М. В. Сипки

Ответственность за организацию террористического сообщества или деятельности террористической организации и участие в них

(статьи 205⁴ и 205⁵ УК РФ)

Монография

Под научной редакцией
доктора юридических наук, профессора,
заслуженного работника высшей школы РФ
С. М. Кочои

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343.326

ББК 67.408

С39

Автор:

Сипки М. В.

Под научной редакцией доктора юридических наук, профессора, академика РАЕН, заслуженного работника высшей школы Российской Федерации, почетного работника юстиции России С. М. Кочои.

В книге рассматриваются вопросы ответственности за организацию террористического сообщества и участие в нем (ст. 205.4 УК РФ) и организацию деятельности террористической организации и участие в ней (ст. 205.5 УК РФ). Использованы доктринальные труды и материалы судебно-следственной практики по данной теме. Сформулированы предложения, направленные на совершенствование антитеррористического законодательства и корректировку практики его применения.

Законодательство приведено по состоянию на декабрь 2018 г.

Для студентов юридических вузов и факультетов, а также практических и научных работников.

УДК 343.326

ББК 67.408

© Сипки М. В., 2019

© ООО «Проспект», 2019

Введение

За последние несколько лет к новым глобальным угрозам для человечества добавился еще один — терроризм. Статистика преступности за последние годы подтверждает высокий уровень опасности террористических атак. Так, согласно аналитическим данным, в период с 1992 по 2016 гг. в России жертвами преступлений террористического характера стали более 15 тыс. человек; погибло свыше 2,5 тыс. человек, в том числе более 300 детей, свыше 6 тыс. получили ранения различной степени тяжести. В заложниках побывало 6 тыс. человек¹.

По официальной статистике Генеральной прокуратуры Российской Федерации, за весь 2017 г. в России зарегистрировано 1871 (в 2016 г.— 2214) преступление террористического характера². Таким образом, снижение к предыдущему году составило 15, 99% (тогда как в 2016 г. рост составил 44,6% — больше, чем когда-либо начиная с 2010 г.). Однако данное обстоятельство не может свидетельствовать о благополучии в области борьбы с террористическими преступлениями. Необходимо иметь в виду разрушительный, смертоносный потенциал каждого из этих зарегистрированных преступлений.

Тенденцию роста опасности террористических преступлений отмечают также западные криминологи. Так, согласно докладу «Глобальная оборона» британского исследовательского центра «IHS Jane’s», за один лишь квартал 2015 года число ежедневных атак международной террористической организации «Исламское государство» возросло на более чем 40 процентов. За анализированный период боевики этой организации совершили по всему миру свыше одной тысячи атак, то есть примерно 12 атак в день³.

По своей сути, терроризм — это преступление групповое, организованное. Данное обстоятельство не только повышает общественную опасность террористических преступлений, но и обусловливает интерес в целом к проблеме противодействия организованным преступлениям.

Наиболее опасными из террористических групповых преступлений, пожалуй, можно считать те из них, которые связаны с участием в деятельности международных террористических организаций, запрещенных во многих государствах, в том числе в Российской Федерации. Ситуацию усугубляют попытки использования ислама в качестве инструмента вовлечения в ряды террористических организаций новых членов. На это обращено внимание и в Стратегии противодействия экстремизму в Российской Федерации до 2025 года, согласно которой приверженцы радикальных течений ислама представляют серьезную опасность, так как отличаются «религиозным фанатизмом, вследствие чего их легко склонить к совершению террористических актов, в том числе в качестве смертников»⁴. Указанный документ идеологами радикальных течений ислама в России называет прежде всего членов международных экстремистских и террористических организаций, а также выпускников зарубежных теологических центров, в которых преподаются основы этих религиозных течений.

Отечественный законодатель, в ответ на рост активности террористических групп, в 2013 году ввел в УК РФ понятия «террористическое сообщество» и «террористическая организация»⁵, предусмотрев за их организацию и участие в них ответственность в статьях 205⁴ и 205⁵. Очевидно, исследование новых антитеррористических норм и обусловленности их принятия, как и сравнение с аналогичными нормами уголовного законодательства отдельных зарубежных государств, является актуальной задачей.

Безусловный интерес для специалистов представляет также практика применения указанных норм УК РФ о террористическом сообществе и террористической организации. В ней, как показывает проведенное нами исследование, преобладают предусмотренное ч. 2 ст. 205⁵ УК РФ участие в деятельности террористической организации и участие в террористическом сообществе, предусмотренное ч. 2 ст. 205⁴ УК РФ.

Данная практика, в силу своей новизны, еще не стала бесспорной или стабильной. В подобных ситуациях серьезным подспорьем для правоприменителя являются разъяснения высшей судебной инстанции РФ. Таким подспорьем мы считаем в первую очередь постановление Пленума Верховного Суда РФ от 09.02.2012 № 1 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности». Правда, при этом хотели бы оговориться, что в нем, несмотря на принятие 03.11.2016 постановления № 41 «О внесении изменений в постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 09.02.2012 № 1 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности» и от 28.06.2011 № 11 «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности», ряд важных вопросов практики применения статей 205⁴ и 205⁵ УК РФ не нашел отражения, а с некоторыми из тех, которые содержатся в новой редакции вышеуказанного постановления, сложно согласиться.

Но не только рост террористической активности, появление в УК РФ новых норм об организованных формах терроризма и необходимость исследования судебно-следственной практики их применения делают выбор темы актуальным. Нуждается в обобщении и изучении имеющаяся научная литература по вопросам противодействия организованным формам терроризма, высказанные в ней мнения и точки зрения.

Таким образом, исследование новых норм УК РФ о противодействии организованным формам террористической деятельности, сравнение их с аналогичными нормами уголовного законодательства отдельных зарубежных государств, изучение судебной практики применения названных норм УК РФ, а также обобщение и анализ различных точек зрения, содержащихся в специальной литературе, делают актуальной работу по выбранной теме.

Значительный вклад в исследование вопросов противодействия терроризму и террористической деятельности внесли такие известные отечественные ученые, как П. В. Агапов, А. Г. Волеводз, В. С. Комиссаров, С. М. Кочои, А. В. Петрянин, А. И. Рарог, А. В. Ростокинский, В. С. Устинов, С. Н. Фридинский, А. Г. Хлебушкин и др.

Различные аспекты соучастия в террористической деятельности рассмотрены в диссертациях В. П. Алехина, В. В. Малиновского, В. В. Ульяновой, С. П. Тройнова, С. В. Нестерова, С. Ю. Богомолов, М. А. Комаровой, Ю. Р. Хамзяевой и др.

Вместе с тем следует признать, что имеющиеся труды не исчерпали всех важных аспектов проблем ответственности за преступления террористического характера. В частности, вопросы ответственности за организацию террористического сообщества и организацию деятельности террористической организации, а также участие в них практически не становились предметом специальных исследований на диссертационном уровне, поскольку сами нормы об этом в УК РФ были введены относительно недавно — в 2013 году. Поэтому настоящий труд, являясь одной из первых работ такого уровня, вносит определенный вклад в деятельность по восполнению данного пробела.

Объектом исследования являются общественные отношения, возникающие в связи с организацией террористического сообщества или деятельности террористической организации и участием в них.

Предметом исследования выступают уголовно-правовые нормы (международного права, национального права России и ряда других государств) и проекты уголовно-правовых норм, а также нормы иных отраслей права, касающиеся противодействия созданию террористических объединений и участию в них; соответствующие разъяснения Пленума Верховного Суда РФ, материалы судебно-следственной практики, данные официальной статистики, научные труды отечественных и зарубежных исследователей.

Цели работы обусловлены ее объектом и предметом и заключаются:

— в выявлении недостатков и пробелов в уголовно-правовом регулировании — ответственности за организацию террористического сообщества или деятельности террористической организации, а также участие в террористическом сообществе или террористической организации;

— в разработке научно обоснованных предложений по совершенствованию уголовного законодательства о противодействии организации террористического сообщества и деятельности террористической организации или участию в них, а также судебно-следственной практики его применения.

Для достижения указанных целей определены следующие задачи настоящего исследования:

— исследовать развитие отечественного законодательства об уголовно-правовом противодействии организации террористических объединений и участию в них;

— осуществить сравнительно-правовой анализ уголовного законодательства отдельных зарубежных государств по вопросам противодействия организации террористических объединений и участия в них;

— проанализировать определения террористического сообщества и террористической организации, содержащиеся в действующем российском законодательстве;

— предложить уголовно-правовую характеристику преступлений, предусмотренных статьями 205⁴ и 205⁵ УК РФ;

— проанализировать материалы судебно-следственной практики квалификации преступлений, предусмотренных статьями 205⁴ и 205⁵ УК РФ, а также назначения наказания за их совершение;

— изучить точки зрения и мнения, содержащиеся в науке по теоретическим вопросам уголовной ответственности за организацию террористических сообществ и организаций, а также участие в них.

Настоящая работа представляет собой одно из первых исследований, посвященных вопросам уголовной ответственности за организацию террористического сообщества и организацию деятельности террористической организации, а также участие в них.

По итогам проведенного исследования:

— обобщены взгляды и позиции разных авторов по вопросам ответственности за организацию террористического сообщества и террористической организации, а также участие в них и сформулированы авторские положения;

— выявлены особенности и определены недостатки уголовно-правового регулирования ответственности за организацию террористического сообщества и террористической организации, а также участие в них;

— аргументированы предложения по совершенствованию уголовного законодательства о противодействии организации террористического сообщества или деятельности террористической организации и участию в них;

— показаны на материалах конкретных уголовных дел проблемы, возникающие в практике квалификации преступлений по статьям 205⁴ и 205⁵ УК РФ, а также назначения наказания за их совершение;

— сформулированы научно обоснованные рекомендации о внесении изменений в соответствующую правоприменительную практику.

Полученные в ходе исследования результаты и выводы, являясь определенным вкладом в доктрину уголовного права, могут быть использованы в процессе дальнейшей разработки проблем ответственности за террористическую деятельность в целом и организацию террористического сообщества и террористической организации, а также участие в них в особенности.

Выводы и предложения, сформулированные по итогам проведенного исследования, могут быть использованы в деятельности по совершенствованию как действующего антитеррористического законодательства (в первую очередь соответствующих норм УК РФ), так и практики его применения. Кроме того, они могут быть использованы в учебном процессе, при преподавании курса Особенной части уголовного права, а также специальных семинаров и специальных курсов, посвященных ответственности за террористические преступления.

Методологической основой исследования являются общенаучные и частнонаучные методы познания. Для достижения целей исследования и решения задач, поставленных автором, использованы такие общенаучные методы познания, как логический, диалектический, системный, методы анализа и синтеза и др. Из частно-научных методов использованы такие, как историко-правовой, статистический, лингвистический и др. В работе использованы также специально-юридические методы: формально-юридический, сравнительно-правовой.

Достоверность полученных результатов обеспечена изучением значительного количества научных трудов, исследованием действующего российского и зарубежного законодательства о противодействии терроризму, анализом статистических данных, а также сбором, обобщением и анализом материалов судебно-следственной практики.

Теоретическую основу проведенного исследования составили труды советских, российских и иностранных специалистов по вопросам противодействия терроризму и деятельности террористических объединений (их созданию и участию в них).

Нормативную основу исследования составили Конституция РФ, законодательство (в первую очередь уголовное) РФ о противодействии терроризму, международно-правовые нормы, уголовное законодательство отдельных зарубежных государств о противодействии созданию террористических объединений и участию в них.

Эмпирическую основу настоящей работы составляют: судебная практика по делам о преступлениях, предусмотренных статьями 205⁴ и 205⁵ УК РФ (всего около 150 дел); статистические данные Генеральной прокуратуры Российской Федерации; публикации в средствах массовой информации; материалы интернет-изданий; данные, полученные другими специалистами в области уголовного права.

Во время исследования проведен опрос методом анкетирования около 100 практических работников органов Прокуратуры РФ, МВД РФ, Следственного комитета РФ и судов города Москвы по вопросам ответственности за преступления, предусмотренные статьями 205⁴ и 205⁵ УК РФ.

Глава 1. Ответственность за организацию террористического сообщества или участие в нем (ст. 205⁴ УК РФ)

§ 1. Организация террористического сообщества (ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ): уголовно-правовая характеристика, недостатки законодательного регулирования, практика квалификации и назначения наказания

Статья 205⁴, предусматривающая ответственность за организацию террористического сообщества и участие в нем, введена в УК РФ Федеральным законом № 302-ФЗ от 02.11. 2013 «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации».

После получения официальных отзывов Верховного Суда РФ и Правительства РФ проект данного Федерального закона 27.09.2013 был внесен в Государственную Думу Федерального Собрания РФ. Как имеющие «юридическо-технический характер» были определены замечания к нему в Официальном отзыве Верховного Суда РФ. В частности, указывалось на то, что «в проектных статях 205⁴ и 205⁵ УК РФ устанавливается уголовная ответственность не только за организацию террористического сообщества (террористической организации), но и за участие в них, однако в названиях статей это в полной мере не отражено»⁶. В остальном Верховный Суда РФ поддержал законопроект.

В своем Официальном отзыве Правительство РФ также поддержало проект анализируемого Федерального Закона⁷.

Наряду с этим, хотим обратить внимание на то, что в Пояснительной записке авторов законопроекта не была указана цель дополнения УК РФ статьей об ответственности за организацию террористического сообщества и участие в нем. Озвучена была она лишь в Заключении Комитета по безопасности и противодействию коррупции Государственной Думы Федерального Собрания РФ. По мнению членов данного Комитета, предлагаемые в законопроекте дополнительные меры противодействия терроризму «имеют комплексный характер и выработаны в результате анализа правоприменительной практики по вопросам правового обеспечения противодействия терроризму…

Законопроект направлен также на повышение эффективности применения мер уголовной ответственности…

Законопроект направлен на формирование комплексной системы противодействия террористической деятельности, создавая новые формы противодействия терроризму, в том числе с использованием социально-общественных инструментов»⁸.

На наш взгляд, дополнение УК РФ статьей 205⁴ (как и статьей 205⁵) было обусловлено необходимостью дальнейшей дифференциации ответственности за экстремистскую деятельность. Напомним, что 25.07.2002 в УК РФ была введена ст. 282¹ (и ст. 282²), по которой осуждались виновные в организации также террористического сообщества (и террористической организации). Основанием для такой квалификации были положения Федерального закона от 25.07.2002 № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» (ст. 1), в соответствии с которыми понятием «экстремистская деятельность» охватывалась также «террористическую деятельность». Причем ситуация не изменилась даже с принятием 06.03.006 Федерального закона № 35-ФЗ «О противодействии терроризму». И только в 2013 г. вышеупомянутым Федеральным законом № 302-ФЗ в УК РФ были введены специальные нормы, установившие ответственность за организацию террористического сообщества (и террористической организации). Таким образом, на протяжении более семи лет террористическое сообщество в правоприменительной практике рассматривалось как разновидность экстремистского сообщества (а террористическая организация — как вид экстремистской организации). Поэтому, при таких обстоятельствах, дополнение УК РФ статьей 205⁴ (а также статьей 205⁵) было оправданным решением.

Стоит отметить, что ответственность за создание различных террористических групп (а также руководство ими или участие в них) была установлена в зарубежном уголовном праве раньше, чем в законодательстве Российской Федерации. При этом для многих государств установление такой ответственности является обязанностью, вытекающей из международно-правовых актов.

Правда, первоначально такая обязанность во многих актах отсутствовала. Так, например, положения Европейской конвенции о пресечении терроризма от 27.01.1977⁹ лишь в 2003 г. были распространены на организаторов и руководителей террористических преступлений¹⁰. А вот Рамочное решение Совета Европейского Союза от 13.06.2002 «О борьбе с терроризмом» (2002/475/JAI)¹¹с самого начала прямо предписывало государствам-членам данной организации принять необходимые меры в национальном законодательстве с целью сделать наказуемыми следующие умышленные действия:

а) руководство террористической группой;

b) участие в деятельности террористической группы, в том числе, путем предоставления ей информации или материальных средств, или путем финансирования любым способом ее деятельности, когда лицо знает о том, что подобное участие будут способствовать преступной деятельности террористической группы¹².

Конвенция Совета Европы о предупреждении терроризма от 16.05.2005¹³ также предлагает государствам, ее подписавшим, принимать меры для признания в своем внутреннем законодательстве, в случае их совершения незаконно и умышленно, таких деяний, как «организация или наставление других лиц на совершение» террористических преступлений.

В настоящее время к государствам, в законодательстве которых имеются специальные нормы о создании террористических групп (организаций, объединений, сообществ) или участии в их деятельности, относятся ФРГ, Франция, Испания, Италия, Нидерланды, Португалия, Израиль, КНР и др.¹⁴

Так, например, согласно УК ФРГ (§ 129а) наказуемо «создание террористических объединений»¹⁵, УК Франции (ст. 421-2–1) — «участие в какой-либо группе или каком-либо сговоре, имеющих целью приготовление, характеризующееся одним или несколькими объективными действиями, к какому-либо акту терроризма»¹⁶, УК КНР (ст. 120) — «организация, руководство и активное участие в террористических организациях»¹⁷, и т.д.

Ответственность за рассматриваемые преступления установлена также в законодательстве отдельных государств СНГ и бывших советских республик. Так, в ст. 327 УК Грузии предусмотрена ответственность за «создание террористической организации или руководство ею» (а также участие в ее деятельности)¹⁸, в ч. 1 ст. 257 УК Казахстана — «создание террористической группы, а равно руководство ею»¹⁹, в ч. 1 ст. 258-3 УК Украины — «создание террористической группы или террористической организации, руководство такой группой или организацией или участие в ней, а также организационное или другое содействие созданию или деятельности террористической группы или террористической организации»²⁰ и т.д.

С предложением «включить в УК РФ ответственность за организацию преступного сообщества террористической направленности» еще в 2004 г. выступал Тройнов С. П. Рассматриваемое преступное сообщество, по его мнению, «отличается от организации преступного сообщества (преступной организации) характером совершаемых им преступлений. Очевидно, преступные сообщества террористической направленности повышено общественно опасны, и ответственность за их создание, руководство или участие в нем должно более строго наказываться»²¹. В 2006 г. предлагал ввести уголовную ответственность «за создание террористической группы или террористической организации, руководство такой группой или такой организацией» Р. Ю. Казаков²². В 2008 г. дополнить УК РФ статьей под названием «Организация террористической группы или террористического сообщества (организации) и участие в них» предлагал В. П. Алехин²³. В 2009 г. с предложением «о целесообразности криминализации организации террористического сообщества (террористической организации) и террористической деятельности» выступил В. В. Малиновский²⁴ и др.

Однако сейчас, необходимо заметить, решение законодателя о дополнении УК РФ статьей 205⁴ (как и, кстати, статьей 205⁵) находит в теории не только сторонников, но и критиков.

Так, если, например, Р. В. Поличной считает, что «дополнение главы 24 УК РФ «Преступления против общественной безопасности» самостоятельной статьей об ответственности за организацию деятельности террористической организации и участие в ней явилось вполне ожидаемым и обоснованным»²⁵, то другие авторы, наоборот, говорят об отсутствии «необходимости введения в УК РФ самостоятельной статьи об уголовной ответственности за создание террористической организации (террористического сообщества)»²⁶.

Н. А. Егорова, касаясь этого же вопроса, пишет, что «последние правотворческие новеллы заслуживают, к сожалению, преимущественно критических оценок»²⁷. В. И. Гладких также считает, что «редакция указанных норм оставляет желать лучшего»²⁸.

Как нам представляется, решение законодателя об установлении самостоятельной ответственности за организацию террористического сообщества и террористической организации, а равно участие в них, следует признать запоздалым, но необходимым. Наряду с этим введенные в УК РФ новые нормы хотя и нуждаются в поддержке, однако их редакции в целом нельзя считать оптимальными. Например, следует признать неудачным использование в названии ст. 205⁴ УК РФ соединительного союза «и», поскольку нынешняя его редакция создает впечатление о том, что для применения рассматриваемой статьи требуется последовательное совершение обоих деяний: и создания террористического сообщества, и участия нем. Полагаем, что здесь правильнее было бы использование союза «или», разделяющего указанные деяния.

В литературе относительно классификации объектов преступления («по вертикали»), предусмотренного статьей 205⁴ УК РФ, высказаны разные мнении. Так, одни авторы утверждают, что родовым объектом преступлений, предусмотренных в разделе IX УК РФ, выступает общественная безопасность, «т.е. определенное состояние защищенности наиболее важных интересов личности, общества и государства от различных по своему характеру угроз»²⁹, тогда как видовым объектом преступлений, регламентированных в этом разделе УК РФ, являются:

1) состояние защищенности жизненно важных интересов личности, общества и государства от угроз общеопасного характера и угроз, возникающих в связи с нарушениями специальных правил безопасности;

2) здоровье населения и общественная нравственность;

3) экологическая безопасность;

4) безопасность движения и эксплуатации транспорта;

5) безопасность компьютерной информации и ее носителей.

По мнению других авторов, родовым объектом рассматриваемых преступлений выступают «общественные отношения, обеспечивающие общественную безопасность и общественный порядок, безопасность здоровья населения, экологическую безопасность, безопасность движения и эксплуатации транспорта, а также безопасность компьютерных информационных процессов»³⁰. Их видовым объектом являются общественные отношения, обеспечивающие общественную безопасность жизнедеятельности населения, нормальную деятельность организаций, учреждений и предприятий, общественный порядок, интересы личности, общества и государства при выполнении специальных работ и обращении с общеопасными предметами и веществами, а непосредственным объектом — отдельные сферы общественной безопасности и общественного порядка.

Мы поддерживаем мнение ученых, считающих родовым объектом преступлений, предусмотренных разделом IX УК РФ, общественную безопасность и общественный порядок. При этом видовым объектом преступлений, предусмотренных главой 24 УК РФ, является общественная безопасность. Соответственно, непосредственным объектом преступлений, предусмотренных гл. 24 УК, могут быть отдельные сферы общественной безопасности³¹.

Согласно Концепции общественной безопасности в Российской Федерации, общественная безопасность является частью национальной безопасности. Под ней понимается состояние защищенности человека и гражданина, материальных и духовных ценностей общества от преступных и иных противоправных посягательств, социальных и межнациональных конфликтов, а также от чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера³².

Федеральный закон «О безопасности», перечисляя виды безопасности (в том числе, общественную безопасность), не выделяет национальную безопасность. Национальная безопасность называется в Стратегии национальной безопасности, утвержденной Указом Президента РФ от 31.12.2015 № 683. Согласно данному документу, национальная безопасность Российской Федерации — состояние защищенности личности, общества и государства от внутренних и внешних угроз, при котором обеспечиваются реализация конституционных прав и свобод граждан Российской Федерации, достойные качество и уровень их жизни, суверенитет, независимость, государственная и территориальная целостность, устойчивое социально-экономическое развитие Российской Федерации. Национальная безопасность включает в себя оборону страны и все виды безопасности, предусмотренные Конституцией Российской Федерации и законодательством Российской Федерации, прежде всего государственную, общественную, информационную, экологическую, экономическую, транспортную, энергетическую безопасность, безопасность личности³³.

Стратегия национальной безопасности рассматривает государственную и общественную безопасность как равнозначные категории, предъявляя одинаковые требования к их обеспечению. В частности, стратегические цели обоих видов безопасности совпадают. Это — защита конституционного строя, суверенитета, государственной и территориальной целостности Российской Федерации, основных прав и свобод человека и гражданина, сохранение гражданского мира, политической и социальной стабильности в обществе, защита населения и территорий от чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера. Одинаково сформулированы также основные угрозы для государственной и общественной безопасности. К ним, в частности, относится деятельность террористических и экстремистских организаций, направленная на насильственное изменение конституционного строя Российской Федерации, дестабилизацию работы органов государственной власти, уничтожение или нарушение функционирования военных и промышленных объектов, объектов жизнеобеспечения населения, транспортной инфраструктуры, устрашение населения, в том числе путем завладения оружием массового уничтожения, радиоактивными, отравляющими, токсичными, химически и биологически опасными веществами, совершения актов ядерного терроризма, нарушения безопасности и устойчивости функционирования критической информационной инфраструктуры Российской Федерации.

Таким образом, можно сказать, что общественная и государственная безопасность — однопорядковые категории, поэтому, по сути, преступления, входящие в главу 24 УК РФ, направлены против и общественной, и государственной безопасности. Тем более что входящие в раздел IX и главу 24 УК РФ преступления террористического характера имеют своей целью принуждение не общества, а именно государства, в лице его органов власти, к определенному, соответствующему интересам террористов, поведению (действию или бездействию). Полагаем, что далеко не случайно в законодательстве некоторых государств террористические преступления предусмотрены в разделах (главах), предусматривающих ответственность за преступления против государства³⁴.

Что касается классификации объектов «по горизонтали», то есть непосредственных объектов, то вряд ли можно согласиться с мнением о том, что «основной объект создания террористического сообщества — общественная безопасность»³⁵. В таком случае происходит смешение видового и непосредственного объектов. Полагаем, что правы те авторы, которые в качестве (главного) непосредственного объекта преступления, предусмотренного ст. 205⁴ УК РФ, выделяют разные сферы общественной безопасности.

С объективной стороны рассматриваемое преступление, как следует из названия ст. 205⁴ УК РФ, заключается в организации террористического сообщества и участии в нем.

УК РФ устойчивую группу лиц, заранее объединенных с целью совершения преступлений, перечисленных в ст. 205⁴ УК РФ, называет террористическим сообществом. До дополнения УК РФ статьей 205⁴, деяния, предусмотренные ею, как уже было показано, квалифицировались по ст. 282¹ УК РФ, поскольку террористическое сообщество считают «самой опасной разновидностью экстремистского сообщества»³⁶.

Следует отметить, что в международном и зарубежном уголовном праве используются разные названия для объединений, создаваемых с целью совершения террористических преступлений.

Например, Рамочное решение Совета ЕС от 13.06.2002 о борьбе с терроризмом говорит о «террористической группе» (под которой понимается «организованное сообщество, включающее более двух лиц, созданное на продолжительный срок и действующее согласованно в целях совершения террористических преступлений»³⁷).

В уголовном законодательстве тех зарубежных государств, в которых имеются специальные нормы о создании террористических объединений и руководстве ими или участии в них, встречаются следующие понятия:

— «террористическое сообщество» (§ 129а УК ФРГ)³⁸;

— «террористическая организация» (ст. 327 УК Грузии);

— «террористическая группа» (ст. 257 УК Казахстана);

— «объединения, которые готовят акты насилия с целью терроризма или низвержения демократии» (ст. 270-bis УК Италии)³⁹;

— «террористическая группа или террористическая организация» (ст. 258-3 УК Украины).

Согласно ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ, террористическое сообщество, — это устойчивая группа лиц, заранее объединившихся в целях:

— осуществления террористической деятельности;

— подготовки одного либо нескольких преступлений, предусмотренных статьями 205¹, 205², 206, 208, 211, 220, 221, 277, 278, 279, 360 и 361 УК РФ;

— совершения одного либо нескольких преступлений, предусмотренных статьями 205¹, 205², 206, 208, 211, 220, 221, 277, 278, 279, 360 и 361 УК РФ;

— подготовки иных преступлений в целях пропаганды, оправдания и поддержки терроризма;

— совершения иных преступлений в целях пропаганды, оправдания и поддержки терроризма.

В литературе принято считать, что систематическое толкование уголовного закона «позволяет сделать вывод о том, что террористическое сообщество представляет собой разновидность организованной группы»⁴⁰. Однако есть и противоположное мнение, согласно которому террористическое сообщество является «специальным проявлением преступного сообщества (преступной организации)»⁴¹ или «видом преступного сообщества»⁴². По мнению же В. И. Гладких, в нынешней редакции ст. 205⁴ УК РФ «произошло смешение разных форм соучастия — организованной группы и преступного сообщества (преступной организации)…»⁴³.

Противоречивой в этом вопросе является позиция Пленума Верховного Суда РФ. Согласно Постановлению № 1 от 09.02.2012 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности» (ч. 2 п. 22.2), для признания «организованной группы террористическим сообществом не требуется предварительного судебного решения о ликвидации организации в связи с осуществлением террористической деятельности». То есть в одном предложении Пленум Верховного Суда РФ назвал террористическое сообщество и «организованной группой», и «организацией» (преступной?).

Проведенный нами анализ соответствующих норм УК РФ показывает следующее. Согласно ч. 3 ст. 35 УК РФ, заранее объединившаяся для совершения одного или нескольких преступлений устойчивая группа лиц признается организованной группой. На первый взгляд, в ст. 205⁴ УК РФ речь идет о террористическом сообществе именно как разновидности организованной группы. Однако в ст. 205⁴ УК РФ говорится об устойчивой группе лиц, заранее объединившихся для совершения, в том числе, тяжкого или особо тяжкого преступления, что, согласно ч. 4 ст. 35 УК РФ, является уже признаком преступного сообщества (преступной организации).

Означает ли это, что в ст. 205⁴ УК РФ речь идет о преступном сообществе (преступной организации)? Несмотря на вышеизложенное, полагаем, что нет. Дело в том, что одной из целей такого сообщества, согласно ч. 4 ст. 35 УК РФ, признается получение «прямо или косвенно финансовой или иной материальной выгоды»⁴⁴. Между тем, террористическое сообщество (как и террористическая организация) может совершить преступление необязательно для получения финансовой или иной материальной выгоды, а например, для наведения страха среди населения, исповедующего иную, нежели террористы, религию, или даже, как это было на севере Ирака в 2014–2017 гг., для обращения этнорелигиозной немусульманской группы людей (народа езидов) в ислам⁴⁵.

С целью разрешения проблемы с определением формы соучастия в ст. 205⁴ УК РФ внесено предложение о целесообразности замены термина «террористическое сообщество» на «экстремистское объединение»⁴⁶. На наш взгляд, в случае реализации данного предложения возникнут проблемы разграничения преступлений, предусмотренных статьями 205⁴ и 282¹ УК РФ, поскольку экстремистское сообщество также можно считать «экстремистским объединением».

Не является решением проблемы и замена в тексте ст. 205⁴ УК РФ слов «террористическое сообщество» на «организованную террористическую группу», поскольку, с точки зрения самих же авторов, вносящих данное предложение, террористическое сообщество «не вписывается» в рамки организованной группы⁴⁷.

Таким образом, террористическое сообщество нельзя безоговорочно относить к видам ни организованной группы, ни преступного сообщества (преступной организации), поскольку оно содержит признаки как первого, так и второго объединения⁴⁸. Его особенность заключается в цели, которую преследуют организаторы и участники. Поэтому, как мы считаем, необходимо давать определение террористического сообщества, взяв за основу именно эту его особенность.

Наряду с этим, следует обратить внимание на то, что определение террористического сообщества УК РФ содержит, но предлагается оно в диспозиции части 1 ст. 205⁴ УК РФ, то есть, по сути, применительно только к созданию террористического сообщества. Поскольку определение террористического сообщества является общим и для создания террористического сообщества (ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ), и для участия в нем (ч. 2 ст. 205⁴ УК РФ), то, как мы считаем, логичнее предлагать его в примечаниях к рассматриваемой статье УК РФ. Мы попытались узнать мнение специалистов по этому вопросу, и проведенный опрос среди них показал, что в пользу данного предложения выступает большинство из них — 78%.

По нашему мнению, предлагаемое определение, с учетом вышеизложенного, могло бы иметь следующее содержание:

«Под террористическим сообществом понимается устойчивая группа лиц, заранее объединившихся с целью осуществления террористической деятельности»⁴⁹.

Как показывает анализ диспозиции ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ, по ней наказуемо создание только террористического сообщества⁵⁰. Однако террористическое сообщество может иметь в своем составе структурные подразделения, о чем свидетельствует законодательное описание иных форм объективной стороны преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ, к которым относятся:

— руководство террористическим сообществом;

— руководство частью террористического сообщества;

— руководство входящими в террористическое сообщество «структурными подразделениями»⁵¹.

Об этом же свидетельствует разъяснение Пленума Верховного Суда РФ, согласно которому экстремистское сообщество (специальным видом которого считается террористическое сообщество) «может состоять из структурных подразделений (частей)» (п. 12 Постановления от 28.06.2011 № 11 «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности»).

Поскольку в УК РФ имеется определение террористического сообщества и отсутствует определение входящего в состав такого сообщества структурного подразделения, предлагаем разъяснить данное понятие в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 09.02.2012 № 1 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности». Говоря здесь о структурном подразделении, мы исходим из того его понимания, которое содержится в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 28.06.2011 № 11 «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности». При этом мы согласны с авторами, которые считают, что понятия «часть» террористического сообщества и входящие в него «структурные подразделения» являются синонимами⁵². Исходя из этого, полагаем излишними в диспозиции ч. 1 ст. 2054 УК РФ слова «его частью».

Таким образом, опираясь на разъяснение, содержащееся в п. 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности», предлагаем дополнить пункт 22.3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности» абзацем следующего содержания:

«Структурным подразделением террористического сообщества является функционально и (или) территориально обособленная группа, состоящая из двух или более лиц (включая руководителя этой группы), которая осуществляет террористическую деятельность. Такие структурные подразделения могут не только совершать отдельные преступления террористического характера, но и выполнять иные задачи по обеспечению функционирования террористического сообщества (например, обеспечение сообщества оружием, иными предметами, используемыми в качестве оружия, производство листовок, литературы и т.д.)».

Что следует понимать под организацией террористического сообщества, в диспозиции ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ не говорится ничего, хотя слово «организация» присутствует в названии самой статьи. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 09.02.2012 № 1 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности» также не раскрывает содержание понятия «организация террористического сообщества».

Буквальное толкование названия ст. 205⁴ УК РФ и анализ текста части 1 этой же статьи позволяют утверждать, что указанным понятием охватываются следующие альтернативные деяния:

1) создание террористического сообщества;

2) руководство террористическим сообществом;

3) руководство частью террористического сообщества;

4) руководство входящими в террористическое сообщество структурными подразделениям.

Таким образом, в ст. 205⁴ УК РФ понятие «организация» является родовым по отношению к понятиям «создание» и «руководство»⁵³. Полагаем, что данное обстоятельство (раскрытие содержания организации террористического сообщества как создание такого сообщества или руководство им) можно закрепить непосредственно в диспозиции ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ, что сделает уголовный закон более понятным, не нуждающимся в дополнительном разъяснении термина, используемого в названии, и, наоборот, отсутствующего в его тексте⁵⁴.

В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 09.02.2012 № 1 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности» (п. 22.3) не содержится разъяснение о том, что означает создание террористического сообщества, но указывается, когда оно окончено — «с момента фактического образования террористического сообщества, то есть с момента объединения двух или более лиц в устойчивую группу».Таким образом, создание террористического сообщества можно определить как фактическое образование такого сообщества, то есть объединение двух или более лиц в устойчивую группу с указанной в уголовном законе целью.

Следует обратить внимание на то, что в других своих постановлениях Пленум Верховного Суда РФ точно так же определяет создание иных криминальных объединений:

— «Создание незаконного вооруженного формирования (часть 1 статьи 208 УК РФ) считается оконченным преступлением с момента фактического образования формирования, то есть с момента объединения нескольких лиц в группу и приобретения хотя бы некоторыми из них оружия, боеприпасов, взрывных устройств, боевой техники» (Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 09.02.2012 № 1 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности»);

— «Создание банды предполагает совершение любых действий, результатом которых стало образование организованной устойчивой вооруженной группы в целях нападения на граждан либо организации» (Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 17.01.1997 № 1 «О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм»);

— «Уголовная ответственность за создание преступного сообщества (преступной организации) в целях совместного совершения одного или нескольких тяжких или особо тяжких преступлений (часть 1 статьи 210 УК РФ) наступает с момента фактического образования указанного преступного сообщества (преступной организации)…» (Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 10.06.2010 № 12 «О судебной практике рассмотрения уголовных дел об организации преступного сообщества (преступной организации) или участии в нем (ней)»);

— «Уголовная ответственность за создание экстремистского сообщества (часть 1 статьи 282¹ УК РФ) наступает с момента фактического образования указанного сообщества, то есть с момента объединения двух или более лиц в устойчивую группу в целях подготовки или совершения преступлений экстремистской направленности» (Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 28.06.2011 № 11 «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности»).

В литературе утверждается, что действия, направленные на создание террористического сообщества, «могут выражаться в сговоре, приискании соучастников, финансировании, приобретении оружия и т.п.⁵⁵». На наш взгляд, указанные действия могут быть оценены как создание террористического сообщества при условии, что они не образуют приготовление к преступлению, предусмотренному ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ, либо иные, самостоятельные составы преступлений, предусмотренные статьями 205¹, 222 УК РФ, и т.д.

С другой стороны, как следует из содержания анализируемого закона, вне рамок состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ, остается создание объединения организаторов, руководителей или иных представителей частей или структурных подразделений террористического сообщества. Между тем, ответственность за создание подобного объединения предусмотрена, например, в ч. 1 ст. 282¹ УК РФ. В соответствии с Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 28.06.2011 № 11 «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности», как создание объединения организаторов, руководителей или иных представителей частей или структурных подразделений экстремистского сообщества квалифицируются действия, «которые привели к образованию устойчивых связей между указанными лицами в целях совместной разработки планов и (или) создания условий для совершения преступлений экстремистской направленности».

Норма, предусматривающая ответственность за создание подобного объединения — ч. 1 ст. 282¹ УК РФ, как известно, является общей по отношению к норме, содержащейся в ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ. Каких-либо серьезных оснований для отсутствия в ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ ответственности непосредственно за создание объединения организаторов, руководителей или иных представителей структурных подразделений террористического сообщества мы не усматриваем. С учетом сказанного, предлагаем существующий законодательный пробел устранить путем соответствующего дополнения текста ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ. Данное предложение поддержано также большинством (54%) опрошенных нами специалистов (см. Приложение).

Следующая форма организационных действий — «руководство террористическим сообществом, его частью или структурными подразделениями» — в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 09.02.2012 № 1 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности» раскрывается следующим образом:

«Под руководством террористическим сообществом, его частью или входящими в такое сообщество структурными подразделениями следует понимать осуществление управленческих функций в отношении такого сообщества, его части или структурных подразделений, а также отдельных его участников как при совершении конкретных преступлений террористической направленности, так и при обеспечении деятельности сообщества.

Такое руководство может выражаться, в частности, в разработке общих планов деятельности террористического сообщества, в подготовке к совершению конкретных преступлений террористической направленности, в совершении иных действий, направленных на достижение целей, поставленных перед террористическим сообществом или входящими в его структуру подразделениями при их создании (например, в распределении ролей между членами сообщества, в организации материально-технического обеспечения, в разработке способов совершения преступлений, в принятии мер безопасности в отношении членов террористического сообщества)».

Как осуществление управленческих функций Пленумом Верховного Суда РФ определяется руководство и некоторыми другими криминальными объединениями:

— экстремистским сообществом (п. 15 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28.06.2011 № 11 «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности»);

— незаконным вооруженным формированием (п. 25 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09.02.2012 № 1 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности»).

Несколько иначе Пленум Верховного Суда РФ определяет руководство бандой и преступным сообществом (преступной организацией):

— под руководством бандой понимается «принятие решений, связанных как с планированием, материальным обеспечением и организацией преступной деятельности банды, так и с совершением ею конкретных нападений» (п. 8 Постановления от 17.01.1997 № 1 «О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм);

— под руководством преступным сообществом (преступной организацией) или входящими в него (нее) структурными подразделениями понимается осуществление не только управленческих, но и (или) «организационных» функций в отношении преступного сообщества (преступной организации), его (ее) структурных подразделений, а также отдельных его (ее) участников (п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10.06.2010 № 12 «О судебной практике рассмотрения уголовных дел об организации преступного сообщества (преступной организации) или участии в нем (ней)»).

В любом случае следует согласиться с тем, что руководство криминальным объединением, в том числе террористическим сообществом, предполагает, что такое объединение уже создано, то есть руководство им следует за его созданием⁵⁶. Только как руководство входящим в террористическое сообщество структурным подразделением были квалифицированы, например, действия С. и З. Обвинения в создании террористического сообщества или входящего в него структурного подразделения им не предъявлялись⁵⁷.

Возвращаясь к вышеназванным разъяснениям Пленума Верховного Суда РФ о руководстве террористическим сообществом, следует признать, что нельзя считать их в полной мере бесспорными. В частности, уголовный закон говорит о руководстве террористическим сообществом (его частью или входящими в такое сообщество структурными подразделениями), но не об обеспечении деятельности сообщества. По нашему мнению, обеспечение деятельности террористического сообщества, его частью или входящими в такое сообщество структурными подразделениями может быть квалифицировано как руководство ими при условии, что оно не содержит признаков пособничества в создании террористического сообщества или в руководстве таким сообществом или входящими в его состав структурными подразделениями.

Как следует из диспозиции ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ, предусмотренное ею преступление окончено с момента создания террористического сообщества или руководства террористическим сообществом, его частью или входящими в такое сообщество структурными подразделениями. Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении от 09.02.2012 № 1 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности» разъясняет, что рассматриваемое преступление окончено «с момента фактического образования террористического сообщества, то есть с момента объединения двух или более лиц в устойчивую группу». На самом деле в данном случае речь идет о моменте окончания преступления в форме создания преступного сообщества. (Пункт 22.3 указанного Постановления Пленум Верховного Суда РФ, разъясняющий момент окончания преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ, распространяет на случаи руководства террористическим сообществом или его частью или входящими в него структурными подразделениям. Очевидно, редакцию указанного пункта следует признать неудачной, и ее необходимо привести в соответствие с фактической ситуацией, в нем описанной. Представляется, что пункт 22.3 рассматриваемого Постановления следует начинать словами: «Уголовная ответственность за создание террористического сообщества наступает с момента …» (и далее — по тексту).

Из упомянутого Постановления Пленума Верховного Суда РФ нельзя узнать, с какого момента окончено руководство террористическим сообществом, его частью или входящими в такое сообщество структурными подразделениями. Однако с учетом того, как в нем раскрывается данная форма организации террористического сообщества, можно предположить, что руководство преступным сообществом (его структурным подразделением) окончено с момента принятия лицом на себя функции руководителя. Как только данное лицо начинает направлять деятельность террористического сообщества, его структурных подразделений или отдельных их членов (принимать решения по наиболее важным направлениям деятельности сообщества или его подразделений, представлять террористического сообщество или его подразделение в отношениях с другими криминальными объединениями, определять конкретные задачи для участников террористического сообщества или его структурных подразделений и т.п.)⁵⁸, тогда руководство террористическим сообществом или его структурными подразделениями можно считать окоченным.

Относительно вида состава рассматриваемого преступления высказаны разные мнения. «Для квалификации преступления по ст. 205⁴УК РФ, — пишет В. С. Савельева, — не имеет значения ни объем, ни масштаб выполненной организационной деятельности, ни ее успешность с точки зрения конечных преступных целей и задач, которые охватывались умыслом виновного. Значит, речь идет о преступлении с типичным формальным составом»⁵⁹.

По мнению Л. В. Иногамовой-Хегай, «к усеченным составам, объективную сторону которых фактически образуют приготовительные действия, можно отнести организацию незаконного вооруженного формирования (ст. 208 УК), бандитизм (ст. 209 УК), организацию преступного сообщества (ст. 210 УК). В этом же ряду нормы о составах организации террористического сообщества и участия в нем (ст. 205⁴ УК), организации деятельности террористической организации и участия в деятельности такой организации (ст. 205⁵ УК)»⁶⁰.

Действительно, диспозиция ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ так, как она сформулирована, дает основание для отнесения предусмотренного ею состава преступления к усеченным, в которых момент окончания преступления «перенесен на стадию покушения или приготовления»⁶¹. Создание террористического сообщества, как и руководство им (а также участие в нем), по сути, представляют собой приготовление к совершению преступлений в будущем⁶². Однако степень общественной опасности указанных деяний настолько высока, что законодатель считает ее достаточной для установления ответственности как за оконченное преступление.

Поскольку состав преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ, является усеченным, то возникает вопрос: возможно ли приготовление к нему или покушение на его совершение?

Ряд авторов считает, что приготовление и покушение не могут иметь место в преступлениях, «где сама подготовительная деятельность рассматривается законодателем как оконченное преступление (ч. 1 ст. 209, ч. 1 ст. 210 УК РФ)»⁶³.

Другие авторы не разделяют эту позицию и утверждают, что в тех случаях, когда «активные действия лица, направленные на создание террористического сообщества, в силу их своевременного пресечения правоохранительными органами либо по другим, не зависящим от этого лица обстоятельствам не привели к возникновению группы, они должны быть квалифицированы как покушение на создание сообщества»⁶⁴.

Последняя точка зрения, следует признать, находит поддержки в практике. Например, согласно разъяснениям Пленума Верховного Суда РФ, «когда активные действия лица, направленные на создание устойчивой вооруженной группы, в силу их своевременного пресечения правоохранительными органами либо по другим не зависящим от этого лица обстоятельствам не привели к возникновению банды, они должны быть квалифицированы как покушение на создание банды» (Постановление № 1 от 17.01.1997 «О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм»). Полагаем, что подобное разъяснение можно считать актуальным также для рассматриваемого нами преступления.

Введение уголовной ответственности за организацию террористического сообщества (или руководство им) в целях совершения отдельных террористических преступлений вызывает проблему не только отграничения его от иных преступлений, содержащих признак «совершение преступления организованной группой». Возникает также вопрос о возможной их квалификации по совокупности. Так, в литературе утверждается, что при квалификации некоторых преступлений террористической направленности по совокупности с преступлением, предусмотренным ст. 205⁴ УК РФ, «следует учитывать, что особый мотив и организованность поведения субъектов являются квалифицирующими признаками ряда преступлений. Например, совершение преступления организованной группой в случае, если создание или участие в такой группе образует самостоятельный состав преступления, должно квалифицироваться с учетом признака организованности независимо от того, что создание или участие в организованной группе вменяется в качестве самостоятельного состава»⁶⁵.

Однако подобная квалификация, между прочим, вытекающая из положений, закрепленных в УК РФ (ч. 5 ст. 35), не без оснований вызывает вопрос о ее законности. Так, в жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации М. О. Гендляр оспаривал конституционность статей 35 и 210 УК РФ, «положения которых, по мнению заявителя, противоречат статьям 50 (часть 1) и 54 (часть 2) Конституции Российской Федерации, поскольку допускают возможность квалификации по совокупности преступлений, предусмотренных статьей 210 и соответствующей статьей Особенной части УК Российской Федерации…»⁶⁶. Хотя оснований для принятия данной жалобы к рассмотрению Конституционный Суд РФ не нашел, однако, как нам представляется, актуальность поднятого в ней вопроса никуда не делась.

С другой стороны, анализ материалов практики показывает, что ст. 205⁴ УК РФ фактически применяется лишь в связи с совершением конкретных действий, содержащих признаки определенных составов преступлений. В таком случае применение ст. 205⁴ УК РФ имеет смысл в случаях, когда террористическое сообщество еще не успело совершить конкретное преступление, указанное в диспозиции ей первой части. Если же оно совершено, то применяться, по идее, должна быть статья УК РФ, предусматривающая ответственность за него.

Подобная квалификация, следует сказать, уже применяется, однако только в случае создания террористического сообщества для совершения террористического акта. В этом отношении показателен следующий пример из опубликованной судебной практики.

Осужденный Б. был признан виновным в участии в устойчивой вооруженной группе (банде) и в совершаемых ею нападениях, покушении на совершение террористического акта организованной группой, посягательстве на жизнь сотрудника правоохранительного органа в целях воспрепятствования его законной деятельности по охране общественного порядка, обеспечению общественной безопасности и из мести за такую деятельность. Адвокат осужденного предлагал переквалифицировать его действия со ст. 205 на ст. 205⁴ УК РФ. Апелляционная инстанция не согласилась с доводами адвоката, указав, что «по эпизодам проведенных взрывов и их попыток были совершены конкретные действия, поэтому оснований для переквалификации действий осужденных в этой части на ст. 205⁴ УК РФ не имеется»⁶⁷. То есть судебный орган не стал опровергать довод о создании террористического сообщества с целью совершения, в данном случае, террористического акта, однако отказался квалифицировать действия Б. по совокупности преступлений. И здесь дело не в том, что среди преступлений, перечень которых содержится в диспозиции ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ, прямо не указан террористический акт (ст. 205 УК РФ). Ведь квалифицировать действия виновного по совокупности преступлений, предусмотренных статьями 205 и 205⁴ УК РФ, суд мог, исходя из того, что террористический акт охватывается понятием «террористическая деятельность», осуществление которой, согласно ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ, названо в качестве одной из целей создания террористического сообщества. Несмотря на это, необходимо подчеркнуть, что применение только ст. 205 УК РФ в случае, когда террористический акт совершается террористическим сообществом, хоть и представляется логичным, однако все же является исключением из правил, предусмотренным самой диспозицией ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ.

С субъективной стороны преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ, характеризуется умышленной формой вины. Что касается вида умысла, то, как справедливо отмечается в литературе, любая организационная деятельность, направленная как на совершение конкретного преступления, так и на совершение преступной деятельности, возможна лишь с прямым умыслом⁶⁸.

По мнению В. В. Малиновского, субъективные признаки организационной деятельности включают в себя вину создателей и руководителей, а также организаторов в форме прямого умысла, подразумевающего «…осознание общественной опасности своих действий, осознание способа воздействия такой деятельностью на других лиц, осознание характера и общественной опасности либо аморальности действий других лиц и желание заниматься организаторской деятельностью»⁶⁹.

На наш взгляд, поскольку для закона не является обязательным «способ воздействия» на других лиц, то и осознание его не может быть обязательным признаком вины создателей и руководителей криминальных объединений. Как мы полагаем, с учетом особенностей конструкции состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ, умысел виновного включает осознание общественной опасности создания террористического сообщества или руководства таким террористическим сообществом, его частью (входящими в него структурными подразделениями), и желание совершать указанные деяния.

В диспозиции ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ перечислены цели, которые, очевидно, относятся не к созданию террористического сообщества, а являются целями самого террористического сообщества. Речь идет о следующих целях:

— осуществление террористической деятельности;

— подготовка или совершение одного либо нескольких преступлений, предусмотренных статьями 205¹, 205², 206, 208, 211, 220, 221, 277, 278, 279, 360 и 361 УК РФ;

— подготовка или совершение иных преступлений в целях пропаганды, оправдания и поддержки терроризма.

Полагаем, что Пленуму Верховного Суда РФ следовало раскрывать каждую из перечисленных в уголовном законе целей организации террористического сообщества в отдельности, однако вместо этого, комментируя диспозицию ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ, высшая судебная инстанция объединяет вышеперечисленные цели в одну единственную:

«На наличие такой цели (выделено нами — М. С.) может указывать, в частности, совершение ими умышленных действий, направленных на создание условий для осуществления террористической деятельности либо указанных преступлений или свидетельствующих о готовности террористического сообщества реализовать свои преступные намерения, независимо от того, совершили ли участники сообщества запланированное преступление. О готовности террористического сообщества к осуществлению террористической деятельности или совершению указанных преступлений может свидетельствовать, например, достижение договоренности между его участниками о содействии террористической деятельности, публичном оправдании терроризма и т.д.».

В науке уголовного права цель преступления определяется как «идеальная модель желаемого результата преступления»⁷⁰. По нашему мнению, цитируемое разъяснение не описывает «модель желаемого результата», а называет действия, образующие самостоятельный состав преступления — приготовление к совершению конкретного преступления. Полагаем, что в данном случае, кроме всего прочего, необоснованно сужается содержание понятия «совершение преступления». Очевидно, целью террористического сообщества или руководства им, как следует из текста закона, является совершение (не только приготовление к совершению, но и покушение на совершение или окончание) любого преступления, перечисленного в ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ, или осуществление террористической деятельности.

Цели, которыми совершаются деяния, предусмотренные ст. 205⁴ УК РФ, играют важную роль не только для его квалификации, но и отграничения от других преступлений. Как отмечают в литературе, «именно направленность целевой установки совершаемых действий» отличает рассматриваемое преступление от иных, смежных преступлений⁷¹.

Следует подчеркнуть, столь же серьезное значение придается цели создания террористических объединений или участия в них в зарубежном уголовном праве. При этом в законодательстве некоторых государств такая цель специально не оговаривается, поскольку она закреплена в дефинициях террористических преступлений, прежде всего, террористического акта, ради совершения которых эти объединения и создаются. К таким государствам относятся, например, Казахстан (ст. 257 УК), КНР (ст. 120 УК) и др. В законодательстве же ряда иных государств такая цель, наоборот, специально оговаривается. Так, в УК Италии (ст. 270-bis) таких целей несколько: терроризм⁷² и низвержение демократии. В УК ФРГ (§ 129a) цель создания террористического объединения (или участия в нем) также специально указывается — совершение конкретных преступлений.

В российской юридической литературе высказано мнение, согласно которому, «по объективным признакам террористическое сообщество совпадает с признаками организованной группы и преступного сообщества, поэтому их отличие друг от друга следует проводить по признакам субъективной стороны»⁷³. В частности, утверждается, что «цели террористического сообщества носят политический, сепаратистский характер»⁷⁴. Последнее мнение, на наш взгляд, не только упрощает понимание целей террористического сообщества, но и противоречит правоприменительной практике. Современная криминальная реальность такова, что цели многих террористических сообществ отнюдь не носят политический и, тем более, «сепаратистский характер». Преобладающими являются, все-таки, религиозные цели и мотивы⁷⁵.

Как уже было показано, из текста уголовного закона следует, что террористическое сообщество создается в нескольких целях. В нем говорится об устойчивой группе лиц, заранее объединившихся «для (выделено нами — М. С.) подготовки или совершения … иных преступлений в целях (выделено мной — М. С.) пропаганды, оправдания и поддержки терроризма».

Здесь возникает закономерный вопрос: не много ли целей для одного поведения?⁷⁶ Ведь в любом человеческом деянии определяющей является только одна цель (только один мотив). Допускать возможность совершения общественно опасного деяния сразу с несколькими целями (или мотивами), значит, создавать непреодолимые сложности в практике для его квалификации. Как писал Б. С. Волков, разные мотивы «не могут быть соединены в одном преступлении»⁷⁷, а по утверждению А. Н. Попова, если имеются разные мотивы, значит, имеются и разные преступления⁷⁸. В связи с этим Пленумом Верховного Суда РФ «отвергается одновременное вменение конкурирующих мотивов или целей»⁷⁹. В частности, в соответствии с его Постановлением от 27.01.1999 № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)», совершение виновным убийства по какому-либо мотиву или с какой-либо целью, указанным в уголовном законе, исключает возможность квалификации этого преступления одновременно по пункту (пунктам), предусматривающему иные мотив или цель⁸⁰.

Анализируя цели преступления, предусмотренного действующей редакцией ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ, необходимо обратить внимание также на соответствующие положения профильного федерального закона, а также иных антитеррористических норм УК РФ. Так, согласно Федеральному закону «О противодействии терроризму», террористическая деятельность — деятельность, включающая в себя:

а) организацию, планирование, подготовку, финансирование и реализацию террористического акта;

б) подстрекательство к террористическому акту;

в) организацию незаконного вооруженного формирования, преступного сообщества (преступной организации), организованной группы для реализации террористического акта, а равно участие в такой структуре;

г) вербовку, вооружение, обучение и использование террористов;

д) информационное или иное пособничество в планировании, подготовке или реализации террористического акта;

е) пропаганду идей терроризма, распространение материалов или информации, призывающих к осуществлению террористической деятельности либо обосновывающих или оправдывающих необходимость осуществления такой деятельности.

Таким образом, согласно профильному закону, осуществление террористической деятельности подразумевает совершение преступлений (любого), предусмотренных статьями 205, 205¹, 205², 205³, 208 (ч. 1), 210 УК РФ. Однако по ст. 205⁴ УК РФ из этого перечня наказуемы подготовка к совершению или совершение преступлений, предусмотренных только статьями 205¹, 205² и 208 УК РФ.

В этом вопросе нужно иметь в виду также определение террористической деятельности, которое введено в УК РФ Федеральным законом от 06.07.2016 № 375-ФЗ⁸¹. Мало того, что оно дано применительно лишь к ст. 205² УК РФ (хотя понятие «террористическая деятельность» встречается в целой группе статей УК РФ), но и расходится с определением террористической деятельности, которое содержит Федеральный закон «О противодействии терроризму». Возникает не совсем логичная и довольно сложная для правоприменителя ситуация: в ст. 205² террористическая деятельность — это одно, в ст. 205⁴ — другое, а в профильном Федеральном законе — третье.

Сам перечень конкретных преступлений, подготовка к совершению которых или совершение которых наказуемо по действующей редакции ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ, также вызывает вопросы.

Во-первых, вряд ли можно считать логичной ситуацию, когда террористическое сообщество создается для организации незаконного вооруженного формирования или участия ней (ст. 208 УК РФ)⁸², то есть для свершения менее опасного преступления, чем само создание террористического сообщества. Кроме того, в данном случае в ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ, по сути, речь идет о криминализации «создания организованной группы в целях создания другой организованной группы»⁸³.

Во-вторых, точно такие же сомнения вызывает отсутствие в перечне, содержащемся в диспозиции ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ, преступления, предусмотренного ст. 205 УК РФ. Данное обстоятельство достаточно странно, если иметь в виду, что террористические сообщества практически как раз и создаются, в первую очередь, для совершения террористических актов. То же самое касается прохождения обучения в целях осуществления террористической деятельности (ст. 205³ УК РФ).

Помимо отмеченного, определенные трудности могут возникнуть с квалификацией по ст. 205⁴ УК РФ действий группы лиц, заранее объединившихся для подготовки или совершения любого другого преступления в целях «пропаганды, оправдания и поддержки терроризма».

Данное положение, с одной стороны, делает рассматриваемую норму «резиновой», а с другой, — малоприменимой (или вовсе «мертвой»). Разве самоуправство или получение взятки могут быть совершены «в целях пропаганды, оправдания и поддержки терроризма»? Полагаем, что объективно — нет. Искусственным, натянутым выглядит распространение ст. 205⁴ УК РФ на случаи, непосредственно не связанные с террористическими преступлениями⁸⁴. По нашему мнению, не для совершения любого преступления может и должно создаваться террористическое сообщество.

Кроме того, следует обратить внимание на использование термина «подготовка преступления». В литературе утверждается, что подготовка преступлений «по своему значению весьма близка приготовлению к преступлению… Отличия между ними заключаются в том, что:

1) приготовление является деятельностью, всегда прерванной по независящим от виновного обстоятельствам, в то время как подготовка может не предполагать наличие этого признака;

2) приготовление наказуемо только в случае выполнения действий, создающих условия для совершения тяжких и особо тяжких преступлений, тогда как подготовка возможна к совершению преступлений любой категории тяжести»⁸⁵.

Полагаем, что термин «совершение преступления»все-таки не равнозначен употребляемому в УК РФ термину «приготовление к преступлению»⁸⁶. Данное обстоятельство может стать дополнительным источником разночтений в правоприменительной практике. В этой связи предлагаем отказаться в диспозиции ч. 1 ст. 205⁴ УК от слов «для подготовки», поскольку понятием «совершение преступления» охватываются все его этапы — от приготовления до завершения⁸⁷. В противном случае придется согласиться с тем, что «подготовка преступления» (то есть приготовление к его совершению) обладает той же степенью опасности, что и оконченное преступление и, соответственно, должна наказываться так же, как и оконченное преступление или покушение на его совершение.

Отдельно следует сказать о целях пропаганды, оправдания и поддержки терроризма. Непосредственно в УК РФ раскрываются понятия только пропаганды терроризма и поддержки терроризма — в примечаниях к статьям 205² и 205⁴ УК РФ.

Что касается оправдания терроризма, то УК РФ раскрывает содержание несколько иного понятия — публичного оправдания терроризма (также в примечании к ст. 205²). В этой связи полагаем, что в тексте статей УК РФ (как и в профильном Федеральном законе) слова «оправдание терроризма» следовало заменить на «публичное оправдание терроризма». Однако раскрывать содержание всех трех понятий следует в п. «р» ч. 1 ст. 63 УК РФ, поскольку именно там они в УК РФ впервые встречаются.

С учетом сказанного, мы предлагаем переносить примечание 2 к ст. 205⁴ УК РФ в ч. 1 ст. 63 УК РФ, в виде примечания к п. «р» с изложением его в следующей редакции:

«Примечание. Под поддержкой терроризма в статьях настоящего Кодекса понимается оказание услуг, материальной, финансовой или любой иной помощи, способствующих осуществлению террористической деятельности».

Суммируя вышеизложенное о целях преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ, предлагаем существующие в ней противоречия устранить путем сохранения ссылки лишь на одну единственную цель — осуществления террористической деятельности. Кроме того, в самом профильном Федеральном законе следует понятие «террористическая деятельность» привести в соответствие с его понятием, содержащемся в примечании 2 к ст. 205² УК РФ (с исключением из него ссылки на ст. 208 УК РФ). В таком случае в тексте данного примечания следует отказаться от слов «В настоящей статье», то есть распространить его действие на УК РФ в целом.

В литературе высказано мнение, согласно которому, если «преступное сообщество нацелено как на террористическую, так и на иную экстремистскую деятельность», то «необходима квалификация только по норме о преступлении, предусмотренном ст. 205⁴ УК». Дополнительная квалификация по ст. 282¹ УК РФ здесь не нужна, поскольку терроризм является частным случаем экстремизма, соответственно, нормы ст. 282¹ УК РФ и ст. 205⁴ УК РФ «соотносятся как общая и специальная»⁸⁸.

О квалификации по ст. 205⁴ УК РФ говорят применительно также к ситуации, когда преступное сообщество создается с целью совершения не только экстремистских или террористических, но и общеуголовных преступлений. Так, в литературе утверждается, что «нормы ст. 205⁴ и 282¹ УК являются специальными по отношению к ст. 210 УК», значит, «создание преступной организации для совершения преступлений широкой направленности (общеуголовных, экстремистских, террористических) подлежит квалификации только по ст. 205⁴ УК»⁸⁹.

Согласно еще одному мнению, ст. 205⁴ УК РФ является специальной нормой по отношению не только к ст. 210 или 282¹, но и ст. 208 УК РФ, «поэтому квалификация организации террористического сообщества и участия в нем по совокупности с указанными нормами невозможна»⁹⁰.

Полагаем, что можно согласиться с вышеприведенными мнениями о применении только ст. 205⁴ УК РФ, если иметь в виду квалификацию одних и тех же действий. Одновременная их квалификация по нескольким статьям в таком случае будет неправильной.

Правда, практике известны случаи квалификации по совокупности преступлений, предусмотренных ст. 205⁴ и ст. 208 УК РФ⁹¹. Причем подобная квалификация рекомендована непосредственно Постановлением Пленума Верховного Суда РФ в редакции от 03.11.2016 (п. 29 Постановления «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности»), согласно которому если «отдельные члены незаконных вооруженных формирований объединились в устойчивую вооруженную группу (банду) в целях нападения на граждан или организации либо в террористическое сообщество, руководят такой группой (бандой) или террористическим сообществом, а также участвуют в совершаемых ими нападениях или преступлениях террористической направленности, содеянное подлежит квалификации по совокупности преступлений, предусмотренных статьями 208 и 209 или 205⁴ УК РФ»⁹². Очевидно, такая квалификация невозможна при идеальной совокупности, поскольку незаконное вооруженное формирование, согласно закону, является менее опасной формой соучастия, нежели преступное сообщество.

Иначе следует квалифицировать действия виновного, в которых установлены признаки реальной совокупности. Так, например, по статьям 205⁴ и 210 УК РФ были, квалифицированы действия Сабирова и других. Согласно приговору суда, Сабиров был признан виновным в создании преступного сообщества (преступной организации) в целях совместного совершения тяжких и особо тяжких преступлений, руководстве входящим в него структурным подразделением, координации преступных действий, создании устойчивых связей между различными самостоятельно действующими организованными группами, разработке планов и создании условий для совершения преступления такими группами, участии в собрании организаторов, руководителей (лидеров) и иных представителей организованных групп в целях совершения преступлений, совершенных в 2013 году по 14 ноября (ч. 1 ст. 210 УК РФ); в руководстве структурным подразделением террористического сообщества в период с 14.11.2013 по 03.12.2013 (ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ)⁹³.

Субъектом преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 205⁴ УК, является любое достигшее 16 лет лицо:

— создавшее террористическое сообщество;

— руководившее террористическим сообществом;

— руководившее его частью;

— руководившее входящими в него структурными подразделениями.

В литературе высказано мнение о том, что признаками террористического сообщества являются:

а) наличие двух или более физических вменяемых лиц, достигших установленного законом возраста уголовной ответственности, в силу чего группа, образованная с участием только лиц, не достигших шестнадцатилетнего возраста или невменяемых, не может быть признана террористическим сообществом;

б) наличие предварительного сговора на совершение преступлений, указанных в анализируемой норме; при этом соучастники могут договариваться о совершении преступлений все вместе или по отдельности, т.е. каждый может договариваться с последующим, который, в свою очередь, становится осведомленным о преступных намерениях группы;

в) как правило, для террористического сообщества свойственно наличие фигуры организатора и (или) руководителя, который создает группу, осуществляя подбор участников, распределяет роли между ними, устанавливает дисциплину, обеспечивает целенаправленную, спланированную и слаженную деятельность как группы в целом, так и каждого ее участника;

г) устойчивость группы как оценочный признак, о наличии которого с учетом всех обстоятельств дела могут свидетельствовать такие признаки, как стабильность состава, тесная взаимосвязь между членами группы, согласованность их действий, постоянство форм и методов преступной деятельности, длительность ее существования и количество совершенных преступлений, цель совместного совершения многих преступлений в течение продолжительного времени⁹⁴.

Очевидно, на сегодняшний день уже не является актуальным утверждение о том, что устойчивая группа с участием лиц, не достигших 16 лет, не считается террористическим сообществом. Возраст таких лиц, с 2016 г., может быть и меньше 16 лет⁹⁵. Другое дело, что создателем или руководителем такой группы может быть только лицо, достигшее 16 лет. В этой связи, полагаем, правомерно привлекать такое лицо, при наличии к тому оснований, дополнительно по ст. 150 УК РФ.

Вряд ли можно считать обязательным признаком террористического сообщества также наличие предварительного сговора лиц о совместном совершении преступления, поскольку, по закону (ч. 1 ст. 205⁴ УК РФ), определяющим для такой группы является объединение лиц для совершения одного или нескольких преступлений.

Что касается фигуры организатора или руководителя, то ее наличие в террористическом сообществе является обязательным. В этом смысле можно согласиться с мнением о том, что субъект рассматриваемого преступления — специальный: организатор или руководитель сообщества⁹⁶.

Согласно ч. 5 ст. 35 УК РФ, лицо, создавшее террористическое сообщество, подлежит уголовной ответственности за его организацию или руководство, а также за все совершенные террористическим сообществом преступления, «если они охватывались его умыслом». Однако как квалифицировать в таком случае содеянное организатором террористического сообщества (или его руководителем) — со ссылкой на ч. 3 ст. 33 УК РФ или без нее — ответа УК РФ не содержит.

Как известно, Пленум Верховного Суда РФ в п. 14 Постановления от 10 июня 2010 г. № 12 «О судебной практике рассмотрения уголовных дел об организации преступного сообщества (преступной организации) или участии в нем (ней)» разъяснил, что действия организатора следует квалифицировать без ссылки на часть 3 статьи 33 УК РФ «и в том случае, когда указанные лица непосредственно не участвовали в совершении конкретных преступлений, но они охватывались их умыслом»⁹⁷. «Таким образом, — делается вывод в литературе, — Верховный Суд РФ рассматривает «лицо, создавшее организованную группу или преступное сообщество (преступную организацию) либо руководившее ими», не в качестве организатора (как это прямо указано в ч. 3 ст. 33 УК РФ), а в качестве исполнителя преступления»⁹⁸.

Действительно, если согласиться с анализируемой рекомендацией Пленума Верховного Суда РФ, то придется согласиться и с выводом о том, что лицо может быть признано исполнителем преступления, даже не принимая участие в его совершении. Между тем, предлагаемая рекомендация противоречит законодательному определению исполнителя преступления (ч. 2 ст. 33 УК РФ), в соответствии с которым, лицо признается исполнителем преступления, если оно непосредственно совершило преступление либо непосредственно участвовало в его совершении совместно с другими лицами (соисполнителями), а также лицо, совершившее преступление посредством использования других лиц, не подлежащих уголовной ответственности в силу возраста, невменяемости или других обстоятельств, предусмотренных УК РФ.

На наш взгляд, организатор террористического сообщества (или его руководитель), в случае совершения этим сообществом преступлений, в которых он непосредственного участия не принимал, должен нести уголовную ответственность с учетом его фактической роли — организатора, пособника или подстрекателя, то есть со ссылкой на ст. 33 УК РФ. Полагаем, что данное правило следовало бы закрепить не только в критикуемом постановлении Пленума Верховного Суда РФ, но также в постановлении Пленума Верховного Суда РФ № 1 от 09.02.2012 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности».

Согласно ч. 5 ст. 35 УК РФ, лицо, создавшее организованную группу или преступное сообщество (преступную организацию) либо руководившее ими, подлежит уголовной ответственности за их организацию и руководство ими в случаях, предусмотренных статьями 205⁴, 208, 209, 210 и 282¹ УК РФ, а также за все совершенные организованной группой или преступным сообществом (преступной организацией) преступления, если они охватывались его умыслом.

Следует обратить внимание на то, что в ч. 5 ст. 35 УК РФ говорится именно о лице, создавшем организованную