В. Ф. Джафарли

Криминологическая кибербезопасность:
теоретические, правовые и технологические основы

Криминология кибербезопасности в 5 томах.
Том 1

Под редакцией  
доктора юридических наук, профессора, заслуженного юриста РФ  
С. Я. Лебедева

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343.9

ББК 67.51

Д40

Автор:
Джафарли В. Ф., кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры уголовного права и адвокатуры РГУ имени А. Н. Косыгина (Технологии. Дизайн. Искусство), доцент кафедры уголовно-правовых дисциплин Российской академии адвокатуры и нотариата (г. Москва).

Рецензенты:
Иванцов С. В., доктор юридических наук, профессор;
Номоконов В. А., доктор юридических наук, профессор;
Осипенко А. Л., доктор юридических наук, профессор.

Под редакцией доктора юридических наук, профессора, заслуженного юриста Российской Федерации С. Я. Лебедева.

В монографии раскрываются вопросы теории криминологической безопасности как базовой научной категории, объединяющей современные криминологические идеи и теоретико-прикладные концепции обеспечения защиты личности, общества и государства от преступности в различных сферах социальной жизнедеятельности. Особое внимание уделяется формированию и развитию информационно-технологического ресурса криминологической кибербезопасности, его содержанию, технологическим и социальным функциям, свойствам, качествам, общим социально-правовым и криминологическим оценкам. Рассматриваются предпосылки использования инновационных информационно-коммуникационных технологий в правоохранительной деятельности, направленной на обеспечение безопасности от преступности, в том числе в киберпространстве. Значительное место уделяется исследованию теоретической концепции взаимодействий криминологической и информационно-технологической безопасности в цифровой среде. Представлены результаты авторского исследования правовых, теоретических, методологических и технологических основ формирования и развития системы криминологической безопасности в сфере информационно-коммуникационных технологий.

Законодательство приведено по состоянию на 1 июня 2021 г.

Материал работы предназначен для специалистов в области уголовного права и криминологии, правоохранительной деятельности, развития инновационных систем информационной безопасности, студентов, аспирантов и преподавателей образовательных учреждений и научных организаций, а также всех, кому интересны проблемы кибербезопасности и пути их решения в современном обществе.

УДК 343.9

ББК 67.51

© РГУ им. А. Н. Косыгина (Технологии. Дизайн. Искусство), 2021

© Джафарли В. Ф., 2021

© ООО «Проспект», 2021

ПРЕДИСЛОВИЕ

Осознание специалистами традиционного гуманитарного знания необходимости погружения в инновационные информационно-технологические ресурсы, поиска в них потенциала для формирования новых научных ориентиров решения проблем современной и будущей человеческой цивилизации, с одной стороны, ломает привычные стереотипы любого научного исследования, а с другой — вместе с такой ломкой определяет сегодня в целом перспективу и самого научного познания и развития вместе с ним новой социальной практики. Все это имеет прямое отношение и к научным исследованиям в области безопасности личности, общества, государства от нарастающего потока источающих так называемым гибридным миром, соединяющим в себе реальные и виртуальные формы поведения людей, угроз, большей частью вписывающихся в существующие уголовно-правовые нормативы криминальных деяний. Приходится констатировать, что поглощающие с каждым днем наш привычный мир цифровые соблазны не только не исключают, а, напротив, стимулируют к активному развитию инновационные преступления, завоевывающие своей изобретательностью не только порождающее их киберпространство, но и выходящие за пределы, пока остающиеся привычными, территории повседневной жизни миллионов людей.

Об угрожающих социальной действительности печальных фактах такой противоправной цифровой эскалации специалисты начали задумываться, а тем более активно включаться в соответствующий исследовательский процесс, не так давно. Да и круг их, к сожалению, пока весьма узок, несмотря на всеобщее признание в юридическом сообществе разрушающего, наряду с технологическими успехами, криминального потенциала современных цифровых информационно-коммуникационных технологий. Яркими научными оценками такового ознаменовали свое исследовательское творчество уважаемые коллеги-криминологи: В. С. Овчинский, В. А. Номоконов, А. Л. Осипенко, Х. Д. Аликперов и др. Отчасти приложил руку к такому научному творчеству и автор предисловия, некогда инициировавший разработку в ответ на эскалацию цифровой преступности адекватного ей цифрового уголовного закона, а вместе с автором настоящей монографии, Вугаром Фуадовичем Джафарли, вслед за означенными специалистами и во многом вдохновляясь их научными трудами, — формирование и развитие в рамках криминологической науки и соответствующей ей правоохранительной практики нового научного направления — криминологии кибербезопасности.

Необходимо отметить, что позитивно воспринявший эту идею Вугар Фуадович Джафарли, доселе активно изучавший проблемы уголовно-правового предупреждения информационно-коммуникационных преступлений в сфере кредитно-банковских отношений, весьма стремительно и целеустремленно включился в процесс ее воплощения в жизнь, опубликовав к настоящему времени несколько монографий и более пяти десятков научных статей, посвященных криминологическому осмыслению проблем кибербезопасности. Все эти публикации заложили теоретический фундамент многотомной монографической серии под общим названием «Криминология кибербезопасности», первая часть которой (том 1) предлагается уважаемым специалистам и всем, кому небезынтересны научные достижения в области обеспечения безопасности от современных киберугроз.

Как уже успел заметить читатель, первый том посвящен теоретическим, правовым и технологическим аспектам исследования проблем криминологии кибербезопасности. В нем автор вполне обоснованно концентрирует свое внимание прежде всего на анализе теории криминологической безопасности как базовой научной категории, объединяющей современные криминологические идеи и теоретико-прикладные концепции обеспечения защиты личности, общества и государства от преступности в различных сферах социальной жизнедеятельности. Нельзя не сказать, что теоретическую основу такого исследования заложили труды известных российских криминологов Г. А. Аванесова, М. М. Бабаева, В. А. Плешакова. Развитию сформулированной ими концепции комплексного обеспечения криминологической безопасности России посвятил ряд своих научных трудов и автор этих строк, впервые включив в учебник «Криминология» (издания с 2004 по 2016 г.), наряду с традиционными, общей и особенной частями, специальную часть — «Обеспечение комплексной криминологической безопасности».

Несомненной заслугой В. Ф. Джафарли стало то, что он пошел дальше своих предшественников в развитии теории криминологической безопасности, определив для нее сферу киберпространства с характерными для него инновационными информационно-коммуникационными (цифровыми) технологиями. Потому в целях постепенного погружения специалистов-правоведов, включая криминологов, в атмосферу киберпространства, автор вполне обоснованно знакомит их в первом томе с системой базовых информационно-коммуникационных технологий, сосредоточивая внимание на основных понятиях, содержании, технологических и социальных функциях, свойствах и качествах этих технологий, имеющих значение для понимания их криминологической сути. При этом, как может заметить читатель, Вугар Фуадович не позволяет себе глубоко погружаться в неисчерпаемый по своему объему арсенал информационных технологий, а более обращает научный взгляд юриста на правовые средства обеспечения безопасного функционирования информационно-коммуникационных технологий и регулирования общественных отношений в киберпространстве.

Особо хочется отметить научную позицию автора в оценке возможностей использования инновационных информационно-коммуникационных технологий в правоохранительной деятельности, в том числе связанной с предупреждением киберпреступлений. Криминологическое осмысление В. Ф. Джафарли таких практических возможностей позволило ему определить научные подходы к обоснованию теоретической концепции взаимосвязей и взаимодействий криминологической и информационно-технологической безопасности в сфере информационно-коммуникационных технологий, что, собственно, и создает практические предпосылки формирования автором в криминологии инновационной теории криминологической кибербезопасности. Более того, в подтверждение своей научной концепции в завершение первого тома Вугар Фуадович открывает перед криминологами перспективы проведения новых исследований, связанных с криминологическим познанием информационно-коммуникационных технологий, их позитивного и негативного функционирования в виртуальном мире, определяет границы таковых как объекта комплексного криминологического исследования.

Можно и далее продолжать перечислять достоинства научного труда В. Ф. Джафарли. Однако оставлю это читателю, тем более что впереди нас ждет еще несколько томов, развивающих своим содержанием теорию криминологической кибербезопасности, вполне удачно, как мне представляется, сформулированную в первой главе предполагаемой к изданию монографической серии. Поздравим автора с успешным началом и пожелаем ему творческого вдохновения для плодотворного продолжения, в перспективах которого я, как имеющий честь быть научным редактором монографии, не сомневаюсь.

С. Я. Лебедев,
заслуженный юрист Российской Федерации,
доктор юридических наук, профессор

В меня вместятся оба мира, но в этот мир я не вмещусь:
Я суть, я не имею места — и в бытие я не вмещусь.
Все то, что было, есть и будет, — все воплощается во мне…¹
Имадеддин Насими,
поэт и мыслитель XIV–XV вв.

ВВЕДЕНИЕ

Уважаемый читатель! Приведенное в эпиграфе суждение о «двух мирах» предваряет монографическую серию, посвященную органическому единству и непримиримому противоречию двух современных пространств — реального (видимого) и виртуального (скрытого). Конечно же, средневековый мудрец вложил в свое творение совсем иной смысл, свойственный произведениям его времени, а именно преломленный через призму религиозных постулатов процесс мучительного поиска человеком мыслящим ответов на вопросы, связанные с постижением сущности двух жизней, «до и после», и, соответственно, выбор им своих приоритетов, собственной самоидентификации и принадлежности.

Так вот, автор настоящего исследования взял на себя смелость интерпретировать строки стихотворения на современный лад. Ведь очевидно, что для человека постиндустриальной эпохи под «двумя мирами», скорее всего, будет пониматься нечто совершенно иное, а именно непосредственно воспринимаемое им реальное пространство и находящаяся в другом, скрытом (виртуальном) измерении опосредованная инновационными информационно-коммуникационными технологиями среда, которую принято обозначать как киберпространство. И чем совершеннее, интерактивнее и реалистичнее будут эти технологии, тем индивиду станет сложнее ощущать себя принадлежащим лишь реальному миру, труднее избегать соблазна все чаще и чаще погружаться в «иномирие» (термин современных философов), где он гораздо лучше сможет «самопрезентоваться» и успешнее реализоваться, да и просто-напросто ощущать себя в большей степени в комфорте и безопасности. И такого рода характеристики, свойственные современному человеку, которого впору называть homo informaticus, ощущение им отмеченной выше раздвоенности, его сложности в пространственно-временной ориентации и принадлежности — это реалии постиндустриальной эпохи.

Соответственно, отмеченное выше как в эпиграфе, так и в основном тексте акцентирует наше внимание на личности как на центральном объекте познания, в том числе криминологическом. Именно внутренний мир индивида, субъективное восприятие им тех или иных жизненных событий и толкает его на выбор тех или иных вариантов поведения, определяет направленность, цели и ориентиры.

И, подобно любой среде, где человек так или иначе себя проявляет, взаимодействует с себе подобными, и это, «цифровое», пространство наполнено различными общественными отношениями и машинными взаимодействиями, в том числе и неизбежно конфликтными, что в обязательном порядке детерминирует собой инновационную преступность, посягающую на интересы личности, общества и государства — «триаду интересов».

Понимание и осознание этого, необходимость в поиске и нахождении путей решения проблемы обеспечения защиты «триады интересов», настоятельно требует формирования и развития совокупности способов и средств, направленной на предупреждение как традиционной преступности с киберкомпонентом, так и собственно киберпреступности. И об этом мы поведем речь как в настоящем, так и последующих монографических исследованиях.

Специалистам-правоведам, в особенности криминологам, хорошо известна разрабатываемая в рамках криминологической науки теория криминологической безопасности. Ее развитие нацелено на формирование новой научной основы нейтрализации существующего в современной правоохранительной практике противоречия между, с одной стороны, реализуемыми этой практикой ориентирами на поиски и изобличения злодеев-преступников, а с другой — интересами населения, всегда ожидающего от правоохранителей большей защищенности от преступных посягательств. Теория, а вслед за ней, безусловно, правоохранительная практика, несомненно, должны учитывать необходимость разрешения означенного противоречия в сторону реальной защиты прав и интересов населения. В этом, собственно, и состоит главная идеология криминологической безопасности, теоретические ориентиры которой, уже утвердившей за собой статус самостоятельного научного направления в российской криминологии, содержатся в трудах М. М. Бабаева, С. Я. Лебедева, В. А. Плешакова, Е. Н. Рахмановой.

Потому и обеспечение безопасности личности, общества и государства от получающего стремительное распространение во всем мире относительно нового криминального явления киберпреступности не должно сводиться лишь к социально-правовому воздействию на собственно эту преступность и лиц, совершающих киберпреступления. С учетом общей идеологии криминологической безопасности антикриминогенная деятельность в сфере киберпространства должна заключаться одновременно в создании систем преград преступным посягательствам, систем защиты от них общественных отношений и их субъектов, реализующих себя в киберпространстве, систем минимизации социально опасных последствий от таких преступных посягательств, в том числе путем выявления потенциальных криминальных киберопасностей, киберугроз, киберрисков, проявляющих себя на дальних подступах к названной «триаде интересов».

Справедливым представляется мнение В. А. Плешакова о соотносимости понятий «криминологическая безопасность» и «обеспечение криминологической безопасности», поскольку здесь мы имеем дело не только с вектором (характером) антикриминальной деятельности, но также с ее целью и результатами, коими являются обеспечение состояния защищенности соответствующего объекта от вероятности нанесения ему ущерба. В связи с этим В. А. Плешаков предлагает рассматривать теорию криминологической безопасности в качестве частной теории криминологии, в рамках которой должно раскрываться содержание вышеуказанных понятий и осуществляться теоретическое обоснование необходимости введения их в сферу научного оборота². Разумеется, такая теория в современных условиях эскалации киберпреступности ощущает потребность в разработке адекватных инновационных стратегий и тактик обеспечения криминологической кибербезопасности.

Отметим, что криминологическая безопасность выступает в качестве первого из двух основных объектов познания в рамках настоящего монографического исследования.

Вторым объектом является сфера информационно-коммуникационных технологий (ИТ, IT). В широком смысле к ним можно отнести как древнейшие, так и относительно недавние достижения научно-технического прогресса (например, соблюдая хронологию, сигнальные барабаны типа «там-там», наскальные рисунки как самый простой способ сохранения и передачи графической информации, книги, радио, телевидение, компьютеры, Интернет и пр.). Между тем в настоящем исследовании мы ориентируемся на инновационные ИТ. Появление таковых и обусловило необходимость в поиске и определении путей противодействия зародившейся «новой» преступности, спровоцированной процессом массового распространения компьютеров и появления информационных сетей.

Становление и развитие киберпреступности в России и мире условно можно разделить на два этапа, причем в основе такой дифференциации лежит принцип локальности/глобальности.

Первый этап (начало 1960-х — 1991 г.). На раннем этапе использование компьютеров осуществлялось лишь некоторыми американскими государственными органами по причине огромной стоимости инновационных устройств.

Что касается так называемых компьютерных преступлений³, то в начале 1960-х гг. они фиксировались в незначительных количествах, заключаясь в основном в попытках неправомерного доступа к «компьютерной информации» и личным данным, ее модифицирования либо удаления. Из-за отсутствия законодательного регулирования данной области и неразвитого механизма доказывания большинство такого рода дел разваливалось.

В результате компьютерного бума конца 1970-х — начала 1980-х гг. в США в массовом порядке появились персональные компьютеры IBM 5100 и Apple I, а самое главное, ранее созданная в военных целях сеть Arpanet, использующая протокол передачи данных TCP/IP (как в последующем Интернете), постепенно стала использоваться в «гражданских» операциях по приему-передаче данных. Этим же временем датируются случаи преступлений, совершенных с использованием компьютеров и сети Arpanet⁴.

В Советском Союзе первые локальные компьютерные сети появились примерно в то же время, что и в США, являясь достаточно высокотехнологичными и инновационными, но все же представляя собой разрозненные компьютерные системы.

Что касается второго периода становления и развития киберпреступности в России и мире, то начало его связывается с обретением сетью Интернет в 1991 г. своего нынешнего глобального статуса, что дало возможность таким специальным субъектам киберпосягательств, как хакеры и крэкеры, беспрепятственно совершать криминальные действия по всему миру, а значит, рассматриваемая преступность приобрела признак трансграничности⁵.

Таким образом, говоря о существующих в настоящее время угрозах для личности, общества и государства, следует обратить внимание на процесс, обусловленный как весьма динамичным характером преступности, которая, будучи социальным явлением, с готовностью воспринимает любые изменения и новшества, так и влиянием такого мощного фактора, как глобальные информационные потоки. Речь идет о стремительно меняющейся современной цивилизационной эпохе, связанной с динамичным внедрением новейших высокотехнологичных систем и средств в различные сферы жизнедеятельности современного человека, что, естественно, как послужило появлению и развитию положительных процессов и явлений, так и резко очертило целый ряд проблем негативного, а нередко и социально опасного характера. Сегодняшняя действительность весьма богата примерами преступного использования высоких технологий.

Важность обеспечения кибербезопасности отмечается с самых высоких мировых трибун. Так, выступая на 75-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН, глава данной организации Антониу Гутерриш отметил в числе «четырех всадников Апокалипсиса», ставящих под угрозу будущее человечества, «негативные последствия внедрения цифровых технологий»⁶.

Президент РФ В. В. Путин в своем выступлении в рамках данной сессии Генассамблеи ООН также не обошел вниманием тему цифровых технологий и кибербезопасности: он хоть и отметил, что данный инновационный ресурс помог решить целый ряд проблем, возникших на фоне пандемии, но все же указал, что «эти технологии имеют тенденцию к неуправляемому распространению, так же как и обычное оружие, а также подрывают право людей на частную жизнь, на собственность и на безопасность». В связи с этим российский лидер призвал принять совместные меры, направленные на исключение потенциальных угроз, связанных с развитием технологий, «в том числе с точки зрения традиций, права и морали человеческого общения»⁷.

Характерно, но до сих пор в юридическом сообществе существует мнение, что высокотехнологичные посягательства связаны большей частью со сферой компьютерной информации, с незаконным завладением ею либо же незаконным использованием (ст. 272–274¹ УК РФ). На деле же такая сфера является лишь частью одной из отраслей высоких технологий, а именно информационно-коммуникационных технологий и телекоммуникаций. Научное познание высокотехнологичных преступлений в столь узком контексте не дает оценить сущность высокотехнологичной преступности во всем ее многообразии, не позволяет в полной мере осознать глобальность проблемы.

Важно отметить, что качество, а вместе с ним и количество преступлений, как совершаемых в сфере информационно-коммуникационных технологий, так и связанных с использованием ИТ-средств, с каждым годом все более и более проявляет свою грозную сущность. Разумеется, такой же тенденции подвержены и тяжкие их последствия, рост которых соответствует геометрической прогрессии. При этом формальный уголовно-правовой подход применительно к оценке объекта преступлений зачастую не способен специальным образом выделить его в большинстве подобных посягательств, ибо рассматриваемые преступные деяния нередко направлены на различные общественные отношения.

Так, с помощью ИТ преступники вторгаются в частную жизнь, нарушают тайну переписки, телефонных переговоров и сообщений, совершают хищения чужого имущества, изготавливают или сбывают поддельные расчетные карты и иные платежные документы, незаконно изготавливают высокоточное оружие, синтезируют и получают новые виды наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов, незаконно распространяют порнографические материалы, в том числе с изображениями несовершеннолетних, осуществляют неправомерный доступ к компьютерной информации, совершают шпионаж, подделывают идентификационные номера транспортных средств, осуществляют преступления против мира и безопасности человечества и т. д.

Осознание необходимости в обеспечении безопасности личности, общества и государства от преступных посягательств, в том числе в сфере наиболее инновационных сквозных цифровых технологий, настоятельно требует разработки и реализации скорейших мер, направленных на оказание такого мощного воздействия на преступность, вследствие которого она начнет сокращаться и в дальнейшем оставаться на социально приемлемом, а значит, достаточно низком уровне.

Учитывая уровень опасности, что заложен в информационно-технологической преступности, проникшей во многие сферы нашей жизнедеятельности и дестабилизирующей заложенные в Интернете позитивные коммуникационные процессы, мы констатируем факт криминального воздействия на весь комплекс социально-экономических отношений, существующих в современном обществе.

Представляется, что наиболее полным образом обеспечение состояния защищенности личности, общества и государства в рассматриваемой области может быть осуществлено лишь через формирование и развитие системы криминологической безопасности в сфере информационно-коммуникационных технологий. В свою очередь, данный процесс сопряжен с оформлением трех ресурсов — уголовно-правового, криминологического и информационно-технологического, дальнейшее развитие которых должно носить исключительно комплексный характер, происходить путем постоянного взаимодействия, особенность которого в свою очередь будет заключаться в присутствии каждого ресурса в остальных.

Здесь необходим прежде всего глубокий анализ теории криминологической безопасности как базовой научной категории, объединяющей современные криминологические идеи и теоретико-прикладные концепции обеспечения защиты личности, общества и государства от преступности в различных сферах социальной жизнедеятельности.

Одновременно требуется тщательное изучение сферы информационно-коммуникационных технологий в контексте их функционирования в виртуальном и реальном мире, причем в качестве объекта комплексного криминологического исследования. Необходим учет теоретико-методологических предпосылок для разработки и реализации методики научного познания криминологических связей и последствий в реальной и виртуальной действительности, на основе чего возможно говорить о теоретической концепции взаимосвязей, взаимозависимостей и взаимодействий криминологической и информационно-технологической безопасности в рассматриваемой сфере.

Итак, прежде чем перейти к предметному анализу, считаем необходимым обозначить несколько принципиальных положений, определяющих теоретико-методологические предпосылки изучения вопроса о криминологическом обеспечении безопасности личности, общества и государства в сфере современных информационно-коммуникационных технологий (ИКТ-сфере).

1. Обоснование теории криминологической безопасности как базовой научной категории, объединяющей современные криминологические идеи и теоретико-прикладные концепции обеспечения защиты личности, общества и государства от преступности в различных сферах социальной жизнедеятельности.

Здесь необходимо коснуться прежде всего сущности слова «безопасность», а уже затем производных от него понятий «национальная безопасность», «общественная безопасность», «личная безопасность», «криминологическая безопасность» и, наконец, «криминологическое обеспечение безопасности в ИКТ-сфере» или равнозначного последнему понятия «криминологическая кибербезопасность».

Как одна из составляющих общественной, а вместе с ней и национальной безопасности, криминологическая безопасность является одним из обязательных институтов, призванных к обеспечению нормального функционирования демократического государства. И, естественно, учитывая тесную связь криминологии с законодательной системой, криминологическая безопасность имеет свою правовую основу, раскрытие особенностей которой является обязательным условием.

2. Характеристика базовых информационных технологий, определение их понятия, содержания, технологических и социальных функций, свойств и качеств с акцентом на общие социально-правовые и криминологические оценки.

Отметим, что необходимость рассмотрения средств обеспечения ИТ продиктована пониманием их в качестве объективных детерминантов киберпреступности.

Средствами обеспечения информационных технологий в самом обобщенном смысле являются средства интеллектуально-физического и организационно-административного обеспечения ИТ, под которым понимается участие специалистов в разработке, создании и практическом внедрении базовых и прикладных средств обеспечения ИТ (программно-технических, лингвистических, математических), а также технологическое, инфраструктурное, сервисное и финансово-хозяйственное сопровождение информационного производства.

Кроме отмеченных, естественно, существуют правовые средства обеспечения ИТ, исследованные в рамках следующего положения.

3. Характеристика общеправовых средств обеспечения информационно-коммуникационных технологий и вопросов регулирования ими общественных отношений в некриминальной сфере.

Система такого рода нормативных актов состоит из ряда уровней. Исследование правового ресурса, включающегося Конституцию РФ, международные договоры и конвенции, а также федеральные законы, прежде всего регулирующие некриминальную, гражданско-правовую и административно-правовую сферу, представляется крайне важным. Это необходимо делать хотя бы потому, чтобы уметь отграничивать область противоправных деяний, являющихся относительно неопасными девиациями (так сказать, в пределах относительной нормы), от области представляющих собой прямой вызов важнейшим интересам крайних форм антиобщественных проявлений.

Учитывая криминологическую направленность научных устремлений автора, упор делается именно на антикриминальный комплекс нормативных правовых актов, который, как предполагается, более подробно будет рассмотрен в отдельной публикации.

4. Анализ инновационных информационно-коммуникационных технологий и предпосылок использования их в правоохранительной деятельности, определение их понятия, содержания, технологических и социальных функций, свойств, качеств с акцентом на общие социально-правовые и криминологические оценки.

Речь идет о таких технологиях, как большие данные, искусственный интеллект (ИИ), блокчейн, а также о киберфизических системах — беспилотных летательных аппаратах (БПЛА) и роботах, оборудованных ИИ. Эти и иные IT-средства при правильном использовании способны принести значительную пользу в антикриминальной деятельности.

Следует учесть, что существуют значительные резервы в использовании инновационных технологий, и рассмотрению данной перспективы и оцениванию ее с социально-правовой и криминологической позиции в настоящей и последующих планируемых публикациях уделяется и будет уделяться большое внимание.

5. Изучение теоретических концепций взаимосвязей, взаимозависимостей и взаимодействий криминологической и информационно-технологической безопасности в сфере информационно-коммуникационных технологий. Исследование правовых и практических предпосылок формирования теории криминологической кибербезопасности.

В плане обеспечения криминологической кибербезопасности прослеживаются четкие взаимосвязи, взаимозависимости и взаимодействия криминологического и информационно-технологического ресурсов обеспечения приемлемого уровня защищенности личности, общества и государства от преступных посягательств с использованием IT-средств, что и приводит к дальнейшему развитию вышеупомянутой теории, направленной на познание обозначенной области.

Речь идет о феномене «криминологическое обеспечение кибербезопасности», а также об определении его понятийно-терминологического аппарата, при этом следует отметить, что проблематика защищенности личности, общества и государства в создаваемом информационно-телекоммуникационными сетями (включая сеть Интернет) киберпространстве достаточно давно не вызывает вопросов в своей актуальности.

6. Оценка универсального характера категории «средство», сущность которого выражается в предназначении как социально-позитивного, так и социально-негативного (преступного) плана.

Отметим, что обращение к данному тезису нами будет производиться достаточно часто как в настоящем, так и в последующих, планируемых нами исследованиях из монографической серии, посвященной различным аспектам криминологической кибербезопасности.

Утверждение относительно универсального характера средства, по сути, вовсе не требует каких-либо сложных умозаключений, поскольку данный тезис раскрывается сразу же, как только субъект познания, в данном случае криминолог, посмотрит на ту или иную субстанцию, материальную или бестелесную (например, информацию), под другим, свойственным его научному мировоззрению углом, в результате чего суть обозначенного нами данного положения станет совершенно понятной.

7. Характеристика особенностей информационно-коммуникационных технологий, их функционирования в виртуальном мире как объекта комплексного криминологического исследования: киберпространство и его исторические, научно-доктринальные, сравнительно-правовые и психологические (дискурсивные) аспекты.

Очевидно, что нельзя рассматривать правовые, теоретические и методологические аспекты криминологической безопасности в ИКТ-сфере без раскрытия сущности информационного пространства, обеспечиваемого информационно-телекоммуникационными сетями (далее — ИТКС), в том числе сопровождающих данный феномен аспектов. Важность данного процесса предопределена самой структурой киберпространства, ее разветвленностью, обеспечение чего невозможно без задействования комплекса научных и правовых познаний.

Отдельного рассмотрения требует соотношение понятий «дискурс» как формы психологического взаимодействия и «интернет-пространство», поскольку Интернет выступает в качестве сложного феномена, предполагающего (помимо комплексного анализа особенностей его построения, средств выражения, содержательных особенностей и соотношения с иными дискурсивными конструкциями) также и процессы его порождения, восприятия и интерпретации авторами и адресатами информации.

Глава 1.
ТЕОРИЯ КРИМИНОЛОГИЧЕСКОЙ БЕЗОПАСНОСТИ КАК БАЗОВОЙ НАУЧНОЙ КАТЕГОРИИ, ОБЪЕДИНЯЮЩЕЙ СОВРЕМЕННЫЕ КРИМИНОЛОГИЧЕСКИЕ ИДЕИ И ТЕОРЕТИКО-ПРИКЛАДНЫЕ КОНЦЕПЦИИ ОБЕСПЕЧЕНИЯ ЗАЩИТЫ ЛИЧНОСТИ, ОБЩЕСТВА И ГОСУДАРСТВА ОТ ПРЕСТУПНОСТИ В РАЗЛИЧНЫХ СФЕРАХ СОЦИАЛЬНОЙ ЖИЗНЕДЕЯТЕЛЬНОСТИ

Прежде всего, на наш взгляд, следует определиться со значением слова «безопасность». Энциклопедия Всероссийского научно-исследовательского института, специализирующегося на проблемах гражданской обороны и чрезвычайных ситуаций, указанное понятие раскрывает так: «Безопасность — состояние защищенности жизненно важных интересов личности, общества, государства от внутренних и внешних угроз либо способность предмета, явления или процесса сохраняться при разрушающих воздействиях»⁸.

Приведенное понимание безопасности обусловлено объектами ее обеспечения, к которым традиционно относится «триада интересов» личности, общества и государства⁹. Пользуясь уголовно-правовой терминологией, в данном случае мы можем говорить о наличии объектов по горизонтали.

В указанной выше энциклопедии под личной безопасностью понимается «состояние защищенности человека от психологического, физического или иного насильственного посягательства», под общественной безопасностью — «способность социальных институтов общества обеспечить его устойчивое, независимое, свободное и самостоятельное развитие и реализацию выбранного пути», определяющееся уровнем и состоянием общественных отношений, а под государственной безопасностью — «система общественных и государственных гарантий, защищающих основные ценности, духовные и материальные источники жизнедеятельности, гражданских прав и свобод человека, защиту суверенитета, территориальной целостности и независимости от внешних и внутренних угроз»¹⁰.

Нормативное закрепление понятия «безопасность» было впервые установлено в России Законом «О безопасности», датируемом 1992 г., в котором закреплялись система правовых основ безопасности личности, общества и государства, система безопасности и ее функции, организация и финансирование органов, призванных обеспечивать безопасность, а также механизм надзора и контроля за законностью такой деятельности: «Безопасность — состояние защищенности жизненно важных интересов личности, общества и государства от внутренних и внешних угроз»¹¹ (см. Приложение 1).

Российское право содержит следующий, весьма емкий термин, в полной мере охватывающий состояние защищенности вышеуказанных объектов в целом, а именно «национальная безопасность РФ».

Раскрытие данного термина происходит следующим образом: «Национальная безопасность Российской Федерации — состояние защищенности личности, общества и государства от внутренних и внешних угроз, при котором обеспечиваются реализация конституционных прав и свобод граждан Российской Федерации, достойные качество и уровень их жизни, суверенитет, независимость, государственная и территориальная целостность, устойчивое социально-экономическое развитие Российской Федерации». Составными же частями национальной безопасности являются:

— оборона страны;

— все виды безопасности, предусмотренные Конституцией РФ и законодательством РФ, — государственная, общественная, информационная, экологическая, экономическая, транспортная, энергетическая безопасность, безопасность личности¹².

Достаточно схожим является термин «общественная безопасность», содержащийся в п. 4 Концепции общественной безопасности в Российской Федерации, согласно которому под таковой «понимается состояние защищенности человека и гражданина, материальных и духовных ценностей общества от преступных и иных противоправных посягательств, социальных и межнациональных конфликтов, а также от чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера»¹³. Учитывая, что одним из признаков любого преступления является общественная опасность, то актуальность и данного термина не вызывает сомнений.

Вместе с тем, учитывая, что общественная безопасность является, как отмечено выше, одним из видов безопасности национальной, представляется целесообразным при рассмотрении аспектов безопасности в целом использовать термин «национальная безопасность».

Раскрытие сущности «триады интересов» содержится и в целом ряде научных источников.

Так, О. А. Бельков под безопасностью государства и общества в широком смысле слова понимает такое состояние, при котором их жизненно важные интересы защищены от внутренних и внешних угроз, при этом именно целостность, относительная самостоятельность и устойчивость определяют ее системные признаки. В случае же устранения любого из перечисленных признаков происходит уничтожение всей системы¹⁴.

По мнению С. Я. Лебедева, с целью обеспечения системности безопасности необходимо осуществление управления ею, что всегда связывается с определением объектов защиты, присущих государствам любого типа, т. е.:

— с общими жизненно важными интересами как государства, так и общества;

— жизненно важными интересами государства и общества, что проявляется в политической, экономической, военной, научно-технической, информационной, экологической, социальной и других сферах их жизнедеятельности;

— социальными факторами, детерминирующими образование и развитие внутренних и внешних угроз, направленных против интересов государства и общества;

— приоритетными направлениями обеспечения безопасности интересов государства и общества в обозначенных выше сферах его жизнедеятельности;

— основными функциями системы обеспечения безопасности указанных институтов;

— основными условиями и гарантиями организации наиболее эффективной системы безопасности государства и общества¹⁵.

Что касается криминологической безопасности (КБ) как одной из составляющих национальной безопасности, то следует отметить, что она является одним из обязательных институтов, призванных к обеспечению нормального функционирования демократического государства. И, естественно, учитывая тесную связь криминологии с законодательной системой, криминологическая безопасность имеет свою правовую основу.

Как справедливо было отмечено Н. Ф. Кузнецовой, «криминология — это социолого-правовая, междисциплинарная наука и комплексная отрасль законодательства»¹⁶.

Д. А. Шестаковым обоснованно отмечается, что «контроль общества за преступностью без надлежащей нормативной базы (основополагающего закона и систематизации прочих законов и подзаконных актов в данной области) в силу его хаотичности, необеспеченности государственной поддержкой оказывается предельно неэффективным, что имеет место в современной России»¹⁷.

Нельзя не согласиться с позицией И. М. Мацкевича, согласно которой комплексным характером криминологии как отрасли никоим образом не исключается существование, а в дальнейшем и развитие специальных криминологических норм, представляющих в перспективе отдельные группы (или подотрасли) криминологии, например право экономической криминологии и т. д. В связи с этим И. М. Мацкевич указывает, что криминологическое законодательство — это система нормативных правовых актов, которые регулируют «общественные отношения, касающиеся причин, условий преступлений и преступности, предупреждения преступлений и преступности, лиц, совершающих преступления, и их жертв, а также применения иных мер по борьбе с преступлениями и преступностью»¹⁸.

Что касается правовой основы обеспечения безопасности в Российской Федерации, в том числе и криминологической безопасности в сфере информационно-коммуникационных технологий, то она, как нам представляется, состоит из трех уровней, критерии разделения на которые предопределены охватываемыми ими комплексами интересов как России, так и граждан, общественных групп и общества в целом. Исходя из вынесенной на обсуждение научного сообщества тематики и содержимого научного исследования, полагаем, что к таким уровням следует отнести:

— первый уровень — правовые основы обеспечения национальной безопасности;

— второй уровень — правовые основы обеспечения национальной и международной кибербезопасности;

— третий уровень — правовые основы обеспечения криминологической безопасности, в том числе и в сфере информационно-коммуникационных технологий.

Второй и третий уровни обеспечения безопасности будут подробно рассмотрены в отдельной главе, а пока следует отметить, что правовая основа в рамках первого уровня в целом составляется из ряда национальных и международных документов, специально регулирующих различные аспекты рассматриваемого феномена, а именно:

1) в области национальной безопасности: Конституция РФ, Федеральный закон от 28 декабря 2010 г. № 390-ФЗ «О безопасности»¹⁹ (далее — Закон о безопасности), Стратегия национальной безопасности РФ²⁰, Концепция общественной безопасности в Российской Федерации²¹ и другие НПА в сфере обеспечения национальной безопасности²²;

2) в области кибербезопасности: Конституция РФ (регулирование тех или иных информационных аспектов), Федеральный закон от 26 июля 2017 г. № 187-ФЗ «О безопасности критической информационной инфраструктуры Российской Федерации»²³, Федеральный закон от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации»²⁴, Доктрина информационной безопасности РФ²⁵, Стратегия развития информационного общества в Российской Федерации на 2017–2030 гг.²⁶, разработка Международной организации связи «Руководство по разработке национальной стратегии кибербезопасности»²⁷, проект «Концепция стратегии кибербезопасности Российской Федерации»²⁸, национальная программа «Цифровая экономика Российской Федерации»²⁹, Национальная стратегия развития искусственного интеллекта на период до 2030 г.³⁰, Концепция развития регулирования отношений в сфере технологий искусственного интеллекта и робототехники до 2024 г.³¹

В области криминологической безопасности — Уголовный кодекс Российской Федерации, содержащий весь круг отмеченных в ст. 2 данного кодекса объектов. При этом следует отметить, что каждый из источников, отмеченных в вышеуказанных пунктах, имеет самое непосредственное отношение к криминологической безопасности, поскольку все они в той или иной мере содержат элементы, направленные на обеспечение защищенности триады ее объектов, в том числе и от криминальных посягательств.

В области криминологической кибербезопасности — Уголовный кодекс Российской Федерации, содержащий ряд норм, направленных на обеспечение безопасности личности, общества и государства, на создание состояния защищенности от преступлений, связанных с создаваемым ИТКС, включая сеть Интернет, пространством, в котором злоумышленниками совершаются криминальные посягательства. В последующих планируемых к публикации исследованиях будут также рассмотрены и иные угрозы, настоятельно требующие скорейшей криминализации в интересах безопасности, прежде всего личности (травля/кибертравля, к примеру), поскольку обеспечение безопасности данного объекта защиты находится явно не на должном уровне.

Перейдем к рассмотрению нормативно-правовых источников, регулирующих различные аспекты обеспечения национальной и международной безопасности (уровень 1).

Что касается действующей Конституции РФ, то следует отметить, что по своей сути категория «безопасность» находит свое отражение практически во всех статьях, посвященных правам человека и гражданина. Здесь не содержится каких-то специально посвященных обеспечению безопасности норм, вместе с тем следует отметить, что само существование Основного Закона и его смысловое содержание предопределено аспектами защиты различных интересов, а значит, несет в себе необходимость в поддержании высокого уровня защищенности личности, общества и государства, а следовательно, в обеспечении их безопасности, при необходимости и самым активным образом.

Закон о безопасности, не раскрывая родового понятия «безопасность личности, общества и государства», тем не менее рассматривает ряд важных положений. Так, в ст. 1 в качестве предмета регулирования указывается:

1) на основные принципы и содержание деятельности, направленной на обеспечение безопасности личности, общества и государства в сфере экологии, а также иных видах безопасности, предусмотренных законодательством РФ;

2) полномочия и функции, осуществляемые федеральными органами государственной власти, органами государственной власти субъектов РФ, органами местного самоуправления, направленные на обеспечение безопасности;

3) статус Совета безопасности Российской Федерации.

Что касается принципов обеспечения безопасности (ст. 2 Закона о безопасности), то обращают на себя внимание указания прежде всего на вопрос о соблюдении и защите прав и свобод человека и гражданина, а также на важность системного и комплексного применения компетентными государственными органами ряда мер обеспечения безопасности, в числе которых политические, организационные, социально-экономические, информационные, правовые и иные. Здесь же отмечается приоритетность предупредительных мер, а также указывается на необходимость в целях обеспечения безопасности взаимодействия вышеуказанных компетентных органов с общественными объединениями, международными организациями и гражданами.

Статья 3 Закона о безопасности указывает на следующие виды деятельности, направленные на обеспечение безопасности и связанные:

1) с прогнозированием, выявлением, анализом и оценкой угроз безопасности;

2) определением основных направлений государственной политики и стратегическим планированием в области обеспечения безопасности;

3) правовым регулированием в области обеспечения безопасности;

4) разработкой и применением комплекса оперативных и долговременных мер, нацеленных на выявление, предупреждение и устранение угроз безопасности, локализацию и нейтрализацию последствий их проявления;

5) применением специальных экономических мер в целях обеспечения безопасности;

6) разработкой, производством и внедрением современных видов вооружения, военной и специальной техники, в том числе двойного и гражданского назначения;

7) организацией научной деятельности в рассматриваемой области;

8) координацией деятельности компетентных государственных органов различного уровня в целях обеспечения безопасности;

9) финансированием расходов на обеспечение безопасности, а также контролем за целевым расходованием выделенных средств;

10) международным сотрудничеством в целях обеспечения безопасности;

11) осуществлением других мероприятий в рассматриваемой области при условии соответствия их законодательству РФ.

Статья 4 Закона о безопасности указывает, что государственная политика, направленная на обеспечение безопасности, интегрирована в систему внутренней и внешней политики России, представляя собой совокупность «скоординированных и объединенных единым замыслом» мер обеспечения безопасности, в числе которых политические, организационные, социально-экономические, информационные, правовые и иные.

В качестве правовой основы обеспечения безопасности, согласно ст. 5 Закона о безопасности, выступают национальные и международные нормы, общепризнанные принципы и нормы международного права, а также принятые Россией на себя обязательства по международным договорам.

Закон о безопасности содержит ряд и других важных положений, в числе которых «Координация деятельности по обеспечению безопасности» (ст. 6), «Международное сотрудничество в области обеспечения безопасности» (ст. 7) и пр.³² (см. Приложение 2).

Что касается Стратегии национальной безопасности РФ (далее — Стратегия), то под ней понимается базовый документ стратегического планирования, определяющий как национальные интересы, так и стратегические национальные приоритеты РФ. Помимо этого, Стратегией определяются цели, задачи и меры в области внутренней и внешней политики, направленные на укрепление национальной безопасности России и обеспечение устойчивого развития страны в долгосрочной перспективе (п. 1).

Ряд положений Стратегии представляет интерес, поскольку они имеют отношение к различным аспектам криминологической кибербезопасности, в связи с чем полагаем необходимым их привести.

1. В п. 6 Стратегии содержится ряд понятий, непосредственно относящихся к рассматриваемому вопросу и рассмотрение которых осуществлено ниже.

2. Особо акцентируется внимание на все более усиливающемся противоборстве в глобальном информационном пространстве, обусловленном стремлением ряда стран использовать информационно-коммуникационные технологии (далее — ИКТ) в своих геополитических целях, включая факты как манипулирования общественным сознанием, так и фальсификации истории (п. 21).

3. Отмечается появление новых форм противоправной деятельности также с использованием информационно-коммуникационных и высоких технологий (п. 22).

4. Указывается на прямую зависимость состояния национальной безопасности от того, насколько реализованы стратегические национальные приоритеты и насколько эффективно функционируют системы обеспечения национальной безопасности (п. 32).

5. В качестве основных угроз государственной и общественной безопасности, в частности, отмечается деятельность, связанная с использованием ИКТ и направленная на распространение и пропаганду фашистской, экстремистской, террористической и сепаратистской идеологии (п. 43).

6. Одним из главных направлений в сфере обеспечения государственной и общественной безопасности является усиление роли государства как гаранта безопасности личности и прав собственности, а также дальнейшее совершенствование правового регулирования в области предупреждения преступности (в том числе в информационной сфере) (п. 44).

7. С целью обеспечения государственной и общественной безопасности указывается:

— на необходимость совершенствования систем выявления и анализа угроз в ИТ-сфере и, соответственно, противодействия им;

— принятие мер, направленных на повышение уровня защищенности граждан и общества от деструктивных информационных воздействий, осуществляемых экстремистскими и террористическими организациями, иностранными специальными службами и пропагандистскими структурами (п. 47).

8. Факторы, негативно влияющие на национальную безопасность в научной, технологичной и образовательной областях, которые заключаются в отставании в сфере современных высоких технологий, в зависимости от импортных поставок программно-аппаратных средств вычислительной техники (п. 68).

9. Одно из главных направлений обеспечения национальной безопасности в научной, технологичной и образовательной областях — это повышение уровня технологической безопасности, в том числе в информационной сфере (п. 69).

10. Для решения задач по обеспечению национальной безопасности в научной, технологичной и образовательной областях необходимо сделать акцент на развитии перспективных высоких технологий (генной инженерии, робототехники, биологических, информационных и коммуникационных, когнитивных технологий, нанотехнологий, природоподобных конвергентных технологий) (п. 70)³³ (см. Приложение 3).

Что касается Концепции общественной безопасности в Российской Федерации, то она призвана выступить в качестве системы взглядов «на обеспечение общественной безопасности как части национальной безопасности Российской Федерации» (п. 1).

Обеспечение общественной безопасности (далее— ОБ), таким образом, является в числе других приоритетным направлением политики РФ в сфере ее национальной безопасности (п. 4).

В концепции отмечается нестабильное состояние ОБ в Российской Федерации, констатируется факт недостижения необходимого его уровня (п. 8), указывается на непростую криминогенную обстановку, отличающуюся высоким уровнем преступности и появлением все новых видов угроз криминального характера (п. 9).

Концепция указывает на необходимость реализации комплекса мероприятий, направленных, в частности, на обеспечение защищенности «критически важных и (или) потенциально опасных объектов инфраструктуры и жизнеобеспечения» (п. 10).

Особую озабоченность вызывают факты распространения экстремистских настроений среди молодежи посредством новых технологий, в том числе через сеть Интернет (п. 11).

Цели обеспечения ОБ, согласно концепции, заключаются в том числе в достижении и поддержании необходимого уровня защищенности человека и гражданина, организаций и общественных объединений, а также общественных материальных и духовных ценностей от угроз криминального характера (п. 25).

Помимо этого, если к приоритетной задаче обеспечения ОБ отнесены вопросы защиты жизни, здоровья, конституционных прав и свобод человека и гражданина, то иные задачи заключаются в выявлении и нейтрализации источников угроз ОБ, а также в оценке состояния ОБ, прогнозировании ее развития, информировании о положении дел в данной области (п. 26).

В числе основных направлений деятельности сил обеспечения ОБ в пределах их компетенции является, в частности, противодействие экстремизму, недопущение распространения экстремистских материалов через средства массовой информации и информационно-телекоммуникационную сеть Интернет (п. 28).

В целях настоящего исследования, а именно относительно криминологической безопасности, интерес представляет то, каким образом данную концепцию следует реализовать. Так, предполагается, что:

а) должна быть сформирована государственная система мониторинга состояния ОБ, предусматривающая:

— установление критериев оценки угроз ОБ, показателей и индикаторов ее состояния;

— получение, обработку и анализ данных об угрозах ОБ, а также о деятельности сил обеспечения ОБ;

— составление прогнозов развития криминогенной ситуации в краткосрочном и долгосрочном периодах, в том числе относительно возникновения социальных и межнациональных конфликтов, иных возможных угроз в сфере общественной безопасности;

б) законодательство Российской Федерации подлежит совершенствованию, в частности, по следующим направлениям:

— профилактика правонарушений;

— защита детей от насилия, а также любых форм эксплуатации, вовлечения в преступную или иную антиобщественную деятельность;

— установление уголовной ответственности за правонарушения в сфере ОБ;

— социальная поддержка жертв преступлений;

— социальная адаптация и реабилитация ранее судимых лиц;

в) разработка и внедрение комплексных целевых программ обеспечения ОБ;

г) совершенствование единой государственной системы профилактики правонарушений — мониторинг и оценка эффективности правоприменительной практики, разработка и использование профилактических мер, нацеленных на снижение уровня криминализации общественных отношений;

д) исследование передового зарубежного опыта в сфере обеспечения ОБ с дальнейшим его внедрением в систему обеспечения ОБ в России;

е) развитие международного сотрудничества в правоохранительной сфере (п. 29).

Ожидаемые результаты реализации концепции:

а) укрепление правопорядка, сохранение гражданского мира, политической и социальной стабильности в обществе;

б) повышение эффективности защиты жизни, здоровья, конституционных прав и свобод человека и гражданина на территории РФ;

в) дальнейшее развитие системы обеспечения ОБ в России;

г) усиление роли государства как гаранта безопасности граждан;

д) повышение эффективности деятельности сил обеспечения ОБ;

е) снижение уровня криминализации общественных отношений;

ж) повышение защищенности населения от последствий проявления терроризма и экстремизма;

з) совершенствование нормативно-правового регулирования при профилактике правонарушений, коррупции, терроризма и экстремизма (п. 33)³⁴.

Таким образом, нами рассмотрен правовой комплекс в рамках первого уровня обеспечения национальной безопасности.

Переходя к рассмотрению теории криминологической безопасности, считаем естественным хотя бы частично проанализировать наработанный как криминологической, так и другими науками понятийный, терминологический и категориальный аппарат, определяющий теоретические и методологические рамки криминологического обеспечения защищенности личности, общества и государства.

Движение в данном направлении является крайне важным, поскольку крайне затруднительным, а подчас и невозможным является сам подход к той или иной проблематике «вслепую», без определения сущности и границ познаваемых предметов, глубины «погружения» в них, а также их качественных и количественных характеристик.

Обоснованной представляется точка зрения В. А. Плешакова, по мнению которого решать возникающие криминологические проблемы, в частности преступности и общества, необходимо «под углом зрения понятий и терминов, которыми и в теории, и в практике принято пользоваться для обозначения деятельности в интересующей нас сфере». Действительно, каждое такое понятие или термин подразумевает, помимо того или иного направления деятельности, содержание этой деятельности, ее цели, задачи, объекты приложения сил и пр. Здесь уместным является приведение известного выражения «слово — это дело», поскольку направленность правоохранительной и правоприменительной практики определяется в основном именно в зависимости от того, каким именно образом и в каких понятиях и терминах формируется какая-либо задача, в связи с чем термины и выраженные ими понятия являются рамками, либо ограничивающими пределы действий, либо открывающими им достаточно широкий простор. Кроме того, формирование профессионального (криминологического) мышления специалистов происходит также в определенных терминах и понятиях, а, значит, «его узость или широта в значительной степени определяются их содержанием и их пределами»³⁵.

Таким образом, как указывается В. А. Плешаковым, анализ как самих терминов, так и их потенциалов, направленных на теоретическую и практическую работу, а также высказываемые предложения о целесообразной необходимости перехода от одних терминов (понятий) к другим, направлены к расширению арсенала научного «инструментирования», что позволило бы, помимо углубления наших представлений о современных проблемах преступности, сделать также такие представления «…адекватными, реально отражающими реальную сложность как самих криминальных процессов, так и задачи противодействия им».

Отмечается, что научная литература и публицистика, профессиональный и бытовой речевой обиход содержат и широко используют значительное количество терминов и понятий, направленных на обозначение тех или иных разновидностей и аспектов социальной практики, связанных с реакцией общества, государства и их институтов на различные факты существования преступности.

В. А. Плешаков также указывает на ряд таких терминов, к которым, в частности, можно отнести уголовную и криминологическую политику борьбы с преступностью, различные аспекты противодействия (вытеснения) преступности, предупреждения (профилактики, предотвращения, пресечения) преступлений, стратегии и тактики борьбы с преступностью и др. Помимо указанных, ряд понятий, по мнению В. А. Плешакова, восходит к советскому периоду, например «ликвидация преступности», «искоренение преступности и причин, ее порождающих»³⁶, соответственно, ученым делается вывод о недопустимости какого-либо «идеологизирования» понятийно-терминологического аппарата, об изъятии исторически изживших себя обозначений и пояснений, поскольку остро «осознается потребность объективно, без тени украшательства и без боязни оценивать обстановку, ставить реальные, очищенные от парадных лозунгов задачи, проникать в противоречивую суть современных социальных явлений и процессов, правдиво говорить о сложностях стоящих перед нами проблем»³⁷.

Для обоснования теоретической и прикладной потребности в широком применении, в получении действительной пользы от оперирования понятием «криминологическая безопасность» и производным от него понятием «обеспечение криминологической безопасности» следует прежде всего показать, какая именно реальность стоит за данными терминами, в чем выражается их конкретное социальное содержание (или наполнение), для чего необходимо уяснить их специфику (или индивидуальность), т. е. прочертить линию отличия от уже устоявшихся формулировок.

Прежде всего, следует начать с краткого анализа привычных формулировок, а именно с того общего, что их объединяет и является их специфической чертой. Когда мы говорим о противодействии, борьбе с преступностью (стратегии и тактике борьбы с преступностью, политике борьбы с преступностью, предупреждении, профилактике, предотвращении, пресечении преступлений) и любых производных от них, бросается в глаза то, что при наличии как нормативных, так и обиходных различий все эти понятия и сопутствующая им практика сводятся к единому объекту их воздействия — преступности (преступлениям) или преступникам. То есть именно характеристики преступности, ее качественные особенности и количественные параметры являются основными показателями и критериями успешности (или неуспешности) правоохранительной деятельности.

«Нацеленность» указанных понятий и терминов исключительно на преступность, если исходить из их прямого смысла, должна рассматриваться одновременно в качестве как их достоинств, так и уязвимых мест.

С одной стороны, формальное определенное («служебное») предназначение указанных терминов заключается в обозначении на вербальном уровне различных, относительно самостоятельных (хотя и связанных между собой) направлений деятельности, форм реализации такой важнейшей функции государства, как противодействие преступности. В этом смысле любое из указанных понятий является в достаточной степени полезным и служащим в качестве некоего «операционального» инструмента познания.

С другой стороны, возникает чувство определенной неудовлетворенности в достаточности и полноте такого устоявшегося понятийно-терминологического аппарата.

Как известно, при решении задач сокращения преступности, удержания их на относительно приемлемом социальном уровне, а также решении задач, связанных с защитой общества, государства, личности от преступных посягательств, невозможно ограничиваться лишь воздействием и действиями, исключительно адресованными к самой преступности или же к потенциальным и реальным преступникам, потерпевшим от преступлений (жертвам), объективным и субъективным обстоятельствам (явлениям и процессам), так или иначе влияющим на возникновение преступлений, изменение их количественных и качественных характеристик, социальные последствия преступности.

Сложившийся словарь криминологии, в принципе, отражает потребности в терминах, обозначающих различные объекты воздействия, не являющиеся собственно преступлением либо преступником, а криминологическая наука располагает при характеристике преступности как явления значительным количеством терминов и понятий³⁸. При этом остается ощущение неудовлетворенности, связанное с тем, что большинство криминологических терминов являются «узконаправленными», отражая, как правило, лишь одно из направлений деятельности либо один из блоков родственных явлений.

В результате с целью раскрытия содержания комплексного подхода к пониманию как самой преступности, так и социальной практики, направленной на минимизирование ее масштабов и вредных последствий, возникает необходимость к применению неоправданно большого числа понятий путем нанизывания их друг на друга, что в конечном счете так и не приводит к желаемому итогу, заключающемуся в необходимой полноте и комплексности представлений о предмете анализа.

Соответственно, В. А. Плешаковым делается совершенно обоснованный вывод о формировании в настоящее время терминов, позволяющих в достаточной степени удовлетворять потребности современной криминологической науки и практики, тем более что речь идет об укоренении не только таких терминов, но и фактов, свидетельствующих об их жизнеспособности, естественной интеграции в профессиональную деятельность юристов, посвятивших себя решению теоретических или практических криминологических задач. При этом ученый признает, что многие из таких терминов по сути своей в ряде отношений вполне уязвимы для критики.

Подчеркивается, что речь идет не о каком-либо искусственном насаждении инновационной терминологии, а о предоставлении уже известным понятиям «того места в криминологическом обиходе, какое соответствует его научно-познавательному потенциалу и возможностям с его помощью адекватно отразить сложную деятельность, связанную с защитой личности, общества, государства от преступности».

Таким образом, криминологическая безопасность заключается в объективном состоянии защищенности жизненно важных и других существенных интересов личности, общества, государства от криминальных посягательств и угроз такого рода посягательств, что порождается различного рода криминогенными факторами (явлениями, процессами), а также в осознании людьми такой своей защищенности³⁹.

Примечательно и другое определение криминологической безопасности, данное М. П. Клейменовым и А. В. Артемовым, а именно как состояния защищенности законных интересов личности, общества и государства от внешних и внутренних угроз, источниками которых выступают явления, в той или иной степени связанные с преступностью, общественно опасными посягательствами, криминальной деятельностью, интересами криминалитета⁴⁰.

Исходя из понимания того, что человек в контексте его социальных связей, а также, естественно, и общество с государством являются определенной системой, то и под безопасностью следует понимать неотъемлемое свойство любой системы, отражающееся «в таких системных признаках, как целостность, относительная самостоятельность и устойчивость. Утрата любого из этих признаков ведет к гибели системы»⁴¹.

Исходя уже из таких позиций, возможно сделать вывод о правомерности и целесообразности включения в научный оборот категории «криминологическая безопасность и ее обеспечение».

Исходя из факта перманентного существования криминальных угроз, рисков и опасностей, равно как и реальных преступных проявлений, невозможно представить, что состояние безопасности является нулевой опасностью как возникновения криминальных угроз, так и их трансформации в преступное поведение. Вместе с тем представляется совершенно уместным говорить об условиях, а также об их обеспечении, когда преступность подвергнется минимизации до таких пределов, в рамках которых можно говорить о приемлемом состоянии и динамике преступности, адекватно отвечающих на возрастающие антикриминогенные меры, принимаемых обществом и государством и приводящих к изменениям в желательном направлении.

Отмеченное подводит к другому базовому понятию — «обеспечение криминологической безопасности», под которым понимают основанную «на принципах комплексного программирования и планирования деятельность государства, общества в целом и их институтов, имеющую целью достижение и поддержание социально приемлемого уровня защищенности жизненно важных и иных существенных интересов личности, общества и государства от преступных посягательств»⁴².

Пытаясь понять, какая социальная реальность стоит за рассмотренными выше двумя понятиями, возможно прийти к следующим выводам.

Во-первых, «криминологическая безопасность» и «обеспечение криминологической безопасности» являются комплексными и интегральными понятиями, социальным и правовым содержанием которых охватывается вся деятельность, заключающаяся в противодействии преступности, создании условий, препятствующих ее возникновению, а также все возможные объекты и субъекты криминального воздействия, т. е. все содержимое предмета криминологии. Достижение реально достижимого уровня криминологической безопасности возможно исключительно только при таком комплексном подходе.

При этом, говоря о термине «обеспечение криминологической безопасности», следует подразумевать наличие самого широкого комплекса мер, как включающего воздействие на преступность и личность преступника, так и заключающегося в нейтрализации детерминантов преступности, предупреждении преступлений, криминологической защите и виктимологической профилактике. То есть по сути речь идет о терминах, являющихся более всеохватными, нежели такие традиционные криминологические понятия, как «борьба с преступностью», «криминологическая политика», «стратегия и тактика борьбы с преступностью» и пр., обладающие более ограниченным информационно-познавательным потенциалом.

Во-вторых, первая группа терминов, в отличие от второй, включает, помимо обозначения не только характера (направления) деятельности, также цель и результат последней, в качестве которой выступает состояние криминологической безопасности того или иного объекта.

В-третьих, понятия «криминологическая безопасность» и «обеспечение криминологической безопасности», как справедливо отмечается В. А. Плешаковым, осуществляют перенос смыслового акцента с объекта «нападения» (преступности) на объект «защиты» (личность, общество и государство), т. е. именно на те ценности, которым, по сути, и должна быть гарантирована криминологическая безопасность.

Такова представленная В. А. Плешаковым значимая аргументация в пользу несомненного существования понятий «криминологическая безопасность» и «обеспечение криминологической безопасности». Вместе с тем отмечается факт существования, помимо теоретического значения обозначенных понятий, также и комплексных интегральных понятий, способных привести к расширению кругозора специалистов с целью преодоления неоправданно узких, односторонних подходов к организации деятельности, направленной на борьбу с преступностью, предупреждение преступлений, снижение интенсивности криминальных процессов⁴³.

Что касается понимания сущности криминологической безопасности как одной из составляющих национальной безопасности, то следует отметить, что она является одним из обязательных институтов, призванных к обеспечению нормального функционирования демократического государства.

Так, М. М. Бабаевым и Е. Н. Рахмановой, внесшими как совместными (или с другими авторами), так и индивидуальными публикациями⁴⁴ значительный вклад в формирование и развитие теории криминологической безопасности, в особенности нацеленной на обеспечение высокого уровня защищенности прав личности, отмечаются в числе наиболее острых и болезненных проблем, служащих предметом самых оживленных дискуссий, две — защита прав человека и борьба с национальной и международной преступностью. При этом учеными указывается, что в качестве наиболее точного обозначения отмеченных феноменов является понятие «обеспечение криминологической безопасности».

Отмечается факт соединенности между собой сложными диалектическими связями социальных феноменов прав человека, преступности, борьбы с последней в процессе обеспечения криминологической безопасности. И здесь существуют следующие важные аспекты.

1. Преступность перечеркивает права человека. Именно преступностью детерминируются наиболее опасные и масштабные угрозы правам человека; в ней заключается феномен человеческого поведения, нарушающего (а подчас и разрушающего) устои как общества в целом, так и отдельных социальных групп и людей. Такого рода деструктивное поведение приводит к социальной дезорганизации, когда человек превращается в номинального обладателя собственных прав по причине наличия совокупности неустраненных (неустранимых) криминальных угроз, преобразующих права в фикцию.

Справедливо отмечается, что опасность носит экстраординарный характер, поскольку преступность — это постоянно действующая и в определенных пределах неотвратимая угроза правам человека, реализуемая в массовых масштабах и, соответственно, воплощающаяся в миллионах общественно опасных деяний⁴⁵.

Также обращает на себя внимание своей обоснованностью утверждение, что даже в том случае, когда ни мы, ни наши близкие не пострадаем от рук преступников, мы все равно превратимся в своеобразных жертв криминала, когда «государство и общество „проигрывают войну“ с преступностью». Действительно, наличие, к сожалению, перманентного страха перед возможными нападениями, беспокойства за своих родных и близких— в общем, всего, что проистекает от воздействия неконтролируемых криминальных процессов, — является неопровержимым доказательством «нарушения важнейшего права человека жить в условиях хотя бы относительной безопасности от преступных посягательств».

2. Борьба с преступностью как одно из направлений защиты прав человека. Совершенно верно М. М. Бабаевым и Е. Н. Рахмановой отмечается, что в обществе, где борьба с преступностью уже не самоцель, а деятельность, направленная на формирование режима криминологической безопасности населения, образно говоря, со временем «расчищается площадка для построения здания гражданского общества, в котором каждый новый этаж будет все более и более надежным оплотом гуманитарных прав».

Вместе с тем, подчеркивая очевидность экзистенциальной потребности прав личности в институте законности, первые оказались бы «пустым звуком, голой абстракцией» в условиях отсутствия как законов, в которых они закреплены, так и механизмов, направленных на обеспечение реальной и результативной «жизни» этих законов.

3. Соблюдение прав человека способствует снижению уровня преступности. М. М. Бабаевым и Е. Н. Рахмановой справедливо отмечается, что при реализации разумной политики в сфере прав человека следует ожидать и оздоровления криминальной обстановки, а значит, повышения в целом уровня криминологической безопасности в стране. Соответственно, криминологическая безопасность – результат устойчивости, стабильности и вместе с тем основа, предпосылка для их укрепления. Вместе с тем очевидно, что достижение устойчивости и стабильности возможно лишь тогда, когда отношения между личностью и обществом, гражданином и государством строятся на справедливой и надежной основе, базирующейся на таких социальных элементах, как вера, доверие, взаимное уважение.

Подытоживая исследование в рамках отдельной совместной публикации, М. М. Бабаев и Е. Н. Рахманова отмечают, что наличие социальных и правовых механизмов, создаваемых в целях охраны прав человека и формирования условий для их реализации, одновременно «работает» и «на создание обстановки, благоприятствующей процессам обеспечения криминологической безопасности»⁴⁶.

Развивая тему криминологической безопасности личности, Е. Н. Рахманова, делая акцент на важность реализации криминологического механизма защиты прав человека, отмечает, что в данный механизм включается его профилактическая функция, направленная на защиту прав человека, осуществляемая в первую очередь судом, а также правозащитная функция криминологического механизма социального контроля над преступностью, представленная в свою очередь «правозащитными функциями органов предварительного расследования, суда, пенитенциарных учреждений и субъектов криминологической профилактики преступлений»⁴⁷.

Отметим, что М. М. Бабаевым совершенно обоснованно указывается на взаимосвязь двух таких важнейших категорий, как «уголовная политика» и «криминологическая безопасность». Так, ученым выражается уверенность в том, что «надо говорить об уголовной политике (в широком смысле ее синонимом является политика борьбы с преступностью) как о политике (стратегии и тактике) обеспечения криминологической безопасности личности, общества, государства. Безопасность должна быть встроена в конструкцию уголовной политики, стать ее сущностью, контрапунктом». В специально посвященной данному взаимодействию и взаимовлиянию публикации⁴⁸ М. М. Бабаев достаточно подробно раскрывает данный вопрос. Пока же, отметив некий перспективный вектор комплексного познания, направленного на область уголовно-правового обеспечения состояния защищенности «триады интересов», укажем, что рассмотрение данной тематики нами планируется в отдельной публикации. Здесь же пока в очередной раз отметим многогранность категории «криминологическая безопасность» и важнейшее ее значение для формирования и развития системы защиты общего объекта, обозначенного в ст. 2 УК РФ.

Немалый вклад в формирование и развитие рассматриваемого феномена внес С. Я. Лебедев. Так, обоснованной представляется высказанная им позиция, согласно которой обеспечение криминологической безопасности должно происходит комплексно. Прежде всего, автор, обосновывая концепцию комплексной криминологической безопасности, отмечает, что перенесение смыслового акцента с объекта нападения, в качестве которого выступает преступность, на объект защиты — личность, общество, государство – предопределяет четкую ориентацию на оберегательную стратегию криминологической безопасности.

Соответственно, исходя из отмеченной концепции, ученый делает справедливый вывод, что обеспечение криминологической безопасности «должно превосходить характер и направленность криминогенных и криминальных угроз». Исходя из этого, иерархия форм деятельности, направленной на обеспечение криминологической безопасности, должна определяться следующей последовательностью: прежде всего защитой от источника угрозы опасности, а только потом — воздействием на данный источник. С. Я. Лебедев при этом не исключает параллельности в процессе таких форм деятельности.

Ученым в рамках процесса, направленного на развитие концепции комплексной криминологической безопасности, отмечается необходимость в образовании самой безопасностью некой системы, «составляющие элементы которой в комплексе создают надежный механизм защиты от подстерегающих социальную организацию опасностей».

С. Я. Лебедевым отмечается при этом насущная потребность в использовании любых механизмов социального контроля: религиозных, правовых, экономических, общественных, информационных, административных и др. Здесь особое внимание уделяется родственным механизму общественного контроля информационным гарантиям обеспечения криминологической безопасности прежде всего средствами массовой информации. В целях недопущения появления и разрастания в данной сфере различных криминогенных факторов, а именно культивирования насилия и разврата, подобная информационная деятельность должна реализовываться под соответствующим общественным и правоохранительным контролем.

С. Я. Лебедев указывает, что в данном или иных случаях и проявляется сущность криминологической безопасности в широком смысле, когда путем недопущения проявлений криминогенных и собственно криминальных проявлений и обеспечивается спокойствие населения.

Вызывает несомненный интерес в контексте настоящего монографического исследования отмеченное автором в числе криминологических аспектов безопасности обеспечение таковой в информационной сфере, что заключается как в обязательной защите государства от утечки важнейшей информации и, соответственно, охране информационных систем от преступлений, совершаемых посредством компьютерных технологий, так и в обеспечении «демократических гарантий соблюдения конституционных прав граждан на обращение с информацией». Справедливо отмечается, что несоблюдение таких гарантий неизбежно ведет к образованию самостоятельных составов преступлений. И, таким образом, отмечаются такие приоритетные направления безопасности, как «совершенствование систем защиты межгосударственных секретов от криминальных посягательств и противодействие иным преступлениям в информационной сфере».

Как обоснованно отмечается С. Я. Лебедевым, при комплексном подходе к оценке различных сфер безопасности возникает необходимость в развитии теории и практики обеспечения криминологической безопасности. И здесь криминологическая теория и практика полноценно интегрируются в общую систему комплексной защиты прав и законных интересов российских граждан⁴⁹.

Отмеченную позицию С. Я. Лебедева относительно комплексной криминологической безопасности поддерживают и другие ученые, указывающие на насущную необходимость в разработке такой модели предупреждения преступности, в рамках которой объективно обеспечивалась бы комплексная защита важнейших интересов личности, общества, государства от преступных проявлений и угроз таких проявлений, а также, соответственно, осознание людьми такой защищенности, т. е. способной обеспечить криминологическую безопасность⁵⁰.

Заслуживает внимания и позиция А. А. Лапина, изложенная в специальном монографическом исследовании⁵¹. Ученым особенное внимание уделяется понятиям «стратегия криминологической безопасности» и «стратегии обеспечения криминологической безопасности».

Первое понятие включает направленность на определение основных критериев криминологической безопасности, под которыми понимаются показатели, объективно характеризующие складывающуюся криминологическую ситуацию, являющуюся социально приемлемой, а также показатели общественного мнения о данной ситуации, прежде всего ощущение населением собственной криминологической безопасности, в зависимости от этого отражающие степень его доверия к правоохранительным органам.

Второе же понятие — стратегия обеспечения криминологической безопасности — призвана определить основные направления, ведущие к достижению критериев данного вида безопасности.

А. А. Лапиным при установлении основной сущности стратегии криминологической безопасности придается особое значение определению целей, задач, принципов такой стратегии, а также тактике ее реализации и системе субъектов. Исходя из этого:

1) цель рассматриваемой стратегии заключается в создании и поддержании социально приемлемого уровня криминологической безопасности, а ее достижение — посредством применения комплекса различных мер;

2) основные задачи стратегии обеспечения криминологической безопасности заключаются:

— в обеспечении необходимого уровня криминологической защиты «триады интересов», когда негативное криминальное воздействие в любых своих проявлениях не должно провоцировать появление серьезных помех для реализации основных жизненно важных интересов;

— снижении уязвимости объектов криминологической безопасности;

— создании и организации эффективного функционирования государственной системы обеспечения рассматриваемой разновидности безопасности;

— повышении результативности воздействия на источники, создающие угрозы криминологической безопасности, в виде преступности во всех ее проявлениях, личности преступника и криминогенных факторов;

— активизации предупреждения, профилактики и прочих преступных проявлений;

3) основные принципы стратегии обеспечения криминологической безопасности заключаются:

— в приоритете защиты прав и свобод граждан;

— законности;

— комплексности охвата различных сфер криминологической безопасности;

— упреждающем влиянии на детерминанты криминальных проявлений и криминальных угроз;

— адекватном реагировании на угрозы преступных посягательств, направленных на объекты защиты;

— обеспечении эффективного функционирования систем предупреждения криминальных проявлений;

— обеспечении приоритета мер профилактики, предотвращения, а также пресечения противоправных посягательств;

— взаимной ответственности граждан, общества и государства за состояние обеспечения рассматриваемого вида безопасности и т. д.

Что касается тактики и субъектов обеспечения стратегии криминологической безопасности, то отмечается необходимость в применении самых разнообразных мер и, соответственно, в вовлечении широкого круга акторов — представителей государственной власти, научных центров, негосударственных служб безопасности, а также общественных организаций и граждан⁵².

Особое внимание в публикации А. А. Лапина привлекает концепция шести видов стратегий, направленных на обеспечение криминологической безопасности. Так, можно отметить:

1) стратегию сдерживания угроз криминологической безопасности, когда в особенности себя проявляет критерий «соразмерность качества и масштаба криминальных угроз и ответных мер на них»;

2) стратегию воздействия на личность преступника как носителя, субъекта криминальной угрозы, в рамках которой совершенствованию подлежат системы, направленные на выявление и наказание преступников, исполнение наказания, а также ресоциализацию ранее судимых лиц, что, соответственно, приведет к снижению уровня рецидивной преступности;

3) стратегию воздействия на источники угроз криминологической безопасности, направленные на криминогенные факторы, связываемую с реализацией социальной политики со стороны государства в сфере демографии, жилищного строительства, занятости и ликвидации безработицы, образования, семьи и несовершеннолетних, молодежи, организации культурного досуга, здравоохранения, борьбы с наркоманией и алкоголизмом;

4) стратегию предупреждения преступлений, заключающуюся в разработке мер, направленных на сдерживание, нейтрализацию и предупреждение криминальных угроз;

5) стратегию криминологической защиты объектов преступного посягательства, являющуюся, по мнению А. А. Лапина, стержневой, поскольку она переносит центр тяжести с воздействия на преступность, преступника и криминогенные факторы на защиту «триады интересов» от криминальных посягательств;

6) стратегию виктимологической профилактики, направленную как на снижение риска потенциальных жертв превратиться в объект преступного посягательства, так и на активизацию защитных свойств такого рода лиц⁵³.

Отметим, что любая система управления безопасностью, как известно, предполагает определение и оценку собственно перечня различных угроз перечисленным объектам безопасности, носящим в большинстве своем криминальный характер, поскольку каждая из них практически определена уголовным законом в качестве преступления.

Таким образом, каждая из угроз национальной безопасности приобретает криминологический смысл, так как только криминология, единственная из наук «криминального цикла», обладает широким арсеналом теоретически обоснованных и практически апробированных средств познания и оценки преступных посягательств, способна на оценку состояния, тенденций и последствий как любого конкретного уголовно-наказуемого деяния, так и совокупности таковых. В данном смысле любая национальная безопасность с научно-правовой точки зрения по сути криминологична.

Естественно, криминологическая сущность безопасности просто обязана отражаться в нормативно-правовых актах, призванных к обеспечению регулирования со стороны как государственных, так и общественных институтов контроля над преступностью, процессами и явлениями, ее детерминирующими и сдерживающими. Разумеется, соответствующая правовая регламентация должна присутствовать и в области криминологических аспектов обеспечения общественной безопасности, что в обязательном порядке требует законодательного закрепления перечня, в который входят объекты и субъекты обеспечения криминологической безопасности, их задачи и функции, права и обязанности, ответственность за необеспечение или ненадлежащее обеспечение безопасности триады «личность, общество, государство» от преступности.

Как обоснованно указывает А. А. Лапин, таким образом происходит выход как на определение места, так и на выявление особой роли, которую призвана играть в системе национальной безопасности криминологическая безопасность. Функция криминологической безопасности в указанной системе заключается в обеспечении состояния защищенности «триады интересов» от угроз криминальных посягательств в системе обеспечения состояния защищенности от других угроз национальной безопасности. Соответственно, стратегия обеспечения криминологической безопасности — неотъемлемая часть стратегии национальной безопасности, в рамках которой должно оказываться воздействие на исходящие от преступности угрозы, в результате чего снижается и нейтрализуется их общественная опасность, и тем самым от их негативных воздействий охраняется помимо личности, общества и государства также объединяющий их комплекс общих национальных интересов⁵⁴.

Следует отметить, что В. А. Плешаков в данном вопросе пошел дальше, выделив в качестве отдельной частной научной теории вопросы, касающиеся обеспечения состояния защищенности личности, общества и государства.

Так, ученый в своем диссертационном исследовании и дальнейших публикациях последовательно раскрывает сущность рассматриваемого феномена, выделяя такие его элементы, как объект и предмет.

В качестве объекта изучения в рамках теории криминологической безопасности выступают общественные отношения, которые складываются в процессе деятельности, направленной на обеспечение безопасности личности, общества и государства от преступных посягательств.

Что касается предмета рассматриваемой теории, то в рамках него изучаются:

— преступность как явление, ее проявления как основная угроза криминологической безопасности;

— личность преступника как субъект криминальной угрозы;

— криминогенные факторы — основной источник угроз криминологической безопасности;

— процессы воздействия на криминальные угрозы (т. е. предупреждение, профилактика, предотвращение и пресечение преступлений);

— выработанные защитные механизмы от преступных посягательств, а именно криминологическая защита объектов преступного посягательства;

— проблемы, связанные с жертвой преступлений, т. е. виктимологическая профилактика⁵⁵.

В целом согласимся с точкой зрения А. В. Плешакова, отметив при этом, что его понимание теории криминологической безопасности как частной теории криминологии, в частности ее предметности, проистекает в том числе от понимания данной науки как предметно изучающей преступность, ее причины, личность преступника, преступное поведение, а также пути и способы борьбы с преступностью.

Вместе с тем, обосновывая теорию криминологической безопасности в качестве базовой научной категории, объединяющей современные криминологические идеи и теоретико-прикладные концепции обеспечения защиты личности, общества и государства от преступности в различных сферах социальной жизнедеятельности, отметим, что исходным этапом для оптимизации процесса разработки и реализации мер, направленных на противодействие криминальным проявлениям, а значит, на обеспечение криминологической безопасности, должен явиться именно криминологический компонент, поскольку «борьба с преступностью должна осуществляться на научных основах, т. е. опираться на знание действительного состояния и причин преступности и рекомендации науки в части эффективности тех или иных средств и мероприятий»⁵⁶.

Именно криминологу в полной мере присуще владение следующими приемами и способами, направленными:

— на обоснование понятия и понимания общественной опасности деяния;

— проведение криминологических замеров опасности тех или иных поведенческих актов, явлений, процессов, как каждого в отдельности, так и в их статистической совокупности;

— разработку для этого соответствующей методики, позволяющей верифицировать результаты замеров;

— определение критериев общественной опасности, позволяющих, с одной стороны, отграничить «опасное» от «неопасного», а с другой — дифференцировать (ранжировать) собственно «общественно опасное» по различным уровням⁵⁷.

Проанализировав вышеизложенное, полагаем, что назрела необходимость поиска и обоснования принципиально новых подходов к объяснению закономерностей современной преступности и предложений по оптимизации антикриминальной политики, что в итоге приведет к достаточно высокой степени защищенности личности, общества и государства. Один из таких подходов заключается в расширении методологического и теоретического арсенала криминологии, объединении усилий представителей не только всех гуманитарных, но и даже естественных и точных наук. Такие предложения уже сделаны, и их, безусловно, следует поддержать. В этом плане представляется плодотворной идея Г. Н. Горшенкова о «расширенной» криминологии, поскольку накопленный к настоящему времени массив знаний в отраслях наук криминологического цикла объективно требует теперь уже интегративного подхода к анализу и обобщению результатов исследований в рамках соответствующих наук⁵⁸.

Конечно, внедрение новых технологий и новелл (типа цифровой экономики или предлагаемого в рамках настоящего исследования цифрового уголовного закона) очень важно, но практически нет предложений по кардинальному развитию гуманитарной науки. Вместе с тем в естественных науках, прежде всего в физике с открытием квантовой механики, произошел резкий скачок развития — в сторону неклассической (метафизической) версии. Гуманитарная же наука по-прежнему базируется на материалистической философии. При этом «забыли» основную ее часть — раздел метафизики⁵⁹.

Вместе с тем надо видеть и более масштабную задачу, связанную с использованием еще более широкого объема информации, накопленной в целом в гуманитарных науках. Трудность и неразрешенность целого ряда проблем, на наш взгляд, обусловлена чрезмерной узостью «поля зрения» отдельных наук. Более того, криминология как общественная наука отражает закономерный процесс становления интегративных подходов к принципам научного исследования. Тенденции развития мировой криминологической мысли позволяют говорить о появлении обсуждаемой криминологами новой интегративной теоретической перспективы криминологии XXI в. как основы междисциплинарного исследования преступности с использованием дополняющих друг друга теорий и методологических подходов⁶⁰.

Здесь следует отметить, что «поскольку криминология опирается на более широкий круг общественных наук, чем другие правовые науки уголовно-правового плана, а также имеет определенные точки соприкосновения с судебной медициной, психиатрией, биологической наукой, то можно сказать, что она является общетеоретической наукой о преступности среди других правовых наук». При этом «пример криминологии свидетельствует, во-первых, о том, что отраслевая правовая наука может вырабатывать общетеоретические положения и, во-вторых, что может быть общетеоретическая наука для ряда наук, „повернутых“ к изучению одной проблемы, но с разных сторон и позиций. Такой проблемой для ряда наук… является преступность»⁶¹.

Таким образом, в основе изучения различных аспектов информационно-технологической преступности, а также ее предупреждения лежат как общенаучные и конкретно-социологические методы, так и непосредственно методики криминологического исследования, направленные как на анализ собственно различных криминальных проявлений в сфере информационно-коммуникационных технологий, так и на исследование других важных аспектов: причинности и детерминации «информационных» противоправных действий, реальной и виртуальной социальной среды разного уровня и глубины «погружения», различных факторов социального контроля (при наличии), киберпреступника и его жертвы. Кроме того, криминология как предлагает меры, направленные на борьбу с рассматриваемой преступностью, так и имеет своим предназначением предупреждение преступлений и прогнозирование будущего.

Следует отметить, что в целом криминологическая обусловленность законов достигается путем включения криминологов в число их разработчиков. Однако, на наш взгляд, рассмотрение столь сложного феномена, как информационно-технологическая преступность, лишь с точки зрения наук антикриминального блока в современных условиях является тактически неверным, что чревато недолжным и неполным реагированием на реально существующие угрозы.

Как верно отметил криминолог-постмодернист Г. Барак, криминологические знания носят мультидисциплинарный характер, а интегративные тенденции современной криминологии указывают на ее междисциплинарный характер, а также на значение кооперации наук и научных дисциплин в исследовании и объяснении феномена преступности. По мнению Г. Барака, нужно объединить все исследования и знания в единую гуманитарную науку, в результате чего возникнет следующий синтез из междисциплинарных знаний:

а) криминология — поведение преступника и система социального контроля, меры и последствия от их применения в форме репрессии;

б) социальные и естественные науки, правоведение и культурология;

в) динамическое взаимодействие между социальной средой (городской экологией) и развитием местной, региональной и глобальной политической экономии.

Таким образом, Г. Барак интегрирует знания как из сферы материального мира, связанного с отклонениями и репрессиями, так и из естественных и социальных наук (юриспруденция, философия, культурология и человековедение, социальная экология и политэкономия, позитивистская, феноменологическая и постмодернистская криминология).

В результате данного процесса образуется интегративно-учредительная структура, предусматривающая целостную модель преступления и правосудия и включающая прикладные знания классической, позитивистской и непозитивистской критической криминологии. При этом сущность постмодернистского синтеза заключается в объединении системой, открытой к изменениям и дополнениям, как специализированных криминологических знаний, так и смежных с ними дисциплин. Интегративно-учредительная структура Г. Барака, таким образом, состоит в предельно широком варианте теоретической интеграции в современной науке о преступности⁶².

Таким образом, и это очень важно, криминология, с позволения сказать, в лице наиболее подходящего своего представителя — теории криминологической безопасности,заключает в себе комплекс необходимых, присущих лишь ей, специфических, эффективных и действенных инструментов, обеспечивающих в том числе разноплановый, междисциплинарный подход к познанию феномена общественной опасности, и, соответственно, предлагающих эффективные пути обеспечения безопасности объектов, подлежащих государственной защите, посредством привлечения знаний из других научных областей, их творческой аранжировки и практической презентации под нужды борьбы с преступностью.

Отмеченное понимание теории криминологической безопасности как базовой научной категории, объединяющей современные криминологические идеи и теоретико-прикладные концепции обеспечения защиты личности, общества и государства от преступности в различных сферах социальной жизнедеятельности, с учетом разнопланового, междисциплинарного подхода позволяет нам говорить о необходимости как формирования новых, так и дальнейшего развития уже существующих элементов, в результате чего криминологическая безопасность должна обрести столь нужный статус целостной системы. Говорить об обеспечении приемлемого уровня защищенности «триады интересов» путем принятия мер локального характера — неправильно. В связи с этим нами в данном исследовании ставится задача обосновать создание эффективной системы криминологической безопасности, в данном случае в сфере информационно-коммуникационных технологий, что, естественно, влечет решение множества задач информационно-технологического, правового, организационного, кадрового, этического характера.

Прежде чем погрузиться в обозначенную область научного интереса, полагаем необходимым определить, что включается в собственно понятие «сфера информационно-коммуникационных технологий». Очевидно, что его основа — термин «информационные технологии», определяемый в ст. 2 Федерального закона от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» как «процессы, методы поиска, сбора, хранения, обработки, предоставления, распространения информации и способы осуществления таких процессов и методов»⁶³ (см. Приложение 4).

Исходя из данного определения и понимая, что речь идет об определенной форме социальной жизнедеятельности, представляется возможным под сферой информационно-коммуникационных технологий понимать область, включающую совокупность общественных отношений, субъектов, процессов и методов, в рамках которой разными способами и с различными целями осуществляются поиск, сбор, хранение, обработка, предоставление и распространение информации.

Глава 2.
БАЗОВЫЕ ИНФОРМАЦИОННЫЕ ТЕХНОЛОГИИ, ИХ ПОНЯТИЕ, СОДЕРЖАНИЕ, ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЕ И СОЦИАЛЬНЫЕ ФУНКЦИИ, СВОЙСТВА, КАЧЕСТВА: ОБЩИЕ СОЦИАЛЬНО-ПРАВОВЫЕ И КРИМИНОЛОГИЧЕСКИЕ ОЦЕНКИ

Прежде всего, рассмотрению подлежит, как было подчеркнуто, базовая категория, являющаяся основой для настоящего исследования. Ведь очевидно, что именно появлением инновационных информационно-коммуникационных технологий и обусловлено всестороннее рассмотрение вопросов, касающихся обеспечения криминологической безопасности в конкретной сфере социальной жизнедеятельности.

Понятие информационных технологий, история вопроса. Среди составных элементов современной hi-tech-области прежде всего выделяются информационные технологии и телекоммуникации (вычислительная техника, системы хранения данных, программирование, искусственный интеллект, интернет-технологии, беспроводные технологии). Помимо информационных технологий, к высоким технологиям относится целый ряд направлений, среди которых можно упомянуть микро- и наноэлектронику, квантовую и оптическую электронику, радиоэлектронику, робототехнику и электромеханику, нанотехнологии, биометрику, оборонные технологии и технологии двойного назначения, генную инженерию и генотерапию, биохимию и биофизику, микробиологическую промышленность и пр.

При всей важности для человечества различных высокотехнологичных направлений все же следует признать, что современное человечество наиболее экзистенциальной своей потребностью считает тягу к общению, коммуникациям, информации. Тут мы подходим к необходимости рассмотрения такого очевидного факта, что жизнь современного общества немыслима без использования интернет-ресурсов, а значит, условие для существования человека ХХI в. — обеспечивающие возникновение и деятельность киберпространства информационно-телекоммуникационные сети (ИТКС), относящиеся к средствам телекоммуникаций и входящие вместе с компьютерами и программным обеспечением в систему информационных технологий (ИТ, IT).

Процесс информатизации общества породил инновационную информационную инфраструктуру и, соответственно, привел к новой форме общественных отношений, принципиально новым реальностям, обеспечиваемым современными ИТ. При этом последние выступают в качестве совокупности способов преобразования информации, таких как сбор, создание, обработка, хранение, распространение и использование массивов данных. Помимо этого, все большее развитие получает феномен искусственного интеллекта.

Что касается средств телекоммуникации, то к ним относится группа технических, программных и организационных средств для передачи информации в пространстве с помощью их физического представления — сигналов (электрических, оптических, электромагнитных), при этом передача таковых осуществляется посредством электронных, оптико-волоконных, электромагнитных и спутниковых линий связи.

Важность изучения информационных технологий обусловлена следующими факторами.

Как известно, условия преступности (объективные и субъективные) — это то, что само по себе не порождает, однако может способствовать или же препятствовать порождению преступности.

Традиционно понимаемые в качестве объективных условий преступности недостатки организационного, правового или технического порядка в полной мере соотносимы с элементами объективной стороны преступления, при этом, как известно, к числу обязательных таких элементов относятся общественно опасные деяния (действие либо бездействие), общественно опасные последствия и причинная связь между ними, а к числу факультативных, т. е. необязательно наличествующих, относятся место, время, средство, орудие, способ и пр.

Однако применительно к киберпреступности, реализуемой посредством информационно-телекоммуникационной сети (сети Интернет), факультативные элементы, прежде всего средства (интеллектуально-физические, организационно-административные, программно-технические, правовые и пр.) и способ (удаленный, опосредованный, бесконтактный), а также обстановка (киберпространство), приобретают совершенно особое, можно сказать, решающее значение.

Таким образом, обеспечиваемая информационно-технологическими средствами и реализуемая опосредованным способом информационно-телекоммуникационная сеть (сеть Интернет) как инфраструктура, обладая недостатками организационного, правового и технического плана, в полной мере является объективным условием (детерминантом) рассматриваемой преступности путем создания трудно контролируемого информационного пространства, на виртуальных полях которого совершаются киберпреступления.

Что касается объективных причин преступности, то под ними следует понимать такие явления, которые порождают преступность как следствие.

Исходя из традиционного понимания объективных причин преступности как конкретных противоречий в общественной жизни, в социальных и экономических взаимоотношениях людей, а также как трудностей и недостатков, порождающих антиобщественную мотивацию и преступное поведение, применительно к рассматриваемой преступности, в частности, к таким причинам можно отнести вызванные в первичной действительности (реальной жизни) трудности в социализации, заключающиеся в сложных межличностных взаимоотношениях и усугубляемые финансовыми затруднениями, которые вызывают к жизни корыстную мотивацию и соблазн решить проблему в киберпространстве, в том числе через незаконное обогащение посредством неправомерного использования возможностей Интернета, нелегального программно-технического оборудования и собственной анонимности.

Прежде чем перейти к рассмотрению программно-технических компонентов для передачи информации в пространстве посредством информационно-телекоммуникационных сетей, обеспечивающих информационное пространство, полагаем сначала рассмотреть сущность информационных технологий (ИТ), к программно-техническим средствам обеспечения которых, помимо компьютеров и программного обеспечения, относятся и средства телекоммуникации.

Согласно п. 7 Доктрины информационной безопасности РФ, «информационные технологии приобрели глобальный трансграничный характер и стали неотъемлемой частью всех сфер деятельности личности, общества и государства. Их эффективное применение является фактором ускорения экономического развития государства и формирования информационного общества»⁶⁴ (см. Приложение 5).

Здесь представляется необходимым коснуться вопроса о смысловом содержании словосочетания «информационные технологии», а также вкратце рассмотреть историю развития данного феномена.

Совершенно очевидно, что понятие «информационная технология» (ИТ, IT — information technology) состоит из терминов «информация» (от лат. informatio — осведомление, разъяснение, изложение) и «технология» (от греч. techne — искусство, мастерство, умение и logos — знания, наука).

По выражению основоположника кибернетики и теории искусственного интеллекта Норберта Винера, «информация — это обозначение содержания, полученного из внешнего мира в процессе нашего приспособления к нему и приспособления к нему наших чувств»⁶⁵.

Нельзя не согласиться с мнением А. Д. Елякова о том, что человек является существом информационным (Homo informaticus), превращающимся без генерирования и использования информации в обыкновенный физический предмет, о чем может свидетельствовать, к примеру, факт смерти. В частности, приводится мнение академика А. И. Берга, опиравшегося на данные экспериментов: «Полная информационная изоляция от мира — это начало безумия»⁶⁶.

Так, приводятся результаты эксперимента, проведенного американскими учеными, когда реципиент был помещен в изолированную от света и звука комнату, при этом лежал на матрасе, максимально напоминающем человеческую кожу и создающем комфорт. Цель экспериментаторов заключалась в полном изолировании всех органов чувств человека от какого-либо информационного воздействия. Уже через 15 секунд установленные на теле датчики зафиксировали изменения в дыхательных и сердечных ритмах, а через 30 секунд показатели вызвали необходимость во вмешательстве реаниматоров. Были сделаны выводы о биологическом значении информации для человека и относимости ее к разряду витальных потребностей, получается, более важных в краткосрочном периоде, чем вода, пища и даже воздух⁶⁷.

А. Д. Еляковым приводится ряд мнений ученых относительно чрезвычайной важности информации для человека и общества. Так, отмечается мнение Н. Винера о том, что «человеческий род силен лишь постольку, поскольку он использует преимущества врожденных приспособительных познавательных способностей, обусловленных его физиологической структурой»⁶⁸, а также точка зрения С. Д. Прудиса: «...сознание синтезирует внутренний информационный образ действительности, адекватный внешнему»⁶⁹.

Технологию в целом можно представить в виде совокупности таких методов, как обработка, изготовление, изменение состояния, свойство, форма, осуществляемые в производственном процессе. Задача технологии как науки заключается в выявлении закономерностей, целью которых является определение и практическое использование как эффективных, так и экономичных производственных процессов.

Информационно-коммуникационную технологию, в частности, можно представить в виде совокупности методов, производственных процессов, а также программно-технических средств, составляющих единую технологическую цепочку, цель которой заключается в обеспечении сбора, хранения, обработки, вывода и распространения информации и при которой происходит снижение трудоемкости процесса использования информационных ресурсов, позволяющих повысить их надежность и оперативность⁷⁰.

Интересной представляется следующая классификация исторических этапов, связанная со становлением и развитием хранения, обработки и передачи информации как трех основных способов ее преобразования, при этом данные этапы группированы в три революционных периода⁷¹.

Так, согласно данной классификации, на предварительных этапах развития ИТ передача информации осуществлялась путем ритуальных танцев, обрядовых песен и устных преданий.

Таким образом, передача информации происходила путем устной речи, а также путем запоминания зрительных, двигательных и звуковых образов. Выражаясь языком современной криминалистики, дальнейшая передача информации происходила благодаря отображению внешней структуры в результате контактного взаимодействия объектов, в данном случае посредством так называемого «идеального следа» «отпечатков» в памяти, сознании лиц — очевидцев событий, а данные следы в свою очередь делятся на первичные и вторичные (производные), при этом последние появляются в сознании тех лиц, которым носители первичных идеальных следов рассказали о случившемся⁷².

Характерным для первого этапа развития ИТ (примерно 20–30 тысяч лет назад) является открытие людьми способа длительного хранения информации посредством нанесения ее на материальные носители, как то: пещерная живопись, фиксировавшая наиболее яркие зрительные образы (охота и ремесла), гравировка на костях для отображения лунного календаря, а также числовые измерительные отметки. С этого времени способы хранения информации становились все более совершенными, а графическое отображение на материальных носителях по настоящее время является наиболее наглядным. Это дает нам понимание того, почему эффективность человека при решении абстрактной информационной задачи значительно возрастает, если перед его глазами — информация в виде изображения материального объекта графического интерфейса. В таком случае в работу включается та область человеческой интуиции, которая развивалась в первые 99% от времени существования цивилизации⁷³.

Около 6 тысяч лет назад начался второй этап развития ИТ, и связан он был с появлением письменности, что способствовало возникновению нового способа фиксации информации на материальных носителях посредством нанесения букв, цифр, рисунков, графических символов и т. д. Теперь в качестве носителей (хранителей) информации стали, помимо камней и других природных сооружений, а также костей, использоваться специально подготавливаемые и обрабатываемые поверхности материальных объектов: элементарные — камень и дерево, а также специально изготавливаемые — глиняные изделия, папирус, шелк, бумага. Благодаря данным объектам, позволяющим длительное хранение информации, осуществлялись накопление, хранение и передача последующим поколениям знаний.

Однако сложность заключалась в том, что все эти объекты изготавливались в единичном экземпляре, были уникальны и, самое главное, недоступны для широких масс (недостаток второго этапа развития ИТ). Хранились эти объекты в основном служителями культа — жрецами, которые были наделены эксклюзивным правом на доступ к знаниям прошедших эпох, в связи с чем нередки были случаи манипулирования общественным сознанием посредством корыстной, тенденциозной трактовки накопленного человеческого опыта.

Однако данный цивилизационно-образовательный барьер был разрушен на следующем, третьем этапе развития ИТ (также первая информационная революция). Знаменательной датой является 1445 г., когда появился первый печатный станок И. Гутенберга, в результате благодаря книгам человечество смогло накопить такую «критическую массу» знаний, которая в свою очередь ознаменовала начало бурной промышленной революции. Что касается печатного станка, то он сыграл роль своеобразного информационного ключа, способствовавшего резкому повышению пропускной способности обмена знаниями как социального канала. Первая информационная революция наглядно показала, что наступило время технологической цивилизации⁷⁴.

Что касается четвертого этапа развития ИТ (вторая информационная революция), то она, несомненно, связана с изобретением в конце XIX в. радио. Именно детище русского изобретателя А. С. Попова сыграло важнейшую роль в передаче информации на большие расстояния, а значит, в разы расширило создаваемое радиоволнами информационное пространство. Именно печатные издания и радио вместе с изобретенным уже в ХХ в. телевидением и создали феномен «средства массовой информации», играющий ключевую информационную роль в современном мире.

В 1946 г. начинается пятый этап развития ИТ (третья информационная революция), знаменующаяся разработкой и созданием преподавателями и студентами Пенсильванского университета первой электронной вычислительной машины (ЭВМ), имеющей техническое обозначение ENIAC. Данный аппарат не обладал возможностью для хранения информации, подобная функция обеспечивалась посредством шнуровой коммутации (аналог табуляторов — счетно-решающих машин). Однако уже к 1949 г. ЭВМ UNIVAC была оборудована встроенной памятью как для обработки и хранения загружаемых данных, так и для функционирования программного оборудования, а также съемными магнитными лентами и барабанами.

И, наконец, 1983 г. (шестой этап развития ИТ, четвертая информационная революция) ознаменовал собой весьма знаменательное событие в деле практически неограниченной передачи не единичных данных, а целых массивов информации — появление информационно-вычислительных (компьютерных) сетей. Благодаря Международной организации по стандартизации (International Standard Organization, ISO) была разработана система стандартных протоколов — OSI (Open System Interconnection), являющаяся основой при функционирования различных телекоммуникационных сетей, в первую очередь Интернета. Знаменательным является сравнение учеными сети Интернет с нейронной сетью и сделанный ими вывод о возникновении нейронной сети планеты и, соответственно, о становлении планетарного разума.

Указанное выше позволяет судить о фактическом наступлении принципиально нового этапа технологического развития — века информации. Данный этап характеризуется тремя признаками:

1) планетарным, когда безудержная гонка за новыми технологиями привела к уровню радиоизлучения, превышающему по аналогичному параметру даже планеты-гиганты — Юпитер и Сатурн;

2) глобальным, характеризующимся резким увеличением темпов информационной массы;

3) государственным, когда расходы на информатизацию и средства связи во многих развитых странах мира превышают траты на энергетику⁷⁵.

Учитывая преимущественно криминологическую направленность настоящего исследования, достаточной является краткая характеристика таких компонентов современных ИТ, как средства их обеспечения.

Средствами обеспечения информационно-коммуникационных технологий в самом обобщенном смысле являются следующие.

1. Прежде всего, средства интеллектуально-физического и организационно-административного обеспечения ИТ, под которым понимается участие специалистов в разработке, создании и практическом внедрении базовых и прикладных средств обеспечения ИТ (программно-технических, лингвистических, математических), а также технологическое, инфраструктурное, сервисное и финансово-хозяйственное сопровождение информационного производства.

2. Программно-технические средства обеспечения ИТ (компьютеры / электронно-вычислительные машины, программное обеспечение, средства телекоммуникации).

3. Лингвистические средства обеспечения ИТ, к которым относят как естественные, так и искусственные языки (информационно-поисковые, программирования, алгоритмизации, манипулирования данными, дискурсивные и др.).

4. Математические средства обеспечения ИТ (модели реализации информационных процессов, принятия решений и др.).

5. Методически-регламентирующие средства обеспечения ИТ, представляющие группу методических, организационных, нормативных и технологических документов, в которых содержатся требования к компонентам информационной технологии, призванным обеспечить нормальную деятельность информационного производства, включающую унифицирующие и стандартизирующие нормативы.

6. Правовые средства обеспечения ИТ (в Российской Федерации включают законодательство об информации, информационно-коммуникационных технологиях и о защите информации⁷⁶ [см. Приложение 4], основанное на Конституции РФ и международных договорах РФ, федеральные законы, регулирующие общественные отношения в отдельных высокотехнологичных областях, а также государственные программы-концепции).

Из указанных средств предметом нашего непосредственного интереса являются интеллектуально-физические и организационно-административные, программно-технические и правовые (будут рассмотрены отдельно и специально) средства обеспечения информационных технологий.

Базовые информационные технологии. Интеллектуально-физические и организационно-административные средства обеспечения ИТ. Непреложным и неоспоримым фактом является то, что на протяжении всей истории цивилизации у истоков любых научно-технических достижений, в том числе и информационных технологий, стоял, и стоит, человек. И если в давние времена интеллектуальное начало сопровождалось слабым импульсом потенциала изобретателя-одиночки, не только не ощущавшего общественной поддержки, но и зачастую находившегося во враждебном по отношению к техническому прогрессу окружении, то современные ученые в развитых странах уже обладают значительной научно-технической базой и финансовой поддержкой государства.

Соответственно, если на изобретение социально значимых и до настоящего времени востребованных и широко используемых технических средств требовались тысячелетия, то современные ученые тратят на новые достижения на порядок меньше времени. Следует подчеркнуть, что данная оперативность обусловлена целым рядом факторов, от обеспечения социально значимых потребностей населения до позитивно-сдерживающего противодействия негативно-агрессивным проявлениям как милитаристского, так и террористического и экстремистского толка.

Помимо собственно научно-технических достижений, в данном случае в области информационных технологий, кроме разработки, создания и практического внедрения, требуется, как было указано, целый ряд мер, направленных на обеспечение жизнедеятельности информационного производства и организацию работы управленческого и технического персонала.

Программно-технические средства обеспечения ИТ. Практически любая сфера человеческой деятельности имеет свой инструментарий. Например, в классическом литературном творчестве это бумага и ручка, в сфере конструирования — полотно и чертежные приборы, при шитье одежды — игла, нити, швейная машинка и т. д. Однако весь этот «джентльменский» набор практически вытеснен из современного обихода. Взамен предлагается удобный пользовательский интерфейс, разнообразные средства, позволяющие заниматься почти любой сферой деятельности, даже создавать практически любые объемные предметы вещного мира путем 3D-печати⁷⁷.

Уточним, что нашей задачей не является доскональное изучение технологических или иных специальных компонентов обеспечения ИТ, однако в общих чертах данные вопросы рассмотреть необходимо.

Центральное место среди всех программно-технических средств обеспечения ИТ занимает компьютер (другое название — электронно-вычислительная машина [ЭВМ], что, по сути, одно и то же⁷⁸).

Любой компьютер включает аппаратное (hardware) и программное (software) обеспечение, а также интеллектуальную составляющую (brainware).

Аппаратное обеспечение (АО, или так называемое железо). К современному компьютеру может быть подключено в зависимости от сложности поставленных задач множество дополнительных устройств. В данной ситуации уместен термин «конфигурация», при этом минимальная конфигурация предполагает системный блок (микропроцессор, оперативная память, электронные схемы и пр.), экран (дисплей), клавиатуру, а также разноформатные разъемы для подключения периферийных устройств.

Основные идеи построения ЭВМ носят название «принципы архитектуры фон Неймана»⁷⁹, в рамках которых осуществляется:

— использование двоичной системы счисления;

— принцип хранимой в памяти программы⁸⁰.

Под программным обеспечением (ПО) понимается совокупность предназначенных для управления компьютером всех программ и служебных данных для них.

Однако, прежде чем рассмотреть виды ПО в качестве основного компонента средств информационных технологий, следует рассмотреть совокупность цифровых алгоритмов, называемую программа. Именно последняя является центральным элементом всех инновационных процессов, посредством которого аппаратное обеспечение, имеющее преимущественно материальную форму и интегрированное в компьютер, выполняет различные функции.

Итак, компьютерная программа является:

1) комбинацией компьютерных инструкций и данных, что позволяет ПО вычислительной системы осуществлять вычисления или управленческие функции (стандарт ISO/IEC/IEEE 24765:2010);

2) синтаксической единицей, соответствующей правилам конкретного языка программирования, включающей инструкции, необходимые для решения задач или проблем (стандарт ISO/IEC 2382–1:1993)⁸¹.

Особо выделяется системное программное обеспечение, являющееся совокупностью программ, цель которых организация вычислительных и управленческих процессов, а также решение задач, ставящихся пользователями. При этом к системному ПО относятся:

— операционные системы (ОС) (например, UNIX, MS DOS, Windows и др.);

— операционные среды и оболочки (например, Norton Commander, Windows 3.x и др.);

— средства, предназначенные для диагностики и контроля аппаратуры (DiskTools, Norton disk doctor и др.);

— обслуживающие программы — архиваторы и антивирусы (AidsTest, Kaspersky, WinRar и др.).

Что касается самой программы, то ее можно представить в виде набора инструкций на машинном языке, хранимого непосредственно в памяти компьютера и загружаемого для выполнения по мере поступления соответствующих команд от пользователя.

Основной характеристикой программы является интерфейс, выступающий в качестве совокупности средств, посредством которых происходит «общение» пользователя с ней (программой). В современных компьютерах применяются интерактивные интерфейсы.

Учитывая криминологическую направленность данного диссертационного исследования, особое значение приобретают понятия «вредоносная программа», «вредоносное программное обеспечение» и «компьютерный вирус», что является одной из многочисленных разновидностей программ.

Понятие «вредоносное ПО» используется при описании той или иной деструктивной программы, устанавливаемой на компьютер или мобильное устройство без согласия пользователей и заключающейся в ухудшении производительности компьютера, извлечении персональных данных пользователя из системы, удалении данных или в ином воздействии на работу устройства. Лабораторией Касперского (ЛК) отмечается существенное расширение рынка вредоносных программ.

Основными типами вредоносных программ (технологический аспект) и их последствий (социальный, криминологический аспекты) являются следующие.

1. Вирусы. Способны заражать множество файлов, имеют способность распространяться и на другие устройства посредством отправки их электронной почтой или путем переноса на физических носителях типа USB-накопителей или дискет.

ЛК приводятся данные такого специализированного учреждения, как Национальный институт стандартов и технологий, согласно которым первым компьютерным вирусом является Brain, написанный в 1986 г. двумя братьями, стремящимися наказать «пиратов», похищающих у компании ПО. Заражение начиналось с загрузочного сектора дискет и посредством завирусованных дискет передавалось на компьютеры других пользователей.

2. Черви. Данным программам, в отличие от вирусов, вмешательство человека не нужно, т. е. заражение здесь происходит путем использования уязвимостей сети, к примеру, недостатков в почтовых программах, когда черви посредством отправки тысяч своих копий заражают все новые системы, и все это происходит циклически. ЛК отмечается буквально «поедание» червями системных ресурсов, что приводит к снижению производительности компьютера. Кроме того, большинство червей содержит такие вредоносные составляющие, которые позволяют похищать или удалять файлы.

3. Рекламное ПО. Здесь вредоносная программа (Adware) автоматически доставляет всплывающие рекламные объявления на веб-страницы. Опасность заключается в возможностях, открывающихся для киберпреступников, для отслеживания и сбора информации о местонахождении «клиента», истории посещения сайтов и пр. Так как установление Adware согласуется с пользователем, такого рода программа является условно вредоносной, идентифицируясь как потенциально нежелательная и, по сути, мошенническая.

4. Шпионское ПО выполняет свое прямое предназначение в виде слежки за действиями пользователя на компьютере (например, какие сайты посещаются), после чего информация возвращается киберпреступникам.

5. Программы-вымогатели заражают компьютер, шифруют конфиденциальные данные, после чего требуют «выкуп» за их расшифровку. Что интересно, такие программы способны выдавать себя за правоохранительные органы, обвиняя в якобы противоправных поступках.

ЛК приводит случай, датируемый июнем 2015 г., когда в Центр приема жалоб на мошенничество в Интернете при ФБР США поступило обращение пользователей, сообщивших о финансовых потерях на сумму 18 млн долл. от деятельности вируса-вымогателя CryptoWall.

6. Боты обычно используются в легитимных целях, однако злоумышленниками они также приспособлены для совершения преступлений, заставляя компьютер выполнять команды без ведома пользователя. Хакерами могут быть также созданы бот-сети, позволяющие удаленно управлять взломанными компьютерами, похищать конфиденциальную информацию, производить слежку за действиями «жертвы», распространять спам либо инициировать DDoS-атаки в Сети.

7. Руткиты позволяют IT-специалистам дистанционно устранять сетевые проблемы, однако злоумышленниками и они превращены в инструмент совершения преступлений. Так, проникнув в компьютер, руткиты позволяют киберпреступникам обрести контроль над устройством, получая конфиденциальные данные или же устанавливая иные вредоносные программы. Интересно, что для обнаружения такого деструктивного кода требуется ручной мониторинг, а также регулярное внесение корректировок в ПО и операционную систему с целью исключения потенциально зараженных маршрутов.

8. Троянские программы (троянцы) маскируются под легитимные, проявляя себя после скачивания, когда осуществляют внесение изменений в систему, в результате чего происходит вредоносная деятельность при отсутствии согласия жертвы.

9. Баги не являются вредоносным ПО, поскольку это именно ошибки, сознательно допущенные программистом. Таким образом, баги в системе обеспечения безопасности выступают в качестве легкого способа для обхода системы защиты и заражения компьютера⁸².

Рассмотрение типологии программ для целей настоящего исследования имеет важное значение, поскольку позволяет определить, в чем конкретно выражается опасность для рассматриваемой сферы. Нельзя бороться с угрозой, не зная ее сущности и способов реализации в противоправных целях.

Подчеркнем еще раз, что ядром в средстве посягательства в киберпреступлениях является именно программа (алгоритм, цифровой код), обеспечивающая необходимую инновационную информационно-технологическую составляющую опасности, посягающей на криминологическую безопасность «триады интересов».

Здесь же необходимо рассмотреть и программы, противостоящие вирусам. Отметим, что «вирус» и «антивирус» — понятия в целом схожего порядка. Различие заключается в направленности заложенных в них алгоритмов, а самое главное — в чьих руках это средство воздействия находится. В этом, по сути, проявляется универсальная сущность IT-средства, служащего как благим, так и низменным целям.

Итак, антивирусная программа является специализированной программой для обнаружения вредоносных программ и компьютерных вирусов. Для защиты от последних используют четыре группы методов.

1. Метод сканирования сигнатур, основанный на поиске в файлах определенной последовательности байтов (сигнатуры), свойственной определенному вирусу. Выявленный кодовый фрагмент помещается в специальную базу данных, с которой взаимодействует антивирусная программа. При этом в качестве достоинства данного метода отмечается достаточно низкая доля ложных срабатываний, а недостатка — невозможность выявления в системе вируса нового типа, на который в базе данных отсутствует сигнатура.

2. Метод контроля целостности заключается в своевременном выявлении любых неожиданных и беспричинных изменений данных на диске и отнесение их к подозрительным событиям, требующим повышенного внимания со стороны антивирусной системы. Особенность вируса заключается в том, что он обязательно оставляет какие-либо свидетельства своего пребывания в виде изменения существующих системных файлов, появления новых и пр. Факт изменения данных (нарушение целостности) устанавливается достаточно легко — через сравнение контрольных сумм, заранее подсчитанных для исходного и текущего состояний тестируемого кода. Если параметры не совпадают, значит, нарушена целостность данных в системе. Отмечается оперативность указанного метода по сравнению с предыдущим, а самое главное, второй метод способен обнаруживать следы присутствия любого, в том числе неизвестного, вируса, для которого в базе данных еще нет сигнатуры.

3. Метод сканирования подозрительных команд (эвристическое сканирование), когда выявляются признаки подозрительных кодовых последовательностей, что порождает предположение о вредоносной сущности файлов и инициирует дополнительные действия по их проверке. Метод быстрый, но он не способен обнаружить новые вирусы.

4. Метод отслеживания поведения программ основывается на анализе алгоритма запущенных программ, сравнимом с «поимкой преступника „за руку“ на месте преступления». Здесь существует риск выполнения ненароком команд вирусного кода, что может привести к ущербу охраняемому компьютеру или сети. Чтобы устранить подобный недостаток, разработан метод эмуляции (имитации), когда тестируемая программа запускается в искусственно созданной среде — так называемой песочнице (sandbox), что исключает опасность повреждения информационного окружения. В целом данный метод является наиболее эффективным при обнаружении как известных, так и неизвестных вредоносных программ⁸³.

Средства телекоммуникации. Прежде всего, следует отметить, что к средствам телекоммуникации относится группа технических, программных и организационных средств для передачи информации в пространстве, а, соответственно, к телекоммуникационной сети относится целый ряд средств телекоммуникаций, которые связаны между собой и образуют определенную конфигурационную систему.

Передача данных в телекоммуникационной сети осуществляется с помощью их физического представления — сигналов (электрических, оптических, электромагнитных), при этом передача электрических и оптических сигналов осуществляется посредством электронных и оптико-волоконных кабельных линий связи, а электромагнитных — с помощью радиолиний (РЛС) и спутниковых линий связи (СЛС).

Что касается технологических и социальных функций информационно-коммуникационных технологий, а также их общих социально-правовых и криминологических оценок, то, повторимся, ИТ, как известно, обладают универсальностью, т. е. применимы как правоохранителями, так и преступниками. Соответственно, любые риски и угрозы использования последними инновационных разработок необходимо предусмотреть и по возможности посредством задействования антикриминальных ИТ-потенциалов не допускать.

Технологии, обеспечивающие передачу информации по информационно-телекоммуникационным сетям (ИТКС) (сети Интернет). Переходя непосредственно к ИТКС, следует отметить тот факт, что к средствам телекоммуникации относится группа технических, программных и организационных средств, предназначенных для передачи информации… или все же данных?

Представляется необходимым разъяснение и понимание того, так что же все-таки является объектом передачи — информация или данные.

Например, в таком авторитетном источнике, как «Словарь русского языка», указано:

«…Данные. 1. Сведения, необходимые для какого-н. вывода, решения…

…Информация. 1. Сведения об окружающем мире и протекающих в нем процессах, воспринимаемые человеком или специальным устройством…»⁸⁴

Полагаем, что применительно к сфере информационно-коммуникационных технологий термин «данные» относится к хранимому в компьютерной памяти или передаваемому посредством коммуникационных сетей значительному массиву, содержащему комплекс сведений или же его определенную часть. Что касается информации, то это именно те сведения, которые являются объектом конкретного интереса со стороны человека, которые он или разыскивает сам, или же поручает произвести это компьютеру путем введения определенного поискового задания.

Следует отметить, что все же информацию следует отнести к субъективному понятию, так как те или иные сведения могут быть по-разному восприняты разными людьми, т. е. быть принятыми к сведению, или же даже сохранены на материальном носителе, или же вообще проигнорированы. Что касается данных и тем более значительного их массива, то они в определенных случаях вообще могут быть невостребованными и храниться без движения и практического применения, пока в них не возникнет необходимость. Далее более подробно будет рассмотрена технология больших данных, в том числе и в качестве перспективной для обеспечения криминологической кибербезопасности.

Автор мог бы настаивать на том, что объектом нашего интереса является все же сфера информации, причем, принимая во внимание криминологическую направленность данного исследования, сфера вполне определенной информации, связанной с теми или иными противоправными проявлениями и могущей выступать в различных ипостасях (объект, предмет, средство, способ), а также способной образовывать такой феномен, как информационное пространство. Однако все же, учитывая распространенное как в обществе в целом, так и в научном сообществе в частности понимание двух отмеченных терминов как достаточно синонимичных, автор полагает возможным равнозначное применение их без каких-либо дополнительных смысловых нагрузок.

Отметим, к слову, что лишенный доступа к сети, а значит, к информации, даже самый совершенный компьютер утилитарен, так как лишен возможности использовать свой высокотехнологичный потенциал и главное предназначение, состоящее в способности принять, обработать и передать данные.

Полагаем, что невозможно рассматривать такие явления, как информационно-телекоммуникационные сети и информационное пространство, хотя бы без краткого рассмотрения их технологической и организационной структуры.

Итак, прежде всего уясним, что следует понимать под термином «информационно-телекоммуникационная сеть».

При рассмотрении данного вопроса следует иметь в виду наличие в нормативных актах, специальной и научной литературе разности трактовок в употреблении внешне схожих терминов и понятий, в частности между такими терминами, как «сеть ЭВМ», «компьютерная сеть», «вычислительная сеть» и, собственно, «информационно-телекоммуникационная сеть».

Первоначально определимся с тем, что в основе терминов «ЭВМ» («электронно-вычислительная машина»), «средство вычислительной техники» и «компьютер» («вычислитель») есть общее связующее звено, связанное с выполнением определенного алгоритма действий, имеющих обобщающее значение «вычисление». Учитывая, что наибольшую распространенность в современных международных, иностранных и отечественных нормативных документах приобрел именно термин «компьютер» (например, в Уголовном кодексе РФ он постепенно вытеснил термин «ЭВМ»), а также учитывая его широкую распространенность в научно-популярной литературе и среди населения России, полагаем целесообразным в настоящей работе прибегать к «компьютерным» терминам.

Определившись с указанным термином, отметим положения, изложенные в Федеральном законе от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ «Об информации, информационно-коммуникационных технологиях и о защите информации», согласно которым вычислительная техника (компьютер/ЭВМ) является лишь средством, обеспечивающим доступ к информационно-телекоммуникационной сети, и не более того, а информационно-телекоммуникационная сеть Интернет является средством доступа к информации, содержащейся в информационной системе, в том числе и в совокупности программ для ЭВМ⁸⁵ (см. Приложение 4).

В данном контексте под компьютерной сетью следует понимать систему представляющих собой множество компьютеров, объединенных посредством средств телекоммуникаций.

Для исследования технологической стороны современных информационно-телекоммуникационных сетей было произведено обращение к учебному пособию Т. И. Алиева «Сети ЭВМ и телекоммуникации»⁸⁶, где, в частности, отмечается, что средствами телекоммуникаций реализуется передача данных, в результате чего происходит функционирование телекоммуникационной сети (сети связи, сети передачи данных), состоящей из узлов связи (УС), объединенных каналами связи (КС) для передачи данных. При этом способ объединения УС и КС определяет конфигурацию телекоммуникационной сети.

Здесь канал связи включает линию связи и каналообразующее оборудование. В качестве линии связи выступает физическая среда передачи сигналов, а также аппаратура передачи данных — различные типы модемов, используемых в телефонных и высокочастотных каналах связи: телефонные, кабельные, радиомодемы, xDSL-модемы, адаптеры и т. д.

Здесь необходимо сделать такую важную оговорку, что все современные информационно-телекоммуникационные сети построены на принципах использования кабельных линий связи и беспроводных сетей передачи связи. Однако первые имеют важные недостатки, включающие:

— высокую стоимость арендуемых выделенных каналов;

— подверженность механическим воздействиям при эксплуатации;

— невозможность организации мобильной (подвижной) связи⁸⁷.

Что касается беспроводных сетей передачи данных, то для их функционирования, помимо специальных программно-технических средств, нужно соответствующее разрешение от государства, позволяющее использовать определенные частоты или же арендовать у других организаций уже выделенные последним частоты.

Беспроводная связь осуществляется на основе электромагнитного поля излучения, источниками и приемниками которого являются антенны различной мощности.

Наиболее распространенными видами беспроводной связи являются спутниковая и наземная, находящие широкое применение и в компьютерных сетях.

В самом общем виде спутниковая связь — это связь между наземными станциями через космические станции, которые выступают в качестве пассивных искусственных спутников Земли — ретрансляторов, соответственно, подобная организационно-техническая совокупность наземных и космических станций, регулируемых автоматизированной системой, образует спутниковую систему связи.

Здесь следует отметить уже внедренную концепцию Илона Маска SpaceX, в рамках которой 24 мая 2019 г. ракета Falcon-9 вывела на околоземную орбиту 60 из планируемых 12 тысяч космических спутников. Цель — создание сети высокоскоростного и глобального Интернета в любой точке планеты, что позволит полностью реализовать проект Starlink⁸⁸.

Фактически речь идет о замене наземных станций спутниковым интернет-каналом связи и техническими передатчиками для приема и передачи сигнала с Земли и орбиты. Основным преимуществом спутникового Интернета является полная независимость от «земных» интернет-провайдеров, а требуется лишь наличие места для установки антенны, прямой видимости на спутник и источника электропитания. Абонентское подключение максимально просто: это спутниковый терминал (модем) с портом Ethernet (10/100BaseT), являющийся портом провайдера, к которому могут быть подключены компьютер, домашний маршрутизатор, точка доступа Wi-Fi и пр.⁸⁹

По сути, проект Starlink — прямой конкурент источникам наземной сотовой связи, в том числе и инновационной сети 5G, которые в зависимости от территориального охвата принято делить на персональные, локальные, городские и глобальные.

Под персональными сетями (Personal Area Network, PAN) понимаются такие сети, которые объединяют все персональные электронные устройства пользователя (смартфон, карманный персональный компьютер, ноутбук и т. п.), а характерными признаками данных сетей являются:

— небольшое число абонентов;

— малый радиус действия (до нескольких десятков метров);

— некритичность к отказам.

Самым распространенным стандартом персональных сетей является Bluetooth.

Локальными вычислительными сетями (Local Area Network, LAN) являются сети, скорость передачи данных которых способна обеспечивать связь на относительно небольших расстояниях (диапазон от несколько десятков метров до несколько километров). При этом LAN-оборудование, как правило, располагается в одном или нескольких соседних зданиях. Самым распространенным типом таких сетей является Ethernet.

Городские вычислительные сети (Metropolitan Area Network, MAN) — сети, занимающие промежуточное по охвату положение между локальной и глобальной сетями. Протоколы и кабельная система для таких сетей прописаны в стандартах комитета IEEE 802.6. Сети MAN реализуются на основе протокола DQDB (Distributed Queue Dual Bus) — двойной шины с распределенной очередью с использованием волоконно-оптического кабеля, предназначенной для передачи данных на территории до 100 км². MAN также способна объединять в единую сеть группы сетей, расположенных в разных местах.

Глобальные сети (Wide Area Network, WAN) — наиболее распространенные компьютерные сети, представляющие собой группы локальных сетей и охватывающие огромные территории. При этом локальные сети связываются между собой специальным сетевым оборудованием (маршрутизаторами, коммутаторами и шлюзами), образующими магистральную сеть связи.

Для построения глобальных сетей могут использоваться различные архитектурные типы, наиболее распространенными из которых являются семиуровневая эталонная модель ISO/OSI и пятиуровневая эталонная модель TCP/IP, речь о которых пойдет ниже.

Несомненно, по-настоящему глобальной сетью можно считать только сеть Интернет, однако, учитывая, что при построении структуры, объединяющей лишь несколько локальных сетей, используются такие же технические средства и сетевые технологии, как и в сети Интернет, такие сети обычно тоже относятся к классу глобальных сетей⁹⁰.

Нельзя не упомянуть о VPN (Virtual private network) — виртуальные частные сети, формируемые внутри Интернета. Существует три типа подобных сетей:

1) виртуальные частные сети удаленного доступа Access VPNs — обеспечивают удаленный доступ к сети компании мобильным пользователям и малым офисам к сети компании;

2) виртуальные частные сети Intranet VPNs — используют выделенные связи (dedicated connections) для соединения региональных и удаленных офисов с внутренней сетью по разделяемой инфраструктуре, при этом такие сети дают доступ только служащим обсуживаемого предприятия;

3) виртуальные частные сети Extranet VPNs, обеспечивающие связью бизнес-партнеров и внутреннюю сеть посредством разделяемой инфраструктуры, а значит, позволяющие получать доступ к сети пользователям, находящимся вне предприятия⁹¹.

Очевидно, что ритм современной жизни сопряжен с чрезвычайной динамичностью и требует обязательного наличия мобильности. В самом деле, решающим обстоятельством становится возможность выходить в Интернет практически в любой время и в любом месте, избегая достаточно громоздкой процедуры включения стационарного компьютера или ноутбука, не говоря об их перемещении.

Акцент потребителей в пользу мобильного Интернета подтверждают исследования компании StatCounter, согласно которым к октябрю 2016 г. количество подключений к Интернету во всем мире при помощи мобильных устройств впервые за всю историю наблюдений превысило число обращений к Сети, произведенных с персональных компьютеров. Именно к указанной дате соотношение суммарного трафика с планшетов и смартфонов составил 51,3% против 48,7% с ПК.

При этом компания StatCounter обнаружила, что в мировом масштабе определяющее значение имеет такой параметр, как «зрелость» рынка. Так, в технологически недостаточно развитой Индии доля доступа в Интернет с мобильных платформ составила около трех четвертей, а в высокоразвитых странах, таких как США и Великобритания, превалирует доступ посредством настольных компьютеров, при этом соотношение составляет: для США — 58% (ПК) и 42% (мобильные устройства), для Великобритании — 55,6% против 44,4% соответственно.

Сбор данных для данного исследования начался в 2009 г., при этом отмечается, что количество пользователей мобильного Интернета стремительно стало расти практически с нуля, тогда как с такой же стремительностью количество пользователей ПК начало снижаться. На графике данная динамика выглядит самым наглядным образом, позволяющем понять неизбежность пересечения двух линий — количества пользователей ПК и пользователей мобильных устройств, что и произошло к октябрю 2016 г. (см. Приложение 6).

Данные сведения подтверждаются статистикой агентства ComScore⁹², согласно которой в апреле 2015 г. количество исключительно мобильных пользователей (mobile-only) Интернета в США превзошло количество исключительно компьютерных (desktop-only). А по данным Google, количество мобильных поисковых запросов значительно превысило осуществляемое со стационарных устройств.

Все это означает тотальное доминирование мобильного Интернета, и отмечается, что такая динамика будет существовать и далее. Напрашивается вывод, что у любого, пусть даже и очень полезного с точки зрения пользователя сайта, который не имеет мобильной версии, есть верный шанс остаться просто незамеченным⁹³.

Возвращаясь к технологической составляющей мобильной сотовой связи, прежде всего следует отметить, что «сотовость» заключается в разделении всей зоны охвата на ячейки (соты), когда центром такой ячейки является базовая станция (БС), имеющая зону охвата около 10–20 км. Соты частично друг другом перекрываются, что образно создает подобие шестиугольных сот. Связанные таким образом базовые станции и коммутаторы определяют текущее местоположение пользователей мобильных телефонов, обеспечивая для них непрерывность связи, и сопровождают из зоны охвата одной базовой станции в зону охвата другой.

Следует отметить, что в относительно небольших сетях все БС соединяются с общим коммутатором MSC (Mobile Switching Center — мобильный коммутационный центр), а посредством последнего уже выходят в телефонную сеть общего пользования, благодаря чему и обеспечивается взаимодействие мобильных и стационарных телефонов. Что касается крупных сотовых сетей, то в них задействованы коммутаторы нескольких уровней охвата, а в остальном принцип действия аналогичен малой сети. Взаимосвязанные указанным образом базовые станции и коммутаторы образуют сеть сотовой связи, административно подчиняющуюся одному оператору мобильной связи.

Интерес в рамках настоящего исследования представляет принцип осуществления передачи данных между телефоном пользователя и БС. Это происходит следующим образом.

Базовые станции совместно с коммутационным оборудованием определяют текущее местоположение конкретного абонента мобильной связи, который, к примеру, динамично передвигаясь на автомобиле с высокой скоростью, может продолжать при этом разговаривать по своему телефону с другим абонентом. Происходит своеобразное слежение и, соответственно, непрерывное техническое сопровождение по указанному выше принципу из зоны действия одной БС в зону действия другой. Даже в выключенном состоянии мобильный телефон продолжает поиск сигналов базовой станции путем направления своего уникального идентификационного кода. Таким образом, происходит постоянный радиоконтакт между неиспользуемым в режиме реального времени телефоном и БС, при котором передаются только необходимые служебные данные.

Однако в случае выхода телефона из зоны действия одной БС или же при ослаблении сигнала тут же происходит установление связи с другой БС. То есть та базовая станция, в зоне действия которой находится конкретный мобильный телефон, замечает ослабление сигнала, тут же начинает активно «опрашивать» соседние БС, автоматически находя станцию с наиболее мощным сигналом. Таким образом, управление данным телефоном перенаправляется базовой станции той соты, в зону действия которой переместилось мобильное устройство, а последнему направляется сигнал о переходе в новую соту и, соответственно, предлагается переключение на новую частоту, используемую в этой соте. Этот процесс длится доли секунды и на качестве телефонного разговора практически на отражается.

Различают несколько поколений мобильной сотовой связи, обозначаемых цифрами и буквой G (1G [аналоговая связь], 2G, 3G, 4G), а в ряде стран с успехом применяется технология 5G (цифровая связь; более подробно поговорим ниже), и уже со стадии 2G пользователям стали предоставляться, помимо передачи речи, дополнительные функции, позволившие обеспечить передачу пакетных данных, а именно выход в Интернет. Такую возможность предоставляют информационно-технологические системы или стандарты, наиболее распространенными из которых являются GSM, GPRS, WiMAX, LTE и т. д.

Особое распространение получили на современном этапе беспроводные компьютерные сети, в первую очередь технология Wi-Fi⁹⁴, являющаяся торговой маркой корпорации Wi-Fi Alliance и функционирующая на базе стандарта IEEE 802.11. Под аббревиатурой Wi-Fi (от английского словосочетания wireless fidelity, которое можно дословно перевести как «беспроводное качество» или «беспроводная точность») в настоящее время развивается целое семейство стандартов передачи цифровых потоков данных по радиоканалам. Любое оборудование, соответствующее стандарту IEEE 802.11, может быть протестировано в Wi-Fi Alliance и получить соответствующий сертификат и право нанесения логотипа Wi-Fi.

Подробнее о технологии 5G. Данное инновационное достижение относительно недавно стало внедряться в мире; в России отношение к ней со стороны граждан достаточно настороженное, если не сказать враждебное. Однако прежде всего отметим, что данное пятое поколение мобильной связи, действующее на основе стандартов телекоммуникаций 5G/IMT-2020, призвано обеспечить более оперативную передачу данных, чем это происходило при 4G. Отмечается, что при 5G информационный поток является гораздо более быстрым, что приводит к дальнейшему развитию Интернета вещей.

Вместе с тем для обеспечения 5G-связи необходимо построение базовых станций с многоэлементными цифровыми антенными решетками, а сами передатчики необходимо располагать «на высоте выше двухэтажных автобусов», т. е. на осветительных столбах.

Первые коммерческие сети 5G были внедрены с 1 октября 2018 г. компанией Verizon в четырех американских городах США (Хьюстоне, Индианаполисе, Лос-Анджелесе и Сакраменто)⁹⁵.

В 2019 г. 5G-сети заработали в Южной Корее, Швейцарии, Китае, Великобритании, Италии, Испании, Германии, причем китайцы сразу вырвались в лидеры по масштабу охвата территории, связав 31 октября 2019 г. данной сетью сразу 50 городов.

Что характерно, именно китайская корпорация Huawei первой предложила линейку смартфонов, способных использовать сеть 5G, и, помимо этого, готова развернуть во многих странах мира, в том числе и в России, базовые станции нового поколения⁹⁶.

Что касается России, то главной проблемой в развитии 5G на ее территории является не нехватка оборудования, а недоступность диапазона 3,4–3,8 МГц, являющегося основным для развития этой технологии, но занятого спецсвязью таких пользователей, как «Роскосмос» и Министерство обороны РФ⁹⁷.

Что же касается практического применения 5G-технологии, то, как показывает зарубежный опыт, она превращает заводы в автономные системы, поскольку при беспроводном соединении без задержек автоматизируются так называемые интеллектуальные фабрики, производственные линии которых контролируются удаленно, а ими управляют алгоритмы.

Например, южнокорейская корпорация Hyundai Heavy Industries, занимающаяся производством кораблей, благодаря «новому Интернету», круглосуточному мониторингу и координации оборудования повысила свою производительность на 40%. В целом Южная Корея планирует к 2022 г. произвести автоматизацию 30 тысяч заводов.

А расположенный в Финляндии завод Nokia (г. Оулу), благодаря 5G-технологиям с лета 2019 г. автоматизированный на 99%, примечателен тем, что машинами там контролируется все: наблюдение за атмосферой, снятие показаний с термометров, сверка со стандартами и пр. В результате производительность предприятия повысилась на 30%, а время поставки продукции на рынок сократилось на 50%⁹⁸.

Следует отметить, что сети нового поколения в пику версиям об их опасности помогли китайцам одолеть эпидемию коронавируса. Именно благодаря 5G между больницами по всей стране была реализована стабильная и быстрая видеосвязь, что позволяло осуществлять дистанционную диагностику пациентов⁹⁹.

В самом городе Ухане во время вспышки коронавируса местные больницы оказались резко перегружены. Врачи довольно быстро вымотались, и на помощь им пришли гаджеты IoT, роботы и 5G. На совершенно другой уровень же телемедицина вышла в автоматизированном комплексе на 20 тысяч человек Smart Field Hospital. Всех пациентов в нем подключали к термометрам и прочим мониторам жизненных показателей, которые передавали данные врачам удаленно в режиме реального времени. Медперсонал в свою очередь тоже носил такие датчики, чтобы вовремя регистрировать заболевание у себя. В конце концов, роботы и дроны разносили по палатам еду и лекарства, а также дезинфицировали помещения.

Помимо этого, социальную сущность данная технология проявляет при проведении также дистанционных хирургических операций, к примеру, когда хирург из Пекина с помощью роботов-манипуляторов и 5G провел успешную операцию на мозге пациента в городе Санья за несколько тысяч километров¹⁰⁰.

Важность данной технологии осознается на государственном уровне и всячески продвигается. Так, на сайте мэра Москвы в рамках проекта «Москва-2030. Умный город» отмечается перспектива использования технологии связи 5G как совокупности технологий беспроводной связи пятого поколения, позволяющих достигать сверхвысоких скоростей передачи данных, а также возможности одновременно подключать большое количество цифровых устройств при условии низкой задержки сигнала, что в свою очередь приведет к обеспечению полноценной и бесперебойной работы всех инновационных технологий. Что касается областей применения, то в качестве таковых отмечены:

— телемедицина, позволяющая осуществлять удаленную диагностику и передачу данных с носимых устройств;

— поддержка решений VR/AR/MR, что приведет к виртуальному присутствию с эффектом погружения и передачей ощущений;

— проект беспилотного транспорта, когда будет реализована организация взаимодействия автомобилей с дорожной инфраструктурой и друг с другом¹⁰¹.

Архитектура Интернета. Что же касается конкретно архитектуры Интернета, то следует отметить, что уровни его технологической инфраструктуры функционально связаны и имеют иерархически вертикальную структурированность¹⁰².

Наиболее распространенными архитектурными типами построения инфраструктуры Интернета являются семиуровневая эталонная модель ISO/OSI и пятиуровневая эталонная модель TCP/IP. Современная реальность такова, что две эти модели взаимно дополняют друг друга, что выражается в том, что первая сама по себе используется достаточно активно, хотя ее интернет-протоколы и интернет-стандарты актуальными не являются, вторая же, наоборот, практически не используется, однако весьма распространены ее интернет-протоколы и стандарты¹⁰³.

Аббревиатурное обозначение ISO/OSI исходит от названия принявшей ее Международной организации по стандартизации (International Organization for Standardization, ISO) и самой модели взаимодействия открытых систем (Open System Interconnection, OSI). По мнению Э. Таненбаума и Д. Уэзеролла, подобное название модели обусловлено тем, что она «связывает системы, открытые для связи с другими системами, и основывается на международных стандартизированных протоколах, используемых на различных уровнях»¹⁰⁴.

Семиуровневая модель ISO/OSI взаимодействия открытых систем состоит:

— из физического уровня (Physical Layer), являющегося фундаментом сети и определяющего электрические, временные и прочие характеристики сетей, по которым информация пересылается в форме электрических сигналов (здесь осуществляется способ активизации и физического соединения для передачи битов данных);

— уровня канала передачи данных (Data Link Layer), на котором обеспечивается обнаружение и исправление ошибок последовательности соединений и осуществляется передача данных между элементами сети;

— сетевого уровня (Network Layer), где происходит объединение сетей (узлов сети), выбор маршрута и обеспечение передачи пакета от отправителя к получателю;

— транспортного уровня (Transport Layer), на котором осуществляется разбивка сообщений (данных) на пакеты и обеспечивается надежная передача данных между оконечными устройствами;

— уровня соединений (Session Layer), где происходит синхронизация работы оборудования и обеспечивается взаимодействие систем для передачи данных (информации);

— уровня презентации (Presentation Layer), на котором происходит структурирование и кодирование данных (информации) с целью последующей передачи от одного компьютера к другому;

— уровня приложений (Application Layer), обеспечивающего поддержку обмена информацией между разнообразными прикладными программами, связанными с коммуникационными услугами электронной почты, обменом файлами и др.¹⁰⁵

Пятиуровневая эталонная модель TCP/IP является более прикладной по причине активного использования ее интернет-протоколов и интернет-стандартов. Она состоит:

— из физического уровня (Physical Layer), представляющего собой каналы физической телекоммуникации (Physical Telecommunications Channels) в виде оптико-волоконных линий, спутниковых каналов связи, радиочастотного спектра, абонентских линий и устройств, локальных вычислительных сетей, подводных оптоволоконных линий и кабелей и др.;

— уровня корневых серверов системы доменных имен (Domain Name System Root Servers), обеспечиваемого 13 корневыми серверами системы доменных имен и расположенным по всему миру множеством «зеркал» корневых серверов;

— уровня системы распределенного адресного пространства (IP Addresses Space [сетевого IP-адреса]);

— уровня системы доменных имен (Domain Names System), связанного с сетевой адресацией IP-адресного пространства;

— уровня приложений Интернета (Internet Applications), состоящего из веб-сайтов, социальных сетей, почтовых сервисов (чатов), поисковых систем, блогов и т. д.¹⁰⁶

В формате эталонной модели ISO/OSI прослеживаются вертикальное и горизонтальное направления, на основе которых данные в сети передаются следующим образом.

Вертикальное направление. Здесь передача информации (пакетов данных) происходит движением от уровня содержания (верхний уровень приложений) через уровень применения интернет-протокола (транспортный уровень) до физического уровня (низший уровень), а затем повторяется в обратном порядке.

Горизонтальное направление информацию принимает при достижении низшего уровня, после чего ее передача на физическом уровне происходит по оптоволокну и (или) радио через различные промежуточные точки до места назначения.

После этого вертикальные и горизонтальные процессы повторяются многократно для восприятия как «информация/данные».

В формате эталонной модели TCP/IP информация передается следующим образом.

Интернет-протоколы физического уровня (Physical Layer) преобразовывают данные в электрические или оптические сигналы для передачи на физическом уровне (кабель, радиоэфир). После этого данные обрабатываются интернет-протоколами канального уровня (Link Layer), фрагментирующими эти данные на отдельные пакеты данных, проверяющими их целостность и в случае необходимости исправляющими ошибки. Затем пакеты данных передаются на сетевой уровень (Network Layer), а оттуда посредством интернет-протоколов IP (Internet Protocol, IP) в различные сегменты сети. На транспортном уровне (Transport Layer) предоставляются услуги передачи данных для интернет-приложений, работающих на оконечных устройствах — пользовательских компьютерах. На уровне интернет-приложений (Application Layer) происходит взаимодействие и обмен информацией между прикладными программами¹⁰⁷.

Очевидно, что отмеченная выше универсальная сущность базовых информационных технологий привела к достаточно скорому освоению их со стороны криминала. Так, уже к середине 1980-х гг. новаторско-исследовательская фаза освоения возможностей Интернета, осуществляемая в целом непреступным хакерским движением, начавшимся в конце 1960-х гг., сменилась радикально-криминальной субкультурой крэкеров (от англ. cracker — взломщик), когда несанкционированное вторжение в чужие системы, повышение агрессивности, использование знаний в целях удаления или изменения важных данных, распространение компьютерных вирусов и пр., а в конечном счете хищение чужих цифровых активов, данных, шантаж в Сети — все это привело к появлению термина «киберпреступность».

Глава 3.
ОБЩЕПРАВОВЫЕ СРЕДСТВА ОБЕСПЕЧЕНИЯ БЕЗОПАСНОГО ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ