере от 8 до 60 руб., а уплата предусмотренной законом пени возлагалась на собственника.

Таможенный устав 1892 г. применил неожиданный критерий разграничения административного и уголовного деликтов. Вместо традиционного размера ущерба (показатель степени общественной опасности) внимание обращено на имущественную состоятельность субъекта преступления. В соответствии со ст. 1641 Устава по факту контрабанды общее присутствие таможни выносило в течение семи дней постановление об административном взыскании (штрафе), и это постановление доводилось до нарушителя с указанием сроков и порядка обжалования. Если же контрабандист оказывался несостоятельным, дело о контрабанде передавалось таможней в суд. Последний своим решением заменял денежное взыскание, наложенное таможней, на уголовное наказание – арест или тюремное заключение. Правовая оценка содеянного ставилась в зависимость от материальных возможностей правонарушителя исполнить первоначальное юрисдикционное решение²⁰. Остается только судить, что лежало в основе данного норматива: кастовые соображения или фискальные интересы. Возможно все вместе взятое.

Законодатель сохранил наказание за укрывательство контрабанды в своих домах или иных помещениях. Виновные в этом лица подлежали штрафу в размере двойной стоимости обнаруженного товара. Так же карались лица, принимавшие контрабандный товар. Уставом был определен также и порядок организации торгов конфискованных товаров. В случае несостоявшихся торгов товары должны были поступать в распоряжение казны и по постановлению начальника Таможенного округа обращаться в казенную или общественную собственность. Средства, полученные от реализации контрабандных товаров, законом предназначались для вознаграждения лиц, отличившихся при задержании незаконно провозимых товаров. 10% шли в инвалидный капитал таможенной службы и лишь 20% перечислялись в казну²¹.

Анализ положений Таможенного устава 1892 г. свидетельствует о жесткой регламентации российского таможенного законодательства, которое, прежде всего, преследовало цели ограждения страны от бесконтрольного ввоза товаров, пресечения попыток нелегального ввоза, вскрытия ухищрений, применяемых контрабандистами. Механизм, обеспечивающий достижение данной цели, был довольно прост: жесткое наказание нарушителей и поощрение за выявление контрабанды.

Наряду с привлечением сил и средств для борьбы с контрабандистами, российское правительство уделяло особое внимание оперативной работе с целью выявления лиц, участвующих в переправе товаров через границу в приграничных районах страны и в сопредельных государствах. Списки контрабандистов тиражировались типографским способом, направлялись во все таможенные округа и регулярно обновлялись. На агентурную работу по выявлению намерений контрабандистов и возможной номенклатуры контрабандных товаров выделялись значительные средства. Так, например, в 1879 г. на агентурную работу было ассигновано 8 тыс. руб.²²

Как свидетельствуют документы, таможенники и Пограничная стража были, как правило, осведомлены о возможной контрабанде и основных направлениях ее переброски²³. Рост профессионализма контрабандистов, их тесная связь с торгово-промышленным миром требовали определенных затрат, но это себя окупало.

Подводя итоги, необходимо отметить, что отсутствие должного нормативного регулирования и разграничения норм административной и уголовной ответственности являлось следствием огромного количества действовавших законов на протяжении десятилетий, что на практике приводило к смешению при квалификации признаков преступлений и административных правонарушений.

По-прежнему сохранялись бланкетный характер норм об ответственности за контрабанду и оценка деяния как правонарушения или преступления в зависимости от материального положения лица, совершившего преступление.

Сложившаяся практика поощрения лиц, обнаруживших контрабанду, способствовала увеличению количества задержаний незаконного ввоза и вывоза товаров, что, в свою очередь, благотворно сказывалось на эффективности правоохранительной политики государства в области внешнеэкономической деятельности.

Положение на границах Российской империи к началу ХХ в. и рост контрабанды требовали пересмотра ряда всего законодательства о борьбе с контрабандой. Проблему для правоприменителя создавало параллельное существование двух уголовных кодексов – Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями (1864 г.) стоял несравненно выше Уложения о наказаниях (в ред. 1885 г.) по своей технической обработке, но его появление внесло новую неурядицу в наше уголовное законодательство²⁴.

Основная задача разрабатывавшегося с 1881 г., но введенного в действие только в 1903 г., нового Уголовного уложения состояла в унификации и модернизации российского уголовного права. Данный закон ввел ряд новелл, связанных с наказанием за контрабанду: понятие «конфискация» заменялось понятием «отобрание», вводилась ответственность в виде заключения в исправительном доме для участников шайки, «учиненной» для водворения контрабанды (ст. 279)²⁵. С принятием нового Уголовного уложения работа над совершенствованием законодательства о контрабанде не прекратилась. Общее развитие законодательства и изменение условий внешней торговли привели к принятию в 1904 г. нового таможенного устава. Согласно ему контрабандными товарами признавались все товары, провозимые или проносимые незаконными путями и способами через границу, а равно и те, которые привезены в таможню, но с нарушением существующих правил²⁶.

При этом не имело значения, каков товар – пошлинный, запрещенный либо беспошлинный; импортный или экспортный. Таким образом, предметом контрабанды являлся товар, перемещенный через границу с нарушением соответствующего законодательства.

Объективная сторона контрабанды теперь дополнилась пересечением границы товарами по железным дорогам. В Таможенном уставе 1904 г. появилась глава IV «О привозе иностранных товаров по железным дорогам», косвенно отражавшая быстрое строительство железных дорог в России и необходимость приспособления таможенных операций к этому виду транспорта.

Нормы Таможенного устава 1904 г. также носили бланкетный характер и отсылали правоприменителя к Уложению о наказаниях (ред. 1902 г.) в котором был предусмотрен и специальный субъект преступления. В связи с ростом контрабанды, совершаемой лицами еврейской национальности в Царстве Польском, в Уставе появилась статья, предусматривающая выселение евреев, изобличенных в контрабанде в губерниях Варшавского генерал-губернаторства, на 100 верст от границы (ст. 1073)²⁷.

Предусматривалось наказание для лиц, занимающихся таможенным оформлением. За нарушение установленного порядка виновные лишались права «хождения по таможенным делам» на срок до 6 месяцев.

Свидетельством ужесточения борьбы с контрабандой и трудности доказывания субъективной стороны преступления можно считать то положение Таможенного устава, согласно которому к контрабанде приравнивалось обращение в пределах 50-верстной пограничной полосы даже не подлежащих клеймению товаров, если их законное водворение на российскую территорию не доказано. В данном нормативном распоряжении присутствуют признаки презумпции вины, так как лицо заранее объявлялось виновным, если оно не докажет обратное. Появление данной уголовно- правовой нормы объясняется попыткой государства облегчить работу правоохранительных органов, а также, возможно, неудовлетворительной работой законодателя.

Отдельной главой в Уставе выделены статьи, определяющие распределение сумм, поступающих по конфискационным и другим делам. Согласно ст. 1218 Устава, суммы, поступающие от денежных взысканий, зачислялись в доход государства. А средства, полученные от реализации конфискованных товаров, поступали в казну – от 10% до 50% в зависимости от способов провоза контрабандных товаров; 10% от полученной суммы перечислялись, как и прежде, в инвалидный фонд таможенной службы, а остальные деньги поступали в специальный фонд Таможенного ведомства и выдавались в награду задержателям контрабанды²⁸.

В 1906 г. в Таможенный устав были внесены некоторые изменения – расширен круг деяний, отнесенных законодателем к контрабанде. К ним отнесены: ввоз из-за границы помимо таможенных учреждений или хотя через таковые, но с сокрытием от таможенного контроля, товаров иностранных, пошлинных и запрещенных; вывоз за границу или попытка вывоза помимо таможенных учреждений или хотя через таковые, но с сокрытием от таможенного контроля, российских товаров, запрещенных к вывозу; выпуск на внутренний рынок поступивших в таможню товаров, запрещенных к вывозу за границу, но не вывезенных из пределов России; выпуск на внутренний рынок иностранных товаров, запрещенных или пошлинных, поступивших в таможню, но по преступному соглашению с должностными лицами таможенного ведомства, выпущенных из таможни без оплаты пошлиной или с ее оплатой, но в меньшем, чем следовало размере.

Как видим, на этом этапе развития законодательства сущность контрабанды связывалась не с только перемещением товаров через границу государства, но и с иными действиями. Причем последний пункт свидетельствует о нарушении положений об уплате таможенных платежей, еще не выделенном в это время в самостоятельное преступление. Уклонения от уплаты таможенных платежей еще не знало законодательство, как и стадий совершения контрабанды. Отсюда, как нам кажется, имеет место сведение воедино оконченного состава преступления и покушения на него применительно к незаконному экспорту товара.

Надо отметить, что Таможенный устав 1904 г. в редакции 1906 г. ввел понятие рецидива контрабанды. Если после наказания за контрабанду лицо вновь совершило это деяние, оно, согласно ст. 1067, подвергалось штрафу в размере двойной стоимости товаров с удалением из 50-верстного пограничного режима сроком на 5 лет. Также формулируется возможность появления специального субъекта в составе соучастия по преступному соглашению с должностными лицами таможенного ведомства на выпуск на внешний рынок иностранных товаров, запрещенных или пошлинных.

Следует обратить внимание на еще одну особенность развития законодательства об ответственности за контрабанду. Если до 1864 г. нормы, устанавливающие ответственность, содержались в уголовном законодательстве и таможенных уставах, то в последующем они стали концентрироваться лишь в таможенных уставах²⁹.

Из Уложения о наказаниях уголовных и исправительных были выведены три первых отделения главы VII «О нарушении уставов таможенных» (отд. 1: О взысканиях и наказаниях за нарушение уставов по торговле Европейской; отд. 2: О взысканиях за нарушение таможенных правил по торговле Азиатской; отд. 3: О взысканиях и наказаниях за преступления и проступки таможенных чинов).

Как нам представляется, закрепление положений о контрабанде и нарушении таможенных правил в таможенных уставах не изменило их характера. Все нормы общей части Уложения по делам об указанных преступлениях применялись в полном объеме, без какого-либо изъятия. Некоторые квалифицированные виды контрабанды определялись только в уголовном законодательстве. Так, в ст. 926 Уложения давалось понятие «контрабанды преступным сообществом». Определенному в предшествующей (925) статье наказанию и в той же постепенности подвергаются «основатели и начальники шаек или сообществ для производства провоза подлежащих акцизу питей, для провоза контрабанды и вообще для производства запрещенной торговли, или для подкупа чиновников или служителей какой-либо части управления и т.п.»³⁰.

Все преступные действия группы контрабандистов приравнивались к преступлениям лиц, образовавших «шайку для кражи или мошенничества, или же для делания фальшивых какого-либо рода документов, кроме лишь государственных бумаг», и карались лишением всех прав состояния и направлением в арестантские отделения сроком от 3 с половиной до 4 лет.

В развитие статей Таможенного устава в Положении о контрабанде от 27 марта 1907 г., давалось новое определение контрабанды. В соответствии с Положением контрабандой считались:

• привоз из-за границы мимо таможенных учреждений или через таковые, но с сокрытием от таможенного контроля товаров иностранных, пошлинных и запрещенных и иностранных пошлинных товаров, допущенных к транзитной перевозке через Россию, а также отечественных товаров, допускаемых к вывозу за границу, с возвратом пошлин, уплаченных за использование для их изготовления материалы, или разрешенных к вывозу с возвратом акцизных или других пошлин;

• вывоз за границу или покушение на вывоз мимо таможенных учреждений или через таковые, но с сокрытием от таможенного контроля русских товаров, запрещенных к вывозу с оплатой пошлиной;

• привоз на внутренний рынок поступивших в таможню товаров, запрещенных к привозу и допущенных к обратному вывозу за границу, но не вывезенных за пределы России;

• привоз на внутренний рынок иностранных товаров, запрещенных или пошлинных, поступивших в таможню, но по согласованию с должностным лицом таможенного ведомства выпущенных из таможни без оплаты пошлиной или с уплатой пошлины в меньшем, чем следовало, размере.

Таким образом, контрабанда определялась как действия, направленные на ввоз или вывоз товаров.

Положение 1907 г. уделяло внимание и предмету контрабанды, разделяя его на две группы: 1) предметы иностранного происхождения, подлежащие клеймению в таможнях, но без таможенных пломб и бандеролей; 2) товары, задержанные в пределах 50-верстной таможенной полосы, не подлежащие клеймению, но не оплаченные пошлиной³¹.

Проанализировав норму о контрабанде Положения 1907 г., можно сделать вывод, что вывозная контрабанда считалась оконченным преступлением еще на стадии покушения. В нормативном акте раскрывался и мотив подобного решения – невозможность последующего задержания контрабандиста на сопредельной территории³².

Таможенный устав 1910 г. продолжил тенденцию переноса норм ответственности за контрабанду в таможенное законодательство. Он также не давал определение контрабанды, а лишь перечислял ее признаки. В соответствии со ст. 1045 Устава, закрепившей понятие контрабанды, к ней относилось:

• водворение из-за границы помимо таможенных учреждений или хотя через таковые, но с сокрытием от таможенного контроля товаров – а) иностранных – запрещенных к привозу, разрешенных к привозу с обложением пошлиной либо допущенных к перевозке транзитом за границу без взыскания пошлин; б) российского происхождения, допускаемых к вывозу за границу с возвратом таможенных пошлин, уплаченных за изготовленные материалы, или разрешаемых к вывозу с возвратом акцизных и других сборов;

• вывоз за пределы или покушение на вывоз помимо таможенных учреждений или хотя через таковые, но с сокрытием от таможенного контроля российских товаров, к вывозу запрещенных или разрешенных с обложением пошлиной;

• водворение на внутренний рынок поступивших в таможню запрещенных к провозу товаров, допущенных к вывозу за границу, но не вывезенных из пределов Империи³³.

Контрабандой также признавались хранение, складирование и транспортировка указанных в Уставе товаров при непредставлении доказательств законности их происхождения

Таким образом, субъект внешней экономической деятельности должен был предоставлять в таможенные органы документы, подтверждающие законность владения товаром. При их отсутствии товар признавался контрабандным со всеми вытекающими последствиями. Это еще одно свидетельство ужесточения ответственности за контрабанду, поскольку представителям государства уже не нужно было доказывать факт незаконного перемещения товара через границу. Отсутствие необходимых документов объективно уже являлось поводом о заведении уголовного дела о контрабанде.

В Таможенном уставе 1910 г. были более детально разработаны многие аспекты ответственности за контрабанду. Обращает на себя внимание законодательное закрепление многих ее признаков: предмета, деяния, субъекта и т.д. Так, предмет преступления определяется двояко. В одном случае использовалось родовое понятие «товар». В другом случае он конкретизировался с помощью видовых признаков. Этот прием использовался тогда, когда необходимо было подчеркнуть какие-либо особенности, обусловленные спецификой предмета контрабанды.

Устав содержал специальные нормы, выделенные в законе в зависимости от предмета контрабанды. Так, закреплялась контрабанда холодного и огнестрельного оружия, спиртовых изделий, наркотических средств, российской золотой, серебряной и медной монеты, иностранной валюты.

Деяние как признак объективной стороны контрабанды, помимо перемещения товаров через государственную границу, включало и иные действия. Способ выступал квалифицирующим признаком и характеризовался согласно ст. 1069 Устава: провозом товаров помимо таможенных учреждений; посредством сокрытия при провозе контрабандных товаров в местах, специально для этого приспособленных, а также использование фальшивых документов.

Контрабанда считалась квалифицированной при участии нескольких лиц, действовавших при провозе или проносе помимо таможенных учреждений совместно; имевших при себе во время перемещения товара оружие.

В законодательстве выделялась наиболее опасная форма соучастия – преступное сообщество (шайка), что нашло отражение и в предусмотренном наказании. В соответствии со ст. 1071 Устава так же, как и член преступного сообщества, наказывалось лицо, давшее пристанище участнику шайки или предоставляющее средства для совершения данного преступного деяния. По закону требовалось, чтобы виновный заведомо знал об указанных обстоятельствах.

Как и предыдущий, Устав 1910 г. выделял повторность контрабанды, относя ее к квалифицирующим признакам. «Повторением контрабанды признается учинение того же преступного деяния до истечения одного года со дня уплаты денежной пени или взыскания или дня отбытия заменяющего их лишения свободы или же личного наказания, когда назначенное деяние является проступком, или же до истечения трех лет с того же времени, когда оно являлось преступлением»³⁴.

В Уставе 1910 г. закреплялась контрабанда, совершаемая «по привычке или в виде промысла» (ст. 1068). Она охватывала не только незаконное перемещение товаров через границу, но и хранение или «принятие контрабандных товаров для сбыта и в производстве торговли заведомо контрабандными товарами».

Субъектом анализируемого преступления по Таможенному уставу признавались несколько категорий лиц. Во-первых, находящийся в Империи собственник товаров, признанных контрабандными. Во-вторых, лицо, непосредственно сопровождающее товар, если собственник товаров не известен. В-третьих, владелец помещения, где товар был обнаружен.

Ответственность лица, сопровождающего товар, зависела от двух моментов: лицо должно доказать принадлежность товаров конкретному собственнику, находящемуся в России; и лицо должно знать о контрабандном происхождении товара.

Однако никакие репрессивные меры не могли пресечь нарастающее движение контрабанды. Причина этого коренилась как в недостаточно развитой экономике страны, так и в излишне высоких таможенных пошлинах на многие товары широкого потребления, в которых нуждалось население приграничных районов и населенных пунктов, удаленных от крупных городов.

Важным фактором роста этого преступления являлось существование в сопредельных странах и в приграничных районах России крупных профессиональных групп, специализирующихся на контрабанде, которые подчас действовали под покровительством правоохранительных органов и были тесно связаны с соответствующими производителями товаров.

В начале ХХ в. проблема борьбы с контрабандой побуждала Российское государство к изданию специальных актов об ответственности за этот деликт, несмотря на наличие Таможенного устава 1904 г., Уложения о наказаниях (с изм. 1885 и 1902 гг.), и Уголовного уложения 1903 г. В 1906 г. принимается новая редакция Таможенного устава, который вскоре заменяется новым Таможенным уставом (1910 г.). В 1907 г. было принято Положение о контрабанде. Все это говорит о том, что законодатель был обеспокоен проблемой эффективности работы правоохранительных органов в данной правовой плоскости.

Подводя итоги, необходимо отметить следующее.

При анализе таможенных уставов выяснилось, что данные нормативные акты фактически не проводили различия между контрабандой как проступком и контрабандой как преступлением. Надо сказать, что это было свойственно не только российскому, но и общеевропейскому законодательству.

Оценка имущественного положения при квалификации действий контрабандиста, специальная уголовная ответственность лиц еврейской национальности – все это следствие непроработанных действий законодателя, что неизбежно отразилось на количественных показателях контрабанды.

Наличие норм уголовной ответственности, как в уголовном, так и в таможенном законодательстве привело к ситуации, когда нормативные акты, регламентирующие ответственность за контрабанду, сменяли друг друга, так и не успев в полной мере отразиться в правоприменительной практике. Подобная смена актов, регламентирующих ответственность за контрабанду, не позволяла эффективно пресекать данное преступление.

Наличие в законодательстве объективного вменения (Таможенный устав 1910 г.) так же позволяет говорить о недостаточной проработанности и, возможно, неэффективной работе, как законодателя, так и правоохранительных органов.

Участие в борьбе с контрабандой нескольких правоохранительных органов – таких, как пограничная стража, таможенные учреждения, департамент полиции позволяло более широко использовать оперативную работу, в том числе и агентурную сеть.

Таможенные и другие правоохранительные органы вели постоянную борьбу с контрабандным ввозом товаров, но постоянный рост контрабанды провоцировался отсутствием эффективно работающего законодательства, наличием преступных групп, специализирующихся на контрабанде в приграничных районах Российской империи.

1.2. Формирование советского законодательства об уголовной ответственности за контрабанду

Переход советского государства к монополии внешней торговли обусловил глубокие изменения в правовой сфере, в том числе и в уголовном и таможенном законодательстве. Советская власть, придавая большое значение государственному регулированию ввоза и вывоза товаров, практически сразу же после революции ввела разрешительно-запретительную систему во внешней торговле, исключила таможенное обложение как основное средство регулирования. Сущность контрабанды была сведена к формальному моменту – ввозу или вывозу товаров без соответствующего разрешения.

Массовая контрабанда подрывала экономические устои государства, тормозила восстановление хозяйства. Противостоять этому государство пыталось с помощью организационно-экономических и административно-репрессивных методов³⁵. В связи с этим был принят ряд мер по эффективной защите экономических интересов страны от контрабанды, что нашло отражение в законодательных документах советского государства и ряде правовых актов того периода. В постановлении СНК РСФСР о порядке выдачи разрешения на ввоз и вывоз товаров от 29 декабря 1917 г. было дано определение контрабанды. Под контрабандой предлагалось понимать ввоз и вывоз товаров без разрешения отдела внешней торговли Народного комиссариата торговли и промышленности. Несмотря на то, что это определение было довольно формальным, оно, тем не менее, способствовало более квалифицированному подходу к оценке тех или иных действий контрабандистов. Всем таможенным чинам на всех границах под страхом уголовной ответственности предписывалось не выпускать за границу и не впускать из-за границы без предъявления таковых разрешений³⁶.

Кризисное состояние экономики страны в начале 20-х годов привело к небывалому росту контрабанды. В ответ на это 14 мая 1920 г. Совет труда и обороны (СТО) принял постановление «О борьбе с контрабандной торговлей»³⁷. Согласно данному нормативно-правовому акту, всем учреждениям и организациям, а также военным и гражданским лицам категорически запрещалось производить закупку заграничных товаров в прифронтовой полосе. Все лица, пытавшиеся перейти линию фронта без надлежащего разрешения Народного комиссариата иностранных дел и Особого отдела ВЧК, признавались шпионами и привлекались к ответственности по законам военно-революционного времени. Пособниками в организации шпионажа объявлялись ответственные руководители советских учреждений, выдавшие разрешения на право приобретения товаров в прифронтовой полосе. Обнаруженные при задержании виновных ценности, товары и деньги подлежали конфискации³⁸.

Данный документ, по нашему мнению, свидетельствует о двух важных моментах. Во-первых, о том значении, которое придавала советская власть в борьбе с незаконной трансграничной торговлей. Во-вторых, указанный акт демонтирует отказ от наработанных веками способов и методов борьбы с контрабандой, подмену одного явления (контрабанды) другим (шпионаж), что вряд ли можно признать оправданным. Следует обратить внимание и на то обстоятельство, что постановление СТО не содержало описания преступления. На практике это могло привести к ничем не ограниченному судейскому усмотрению.

Отчасти эта опасность была нейтрализована декретом Совета народных комиссаров (СНК) от 16 апреля 1920 г. «О реквизициях и конфискациях», которым советский законодатель впервые вводит в понятие контрабанды такие признаки, как сокрытие товаров, денег и всякого рода предметов от таможенного контроля, следующими за границу или из-за границы лицами, путем какого-либо ухищрения или их тайное перемещение помимо таможенных учреждений.

Иными словами, для контрабанды определяется способ ее совершения – сокрытие от таможенного контроля любым образом или тайное перемещения помимо таможенных учреждений, а также устанавливается, что предметом контрабанды являются товары, деньги и всякого рода предметы, если они перемещаются с сокрытием от таможенного контроля указанными способами.

Ввоз в советскую республику и вывоз перечисленных товаров и предметов осуществлялся любым способом, включая пересылку в международных и почтовых посылках, со вложением неразрешенных к ввозу или вывозу предметов, если это вложение не показано правильно своим наименованием в почтовой декларации. Законодатель и правительство заложили основы формулирования известного ныне способа незаконного перемещения в виде недостоверного декларирования. Здесь же впервые упоминается о задержании товара без сопроводителя (бесхозяйной контрабанде), отсутствие которого в течение семи дней с момента задержки и незаявления жалоб на неправильное задержание товаров в этот же срок влечет его конфискацию.

Исключение составляли лишь очень немногие предметы, которые приравнивались к контрабандным вне зависимости от способа провоза их через границу: оружие, предметы военного снаряжения, полевые бинокли; всякого рода документы имущественного характера относительно расположенной в России недвижимости (акты о дарении, об утверждении в наследстве, о продаже недвижимого имущества и т.д.); документы, вредные для Российской республики в политическом и экономическом отношениях; иностранная валюта, за исключением случаев, когда на вывоз ее имеется разрешение отдела международных расчетов; предметы, имеющие художественное и антикварное значение, на пропуск которых не представлены разрешения Наркомата внешней торговли.

Постановление СНК предусматривало разрешение дел о контрабанде в административном и судебном порядке. Основанием разграничения служили виды применяемых взысканий: денежное взыскание в размере двойной стоимости товаров и конфискация – в административной ответственности; арест или лишение свободы вместе с конфискацией и денежным взысканием, либо обвиняемый не согласен с административным преследованием, о чем и заявляет в недельный срок с момента вынесения постановления таможенного учреждения.

Для более эффективной работы по задержанию контрабанды глава советского правительства В.И. Ленин 21 ноября 1921 г. подписал декрет о премировании лиц, задержавших контрабанду, согласно которому 20% конфискованного контрабандного имущества отчислялось для премирования лиц, ведущих борьбу с контрабандой (непосредственно лицам, задержавшим контрабанду и таможенникам данного округа)³⁹.

Учитывая угрозу рассматриваемого преступления экономическим устоям государства, 8 декабря 1921 г. СНК принял специальный декрет «О борьбе с контрабандой», в соответствии с которым при ВЧК была организована Центральная комиссия по борьбе с контрабандой из представителей самого ВЧК, Реввоенсовета республики и Народного комиссариата внешней торговли. На местах при особых отделах ВЧК создавались комиссии из сотрудников местных органов ВЧК, военного ведомства и таможенного контроля.

Комиссиям предоставлялось право осуществлять наблюдение за фактическим проведением местными органами борьбы с контрабандой; выделение и направление для рассмотрения в губернских революционных трибуналах дел об особых видах контрабанды: вооруженная контрабанда; занятие контрабандой в виде промысла; контрабанда, осуществляемая должностными лицами; провоз за границу оружия, взрывчатых веществ, воинского снаряжения и летательных аппаратов, телефонного и радиотелеграфного имущества, аннулированных ценных бумаг, автомобилей и мотоциклов.

В примечании к рассматриваемой статье впервые сформулирована так называемая поощрительная норма, освобождающая от уголовной ответственности лиц, добровольно сдавших в установленные соответствующими органами сроки перечисленные в статье предметы. Представляется, что введение этого специального основания освобождения от уголовной ответственности законодателем обусловлено желанием предупредить или минимизировать вероятные материальные последствия.

Революционные трибуналы, как правило, применяли наказание в виде лишения свободы со строгой изоляцией на срок не менее трех лет, а при отягчающих обстоятельствах – высшую меру наказания, в том числе по контрабанде, осуществляемой должностными лицами или в виде промысла⁴⁰. Виды и перечень отягчающих обстоятельств закреплены в ст. 25 УК РСФСР 1922 г. До этого трибуналы в выборе отягчающих обстоятельств руководствовались революционным сознанием, неорганизованно применяя их на первых порах от случая к случаю, без особой системы. Даже перечень видов наказания в руководящих началах по уголовному праву РСФСР 1919 г. был примерным, а также допускалось их сочетание на усмотрение народных судов (ст. 25).

Уголовно-правовое значение данного акта заключается в первую очередь, в том, что он впервые в законодательстве советского периода дифференцировал контрабанду, ввел ее особые виды.

С этих пор и надолго эффективность борьбы с контрабандой обеспечивалась за счет контроля за теми, кто осуществляет контроль на границе. Установлено, что революционные трибуналы рассматривают поступающие к ним дела о контрабанде в особом порядке, предусмотренном декретом СНК от 1 июня 1921 г. о борьбе с хищениями вне всякой очереди, в порядке упрощенного производства, т.е. без допуска защиты и свидетелей⁴¹.

Особое значение в деле борьбы с контрабандой в указанный период имел декрет СНК от 1 сентября 1922 г. «О таможенной охране», в статье 7-й которого давалось определение понятия контрабанды. Под ней понимался: 1) провоз и пронос через государственную границу, а также покушение на вывоз за границу всех товаров и ценностей помимо таможенных учреждений; 2) провоз или пронос товаров через таможенные учреждения с сокрытием от таможенного контроля путем каких бы то ни было ухищрений товаров и ценностей, запрещенных к ввозу, с целью избежания платежа таможенной пошлины. Субъектами контрабанды признавались лица, фактически владеющие контрабандными предметами при их обнаружении, а также те, по поручению которых эти предметы хранились или транспортировались. Если контрабанду находили в промышленных и торговых заведениях, ответственным лицом являлся владелец заведения. В тех же случаях, когда контрабанда обнаруживалась в государственном или общественном предприятии, ответственность несло только лицо, непосредственно участвовавшее в контрабанде. Однако такое уличенное лицо могло быть освобождено от ответственности при условии, что контрабандное происхождение товара ему неизвестно и установлен настоящий владелец этих товаров. Это отражало действие принципа субъективного вменения в уголовной ответственности и исключало привлечение к уголовной ответственности без вины.

В качестве квалифицирующих признаков контрабанды были названы: провоз контрабанды на любых средствах передвижения, сокрытие контрабандных товаров в специальных тайниках, использование поддельных документов, наложение на товары поддельных клейм, совершение контрабанды вооруженными лицами, совершение контрабанды организованной группой, провоз контрабанды должностным лицом при исполнении им своих должностных обязанностей, провоз оружия, взрывчатых веществ, военного снаряжения.

Как и ранее, в Положении о контрабанде 1907 г., покушение на вывоз товаров помимо таможенных учреждений расценивается как оконченное преступление данного вида, поскольку, очевидно, осталась неизменной аргументация в пользу данной нормы – невозможность последующего задержания контрабандиста на сопредельной территории.

С 1 июня 1922 г. был введен в действие Уголовный кодекс РСФСР, в котором содержалась статья, предусматривающая ответственность за контрабанду (ст. 97). Норма о контрабанде была помещена в разделе «О преступлениях против порядка управления» главы первой «Государственные преступления» Особенной части УК. Место указанной нормы в системе Особенной части уголовного законодательства убедительно свидетельствует о том, что власть относила контрабанду к преступлениям, посягающим на высшие интересы государства. А это определяло высокую степень ее общественной опасности и требовало от правоохранительных органов решительных мер. В соответствии со ст. 74 УК РСФСР 1922 г. предполагалось, что контрабанда, как и всякое другое преступление против порядка управления, направлена «к нарушению правильного функционирования подчиненных органов управления или народного хозяйства, сопряженное с сопротивлением или неповиновением законам советской власти, с препятствованием деятельности ее органов и иными действиями, вызывающими ослабление силы и авторитета власти».

В отличие от контрреволюционных преступлений, которые также относились к государственным преступлениям, преступления против порядка управления не были направлены на свержение завоеваний пролетарской революции, власти рабоче-крестьянских советов и существующего на основании Конституции РСФСР рабоче-крестьянского правительства и не представляли собой действий в направлении помощи той части международной буржуазии, которая не признает равноправия приходящей на смену капитализму коммунистической системы собственности и стремится к ее свержению путем интервенции и блокады, шпионажа, финансирования прессы и т.п. средствами (ст. 57 УК РСФСР 1922 г.). В части 1-й ст. 97 было закреплено определение контрабанды. Под контрабандой понималось «нарушение законов и обязательных постановлений о ввозе заграницу или провозе заграницу товаров». В целом, в ст. 97 упоминается в части 1-й простая контрабанда, часть 2 формулирует квалифицированный состав контрабанды (контрабанда, совершенная в виде промысла или должностными лицами, или лицами, которые были вооружены, или при провозе предметов, указанных в ст. 10 Декрета СНК от 17.10.1921 г. Простая контрабанда каралась принудительными работами на срок до трех месяцев, соединенными с конфискацией целиком или части этих товаров или штрафом до 300 рублей золотом; квалифицированная – лишением свободы на срок не менее трех лет со строгой изоляцией или, при отягчающих обстоятельствах, – высшей мерой наказания. В соответствии с системой наказаний УК РСФСР 1922 г. принудительные работы без содержания под стражей назначались на срок от семи дней до одного года (ст. 35).

Если санкция предусматривала конфискацию имущества, это означало принудительное безвозмездное отчуждение в пользу государства всего или точно определенного судом имущества осужденного, за исключением необходимых для осужденного и его семьи предметов домашнего обихода и служащих средством существования осужденного и его семьи инвентаря мелкого, кустарного или сельскохозяйственного производства, или инвентаря, необходимого для профессиональной работы осужденного, а также за исключением предметов питания, необходимых для личного употребления осужденного и его семьи на срок не менее шести месяцев (ст. 38).

Уголовно-правовое значение данной нормы законодатель определил в примечании к ст. 97 УК РСФСР, где указал, что эта статья не распространяется на нарушения таможенных правил, за которые законом устанавливаются административные взыскания, тем самым подчеркнув необходимость различать контрабанду – преступление и нарушения таможенных правил – административное правонарушение. Диспозиция указанной нормы была бланкетной и отсылала к законам о ввозе товаров из-за границы или провозе за границу.

Но, принимая во внимание, что к тому времени подобных законов накопилось достаточно много и при этом зачастую они находились в коллизии друг с другом, применение положений указанных законов было сопряжено с серьезными трудностями.

Весомый вклад в расширение понятия контрабанды и практику ее квалификации внес Декрет СНК РСФСР от 12 апреля 1923 г. «О лицензиях и удостоверениях на ввоз и вывоз», установивший, что всякого рода злоупотребления удостоверениями и лицензиями, а также нарушения порядка пользования ими при перемещении товаров или иных ценностей через государственную границу должно рассматриваться не только как должностное преступление, но и как контрабанда, предусматривая не составное преступление, а идеальную совокупность двух самостоятельных преступлений должностного и государственного (ст. 97 ч. 2-я и ст. 105 УК РСФСР 1922 г.). Статья 97 УК РСФСР 1922 г. в течение небольшого промежутка времени неоднократно подвергалась изменениям, но эти изменения носили характер редакционной правки.

Специальным Декретом ВЦИК и СНК РСФСР от 1 марта 1926 г. «Об изменении статьи 97 Уголовного Кодекса РСФСР» было сформулировано новое развернутое понятие контрабанды – перемещение через государственную пограничную черту товаров, ценностей, имущества и всякого рода предметов помимо таможенных учреждений или через таковые, но с сокрытием от таможенного контроля.

Оставаясь все еще несовершенной формулировкой преступления, нормы, сформулированные в Декрете, дополнительно разграничили уголовно- и административно наказуемую контрабанду в рамках единого уголовно-правового акта и такое деление еще сохранится в советском законодательстве. Впервые же это определение до УК РСФСР встречается в первом советском кодифицированном акте по таможенному делу – в Таможенном уставе СССР 1924 г.

Таможенный устав СССР, вступивший в действие в 1925 г., содержал более точное определение контрабанды. В ст. 259 Устава устанавливалось, что всякое перемещение через государственную пограничную черту ценностей, имущества и всякого рода предметов, помимо таможенных учреждений или через таковые, но с сокрытием от таможенного контроля признается контрабандой.

В этом же изложении статья была включена в новый Уголовный кодекс РСФСР, принятый постановлением ВЦИК 22 ноября 1926 г. и введенный в действие с 1 января 1927 г. При этом деление контрабанды на две разновидности сохранилось: квалифицированную, являющуюся государственным преступлением, и простую (ст. 83) – относящуюся к иным преступлениям против порядка государства.

Квалифицированная контрабанда – предусматривалась ст. 59.9 УК РСФСР и наказывалась лишением свободы не ниже одного года с конфискацией имущества, а при отягчающих обстоятельствах – высшей мерой социальной защиты – расстрелом с конфискацией имущества. Статьи не давали определение контрабанды. Детальное определение как простой, так и квалифицированной контрабанды было сформулировано законодателем только в Таможенном кодексе СССР 1928 г. Стоит отметить, что недостатки или пробелы правового регулирования соответствующих отношений даже по статьям, предусматривающим расстрел, оставляли слишком большой простор для действий обладающих революционным правосознанием работников правоохранительных органов.

Квалифицирующие признаки указывались в ст. 166 Таможенного кодекса (1928 г.) : а) перемещение грузов помимо таможенных учреждений с помощью специально для этих целей предназначенных перевозочных средств; б) сокрытие контрабандных грузов в помещениях, особо для их сокрытия приспособленных; в) хранение и перемещение грузов, сопряженное с подделкой таможенных документов или с прикрытием груза документами, относящимися к другому грузу; г) участие в организации, специально занимающейся контрабандой; д) совершение контрабанды вооруженными лицами; е) совершение контрабанды должностным лицом, непосредственно связанным с таможенным делом, а также должностным лицом, имевшим возможность использовать для целей контрабанды свое служебное положение; ж) контрабанда, совершенная более двух раз в течение 3-х лет, а также хранение, перевозка, торговля заведомо контрабандными грузами в виде промысла; з) контрабанда взрывчатых веществ, оружия, воинского снаряжения, воздушных судов, телеграфного и радиотелефонного имущества и вывоз аннулированных ценных бумаг; и) занятие в виде промысла незаконным вывозом, ввозом, пересылкой и переводом за границу и из-за границы валютных и фондовых ценностей.

Последующие изменения Таможенного кодекса в 1929–1931 гг. еще более расширили круг деяний, признаваемых квалифицированной контрабандой. Простая контрабанда – располагалась в ст. 83 главы 2 Уголовного кодекса РСФСР «Иные преступления против порядка управления» и влекла административную ответственность в виде конфискации контрабандных товаров и штрафа, а при повторной контрабанде – высылку. Вопросы же административной ответственности регламентировались статьями 164, 165, 166 Таможенного кодекса 1928 г. Такое решение законодателя, на наш взгляд, способствовало утрате сущности контрабанды как единого преступления. Как и в Уголовном кодексе 1922 г., контрабанда в соответствии с системой Особенной части Уголовного кодекса 1926 г. относилась к группе государственных преступлений – особо для Союза ССР опасных преступлений против порядка управления. Их установление было отнесено к ведению союзного законодательства в соответствии с Основными началами уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1924 г. Остальные преступления, кроме воинских, определялись уголовными законами союзных республик.

Важной вехой в развитии уголовного законодательства об ответственности за контрабанду явилось принятие ЦИК СССР общесоюзного закона «Положения о преступлениях государственных» от 25 февраля 1927 г.

Так как данное Положение было полностью инкорпорировано в уголовные кодексы союзных республик, то создалось положение, при котором уголовные кодексы союзных республик предусматривали два вида преступлений против порядка управления: особо опасные и иные. С этого периода было положено начало формированию общесоюзного законодательства об уголовной ответственности за контрабанду. Установление же ответственности за простую контрабанду относилось к ведению союзных республик, хотя ее понятие и было сформулировано в общесоюзном акте – ст. 164 и 165 Таможенного кодекса СССР 1928 г.

В соответствии с этим Уголовный кодекс РСФСР в ст. 59.9 устанавливал общее понятие преступлений против порядка управления. К таким преступлениям относилось всякое действие, которое, не будучи направленное непосредственно к свержению Советской власти и Советского правительства, приводит, тем не менее, к нарушению правильной деятельности органов управления или народного хозяйства и сопряжено с сопротивлением органам власти и препятствием их деятельности, неповиновением законам или с иными действиями, вызывающими ослабление силы и авторитета власти.

Опасность преступлений этой категории непосредственно определялась тем огромным значением, которое имело в социалистическом государстве управление разнообразными отраслями государственной жизни. Советское государственное управление в соответствии с Конституцией СССР охватывало управление обороной страны, иностранными делами и внешней торговлей; управление охраной государственной безопасности, общественного порядка; управление социально- культурным строительством, народным просвещением, здравоохранением, социальным обеспечением и др.

Из преступлений против порядка управления советский уголовный закон выделял особо опасные преступления – это такие преступления, которые хотя и совершаются без контрреволюционной цели, но, тем не менее, колеблют основы государственного управления и хозяйственной мощи СССР и союзных республик (ч. 2 ст. 59.9 УК).

Этим особо опасные преступления против порядка управления отличались от остальных преступлений против порядка управления, т.е. так называемых иных преступлений против порядка управления, которые, как значительно менее опасные преступления, не колеблют и не могут поколебать основы государственного управления и хозяйственной мощи, а лишь приводят к нарушению правильной деятельности органов государственного управления или народного хозяйства.

От контрреволюционных преступлений (государственная измена, побег за границу, вооруженное восстание, шпионаж, контрреволюционный саботаж и др.) особо опасные преступления против порядка управления отличались как по объекту, так и по субъективной стороне. Понятие «основы советского строя» шире, чем понятие объекта «основы государственного управления и хозяйственной мощи». Субъективная сторона той и другой категории преступлений различна: при совершении контрреволюционных преступлений умысел контрреволюционный, при совершении преступлений против порядка управления – такого умысла нет.

От иных преступлений против порядка управления особо опасные преступления против порядка управления отличаются по степени их опасности. Более высокая их общественная опасность вытекает из особенностей их объекта, так как они направлены против основ государственного управления и хозяйственной мощи СССР и союзных республик, в то время как объектом «иных преступлений против порядка управления» является порядок управления.

Контрабанда квалифицированная относилась к особо опасным преступлениям против порядка управления, объектом посягательства которой являлась монополия внешней торговли, установленная с первых лет существования Советского государства.

Диспозиция ст. 59.9 Уголовного кодекса ограничивалась указанием на «квалифицированную контрабанду», т.е. по существу являлась бланкетной диспозицией, так как понятие контрабанды вообще и понятие квалифицированной контрабанды в частности было дано в Таможенном кодексе СССР. Статья 164 ТК определяла контрабанду следующим образом: «Контрабандой признается: а) всякое перемещение через границу грузов (товаров, ценностей и иных предметов) помимо таможенных учреждений, или через таковые, но с сокрытием от таможенного контроля, а также совершение всякого рода подготовительных к этому действий; б) хранение и передвижение грузов, переправленных через границу с правонарушениями, предусмотренными в п. «а»; в) сбыт на сторону за плату без установленного на то разрешения грузов, ввезенных из-за границы беспошлинного или с пониженной пошлиной не для целей сбыта».

Статья 164 Таможенного кодекса считала контрабандой также ряд других действий, связанных с незаконным хранением и перемещением иностранных грузов. Именно Таможенный кодекс предусматривал два вида контрабанды. В соответствии с этим и УК всех союзных республик предусмотрели два их вида.

Ст. 83 УК говорила о простой контрабанде и относила это преступление к иным преступлениям против порядка управления, за которое применялись меры, установленные Таможенным кодексом и применяемые таможенными учреждениями в административном порядке – конфискация контрабандных товаров и штрафов, а также высылка в административном порядке при повторной контрабанде.

Объективная сторона квалифицированной контрабанды непосредственно вытекала из ст. 164 и 166 Таможенного кодекса и состояла в перемещении грузов через границу (с территории СССР на территорию иностранного государства и с территории иностранного государства на территорию СССР) с сокрытием от таможенного контроля или в других действиях, перечисленных в ст. 164, как то: хранение, сбыт контрабандных товаров и др.

Перемещение грузов совершалось главным образом при помощи использования транспортных средств (железнодорожным, водным или воздушным путем). Однако грузы возможно было перемещать и любым другим путем – в одежде пешехода, в костюме пловца, путем перебрасывания через линию границы и т.п. Предметом контрабанды могли быть различные товары. Это могли быть не только предметы, не разрешенные к обороту в СССР, но и товары, допускаемые к свободному обращению в СССР.

С субъективной стороны контрабанда предусматривала прямой умысел. Согласно ст. 168 Таможенного кодекса лицо, во владении которого был обнаружен предмет контрабанды, освобождалось от штрафа полностью, если устанавливалось, что оно не знало о контрабандном происхождении обнаруженного у него предмета.

Субъектом квалифицированной контрабанды могло быть любое лицо- гражданин СССР или иностранец, должностное или частное лицо. Наказанием за квалифицированную контрабанду закон устанавливал лишение свободы на срок не ниже одного года, с конфискацией всего или части имущества, а при особо отягчающих обстоятельствах – заключение в исправительно-трудовой лагерь на 25 лет с повышением вплоть до высшей меры социальной защиты – расстрела с конфискацией имущества.

Согласно ст. 167 Таможенного кодекса СССР обнаруженные предметы контрабанды, а также перевозочные средства, предназначенные для перемещения предметов контрабанды через границу, подлежат конфискации. Конфискация эта осуществлялась постановлением таможни, после чего таможня передавала дела о квалифицированной контрабанде в суд для привлечения виновных к уголовной ответственности. Несомненно, принимаемые меры по борьбе с контрабандой давали свои результаты, и с середины 30-х гг. стал сокращаться провоз контрабанды, хотя она и продолжала иметь место, но в меньших объемах. Так, по данным Ю.Г. Кисловского размер контрабанды в среднем за 1937 г. ставил всего 5,8 млн руб., в сравнении с 26 млн руб. за период 1930–1932 гг.⁴² В значительной мере сокращение объемов контрабанды объясняются изменениями в экономической и политической жизни страны. Как раз на эти годы приходится окончательное закрытие границы; в этот же период проявляется и эффект от различных мер, принятых в 20-е годы. С этих пор и надолго эффективность борьбы с контрабандой обеспечивается за счет контроля за теми, кто осуществляет контроль на границе. Огромное воспитательное значение имело и то, что на протяжении многих лет революционные трибуналы рассматривали дела о контрабанде в порядке, предусмотренном декретом СНК от 1 июня 1921 г. о борьбе с хищениями и применяли, как правило, лишение свободы со строгой изоляцией не менее 3-х лет и высшую меру наказания при отягчающих обстоятельствах (в том числе по контрабанде, осуществляемой должностными лицами или в виде промысла). А единственным участником внешней экономической деятельности стало к этому времени государство, чьи предприятия и организации также заинтересованы в эффективной борьбе с контрабандой.

Борьба с контрабандой в 30-е годы была достаточно эффективной; в количественном и стоимостном выражении показатели ее резко менялись. По данным Л.Н. Маркова сокращение попыток провоза через границу предметов контрабанды в последующие годы выразилось к уровню 1933 г. следующим образом: в 1934 г. – 73%, в 1935 г. – 46%, в 1936 г. – 22% и в 1937 г. – 22%⁴³.

В последующие годы, вплоть до 60-х годов XX в. размер контрабандной деятельности не превышал 5 млн рублей в год. На практике же, одна из основных проблем рассмотренного периода развития борьбы с контрабандой заключалось в том, что четкого разграничения ответственности контрабанды, преследуемой в административном порядке, от уголовно наказуемой контрабанды не было. Аналогичную точку зрения высказывали А. Трайнин, В. Меньшагин и З. Вышинская⁴⁴.

Включение норм обоих видов контрабанды в таможенное (ст. 164 и 166 Таможенного кодекса СССР) и уголовное законодательства (ст. 59.9 и 83 УК РСФСР 1926 г.) привело к неправильному толкованию этих норм, к отнесению всех видов контрабанды к преступлениям. Так, авторы книги «Таможенное дело в СССР» писали: «В новом Уголовном кодексе РСФСР, принятом в 1926 г. и действующем в настоящее время, всякая контрабанда признается уголовным преступлением»⁴⁵. Разница между уголовно- и административно наказуемой контрабандой, по мнению указанных авторов, состоит в основном в том, что квалифицированная контрабанда представляется более опасным преступлением.

Включение норм о контрабанде, преследуемой в административном порядке, наряду с нормами об уголовно наказуемой контрабанде в УК РСФСР 1926 г. и уголовные кодексы большинства других союзных республик в свое время было необоснованно. Такое положение сводилось к тому, что органы прокуратуры и милиции весьма редко возбуждали по материалам таможенных учреждений уголовное преследование лиц, в действиях которых имелись явные признаки уголовно- наказуемой контрабанды. Вследствие этого таможенные учреждения вынуждены были ограничиваться наложением на указанных лиц административных взысканий.

Основным фактором снижения контрабанды в рассматриваемом временном промежутке является запрет на участие во внешних экономических операциях для частных лиц. Выезды за границу были сведены к минимуму, и, как следствие, количество контрабанды также оставалось на низком уровне. Контрабанда этого периода характеризовалась незначительными партиями и в основном ввозилась для собственного потребления.

Важно отметить, на наш взгляд, что в течение всего рассматриваемого периода, включая советский, законодатель не мог, да и не очень хотел избавиться от излишней политизации регулирования соответствующих общественных отношений. В советское время, как показано ранее, гораздо более опасными считались выступления против советской власти, провоз диссидентской литературы и наркотиков, вывоз культурных ценностей и всяческие проявления экстремизма. Особое значение придавалось установлению связи контрабанды с такими опасными преступными деяниями, как шпионаж, измена Родине, незаконное предпринимательство, разжигание национальной вражды и т.д. Наличие такой потенциальной опасности заставляло использовать всю мощь партийно-государственного аппарата, все средства идеологического воздействия для борьбы с контрабандой, что зачастую прямо мешало разработке и правильному применению мер правового регулирования, о которых было сказано выше.

Глава II.
Проблемы дальневосточной контрабанды в контексте торговой и таможенной политики

2.1. Особенности становления системы охраны границы от контрабанды в Приамурье и Забайкалье в конце XIX – начале ХХ века

Формирование системы охраны границы в таможенном отношении на российском Дальнем Востоке относится к 90-м годам XIX в. Начало реализации проекта строительства транссибирской железнодорожной магистрали, соединяющей самые восточные территории с центром, породило множество новых проблем, требующих безотлагательного решения. Одной из них стало обустройство границы с Китаем в таможенном отношении не столько с точки зрения обеспечения таможенного дохода, сколько для предотвращения незаконного ввоза товаров с территории сопредельного государства.

К моменту вхождения Приамурского края в пределы российской таможенной черты в империи сложилась система защиты границы от контрабанды силами действовавшей в составе Министерства финансов пограничной и таможенной стражи. Для обеспечения совместной деятельности трех подразделений была разработана нормативная база, важнейшие положения которой закреплены в Таможенном уставе 1892 г. В ряде его статей отразилась и своеобразие Приамурского края, в частности особый порядок регулирования русско-китайской торговли. Процесс формирования системы охраны границы от контрабанды развивался на Дальнем Востоке параллельно с мероприятиями по отмене порто-франко и во многом был обусловлен ими.

Проблема охраны границ и защиты от контрабанды неизменно стояла в программе многочисленных совещаний и комиссий, созываемых в преддверии отмены порто-франко в Приамурье. Однако изучение сохранившихся в архивах журналов (протоколов) наиболее значимых заседаний, как и подготовительных материалов к ним, приводит нас к выводу о том, что вырабатывая меры по борьбе с контрабандой правительство не могло и предположить, что избранная в конце XIX в. модель охраны границы огромной протяженности силами только таможенных учреждений во многом будет способствовать превращению контрабанды в образ жизни значительной части населения приграничных территорий.

Правительственный подход к формированию системы охраны границы на территории Приамурского края изначально был построен на адекватности расходов получаемым таможенным доходам. Определяющей позицией в выработке такой модели была ее эффективность с точки зрения интересов фиска. Однако еще на стадии изучения проблемы существовали проекты, предлагавшие охранять границу в Приамурье в соответствии со сложившейся в империи практикой – силами пограничной и таможенной стражи.

Первый такой проект был предложен в середине 90-х годов XIX в. участниками направленной на Дальний Востоке экспедиции под общим руководством Н.П. Забугина. Вошедшим в состав экспедиции офицерам Отдельного корпуса пограничной стражи (ОКПС) и таможенным ревизорам под руководством управляющего Иркутской таможней В.П. Дебиля было поручено изучить состояние сухопутной границы от Кяхты до Хабаровска и морской – от Посьета до Аяна, выработав предложения об устройстве ее охраны В инструкции членам экспедиции – предлагалось определить пункты, где следовало бы организовать пропуск товаров и пассажиров, определить сообразно местным условиям типы таможенных учреждений, их состав, оклады денежного содержания и общие расходы на их устройство⁴⁶.

Материалы экспедиции сохранились в делах Канцелярии Приамурского генерал-губернатора (РГИА ДВ), Департамента таможенных сборов (РГИА), Иркутской таможни (ГАИО). Среди них отчет и первый проект создания системы охраны границы, изложенный в записке управляющего Иркутской таможней В.П. Дебиля «Об устройстве таможенного и пограничного надзора в Приамурском крае». Архивный документ свидетельствует, что открывшаяся таможенным чинам и офицерам ОКПС картина была удручающей – граница огромной протяженности фактически не охранялась. Малочисленные казачьи разъезды активно участвовали во ввозе на российскую территорию запрещенного ханшина. Изучавший документы фонда Иркутской таможни Л.Н. Марков выделил фрагмент из отчета В.П. Дебиля, в котором описывалась реакция одного из станичных атаманов на известие о предполагаемом уничтожении порто-франко в Забайкалье. Атаман «выразил по этому поводу удовольствие – откроется новый источник дохода от водворения контрабанды» и вспомнил времена существования Кяхтинской таможни (до 1861 г. – Н.Б.), когда «граница охранялась двумя командами, и команда, свободная от службы, возила контрабанду, а команда, находившаяся на службе, ей мешала (при смене команд услуги переходили к другой команде)»⁴⁷. Необходимость защиты границы от незаконного водворения запрещенных к ввозу в империю товаров была очевидна.

Предложенный В.П. Дебилем проект носил ярко выраженный антиконтрабандный характер. Границу предлагалось охранять силами бригад пограничной охраны. В Забайкалье на расстоянии 20-30 верст друг от друга предлагалось учредить посты пограничного надзора из расчета 1 стражник на версту – всего 4 тыс. стражников. При этом пограничная стража должна быть мобильной: по южной границе Забайкалья – конная; по Амуру и Аргуни до Хабаровска – пешая, по Амуру – летом на пароходах, зимой на санях⁴⁸. Одновременно предлагалось создать и систему таможенных учреждений – открыть таможни во Владивостоке и Николаевске-на-Амуре, таможенные посты в заливе Де-Кастри, бухте Св. Ольги и устье р. Сучан для надзора на бухтой Находка. Для пресечения контрабанды по побережью Амурского, Уссурийского заливов и залива Посьета следовало установить сплошные пограничные укрепления; открыть таможенные учреждения по линии Хуньчун – Ново-Киевка – Барабаш – Полтавка – Турий Рог – Ильинский – Графский, а также по рекам Нор и Сунгари. Для управления таможенной частью от Кяхты до Хабаровска предлагалось учредить таможенный округ с центром в Благовещенске. Среди документов экспедиции сохранились проект штатов таможенных учреждений; смета на строительство помещений; предложения по денежному содержанию таможенных чиновников. Все эти меры могли обойтись казне в значительную сумму – только на обустройство таможенных учреждений в Забайкальской и Амурской областях необходимо было затратить 3 967 740 руб., еще 764 861 руб. требовалось на ежегодное содержание таможенных учреждений⁴⁹. Чтобы смягчить условия введения таможенного обложения в интересах развития торговли предлагалось ввести упрощенный порядок таможенного досмотра по типу Временных правил, введенных в 1890 г. в портах Владивосток и Николаевск-на-Амуре⁵⁰. Одновременно следовало усилить карательные меры против контрабандистов, особенно по Амуру⁵¹.

Однако предложения пограничников и таможенных чинов в части обустройства границы, как говорится, остались «без последствий». По итогам экспедиции Н.П. Забугина департамент таможенных сборов Министерства финансов счел достаточным «в первое время» для защиты края от проникновения контрабандных товаров, не организовывая пограничной стражи, учредить 6 таможен и 14 таможенных застав, расположенных вдоль всей границы в наиболее важных торговых пунктах. Первыми такими пунктами должны были стать Кяхта и Сретенск, где не дожидаясь отмены порто-франко, предлагалось учредить таможни 1-го класса и открыть 8 таможенных застав для предотвращения контрабандного ввоза чая, как известно облагавшегося пошлинами в интересах фиска⁵².

Формируя предложения по организации охраны границы, чины департамента таможенных сборов исходили из особенностей развития дальневосточных владений Российской империи. Одним из главных аргументов стал географический фактор – сложный рельеф местности, затруднявший, по мнению петербургских чиновников, провоз контрабанды. А слабая заселенность и отсутствие развитой промышленности на сопредельных территориях Китая делали излишней организацию «строгой сплошной» пограничной охраны по образцу существовавшей в европейской части страны⁵³. Для Дальнего Востока была признана более приемлемой система, при которой: а) таможенные учреждения создавались в пунктах активного торгового движения; б) учреждался особый надзор за крупными торговыми центрами в пределах 50-верстной полосы и на ее границе внутри империи. При этом основными структурными единицами таможенного ведомства становились таможенные посты во главе со штатными чиновниками – надзирателями, наделенные правом очистки пошлиной некоторых товаров, предназначенных для местного потребления. Главной же их задачей было предотвращение «водворения контрабанды» и недопущение проникновения за пределы 50-верстной полосы товаров, обращавшихся исключительно в ее пределах.

Весной 1900 г., еще до отмены порто-франко в Приамурском крае начался процесс формирования постоянных таможенных учреждений. 15 мая 1900 г. были учреждены таможни 1-го класса 2-го разряда в Кяхте и Сретенске. Министру финансов, по соглашению с министром иностранных дел, а при необходимости с Приамурским и Иркутским генерал-губернаторами, предоставлялось право, не выходя за пределы ассигнованных средств, открывать в Восточной Сибири и Приамурском крае таможенные учреждения (кроме главных складочных таможен и таможен первого класса), а также упразднять их или переводить из одной местности в другую⁵⁴. 23 мая 1901 г. были учреждены первые российские морские таможни на Тихом океане – таможни 1-го класса 2-го разряда во Владивостоке и Николаевске-на-Амуре.

В 1902 г. были предприняты меры, направленные на организацию таможенных учреждений по границе с Маньчжурией и по тихоокеанскому побережью в Приморской области. Определенный вклад в ускорение этого процесса внесло приамурское купечество. Относясь в целом негативно как к самому факту отмены порто-франко, так особенно к порожденным таможней многочисленным формальностям и стеснениям, предприниматели прагматично пытались даже в таких непростых условиях создать максимально благоприятные условия для развития торговли. Сделать это было можно только путем налаживания нормальной работы таможенных учреждений. 2 февраля 1902 г. Владивостокский биржевой комитет направил в Министерство финансов телеграмму, типографский оттиск которой сохранился в делах фонда канцелярии Приамурского генерал-губернатора (РГИА ДВ). Предприниматели в очередной раз пытались привлечь внимание правительства к бедственному положению торговли и промышленности, оказавшихся в безвыходном положении под давлением «все шире разрастающейся контрабанды и безакцизного ввоза со стороны маньчжурской границы»⁵⁵. Малочисленный таможенный надзор не мог стать серьезным препятствием на пути потока контрабандных товаров за пределы 50-верстной полосы беспошлинной торговли. Единственный выход предприниматели видели в создании сплошных таможенных кордонов по сухопутной границе с Китаем.

Уже 4 февраля 1902 г. Приамурскому генерал-губернатору была направлена телеграмма за подписью С.Ю. Витте с просьбой дать заключение на предложение об открытии таможенных застав в г. Благовещенск и на ст. Пограничная – конечном пункте КВЖД. Можно предположить, что телеграмма министра финансов была ответной реакцией на одно из многочисленных обращений приамурского купечества с жалобами на тяготы таможенного обложения. Очевидно, что министерство финансов уже давно работало в этом направлении. 22 февраля Н.И. Гродеков довел до сведения министра финансов пожелание военных губернаторов областей об открытии значительно большего количества таможенных застав по сухопутной границе с Китаем, чем предлагал министр. Штаты вновь открываемых таможенных учреждений были распубликованы 27 февраля 1902 г. Кроме двух вышеназванных открывалась таможенная застава в селении Лахасусу в устье р. Сунгари на китайской территории.

Созванное при Министерстве финансов в марте 1902 г. Особое совещание для выработки мер по охране границы под председательством недавно вернувшегося из поездки на Дальний Восток товарища министра финансов П.М. Романова представило на высочайшее утверждение проект мер для охраны сухопутной границы России на Дальнем Востоке. 5 апреля 1902 г. по сухопутной границе с Маньчжурией и Кореей и по морскому побережью Приморской области «в виде временной меры» были учреждены таможенные заставы в урочище Посьет и Хуньчунском карауле, переходные пункты в селе Полтавка, станице Платоно-Александровской и на ст. Иман Уссурийской железной дороги. Одновременно учреждались восемь должностей надзирателей таможенных постов⁵⁶. Созданные для предотвращения контрабанды, посты таможенного надзора располагались в селах Славянка, Шкотово, Владимиро-Александровское, Барабаш, Ново-Киевское, Красном селе, а также в находящихся в пределах 50-верстной полосы городах Никольске-Уссурийском и Хабаровске. Таможенный надзор «за неводворением контрабанды» осуществляли 8 таможенных надзирателей и 74 досмотрщика.

В конце апреля 1902 г. на заседании объединенных департаментов законов и государственной экономии Государственного совета были одобрены предложения министра финансов об учреждении особого Заамурского таможенного района во главе с окружным таможенным инспектором. В соответствии с высочайше утвержденным 12 июня того же года мнением Государственного совета на создание таможенного надзора в Заамурском районе выделялось 20 тыс. руб. Инспектору предоставлялись права начальника таможенного округа⁵⁷. Тогда же было принято решение о создании на территории Приамурья и Забайкалья двух подведомственных таможенным ревизорам районов – Забайкальского с центром в Чите и Амурско-Приморского с центром в Хабаровске⁵⁸. В июле 1902 г. Министерство финансов признало необходимым подчинить окружному таможенному инспектору Заамурского района кроме Владивостокской таможни образованные на конечных станциях КВЖД Маньчжурскую таможню с находящимися в ее ведении Абагатуевской и Борзянской таможенными заставами; Пограничную таможенную заставу, а также таможенные учреждения по восточной границе Маньчжурии, Кореи и по морскому побережью Приморской области, образованные по высочайшему повелению 5 апреля 1902 г.

Завершился процесс формирования системы охраны границы силами таможенных учреждений в начале 1903 г. Для противодействия контрабанде и охраны границы в таможенном отношении 10 февраля 1903 г. были учреждены таможенные заставы в Хабаровске (преобразованная из одноименного поста) и станице Покровской (у слияния Шилки и Аргуни), а также Пограничный переходный пункт близ одноименной станции КВЖД (урочище Сосновая падь). Одновременно увеличивались штаты Владивостокской и Николаевской таможен, Благовещенской, Посьетской и Лахасусской таможенных застав.

Таким образом, к началу 1904 г. на территории Приамурского генерал-губернаторства сложилась система таможенных учреждений, которая состояла из трех таможенных районов, в составе таможен, таможенных застав, постов и переходных пунктов. Ревизор Забайкальского таможенного района осуществлял контроль и ревизию таможенных учреждений, расположенных на территории Забайкальской области и в районе Иркутской таможни. Ревизору Амурско-Приморского таможенного района были поднадзорны в ревизионном отношении таможенные учреждения на побережье Татарского пролива до поста Александровского (залив Де-Кастри) по р. Уссури до Имана включительно⁵⁹. Наибольшим по зоне ответственности был Заамурский таможенный район с центром во Владивостоке. Возглавлявший его окружной таможенный инспектор с правами начальника таможенного округа осуществлял управление таможенными учреждениями, расположенными по побережью Японского моря от Владивостока до посада Св. Ольги и по железной дороги до Имана, а так же в полосе отчуждения КВЖД. Инструкционным порядком на него возлагался весьма широкий круг обязанностей, связанных с осуществлением функций по контролю над деятельностью российских таможенных учреждений в полосе отчуждения КВЖД, среди них сбор и анализ информации об основных путях, по которым в пределы Приамурского края из Маньчжурии «водворяется» контрабанда⁶⁰.

Однако и после принятия решения об охране границ силами таможенного ведомства в самом Министерстве финансов сохранялись некоторые сомнения в эффективности этой меры. Отголоски их мы находим в журналах «комиссии Романова» – правительственной комиссии, созванной в 1903 г. под председательством П.М. Романова для «выработки наилучшего направления на Дальнем Востоке нашей торговой и таможенной политики». Заметим, что создание такой комиссии было вызвано огромным количеством «таможенных неурядиц», обнажившихся уже в первые годы введения таможенного обложения в крае, а также неоднозначным отношением к отмене порто-франко не только местных предпринимателей, но и правительственных чиновников. Участвовавшие непосредственно в проведении таможенных мероприятий директор департамента таможенных сборов Н.И Белюстин, товарищ министра финансов П.М. Романов, наконец, сам министр финансов С.Ю. Витте в течение 1901–1902 гг. побывали во Владивостоке и лично убедились в остроте проблемы, связанной с переходом от порто-франко к таможенному обложению. Рост контрабанды, буквально душившей местную торговлю, оказался неожиданным для петербургских чиновников, но не для приамурских предпринимателей. В преддверии отмены порто-франко многие из них предвидели неизбежный рост контрабанды как ответную реакцию на введение пошлинного обложения. К этому выводу подводил опыт введения с 1867 по 1889 г. обложения иностранных аналогов русских подакцизных товаров. В этой связи А.В. Даттан приводил показательный пример, связанный с ввозом сигар во Владивосток и Николаевск-на-Амуре – по официальным данным ввоз составлял лишь несколько тыс. штук, что было гораздо меньше реального потребления в крае⁶¹.

Местных предпринимателей, безусловно, волновал неизбежный рост контрабанды в условиях протяженной и неохраняемой границы. Естественно, напрашивался вопрос и о том, как государство, распространяя на окраину страны действие общего таможенного тарифа и Устава таможенного, намеревается обеспечить защиту интересы добросовестных и законопослушных купцов.

«Комиссия Романова» рассматривала проблему охраны границ в контексте судьбы приамурского порто-франко. На заседаниях 4, 8, 12 и 20 марта 1903 г. среди прочих обсуждался и вопрос – «надлежит ли в Приамурском крае сохранить таможенное обложение, усилив охрану границы» или вернуться к порто-франко. Побуждало к такой постановке вопроса новое явление – контрабандный ввоз отечественных товаров на территорию Приамурского края из Маньчжурии, куда они вывозились с территории Российской империи со сложением акциза или возвратом пошлины. Мнение участников комиссии разделились – большинство все-таки высказалось за сохранение таможенного обложения, мотивировав свое мнение интересами отечественной промышленности. Меньшинство склонялось к восстановлению порто-франко, считая его отмену преждевременной и экономически не обоснованной. Из сложившегося положения они видели два радикальных выхода: наладить надежную охрану сухопутной границы или восстановить порто-франко. Участвовавший в работе комиссии директор Департамента таможенных сборов Н.И. Белюстин (входивший, кстати, в группу сторонников возврата к порто-франко) констатировал, что существующая таможенная охрана не в силах справиться с растущим потоком контрабанды, и в случае сохранения таможенного обложения потребуется ее развитие и совершенствование, чреватое дополнительными затратами⁶². Глава департамента был уверен, что расходы казны на организацию охраны границы значительно превысят доходы от таможенного обложения товаров для местного потребления.

Выслушав разные мнения, комиссия так и не пришла к окончательному мнению, констатировав в итоге, что «вышеприведенное разномыслие по вопросу о том, оставить ли в Приамурском крае существующее таможенное обложение или ввести порто-франко, остается в своей силе»⁶³. На этом фоне и состоялось обсуждение проектов организации охраны границы.

Вниманию участников комиссии был предложен, близкий по сути к предложениям В.П. Дебиля, проект организации охраны границы в Приамурье, разработанный чинами Отдельного корпуса пограничной стражи и поддержанный военным губернатором Забайкальской области И.П. Надаровым. Суть проекта заключалась в создании в каждой из областей (Забайкальской, Амурской, Приморской) особой бригады пограничной стражи, а для охраны морской границы – особого тихоокеанского отдела этой стражи. Проект содержал подробное описание участка границы, охраняемого каждой бригадой с конкретным указанием количества постов, их штатной численности, вооружения и оснащения, а также смету предполагаемых расходов, «потребных» для организации деятельности каждой из бригад⁶⁴. Приведем в качестве примера обоснование основных направлений устройства Особого тихоокеанского отдела пограничной стражи, главной задачей которого становилась охрана Владивостока с моря и суши. В самом Владивостоке предлагалось организовать офицерский пост в составе 30 нижних чинов, в распоряжении которых было бы 7 лошадей, 2 лодки, 2 паровых судна – одно для «крейсирования» в море, другое для обслуживания порта; унтер-офицерский пост по о. Русском, где могли размещаться склады контрабандных товаров; оцепить Владивостокский порт кордоном из еще 4 постов. Посты предлагалось разместить в местах, где существовала особая опасность проникновения контрабанды: в заливе Америка, бухте Св. Ольги, Де-Кастри, Николаевске-на-Амуре и южнее его. Всего по проекту в составе Особого тихоокеанского отдела пограничной стражи должно было действовать 11 постов со штатом в 280 чел. Для обеспечения несения службы придавались 24 лошади, 5 паровых судов, 10 лодок. Содержание особого отдела должно было обойтись казне в 447 572 руб. единовременно и 156 269 руб. ежегодно. Общая штатная численность четырех подразделений ОКПС на Дальнем Востоке определялась авторами проекта в 1777 чел., что составляло в среднем по 1 чел. на 2–2,5 версты границы. Единовременные затраты обошлись бы государству в 3 076 861 руб., а последующие ежегодные расходы составили 1 132 012 руб.⁶⁵

«Комиссия Романова» внимательно рассмотрела проект, но, как и в случае с проектом В.П. Дебиля, «испрашиваемая» на его реализацию сумма показалось чрезмерной. Ряд участников заседания подчеркнули важность охраны границы в Приамурье силами организованной по-военному пограничной стражи, имеющей широкие полномочия на применение оружия. На особое значение этого обстоятельства для Уссурийского края⁶⁶, где «происходит главное контрабандное движение товаров из Маньчжурии» и приходится сталкиваться «с крайне неразборчивыми на средства самозащиты элементами», обращал внимание и Н.И. Белюстин.

В конечном итоге признанный весьма интересным проект был отвергнут комиссией по финансовым соображениям. К этому моменту расходы на содержание акцизной стражи в трех областях Приамурского генерал-губернаторства составляли всего 153 тыс. руб., еще 710 тыс. уходило на содержание таможенных учреждений. В случае реализации проекта общие издержки были бы в два раза выше дохода Владивостокской и Николаевской-на-Амуре таможен вместе взятых или равнялись бы сумме дохода таможенных учреждений всего Приамурского края. Поэтому, отвергнув проект ОКПС, высочайше учрежденная комиссия признала особенно важным усиление акцизного надзора, а также расширение прав таможенных досмотрщиков в отношении применения оружия⁶⁷.

В основе утвержденных комиссией ближайших мероприятий по усилению охраны границы лежали предложения таможенных ревизоров, озвученные на заседаниях комиссии Заамурским таможенным инспектором С.Н. Латкиным. Отметим, что назначенный на должность в июне 1902 г. таможенный инспектор к началу работы комиссии хорошо владел ситуацией. К этому времени он познакомился с работой всех таможенных учреждений подведомственного района, а во время визита С.Ю. Витте во Владивосток осенью 1902 г. представил свой доклад с анализом становления таможенного надзора на далекой окраине. Суть его предложений, на реализацию которых была необходима значительно меньшая сумма – всего 250 тыс. руб., заключались в создании новых таможенных учреждений, усилении штатов уже существующих, а также открытии таможенного надзора за погрузкой товаров, следующих по железной дороге и по р. Сунгари.

Обосновывая необходимость открытия новых таможенных учреждений на границе с Маньчжурией, С.Н. Латкин исходил из общей незащищенности границы – например, на участке от Благовещенска до Хабаровска существовала лишь одна таможенная застава и та на китайской стороне в селении Лахасусу. Между тем, уже к 1903 г. в Маньчжурии появились центры незаконной торговли алкоголем – Хайлар и Нингута. Причем спиртовые заводы в этих населенных пунктах принадлежали подданным российской империи. В частности, одним из совладельцев завода Шильниковых в Нингута был станичный атаман. Все спиртные напитки, производимые на этих заводах предназначались к контрабандному ввозу и потреблению на российской территории⁶⁸. Для борьбы с контрабандой русского спирта инспектор предлагал разместить большинство новых таможенных учреждений внутри страны, на пересечении нескольких путей движения контрабанды. И лишь некоторые из них должны были разместиться на самой границе. Для повышения эффективности работы предлагалось увеличить штаты уже существовавших Маньчжурской таможни, Пограничной таможенной заставы, переходных пунктов в Имане, Полтавке, таможенного поста в Красном селе.

Одним из центров контрабандной торговли накануне Русско-японской войны стал г. Харбин, откуда контрабандные товары проникали на территорию российского Приамурья по железной дороге или по р. Сунгари. По сведениям С.Н. Латкина только за период с 5 ноября 1901 г. по 5 августа 1902 г. из Харбина по Сунгари было доставлено более 1,6 млн пудов грузов, из которых точно зарегистрировано было менее ¹/₃, остальное (более 1 млн пудов) проходило как «разный товар» – С.Н. Латкин считал, что это ничто иное как контрабанда, состоящая из русских подакцизных и иностранных товаров⁶⁹. Для борьбы с контрабандой предлагалось в самом Харбине ввести таможенный надзор, на который возлагались бы обязанности контроля грузов, отправляемых железной дорогой, но главным образом отправляющихся на пароходах и баржах по р. Сунгари. Кроме того чины надзора должны были удостоверять вывоз в Маньчжурию иностранных товаров, следующих транзитом через Приморскую область, а также русских произведений, пропускаемых за границу с возвратом акциза.

Комиссия признала проект «целесоответственным». «Имея в виду враждебное отношение местного инородческого и казачьего населения к таможенным мероприятиям и их исполнителям, выразившееся за первый год существования таможенного надзора неоднократными вооруженными нападениями», комиссия поддержала ходатайство С.Н. Латкина о том, чтобы досмотрщикам, которым высочайшим повелением от 20 декабря 1902 г. разрешено было иметь винтовки кавалерийского образца как несущим на границе охранную службу, разрешено было бы использовать их на тех же основаниях, что и пограничная стража в Европейской части империи⁷⁰.

Таким образом, именно на таможенные учреждения пришлась тяжесть работы по обустройству таможенной границы и созданию системы ее защиты от проникновения контрабанды.

Первый опыт работы таможенных учреждений был обобщен комиссаром по финансовой части Квантунской области И.Н. Протасьевым в связи с изучением вопроса о судьбе порто-франко. В составленном по итогам командировки в Приамурский край докладе приведен целый ряд данных, свидетельствующих о том, что борьба с контрабандой стала важнейшим направлением в работе таможенных учреждений края. За два первых года их существования было зафиксировано 623 случая контрабанды и задержано товаров при попытке их незаконного водворения на общую сумму более 67 тыс. руб. По количеству задержаний «лидировал» чай (54,4%), а по стоимости – хлопчатобумажная пряжа (44,2% от суммы задержаний)⁷¹.

Главными контрабандными товарами, которые задерживались таможенными учреждениями Приамурья и Забайкалья в 1901–1902 гг., были чай, пряжа, опиум (опий), спирт, табак, сахар. При этом на опиум приходилось примерно 12% от количества задержаний и 10% от стоимости задержанных товаров. С началом действия постоянных таможенных учреждений он традиционно занимал существенное место среди контрабандных товаров, о чем говорят первые отчеты о деятельности таможенных учреждений.

Таблица 1

Задержание опиума таможнями Приамурского края за второе полугодие 1902 г. (по состоянию на 1 января 1903 г.)⁷²

Таможенное учреждение

Всего задержано контрабандных товаров (руб.)

В том числе опиума (руб.)

В %% от общей стоимости задержанной контрабанды

Владивостокская таможня

11 509,61

5782,00

50,24

Маньчжурская таможня

572,19

117,25

20,49

Посьетская таможенная застава

1975,20

1855,20

93,92

Пограничная таможенная застава

3387,29

2891,34

85,36

ВСЕГО

17 444,29

10 645,79

61,03

По обобщенным в таблице 1 данным таможенной статистики на долю опиума в первый год работы таможенных учреждений Заамурского таможенного района приходилось в стоимостном выражении более 61% всех задержанных контрабандных товаров. При этом для Посьетской таможенной заставы этот показатель составил почти 94%, для Пограничной заставы превысил 85%. Заметим, что именно эти таможенные учреждения находились на основных путях ввоза опиума в Приморскую область – морем через Посьет и по железной дороге через ст. Пограничная / Суйфэньхэ. При этом в циркулярах таможенного инспектора фиксировались и ухищренные способы сокрытия. Например, задержанная в ноябре 1902 г. Пограничной таможенной заставой партия опиума общим весом 3 пуда была обнаружена внутри замороженных фазанов. Таможенники обнаруживали опиум в двойных стенках корчаг с медом, в банках с фруктовыми консервами и т.д.⁷³

Напомним, что долгое время Россия была единственной страной, которая не участвовала в торговле опиумом. Еще в разгар первой опиумной войны 12 апреля 1841 г. императорским указом русским подданным был категорически запрещен вывоз опиума в Китай, т.е. участие в опиумной торговле. Только сорок лет спустя аналогичный запрет был введен США и Бразилией⁷⁴. И хотя время от времени рождались проекты развития этого прибыльного промысла в интересах государства⁷⁵, позиция российского правительства оставалась неизменной.

И все-таки с конца XIX в. незаконный ввоз опиума стал настоящим бедствием для Приамурья. Только в 1895 г. через сухопутную границу в Маньчжурии в край было ввезено более 4 тыс. пудов опиума на сумму около 800 тыс. руб. «И это минимум», – замечал по этому поводу пограничный комиссар Н.Г. Матюнин⁷⁶. Стимулировало контрабанду опиума развитие китайской торговли в Приамурском крае. Торговля опиумом широко использовалась китайскими торговцами для борьбы с конкуренцией русских купцов⁷⁷. В 90-е годы XIX века производство опиума стало переноситься на территорию Приморской области. Современные исследователи объясняют это стремлением опиоторговцев использовать его не только для извлечения прибыли через распространение среди привлеченных на строительство железной дороги китайских рабочих, но и для вывоза за границу⁷⁸. Таким образом, опиум становился объектом как ввозной, так и вывозной контрабанды.

Фрагментарные данные таможенной статистики первых лет существования таможенного надзора в крае не позволяют представить всех масштабов контрабанды, но говорят о том, что именно борьба с незаконным ввозом товаров стала важнейшим направлением его деятельности. Подтверждается это и «вторым изданием» порто-франко, временно восстановленного императорским указом от 1 мая 1904 г. и отмененного законом от 16 января 1909 г. с 1 марта того же года.

Восстановление порто-франко в условиях Русско-японской войны не привело к свертыванию деятельности таможенных учреждений в пределах Приамурского края и Забайкалья, несмотря на их эвакуацию из районов, близких к театру военных действий, сокращение штата за счет призыва на военную службу, а также перевода чиновников в сибирские и даже европейские таможни. Деятельность таможенных учреждений, расположенных по Амуру и по границе с Маньчжурией в Южно-Уссурийском крае, была сведена к наблюдению «за не ввозом» из Маньчжурии запрещенных к привозу опиума и ханшина; взысканию акциза с русских подакцизных товаров, поставляемых из Маньчжурии, куда они были вывезены через Иркутскую и Маньчжурскую таможни со сложением акциза. По данным департамента таможенных сборов только в 1904 г. таможенными учреждениями было пресечено 293 случая контрабанды на общую сумму свыше 21 тыс. руб. А в следующем, 1905 г., – количество случаев достигло 400, но сумма оказалась значительно ниже около 15 тыс. руб.⁷⁹ Уменьшение «стоимости» каждого случая почти в 2 раза является косвенным показателем развития мелкой, «бытовой», контрабанды, которой занималось население приграничных селений.

Самым неожиданным образом война отразилась на характере контрабандного ввоза. Новым явлением стало вовлечение служащих железнодорожного ведомства в этот противоправный вид деятельности. В переписке Департамента таможенных сборов с различными ведомствами по вопросам досмотра багажа военнопленных приводится немало фактов о провозе контрабанды, как правило, поездной прислугой и конвойными командами. В августе 1904 г. управляющий Иркутской таможней сообщал в департамент о зафиксированных фактах появления в Иркутске различных иностранных вещей, преимущественно предметов домашнего обихода японского производства, доставленных таким образом⁸⁰.

Сохранение таможенной инфраструктуры в условиях хотя и временного, но все же восстановления порто-франко, говорит о том, что открытие таможенных учреждений на территории Приамурья и Забайкалья в первую очередь преследовало цель защиты границы от контрабанды. В силу малочисленности населения и неразвитости местной промышленности получаемый таможенными учреждениями доход едва покрывал расходы на их существование. Сошлемся на вывод все той же «комиссии Романова» – в 1903 г. почти вся сумма таможенных сборов, собираемых в Приамурском генерал-губернаторстве за товары для местного потребления, расходовалась на содержание таможенного надзора⁸¹. Лишь доходы таможен 1-го класса: морских (Владивостокской и Николаевской) и сухопутных (Кяхтинской и Сретенской) значительно превышали расходы на их содержание. В последующие годы эта тенденция сохранилась, тем не менее, государство шло на открытие новых таможенных учреждений, увеличение штатов и техническое оснащение уже существующих, заботясь в первую очередь о пресечении контрабандной деятельности.

Особенно очевидным такой подход стал после окончательной отмены порто-франко в Приамурье с 1 марта 1909 г. 28 февраля 1909 г. Министерство финансов внесло в Государственную Думу разработанное Департаментом таможенных сборов представление «Об организации таможенного надзора в Приамурском генерал-губернаторстве и Забайкальской области Иркутского генерал-губернаторства⁸² в связи с закрытием порто-франко и отменой статьи 939 устава таможенного»⁸³. Структура документа традиционна для законодательных инициатив этого времени – в первой части (Изложение дела) дается историческая справка; во второй – обзор законодательства по требующей разрешения проблеме (Справки и законы); третья представляет собой изложение предлагаемых министерством мероприятий (Соображения)⁸⁴.

В разделе «Изложение дела» мы находим подтверждение вывода о том, что открытие таможенных учреждений в Приамурье в первую очередь преследовало цель борьбы с контрабандой. Все меры, направленные на открытие новых таможенных учреждений рассматриваются в исторической справке с точки зрения их направленности на установление «таможенного ограждения» от проникновения контрабандных товаров. Итогом исторического обзора стал вывод о том, что существующие сейчас таможенные учреждения не смогут обеспечить решение возложенных на них в связи с окончательной отменой порто-франко задач по охране границы от контрабанды и взиманию таможенных пошлин.

Предложения относительно организации таможенного надзора были сформулированы конкретно для Забайкалья, Амура и Уссури, для Приморской области по сухопутной границе к югу от Имана до р. Тумэнь-ула (р. Туманган) и по морскому побережью до Николаевска-на-Амуре. Отдельно внесены предложения об учреждении таможенного надзора «за непровозом контрабанды» через Якутскую область.

Внося предложения относительно устройства охраны границы в таможенном отношении, Министерство финансов по-прежнему признавало наиболее приемлемой ту модель организации охраны границы, которая была реализована в впервые годы ХХ столетия – охрану исключительно силами таможенного ведомства. Однозначно речь не шла об открытии новых таможен, поскольку анализ экономической ситуации после отмены порто-франко не давал надежды на рост товарооборота. Министерство предлагало ограничиться сетью мелких таможенных учреждений – таможенных застав и постов. Таможенные заставы открывались на путях товарного движения из Китая с предоставлением им права по очистке пошлиной «простейших провозимых иностранных товаров»⁸⁵. На местных торговых путях учреждались таможенные посты, наблюдающих «за непровозом» товаров помимо таможенных учреждений. Таможенные посты, как и прежде, наделялись правом очистки пошлиной некоторых товаров для местного потребления и для большей ответственности возглавлялись штатным таможенным чиновником в должности надзирателя. Именно на них возлагалась задача предотвращения водворения контрабанды и недопущения проникновения китайских товаров за пределы 50-верстной льготной полосы. Такое устройство таможенной охраны, по мнению авторов законопроекта, как нельзя лучше учитывало местные условия и отвечало местным интересам.

Важная роль в реализации поставленных задач на обширной территории российского Дальнего Востока отводилась эффективному управлению таможенным делом. Пока отличительной чертой формировавшейся на окраине таможенной системы была недостаточная стройность, цельность и единообразие управления – следствие разновременно принимавшихся мер по устройству таможенного надзора. Ситуация, при которой каждое таможенное учреждение в Забайкальском и Амурско-Приморском таможенных районах «сообразовывалось» только с собственной практикой, вне связи с другими учреждениями, особенно тяжело отражалась на борьбе с контрабандой. Новые изменения в управлении таможенными учреждениями Дальнего Востока соответствовали общероссийской практике – на территории Приамурья и Забайкалья предлагалось учредить один таможенный округ.

Проект закона «Об организации таможенного надзора в Приамурском генерал-губернаторстве и в Забайкальской и Якутской областях и Иркутской губернии Иркутского генерал-губернаторства» был рассмотрен финансовой комиссией Государственной думы (докладчик В.А. Карякин) под тем же «антиконтрабандным» углом зрения – с точки зрения того, достаточны ли «проектируемые Министерством финансов меры для предотвращения доступа товаров в Приамурский край контрабандным путем и каков размер тех средств, которые должны быть предоставлены таможенному ведомству для организации должного надзора за проводимыми в край товарами»⁸⁶.

В конечном итоге предложенная Министерством финансов концепция усиления таможенного надзора в связи с отменой порто-франко была реализована Законом от 2 мая 1909 г. «Об организации таможенного надзора в Приамурском генерал-губернаторстве и в Забайкальской и Якутской областях и Иркутской губернии Иркутского генерал-губернаторства». На территории Приамурского генерал-губернаторства и Забайкальской области, вошедшей к этому времени в Иркутское генерал-губернаторство, организовывался один Приамурский таможенный округ. В его составе действовали 4 таможни 1-го класса, 3 таможен 2-го класса, 22 таможенных заставы, 1 переходный пункт, 42 таможенных поста по границе с Маньчжурией, Монголией и Кореей и 6 – на Тихоокеанском побережье⁸⁷. Еще пять постов действовали в составе таможенных застав, таможенная брандвахта под управлением одного из чинов Екатерино-Никольской таможенной заставы была установлена в устье р. Сунгари. Таможенным заставам в составе Приамурского таможенного округа и района Иркутской таможни были предоставлены равные с таможнями права ведения дел о контрабанде⁸⁸.

К 1911 г., однако, стало очевидным, что дислокация и состав таможенных учреждений все же не соответствуют не только их фискальным, но и правоохранительным задачам. В мае 1912 г. были выделены дополнительные средства на развитие таможенной системы на Дальнем Востоке, а с 1 января 1913 г. были расширены штаты таможенных учреждений, что имело особое значение в связи с отменой беспошлинной торговли в 50-верстной полосе.

Реализация этих мероприятий совпала с проведением реформы местного таможенного управления, введенной в действие Законом от 28 мая 1912 г. В результате реформы была расширена самостоятельность таможен 1-го класса. Одновременно упразднялись таможенные округа, в том числе и Приамурский. Входившие в его состав таможенные учреждения были распределены между тремя таможенными участками (инспекторствами) во главе с инспекторами – Владивостокским, Хабаровским и Читинским. Изменения были внесены в компетенцию таможенных учреждений, находившихся теперь в ведении таможенных инспекторов: через таможни 2-го класса разрешалось привозить все товары, за исключением требующих применения технической экспертизы; через таможенные заставы ввозились товары, предназначенные для местного потребления, причем сумма пошлины за них не должна была превышать 15 руб. в каждом отдельном случае; на таможенные посты возлагался исключительно пропуск приграничных жителей⁸⁹. Таможни 1-го класса подчинялись таможенным инспекторам только в ревизионном отношении, замыкаясь по вопросам своей деятельности непосредственно на Департамент таможенных сборов. Реформа местного таможенного управления преследовала цель повышения эффективности таможенной системы, в том числе и ее правоохранительного аспекта. Ее проведение на Дальнем Востоке одновременно с другими частями империи говорило о том, что окраина окончательно вошла в общероссийскую «таможенную черту» и на нее теперь распространяются все нормы российского таможенного законодательства.

Создание на Дальнем Востоке общепринятой в империи системы управления таможенным делом сыграло положительную роль в деятельности таможенных учреждений, однако не привело к решительным переменам в борьбе с контрабандой, масштабы которой продолжали нарастать. Настоящим бичом Приамурья и Забайкалья стал незаконный ввоз алкоголя, не только и не столько запрещенного к ввозу ханшина, сколько российского спирта, вывозившегося в Маньчжурию со сложением акциза на основании распоряжения Министра финансов от 1 декабря 1906 г., а затем нелегально ввозившегося в Приамурье и Забайкалье. По данным В.Г. Дацышена, в 1910 г. только на российских винокуренных заводах в Харбине производилось до 700 тыс. ведер спирта и 500 тыс. ведер водки. 75 % этой продукции поступало в Приамурье⁹⁰.

Нелегально ввезенный алкоголь выгодно (в 3–5 раз) отличался по цене от легально произведенного. А.М. Николаев приводит следующие данные, подтверждающие этот тезис: в том же 1910 г. контрабандный маньчжурский спирт стоил от 3 руб. 20 коп. до 6 руб. за ведро, тогда как цена легально произведенного доходила до 15–27 руб.⁹¹ Потребление алкоголя увеличивалось его легкой доступностью, а также прибыльностью и сравнительной безопасностью этого промысла. По оценкам современников прибыль от занятия этой противоправной деятельностью достигала 390%⁹². Таможенные же учреждения, как и в первые годы ХХ в., задерживали лишь незначительную часть водворявшейся контрабанды. А служба таможенников становилась опасным видом профессиональной деятельности⁹³.

Не помогло и введение дополнительных мер по охране границы от контрабанды. С 1 мая 1911 г. в Приморской и Амурской областях стала действовать корчемная стража. Размещавшаяся в определенных пунктах позади таможенной линии, она действовала в тесном контакте с таможенными учреждениями и вела борьбу с контрабандой подакцизных товаров, прежде всего алкоголя. Величина пограничного пространства, на котором действовала корчемная стража, зависела от «условий местности и путей контрабандного водворения» и определялась министром финансов. Расстановка же стражников и определение района их деятельности возлагалась на управляющего акцизными сборами. Набиравшаяся по вольному найму стража состояла из конных объездчиков с правом ношения оружия и подчинялась акцизным контролерам. Статьи Правил, изложенные в статьях 32–35 Положения о корчемной страже на русском, китайском, корейском и японском языках должны были вывешиваться в пограничной местности⁹⁴.

Исследователи отмечают некоторые успехи корчемной стражи, ставя в прямую зависимость от ее действий рост в 1911 г. доходов «собственно с вина и спирта» на 1 млн руб.⁹⁵ Эта оценка представляется, однако, слишком оптимистичной. Материалы таможен региона, свидетельствуют о том, что справиться с ситуацией не могли даже совместные действия корчемных стражников и таможенников. Например, таможенные учреждения, подведомственные Маньчжурской таможне, ежегодно задерживали до 1,5 тыс. ведер контрабандных спиртных напитков в жестяных емкостях объемом ¹/₈, ¹/₄, ¹/₂ ведра и 1 ведро. В 1911 г. в районе действия Маньчжурской таможни таможенниками и конными акцизными контролерами было задержано рекордное количество (3154 ведра) контрабандных спиртных напитков крепостью 40°. Но это составило всего 2,4% всего объема ввезенного в этом году в Забайкальскую область контрабандного алкоголя⁹⁶. Такое же количество контрабандного спирта (3 тыс. ведер на сумму до 2 млн руб.) потребляла в среднем в год одна казачья станица⁹⁷.

Все принимаемые таможенным ведомством меры для борьбы с контрабандой алкоголя не давали особых результатов. Тем более, что даже задержанные контрабандисты зачастую просто отпускались ввиду того, например, что таможенные учреждения, имевшие право ведения конфискационного делопроизводства – Маньчжурская и Пограничная таможни – находились за пределами территории российского государства и дела в рамках возбужденного ими конфискационного производства просто не принимались к рассмотрению в российских как раз из-за того, что задержание контрабандиста произведено на территории другого государства. Безнаказанность называлась современниками одной из причин бурного роста контрабанды в Забайкалье. Не меньшую роль играли и порочные традиции, которые отчасти формировались под влиянием легкодоступного дешевого алкоголя. В представленных 28 ноября 1912 г. на имя Военного губернатора Забайкальской области «Записках старожилов», например, предлагался своеобразный способ борьбы с контрабандой алкоголя. Приведем фрагмент документа полностью: «действенный способ ослабить пьянство и сократить провоз в деревни контрабандного спирта – это разрешить таможенным стражникам производить у жителей обыск вина в храмовой годовой праздник, празднуемый целым селением во имя Патрона местного храма или часовни, называемый «Канун». На праздник этот каждый житель заготовляет контрабандного спирта, особенно зажиточные, целыми ведрами, съезжаются из других селений родные и знакомые, целой массой повальное пьянство продолжается три-четыре дня. Когда в другом селении опять празднуется «Канун», то из других селений вновь едут: одни отпивать сделанное ими раньше угощение, а другие пить в долг, чтобы отпоить, когда у них будет «Канун». И так кутежи эти периодически продолжаются во весь год. Обыски жителей в канунные праздники принесли бы неоценимую пользу государству, самим обществам и таможенным стражникам»⁹⁸.

Не лучше была ситуация и в Амурской области, где 90% задержанной контрабанды (данные на ноябрь 1913 г.) приходилось на спирт и изделия из него. Объезжавший летом 1913 г. территорию Хабаровского таможенного участка назначенный на эту должность таможенный инспектор Н.Н. Котлов информировал Приамурского генерал-губернатора о наличии развитой «индустрии контрабанды» по Амуру и его притокам. К ее элементам относились: 1) наличие складов в больших приграничных городах (Мохо, Сахаляне, Айгуне и Ирге) и в новых местечках, возникающих против всех «особенно оживленных постройкой Амурской дороги больших русских селений»⁹⁹; 2) существование развитой инфраструктуры по сбыту контрабандного алкоголя – из городов и сел, где существовали склады, алкогольные изделия развозились по всему китайскому берегу Амура. «И нет такого селения на русской стороне, – замечал таможенный инспектор, – против которого не было бы нескольких убогих китайских фанз. Они появляются даже против дровяных складов на пустынных берегах; с парохода кое-где можно читать вывески: «Кабак», а иногда вывеску заменяет высокий шест, на котором привязана жестяная банка из-под спирта»¹⁰⁰;
3) высокий уровень организации контрабандистов, отличавшихся пестротой национального состава («попадаются китайцы, корейцы, кавказские горцы, ссыльнопоселенцы и казаки, реже переселенцы»¹⁰¹), но хорошо знающих местность, вооруженных, пользующихся поддержкой местного населения. Особенно это касалось крупной контрабанды, как правило, направлявшейся к золотым приискам. «Провизители ее всегда хорошо вооружены и составляют шайку не менее 4 человек, – писал Н.Н. Котлов, – Они прекрасно стреляют, превосходно знают местность, и по большей части не боятся ни суда, ни смерти, так что задержать их без боя возможно только в том случае, если застигнуть врасплох»¹⁰². Сочувственное отношение населения к контрабандистам и малочисленность таможенного надзора являлись теми факторами, которые осложняли борьбу с контрабандой. В.В. Шевченко, на основании архивных документов, отметил возникшее противоречие между рядовыми казаками и станичными правлениями на Амуре – чтобы выйти из-под надзора станичных правлений, сотрудничавших с таможенниками, «казаки стали организовывать хутора и выселки у самой границы для перевалки контрабандных товаров»¹⁰³.

Однако борьбе с контрабандой мешали не только хорошая организация самих контрабандистов и сочувственное отношение населения, но и становившаяся все более очевидной слабость таможенного надзора – среднее расстояние между постами на Амуре составляло 59 верст, на некоторых не было даже лодок. На каждого досмотрщика в таможенных учреждениях по р. Амуру и Уссури приходилось 5 км границы, и это при отсутствии пограничных инженерно-технических сооружений¹⁰⁴.

Предлагаемые осенью 1913 г. Хабаровским таможенным инспектором меры состояли в расширении штатной численности и материально-техническом обеспечении таможенных постов. Это еще раз подчеркивает, что таможенные учреждения были не в силах в одиночку справиться с задачей охраны границы от контрабанды. Такого же мнения придерживался пограничный комиссар в Южно-Уссурийском крае Н.Д. Кузьмин. В июне 1914 г. он доносил военному губернатору Приморской области: на границе протяженностью 210 верст таможенная охрана не только малочисленна, но и нецелесообразно размещена: посты расположены вдали от пограничной полосы и в стороне от дороги, что ведет к свободному переходу через государственную границу не только «безбилетных китайцев»¹⁰⁵, но и разных преступных элементов. Для усиления охраны границы требовалось рационально разместить таможенные учреждения, и непременно вести строжайшее наблюдение за движением по основным дорогам. Но еще лучший выход виделся пограничному комиссару в передаче дела охраны границы «ввиду важности его, как в политическом так и в торгово-экономическом и сельскохозяйственном отношениях», исключительно пограничной страже, «предоставив таможенным учреждениям нести исключительно свою специальную задачу – фиска и досмотра, не обременяя их, в ущерб прямому таможенному делу, огромною обязанностью охраны государственной границы»¹⁰⁶.

Позиция пограничного комиссара полностью совпадала с позицией Приамурской администрации. Генерал-губернатор Н.Л. Гондатти еще 18 мая 1912 г. ходатайствовал перед Председателем Совета министров об учреждении в крае пограничной стражи. Считая эту меру крайне важной для укрепления обороноспособности края, охраны морских промыслов и таможенной защиты границы, он высказался за подчинение надзору пограничной стражи не только морской границы на протяжении всего побережья, но и сухопутной границы с Китаем, «в интересах надзора за всякими появляющимися из Китая разбойничьими шайками и другим преступным элементом, а также за кб ввозом товаров»¹⁰⁷. 15 июня 1912 г. Председатель Совета министров В.Н. Коковцов ответил, что присоединяется к мнению Н.Л. Гондатти, «но находит затруднительным осуществление этого проекта в ближайшее время» ввиду затрат – по приведенному в его отзыве подсчету на это потребовалось бы до 1 500 000 руб. ежегодно расхода и не менее 4 000 000 единовременно (на постройку зданий, покупку строевых и обозных лошадей, перевозку нижних чинов, выдачу им пособий, приобретение амуниции и конского снаряжения и проч.). Осложнялось все это необходимостью усиления охраны границы на Кавказе и в Средней Азии¹⁰⁸. Таким образом, вопрос о формировании пограничной стражи в крае, несмотря на крайнюю необходимость и принципиальное согласие председателя Совета министров остался открытым.

К началу первой мировой войны охрана границы от незаконного водворения контрабанды в основном лежала на таможенных учреждениях. Правительство пыталась решить проблему путем увеличения их числа, штатной численности. Попытка привлечения с 1908 г. к погранично-таможенной охране границы конных сотен Заамурского округа ОКПС может расцениваться как признание того, что силами таможенных учреждений было невозможно обеспечить надежную охрану границы от проникновения контрабанды¹⁰⁹.

Пик развития контрабанды в Приамурском крае приходится на период после отмены порто-франко. Этот факт подтверждает устоявшееся в литературе мнение, что жесткость таможенного обложения является фактором ее появления и усиления. Однако были и другие факторы, придавшие дальневосточной контрабанде специфический региональный облик.

2.2. Основные факторы развития контрабанды в Приамурье и Забайкалье

В развитии российского Дальнего Востока можно выделить целый ряд факторов, совокупность которых предопределяла особый размах контрабанды и затрудняла борьбу с ней. Все они связаны с правительственными мероприятиями, направленными на освоение и развитие Приамурья, с торговой и таможенной политикой, отличавшейся крайней непоследовательностью и противоречивостью, а также со спецификой русско-китайской торговли и ее регулированием, закрепленным в договорах второй половины XIX в.

Специфика регулирования русско-китайских торговых связей определялась долговременным характером закрепленных в русско-китайских трактатах норм. Взаимовыгодная торговля рассматривалась российским правительством как важнейшее средство обеспечения российских экономических интересов и как гарантия добрососедских отношений с Китаем, крайне важных поддержания «status quo» в регионе. Конкретные направление и формы русско-китайской сухопутной торговли определялись особыми нормативными актами – Правилами для сухопутной торговли. Такие правила принимались трижды – в 1862, 1869, 1881 гг. Декларированные в трактатах принципы и нормы получали в Правилах дальнейшее развитие. Особую роль в развитии русско-китайской сухопутной торговли сыграл Санкт-Петербургский договор 1881 г. с приложенными к нему Правилами для сухопутной торговли. Именно в них был окончательно оформлен феномен, сыгравший «роковую роль» в развитии контрабандного промысла на российском Дальнем Востоке. Речь идет о 50-верстной полосе беспошлинной торговли, которая была окончательно закреплена в ст. 1 Правил 1881 г., гласившей: «По границе обоих государств, на расстоянии пятидесяти верст (сто китайских ли) в ту и другую сторону, дозволяется свободная и беспошлинная торговля между русскими и китайскими подданными. В надзоре за этою торговлей каждое правительство будет следовать своим пограничным постановлениям»¹¹⁰.

«Льготная» 50-верстная полоса стала своего рода «базовой конструкцией» всей приграничной русско-китайской торговли. Со временем изменялась ее роль в двусторонней торговле, объемы и направления товарного движения. В момент подписания Санкт-Петербургского договора она рассматривалась как исключительно местная привилегия, «выговоренная» российской стороной у китайского правительства в интересах вновь присоединенного к империи края и пока не имевшая особого значения для общей внешней торговли России и выглядела тогда логическим продолжением общей политики свободной торговли.

В последующем оказалось, однако, что «льготная полоса» способствовала сохранению патриархального, менового характера приграничной торговли. Постепенно вся она сосредоточилась в руках китайского купечества. На постоянно растущее количество китайских купцов, ведущих торговлю в русской 50-верстной полосе, как в Южно-Уссурийском крае, так и на Амуре, указывал в записке, составленной в сентябре 1890 г. по просьбе военного губернатора Амурской области, представитель одного из крупнейших в Приамурье торгового дома «Чурин и К°». Русских же торговцев, замечал он, «в здешней местности на китайской стороне нет ни одного»¹¹¹. Все торговые операции русских купцов на китайской территории велись через посредничество китайских коммерческих фирм. Коммерческие успехи китайского предпринимательства современники были склонны объяснять социально-психологическими факторами – предприимчивостью, инициативностью, хорошим знанием психологии, сплоченностью китайского купечества¹¹². Несколько иное объяснение этому феномену давали высшие чины местной администрации, которую всерьез беспокоило «водворение и размножение» в крае китайского предпринимательства. Об этом неоднократно писал в своих отчетах на высочайшее имя первый Приамурский генерал-губернатор А.Н. Корф, обращая внимание на эволюцию торговой деятельности китайцев в приграничных районах. Если в первое время здесь торговали непосредственно приграничные жители, то постепенно торговля оказалась сосредоточенной почти исключительно в руках «особого класса купцов». Убежденный, что именно признаваемое за