Правовое регулирование интеллектуальной собственности и инновационной деятельности

Сборник статей участников
научно-методологического семинара
г. Москва, 19–20 апреля 2018 г.

Под общей редакцией
кандидата юридических наук,
доцента О. В. Сушковой

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 347.77

ББК 67.404.3

П68

Редактор:

Сушкова О. В., кандидат юридических наук, доцент, начальник отдела по защите прав на результаты интеллектуальной деятельности, доцент кафедры гражданского и предпринимательского права Всероссийского государственного университета юстиции (РПА Минюста России), доцент кафедры предпринимательского и корпоративного права Московского государственного юридического университета им. О. Е. Кутафина (МГЮА).

Представленный сборник включает статьи участников научно-методологического семинара, проходившего 19–20 апреля 2018 г. в г. Москве во Всероссийском государственном университете юстиции (РПА Минюста России), по актуальным проблемам права интеллектуальной собственности и инновационной деятельности. Предназначен для преподавателей, студентов, аспирантов, практических работников, патентных поверенных и всех тех, кто занимается вопросами интеллектуальной собственности и инновационной деятельности в гражданском и хозяйственном обороте.

Статьи публикуются в авторской редакции.

УДК 347.77

ББК 67.404.3

© Коллектив авторов, 2018

© ООО «Проспект», 2018

Предисловие

«Все проекты, приоритеты: пространственное развитие, инвестиции в инфраструктуру, в образование, здравоохранение и экологию, в новые технологии и науку, меры поддержки экономики, содействие талантам, молодежи – все это призвано работать на одну стратегическую задачу – прорывное развитие России»¹ (В. В. Путин).

Утверждена программа «Цифровая экономика Российской Федерации» (распоряжение Правительства Российской Федерации от 28.07.2017 № 1632-р)², в которой обозначены меры по формированию новой регуляторной среды, обеспечивающей благоприятный правовой режим для возникновения и развития современных технологий, а также для осуществления экономической деятельности, связанной с их использованием (цифровой экономики).

Действительно, в настоящее время растет объем информации, которая уже не укладывается в привычные рамки юридических конструкций, предусмотренных в Гражданском кодексе Российской Федерации (далее – ГК РФ)³. Поэтому в связи с изменяющимися экономическими условиями необходимо найти не только подходы к новым институтам, но и предложить адекватное правовое регулирование таким явлениям, как криптовалюта, блокчейн и др. В настоящее время на рассмотрение Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации внесен законопроект «О цифровых финансовых активах»⁴. Текст законопроекта предусматривает различные правовые конструкции, позволяющие регулировать цифровые финансовые валюты, одной из которых является криптовалюта. Однако в указанном законопроекте, несмотря на своевременность его внесения на рассмотрение, достаточно много неточностей и неурегулированности ряда правовых институтов, например, законопроект не уточняет порядок регистрации хозяйствующих субъектов, осуществляющих майнинг, не определяет порядок их налогообложения и т. д.

Кроме того, существующие правовые модели регулирования института авторских и смежных прав, прав на средства индивидуализации, нетрадиционные объекты, патентные права также требуют своего обновления. Это также связано с тем обстоятельством, что в сфере предпринимательской деятельности складывается тенденция по укреплению существующих товарных знаков, размещению их на рынке товаров и услуг, а также с разработкой стратегий ведения бизнеса при использовании всех средств индивидуализации.

Также новеллой гражданского и хозяйственного оборота становится разработка защитных механизмов в сфере медицины и фармацевтики. Действительно, проблема правовой регламентации объектов интеллектуальной собственности, разрабатываемых в лабораториях фармацевтических компаний и активно продвигаемых на рынок, давно существовала, но только последние годы на нее стали обращать пристальное внимание не только специализированные организации, но и юридическое сообщество, поскольку существующая система защиты прав правообладателей и авторов на лекарственные препараты, методы лечения является неповоротливой и требует своего обновления. С развитием технического прогресса увеличиваются возможности недобросовестных участников рынка на подделку тех или иных оригинальных объектов интеллектуальной собственности, что способствует не только снижению потребительской способности, но и потери положительной деловой репутации добросовестного субъекта (например, производителя оригинальных лекарственных препаратов). Кроме того, становится очевидным, что многие объекты, с которыми человек сталкивается не только в своей повседневной жизни, но и в профессиональной деятельности, либо полностью являются объектами интеллектуальной собственности и инновационной деятельности, либо некоторые элементы используемого объекта гражданского оборота подпадают под действие норм о результатах интеллектуальной деятельности. Все это требует продуманной юридической систематизации и правовой регламентации не только для защиты авторов и правообладателей, но и для стабилизации гражданского и хозяйственного оборота.

Об этих актуальных проблемах свидетельствует настоящий сборник статей участников научно-методологического семинара «Правовое регулирование интеллектуальной собственности и инновационной деятельности», который проходил 19–20 апреля 2018 г. в г. Москве во Всероссийском государственном университете юстиции (РПА Минюста России), организаторами которого стали начальник отдела по защите прав на результаты интеллектуальной деятельности, к. ю. н., доцент, доцент кафедры гражданского и предпринимательского права Ольга Викторовна Сушкова, а также проректор, директор центра научных исследований, д. ю. н., доцент, профессор кафедры гражданского и предпринимательского права Елена Борисовна Козлова.

Редактор настоящего сборника научных статей участников научно-методологического семинара О. В. Сушкова выражает глубокую благодарность ректору Всероссийского государственного университета юстиции (РПА Минюста России), к. ю. н., доценту Ольге Ивановне Александровой, а также проректору по науке д. ю. н., профессору – Борису Викторовичу Яцеленко за поддержку в проведении научного мероприятия.

Пленарное заседание

Рузанова Валентина Дмитриевна,
заведующая кафедрой гражданского и предпринимательского права 
ФГАОУ ВО «Самарский национальный исследовательский университет 
имени академика С. П. Королева» (Самарский университет),
кандидат юридических наук, доцент
443086, г. Самара, ул. Московское шоссе, д. 34
e-mail: vd.ruz@mail.ru

Бородин Сергей Сергеевич,
старший преподаватель кафедры гражданского
и предпринимательского права ФГАОУ ВО «Самарский
национальный исследовательский университет имени
академика С. П. Королева» (Самарский университет),
кандидат юридических наук
443086, г. Самара, ул. Московское шоссе, д. 34
e-mail: borodinss@lenta.ru

Значение результатов интеллектуальной деятельности в определении критерия разграничения имущественных и неимущественных отношений

Аннотация. В статье на основе рассмотрения особенностей результатов интеллектуальной деятельности как вида нематериальных благ делается вывод о том, что критерием разграничения имущественных и неимущественных отношений является не вид блага (материальное или нематериальное благо), а его качества, заключающиеся в способности последнего быть товаром. Данный вывод авторы обосновывают анализом норм ГК РФ о свободном использовании произведения и о праве доступа.

Ключевые слова: имущественные отношения, неимущественные отношения, критерий деления, результаты интеллектуальной деятельности, интеллектуальные права, свободное использование произведения, право доступа.
© Рузанова В. Д., Бородин С. С.

Ruzanova Valentina Dmitrievna,
the Head of the Department
of Civil and Business Law
of Samara National Research University, Candidate degree in Law,
Associate professor
34, Moskovskoye Shosse, Samara, Russia, 443086
Borodin Sergei Sergeevich,
Senior lecturer of the Department
of Civil and Business Law
of Samara National Research University,
Candidate degree in Law
34, Moskovskoye Shosse, Samara, Russia, 443086

The significance of the results of intellectual activity in determining the criterion for distinguishing between property and non-property relations

Abstract. In the article, based on the examination of the characteristics of the results of intellectual activity as a kind of non-material goods, it is concluded that the criterion for distinguishing between property and non-property relations is not the kind of good (material or non-material good) but its qualities that are the ability of the latter to be a commodity. This conclusion the authors justify by analyzing the norms of the Civil Code of the Russian Federation on the free use of the work and on the right of access.

Keywords: property relations, non-property relations, criterion of division, results of intellectual activity, intellectual rights, free use of the work, right of access.

Проблема поиска критериев разграничения имущественных и неимущественных отношений как составных частей предмета гражданского права на протяжении длительно периода времени продолжает оставаться актуальной. Как известно, преобладающей в литературе является позиция, согласно которой объектом имущественных отношений являются материальные блага (имущество), а объектом неимущественных отношений – соответственно – нематериальные блага. Вместе с тем в доктрине неоднократно высказывалась мысль о том, что такая связь (материальное благо – имущественное отношение и нематериальное благо – неимущественное отношение) не является столь однозначной. Отметим, что в науке разграничение имущественных и неимущественных отношений связывается либо с видом, либо к определенным качествам блага, по поводу которого они возникают. Так, Е. А. Суханов под имущественными понимает отношения между людьми по поводу имущества – материальных и иных благ, имеющих экономическую форму товара, а под личными неимущественными – отношения, возникающие по поводу неимущественных (нематериальных) благ, тесно связанных с личностью их обладателя⁵. В свою очередь, А. А. Чеговадзе утверждает, что когда объект (социально значимое благо) способен быть предметом денежной оценки, у субъекта возникают имущественные права, когда же объектом выступает нематериальное благо либо социальное благо, не способное к материальной оценке, то устанавливаемые права являются личными неимущественными⁶.

Полагаем, что найти ответ на вопрос о критерии разграничения названных отношений, позволит анализ особенностей результатов интеллектуальной деятельности как вида нематериальных благ. Права на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации, как известно, могут быть как имущественными, так и неимущественными. Сами же объекты этих прав относятся к нематериальным благам. Поэтому критерий – вид блага полностью не срабатывает: имеются и такие блага, которые, будучи нематериальными, выступают объектами имущественных правоотношений (прав). Не случайно В. А. Дозорцев предложил деление субъективных гражданских прав на два класса: на материальные права (права на результаты материального производства) и интеллектуальные права (права на результаты интеллектуальной деятельности)⁷.

Как справедливо подчеркивается в доктрине, по своему месту в российской классификации субъективных гражданских прав интеллектуальные права «могут быть отнесены к субъективным правам на нематериальные блага, поскольку их объектами выступают продукты интеллектуальной (т.е. психической, мыслительной и, как правило, творческой) деятельности, а не вещи, деньги или ценные бумаги». Однако, поскольку нематериальные блага «подобного рода являются товаром (продуктом, предназначенным для обмена и пользующимся спросом на рынке)», то они имеют «экономическую общность» с материальными благами. «Эта экономическая общность, – по мнению Н. М. Коршунова, – стала для законодателя решающей в вопросе об отнесении исключительного права к категории имущественных прав»⁸.

Рассмотрим ряд имущественных прав, возникающих по поводу результатов интеллектуальной деятельности. В частности, остановимся на анализе норм ст. 1276 ГК РФ о свободном использовании произведения, постоянно находящегося в месте, открытом для свободного посещения в контексте назначения такого ограничения исключительного права (являющегося имущественным) в механизме правового регулирования. Законодатель не установил цели свободного использования произведения, предусмотрев только запрет его коммерческого использования. В свою очередь, в судебной практике отмечается, что указанные нормы направлены на охрану прав производителей информационных программ, которые могут содержать репортажи с места освещаемых событий, при этом основным объектом записи должно становиться именно событие. При этом в подобных ситуациях принимается во внимание, что избежать демонстрации произведений, находящихся в месте события, затруднительно, вследствие чего их разрешается их побочная демонстрация⁹. Однако допустимо использование объекта и для решения иных задач, в том числе использование изображений памятников может иметь своей целью иллюстрирования программы кандидата на выборах¹⁰. Отсутствие заданной направленности деятельности связано с той ролью, которую играют материальные носители произведений – они являются фоном жизни человека. Примечательно, что в английском авторском праве предусмотрены аналогичные нормы и такое использование рассматривается как «случайное», вызванное, в частности, изобилием объектов авторского права в городском пейзаже. Такое использование признается случайным, если оно является малозначительным или образует элемент фона, допускается и случайное использование музыкальных произведений¹¹.

Поэтому разрешение использования изображений в соответствии с п. 1 ст. 1276 ГК РФ не допускает преследование коммерческой выгоды. Необходимость охраны интересов правообладателей при «попутном» использовании объектов «на фоне» обуславливает разрешение использовать их изображения только как неосновной объект воспроизведения.

При этом следует отметить, что указанные правоотношения по поводу свободного использования произведений науки, литературы и искусства являются отношениями имущественными, хотя цель отсутствует цель извлечения прибыли, а само использование таких нематериальных благ может характеризоваться как «случайное», «попутное».

Кроме того, интересным для рассмотрения является право доступа, закрепленное ст. 1292 ГК РФ. При реализации данного права происходит воспроизведение произведения, что охватывается исключительным правом (имущественным). Между тем, ряд авторов рассматривает его как неимущественное¹².

При анализе возможности денежной оценки доступа к произведению следует учитывать, что правомерная деятельность потенциальных пользователей в таких случаях предполагается направленной не на извлечение прибыли из самого факта действий с объектом. На тесную связь этого права с личностью и направленность на развитие индивидуальности дополнительно указывает то, что при его отсутствии культурное развитие человека было бы достаточно затруднено и зависело от воли иных лиц.

Анализ особенностей результатов интеллектуальной деятельности как вида нематериальных благ и возникающих по поводу них отношений и прав подтверждает вывод о том, что специфика благ, являющихся объектом имущественных отношений, состоит в их способности удовлетворять имущественные интересы и потребности субъектов отношений. В свою очередь, это позволяет утверждать, что в основе деления отношений на имущественные и неимущественные лежит не вид блага (материальное или нематериальное благо), а его качества, заключающиеся в способности последнего быть товаром (иметь экономическую форму товара, быть предметом денежной оценки и т. д.).

Список литературы

1. Бентли Л., Шерман Б. Право интеллектуальной собственности: авторское право / пер. с англ. В. Л. Вольфсона. СПб.: Юридический центр Пресс, 2004. 576 с.

2. Гражданское право. В 4 т. Т. 1: Общая часть: учебник / отв. ред. Е. А. Суханов. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Волтерс Клувер, 2006. 720 с.

3. Гражданское право: учебник для вузов в трех частях. Часть первая / под ред. В. П. Камышанского, Н. М. Коршунова, В. И. Иванова. М.: Эксмо, 2009. 480 с.

4. Дозорцев В. А. В трех соснах… О возможности распоряжаться чужими правами // Хозяйство и право. 2003. № 1. С. 44–49.

5. Хохлов В. А. Авторское право: законодательство, теория, практика. М.: Городец, 2012. 368 с.

6. Чеговадзе А. А. Структура и состояние гражданского правоотношения. М.: Статут, 2004. 542 с.

7. Апелляционное определение Верховного суда Республики Саха (Якутия) от 01.03.2012 по делу № 33-805/12 // Документ опубликован не был. Доступ из СПС «КонсультантПлюс». Дата доступа 16.02.2018.

8. Апелляционное определение Самарского областного суда от 23.07.2014 № 33-7130/2014 // Документ опубликован не был. Доступ из СПС «КонсультантПлюс». Дата доступа 16.02.2018.

9. Определение Санкт-Петербургского городского суда от 14.12.2010 № 33-16374/2010 // Документ опубликован не был. Доступ из СПС «КонсультантПлюс». Дата доступа 16.02.2018.

Усольцева Светлана Валерьевна,
ведущий советник
отдела гражданского законодательства
Департамента экономического законодательства
Министерства юстиции Российской Федерации,
кандидат юридических наук
119991, ГСП-1, г. Москва, ул. Житная, д. 14
age21@yandex.ru

Основные направления совершенствования российского законодательства об интеллектуальных правах в условиях цифровой экономики

Аннотация. В статье рассматриваются направления совершенствования гражданского законодательства Российской Федерации в сфере интеллектуальной собственности в цифровых условиях. Раскрывается содержание основных направлений, описываются предполагаемые проекты нормативных правовых актов.

Ключевые слова: программа «Цифровая экономика», проекты федеральных законов о внесении изменений в Гражданский кодекс Российской Федерации и (или) иные нормативные правовые акты в сфере интеллектуальной собственности.

Usoltseva Svetlana Valerievna,
Lead Advisor
Department of civil law of the Department of economic legislation
Ministry of Justice of the Russian Federation
119991, Moscow, Zhitnaya st., 14
Candidate degree in Law,
age21@yandex.ru

The main directions of improvement of the Russian legislation on intellectual rights in the digital economy

© Усольцева С. В.

Abstract. In the article the directions of improvement of the civil legislation of the Russian Federation in the sphere of intellectual property in digital conditions are considered. The article reveals the content of the main directions, describes the proposed draft regulatory legal acts.

Keywords: the program «Digital economy», draft Federal laws on introducing amendments to the Civil code and (or) other legal acts in the sphere of intellectual property.

«Цифровая эпоха», «цифровое общество», «цифровая экономика» – в последние несколько лет эти термины стали привычными. Право и законодательство консервативны, но и в правовой сфере изменения, обусловленные «цифрой», становятся существенными. В нашей стране 2017 г. связан с принятием масштабного плана мероприятий по направлению «Нормативное регулирование» программы «Цифровая экономика»¹³ (далее – План). План содержит большое количество пунктов, предполагающих внесение изменений в Гражданский кодекс Российской Федерации (далее – ГК РФ) и (или) иные нормативные правовые акты в части регулирования отношений интеллектуальной собственности, при этом девять из соответствующих проектов федеральных законов предполагается принять уже в текущем году. Учитывая роль ГК РФ как «экономической конституции» страны, представляется необходимым обсуждение предложенных направлений реформирования российского гражданского законодательства.

Хронологически первым в Плане указан проект федерального закона о внесении изменений в ГК РФ в части признания информации объектов гражданского права. В истории ГК РФ был период, когда информация прямо называлась в ст. 128 ГК РФ в качестве самостоятельного объекта гражданских прав. С принятием четвертой части ГК РФ упоминание об информации было исключено из ст. 128 ГК РФ. Введение в отечественное правовое поле такого объекта, как ноу-хау, нельзя назвать равноценной заменой, поскольку регулирование отношений, связанных с секретами производства не охватывает всей информации, которая может иметь коммерческую ценность. Вместе с тем понятие информации вообще настолько широко, что, по существу, его способность быть предметом правового регулирования вызывает обоснованные сомнения. «Запрос» на признание информации самостоятельным объектом гражданских прав сформировался в бизнес-среде и связан с возрастанием ценности данных, сведений как таковых, в том числе несистематизированных («необработанных»). Есть аргументы как «за», так и «против» предлагаемого решения. Представляется, что к изменениям ГК РФ надо относиться взвешенно: если какое-либо отношение (явление, действие и пр.) могут быть «встроены» в правовое поле без изменения правового инструментария, нужно идти этим путем. В этом смысле необходимо подумать о возможности урегулирования отношений, связанных с передачей информации как коммерчески ценного объекта, в рамках договорных конструкций. Строго говоря, принцип свободы договора и так предполагает возможность заключения любых, в том числе непоименованных, договоров, кроме прямо запрещенных или противоречащих законодательству. Если проблема состоит в колебаниях судебной практики, сомнениях налоговых органов и т. п., то, очевидно, она может быть решена путем упоминания о возможности заключения такого рода договоров в части 2 ГК РФ. Конструирование же абсолютного права на информацию представляется не просто излишним, а принципиально неверным направлением в развитии законодательства. Нельзя отождествлять знания и, тем более, информацию вообще, с охраняемыми результатами интеллектуальной деятельности и приравненными к ним средствами индивидуализации. Переход к «экономике знаний», экономике «информационного типа» не должен приводить к абсолютизации понятия информации в противовес личностно-окрашенному понятию права интеллектуальной собственности. Существующий коммерческий интерес может быть удовлетворен способами, не требующими пересмотра основ (например, посредством корректировки норм об отдельных видов договоров, а также использования конструкции базы данных).

Второе направление – урегулирование электронной формы сделок. Здесь сталкиваются два подхода: суть первого заключается в том, что действующий ГК РФ уже содержит все необходимые для использования электронной формы сделок положения; второй состоит в признании необходимости создания правовых условий для формирования сферы электронного гражданского оборота. План исходит из второго подхода.

Третье направление – смарт-контракты, т. е. автоматизированные (самоисполняемые) сделки. План предусматривает разработку проекта федерального закона в части определения указанных сделок, а также создание базы типовых договоров (примерных условий договора, в частности, по аналогии с ИНКОТЕРМС).

Четвертое направление – электронный документ, определение его понятия, а также процедур хранения документов, использования и хранения электронного дубликата (электронного образа) документа.

Ряд законодательных инициатив, предусмотренных Планом, является развитием основных направлений: например, упрощение процедур заключения лицензионных договоров и договоров об отчуждении исключительного права, уточнение правил оборота интеллектуальных прав на программы для ЭВМ, уточнение возможности описания объектов интеллектуальной собственности в форме цифровых, в том числе трехмерных, моделей при их государственной регистрации, совершенствование особенностей взаимоотношений совладельцев исключительного права, закрепление возможности использования распределенных реестров в сфере интеллектуальной собственности и др.

Интересен формат взаимодействия инициаторов, разработчиков законопроектов и органов исполнительной власти. Сама процедура разработки соответствующих законопроектов предполагает «инициативу снизу»: специально созданная Рабочая группа по направлению «Нормативное регулирование» АНО «Цифровая экономика», являясь координирующим центром, связывает воедино все направления работы в рамках Плана. По каждому направлению («вехе») Плана формируются компактные рабочие группы («мини-группы»), концентрирующиеся на разработке определенного одного или нескольких проектов нормативных правовых актов. При определении соисполнителей Плана сделана попытка объединить усилия и ресурсы научного сообщества (например, привлекается к разработке проектов Исследовательский центр частного права при Президенте Российской Федерации имени С. С. Алексеева), бизнес-сообщества (Яндекс, Фонд развития интернет-инициатив и др.) и собственно государства. При этом в Плане сформулированы пункты, описывающие ожидаемый результат.

Изучение особенностей существования объектов интеллектуальных прав в аналоговой и цифровой среде показывает, что сама по себе возможность изменения формы выражения объекта известна давно и рассматривается как процесс, обусловленный развитием соответствующей техники. Эффект «дематериализации» достиг наивысшей степени с появлением компьютеров, но только Интернет показал его истинные последствия. Возможность записывать многостраничные произведения на тоненькие дискеты уже выглядела революционным изменением. И все же для передачи объективированного результата интеллектуальной деятельности была необходима передача этого конкретного материального носителя. Передача электронного варианта произведения непосредственно в сети характеризуется преодолением пространственных и временных барьеров, что, безусловно, можно отнести к качественным изменениям общественных отношений. Таким образом, новой является возможность изменения формы выражения объекта при абсолютной неизменности его содержания. Тем не менее объективная форма является необходимым условием восприятия объекта субъектами, а также позволяет регулировать правом возникающие при этом отношения. Трансформация понятия объективной формы, с одной стороны, порождает неизвестные ранее проблемы, – например, в области защиты прав, осуществленных в виртуальном пространстве, а с другой – доказывает принципиальное единство интеллектуального (идеального, внепредметного) и материального (вещественного, предметного).

Устранение или минимизация вероятных отрицательных последствий регулирования являются основными направлениями совершенствования любого правового инструмента, но и в «цифровой век» собственность и право собственности – основа экономики. «Слабый» уровень защиты интеллектуальной собственности может способствовать более широкому и быстрому обмену знаниями (информацией), но он же способен приводить к падению заинтересованности авторов в создании новых результатов интеллектуальной деятельности. При этом «слабый» уровень защиты интеллектуальной собственности является таковым как для пользователей, так и для авторов, создателей новых объектов. Праву свойственна формальная определенность, в этом его сила, поэтому представляются неконструктивными попытки «разделить» правовое регулирование (защиту) для «своих» и «чужих» (иностранных) субъектов. Роль права как регулятора общественных отношений состоит в том, чтобы найти разумный и справедливый баланс между интересами всех субъектов, вовлеченных в процесс. Важнейшей функцией права, в отличие, например, от экономики, является защита, – средствами, свойственными именно и только праву. Правовые инструменты отрабатываются столетиями и не должны быть подвержены сиюминутным веяниям. Различна и методология: например, для экономиста сравнение различных систем вознаграждения – это сопоставление «затрат», «издержек» и «дохода», «прибыли», «выгоды». Однако каждое из указанных понятий можно оценивать с позиций самого автора, государства, общества, работодателя автора и пр. Так, концепция «общественного блага» принимается во внимание при решении определенного круга вопросов (например, при обсуждении проблемы доступности лекарственных средств вне зависимости от доходов). Право должно реагировать на эту и другие подобные проблемы присущим ему способом (например, устанавливая изъятия из общих правил, исключения, ограничения и т. п.). Попытка распространить названную концепцию, например, только на сферу интеллектуальной собственности является, как минимум, лицемерием. Если же мы распространяем ее и на сферу материально-предметного – это равносильно отказу от идеи рынка. Создание результатов интеллектуальной деятельности требует затрат интеллектуальных ресурсов, причем конкретных лиц, следовательно, этим лицам, как минимум, должно быть предоставлено право определять дальнейшую судьбу созданного.

Нельзя не согласиться с утверждением, что инновационная система должна включать разные инструменты (например, по Д. Стиглицу, это патентная система, призовая система, система мер государственной поддержки), у каждого из которых есть свои плюсы и минусы, вследствие чего они и могут дополнять друг друга. По словам генерального директора Всемирной организации интеллектуальной собственности Ф. Гарри, «интеллектуальная собственность позволяет удержать экономическую стоимость инноваций; она создает надежные условия для того, чтобы проводить идею сложным путем, ведущим к ее коммерциализации»¹⁴.

Определяющей для развития сферы интеллектуальных прав тенденцией является использование информационно-телекоммуникационных технологий, в частности, сети Интернет. Формирование новой системы социальных связей, трансформация объективной формы при сохранении содержания применительно к охраняемым результатам интеллектуальной деятельности требует нового правового инструментария. Однако необходимо разграничивать проблемы, обусловленные появлением новых технологий как таковых и проблемы, связанные с качественным изменением регулируемой правом среды. Право как социокультурное явление не является прямым следствием развития технологий, а смена технологических платформ не должна рассматриваться как «правоизменяющий» фактор. Думается, дальнейшее развитие сферы отношений, связанных с интеллектуальными правами, позволяет не просто обогатить учение о праве собственности, но и привести его в целостный и логически завершенный вид. Интеллектуальное право как относительно самостоятельная область гражданского права позволяет полно, комплексно, в системе решать возникающие проблемы.

Главная задача гражданского права при этом, как и ранее, состоит в установлении юридических границ индивидуальной свободы, с одной стороны, и в ограждении этой свободы правовыми средствами, – с другой.

Шатковская Татьяна Владимировна,
профессор кафедры
предпринимательского права,
гражданского и арбитражного процесса
Ростовского института (филиала)
Всероссийского государственного университета юстиции
(РПА Минюста России),
г. Ростов-на-Дону
доктор юридических наук,
344019, г. Ростов-на-Дону, ул. 9-я линия, 2/32
e-mail: shatkovskaya.tv@gmail.com

Блокчейн-трансформация интеллектуальной собственности в цифровом пространстве

Аннотация. Статья посвящена проблеме влияния новейших цифровых технологий на виртуальные и реальные правоотношения, связанные с оборотом интеллектуальной собственности.

Автор статьи приходит к выводу о том, что блокчейн может выступать гарантом интеллектуальных прав и это следует признать на законодательном уровне. Как механизм доверенной среды блокчейн позволяет снизить трансакционные издержки и повысить уровень коммерциализации интеллектуальной собственности.

Ключевые слова: блокчейн, интеллектуальная собственность, парадигма, смарт-контракты, цифровой гражданский оборот, цифровая экономика

Shatkovskaya Tatiana Vladimirovna,
Professor of the department
business law,
civil and arbitration proceedings
Rostov Institute (branch)
All-Russian State University of Justice
(RPA of the Ministry of Justice of Russia),
© Шатковская Т. В.
Rostov-on-Don
Doctor of Law,
344019, Rostov-on-Don,st. 9th Line, 2/32
e-mail: shatkovskaya.tv@gmail.com

Block-transformation of intellectual property in the digital space

Abstract. The article is dedicated to investigating the problem of influence of cutting edge digital technology on the virtual and real legal relations, related to the movement and turnover of intellectual property.

Author conclude the fact that blockchain can be used to guarantee intellectual property rights and it should be accepted at the national level. As a mechanism of a trusted environment, blockchain allows to reduce transaction costs and increase the level of commercialization of intellectual property.

Keywords: blockchain, intellectual property, paradigm, smart contracts, digital civil transfer, digital economy.

Появление цифрового гражданского оборота и блокчейн трансакций с результатами интеллектуальной деятельности приводит к необходимости сбора и анализа информации о характере изменения прав и обязанностей сторон, влияющих на их заинтересованность в совершении сделок, повышающих ценность производства интеллектуальных продуктов и стимулирующих формирование Интернета ценностей.

Это особенно актуально в связи с тем, что все упоминания цифровой экономики в законодательстве, в выступлениях практических работников и в информационном пространстве Интернета, так или иначе связаны с миром нематериальных активов и их токенизацией с использованием блокчейн.

Специалисты в различных областях, считающих для себя возможным разъяснять, что такое блокчейн, высказывают разнообразные суждения. Для одних, блокчейн – это новый метод доверия¹⁵. Другие ассоциируют блокчейн с биткойном и прочей криптовалютой.

Юристы более прагматичны. Они характеризуют блокчейн как электронную книгу приходно-расходных операций, хранилище информации о правах, автоматизированный бизнес процесс.

Очевидно, что пока видение о новых технологиях и их перспективах настолько призрачное и настолько соответствует действительности как летательные приспособления Икара и современный реактивный самолет. Поэтому начнем с определения блокчейн, поскольку Вольтеровское выражение о необходимости договориться о понятиях в условиях тех парадигмально-ментальных изменений, о которых мы пишем крайне актуально.

Организационно-технологическое устройство блокчейн вызывает ассоциацию с базой данных или распределенным реестром. Однако это сравнение приемлемо только, если мы говорим о форме. По сути, эта система блоков существенно отличается от традиционных баз данных.

Во-первых, тем, что субъекты, участвующие в ее формировании равноправны и взаимодействуют на принципах социального консенсуса, добросовестности, взаимовыгодного сотрудничества.

Во-вторых, блокчейн-реестры могут быть не только средством хранения, но и удостоверения и передачи синхронизованной автоматизированной закодированной информации о любом имуществе, отличающимся массовостью использования и потребления.

В-третьих, наличие технологических возможностей передачи и обмена электронными кодами между правообладателем и потребителем порождает товарную стоимость объекта, определяемую соглашением сторон и спросом, выражающимся в количестве пользователей электронного кода.

И, наконец, действующие базы данных нематериальных активов предполагают наличие одного лица, ответственного за актуализацию и сохранение базы данных. Соответственно любые операции правообладателей с указанными в реестре объектами должны быть доведены до сведения администрирующего субъекта (например, использование договорных способов распоряжения правами на программы для ЭВМ, изобретение, полезную модель, промышленный образец, товарный знак, селекционное достижение). Такая организация предполагает доверие обладателей прав на информацию об интеллектуальной собственности к субъекту¹⁶, администрирующему реестр или иные базы данных.

Содержание блокчейн связано с проблемой распределения в обществе социальных благ с участием или без участия государства. Технология блокчейн является средством снижения трансакционных издержек, упрощает составление контрактов, осуществляет распределение ресурсов механизмом цен.

Таким образом, блокчейн – это новая технологическая парадигма, создающая физическое пространство для научной и практической сферы деятельности человека, связанной с извлечением из окружающей среды накопленной (прибавочной) стоимости, преобразованием ее в цифровую форму и передачей путем автоматизированного обмена без посредников.

Принципы функционирования блокчейн вытекают из сущности децентрализованной системы распределения цифровых образов материальных или нематериальных благ и формы распределенного реестра, основанного на третьем поколении информационных технологий. В их числе: доступ к информации есть у всех участников, контроля ни у кого; в системе нет иерархии, среди множества узлов блокчейн нет главного; система трансакций прозрачна и открыта, каждая операция видна всем, кто имеет доступ к системе; доверие к системе определяется количеством участвующих в ней пользователей.

Запись о транзакциях неизменна и с помощью хеша (электронного кода) можно сопоставить и верифицировать реальный объект и образ исходной информации, на основе которой создан код.

В сфере оборота объектов авторского права использование блокчейн актуализируется без регистрационным порядком возникновения авторских прав в большинстве стран участников Бернской конвенции. Действующие на данный момент платформы на основе блокчейн можно разделить по характеру предоставляемых правообладателям услуг.

Ряд платформ типа «Proof of Existence» (основатель Мануэль Араоз – Аргентина) позволяет создателям авторских произведений, программ для ЭВМ и других объектов, трансформируемых в цифровую форму легко доказать авторство и дату составления документов. Криптографическая операция создания хеша осуществляется на клиентской стороне, который в свою очередь попадает в транзакцию, а транзакция в блок¹⁷.

Использование платформ типа Blockai дает правообладателям возможность контролировать оборот результатов интеллектуальной деятельности в Интернете и заключать контракты с третьими лицами. После регистрации создателю авторского произведения выдается цифровой сертификат подлинности прав, который позволяет третьим лицам идентифицировать автора объекта или иного правообладателя.

Количество заявок на патенты и товарные знаки, связанные с технологией blockchain резко возрастает. В настоящее время в базах данных для получения Европатента имеется 65 патентных заявок, в которых упоминается слово «blockchain» и 69, в которых упоминается «биткойн». На несколько лет вперед эти прорывные патенты могут оказаться очень ценными. Миллионы строк написанного кода могут также представлять собой высоко ценный IP-адрес.

Таким образом, технологии, реализующие блок-цепи, решают многие проблемы, связанные с трансакциями, например, конфиденциальность, безопасность, целостность данных, снижение транзакционных издержек, автоматическое заключение умных контрактов, платежи, взаимодействие и т. д. Самой серьезной проблемой в деятельности современных блокчейн-платформ (на данный момент) является отсутствие возможности проверить наличие права владения на цифровой объект у клиента. Однако проблема будет решена после внедрения системы цифровой идентификации лица, осуществляющего хеширование документа.

Считаем немаловажным остановиться на таком факторе, влияющем на развитие использование технологии блокчейн как отношение правительства или других регулирующих органов к операциям обмена, совершаемым в сфере цифровой экономики. От отношения государств к легализации появляющихся в результате блокчейн трансакций юридических возможностей и обязательств (именно этого, а не централизованного регулирования хотят участники цифровых правоотношений) зависит качество развития инновационных проектов и инвестиционного климата в цифровой сфере.

Поворот российского государства в сторону цифровизации начался в 2015 г., когда прозвучали первые высказывания Президента России о революционной значимости новых технологий. В частности, В. В. Путин убедительно опроверг мнение о том, что наличие богатейших материальных ресурсов дает России возможность не вникать в технологически трудные цифровые технологии. Президент образно заметил, что каменный век закончился не потому что закончились камни. По его мнению, использование блокчейн-технологии позволит стране сделать рывок в будущее. И с этим трудно не согласится, потому что в современном мире вещи стремительно утрачивают свою ценность. Информация становится дороже денег. Естественно речь идет об информации, обладающей ценностью, т. е. соответствующей стандартам цифровой собственности¹⁸. Соответственно современное общество становится сообществом авторов – создателей технологий и иных нематериальных активов.

В 2017 г. в России стартовал ряд блокчейн проектов различных государственных структур, связанных с регистрацией недвижимости, городскими и государственными порталами и сервисами. Для их координации в конце сентября при Государственной думе Федерального Собрания Российской Федерации создан Экспертный совет по цифровой экономике и блокчейн-технологиям. Для разработки и внедрения правительственных блокчейн-проектов в ноябре создан Центр практического применения блокчейн технологий «Орбита». Всего, по данным TAdviser, в ушедшем году создано 38 (из 50) юридических лиц, связывающих свою деятельность с технологией блокчейн и занимающихся разработкой программ для ЭВМ, правовой деятельностью, научными разработками в области биотехнологий, арендой интеллектуальной собственности и др.¹⁹

Под эгидой Министерства образования и науки Российской Федерации (далее – Министерство образования) в октябре 2017 г. инициировано создание и внедрение блокчейн-платформы обмена знаниями и управления авторскими правами. Предполагается, что платформа станет средой для производства, воспроизводства и оборота объектов авторского права. По мнению Министерства образования, платформа будет способствовать быстрой фиксации авторских прав на научно-технологические объекты и созданию справедливой модели оборота исключительных прав, упростит и удешевит (за счет ликвидации посредников в лице издательств) доступ к авторским произведениям²⁰.

Полагаем, что серьезную угрозу жизнеспособности инициируемых государством стартапов в сфере коммерциализации интеллектуальной собственности представляет централизованный подход к реализации блокчейн проектов и приоритетное развитие закрытых распределенных систем; отсутствие законодательной базы для совершения сделок в цифровом пространстве и признания цифрового гражданского оборота; правовая необеспеченность сферы использования и обработки данных, порядка доступа к данным и ответственности за их несанкционированное использование; невозможность легитимного описания результатов интеллектуальной деятельности в форме цифровых моделей.

Перефразируя теорему Коуза²¹, подытожим, что собственника интеллектуального продукта или лица, с которым необходимо заключить договор определяет установленный государством закон, а ценность продуктов и эффективность их использования зависят от способов его распределения и социальных издержек, которые в результате этого распределения возникнут.

Технология блокчейн позволяет максимально снизить трансакционные издержки распределения интеллектуальной собственности и соответственно повысить уровень ее коммерциализации. При этом задачей государственного правового регулирования остается легализация цифрового оборота интеллектуальной собственности и обеспечения баланса между частными интересами правообладателей и пользователей и общественным благом в виде возможности свободного оборота результатов интеллектуальной деятельности, имеющих общечеловеческое значение.

Список литературы

1. Врублевский П. (Forbes Contributer) Путин и блокчейн: как развивать цифровую экономику // http://www.forbes.ru/kompanii/345587-putin-i-blokcheyn-chto-zhe-delat (Дата обращения: 23.11.2017).

2. Дробышев П. Технология “blockchain” для юристов: новые перспективы развития рынка юридических услуг // https://papers.ssrn.com/sol3/cf_dev/AbsByAuth.cfm?per_id=1944275.

3. Коуз Р. Фирма, рынок и право. М.: Новое издательство, 2007.

4. Свон М. Блокчейн. Схема новой экономики. Олимп-Бизнес, 2015.

5. Шатковская Т. В. Правовое обеспечение индивидуализации субъектов права как условие инновационного развития российской экономики // Северо-Кавказский юридический вестник. 2016. № 3. С. 24–32.

6. Распоряжение Правительства Российской Федерации от 28.07.2017 № 1632-р об утверждении программы «Цифровая экономика Российской Федерации» // СЗ РФ. 2017. № 32. Ст. 5138.

Интеллектуальная собственность в гражданском и предпринимательском праве

Инюшкин Андрей Алексеевич,
старший преподаватель кафедры гражданского и
предпринимательского права ФГАОУ ВО 
«Самарский национальный исследовательский университет 
имени академика С. П. Королева» (Самарский университет)
Адрес: 443086, г. Самара, ул. Московское шоссе, д. 34
Inyushkin_a@mail.ru

Правовое регулирование информации и включенных в базу данных материалов: исторический аспект и современное состояние

Аннотация. В статье описывается современное состояние правового регулирования информации, а также материалов, которые являются содержанием баз данных. Приведен анализ отечественного и зарубежного опыта регламентации данной сферы и рассматривается становление правового регулирования в указанной сфере.

Ключевые слова: базы данных, информации, информационные ресурсы, материалы, авторское право, смежные права.

Inyushkin Andrey Alekseevich,
Senior lecturer of the Department of civil and
business law of Samara National Research University (Samara University)
34, Moskovskoe shosse, Samara, Russia, 443086
Inyushkin_a@mail.ru

Legal regulation of information and materials included in the database: the historical aspect and the current state

© Инюшкин А. А.

Abstract. The article describes the current state of legal regulation of information, as well as materials that are the content of databases. Is given the analysis of domestic and foreign experience of regulation of this sphere and is considered the formation of legal regulation in this sphere.

Keywords: databases, information, information resources, materials, copyright, related rights.

В последние годы информационные технологии все чаще встречаются во всех сферах нашего общества²². Для многих сфер общественных отношений информация стала основным ресурсом, который без сомнения имеет большую ценность. В отечественном законодательстве вопросы регулирования оборота информации получили закрепление в середине девяностых годов прошлого столетия. При этом правовое регулирование отношений, связанных с базами данных как объектами интеллектуальной собственности, имеющими прямую связь с информацией, также стало формироваться в тот же период. При этом нормирование оборота информации и материалов, включенных в базы данных, выражалось в четырех основных нормативно-правовых актах. Основным следует назвать Федеральный закон от 20.02.1995 № 24-ФЗ «Об информации, информатизации и защите информации»²³ в котором регулировались следующие три сферы общественных отношений:

а) формирование и использование информационных ресурсов на основе создания, сбора, обработки, накопления, хранения, поиска, распространения и предоставления потребителю документированной информации;

б) создание и использование информационных технологий и средств их обеспечения;

в) защиты информации, прав субъектов, участвующих в информационных процессах и информатизации.

Следующий по значимости нормативный акт в области оборота информации того периода – Федеральный закон от 04.07.1996 № 85-ФЗ «Об участии в международном информационном обмене»²⁴, определяющий создание условий для эффективного участия России в международном информационном обмене в рамках единого мирового информационного пространства. Данный правовой акт регламентировал вопросы защиты интересов Российской Федерации, субъектов Российской Федерации и муниципальных образований, а также прав и свобод физических и юридических лиц при международном информационном обмене²⁵.

Последующие два нормативных акта составили основу регулирования информации в качестве материалов, включенных в базы данных. В Законе РФ от 09.07.1993 № 5351-1 «Об авторском праве и смежных правах» (утратил силу)²⁶, закрепляющем отношения, возникающие в связи с созданием и использованием объектов авторских прав, было дано определение баз данных. В качестве объектов авторских прав, базы данных относились к сборникам. При этом Закон РФ «Об авторском праве и смежных правах» (утратил силу)²⁷ в области регулирования баз данных, прямо отсылал к четвертому специальному правовому акту. Закон РФ от 23.09.1992 № 3523-1 «О правовой охране программ для электронных вычислительных машин и баз данных» (утратил силу)²⁸ закреплял отношения, возникающие в связи с правовой охраной и использованием программ для ЭВМ и баз данных. Именно в специальном законе были подробно описаны способы использования баз данных, а, значит, и информации, являющейся их наполнением.

Следует заметить, что в указанный период отсутствовал единый кодифицированный акт, определяющий правовые основы оборота объектов интеллектуальной собственности. При этом правовое регулирование оборота баз данных и информации в них, а также вопросы использования информации, ее получения и доступа к ней были регламентированы. Через базы данных (в качестве сборников) структурированная информация чаще всего вводилась в гражданский оборот²⁹. Несмотря на прямое указание в ст. 2 Закона РФ «О правовой охране программ для электронных вычислительных машин и баз данных» (утратил силу) на причисление баз данных к объектам авторского права, наличие отдельного закона для указанных объектов интеллектуальной собственности наглядно демонстрирует их специфику. Указанные выше нормативные акты отражали тенденции развития информационных ресурсов того времени. Однако принадлежность данных результатов интеллектуальной деятельности к объектам авторского права уже в тот период вызывала споры³⁰.

На сегодняшний день основной нормативный массив в области доступа к информации и информационным ресурсам, а также оборота объектов интеллектуальной собственности состоит из следующих законодательных актов: части 4-й Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ)³¹, которая является базовым кодифицированным актом в области авторского и смежного права и регулирования оборота объектов интеллектуальной собственности, а также Федерального закона от 27.07.2006 № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации»³². Основными сферами регулирования нормативно закреплены следующие общественные отношения:

1) осуществление права на поиск, получение, передачу, производство и распространение информации;

2) применение информационных технологий;

3) обеспечение защиты информации.

Таким образом, в отличие от ранее действующего законодательства, включающего четыре отдельных нормативно-правовых акта, на сегодняшний день данная область общественных отношений регулируется двумя законодательными актами. При этом, несмотря на принятие единого кодифицированного акта, регулирующего отношения в области авторского и смежного права, позиция законодателя по поводу причисления баз данных к объектам авторского права не поменялась. В то же время правовое регулирование использования информации в базах данных, определяющее их специфику и представляющее наибольшую экономическую ценность, осталось вне части четвертой ГК РФ³³. Это не позволяет в полной мере систематизировать и унифицировать вопросы оборота современных баз данных и информации, содержащейся в них. Подобные правовые проблемы можно преодолеть, лишь изменив подход к определению информации, содержащейся в базах данных. Причисление баз данных к объектам авторского и смежного права на сегодняшний день уже не позволяет в надлежащей степени реализовывать права, как изготовителям, так и потребителям высокотехнологичных продуктов. Отечественное законодательство в области доступа к информации, содержащейся в базах данных, в целом успешно регламентирует общественные отношения в данной сфере. Некоторые новеллы, применяющиеся в отечественном праве, например, распространение на базы данных смежного права, не характерны для международного права. В частности, в США и странах Европейского Союза (далее – ЕС) на базы данных регулируются нормами «специального права». Попытка иностранных законодателей вынести правовое регулирование отношений в данной сфере за рамки авторского и смежного права в большей мере отражает специфику включения информации в качестве содержания баз данных. Тем не менее, даже «специальное право» не в полной мере гарантирует реализацию субъектами прав на базы данных и информацию в них. Это связано с тем, что «специальное право» в концепции нормативного регулирования стран ЕС и США действует в классической системе авторских и смежных прав. Подобный подход препятствует построению новой системы правового регулирования, отвечающей потребностям существующего оборота информационных ресурсов и баз данных.

Список литературы

1. История новейшего времени стран Европы и Америки. 1945–2000 гг. / Белоусов Л. С. и др.; под ред. Е. Ф. Языкова. М.: Простор, 2003. C. 370–371.

2. Кашанин А. В. Творческий характер как условие охраноспособности произведения в российском и иностранном авторском праве // Вестник гражданского права. 2007. № 2. С. 75–119.

3. Кириченко О. В. Информация как объект гражданских правоотношений // Современное право. 2014. № 9. С. 77–81.

4. Малинин В. Б. Правовое регулирование информации // Ленинградский юридический журнал. 2015. № 3. С. 120–129.

5. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть четвертая) от 18.12.2006 № 230-ФЗ (ред. от 01.07.2017) (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.01.2018) // СЗ РФ. 2006. № 52 (1 ч.). Ст. 5496.

6. Определение Верховного Суда РФ от 24.05.2011 № 5-В11-32 // Доступ из СПС «КонсультантПлюс». Документ опубликован не был. Дата доступа 20.12.2017.

7. Закон РФ от 09.07.1993 № 5351-1 «Об авторском праве и смежных правах» (утратил силу) // Ведомости СНД и ВС РФ. 1993. № 32. Ст. 1242.

8. Закон РФ от 23.09.1992 № 3523-1 «О правовой охране программ для электронных вычислительных машин и баз данных» (утратил силу) // Ведомости СНД и ВС РФ. 1992. № 42. Ст. 2325.

9. Федеральный закон от 20.02.1995 № 24-ФЗ «Об информации, информатизации и защите информации» // СЗ РФ. 1995. № 8. Ст. 609.

10. Федеральный закон от 04.07.1996 № 85-ФЗ «Об участии в международном информационном обмене» // СЗ РФ. 1996. № 28. Ст. 3347.

11. Федеральный закон от 27.07.2006 № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» // СЗ РФ. 2006. № 31 (1 ч.). Ст. 3448.

Кособродов Никита Владимирович,
студент 3-го курса (очная форма обучения),
обучающийся по программе специалитета
«Правовое обеспечений национальной безопасности»
Всероссийского государственного университета юстиции
(РПА Минюста России)
117638, г. Москва, ул. Азовская, д. 2, кор. 1
rpa@rpa-mjust.ru
Научный руководитель: начальник отдела по защите прав
на результаты интеллектуальной деятельности,
доцент кафедры гражданского и предпринимательского права
Всероссийского государственного университета юстиции
(РПА Минюста России),
кандидат юридических наук, доцент
Сушкова Ольга Викторовна

Музыкальные и литературные произведения как объекты авторского права

Аннотация. В статье анализируются не только музыкальные и литературные произведения в целом, но также автор делает попытку рассмотреть их структуру, особо выделяя такие признаки как творческий характер объекта авторского права и новизна.

Ключевые слова: музыкальные и литературные произведения, авторское право, интеллектуальная собственность, творческий характер, новизна, признаки объекта авторского права

Nikita Vladimirovich Kosobrodov,
Student of the 3rd year (full-time study),
Trained in the specialty program
«Legal provision of national security»
All-Russian State University of Justice
(RPA of the Ministry of Justice of Russia)
117638, Moscow, St. Azov, 2, b. 1
rpa@rpa-mjust.ru
The scientific director - Head of the Division for the Protection of Rights
on the results of intellectual activity,
Associate Professor of the Department of Civil and Business Law
All-Russian State University of Justice
© Кособродов Н. В.
(RPA of the Ministry of Justice of Russia),
Candidate degree in Law, Associate professor
Sushkova Olga Viktorovna

Music and literary works as objects of copyright

Abstract. The article analyzes not only musical and literary works in general, but also the author makes an attempt to examine their structure, highlighting such features as the creative nature of the object of copyright and novelty.

Keywords: musical and literary works, copyright, intellectual property, creative character, novelty, signs of an object of copyright

Для того чтобы проанализировать музыкальные и литературные произведения в целом, сначала необходимо рассмотреть терминологию этих понятий. В словаре русского языка С. И. Ожегова дается определение такому термину как произведение, «произведение – это создание, продукт труда, творчества». Творчество – это создание новых по замыслу культурных, материальных ценностей³⁴. Музыкальное произведение – это звуковая композиция, которая состоит из определенных частей (например, начало, развитие, окончание, куплет, припев и т. д.). Литературное произведение – это произведение человека, которое закреплено письменно и имеет значение общества.

Но не все произведения являются объектами авторского права³⁵.

Чтобы говорить о произведениях, как об объектах авторского права, следует регулироваться положениями ст. 1259 части IV Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ)³⁶, где указан перечень результатов интеллектуальной деятельности. Исходя из этого, можно сделать вывод, что объект интеллектуальной собственности – это тот результат творческой деятельности человека, который указан в законе, а так же который имеет определенные признаки.

Результат творческой деятельности человека, несомненно, несет на себе определенный отпечаток автора. Так, например, выражается его эмоциональное состояние, его восприятие на те или иные жизненные позиции, его знания, в конкретной области, но все это недостаточно для авторского произведения. Так же необходимо донести до других лиц мысль произведения и его идеи. При совокупности этих признаков можно говорить об авторском произведении, так как произведение будет в себе содержать целостность, понятность и т. п.

Так же в произведении должны содержаться такие постоянные признаки как:

1) творческий характер результата интеллектуальной деятельности;

2) объективная форма выражения произведения;

3) возможность воспроизведения произведения.

Музыкальное или литературное произведение, подпадаемое под охрану, защищает свою форму, но не содержание, его внутреннюю составляющую. Так под защиту не попадают мысли или идеи произведения. Следует заметить, что если охрана и защита произведения направлена на объективную (внешнюю) сторону произведения, то для судебной практики или исследовательских работ необходима внутренняя составляющая произведения.

Необходимо рассмотреть содержание постоянных признаков произведения, для того, чтобы полностью раскрыть внутреннее содержание произведений.

Рассматривая такой признак, как творческий характер интеллектуальной собственности³⁷, сразу представляется какая-то новизна³⁸, индивидуальность, оригинальность и т. д. произведения, тем самым происходит главное различие между результатами творческой деятельности.

Само изложение ранее неизвестного произведения еще не является авторским произведением, т. е. новизна должна быть в самом произведении, а не в факте его изложения или переложения. Например, ремейки и ремиксы будут являться результатом творческой деятельности, а автоматическое копирование, переписывание – нет.

Признак – объективная форма выражения произведения – в соответствии, с которым авторское право распространяется только на те произведения, которые существуют в объективной форме (рукопись, нотная запись, публичное исполнение, произнесение, а так же звуко- или видеозапись и т. п.). Имеются ограничения по использованию формы, и главной особенностью является то, что произведение должно восприниматься человеком, его человеческими чувствами.

Объективная форма выражения произведения определяет результат творческой деятельности, а не процесс создания произведения. Так завершенность или незавершенность произведения все равно попадает под защиту авторского права.

Еще один признак – это возможность воспроизведения произведения. Конечно, логично было бы думать, что если произведение имеет объективную форму, то оно и может быть воспроизведено, но существует случай, когда композитор А. П. Бородин исполнил дома увертюру к опере «Князь Игорь», не записывая ноты, и умер. Один из друзей по памяти восстановил увертюру. Существуют мнения, что само по себе существование объективной формы во многих случаях не обеспечивает воспроизводимость. Исходя из вышеупомянутого случая, можно сделать вывод, что, во всяком случае, форма может быть крайне не удобной для восприятия и не позволит точно (правильно) воспроизвести произведение. В литературе высказывается мнение, что в подобных случаях оказывается, затруднена лишь защита авторских прав³⁹, следовательно, этот признак не может носить самостоятельный характер. Так в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 1256 ГК РФ, говорится что произведение должно находиться в какой-либо объективной форме, следовательно, существует какое-то постоянство – произведение должно существовать, иметь презентационную форму. Так на примере той же увертюры А. П. Бородина, нотной записи не было сделано им самим, но его объективная презентационная форма обеспечила возможность воспроизведения произведения.

Исходя из вышеупомянутого объективную форму можно подразделить на:

– материальную форму;

– презентационную форму.

Признаки, которые были перечислены, относятся к категории общих признаков авторского произведения, т. е. они используются, когда нет спора об авторстве, нет конфликтной ситуации. Так может быть, что одно произведения создано несколькими лицами и на протяжении жизни вопрос об авторстве не ставится. Если все-таки возникает спор, то необходимо регламентироваться дополнительными признаками.

Авторское произведение обладает новизной, и если возникает спор, то необходимо установить первенство этой новизны, тем самым возникает приоритет одного произведения над другим.

Так же к дополнительным признакам относится признак авторской оригинальности (неповторимости, индивидуальности). Если произведение индивидуально, тогда оно оригинально. При споре данный признак способен обеспечить защиту тех авторских произведений, в отношении которых ставится вопрос о неохраноспособности. Например, если существует элементарность изображения, обобщенность и всем известность выражения мысли.

Еще одним дополнительным признаком является уникальность идеи автора произведения. При создании музыкального или литературного произведения у автора возникают какие-то мыслительные образы, в результате которых возникает произведение. Это следует учитывать, когда возникает спор о значении формы и существа авторского произведения. С не меньшими основаниями можно утверждать о существовании произведений, защищаемых и не защищаемых авторским правом. Для того чтобы был больше понятен данный признак, приведем примеры: песня Земфиры «Web girl» – первые две музыкальные фразы куплета очень похожи на вторую часть куплета песни «Не плачь» Татьяны Булановой. После фразы «Девочка, живущая в сети» можно петь и интонационно подойдет «Еще одна осталась ночь у нас с тобой». Фортепианное вступление композиции DJ Bobo – «Where Is Your Love» и вступление песни «Ласковая моя» группы «Чай вдвоем» не имеют различий, далее так же мотивы песен не отличаются друг от друга. Также есть и обратная ситуация, когда иностранные исполнители берут идею произведения у отечественных певцов. Например, итальянская металл-группа «Rhapsody»: мелодия их песни «Bloody rage of the titans» полностью заимствована с песни «Мертвые цветы», которую исполняет Татьяна Буланова. Это что касается музыкальных произведений. В литературе так же можно привести примеры данного признака. В рассказе «Круг» австралийской писательницы Джессики Адамс обнаружены дословные совпадения с одним из ранее выпущенных произведений всем известной писательницы Агаты Кристи.

На этом перечень дополнительных признаков не заканчивается, и его можно добавлять и совершенствовать, в зависимости от ситуации. В учебной литературе рекомендуются и другие самостоятельные признаки авторского произведения.

Многочисленные исследования обосновывают, что новизна произведения, если ее не сравнивать с новизной приоритета создания произведения, имеет определенный итог, а не причину создания авторского произведения. Результатом интеллектуальной деятельности следует считать объект авторского права, но не из-за того, что произведение обрело новую форму или содержание, а потому что появляется индивидуальное выражение мысли автора. При отсутствии нового содержания, новой формы возникает плагиат.

Проведенное теоретическое исследование позволяет сделать вывод о том, что объекты интеллектуальной собственности, а именно музыкальные и литературные произведения, должны содержать в себе общие признаки (творческий характер, объективную форму выражения и возможность воспроизведения произведения). В случае возникновения спора, следует говорить о таких признаках как новизна произведения и первенство этой новизны.

Список литературы

1. Дозорцев В. А. Интеллектуальные права: Понятие. Система. Задачи кодификации: сб. ст. // Исследовательский центр частного права. М.: Статут, 2005. С. 283.

2. Евсеева Л. А. Правовое регулирование инновационной деятельности: дис. … канд. юрид. наук: 12.00.03. М., 2005. С. 75–76.

3. Ожегов С. И. Словарь русского языка М.: Русский язык, 1988. С. 645.

4. Сергеев А. П. Право интеллектуальной собственности в Российской Федерации. М.: Проспект, 2007. С. 113.

5. Серебровский В. И. Вопросы советского авторского права М.: Изд. АН СССР, 1956. С. 30.

6. Соколов А. В. Творческая деятельность как юридическая категория в изобретательских правоотношениях: дис. … канд. юрид. наук: 12.00.03. М., 1991.

7. Сушкова О. В. Гражданско-правовой режим инноваций в научно-технический сфере (на примере деятельности высших учебных заведений): дис. … канд. юрид. наук. 12.00.03. М., 2010. С. 177.

8. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть четвертая) от 18.12.2006 № 230-ФЗ (ред. от 01.07.2017) (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.01.2018) // СЗ РФ. 2006. № 52 (1 ч.). Ст. 5496.

Шерстобитова Жанна Викторовна,
старший преподаватель кафедры гражданского права
Средне-Волжский институт (филиал)
Всероссийского государственного университета юстиции
(РПА Минюста России) (г. Саранск)
430003, Республика Мордовия, г. Саранск, ул. Федосеенко, д. 6
svf@rpa-mjust.ru
Маркитантова Екатерина Юрьевна,
студентка 3-го курса (очная форма обучения),
обучающаяся по программе специалитета
«Правоохранительная деятельность»
Средне-Волжский институт (филиал)
Всероссийского государственного университета юстиции
(РПА Минюста России) (г. Саранск)
430003, Республика Мордовия, г. Саранск, ул. Федосеенко, д. 6
svf@rpa-mjust.ru

Договор коммерческой концессии (франчайзинга) как правовая форма осуществления сделок с интеллектуальной собственностью

Аннотация. В данной статье приведена общая характеристика договора франчайзинга в качестве формы осуществления сделок с интеллектуальной собственностью.

Ключевые слова: франчайзинг, интеллектуальная собственность, форма, права, обязанности, особенности.

Sherstobitova Zhanna Viktorovna,
Senior lecturer of the Civil Law Department
The Middle Volga Institute (branch)
All-Russian State University of Justice
(RPA of the Ministry of Justice of Russia) (Saransk)
430003, Republic of Mordovia, Saransk, st. Fedoseyenko, house 6
svf@rpa-mjust.ru
© Шерстобитова Ж. В., Маркитантова Е. Ю.
Markitantova Ekaterina Yuryevna,
3-year student (full-time study),
specialty student
«Law enforcement activity»
The Middle Volga Institute (branch)
All-Russian State University of Justice
(RPA of the Ministry of Justice of Russia) (Saransk)
430003, Republic of Mordovia, Saransk, st. Fedoseyenko, house 6
svf@rpa-mjust.ru

The contract of the commercial concession (franchising) as a legal form of transactions with intellectual property

Abstract. In this article proved the General characteristics of the franchise agreement as a form of transactions with intellectual property.

Keywords: franchising, intellectual property, form, rights, obligations, features.

Начало франчайзинга в качестве системы было обозначено в США в начале XX в. Он являлся одним из средств увеличения сбыта производимой продукции, что положительно сказывалось на изготовителях. Впоследствии франчайзинг стал применяться независимыми оптовыми и розничными фирмами для того, что сохранить конкурентоспособность с торговыми сетями цепного подчинения других фирм.

На сегодняшний день Российская Федерация до сих пор проходит путь развивающейся страны, в которой развитие получают преимущественно рыночные отношения. В сфере предпринимательства прослеживается деятельность, сводящаяся к поиску сравнительно новых возможностей развития бизнеса.

Нетрудно сделать вывод о том, что в современных условиях рынка создавать деловой имидж и деловую репутацию – весьма трудоемкая и затратная деятельность. Без вышеназванных критериев невозможно представить современный бизнес, поскольку очень часто мы можем наблюдать изменение конъюнктуры на рынке, а также конкуренцию, что приводит к некоторым трудностям, в первую очередь, для начинающего бизнеса.

Решение данной задачи предопределяется необходимостью законодательного регулирования отдельно взятых видов договорных конструкций, в нашем случае, договора коммерческой концессии или франчайзинга.

Изначально следует сказать о том, что данный вид договора является относительно новым и малоизученным институтом гражданского права в России.

В соответствии с нормами гражданского права, договор коммерческой концессии следует рассматривать в качестве соглашения, в силу которого одна сторона (правообладатель) обязуется предоставить другой стороне (пользователю) за вознаграждение на срок или без указания срока право использования в предпринимательской деятельности пользователя комплекс принадлежащих правообладателю исключительных прав, включая право на товарный знак, знак обслуживания, а также права на другие предусмотренные договором объекты исключительных прав, в частности на коммерческое обозначение, секрет производства⁴⁰.

В современных научных трудах довольно часто встречаются попытки наиболее детального описания франчайзинга с точки зрения глубины и характера данного явления.

К примеру, Е. А. Черепанова считала, что значительная часть ученых сосредотачивает свое внимание не на комплексе признаков рассматриваемого вида договора, а лишь на его отдельных моментах. В этой связи она попыталась сформулировать лаконичное понятие франчайзинга: «Франчайзинг – это форма предпринимательской деятельности, которая основана на системе взаимоотношений, закрепленных совокупностью соглашений, заключающуюся в возмездном предоставлении одной стороной другой стороне своих средств индивидуализации производимых товаров, выполняемых работ или оказываемых услуг⁴¹.

Более того, Е. А. Черепанова отмечала, что передающая сторона должна обладать обязанностью оказания содействия в становлении бизнеса, а также в сфере обеспечения другой стороны технической и консультационной поддержкой.

Глава 54 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) определяет порядок оформления сделок с интеллектуальной собственностью. Следует сказать о том, что форма договора франчайзинга может быть использована при предоставлении со стороны правообладателя для пользователя совокупность исключительных прав на использование объектов интеллектуальной собственности. Именно этот факт позволяет сделать вывод о том, что рассматриваемый договор являются разновидностью лицензионного договора.

Отдельные условия договора коммерческой концессии могут быть заранее предусмотрены правообладателем, если речь идет о передаче прав пользователем другим лицам в субконцессию.

Считается, что договор франчайзинга можно составить таким образом, что в нем сразу может быть предусмотрена прямая обязанность пользователя предоставлять в рамках указанного в договоре срока конкретным лицам право пользования указанными выше правами на условиях субконцессии.

Важно отметить, что договор франчайзинга является возмездным. Так, вознаграждение может быть выплачено пользователем правообладателю в форме периодических платежей, именуемых роялти, либо в форме фиксированных платежей. Нередко встречаются такие способы оплаты, как отчисления от выручки, наценка на оптовую цену товаров и многое другое⁴².

Также необходимо выделить права и обязанности сторон. Правообладатель, в первую очередь, обязуется снабжать пользователя необходимой коммерческой, технической и иной документацией для того, чтобы последний полноценно мог осуществлять права, переданные ему по договору коммерческой концессии.

Если договором не предусмотрено иное, то франчайзер обязан:

– обеспечивать проведение государственной регистрации такого договора;

– производить контроль над качеством выполняемых работ, оказываемых услуг и производимых товаров.

В свою очередь, пользователь обязуется:

– использовать переданную ему от правообладателя интеллектуальную собственность по назначению, предусмотренному договором;

– соблюдать указания, инструкции правообладателя для того, чтобы наиболее полно соответствовать характеру прав, которые указаны в договоре.

К сожалению, у данного вида договора имеются некоторые недостатки. К примеру, у сторон могут возникнуть трудности, связанные с конфиденциальностью коммерческой тайны, что может нанести существенный вред бизнесу правообладателя. Некоторые франчайзи могут быть убыточными, что может «бросить тень» на всю франшизу в целом⁴³.

На основании всего вышесказанного можно сделать вывод о том, что франчайзинг – это довольно привлекательный способ развития бизнеса не только для стран запада, но и для России. Такое умозаключение базируется на том, что рассматриваемый договор способствует любому бизнесу довольно быстро развить собственные технологии для того, чтобы продвинуться на рынке товаров, работ и услуг. Тиражирование идей и технологии способствует развитию успешного бизнеса с минимальными рисками, что напрямую влияет на формирование финансовой независимости и получения максимальной прибыли.

Список литературы

1. Беленец П. С. Основные тенденции и проблемы развития франчайзинга в России // Территория новых возможностей. 2014. № 3 (26). С. 9–19.

2. Лукашева Н. Е. Анализ развития франчайзинга в России: итоги последнего десятилетия // Научные труды: Институт народнохозяйственного прогнозирования РАН. 2011. № 9. С. 546–563.

3. Стригунова Д. П. Договор франчайзинга в российском праве // Вестник Волгоградского государственного университета. 2015. № 2. С. 101–107.

4. Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть четвертая: федеральный закон от 18 декабря 2006 № 230-ФЗ (с посл. изм. и доп.) // СЗ РФ. 2006. № 52 (1 ч.). Ст. 5496.

Мищихина Екатерина Сергеевна,
студентка 3-го курса (очная форма обучения)
юридического факультета
Казанского института (филиала)
Всероссийского государственного университета
юстиции (РПА Минюста России)
г. Казань, ул. Ак. Королева, 43 – 14
e-mail: kategirl497@bk.ru
Научный руководитель: заведующая кафедрой
гражданского права юридического факультета
Казанского института (филиала)
Всероссийского государственного университета
юстиции (РПА Минюста России),
кандидат юридических наук Р. Н. Салиева

Режим коммерческой тайны как гарантия успеха компании

Аннотация. В статье представлено описание объектов интеллектуальной собственности: ноу-хау. Рассмотрен процесс установления в компании режима коммерческой тайны, необходимый для ограничения доступа к секретам производства третьих лиц.

Ключевые слова: объекты интеллектуальной собственности, режим коммерческой тайны, ноу-хау, секрет производства.

Mishchikhina Ekaterina Sergeevna,
3rd year student (full-time study)
Faculty of Law
Kazan Institute (branch)
«All-Russian State University
of justice (RPA of the Ministry of Justice of Russia)»
Kazan, st.Ak. Koroleva, 43–14
e-mail: kategirl497@bk.ru
The scientific director - Head of the Department
civil law of the Faculty of Law
© Мищихина Е. С.
Kazan Institute (branch)
«All-Russian State University
of justice (RPA of the Ministry of Justice of Russia)»
Candidate degree in Law – R. N. Salieva

The regime of commercial secrets as a guarantee of the company’s success

Abstract. The article describes the objects of intellectual property: know-how. The process of establishing a commercial secret regime in the company necessary to limit access to secrets of third-party production is considered.

Keywords: objects of intellectual property, commercial secret regime, know-how, production secret.

В нынешнее время в условиях рыночных отношений наиболее важную ценность составляют новые разработки организаций, технические и экономические новшества, различные проектные работы, уникальные научные исследования, т.е. все то, что дает возможность приносить прибыль только компании, выполнившей работу по получению новых знаний, которые не должны быть известны третьим лицам. Вышеперечисленные новшества составляют секреты производства (ноу-хау)⁴⁴. В России данные разработки относятся к объектам интеллектуальной собственности и защищаются режимом коммерческой тайны⁴⁵.

Важно отметить, в качестве ноу-хау зачастую находятся под охраной программы ЭВМ, базы данных, авторские права на объекты интеллектуальной собственности, которые не регистрируются и не становятся доступными публично, с целью скрытия от конкурентов и максимального извлечения прибыли за счет преимуществ данного ноу-хау.

Следует сказать, что для максимизации правовой защиты наряду с патентованием какого-либо технического изобретения возможно установление режима коммерческой тайны, например, на сведения о том, как можно использовать данное изобретение для максимального извлечения прибыли. Таким образом, режим коммерческой тайны может быть дополняющим способом охраны исключительного права на результаты интеллектуальной деятельности

Отношения, связанные с установлением режима коммерческой тайны, регулируются Федеральным законом от 29.07.2004 № 98-ФЗ «О коммерческой тайне» (далее – Закон о коммерческой тайне)⁴⁶. В ст. 10 Закона о коммерческой тайне перечисляются меры по охране конфиденциальности информации, которые принимаются правообладателем. Они необходимы для поддержания в компании режима коммерческой тайны.

Необходимость принятия решения об установлении режима коммерческой тайны, находится в зависимости от целесообразности и затрат, которые требуются на проведение мероприятий, связанных с установлением в организации этого режима. В любом случае затраты на введение коммерческой тайны не должны превышать возможный ущерб компании в результате разглашения или неправомерного использования сведений, составляющих секрет производства. Рассмотрим порядок реализации мероприятий по переходу на режим коммерческой тайны.

В первую очередь, подготавливается и подписывается Приказ директора организации о вводе режима коммерческой тайны и назначаются лица, в чьи обязанности входит активизация этой работы. После этого сотрудников уведомляют о том, что сведения, с которыми связана их деятельность, становится конфиденциальной и допуск к ней возможен после прочтения сопутствующих документов и принятия на себя обязательств о неразглашении информации, которая является ноу-хау (секретом производства) компании.

Далее происходит оформление обязательств сотрудников о неразглашении информации, в отношении которой введен режим коммерческой тайны, посредством внесения изменений в трудовые договоры (также в виде дополнительного соглашения). Данные изменения касаются всех лиц, которые работают с такой информацией или имеют доступ к ней по другим основаниям. Оформление изменений происходит через два месяца, если сотрудник согласен; в том случае, если сотрудник не согласен, трудовой договор прекращается. Каждый сотрудник организации ставит подпись на двух экземплярах соглашения.

После вступления в силу изменений, внесенных в трудовой договор, происходит ознакомление сотрудников с информацией, отнесенной к коммерческой тайне. Кроме того, сотрудники знакомятся с принятым в установленном порядке локальным нормативным правовым актом «Положение о коммерческой тайне», регламентирующим полномочия руководителя по защите коммерческой тайны; порядок отнесения сведений к коммерческой тайне; принимаемые меры по сохранению конфиденциальности сведений; обязанности и ответственность сотрудников; порядок допуска к коммерческой тайне. После этого сотрудники подтверждают своей подписью ознакомление с информацией.

При заключении организацией договоров с контрагентами на создание, использование и передачу результатов интеллектуальной деятельности, необходимо вносить обязательства сторон по соблюдению конфиденциальности. Соглашение о конфиденциальности включает в себя объем, состав и способы использования этих сведений, а также ответственность участников договора за причиненный ущерб за неправомерное разглашение конфиденциальной информации.

Важно отметить, что на материальные носители (документы), содержащие сведения, отнесенные к ноу-хау (секрет производства), ставится гриф «Коммерческая тайна» с указанием правообладателя этой информации. Такие документы должны надлежащим образом храниться, а именно в служебных помещениях, в сейфах, находящихся под строгим наблюдением.

В соответствии с Положением о коммерческой тайне в организации предусматривается проведение проверок соблюдения сотрудниками режима коммерческой тайны, в частности, наличия на документах грифа «Коммерческая тайна».

Следовательно, выполнение вышеперечисленных мер позволяет предостеречь от неправомерного использования ноу-хау, а если вмешательство произойдет, т. е. основания для защиты интересов в суде. Так, иностранные компании-гиганты Apple, Google, Philips и др. никогда не заняли бы столь высоких позиций, если бы не имели на своем счету тысячи патентов и ноу-хау. Режим коммерческой тайны целесообразен и является экономически выгодным методом правовой защиты интеллектуальной собственности, как для малых фирм, так и для мировых корпораций.

В начале 2016 г. произошел скандал в компании «Яндекс»: сотрудник компании похитил исходный код и алгоритмы ее основного сервиса – «Яндекс.Поиск». Из СМИ известно, что интеллектуальную собственность, оцениваемую в несколько миллиардов рублей, он хотел продать за 250 тыс. руб., но в момент сделки был арестован⁴⁷.

В действительности, исходный код – это ценный актив компании и является объектом авторских прав, который подлежит правовой защите. Иными словами, исходный код представляет собой текстовый формат программы, выраженный языком программирования, он является ядром программы, в силу чего производители в целях максимального сохранения контроля над продуктом и его защиты от переработки не представляют доступ к нему третьим лицам.

Таким образом, институт коммерческой тайны в России с начала 90-х гг. ХХ в. претерпел значительные изменения в правовом регулировании. Однако в век высоких технологий, по-прежнему, тотальное исключение доступа третьих лиц к секретам производства невозможно, поскольку хищение и искажение сведений, составляющих секрет производства, осуществляется при помощи новейших гаджетов и хакерских действий. Поэтому для предотвращения и минимизации убытков важно обеспечить должную защиту коммерческой тайны как правовыми, так и техническими средствами.

Список литературы

1. Новоселова Л. А., Рожкова М. А. Интеллектуальная собственность: некоторые аспекты правового регулирования. М.: Норма, ИНФРА-М, 2014.

2. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть четвертая): Федеральный закон от 18.12.2006 № 230-ФЗ // СЗ РФ. 2006. № 52 (ч. I). Ст. 5496.

3. О коммерческой тайне: Федеральный закон от 29.07.2004 № 98-ФЗ // СЗ РФ. 2004. № 32. Ст. 3283.

4. Кража исходного кода программы, как защититься? [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://zakon.ru/blog/2015/12/24/krazha_isxodnogo_koda_ programmy_ kak _zashhititsya_ // Дата обращения: 14.02.2018.

Нуянзин Артем Юрьевич,
студент 3-го курса (очная форма обучения),
обучающийся по программе специалитета
«Правоохранительная деятельность»
Средне-Волжский институт (филиал)
Всероссийского государственного университета юстиции
(РПА Минюста России) (г. Саранск)
430003, Республика Мордовия, г. Саранск, ул. Федосеенко, д. 6
svf@rpa-mjust.ru

Лицензионный договор как средство распоряжения исключительным правом

Аннотация. В статье рассматривается лицензионный договор как средство распоряжения исключительным правом. Приводится его характеристика, и выделяются его разновидности. Определяются ключевые отличия между видами, и рассматривается специфика условий договора.

Ключевые слова: лицензионный договор, лицензиат, лицензиар, исключительное право, интеллектуальная деятельность, результат интеллектуальной деятельности.

Nyunzin Artem Yurevich,
3-year student (full-time study),
specialty student
«Law enforcement activity»
The Middle Volga Institute (branch)
All-Russian State University of Justice
(RPA of the Ministry of Justice of Russia) (Saransk)
430003, Republic of Mordovia, Saransk, St. Fedoseyenko, house 6
svf@rpa-mjust.ru

License agreement as a means of disposal of an exclusive right

Abstract. The article deals with the license contract as a means of disposition of the exclusive right. Its characteristic is given, and its varieties are distinguished. Key differences between species are determined, and the specifics of the terms of the contract are considered.
© Нуянзин А. Ю.

Keywords: license agreement, licensee, licensor, exclusive right, intellectual activity, the result of intellectual activity.

С развитием общества возникает необходимость урегулирования отношений, которые возникают между субъектами в процессе создания и использования результатов интеллектуальной деятельности. Одним из таких способов в гражданском праве является лицензионный договор. Его сущность Гражданский Кодекс Российской Федерации (далее – ГК РФ) определяет, как письменное соглашение между сторонами, по которому одна из них – сторона, обладающая исключительным правом на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации, обязуется предоставить другой стороне право на использование такого результата или на средство индивидуализации в пределах, предусмотренных законом⁴⁸. Сторона, обладающая исключительным правом, именуется лицензиар, а получающая право на использование – лицензиат. Для того чтобы лучше разобраться в сущности данного договора, необходимо углубиться в изучение основных институтов и категорий, которые он затрагивает.

Под исключительным правом понимается совокупность прав, принадлежащих юридическому или физическому лицу, в соответствии с которыми он может использовать результаты интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации по своему усмотрению любым способом, не запрещенным законом, кроме того, оно имеет право запрещать или разрешать использование такого права другому лицу. Другие лица не могут использовать соответствующий результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации без согласия правообладателя, за исключением случаев, предусмотренных ГК РФ. В случае, если лицо пользуется этим правом без согласия правообладателя, оно будет обязано нести гражданскую ответственность. Но такое право может принадлежать и нескольким лицам, как быть в этой ситуации? В этом случае каждый правообладатель может использовать такое право по своему усмотрению, при условии, что между ними нет соглашения, предусматривающего иные условия. То же самое касается доходов от совместного использования результата интеллектуальной деятельности или средств индивидуализации – при отсутствии соглашения, они распределяются поровну.

Интеллектуальной деятельностью является умственный, творческий или мыслительный труд в области науки, техники, искусства, литературы, направленный на создание определенного результата. Выделяют некоторые признаки интеллектуальной деятельности:

ее результатом является особый продукт, выраженный в объективной форме, именуемый в зависимости от его характера произведением науки, литературы, искусства, изобретением или промышленным образцом;

она носит идеальный характер, поскольку ее результат создается сознанием человека, путем логических мыслей;

продуктом интеллектуальной деятельности могут быть средства индивидуализации юридического лица или индивидуального предпринимателя, а также индивидуализации выполняемых работ или услуг.

Что касается средств индивидуализации, то их четкого определения ГК РФ не предусматривает. Их можно определить как особые обозначения, которые способствуют тому, чтобы коммерческая фирма и ее продукция обособлялась от множества других подобных объектов. По типу обладателя средств индивидуализации их можно разделить на: средства индивидуализации юридических лиц; инструменты идентификации; средства индивидуализации отдельных товаров.

Статья 1225 ГК РФ предоставляет охрану следующим результатам интеллектуальной деятельности и средствам индивидуализации:

произведения науки, литературы и искусства;

программы для электронных вычислительных машин;

базы данных;

исполнения;

фонограммы;

сообщение в эфир или по кабелю радио- или телепередач (вещание организаций эфирного или кабельного вещания);

изобретения;

полезные модели;

промышленные образцы;

селекционные достижения;

топологии интегральных микросхем;

секреты производства (ноу-хау);

фирменные наименования;

товарные знаки и знаки обслуживания;

наименования мест происхождения товаров;

коммерческие обозначения.

Таким образом, результатами интеллектуальной деятельности являются объекты интеллектуальной деятельности, которым в соответствии с законодательством РФ предоставляется правовая охрана.

Возвращаясь к лицензионному договору важно отметить, что лицензиару разрешается использовать результат интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации только в том объеме, в котором это предусмотрено в договоре. Одним из обязательных условий такого договора является то, что он должен заключаться в письменной форме, в противном случае он будет признан недействительным. Факт предоставления лицензиату прав по лицензионному договору подлежит регистрации в случае и порядке, предусмотренном законом⁴⁹. Также одним из важнейших условий является указание территории, на которой допускается использовать права, переданные лицензиату. Если стороны не оговаривают в договоре этот пункт, то осуществлять указанные права лицензиат в праве на всей территории Российской Федерации. Следующее важное условие договора – срок, на который он заключается. Он не может превышать срока распоряжения исключительным правом. Если стороны оставляют без внимания этот пункт в договоре, то считается, что он заключен на пять лет. Соответственно, если исключительное право прекращается, прекращается и лицензионный договор. Что касается условия оплаты, то здесь законодатель вводит несколько альтернативных вариантов: в форме фиксированных разовых или периодических платежей, процентных отчислений от дохода (выручки) либо в иной форме, оставляя перечень открытым.

Лицензионный договор может быть как односторонним, так и двусторонним. В первом случаем только одна сторона наделяется правами, а другая только обязанностями, во втором же – стороны имеют взаимные права и обязанности. Предметом лицензионного договора является право на применение собственности интеллектуального характера в установленных пределах на определенной договором территории в течение определенного промежутка времени.

С точки зрения объема прав, предоставляемых принимающей стороне, лицензионный договор может быть двух видов:

неисключительный;

исключительный.

Неисключительный предполагает передачу возможности использовать права собственности одному или нескольким лицензиатам с сохранением таких же прав у первоначального лица. То есть в результате передачи прав лицензиаром лицензиату, за первым сохраняется возможность их использования, они друг друга не исключают. Исключительные же, наоборот – в результате перехода прав к лицензиату, лицензиар утрачивает возможность их использования. Особенностью лицензионного договора является то, что он предоставляет возможность использования только отдельных прав на интеллектуальную собственность. Если же лицо получает не одно право, а целый комплекс, то в данном случае речь пойдет не о лицензионном договоре, а о договоре коммерческой концессии (франчайзинга). Если право, предусмотренное лицензионным договором, перестает действовать, то и само соглашение признается не действительным. По условиям коммерческой концессии, в такой ситуации перестает действовать только положение, которое непосредственно сопряжено с завершившимся правом.

Подводя итог данной темы, можно сказать, что лицензионный договор является надежным механизмом обеспечения интересов всех заинтересованных лиц. Он позволяет защитить как права лицензиаров, так и права лицензиатов.

Список литературы

1. Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть четвертая: федеральный закон от 18.12.2006 № 230-ФЗ (с посл. изм. и доп.) // СЗ РФ. 2006. № 52 (1 ч.). Ст. 5496.

2. О государственной регистрации распоряжения исключительным правом на изобретение, полезную модель, промышленный образец, товарный знак, знак обслуживания, зарегистрированные топологию интегральной микросхемы, программу для ЭВМ, базу данных по договору и перехода исключительного права на указанные результаты интеллектуальной деятельности без договора: постановление Правительства РФ от 24.12.2015 № 1416 // СЗ РФ. 2016. № 1 (ч. II). Ст. 230.

Осканова Мария Ованезовна,
студентка 2-го курса,
обучающаяся по программе магистратуры
кафедры гражданского права и процесса
по направлению «Юрист в сфере бизнеса и защиты
имущественных прав» юридического института
ФГАОУ ВО «Балтийский федеральный университет им. И. Канта»,
236006, Россия, г. Калининград, ул. Фрунзе, 6
e-mail: maria-oskanova@rambler.ru
Научный руководитель: доцент кафедры
гражданского права и процесса юридического института
ФГАОУ ВО «Балтийский федеральный университет им. И. Канта»
кандидат юридических наук Г. В. Казакова

Правовые проблемы оформления и коммерциализации результатов интеллектуальной деятельности университета

Аннотация. В статье выявлены проблемы, возникающие при оформлении прав на результаты интеллектуальной деятельности университета, их продвижении на рынок и внедрении в производственную деятельность. Сформулированы возможные пути разрешения указанных проблем.

Ключевые слова: интеллектуальная собственность; коммерциализация; инновации; ноу-хау.

Oskanova Maria Ovanezovna,
the student of the second year,
studying under the Master’s program of the Department of Civil Law and Process
in the field of «Lawyer in the field of business and protection
property rights» of the legal institute
FGAOU VO Baltic Federal University. I. Kant
236006, Russia, Kaliningrad, st. Frunze, 6
e-mail: maria-oskanova@rambler.ru
© Осканова М. О.
The scientific director – Associate Professor
of the Department civil law and the process of the legal institute
FGAOU VO «Baltic Federal University. I. Kant»
Candidate degree in Law - G. V. Kazakova

Legal problems of registration and commercialization of the results of intellectual activity of the University

Abstract. This article reveals the problems arising in the registration of rights to the results of intellectual activity of the University, their promotion to the market and introduction into production activities. Possible ways of the solution of the specified problems are formulated.

Keywords: intellectual property; commercialization; innovations; know-how.

Университеты обладают большим потенциалом в создании результатов интеллектуальной деятельности (далее – РИД). РИД приобретают все большую значимость как ресурс, способный обеспечить продвижение отечественных разработок на мировых рынках. Поэтому государство заинтересовано в развитии университетов и субсидирует проведение ими научных разработок.

Одной из важных задач для университетов и государства является формирование внутреннего спроса на технологическую продукцию⁵⁰.

В университетах РИД создаются в рамках научной деятельности, при реализации научных проектов по федеральным целевым программам, при исполнении государственных контрактов, договоров на выполнение научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ и др.

На практике же университеты сталкиваются с существенными проблемами при оформлении и коммерциализации РИД. Российские университеты значительно отстают по уровню эффективности коммерциализации РИД от ведущих мировых университетов. Причинами этого чаще всего являются трудности поиска проектов, предприятий-партнеров, нехватка в вузах научных команд, проводящих исследования. Перед российскими вузами стоит задача формирования, оценки и управления своей интеллектуальной собственностью⁵¹.

В производственной деятельности наиболее применимы объекты патентного права (изобретения, полезные модели, промышленные образцы), секреты производства (ноу-хау), объекты авторского права (программы для ЭВМ, базы данных), объекты смежных прав и другие. Реализуя свой научный потенциал и организационные возможности университета, работники университета могут создавать служебные РИД (в пределах своих трудовых обязанностей или по заданию работодателя) и инициативные РИД.

В соответствии с положениями Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) исключительное право на служебные РИД принадлежат работодателю, если трудовым или гражданско-правовым договором между работодателем и автором не предусмотрено иное⁵².

ГК РФ определяет некоторые особенности регулирования отношений работодателя и работника, права работника на вознаграждение, других прав и обязанностей сторон. При этом реализация положений ГК РФ должна осуществляться субъектами самостоятельно. Для успешной коммерциализации РИД университета нужно, чтобы права на них были закреплены в установленном порядке. В связи с этим возникают следующие проблемы:

1) оформление отношений университета и авторов РИД, выплата авторского вознаграждения;

2) выбор наиболее эффективного способа правовой охраны РИД;

3) денежная оценка РИД и постановка РИД на баланс университета.

Для разрешения проблемы оформления отношений университета и авторов РИД в университете могут быть приняты формы (шаблоны) договоров, заключаемых с авторами РИД. Порядок оформления отношений с работниками университета и с третьими лицами различен. Имеются нюансы и при оформлении служебных и инициативных РИД работников. Поэтому разработка различных форм договоров для наиболее распространенных ситуаций упростит процедуру оформления отношений сторон и закрепления прав на РИД.

Помимо этого, сложность правового регулирования создания и использования служебных РИД обуславливается имущественными интересами сторон⁵³. В университете должен быть принят локальный нормативный акт (положение, регламент и т.п.), определяющий порядок определения размера авторского вознаграждения и его выплаты. В таком акте должны быть предусмотрены особенности выплат при создании инициативных РИД, служебных РИД, отчуждении исключительного права на РИД университету. Также необходимо наладить механизм перечисления выплат – определить, из каких средств будут исчисляться выплаты, установить порядок действий бухгалтерии и перечень документов, необходимых для проведения выплат.

Возможности коммерциализации зависят также от способа правовой охраны РИД. При выборе наиболее эффективного способа оформления прав на РИД необходимо учитывать категорию РИД, возможные направления использования и внедрения РИД, объем необходимых затрат и др.

Патентование дает наиболее широкую защиту РИД. Однако получение патента – сложная и длительная процедура, а его поддержание влечет затраты. Поэтому при отсутствии перспектив сотрудничества с предприятием, заинтересованным во внедрении РИД в свое производство, оформление патента может оказаться нецелесообразным. Более эффективной в таком случае может выступить защита путем введения режима коммерческой тайны на секрет производства (ноу-хау). К его преимуществам относится возможность правовой охраны даже тех РИД, которые не подлежат охране иными способами, хотя у ноу-хау также имеются ограничения по ГК РФ. Одно из них состоит в том, что ноу-хау должно иметь действительную или потенциальную коммерческую ценность вследствие неизвестности другим лицам.

Введение в университете режима коммерческой тайны не требует крупных денежных затрат. Однако единая процедура введения данного режима не установлена, университет должен определить ее самостоятельно. Для этого должен быть издан локальный нормативный акт, где будет определен порядок введения указанного режима, проведения денежной оценки РИД, постановки РИД на баланс, охраны оформленных ноу-хау, регулирования возникающих отношений. Также университет должен выработать механизмы по сохранению конфиденциальности сведений о ноу-хау, чтобы не допустить их свободное распространение за пределами университета. С этой целью важно обеспечить соблюдение режима коммерческой тайны лицами, разработавшими ноу-хау или получившими доступ к нему. Данных лиц нужно ознакомить под роспись с приказом о введении в отношении ноу-хау режима коммерческой тайны и закрепить ответственность за ее разглашение. Схожие меры нужно принять и при коммерциализации ноу-хау, поскольку даже на этом этапе его сущность не должна быть раскрыта неограниченному кругу лиц. Поэтому внедрение ноу-хау в работу партнерского предприятия может повлечь сложности.

Университету также необходимо сформировать механизмы проведения денежной оценки РИД и постановки РИД на баланс. С этой целью должен быть разработан локальный нормативный акт, определяющий порядок этих процедур, и определен орган, уполномоченный решать данные вопросы. Таким органом может стать Экспертная комиссия, в состав которой могут быть включены представители административных подразделений университета и специалисты в соответствующих научных областях. Также нужно принять акт, определяющий порядок работы и полномочия Экспертной комиссии, создать формы принимаемых ею документов и определить ее состав.

Коммерциализация РИД, оформленных с учетом вышеуказанных факторов, все равно может быть затруднена вследствие следующих причин:

1) необходимость поиска предприятий-партнеров, заинтересованных во внедрении в производство РИД;

2) необходимость продвижения университета и повышения конкурентоспособности научных разработок;

3) необходимость формирования организационной и ресурсной базы для осуществления университетом научных разработок.

Указанные проблемы должны решаться путем принятия комплексных мер по налаживанию связей университета и бизнеса. К ним можно отнести заключение договоров о сотрудничестве между университетом и ведущими предприятиями, участие университета в целевых программах, обмен опытом, выработка совместных предложений и др. Сотрудничество с представителями бизнеса должно начинаться не на этапе коммерциализации, а еще до создания РИД. Учет потребностей рынка повысит заинтересованность предприятий в выделении средств на создание РИД и их применение в своей коммерческой деятельности. Для поиска научных конкурсов и заинтересованных организаций в университете может быть создано подразделение, занимающееся развитием технологического предпринимательства и инновационными проектами.

При решении данных вопросов также важна заинтересованность руководства университета, в том числе попечительского совета⁵⁴, который может в рамках своей компетенции выдвигать предложения и принимать решения по развитию научной сферы и формах сотрудничества с бизнесом⁵⁵.

Подводя итог, можно отметить, что применение указанных мер по разрешению проблем, обозначенных в статье, способствует повышению конкурентоспособности университета и укреплению его репутации не только как образовательного центра, но и как развитого центра науки и инноваций.

Список литературы

1. Бондаренко С. А. Служебные произведения преподавателей вузов: проблемные вопросы // Научно-методический электронный журнал «Концепт». 2013. Т. 3 [Электронный ресурс] / URL: http://e-koncept.ru/2013/53239.htm Дата обращения: 21.02.2018.

2. Кузнецов Е. Как России выйти на глобальный рынок инноваций. Газета № 014 (2511) (2701) Экономика, 26 янв. 2017 © ЗАО «РОСБИЗНЕСКОНСАЛТИНГ», 1995–2018 [Электронный ресурс] / URL: https://www.rbc.ru/newspaper/2017/01/27/5889b7409a794799de1e993f Дата обращения: 21.02.2018.

3. Осканова М. О. Попечительский совет как орган управления образовательной организации на примере Балтийского федерального университета имени И. Канта // Молодой ученый. 2016. № 23.1. С. 39–43.

4. Слепов В. А., Герзелиева Ж. И. Интеллектуальный капитал вуза и индикаторы его оценки // Креативная экономика. 2015. № 9(8).

5. Университет 3.0. Проблемы правового сопровождения: монография / Белая О. В., Киселева М. Е., Кицай Ю. А. и др. Казань: Бук, 2017. 102 с. С. 24.

6. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть четвертая) от 18.12.2006 № 230-ФЗ (ред. от 01.07.2017) (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.01.2018) // СЗ РФ. 2006. № 52 (1 ч.). Ст. 5496.

Павлов Владимир Павлович,
профессор кафедры гражданского права
профессор Департамента правового регулирования экономической деятельности 
Федерального государственного образовательного бюджетного учреждения 
высшего образования «Финансовый университет при 
Правительстве Российской Федерации» 
(Финансовый университет),
доктор юридических наук
125993 (ГСП-3), г. Москва, Ленинградский просп., 49
Электронная почта; vp_pavlov@mail.ru

Проблема нарушения баланса публичных и частных интересов при правовой охране секретов производства

Аннотация. В статье рассмотрена проблема нарушения баланса публичных и частных интересов при использовании законодателем института исключительного права для правовой охраны секретов производства «ноу-хау». Обосновывается необходимость использования для охраны этой категории результатов интеллектуальной деятельности норм о защите инвестиций от недобросовестной конкуренции.

Ключевые слова: секреты производства «ноу-хау», исключительные права, баланс публичных и частных интересов, недобросовестная конкуренция.

Pavlov Vladimir Pavlovich,
Professor in the Department of civil law
Professor of the Department of legal regulation of economic activities 
of Federal state educational budgetary institution of higher education 
“Financial University under the Government of 
the Russian Federation” (Financial University)
Doctor of Law S.,
125993 (GSP-3), Moscow, Leningradsky Av., 49
E-mail; vp_pavlov@mail.ru

The problem of violation of the balance of public and private interests in the legal protection of trade secrets

© Павлов В. П.

Abstract. The article considers the problem of violation of the balance of public and private interests in the use by the legislator of the Institute of exclusive law for the legal protection of the secrets of the production of “Now-How”. Substantiates the need to use for the protection of this category of intellectual property rules for the protection of investments against unfair competition

Keyword: secrets of production «Now-How», the rights of sequel, the balance of public and private interests, unfair competition.

Право на секрет производства – это субъективное гражданское право на нематериальный объект, имеющий имущественную ценность, подлежащий защите способами, указанными в законе, которое по своей природе примыкает к исключительному праву на результаты интеллектуальной деятельности.

В п. 1 ст. 1466 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) сформулировано понятие исключительного права на секрет производства путем отсылки к ст. 1229 ГК РФ, в которой исключительное право на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации характеризуется в его позитивной функции (право использования правообладателем своего результата или средства) и в негативной функции (право запрета другим лицам использовать результат или средство), включая также правомочие по распоряжению исключительным правом.

В соответствии с международным законодательством, желая монопольно использовать некоторый способ производства или техническое решение, предприятие может выбрать один из двух методов защиты – патент или коммерческую тайну.

Цель у патента и коммерческой тайны одинаковая – не допустить использования инновации конкурентами и получить выгоду от монопольного использования. Но методы защиты принципиально отличаются: патентование подразумевает раскрытие сведений и дальнейшую (предоплаченную авторами) защиту со стороны закона, в том числе право запрещать иным лицам использовать такое же решение без согласия держателя патента, под угрозой судебного преследования.

Ноу-хау подразумевает защиту информации при помощи тайны. Сведения никому не раскрываются, но, в случае разглашения или независимого открытия иным лицом, запретить использование такого способа (технического решения) уже невозможно. Права на ноу-хау действуют до тех пор, пока сохраняется конфиденциальность.

Нематериальная природа секрета производства, а также тот факт, что в гражданском обороте секрет производства зачастую сопутствует исключительному праву, как правило, исключительному праву на изобретение, способствует размыванию границ между исключительным правом и правом на секрет производства.

Однако между указанными правами существуют принципиальные различия. Так, если исключительное право основано на легальной монополии, то в основе права на секрет производства лежит фактическая монополия. Различны функции исключительного права и права на секрет производства. Сведения об исключительных правах, как правило, публикуются и со временем, становятся достоянием общества в обмен на предоставление государством правообладателю временной монополии, тогда как право на секрет производства действует до тех пор, пока сохраняется конфиденциальность сведений, составляющих его содержание, и направлено исключительно на обеспечение имущественных интересов его обладателя. Отличаются также механизмы защиты указанных прав. Если обладатель секрета производства должен предоставить доказательства принадлежности ему этого права, то правомочия обладателя исключительного права, например, на изобретение, при наличии находящегося в действии патента, очевидны и не нуждаются в доказывании.

Сама природа секрета производства, предполагающая ее секретный характер настолько долго, насколько это возможно, исключает ее публикацию, а затем передачу в общественное достояние по прошествии определенного периода времени. В свою очередь, государство не может предоставить обладателю секрета производства временную монополию, являющуюся сердцевиной исключительного права, не проводит экспертизу в лице государственного органа исполнительной власти и не выдает от своего имени охранный документ (свидетельство или патент), подтверждающий легальную монополию и закрепляющий за обладателем исключительное право.

В отличие от исключительного права, в основе которого лежит легальная монополия, подтверждаемая выдачей государственного документа, право на коммерческую тайну (ноу-хау) зиждется на фактической монополии, которая весьма уязвима и подвержена многочисленным опасностям (возможность разглашения, промышленный шпионаж и т. д.).

Реализация права на секрет производства носит ограниченный характер в, так называемых, абсолютных правоотношениях, когда его обладателю противостоит неопределенный круг лиц. По сути дела, здесь правообладатель может лишь исключить незаконное завладение (получение) его секрета производства со стороны третьих лиц (например, промышленный шпионаж, подкуп служащего конкурента). Иные правомочия правообладателя реализуются, как правило, в рамках относительных правоотношений, т. е. путем включения в договоры об уступке или лицензионные договоры условий конфиденциальности сведений, составляющих содержание секрета производства.

Право на секрет производства относится к разряду субъективных гражданских прав, которые подлежат защите способами, предусмотренными законом, в том числе ст. 12 ГК РФ⁵⁶.

Поэтому о секрете производства, равно как и о научных открытиях, недобросовестной конкуренции, можно говорить, как об объектах, примыкающих к объектам исключительных прав.

В связи с вышеизложенным, нельзя обойти вниманием роль международных договоров в решении рассматриваемого вопроса, поскольку именно они послужили основанием для распространения на секрет производства режима исключительного права. Для доказательства принадлежности секрета производства, к объектам исключительных прав, обычно ссылаются на ст. 2 (viii) Конвенции, учреждающей Всемирную организацию интеллектуальной собственности (далее – Конвенция, учреждающая ВОИС), согласно которой, интеллектуальная собственность, помимо перечисленных в ней семи объектов, включает также в себя другие права, относящиеся к интеллектуальной деятельности в производственной, научной, литературной и художественной областях⁵⁷. В силу того факта, что упомянутый выше перечень объектов интеллектуальной собственности в ст. 2 (viii) Конвенции, учреждающей ВОИС, является примерным, делается вывод о том, что секрет производства можно также признать объектом интеллектуальной собственности.

Сторонники указанной концепции упускают из виду то немаловажное обстоятельство, что международный договор – это, как правило, компромисс между договаривающимися государствами, зачастую весьма нелегкий. В качестве примера, можно привести научные открытия, которые были включены в упомянутый выше перечень объектов интеллектуальной собственности, по настоятельной просьбе Советского Союза. Хотя и в то время было совершенно очевидно, что к научным открытиям нельзя применять режим исключительного права, поскольку они являются достоянием всего человечества.

Другой пример – право на защиту против недобросовестной конкуренции. С большой долей условности это право можно признать объектом интеллектуальной собственности, так как оно не основано ни на каком результате интеллектуальной деятельности и, как следствие, нельзя говорить о его нематериальном характере. В литературе отмечалось (применительно к объектам промышленной собственности), что пресечение недобросовестной конкуренции включено как объект охраны промышленной собственности по той причине, что часто посягательство на права промышленной собственности (например, на товарный знак, фирменное наименование) или незаконное использование указания происхождения или наименования места происхождения являются и актами недобросовестной конкуренции⁵⁸.

В ст. 1.2 Соглашения о торговых аспектах прав на интеллектуальную собственность (Соглашение ТРИПС) предписывается, что для целей настоящего Соглашения термин «интеллектуальная собственность» относится ко всем видам интеллектуальной собственности, рассматриваемым в разделах 1–7 ч. II⁵⁹.

В разделе 7 ч. II Соглашения ТРИПС предусмотрена охрана нераскрытой информации («undisclosed information»), которая в принципе, по условиям предоставления охраны, является синонимом секрета производства. Вместе с тем в части II Соглашения ТРИПС отсутствует регулирование таких объектов, как полезные модели и фирменные наименования, в то время, как эти объекты указаны в качестве объектов промышленной собственности в ст. 1 (2) Парижской конвенции⁶⁰, а полезные модели как объект интеллектуальной собственности также не указаны в ст. 2 (viii) Конвенции, учреждающей ВОИС.

О чем говорит этот разнобой в международных договорах, в отношении определения перечня объектов интеллектуальной (промышленной) собственности?

Речь идет о том, что в разные исторические эпохи устанавливаются те или иные приоритеты в сфере правовой охраны интеллектуальной собственности, продиктованные либо практической целесообразностью, либо политическими мотивами. Свою роль сыграла также проявившаяся в последнее время конкуренция между двумя универсальными международными организациями (ВОИС и Всемирная торговая организация (далее - ВТО), в процессе нормотворческой деятельности по охране интеллектуальной собственности.

Кроме того, следует учитывать тот факт, что в ст. 39 Соглашения ТРИПС указано, что страны-участницы должны обеспечивать эффективную охрану нераскрытой информации (т. е. секрета производства) против недобросовестной конкуренции, как это предусмотрено в ст. 10.bis Парижской конвенции, но нигде не сказано, что такая охрана должна быть обеспечена в режиме исключительного права.

Как известно, Парижская конвенция также не налагает на страны-участницы обязательства, относительно какой-либо конкретной формы обеспечения защиты от недобросовестной конкуренции.

Подводя итог вышесказанному, следует признать, что ошибочное распространение российским законодателем исключительного права на секреты производства повлекло за собой попытки использовать этот институт и для вновь вводимых объектов охраны, сведения о которых не подлежат раскрытию неопределенному кругу лиц. Например, на Научно-техническом совете Роспатента и Федерального института промышленной собственности 29.09.2017⁶¹, обсуждалась инициатива введения института предварительных заявок на объекты промышленной собственности, которые проходят регистрацию в Роспатенте, но не подлежат раскрытию до подачи основной заявки.

Список литературы

1. Боденхаузен Г. Парижская конвенция по охране промышленной собственности. М.: Прогресс, 1977. 377 с.

2. Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть первая от 30.11.1994 № 51-ФЗ (ред. от 29.12.2017) // СЗ РФ. 1994. № 32. Ст. 3301.

3. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть вторая) от 26.01.1996 № 14-ФЗ (ред. от 05.12.2017) // СЗ РФ. 1996. № 5. Ст. 410.

4. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть третья) от 26.11.2001 № 146-ФЗ (ред. от 28.03.2017) // СЗ РФ. 2001. № 49. Ст. 4552.

5. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть четвертая) от 18.12.2006 № 230-ФЗ (ред. от 01.07.2017) (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.01.2018) // СЗ РФ. 2006. № 52 (1 ч.). Ст. 5496.

6. Конвенция, учреждающая Всемирную Организацию Интеллектуальной Собственности (Подписана в Стокгольме 14.07.1967, изменена 02.10.1979). Конвенция ратифицирована Указом Президиума ВС СССР от 19.09.1968 № 3104-VII // Доступ из СПС «КонсультантПлюс». Документ опубликован не был. Дата доступа 16.02.2018.

7. Конвенция по охране промышленной собственности (Заключена в Париже 20.03.1883) (ред. от 02.10.1979). Конвенция ратифицирована СССР 19 сентября 1968 года с оговорками. СССР подписал Конвенцию 12 октября 1967 года // Закон. № 7. 1999 (извлечение).

8. Соглашение по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности (ТРИПС/TRIPS) (Заключено в г. Марракеше 15.04.1994) (с изм. от 06.12.2005). Документ вступил в силу для России 22 августа 2012 г. // СЗ РФ. 10 сентября 2012 г. № 37 (приложение, ч. VI). С. 2818–2849.

9. Материалы заседания НТС Роспатента и ФИПС 29.09.2017 г. по ссылке: http://www1.fips.ru/wps/wcm/connect/content_ru/ru/science/zased_nts290917. Дата доступа: 27.02.2018.

Поваров Юрий Сергеевич,
доцент кафедры гражданского и предпринимательского права
ФГАОУ ВО «Самарский национальный исследовательский
университет имени академика С. П. Королева»
кандидат юридических наук, доцент,
443086, г. Самара, Московское шоссе, д. 34,
cl-su@mail.ru

Распоряжение исключительным правом при множественности его обладателей

Аннотация. В статье проводится критический анализ норм гражданского законодательства относительно механизма и имущественных последствий распоряжения исключительным правом, принадлежащим нескольким лицам совместно; особое внимание уделяется вопросу о пределах индивидуальной регламентации данных аспектов.

Ключевые слова: совместное распоряжение исключительным правом; индивидуальное регулирование; договор простого товарищества; доля в исключительном праве.

Povarov Iurii Sergeevich,
Associate professor of Department of Civil and Business Law
of Samara National Research University,
Candidate degree in law, Associate professor,
443086, Samara, Moskovskoe shosse, 34,
cl-su@mail.ru

Disposal of an exclusive right with the plurality of its owners

Abstract. The article analyzes critically the norms of civil legislation on the mechanism and property consequences of the disposal of an exclusive right that belongs to several persons jointly; special attention is paid to the question of the limits of individual regulation of these aspects.
© Поваров Ю. С.

Keywords: joint disposal of exclusive right; individual regulation; simple partnership agreement; share in exclusive right.

Законодательство, логично допуская возможность принадлежности исключительного права на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации (за исключением фирменного наименования) не только одному субъекту, а и нескольким лицам совместно⁶² (п. 2 ст. 1229 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ)⁶³) (что, к примеру, может иметь место в ситуациях соавторства, отчуждения исключительного права множеству субъектов, наследования имущества несколькими наследниками⁶⁴), устанавливает базовые начала такого юридического со-единства.

Значимым для взаимоотношений обладателей исключительного права (и краеугольным – с точки зрения его «судьбы») выступает распорядительный аспект. Нормируя его, ГК РФ в качестве общего правила разумно выводит положение, в соответствии с которым распоряжение исключительным правом на объект (посредством заключения договора об отчуждении права, лицензионного договора, соглашения о залоге и пр.) осуществляется правообладателями совместно, что предполагает непременными условиями легитимности соответствующих юридических действий содержательную идентичность и эксплицитное внешнее выражение воль всех правообладателей⁶⁵.

Между тем законный режим совместного распоряжения исключительным правом не является непреложным – отступления от него могут быть установлены, во-первых, самим гражданско-правовым кодификационным актом (что и «произошло», в частности, в п. 2 ст. 1314 ГК РФ, где определяется особый порядок реализации смежных прав на совместное исполнение) и, во-вторых, соглашением между правообладателями (абз. 2 п. 3 ст. 1229 ГК РФ). Последняя – диспозитивная – оговорка, как известно, отсутствовала в первоначальной версии нормативного текста (режим совместного распоряжения мог быть скорректирован исключительно при наличии о том прямого указания в ГК РФ) и появилась в ходе очередного реформирования гражданского законодательства в марте 2014 г. Обозначенный отказ от императивности ознаменовал в целом оправданную синхронизацию регламентационных подходов в отношении использования результатов интеллектуальной деятельности (средств индивидуализации) и распоряжения исключительным правом на них⁶⁶ (до внесения изменений и дополнений в ГК РФ лишь режим раздельного, по общему правилу, использования мог быть «преодолен» соглашением правообладателей). Положительно оценивая отмеченное усиление диспозитивности (особенно для тех случаев, когда, как подмечает В. О. Калятин, «…правообладатели не поддерживают тесных связей между собой»⁶⁷), все же усомнимся в приемлемости тезиса об универсальности (неограниченности) индивидуального «переформатирования» вопросов распоряжения исключительным правом (например, когда речь идет о заключении договора об отчуждении исключительного права).

В условиях обозначенного «молчания» законодателя речь, по-видимому, может идти о наделении отдельного или некоторых «соучастников» полномочиями по распоряжению исключительным правом, причем такое делегирование может:

а) сопровождаться рестрикциями организационно-субъектного порядка – о необходимости получения согласия остальных правообладателей на совершение сделки или принятия ими соответствующего решения (единогласно или большинством голосов), направления юридически значимого сообщения (уведомления) и др.

Стоит обратить внимание на определенные сложности при квалификации исследуемого правонаделения (с точки зрения уместности обращения к модели договора поручения, конструкции презумптивного согласия всех правообладателей при совершении сделки одним из них по аналогии с правилами о распоряжении имуществом, находящимся в совместной собственности (п. 2 ст. 253 ГК РФ), и пр.); но, при любом раскладе, как небезосновательно подчеркивает Н. Иванов, «использование конструкции представительства более не является единственно возможной альтернативой личному участию в распоряжении исключительным правом»⁶⁸;

б) в предметном плане носить и полный, и частичный (усеченный) характер; в последнем случае имеется в виду закрепление соглашением сторон ограничений по распоряжению правом с учетом вида сделки (фиксация запрета на «сепаратное» совершение лицензионного договора на условиях исключительной лицензии и (или) договора об отчуждении исключительного права и т. д.), ее предмета или цены и т. п.

Высокую актуальность в настоящее время приобретает научное осмысление проблематики правовой сущности рассматриваемой договоренности (прежде всего, с точки зрения места в систематике гражданско-правовых договоров). Данный анализ, полагаем, должен, помимо прочего, учитывать следующие факторы методологического порядка:

а) «серийность» (неуникальность) и однотипность (содержательная однородность) соглашений, заключаемых участниками тех или иных гражданско-правовых сообществ по поводу порядка их взаимодействия (так, применительно к ситуации совместной принадлежности исключительного права законодатель упоминает о соглашениях по поводу не только распоряжения данным правом, а и использования соответствующего объекта, а равно распределения доходов от совместного использования либо совместного распоряжения; совершенно очевидно, что правомерной является и вариация оформления названных и сопутствующих им взаимоотношений правообладателей одним договором), причем не только в сфере права интеллектуальной собственности (к примеру, весьма значимым является и договорное регулирование отношений между сособственниками (см. п. 5 ст. 244, ст. 245, п. 1 ст. 247, 248 ГК РФ), между кредиторами по договору синдицированного кредита (займа), становящимися участниками особого неправосубъектного образования – синдиката кредиторов (см. ч. 4 ст. 2, ст. 5 Федерального закона от 31 декабря 2017 г. № 486-ФЗ «О синдицированном кредите (займе) и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»)⁶⁹;

б) явная организационная направленность разбираемых соглашений (что, конечно, не исключает возможность автономной регламентации и сугубо имущественных аспектов);

в) несводимость их предмета и ключевых характеристик «параметрам» договора простого товарищества в его сегодняшнем нормативном воплощении (хотя, заметим, в науке представлено и иное видение – в частности, по мнению Э. П. Гаврилова, соглашения совладельцев исключительного права «по своей правовой природе… являются договорами простого товарищества»⁷⁰). Вместе с тем неверным было бы и отрицание близости договора простого товарищества и соглашений между сообладателями различных прав, что опосредует ценность продолжения разработки вопроса о целесообразности смысловой трансформации легальных понятий «совместная деятельность» и «простое товарищество» (переноса их из разряда юридически синонимичных в соподчиненный ряд терминов, охватываемых связью «род и вид»).

Действующее гражданское законодательство, помимо прочего, непосредственно решает вопрос об имущественных последствиях совместного распоряжения исключительным правом – полученные от такого распоряжения доходы надлежит распределить между всеми правообладателями в равных долях, если соглашением не предусмотрено иное (абз. 3 п. 3 ст. 1229 ГК РФ). Обращение законодателя к регулированию затронутого ракурса является абсолютно оправданным (напомним, что ГК РФ в прежней редакции, опять же, определял судьбу доходов только для случаев совместного использования объектов исключительных прав); вполне обоснованными кажутся и предложенная математическая формула установления размера получаемого каждым правообладателем дохода, а также диспозитивность изучаемого законоположения.

Вместе с тем, буквальное его прочтение способно привести к утверждению о том, что распределение доходов должно происходить лишь при совместном совершении распорядительного акта⁷¹. Однако, выведение части правообладателей из круга выгодоприобретателей (по крайней мере – в качестве общего правила) в иных случаях распоряжения исключительным правом (например, при наделении конкретного лица распорядительными правомочиями) представляется ущербным и несправедливым (в свете чего предписания абз. 3 п. 3 ст. 1229 ГК РФ нуждаются в уточнении).

Наконец, полемичность сохраняется и по проблеме допустимости «дробления» исключительного права (по аналогии с конструкцией «доля в праве собственности»). В Концепции развития гражданского законодательства РФ, одобренной решением Совета при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства от 7 октября 2009 г., подчеркивалась важность изучения вопроса о возможности передачи одним из правообладателей своей доли в исключительном праве (п. 4.4 разд. VII); но действующее законодательство (невзирая на законотворческие усилия на данный счет) по-прежнему придерживается концепта, в соответствии с которым, по точному замечанию В. А. Белова, «…исключительное право может находиться в состоянии только совместной (но не долевой!) принадлежности нескольким лицам»⁷². Тем не менее, солидаризируемся с Н. Ивановым, заявляющим об отсутствии «…весомых причин в пользу дальнейшего сдерживания оборота долей в исключительном праве, коль скоро в этом есть экономическая потребность участников оборота»⁷³; легализация анализируемой конструкции (конечно, с одновременным введением ограничений по распоряжению долями), думается, создаст предпосылки для обеспечения более сбалансированного учета интересов со-правообладателей исключительного права.

Список литературы

1. Белов В. А. Гражданское право. Т. III. Особенная часть. Абсолютные гражданско-правовые формы: учебник. М.: Юрайт, 2012. 1189 с.

2. Гаврилов Э. П. Исключительное право, принадлежащее нескольким лицам // Хозяйство и право. 2009. № 3. С. 58–74.

3. Иванов Н. Доля в исключительном праве // Интеллектуальная собственность. Авторское право и смежные права. 2017. № 1. С. 26–34.

4. Постатейный комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части четвертой / под ред. П. В. Крашенинникова. М.: Статут, 2011. 926 с.

5. Право интеллектуальной собственности: учебник / под общ. ред. Л. А. Новоселовой. Т. 2: Авторское право. М.: Статут, 2017. 367 с.

6. Хохлов В. А. Авторское право: законодательство, теория, практика. 2-е изд., перераб. и доп. М.: ИД «Городец», 2012. 368 с.

7. Федеральный закон от 31.12.2017 № 486-ФЗ «О синдицированном кредите (займе) и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» // СЗ РФ. 2018. № 1 (Ч. I). Ст. 70.

8. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть четвертая) от 18.12.2006 № 230-ФЗ (ред. от 01.07.2017) (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.01.2018) // СЗ РФ. 2006. № 52 (1 ч.). Ст. 5496.

9. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29.05.2012 № 9 «О судебной практике по делам о наследовании» // Бюллетень Верховного Суда РФ. № 7. Июль, 2012.

Раскидная Дарьяна Анатольевна,
студентка 4-го курса (очная форма обучения),
обучающаяся по программе бакалавриата
Института экономики и права (филиал) ОУП ВО «Академия труда
и социальных отношений» в г. Севастополе
299011, г. Севастополь, ул. Балаклавская, 11
sevatiso@yandex.ru
Научный руководитель: старший преподаватель кафедры
теоретических и публично-правовых дисциплин Е. Д. Митяй

Особенности правового регулирования защиты прав юридических лиц на фирменное наименование в современном праве РФ

Аннотация. В настоящей статье автором представлены результаты исследования особенностей правового регулирования защиты прав юридических лиц на наименование юридического лица в качестве индивидуализирующего признака, и на фирменное наименование как на результат промышленной собственности. Выявлены проблемы в защите торговых марок, фирменных наименований и иных результатов промышленной собственности, принадлежащих крымским предприятиям в современных условиях.

Ключевые слова: интеллектуальная собственность, промышленная собственность, наименование юридического лица, фирменное наименование, защита прав правообладателей.

Raskidnaiya Daryana Anatolyevna,
4-year student (full-time study),
baccalaureate
Institute of Economics and Law (branch) OUP VO «Academy of Labor
© Раскидная Д. А.
and social relations» in Sevastopol
299011, Sevastopol, st. Balaklava, 11
sevatiso@yandex.ru
The scientific director - senior lecturer of the Department
theoretical and public-legal disciplines E. D. Mityay

Peculiarities of the legal regulation of the protection of the rights of legal entities to a corporate name in the contemporary law of the Russian Federation

Abstract. In this article, the author presents the results of a study of the features of the legal regulation of the protection of the rights of legal entities to the name of a legal entity as an individualizing feature, and to the corporate name as the result of industrial property. Problems in protection of trade marks, firm names and other results of the industrial property belonging to the Crimean enterprises in modern conditions are revealed.

Keywords: intellectual property, industrial property, name of legal entity, trade name, protection of rights of rightholders.

Развитие современного гражданского оборота все более активно применяет в своей деятельности результаты интеллектуальной собственности. Ведь лицо, обладающее исключительными правами на изобретение, полезную модель или промышленный образец, равно как и правами на средства индивидуализации бизнеса, может использовать такие объекты права собственности по своему усмотрению.

В цивилистической доктрине сложилось понимание результатов интеллектуальной деятельности как «…выраженный в объективной форме ее продукт, именуемый в зависимости от его характера научным или научно-техническим результатом, достижением либо изобретением, промышленным образцом, товарным знаком, произведением науки, литературы, искусства»⁷⁴. Ведь легальное определение понятия «результаты интеллектуальной деятельности» в российском законодательстве отсутствует. Вместо него российский законодатель в ст. 1225 Гражданского кодекса Российской Федерации⁷⁵ (далее по тексту – ГК РФ) закрепил перечень таких результатов.

Одним из средств индивидуализации, имеющих в современных условиях существенное значение для развития всего гражданского оборота, является фирменное наименование. О его значимости свидетельствует упоминание фирменного наименования и в части первой⁷⁶, и в части четвертой ГК РФ (ст. 54, 69, 82, 87, 95, 96, 107, 1225, 1473)⁷⁷. Субъектами права на фирменное наименование признаются только юридические лица, при этом право на фирменное наименование действует, пока существует его обладатель – юридическое лицо. Фирменное наименование индивидуализирует юридическое лицо как участника гражданского оборота, осуществляющего предпринимательскую деятельность. Оно призвано отличать предпринимательскую деятельность одного юридического лица от идентичной или сходной предпринимательской деятельности другого юридического лица.

К сожалению, несмотря на наличие в уже упомянутых выше двух частях ГК РФ и положений, устанавливающих значимость фирменного наименования, до настоящего времен не установлен запрет на использование тождественных или схожих до степени смешения фирменных наименований. Отчасти такая ситуация возникла по причине того, что фирменное наименование не является единственным средством идентификации юридического лица. В качестве идентификационных признаков выступают в совокупности основной государственный регистрационный номер (ОГРН), индивидуальный номер налогоплательщика (ИНН) и наименование юридического лица.

Таким образом, воспринимаемое во всем мире понятие фирменное наименование, закрепленное в п. 2 ст. 1475 ГК РФ, в части первой ГК РФ трансформируется в наименование юридического лица, которое хоть и отмечено как индивидуализирующее юридическое лицо, но не ограничено в использовании другими. Ведь в наименовании юридического лица согласно п. 1 ст. 54 ГК РФ должна быть указана организационно-правовая форма. Что в совокупности с уже упомянутыми ОГРП и ИНН по мнению законодателя и составляет признаки индивидуализации.

На основании приведенных аргументов в гражданском обороте укоренилось мнение о том, что наименование юридического лица и фирменное наименование – это не тождественные понятия. Кстати, данный вывод подтверждается и материалами судебной практики, которая также исходит из того, что в законодательстве «фирменное наименование» не предусмотрено в качестве самостоятельного термина⁷⁸.

Однако в соответствии с уже упомянутым выше п. 2 ст. 1475 ГК РФ исключительное право на фирменное наименование возникает со дня государственной регистрации юридического лица и прекращается в момент исключения фирменного наименования из Единого государственного реестра юридических лиц (ЕГРЮЛ) в связи с прекращением юридического лица либо изменением его фирменного наименования. А поскольку органом, регистрирующим юридические лица и осуществляющим ведение единого реестра, является Федеральная служба по налогам и сборам, то получается, что именно ФНС является органом, регистрирующим фирменные наименования.

Вместе с тем, фирменное наименование включено в перечень объектов международно-правовой охраны⁷⁹. Так, согласно Конвенции по охране промышленной собственности от 20 марта 1883 г. (Париж)⁸⁰ (далее по тексту – Конвенция о промышленной собственности) фирменные наименования, также, как и патенты, полезные модели, промышленные образцы, товарные знаки и т. д., являются объектами охраны промышленной собственности. А в соответствии со ст. 8 Конвенции о промышленной собственности фирменное наименование охраняется во всех странах Союза без обязательной подачи заявки или регистрации и независимо от того, является ли оно частью товарного знака.

В свою очередь в соответствии со ст. 2 Конвенции об учреждении Всемирной организации интеллектуальной собственности⁸¹, фирменное наименование относится к объекту интеллектуальной собственности, а право на фирму – к праву интеллектуальной собственности.

Но, анализ приведенных выше положений части IV ГК РФ позволяет говорить о том, что, как уже было отмечено выше, в настоящее время в РФ положения относительно защиты прав