Р. К. Петручак

ПРОИЗВОДСТВО ПО ПЕРЕСМОТРУ ВСТУПИВШИХ В ЗАКОННУЮ СИЛУ СУДЕБНЫХ АКТОВ ПО ВНОВЬ ОТКРЫВШИМСЯ ИЛИ НОВЫМ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАМ В ГРАЖДАНСКОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ

Монография

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343.157

ББК 67.410.216.2

         П30

Автор:

Петручак Руслан Константинович — закончил с отличием юридический факультет МГУ имени М. В. Ломоносова. Адвокат Адвокатской палаты города Москвы. Практикующий юрист, специализирующийся на разрешении судебных споров. Кандидат юридических наук. Защитил кандидатскую диссертацию по специальности 12.00.15 «Гражданский процесс; арбитражный процесс». Преподаватель кафедры адвокатуры и нотариата Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА).

Монография посвящена анализу института пересмотра вступивших в законную силу судебных актов по вновь открывшимся или новым обстоятельствам в гражданском и арбитражном процессе после его изменения Федеральными законами от 9 декабря 2010 г. № 353-ФЗ и от 23 декабря 2010 г. № 379-ФЗ, а также сложившейся до и сформированной после проведенной законодателем реформы исследуемого института судебной практики применения каждого из указанных в гражданском процессуальном законодательстве вновь открывшихся и новых обстоятельств.

Автор на основе анализа обширной судебной практики и современного законодательства отразил в работе специфику новых обстоятельств в качестве самостоятельных оснований (наряду с вновь открывшимися обстоятельствами) пересмотра вступивших в законную силу судебных актов. В работе выявлены тенденции развития рассматриваемого института в гражданском судопроизводстве, в особенности в судах общей юрисдикции, где в ГПК РФ не уделено существенного внимания данному институту. На основе анализа научной литературы, а также изучения правоприменительной практики разработаны предложения по дальнейшему совершенствованию правового регулирования пересмотра вступивших в законную силу судебных актов на основе установленных вновь открывшихся или новых обстоятельств.

Законодательство приведено по состоянию на 1 декабря 2015 г.

Данная работа рассчитана на студентов и аспирантов юридических вузов, работников суда, адвокатуры, прокуратуры, а также для всех, кто профессионально занимается проблемами гражданского судопроизводства.

УДК 343.157

ББК 67.410.216.2

© Петручак Р. К., 2016

© ООО «Проспект», 2016

ВВЕДЕНИЕ

Согласно ч. 1 ст. 46 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод. Право на судебную защиту реализуется через совокупность процессуальных средств, призванных обеспечить справедливое правосудие и эффективное восстановление нарушенных прав и свобод граждан. Одним из таких процессуальных средств является установленная гл. 42 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее — ГПК РФ) и гл. 37 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее — АПК РФ) возможность пересмотра вступивших в законную силу судебных актов по вновь открывшимся или новым обстоятельствам.

Конституционный Суд РФ, раскрывая конституционное содержание права на судебную защиту, пришел к выводу, что, поскольку в рамках судебной защиты прав и свобод возможно обжалование в суд решений и действий (бездействий) любых государственных органов, включая судебные, отсутствие возможности пересмотреть судебный акт не согласуется с универсальным правилом эффективного восстановления в правах посредством правосудия, отвечающего требованиям справедливости, умаляет и ограничивает данное право¹.

Таким образом, введение законодателем института пересмотра вступивших в законную силу судебных актов по вновь открывшимся или новым обстоятельствам в качестве способа их проверки направлено на предоставление дополнительных процессуальных гарантий лицам, участвующим в деле. Непринятие своевременных мер к выявлению и устранению нарушений прав и свобод, особенно в тех случаях, когда в дальнейшем их восстановление оказывается невозможным, следует расценивать как невыполнение государством и его органами своей конституционной обязанности по обеспечению соблюдения прав и свобод человека и гражданина.

Такой подход корреспондирует с практикой Европейского суда по правам человека, который полагает, что пересмотр окончательного судебного акта возможен для исправления фундаментального нарушения или ненадлежащего отправления правосудия².

Именно с исключительным характером и важностью производства по пересмотру вступивших в законную силу судебных актов по новым или вновь открывшимся обстоятельствам связан факт повышенного внимания в последнее время к данному виду производства как со стороны законодателя, так и судебной практики.

Недавно законодатель провел реформу в части регулирования рассматриваемого института как в гражданском, так и в арбитражном процессе. Федеральными законами от 09.12.2010 № 353-ФЗ и от 23.12.2010 № 379-ФЗ в ГПК РФ и АПК РФ в главы, определяющие порядок производства по пересмотру по вновь открывшимся обстоятельствам, внесены весьма существенные изменения и дополнения. Среди самых значительных изменений стоит отметить появление в процессуальных кодексах наряду с вновь открывшимися обстоятельствами новых обстоятельств. Внесенные изменения обусловили необходимость в новых исследованиях как вновь открывшихся, так и новых обстоятельств. При этом появился ряд новых проблем, которые требуют анализа.

Интерес к институту вновь открывшихся и новых обстоятельств связан также с предпринимаемыми в настоящее время усилиями по унификации гражданских процессуальных и арбитражных процессуальных норм. Для гражданского процесса это наиболее актуально, поскольку исследуемому институту ГПК РФ посвятил только шесть статей. При этом предусмотренные в гл. 42 разд. IV ГПК РФ нормы лишь в самых общих чертах регулируют исследуемый институт. В этой главе нет норм о принятии судом поданного заявления, возбуждении производства, совершении предварительных процессуальных действий по установлению оснований для рассмотрения заявления о пересмотре. Иначе этот вопрос применительно к исследуемому институту решен в АПК РФ, в котором есть нормы о принятии заявления к рассмотрению, проведению предварительной подготовки рассмотрения судом заявления.

Поэтому нормы, регулирующие производство по пересмотру вступивших в законную силу судебных актов по вновь открывшимся или новым обстоятельствам в гражданском и арбитражном процессах, нуждаются в совершенствовании. Оценить существующее правовое регулирование в исследуемой сфере, сохранившиеся различия, выявить причины этих различий и на этом основании спрогнозировать реальность единой для гражданского и арбитражного процессов процедуры пересмотра по вновь открывшимся и новым обстоятельствам, разработать предложения по дальнейшей унификации — это актуальная потребность, соответствующая современным реалиям реформируемого гражданского судопроизводства.

Согласно ч. 2 ст. 118 Конституции Российской Федерации судебная власть осуществляется посредством конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства. При этом под гражданским судопроизводством в контексте данной статьи имеются в виду как гражданские процессуальные, так и арбитражные процессуальные формы. Автор исходил также из проводимой в настоящее время унификации обеих форм.

В данном издании подлежит рассмотрению и анализу институт пересмотра вступивших в законную силу судебных актов по вновь открывшимся или новым обстоятельствам в гражданском и арбитражном процессах, а также сложившаяся до и после недавно проведенной законодателем реформы исследуемого института судебная практика применения каждого из указанных в гражданском процессуальном законодательстве вновь открывшегося и нового обстоятельства.

Следует отметить, что институт пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам не является новеллой ныне действующих редакций ГПК РФ и АПК РФ, а поэтому он уже становился предметом анализа в юридической литературе. Разработкой данного института в СССР занимались такие видные ученые-процессуалисты, как М. А. Гурвич, И. М. Зайцев, Н. Б. Зейдер, Л. С. Морозова, Н. А. Чечина, М. С. Шакарян, К. С. Юдельсон и др. В настоящее время вопросам пересмотра по вновь открывшимся и новым обстоятельствам уделяют внимание Т. Е. Абова, В. В. Азаров, Е. А. Борисова, В. О. Громов, Н. А. Громошина, Г. А. Жилин, В. М. Жуйков, Л. Ф. Лесницкая, И. В. Решетникова, М. Л. Скуратовский, Л. В. Туманова, М. А. Рожкова, М. К. Треушников, В. М. Шерстюк, В. В. Ярков и др.

Несмотря на наличие ранее существующих исследований, автором тщательно изучены все работы и при этом отмечено, что многие вопросы, свойственные современному этапу развития данного института, оказались неисследованными. Эти вопросы нашли свое отражение в настоящем издании. В частности, вопросы о праве иных лиц, не участвующих в деле, обратиться с заявлением о пересмотре по вновь открывшимся или новым обстоятельствам; о том, существует ли возможность обратиться в суд с заявлением о пересмотре по вновь открывшимся или новым обстоятельствам только в отношении части судебного акта; все ли судебные акты могут быть пересмотрены по вновь открывшимся или новым обстоятельствам; можно ли пересмотреть по новым обстоятельствам судебный акт об удовлетворении заявления о пересмотре по новым обстоятельствам и т. д.

Настоящее исследование института пересмотра вступивших в законную силу судебных актов по вновь открывшимся или новым обстоятельствам является первой фундаментальной работой в отношении рассматриваемого института после его изменения Федеральными законами от 09.12.2010 № 353-ФЗ и от 23.12.2010 № 379-ФЗ. Автор на основе анализа обширной судебной практики и современного законодательства отразил в работе специфику новых обстоятельств в качестве самостоятельных оснований (наряду со вновь открывшимися обстоятельствами) пересмотра вступивших в законную силу судебных актов. В работе выявлены тенденции развития рассматриваемого института в гражданском судопроизводстве, в особенности в судах общей юрисдикции, где в ГПК РФ не уделено существенного внимания данному институту.

На основе теоретических выводов разработаны предложения по дальнейшему совершенствованию правового регулирования пересмотра вступивших в законную силу судебных актов на основе установленных вновь открывшихся или новых обстоятельств.

Сформулированные в работе теоретические выводы могут быть использованы в качестве основы для дальнейших научных исследований, в учебном процессе на юридических факультетах высших образовательных учреждений в ходе преподавания курсов гражданского процессуального права и арбитражного процессуального права, а также при совершенствовании процессуального законодательства законотворческими органами и в судебной практике.

Содержащиеся в работе выводы и предложения способствуют установлению единообразия по многим вопросам, возникающим в процессе применения судами исследуемого института, и могут быть использованы при оценке и разрешении спорных правовых ситуаций, пересмотре судами вступивших в законную силу судебных актов по вновь открывшимся или новым обстоятельствам в гражданском судопроизводстве.

Основные выводы исследования нашли отражение в научных публикациях, в том числе в рамках участия в VIII Ежегодной научно-практической конференции «Адвокатура. Государство. Общество» (Москва, 2012 г.), в IX Ежегодной научно-практической конференции «Адвокатура. Государство. Общество» (Москва, 2013 г.), в V Международной научно-практической конференции «Кутафинские чтения» (Москва, 2014 г.), в Х Ежегодной научно-практической конференции «Адвокатура. Государство. Общество» (Москва, 2015 г.). Выводы исследования были использованы автором в ходе рассмотрения ряда судебных дел в арбитражных судах и судах общей юрисдикции, при участии в семинарах и конференциях.

Глава 1.
СУЩНОСТЬ И МЕСТО ИНСТИТУТА ПЕРЕСМОТРА СУДЕБНЫХ АКТОВ ПО ВНОВЬ ОТКРЫВШИМСЯ ИЛИ НОВЫМ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАМ В ГРАЖДАНСКОМ И АРБИТРАЖНОМ ПРОЦЕССАХ

1.1. Право на судебную защиту и пересмотр судебного акта по вновь открывшимся или новым обстоятельствам

Право на судебную защиту в современном правовом государстве выступает наиболее эффективным и востребованным механизмом реализации обязанности государства обеспечивать соблюдение и защиту прав и свобод человека и гражданина.

Гарантируемое государством право на судебную защиту представляет собой одну из общепризнанных норм, которые в соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции РФ являются составной частью правовой системы Российской Федерации. Всеобщая декларация прав человека закрепляет право каждого человека на эффективное восстановление в правах компетентными национальными судами в случае нарушения его основных прав, предоставленных ему конституцией или законом³. Международный пакт о гражданских и политических правах обязывает государство развивать возможности судебной защиты (ст. 2) и подтверждает право каждого на справедливое и публичное разбирательство дела компетентным, независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона (ст. 14)⁴. Аналогичная формулировка используется и в тексте Конвенции о защите прав человека и основных свобод, обязывающая государство обеспечить право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом (ст. 6)⁵.

Важно отметить, что международные акты, определяя содержание права человека на обращение в суд с целью защиты своих прав, предусматривают обязанность государства обеспечить справедливое судебное разбирательство и предоставить эффективные средства правовой защиты.

Развитие правовой системы Российской Федерации идет по пути расширения возможности судебной защиты физических и юридических лиц. Согласно ч. 1 ст. 46 Конституции РФ каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод. Это означает, что государство обязано обеспечить в полном объеме реализацию права на судебную защиту, которая должна быть справедливой, компетентной, полной и эффективной. Право на судебную защиту занимает свое место в Конституции РФ в числе других прав-гарантий, обеспечивающих свободную и беспрепятственную реализацию основных прав и свобод человека и гражданина. Реализация данного права опирается и на другие конституционные нормы: о равенстве всех перед законом и судом (ч. 1 ст. 19), о возможности ограничения права на тайну переписки и иных сообщений (ч. 2 ст. 23), о лишении своего имущества только на основании судебного решения (ч. 3 ст. 35), о праве на рассмотрение дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено (ч. 1 ст. 47), о возможности обжалования решений и действий (или бездействия) органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и должностных лиц в суд (ч. 2 ст. 46) и др.

Многоаспектность и многогранность содержания конституционного права на судебную защиту раскрывались в научных исследованиях в области конституционного права (С. А. Авакьян⁶, Н. С. Бондарь⁷, Н. В. Витрук⁸ и др.) и процессуальных отраслей (В. М. Жуйков⁹, Г. А. Жилин¹⁰ и др.).

По мнению Р. Е. Гукасяна, именно государство, а не отдельные его органы, должно гарантировать реализацию основных прав, свобод и законных интересов¹¹. Правоприменение в этой связи будет выступать мерилом, определяющим допустимые пределы пользования субъективными правами.

Защита нарушенных субъективных прав может осуществляться в различных формах, однако среди них именно судебная форма имеет наибольшее значение. Как справедливо отмечала М. С. Шакарян, конституционное право на защиту, закрепленное в ст. 46 Конституции РФ, в отличие от других, «является гарантией всех иных прав и свобод человека и гражданина. В этом его особенность и основная ценность»¹². Признание значения и значимости судебной защиты нарушенных или оспоренных прав является одним из достижений в развитии современного общества. Как отмечает С. С. Алексеев, «одним из естественных выражений феномена права в условиях цивилизации становится “право на право”, реализуемое главным образом в чувстве права, в требованиях правосудного решения, в других конституционных правах в области юрисдикции, правосудия. Решение конфликтной ситуации должно производиться независимым, компетентным, обладающим достаточными правомочиями судом, в строго процессуальном порядке с соблюдением всех законных гарантий для участников процесса»¹³.

Применительно к реализации ст. 46 Конституции РФ в науке гражданского процессуального права предметом исследования выступает право на иск, а в науке уголовно-процессуального права — право обвиняемого на защиту. По справедливому высказыванию П. М. Филиппова, такой подход нельзя назвать методологически удачным, потому что в отраслевых науках должна изучаться конституционная природа каждого права, закрепленного в Конституции страны¹⁴. В связи с чем в науке гражданского процессуального права должно изучаться и содержание конституционного права на судебную защиту прав и свобод человека.

Следует заметить, что в советском гражданском процессуальном законодательстве понятия «право на судебную защиту» не существовало, законодатель использовал термин «право на обращение в суд», подменяя таким образом понятие права на судебную защиту.

В содержании гражданско-правовой защиты выделяются материальный и процессуальный аспекты. Материальный связан с самостоятельными действиями управомоченного лица по защите своих прав, процессуальный — с его обращением в компетентные юрисдикционные органы. Например, В. П. Грибанов полагал, что процессуальный аспект связан с такой деятельностью управомоченного субъекта, которая состоит в его обращении за защитой нарушенного права не к обязанному контрагенту, а к компетентным органам, а также в использовании всех имеющихся гарантий в процессе рассмотрения дела¹⁵.

Классическое определение права на судебную защиту подразумевает единство двух правомочий: права на обращение в судебные органы (процессуальный аспект права на судебную защиту, включающий в себя право на судебное разбирательство заявленного требования и право на судебное решение) и права на удовлетворение материального требования, включающего в себя право на восстановление нарушенных прав и право на возмещение ущерба¹⁶. Как верно указал О. В. Вязовченко, судебная защита представляет собой непосредственную реализацию правовых (и в первую очередь процессуальных) норм, а право на судебную защиту — возможность такой реализации¹⁷.

Статья 3 ГПК РФ, закрепляющая право заинтересованного лица обратиться в суд за защитой нарушенных либо оспариваемых прав, свобод или законных интересов, обеспечивает развитие в гражданском судопроизводстве первого из указанных аспектов права на судебную защиту. Обеспечение этого права, включающего, в частности, право на обжалование неправосудных судебных решений, — центральная задача судебных инстанций, осуществляющих рассмотрение гражданских дел, проверку и пересмотр судебных постановлений. Таким образом, в рамках гражданского процессуального права создается и конкретизируется порядок реализации конституционного права на судебную защиту.

В соответствии со ст. 2 ГПК РФ и ст. 2 АПК РФ задачами гражданского и арбитражного процессов является правильное и своевременное рассмотрение и разрешение гражданских дел в целях защиты нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов граждан, организаций и других субъектов правоотношений.

Обеспечение права на судебную защиту требует создания таких правовых механизмов, которые позволяли бы реализовать его в полном объеме и обеспечить эффективное восстановление нарушенных прав посредством правосудия, отвечающего требованиям справедливости¹⁸.

Право на пересмотр судебного акта является неотъемлемой составляющей права на судебную защиту, без него невозможно обеспечить защиту в суде нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов. Проверка законности и обоснованности судебных решений в установленном законом порядке является одной из гарантий судебной защиты. «Ошибочное судебное решение не может считаться правосудным, и государство обязано гарантировать защиту прав и свобод человека и гражданина от судебной ошибки. Отсутствие возможности пересмотреть ошибочный судебный акт умаляет и ограничивает право каждого на судебную защиту, что недопустимо»¹⁹.

Еще Е. В. Васьковский обращал внимание, что «как бы хорошо ни были подготовлены к своей деятельности судьи, как бы добросовестно и внимательно они ни относились к исполнению своих обязанностей, во всяком случае, они не могут быть вполне гарантированы от промахов и ошибок. Не только неправильное понимание закона или случайный недосмотр при установлении фактических обстоятельств дела, но и субъективные взгляды, симпатии и антипатии судьи, а также влияние господствующих в данной местности воззрений и предрассудков служат причиной постановления неправильных решений. Нельзя отрицать возможности и сознательного уклонения судей от справедливости, которое, благодаря предоставленной судьям свободе убеждения, ускользает от самого бдительного надзора и потому остается безнаказанным»²⁰.

Дефекты судебного решения могут быть вызваны не только ошибкой, допущенной судом (судьей) при рассмотрении и разрешении дела, но и иными причинами. Одна из таких причин — появление обстоятельств, которые не были или не могли быть известны заявителю во время судебного разбирательства. При обнаружении таких обстоятельств, приведших к неправильному разрешению дела, принятое судом решение нуждается в определенной корректировке с целью гарантированности правильного рассмотрения и разрешения дела. Конституционный Суд РФ неоднократно обосновывал вывод о том, что право на судебную защиту находится в неразрывной связи с правом (возможностью) пересмотра судебного акта и не может быть полно реализовано, если отсутствует возможность пересмотра судебного акта²¹. Таким образом, Конституционный Суд РФ, основываясь на общепризнанных принципах и нормах международного права, руководствуясь Конституцией РФ, сформулировал правовую позицию относительно содержания права на судебную защиту, распространив ее, как имеющую общий характер, на все виды судопроизводства. Право на судебную защиту прав и свобод неразрывно связано с правом на пересмотр судебных актов, как вступивших, так и не вступивших в законную силу, поэтому отсутствие возможности пересмотреть судебный акт рассматривается как умаление, ограничение права на судебную защиту.

В определении о проверке ч. 1 ст. 185 АПК РФ 1995 года Конституционный Суд РФ отмечает, что «лишение заинтересованных лиц права добиваться исправления возможных ошибок, допущенных судом при постановлении решения, препятствует полной реализации тех требований Конституции Российской Федерации, которые предусматривают обязательность обеспечения прав и свобод человека и гражданина правосудием (статья 18)… Оно не согласуется также с правом каждого защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом (статья 45, часть 2, Конституции Российской Федерации)»²².

Справедливым представляется следующее утверждение Е. А. Борисовой: «Право на судебную защиту может быть реализовано в различных формах, например в форме обращения в суд первой инстанции с исковым заявлением, в форме обращения в суд проверочной инстанции с соответствующей жалобой»²³. С точки зрения международно-правовых стандартов речь может идти о доступе в суд первой и проверочных инстанций, который, по мнению Европейского суда по правам человека, «должен быть не только формальным, но и реальным»²⁴.

Право на судебную защиту реализуется в суде первой инстанции и лишь впоследствии — при пересмотре судебного акта. Исчерпание одного средства защиты позволяет заинтересованному лицу обратиться к другому. Однако отсутствие возможности пересмотреть судебный акт не умаляет право каждого на судебную защиту. Поскольку право на судебную защиту было реализовано в форме обращения в суд первой инстанции путем рассмотрения требований и принятия по нему судебного акта, то при отсутствии возможности пересмотреть судебный акт можно говорить не об умалении или ограничении права на судебную защиту, а об ограничении права на обжалование, в том числе права на пересмотр вступившего в законную силу судебного акта по вновь открывшимся или новым обстоятельствам.

Еще одна линия разграничения содержания правомочий, связанных с обращением в суд, заключается в том, обжалуется ли принятый судом первой инстанции судебный акт, не вступивший в законную силу, либо уже вступивший в законную силу судебный акт. Европейский суд по правам человека указал, что ограничение права на доступ в суды апелляционной и кассационной инстанции возможно потому, что «данное право по своей природе объективно нуждается в регулировании государством, обладающим в этом отношении известной свободой усмотрения»²⁵. Комитет Министров Совета Европы также обратил внимание на то, что возможность контроля за любым решением суда первой инстанции со стороны вышестоящего суда должна существовать²⁶.

Европейский суд по правам человека, разделяя данное положение, считает «право апелляционного обжалования судебных решений хотя и не обязательной, однако крайне желательной частью концепции справедливого разбирательства»²⁷. Таким образом, можно утверждать, что возможность проверки не вступившего в законную силу судебного акта должна существовать, однако в определенных законом случаях можно предусмотреть ограничения реализации этой возможности, что не будет рассматриваться как заведомое нарушение права на судебную защиту.

В нашей стране законодательство и правоприменительная практика стоят на позиции предоставления дополнительных гарантий заинтересованному лицу для обжалования не вступивших в законную силу судебных актов. Так, Конституционный Суд РФ, несмотря на наличие установленных в ч. 2 ст. 259 АПК РФ ограничений по срокам подачи апелляционных жалоб, пришел к выводу, что отказ в удовлетворении ходатайства о восстановлении пропущенного срока подачи апелляционной жалобы лишь по причине истечения предельно допустимого срока подачи соответствующего ходатайства лицам, не участвовавшим в судебном заседании вследствие неизвещения надлежащим образом о его времени и месте и узнавшим о решении арбитражного суда по истечении шести месяцев с момента его принятия, не является основанием для отказа в принятии апелляционной жалобы²⁸. Данной точки зрения придерживается и правоприменитель, который в большинстве случаев удовлетворяет ходатайства о восстановлении срока на обжалование не вступившего в законную силу судебного акта. Иные средства судебной (правовой) защиты в виде производства по пересмотру вступивших в законную силу судебных актов, в том числе по вновь открывшимся или новым обстоятельствам, «могут быть ограничены или отсутствовать, что не будет свидетельствовать об умалении, ограничении права каждого на судебную защиту»²⁹.

Данный вывод основывается также и на применении принципа правовой определенности, содержание которого раскрыто Европейским судом по правам человека в результате толкования п. 1 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод. В постановлении по делу «Брумареску против Румынии»³⁰ (1999 г.) Суд констатировал, что одним из аспектов верховенства права выступает принцип правовой определенности, предполагающий, что вынесенное окончательное решение по делу не должно оспариваться. Таким образом, Европейский суд по правам человека признает возможной отмену вступившего в законную силу судебного решения только в исключительных случаях.

Указанная позиция получила свое развитие в постановлении Европейского суда по правам человека по делу «Рябых против Российской Федерации»³¹ (2003 г.), из которого следует, что использование полномочия вышестоящего суда по пересмотру дела в целях исправления судебных ошибок не может быть скрытой формой ординарного обжалования, а одно лишь наличие различных точек зрения по рассматриваемому делу — основанием для его пересмотра. Недопустимость отмены связывается судом не с характером обстоятельств как не существовавших на момент рассмотрения дела, а с тем, что отмена судебного решения, которое еще со времен римского права является «законом для сторон», привела к ухудшению установленного этим решением положения лица³².

Конституционный Суд РФ в своих постановлениях и определениях также неоднократно затрагивал принцип правовой определенности. Так, он указал на связанность толкования процессуальных норм с положениями Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней, а также основанных на них правовых позициях Европейского суда по правам человека, в том числе выраженных в решениях по жалобам российских граждан. При этом Конституционный Суд РФ обратил особое внимание на следующее: Европейский суд, рассматривая дела о нарушении ст. 6 в результате отмены вступивших в законную силу судебных актов, в первую очередь оценивает, повлекла ли отмена вступившего в законную силу судебного акта, вынесенного в пользу заявителя, ухудшение его правового положения, установленного этим актом, а также совместимость процедуры, в результате которой произошла такая отмена, с общими принципами Конвенции о защите прав человека и основных свобод в ее истолковании Европейским судом по правам человека. Далее Конституционный Суд РФ указал: статья 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколы к ней предполагают в качестве составляющей права на справедливое судебное разбирательство возможность исправления ошибочных судебных актов, однако лишь с учетом действия принципа правовой определенности в отношении правового статуса гражданина³³. Таким образом, Конституционный Суд РФ поддержал вывод о том, что одно лишь наличие двух точек зрения по одному вопросу не может быть основанием для пересмотра судебного решения, и отступления от принципа незыблемости вступившего в силу судебного акта возможны только в том случае, если являются обязательными в силу существенного и непреодолимого характера³⁴.

Средством судебной (правовой) защиты является, среди прочих, производство по пересмотру не вступившего в законную силу судебного акта. Существование этого производства представляется необходимым, поскольку оно направлено на реализацию концепции о полном, справедливом и эффективном судебном разбирательстве. Как справедливо констатирует В. К. Пучинский, «наличие или, напротив, отсутствие гарантированной возможности обжалования актов различных учреждений государства у отдельных заинтересованных лиц характеризует степень демократизма общественной жизни. Право жалобы есть, несомненно, демократический институт»³⁵.

В отношении пересмотра вступивших в законную силу судебных актов применяется иной подход. Предоставление других средств судебной защиты, позволяющих осуществить пересмотр вступивших в законную силу судебных актов, в связи с действием положения о правовой определенности может быть ограничено, при этом такое ограничение не является нарушением (и даже ограничением) права на судебную защиту.

Подтверждение данного вывода можно найти в правовых позициях Конституционного Суда РФ относительно возможности пересмотра судебных актов в гражданском и арбитражном процессах. В одном из определений было указано, что «законодатель вправе определить судебную инстанцию, решения которой в правовой системе Российской Федерации не подлежат обжалованию, что не противоречит конституционной обязанности государства обеспечивать каждому доступ к правосудию, в том числе для исправления судебной ошибки»³⁶. Также Конституционный Суд РФ отмечает, что «законодатель в силу своих полномочий вправе установить такой порядок проверки законности и обоснованности судебного решения с целью исправления судебной ошибки, который наиболее соответствовал бы особенностям того или иного вида судопроизводства»³⁷.

Следовательно, несмотря на общий вывод о том, что «отсутствие возможности пересмотреть ошибочный судебный акт умаляет и ограничивает право каждого на судебную защиту»³⁸, Конституционный Суд РФ тем не менее допускает ситуацию, когда решения той или иной судебной инстанции могут не подлежать обжалованию и, соответственно, судебной проверке.

Указанные правовые позиции не лишены противоречий. Как уже отмечалось выше, ученые-процессуалисты справедливо приходят к выводу о том, что в результате слишком широкого понимания Конституционным Судом РФ содержания права на судебную защиту происходит отождествление права на судебную защиту и права на обжалование судебных актов³⁹.

Устранить это противоречие Конституционный Суд РФ попытался с помощью обращения к пересмотру вступивших в законную силу судебных актов по вновь открывшимся обстоятельствам как одной из форм реализации права на судебную защиту. Так, по мнению судей Конституционного Суда РФ, положения ст. 180 и 181 АПК РФ, предусматривающие, что постановления Президиума ВАС РФ являются окончательными и не подлежат пересмотру в порядке надзора, не могут рассматриваться как лишающие граждан права на судебную защиту. «В случае, если Президиумом ВАС РФ по результатам рассмотрения дела в порядке надзора постановление уже вынесено, а нарушенные или оспариваемые права и законные интересы организаций, предприятий, учреждений и граждан в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности тем не менее арбитражным судом в результате судебной ошибки не защищены, пересмотр такого решения Президиумом возможен на дополнительной стадии — по вновь открывшимся обстоятельствам. Данная стадия, имеющая исключительный (чрезвычайный) характер, позволяет устранить допущенные судебные ошибки, которые не были и не могли быть выявлены ранее»⁴⁰. Однако эта позиция противоречит существу института пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам и была подвергнута в науке обоснованной критике⁴¹.

Исходя из анализа положений конституций ряда стран, Е. А. Борисова сделала вывод, что «право на обжалование может рассматриваться в качестве абсолютного лишь тогда, когда возможность обжалования судебного акта предусмотрена конституцией государства. В данном случае любое законодательное ограничение либо ограничение данного права правоприменительными органами может рассматриваться как умаление, ограничение не только права на обжалование, но и права на судебную защиту. В иных случаях право на обжалование (проверку) судебного акта, вступившего или не вступившего в законную силу, не может характеризоваться как абсолютное»⁴².

Учитывая положение п. 1 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 года, в соответствии с которым каждый имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела компетентным, независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона, судебное решение не может быть признано справедливым и правосудным, а судебная защита — полной и эффективной, если допущена судебная ошибка. Поэтому п. 6 ст. 14 указанного Пакта предусматривает, что судебное решение подлежит пересмотру при наличии судебной ошибки⁴³.

Е. А. Борисова предлагает рассматривать производство в суде первой инстанции и производство по проверке судебных актов как отдельные и самостоятельные средства судебной защиты, исчерпание одного из которых позволяет заинтересованному лицу обратиться к другому⁴⁴. Следовательно, Е. А. Борисова разделяет понятие «судебная защита» на «судебную защиту в суде первой инстанции», «судебную защиту в суде второй инстанции» и т. д. Такой подход позволяет рассматривать ограничения в обращении к судам при пересмотре судебных актов не как ограничение конституционного права на судебную защиту вообще, а как ограничение права на судебную защиту в конкретной инстанции.

Однако у такого подхода есть и оппоненты, которые отмечают, что самостоятельность средств судебной защиты несколько преувеличена. Так, Л. А. Терехова приходит к выводу, что международные судебные нормы и основанные на них постановления Конституционного Суда РФ отнюдь не абсолютизируют право на судебную защиту. «В них речь не идет об обжаловании в конкретных судебных инстанциях, речь идет об устранении судебной ошибки. Именно устранение судебной ошибки как единый механизм является необходимым компонентом судебной защиты. Задача государства — гарантировать наличие такого механизма»⁴⁵.

Механизм пересмотра будет эффективен лишь в том случае, если будет учитываться, какие именно решения пересматриваются: итоговые (не вступили в законную силу) или окончательные (вступили в законную силу). Если в отношении итоговых решений позиция законодателя должна сводиться к устранению препятствий к их обжалованию, то в отношении окончательных решений законодатель может устанавливать ограничения, которые не являются ограничением права на судебную защиту.

Таким образом, по моему мнению, существующие в действующем процессуальном законодательстве РФ ограничения не содержат нарушений права на судебную защиту. В связи с тем, что объектом пересмотра при наличии вновь открывшихся или новых обстоятельств являются вступившие в законную силу судебные акты, законодателем четко ограничен круг обстоятельств, которые могут являться основаниями для такого пересмотра для гражданского процесса и для арбитражного процесса. Это обусловлено последствиями такого пересмотра, так как в случае появления вновь открывшихся или новых обстоятельств происходит отмена ранее принятого по делу и уже вступившего в законную силу судебного акта, а дело подлежит повторному рассмотрению. При этом вопрос о наличии вновь открывшихся или новых обстоятельств решает тот же суд, который принимал оспариваемый судебный акт и которому предстоит в дальнейшем заново рассматривать дело. Именно из указанных выше особенностей прослеживается воля законодателя обеспечить четкую регламентацию как порядка рассмотрения заявления о пересмотре по вновь открывшимся или новым обстоятельствам, так и оснований для удовлетворения такого заявления. Следовательно, законный отказ суда в пересмотре по вновь открывшимся или новым обстоятельствам не является ограничением, умалением права на судебную защиту в силу особой специфики исследуемого вида производства. Для использования такого средства судебной защиты, как пересмотр по вновь открывшимся или новым обстоятельствам, необходимо строгое следование требованиям действующего процессуального законодательства РФ.

1.2. Развитие института пересмотра вступивших в законную силу судебных актов по вновь открывшимся или новым обстоятельствам в процессуальном законодательстве

Институт пересмотра вступивших в законную силу судебных актов по вновь открывшимся или новым обстоятельствам в нашей стране имеет длительный путь исторического развития. Впервые в российском гражданском процессе исследуемый институт пересмотра был закреплен в Уставе гражданского судопроизводства 1864 года (далее — Устав), который в основном заимствовал французскую модель пересмотра вступивших в силу судебных актов. В то же время в Уставе присутствовали и немаловажные отступления от французской модели, касающиеся, в том числе, оснований для пересмотра. В частности, в Уставе не было определения понятия новые обстоятельства, а также перечня оснований для пересмотра по новым обстоятельствам. Сами основания для пересмотра по новым обстоятельствам были указаны разрозненно, без какой-либо системы. Составители Устава ограничились лишь указанием на конкретные обстоятельства. Это порождало на практике значительные затруднения, так как часто понятию «обстоятельства», значение которого в Уставе не раскрывалось, «придавалось слишком широкое толкование, колеблющее силу судебных решений»⁴⁶. Скорее всего, это было вызвано неразработанностью юридической техники, поскольку до Судебной реформы 1864 года в гражданском судопроизводстве, за исключением апелляции, не было возможности пересмотра судебных актов⁴⁷.

Устав в п. 2 ст. 792 называл пересмотр по новым обстоятельствам одним из трех способов обжалования и отмены вступивших в законную силу судебных актов. И. Е. Энгельман отмечал, что, «заимствуя французскую модель пересмотра судебных актов, не обращено внимания на различия между всеми тремя родами просьб о пересмотре дела. Вследствие этого эти три производства смешаны между собой и являются в русском уставе как бы одним и тем же однообразным порядком производства об отмене решения»⁴⁸.

Согласно положениям Устава просьбы о пересмотре допускались лишь только в трех случаях: если открылись новые обстоятельства; если обнаружилась подложность актов, на которых основано решение; если решение вынесено в отсутствие ответчика, место жительства которого не было указано истцом⁴⁹.

Нормы Устава закрепляли лишь основные правила по пересмотру судебных решений по новым обстоятельствам. При этом пересмотр являлся средством исправления окончательных решений, вступивших в законную силу, когда иной возможности оспорить судебный акт уже не было, но при этом существовали обстоятельства, существенно влияющие на исход дела и ранее неизвестные⁵⁰. Примечательно, что судом, пересматривающим судебный акт по новым обстоятельствам, был вышестоящий суд. В связи с изложенным важно подчеркнуть, что практика обращения к институту пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам в России тех лет была значительной⁵¹.

В советский период модель пересмотра судебных решений претерпела серьезные изменения: законодатель отказался от категории новые обстоятельства, которую заменил на категорию вновь открывшиеся обстоятельства.

С 1 сентября 1923 года постановлением ВЦИК от 10.07.1923 был введен в действие ГПК РСФСР 1923 года⁵², в котором законодатель в ст. 251 установил следующие основания для отмены решений:

а) когда открылись новые обстоятельства, имеющие существенное для дела значение, которые не были известны той или иной стороне;

б) когда по делу, по которому состоялось решение, установлены судебным приговором ложные показания свидетелей, преступные деяния сторон, их представителей или экспертов, или преступные деяния членов суда, участвовавших в деле;

в) когда решение основано на документах, признанных впоследствии по приговору суда по уголовному делу подложными, или когда отменено постановление суда или другого учреждения, положенное в основание данного решения⁵³.

С. Н. Абрамов отмечал, что для пересмотра по первому основанию были необходимы следующие условия: «а) обстоятельство должно быть существенным для решения дела, то есть такое, что если бы оно было известно суду, то решение могло быть иным, чем постановил суд; б) обстоятельство должно быть вновь открыто, то есть такое, которое не было и не могло быть известно заявителю в момент постановления судом решения; в) это должно быть обстоятельство, факт, а не новое доказательство в отношении отвергнутого или признанного судом обстоятельства»⁵⁴.

В Основах гражданского судопроизводства Союза ССР и союзных республик, введенных в действие с 1 мая 1962 года⁵⁵, упоминалась возможность пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам вступивших в законную силу решений, определений и постановлений. В ст. 53 были указаны следующие основания:

«1) существенные для дела обстоятельства, которые не были и не могли быть известны заявителю;

2) установленные вступившим в законную силу приговором суда заведомо ложные показания свидетеля, заведомо ложное заключение эксперта, заведомо неправильный перевод, подложность документов либо вещественных доказательств, повлекшие за собой постановление незаконного или необоснованного решения;

3) установленные вступившим в законную силу приговором суда преступные действия сторон, других лиц, участвующих в деле, либо их представителей или преступные действия судей, совершенные при рассмотрении данного дела;

4) отмена решения, приговора, определения или постановления суда либо постановления иного органа, послужившего основанием к вынесению данного решения или определения»⁵⁶.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 09.10.1979 года было введено новое правило, согласно которому решения подлежали пересмотру судом, который их вынес, а определения или постановления кассационной или надзорной инстанций, которыми изменено решение суда первой инстанции или постановлено новое решение, подлежали пересмотру судом, изменившим решение или вынесшим новое решение⁵⁷.

В Основах гражданского судопроизводства Союза ССР и союзных республик 1962 года отдельно было указано, что сроки и порядок пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам устанавливаются законодательством союзных республик.

В ГПК 1964 года, изданном в соответствии с Основами гражданского судопроизводства Союза ССР и союзных республик 1962 года в сравнении с ГПК РСФСР 1923 года, содержалась более подробная регламентация гражданского судопроизводства, в том числе исследуемого института. В частности, были уточнены и дополнены формулировки оснований для пересмотра вступивших в законную силу судебных актов.

Пересмотру по вновь открывшимся обстоятельствам решений, определений и постановлений, вступивших в законную силу, была посвящена гл. 37 ГПК РСФСР 1964 года. К вновь открывшимся обстоятельствам были отнесены существенные для дела обстоятельства, которые не были и не могли быть известны заявителю. При этом Кодекс не содержал указания на суд в качестве субъекта, которому не были и не могли быть известны существенные для дела обстоятельства. В ГПК РСФСР 1964 года был расширен перечень актов, подложность которых может привести к пересмотру по вновь открывшимся обстоятельствам: к их числу был добавлен заведомо неправильный перевод.

В отличие от ГПК 1923 года, в ГПК 1964 года расширился круг лиц, имеющих право на подачу заявления о пересмотре решения. В соответствии со ст. 334 ГПК РСФСР 1964 года помимо сторон и прокурора такое право получили лица, участвующие в деле, а ими, согласно ст. 29, являлись третьи лица, органы государственного управления, профсоюзы, государственные предприятия, учреждения, организации, их объединения, другие общественные организации, а также заявители и заинтересованные граждане.

Согласно ст. 337 ГПК РСФСР 1964 года по результатам рассмотрения заявления о пересмотре по вновь открывшимся обстоятельствам суд либо удовлетворял заявление и отменял судебный акт, либо отказывал в пересмотре. Определение суда об удовлетворении заявления о пересмотре не подлежало обжалованию.

Изложенное свидетельствует о развитии правового регулирования пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам. Вместе с тем многие аспекты пересмотра судебных постановлений по вновь открывшимся обстоятельствам не получили закрепления ни в ГПК РСФСР 1923 года, ни в ГПК РСФСР 1964 года, просуществовавшем вплоть до введения в действие первого ГПК РФ — 1 февраля 2003 года. Например, в кодексах отсутствовало определение понятия «вновь открывшиеся обстоятельства», что существенно затрудняло правоприменение исследуемого института.

После распада СССР начало формироваться арбитражное процессуальное законодательство Российской Федерации. АПК РФ 1992 года не содержал перечня вновь открывшихся обстоятельств. В ст. 144 лишь отмечалось, что вновь открывшиеся обстоятельства должны быть неизвестны заявителю в момент его обращения в арбитражный суд, но должны иметь существенное значение для дела. АПК РФ 1995 года в ст. 192 вводил перечень вновь открывшихся обстоятельств:

1) существенные для дела обстоятельства, которые не были и не могли быть известны заявителю;

2) установленные вступившим в законную силу приговором суда заведомо ложные показания свидетеля, заведомо ложное заключение эксперта, заведомо неправильный перевод, подложность документов либо вещественных доказательств, повлекшие за собой принятие незаконного или необоснованного судебного акта;

3) установленные вступившим в законную силу приговором суда преступные действия лиц, участвующих в деле, либо их представителей или преступные деяния судей, совершенные при рассмотрении данного дела;

4) отмена судебного акта арбитражного суда, решения, приговора суда либо постановления другого органа, послужившего основанием к принятию данного решения.

С 1 сентября 2002 года вступил в силу новый АПК РФ. В АПК РФ 2002 года перечень вновь открывшихся обстоятельств был существенно дополнен по сравнению с АПК РФ 1995 года.

Несмотря на то, что разработка и введение в действие новых АПК и ГПК РФ происходили практически в одно время, гражданское процессуальное законодательство и арбитражное процессуальное законодательство Российской Федерации по своим редакциям принципиально различались. Так, перечень оснований, закрепленный в АПК РФ 2002 года, был значительно шире, нежели в ГПК РФ, введенном в действие позднее — с 1 февраля 2003 года. Помимо оснований, нашедших свое законодательное закрепление в ГПК РФ 2003 года, АПК РФ 2002 года содержал еще три основания:

1) признание вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда или суда общей юрисдикции недействительной сделки, повлекшей за собой принятие незаконного или необоснованного судебного акта по данному делу;

2) установление Европейским судом по правам человека нарушения положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод при рассмотрении арбитражным судом конкретного дела, в связи с принятием решения по которому заявитель обращался в Европейский суд по правам человека;

3) признание Конституционным Судом Российской Федерации не соответствующим Конституции Российской Федерации закона, примененного арбитражным судом в конкретном деле, в связи с принятием решения по которому заявитель обращался в Конституционный Суд Российской Федерации.

Отсутствие указанных оснований в ГПК РФ затрудняло на практике обращение к институту пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам в судах общей юрисдикции.

В то же время, как справедливо отмечается в научной литературе⁵⁸, нужно признать, что действующий закон не дает и, видимо, не может дать исчерпывающего перечня возможностей для пересмотра вступивших в законную силу судебных актов по новым или вновь открывшимся обстоятельствам в силу многообразия тех жизненных ситуаций, которые могут возникнуть на практике, и в связи с разнообразием тех обстоятельств, которые могут открыться. Это наталкивало ученых на мысль, что ст. 392 ГПК РФ «в определенной мере устарела и нуждается в дополнении. Перечень оснований для пересмотра решений, определений, постановлений, вступивших в законную силу, по вновь открывшимся обстоятельствам в ГПК должен быть расширен»⁵⁹.

Однако высказывались и противоположные мнения. Так, С. М. Ахмедов предлагал исключить из АПК РФ основания, предусмотренные п. 6–7 ст. 311 (признание Конституционным Судом РФ не соответствующим Конституции РФ закона, примененного в конкретном деле; установленное Европейским судом по правам человека нарушение положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод при рассмотрении арбитражным судом конкретного дела), ссылаясь на то, что «им не присущи общие (родовые) признаки вновь открывшихся обстоятельств, такие, как существенный характер для дела, а также момент возникновения и обнаружения этих обстоятельств»⁶⁰. С. М. Ахмедов указывал, что в случае п. 6 ст. 311 АПК РФ речь идет о новом обстоятельстве, а применительно к п. 7 ст. 311 АПК РФ — о ситуации, в рамках которой судом при рассмотрении дела была допущена ошибка, которая подлежит устранению в порядке надзора.

Законодатель не пошел по такому пути и, признав наличие в ГПК РФ явного законодательного пробела в части регулирования оснований для пересмотра, расширил их перечень. Вначале в перечень указанных в ГПК РФ оснований было добавлено такое основание, как признание Конституционным Судом РФ не соответствующим Конституции РФ закона, примененного в конкретном деле⁶¹. Затем законодатель провел масштабное реформирование исследуемого института.

Федеральными законами от 09.12.2010 № 353-ФЗ и от 23.12.2010 № 379-ФЗ в ГПК РФ и АПК РФ, в главы, определяющие порядок производства по пересмотру по вновь открывшимся обстоятельствам, были внесены существенные изменения и дополнения — как в названия соответствующих глав, так и в содержание ряда статей. Среди самых значительных изменений стоит отметить появление наряду с вновь открывшимися обстоятельствами категории «новые обстоятельства». Законодатель пошел по пути унификации и гармонизации законодательства⁶², введя одинаковое понимание для двух групп оснований в гражданском и арбитражном процессах. Причем законодатель существенно изменил характер данного вида пересмотра, разрешив на законодательном уровне «проблему классификации оснований пересмотра вступивших в законную силу судебных актов как в гражданском, так и в арбитражном процессах»⁶³. Отныне все основания разделены на две большие группы: новые и вновь открывшиеся обстоятельства.

Впрочем, существует мнение, что в ГПК РФ и АПК РФ называются не основания для пересмотра, а «поводы для возобновления производства». В частности, И. А. Петрова утверждает, что «приведенные в статьях процессуальных кодексов перечни перечисляют не основания для пересмотра в традиционном понимании, а скорее поводы для возобновления производства. Выявление указанных обстоятельств влечет за собой необходимость возобновить производство в отношении вступившего в законную силу судебного акта и проверить, имеются ли основания к его отмене»⁶⁴.

Представляется, что предлагаемый И. А. Петровой подход не соответствует действующему законодательству. В ст. 146 АПК РФ и ст. 219 ГПК РФ используется механизм «возобновление производства по делу», который относится к совершенно иной процедуре.

Утверждение о том, что основания для пересмотра являются поводами для возобновления производства по делу, не основано на существующих в нашей стране нормах процессуального права, а, видимо, заимствовано из процессуального законодательства других стран.

Например, ГПК Республики Польша предусматривает возобновление производства по делу как самостоятельную стадию для пересмотра уже принятых судебных актов⁶⁵.

Перенос отдельных терминов в российское процессуальное законодательство без внесения других изменений вряд ли может привести к положительным результатам. Так, И. А. Петрова, развивая мысль о применении категории «поводы для возобновления производства по делу» применительно к пересмотру по вновь открывшимся обстоятельствам делает вывод о том, что «непосредственно основанием пересмотра будет выявившаяся незаконность и необоснованность вступившего в законную силу судебного акта, то есть наличие в судебном акте некого дефекта»⁶⁶.

Однако с таким выводом нельзя согласиться. Открытие соответствующих обстоятельств по общему правилу не ставит под сомнение ни законность, ни обоснованность судебного акта, а указывает лишь на то, что с учетом этих обстоятельств (при условии, что они являются существенными для исхода дела) дело надлежит рассмотреть заново, учтя также и эти обстоятельства, поскольку оценить их ранее суд объективно не имел возможности. Исключение составляют преступные действия судьи при рассмотрении дела, ведь в таком случае имелись обстоятельства, вызывающие сомнения в объективности и беспристрастности суда. К тому же не стоит забывать, что факт отмены первоначального решения суда совсем не означает, что новое судебное решение будет иметь противоположное содержание резолютивной части. Нередко изменения могут коснуться мотивировочной части судебного акта, обосновывающей решение иным образом. Таким образом, предлагаемое И. А. Петровой обозначение оснований для пересмотра судебных актов как «поводы для возобновления производства» не является корректным и не отражает суть пересмотра судебного акта по вновь открывшимся обстоятельствам, как он урегулирован отечественным законодательством.

В результате проведенной в 2010 году реформы перечень указанных в ГПК РФ оснований для пересмотра судебного решения по вновь открывшимся основаниям был дополнен п. 2 и 4 ч. 4 ст. 392 ГПК РФ⁶⁷. Следует отметить, что аналогичные основания уже были ранее закреплены в АПК РФ.

В АПК РФ среди оснований для пересмотра появился п. 5 ч. 3 ст. 311. Включению данного основания предшествовало постановление Пленума ВАС РФ от 14.02.2008 № 14. Оно дополнило действовавшее тогда постановление Пленума ВАС РФ от 12.03.2007 № 17 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при пересмотре вступивших в законную силу судебных актов по вновь открывшимся обстоятельствам». Пленум ВАС РФ дополнил указанное постановление п. 5.1 в следующей редакции: «В соответствии с пунктом 1 статьи 311 АПК РФ может быть пересмотрен по вновь открывшимся обстоятельствам также судебный акт, оспариваемый заявителем в порядке надзора и основанный на положениях законодательства, практика применения которых после его принятия определена Высшим Арбитражным Судом Российской Федерации в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации или в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, в том числе принятого по результатам рассмотрения другого дела в порядке надзора».

Сопоставление данного положения с текстом ст. 311 АПК РФ в редакции, действующей после окончания реформы⁶⁸, делает очевидным то, что процитированный п. 5.1 постановления Пленума ВАС РФ стал прототипом п. 5 ч. 3 ст. 311 АПК РФ⁶⁹.

Введение в отечественное процессуальное законодательство термина «новое обстоятельство» объясняется сложившейся прецедентной практикой Европейского суда по правам человека. Так, при рассмотрении дела «Булгакова против Российской Федерации» Европейский суд по правам человека установил, что Министерство труда РФ издало ведомственные разъяснения, датированные после вступления решения суда в законную силу. На их основании заявитель обратился в суд первой инстанции с заявлением о пересмотре ввиду появления вновь открывшихся обстоятельств. Данное заявление было удовлетворено судом, который первоначальное решение по делу отменил и принял новое, с противоположной резолютивной частью. В п. 39 постановления по данному делу Европейский суд по правам человека отметил, что «первый вопрос, на который стоит ответить, состоит в том, может ли документ, изданный после завершения судебного разбирательства, рассматриваться как “вновь открывшееся обстоятельство”, как указал национальный суд. В этой связи необходимо отличать “вновь открывшиеся обстоятельства” от “новых обстоятельств”»⁷⁰.

Европейский суд по правам человека в целом негативно оценил использование ведомственных разъяснений в качестве оснований для пересмотра и указал, что отмена судебного решения не может оправдываться наличием такого рода открывшихся обстоятельств. В результате Европейский суд по правам человека пришел к выводу, что национальный суд перепутал понятия новых и вновь открывшихся обстоятельств.

Между тем проблема не в подмене понятий, а в том, что «на тот момент в российском гражданском процессуальном законодательстве основания для пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам были сформулированы недостаточно корректно, поскольку включали в себя как вновь открывшиеся, так и новые обстоятельства»⁷¹.

Вследствие произведенных реформ основаниями для пересмотра могут теперь быть как новые, так и вновь открывшиеся обстоятельства, которые по своей природе бывают не только фактического, но и правового характера.

1.3. Правовая природа института пересмотра вступивших в законную силу судебных актов... по вновь открывшимся или новым обстоятельствам в гражданском судопроизводстве

1.3.1. Место и роль института пересмотра вступивших в законную силу судебных актов по вновь открывшимся или новым обстоятельствам в гражданском судопроизводстве

Изменения, внесенные в процессуальное законодательство после принятия ныне действующих ГПК РФ и АПК РФ, актуализировали вопрос о месте и роли пересмотра вступивших в законную силу судебных актов по вновь открывшимся или новым обстоятельствам в гражданском и арбитражном процессах.

В научной литературе давно устоялось мнение об институте пересмотра вступивших в законную силу судебных актов по вновь открывшимся или новым обстоятельствам как стадии гражданского и арбитражного процесса. Однако анализ видов производств гражданского и арбитражного процессов и практики правоприменения свидетельствует о неоднозначности такого подхода.

Как справедливо подчеркивает Т. В. Сахнова, «дифференциация гражданской процессуальной формы выражается вовне в двух аспектах: внешнем (виды производств в гражданском процессе и стадии гражданского процесса) и внутреннем (судебные процедуры в пределах вида производства и в пределах той или иной стадии процесса)»⁷².

Существование внутренней дифференциации подтверждается наличием исковых дел, дел особого производства, дел из публичных правоотношений и других видов судебных дел. Причем, как верно отмечает Н. А. Громошина, дифференциация в гражданском и арбитражном процессах проявляется в двух аспектах: по вертикали — стадии процесса, по горизонтали — различные производства на уровне первой инстанции⁷³.

Представляется, что производство по конкретному делу упорядочивается (организуется) путем разбивки всей процессуальной деятельности на отдельные этапы или стадии.

В «Толковом словаре русского языка» стадия определяется как период, фаза или ступень в развитии чего-либо, имеющая свои качественные особенности⁷⁴. Иногда используются термины «этап», «цикл» и др. Как отмечается в литературе, анализ содержания этих понятий приводит к выводу, что они употребляются как равнозначные и взаимозаменяемые и речь идет об одном и том же — об относительно самостоятельных стадиях процесса, поэтому понятийный аппарат юридической науки будет логически правильным, если при рассмотрении пространственно-временных характеристик процесса пользоваться термином «стадия»⁷⁵.

Стадии характерны для многих явлений, но чаще всего понятие стадии используется при описании процесса, который определяется как совокупность последовательных действий, направленных на достижение определенного результата, и присущ практически любой деятельности.

Под стадией гражданского судопроизводства понимается строго определенный этап в развитии процесса по конкретному юридическому делу, представляющий собой совокупность последовательно совершаемых процессуальных действий, направленных на решение самостоятельной процессуальной задачи⁷⁶.

Стадийность гражданского процесса является достаточно разработанной, хотя и дискуссионной темой. Большое внимание ей уделялось в немецкой доктрине второй половины XIX века. Например, О. Бюлов отмечал, что «процесс есть постепенно, поступательно движущееся, шаг за шагом развивающееся юридическое отношение»⁷⁷.

В отечественной науке нет единой точки зрения на данную проблему, причем, как представляется, основной причиной разногласий является изначальное использование различных критериев деления на стадии. Кроме того, имеет место недостаток методологических средств в определении сущности стадии гражданского процесса.

Необходимость выделения в процессуальной деятельности отдельных стадий обусловлена тем, что совершаемые при рассмотрении гражданских и арбитражных дел процессуальные действия (бездействие) различаются, во-первых, с точки зрения конкретных, т. е. ближайших целей этой деятельности, во-вторых, с точки зрения конкретного содержания и субъектного состава процессуальной деятельности, в-третьих, с точки зрения правовых последствий процессуальной деятельности.

Таким образом, в основе разграничения единого процесса по конкретному юридическому делу на отдельные стадии лежат такие признаки или критерии, как конкретная цель, субъектный состав, содержание, а также правовые последствия процессуальной деятельности.

Руководствуясь указанными критериями, М. А. Гурвич, М. С. Шакарян, В. В. Ярков, Г. Л. Осокина⁷⁸ выделяют пять стадий (если рассматривать по вертикали) гражданского судопроизводства:

1) производство в суде первой инстанции;

2) производство в суде второй инстанции;

3) производство в порядке судебного надзора;

4) пересмотр вступивших в законную силу судебных актов по новым или вновь открывшимся обстоятельствам;

5) исполнительное производство.

Другую точку зрения отстаивают М. К. Треушников⁷⁹, Ю. К. Осипов⁸⁰ и некоторые другие ученые⁸¹, выделяющие шесть или семь стадий гражданского и арбитражного процессов — в зависимости от того, признавать или нет отдельными стадиями возбуждение дела и исполнительное производство.

Сторонники выделения пяти стадий, критикуя второй подход, ссылаются на недостаточную корректность предлагаемой классификации и отсутствие единого основания, поскольку в качестве самостоятельного этапа в развитии процесса, т. е. его стадии, рассматривается такое процессуальное действие, как возбуждение дела. Между тем они указывают, что этот «этап» не является самодостаточным (относительно изолированным и автономно существующим) в развитии процесса по конкретному юридическому делу: возбуждение, подготовка и рассмотрение по существу присущи любой стадии гражданского и арбитражного процессов⁸².

Сторонники выделения возбуждения дела в качестве отдельной стадии процесса в обоснование своей позиции указывают, что для определения стадии как правового феномена важна относительная самостоятельность законодательного регулирования. В частности, Т. В. Сахнова пишет: «Относительно самостоятельный процессуальный регламент возбуждения дела, его подготовки и судебного разбирательства в производстве суда первой инстанции обусловлен назначением данного производства как юридического механизма реализации права на судебную защиту. Принципы и процессуальные составляющие данного механизма имеют методологическое значение для всех последующих стадий процесса. Поэтому законодатель специально регулирует движение процесса при производстве в суде первой инстанции по определенным этапам, обособляя предмет правового регулирования и задачи суда»⁸³. ГПК РФ и АПК РФ детально регулируют вопрос возбуждения дела, принятия искового заявления.

По вопросу выделения стадий гражданского и арбитражного процессов высказываются и другие точки зрения. Например, В. М. Шерстюк предлагает выделять две крупные стадии, образующие предмет подотраслей гражданского процессуального права: производство в суде первой инстанции и производство по пересмотру судебных актов⁸⁴.

У Г. А. Жилина другая точка зрения. Автор считает, что возбуждение дела, его подготовка и разбирательство являются самостоятельными стадиями, существующими как в производстве суда первой инстанции, так и в производствах по пересмотру судебных актов⁸⁵.

Из вышеизложенного очевидно, что ученые не могут прийти к единому мнению ни по поводу выделения видов производств, ни по поводу количества стадий. Представляется, что понятие «производство» является более крупным, чем понятие «стадия». В каждом виде производства можно выделить свои стадии. Поэтому необходимо определиться с тем, какими критериями руководствоваться при выделении видов производств.

Т. Е. Абова считает, что имеют место особенности в порядке разбирательства отдельных категорий дел. Структуризация норм в ГПК РФ и АПК РФ происходит «в зависимости от специфики рассматриваемых дел, влияющих на порядок их рассмотрения, в рамках единого гражданского процесса, гражданской процессуальной формы»⁸⁶. Исходя из этого, Т. Е. Абова «в зависимости от характера дел в рамках арбитражного процесса выделяет следующие виды производств (но не судопроизводств):

1) исковое производство (в том числе упрощенное производство);

2) производство по делам, возникающим из административных и иных публичных отношений;

3) особое производство;

4) производство по делам о несостоятельности (банкротстве);

5) производство по делам, связанным с исполнением судебных актов арбитражных судов;

6) производство по делам, решения по которым вынесены российскими третейскими судами;

7) производство по делам о признании и приведении в исполнение решений, вынесенных иностранными судами и арбитражами»⁸⁷.

Следует отметить, что, несмотря на разнообразие классификаций в научной литературе, пересмотр вступивших в законную силу судебных актов по новым или вновь открывшимся обстоятельствам выделяется в ГПК РФ и АПК РФ в качестве самостоятельного вида производства гражданского и арбитражного процессов. Это объясняется целью, особенностями субъектного состава, содержанием, а также правовыми последствиями процессуальной деятельности от пересмотра судебных актов по вновь открывшимся или новым обстоятельствам, который осуществляет не суд вышестоящей инстанции, а тот же суд, который вынес судебный акт. Это и предопределяет особое место исследуемого института.

Нельзя не согласиться с выводом о том, что «главной особенностью стадий гражданского судопроизводства является возможность их самостоятельного, автономного существования без последующего, в смысле обязательного во всех случаях, перехода от одной стадии к другой»⁸⁸. Гражданское дело не обязательно должно пройти полный цикл, т. е. все стадии процесса. В зависимости от конкретных обстоятельств дело может пройти лишь некоторые стадии.

Производство по пересмотру вступивших в законную силу судебных актов по новым или вновь открывшимся обстоятельствам не является обязательным и может присутствовать в конкретном деле только при наличии указанных в законе оснований. Таким образом, процесс по конкретному делу «подобно пружине… развертывается ровно настолько, насколько это объективно необходимо»⁸⁹.

В своем диссертационном исследовании С. М. Ахмедов утверждает, что «производство по пересмотру судебных актов, вступивших в законную силу, по вновь открывшимся обстоятельствам является особенной, исключительной, чрезвычайной и экстраординарной стадией арбитражного процесса. Исключительный характер выражается в возможности отмены вступившего в законную силу судебного акта только при установлении существенных обстоятельств в строго определенных законом случаях. Чрезвычайный характер исследуемой стадии состоит в возможности возврата к спору, сроки пересмотра которого истекли в апелляционном, кассационном и надзорном порядке»⁹⁰.

Как раз эта исключительность и чрезвычайность ставят под сомнение безапелляционное отнесение этого производства к стадиям процесса.

В ГПК РФ объединены пересмотр по вновь открывшимся или новым обстоятельствам с пересмотром судебных актов в кассационной инстанции и в порядке надзора (разд. IV «Пересмотр вступивших в законную силу судебных постановлений»). В АПК РФ производство по вновь открывшимся или новым обстоятельствам объединено с пересмотром в суде апелляционной, кассационной инстанции и в порядке надзора в одном разделе (разд. VI «Производство по пересмотру судебных актов арбитражных судов»). Критерием такого объединения в ГПК РФ послужил предмет пересмотра: во всех трех случаях — это судебные акты, вступившие в законную силу. В АПК РФ критерием для объединения послужила целевая направленность данных производств — пересмотр ранее принятого судебного акта.

Между тем представляется, что данных критериев совсем недостаточно для определения места пересмотра судебных актов по вновь открывшимся или новым обстоятельствам.

Обращает на себя внимание, что законодатель в ГПК РФ не применил в отношении пересмотра по вновь открывшимся или новым обстоятельствам термин «производство». По отношению к кассационной инстанции и пересмотру в порядке надзора в ГПК РФ законодатель термин «производство» использует. Это выглядит, по крайней мере, непоследовательно и нарушает тенденцию законодателя на унификацию и гармонизацию процессуальных кодексов, поскольку в АПК РФ законодатель термин «производство» в отношении пересмотра по вновь открывшимся или новым обстоятельствам применяет. Однако пересмотр по вновь открывшимся или новым обстоятельствам по своей сути является самостоятельным видом производства, отличающимся от иных производств. Более того, как уже отмечалось ранее в работах ученых⁹¹ и в настоящем исследовании, только пересмотр судебных постановлений по вновь открывшимся или новым обстоятельствам носит исключительный характер. На мой взгляд, нельзя признать пересмотр в порядке надзора исключительной стадией: это завершающая стадия, следующая за кассационным производством.

Характеризуя производство в порядке надзора, надо заметить, что Европейский суд по правам человека не признает эту стадию эффективным средством правовой защиты и придерживается позиции, согласно которой необращение в надзорную инстанцию в российском гражданском процессе не является основанием, препятствующим направлению жалобы в Европейский суд по правам человека. Так, начиная с 1999 года Европейский суд по правам человека всегда последовательно не признавал обращение в суды надзорной инстанции в порядке, предусмотренном ГПК РФ (до этого — ГПК РСФСР), средством правовой защиты в смысле п. 1 ст. 35 Конвенции о защите прав человека и основных свобод⁹². Эта позиция не претерпела существенных изменений и в связи с внесением поправок в ГПК РФ в части производства в надзорной инстанции.

Значительно измененная процедура пересмотра дел в порядке надзора, предусмотренная ГПК РФ в редакции Федерального закона от 04.12.2007 № 330-ФЗ, вступившего в силу 8 января 2008 года (с учетом постановления Конституционного Суда РФ от 05.02.2007 № 2-П и постановления Пленума Верховного Суда от 12.02.2008 № 2), была проанализирована Европейским судом по правам человека на предмет соответствия признакам средства правовой защиты в решении по вопросам приемлемости жалобы по делу «Мартынец против России» (Martynets v. Russia, № 29612/09) от 05.11.2009.

Заявительница пропустила шестимесячный срок на обращение в Европейский суд по правам человека, отсчитывая его с даты вынесения кассационного определения, но не пропустила его, если считать средством правовой защиты производство в суде надзорной инстанции. Несмотря на сокращение срока на обращение в суд надзорной инстанции до шести месяцев, а также изменение полномочий председателей судов уровня субъекта Федерации, Европейский суд по правам человека не удовлетворился этим и отметил, что сохранилось несколько «ступеней» надзорного разбирательства, что у Председателя Верховного Суда РФ и его заместителей остались особые полномочия в области надзорного производства, не ограниченные явно какими-либо временны́ми рамками, а шестимесячный срок на обращение в суд надзорной инстанции исчисляется таким образом, что делает общий срок разбирательства по делу неопределенным. В итоге Европейский суд по правам человека пришел к выводу, что обращение в суды надзорной инстанции в порядке, предусмотренном ГПК РФ в указанной выше редакции, не является эффективным средством правовой защиты в смысле п. 1 ст. 35 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Обращение в Президиум Верховного Суда РФ в порядке, предусмотренном вступившим в силу 1 января 2012 года Федеральным законом от 09.12.2010 № 353-ФЗ, внесшим соответствующие изменения в ГПК РФ, пока не было признано Европейским судом по правам человека внутренним средством правовой защиты от нарушений, предположительно допущенных нижестоящими судами (и собственно Верховным Судом РФ), равно как не было признано им не относящимся к внутренним средствам правовой защиты. Возможно, новое надзорное производство будет оценено Европейским судом по правам человека в решении по делу «Рябкин и другие жалобы против России» (Ryabkin and other applications against Russia, жалобы № 52166/08 и др.), поскольку соответствующие вопросы были поставлены перед властями Российской Федерации в рамках разбирательства по этому делу еще в апреле 2011 года⁹³. Не исключено, что обращение в Президиум Верховного Суда РФ (а тем более — последующее обращение к Председателю Верховного Суда РФ) в порядке, предусмотренном ГПК РФ в редакции, действующей с 1 января 2012 года, не будет признано Европейским судом по правам человека эффективным средством правовой защиты в связи с тем, что фактически ГПК РФ предусматривает две инстанции (кассационную и надзорную) для пересмотра некоторых вступивших в законную силу решений, а также по причине сохранения специфических полномочий Председателя Верховного Суда РФ и его заместителей. Но до принятия Европейским судом по правам человека соответствующего решения следует пока не рассматривать обращение в Президиум Верховного Суда РФ в порядке, предусмотренном ГПК РФ (а также возможное обращение к Председателю Верховного Суда РФ), в качестве внутреннего средства правовой защиты, т. е. не учитывать его при исчислении шестимесячного срока на обращение в Европейский суд по правам человека с жалобой на нарушения, предположительно допущенные нижестоящими судами. Это ни в коей мере не ограничивает обращение заявителя в Президиум Верховного Суда РФ с надзорной жалобой (и в соответствующих случаях к Председателю Верховного Суда РФ в порядке, предусмотренном ч. 3 ст. 391.5 и ч. 1 ст. 391.11 ГПК РФ).

1 января 2012 года вступили в силу внесенные Федеральным законом от 09.12.2010 № 353-ФЗ изменения к ГПК РФ, касающиеся также апелляционного и кассационного порядка пересмотра судебных решений. В частности, в кассационном порядке теперь могут быть обжалованы только вступившие в законную силу судебные решения (ранее кассационная инстанция рассматривала жалобы на не вступившие в законную силу судебные решения, например, районные суды рассматривали кассационные жалобы на решения мировых судов, не вступившие в законную силу). Долгое время Европейский суд по правам человека не принимал ни одного решения, которое позволило бы говорить о том, признается ли обращение в суд кассационной инстанции в порядке, предусмотренном ГПК РФ в действующей с 1 января 2012 года редакции, внутренним средством правовой защиты от нарушений прав, гарантированных Конвенцией о защите прав человека и основных свобод и Протоколами к ней.

Судьи Европейского суда по правам человека впервые столкнулись с новым порядком кассационного обжалования в нашей стране в деле «Абрамян и другие против России» (Abramyan and Others v. Russia, жалобы № 38951/13 и 59611/13). В решении от 12.05.2015 года судьи Европейского суда по правам человека позитивно оценили «новую кассацию». В частности, было отмечено, что проблема неопределенности срока, в течение которого вступившие в законную силу судебные акты могут быть пересмотрены, которая была присуща «старому надзору», предусмотренному ГПК РФ в редакции, действовавшей до 1 января 2012 года, не свойственна «новой кассации», регулируемой ГПК РФ в редакции, действующей с указанной даты. Шестимесячный срок для кассационного обжалования вступивших в законную силу судебных постановлений является единым, и подача кассационной жалобы в Судебную коллегию Верховного Суда РФ после обжалования судебных актов в президиум областного или равного ему суда не влечет за собой его исчисление заново (п. 8 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 11 декабря 2012 года № 29). Статьи 382 и 386 ГПК РФ устанавливают конкретные сроки рассмотрения кассационных жалоб как в случае их передачи для рассмотрения в заседании суда кассационной инстанции, так и при отказе в этом. Европейский суд по правам человека сделал в своем решении оговорку, что эффективность «новой кассации» зависит от строгого соблюдения сроков, предусмотренных ГПК РФ, и эффективности доступа к Верховному Суду РФ, который должен быть доступен не только теоретически, но и практически.

В то же время Европейский суд по правам человека негативно высказался по поводу возможности обращения к Председателю Верховного Суда РФ (его заместителю) на основании п. 3 ст. 381 ГПК РФ. Оно было признано Европейским судом по правам человека не относящимся к внутренним средствам правовой защиты по смыслу п. 1 ст. 35 Конвенции. Среди причин для такого вывода названо отсутствие в ГПК РФ срока, в течение которого может быть подана такая жалоба, а также дискреционные полномочия Председателя Верховного Суда РФ и его заместителя.

Таким образом, пересмотры судебных актов в порядке кассационного производства и в порядке надзора представляют собой дополнительные способы реализации права на обжалование судебных актов в судах вышестоящих инстанций. С пересмотром по вновь открывшимся или новым обстоятельствам общим у них является лишь то, что пересмотру подлежат вступившие в законную силу судебные акты.

Т. Т. Алиев отмечает: «Мы, разумеется, не рассматриваем стадию пересмотра судебных постановлений по вновь открывшимся обстоятельствам как логическое прямолинейное продолжение стадии пересмотра в порядке надзора. В указанной нами схеме мы помещаем ее вслед за стадией пересмотра в порядке надзора лишь для того, чтобы показать ее исключительный характер, принципиальную несвязанность этой стадии со стадией пересмотра в порядке надзора»⁹⁴. Представляется, что указанная Т. Т. Алиевым последовательность логически наводит на мысль, что пересмотр по вновь открывшимся или новым обстоятельствам идет вслед за надзором.

В судебной практике встречаются случаи смешения пересмотра судебных актов по вновь открывшимся или новым обстоятельствам с пересмотром в порядке надзора. Включение пересмотра по вновь открывшимся или новым обстоятельствам не только в один раздел с надзорным производством, но и после него может способствовать выбору заинтересованным лицом надзорного производства даже в тех случаях, когда имеют место вновь открывшиеся или новые обстоятельства. В результате в надзорной инстанции оказываются жалобы, в отношении которых у суда надзорной инстанции нет оснований для их удовлетворения, поскольку их основанием стали вновь открывшиеся или новые обстоятельства.

Так, в судебной практике возник вопрос о возможности начисления процентов по ст. 395 ГК РФ при неисполнении судебных решений о возмещении из казны задолженностей по «выпадающим доходам», которые образуются у организаций при предоставлении населению различных льгот, предусмотренных действующими нормативными актами⁹⁵.

По одному из таких дел ОАО «Москва Златоглавая» обратилось в арбитражный суд с требованием о взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами с Министерства финансов РФ. В качестве обоснования своей правовой позиции истец указывал, что ранее вступившим в законную силу судебным актом было взыскано неосновательное обогащение в пользу истца. Истец получил исполнительные листы и предъявил их в Министерство финансов РФ, которое перечисление денежных средств в пользу истца в целях исполнения судебного акта произвело несвоевременно. Суд первой инстанции в иске отказал в полном объеме. Суды апелляционной и кассационной инстанций не нашли оснований для отмены решения суда.

Истец обратился в Высший Арбитражный Суд РФ с заявлением о пересмотре в порядке надзора. При этом истец указывал, что в постановлении Президиума ВАС РФ от 28.07.2009 № 6961/09 была высказана правовая позиция, согласно которой требования к Министерству финансов РФ о взыскании процентов по ст. 395 ГК РФ за несвоевременное исполнение решения суда подлежат удовлетворению.

Высший Арбитражный Суд РФ отказал в передаче дела в Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ, не обнаружив оснований для отмены судебных актов в надзорном порядке. В тексте определения об отказе в передаче дела в Президиум было указано, что «заявитель не лишен возможности обратиться в установленном порядке с заявлением о пересмотре оспариваемого судебного акта по вновь открывшимся обстоятельствам»⁹⁶.

Таким образом, в рассматриваемой ситуации Высший Арбитражный Суд РФ в своем определении указал истцу, что имеется вновь открывшееся обстоятельство (согласно действующей на тот момент редакции закона), при том, что основания для пересмотра в надзорной инстанции отсутствуют.

Вместе с тем заявитель уже потерял время в связи с обращением в Высший Арбитражный Суд РФ с надзорной жалобой, поэтому мог не успеть подать заявление о пересмотре по вновь открывшимся или новым обстоятельствам в силу ограниченных сроков на соответствующие обращения.

Ошибки такого рода встречались и в советский период⁹⁷, нередки они и в современной судебной практике⁹⁸.

Зачастую имеет место и обратная ситуация, когда заявитель обращается с заявлением о пересмотре по вновь открывшимся или новым обстоятельствам, хотя таковые на самом деле отсутствуют, а есть основания для пересмотра в порядке кассационного или надзорного производства.

Например, в 2010 году несколько граждан обратились в суд с иском к Департаменту жилищной политики и жилищного фонда о возложении обязанности заключить договоры социального найма. Решением суда первой инстанции исковые требования были удовлетворены. Судебными актами апелляционной, кассационной и надзорной инстанций решение суда было оставлено в силе. Тогда ответчик обратился с заявлением о пересмотре по вновь открывшимся обстоятельствам, сославшись на то, что в 2009 году уже было вынесено судебное решение по аналогичным исковым требованиям и между теми же сторонами. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ не признала названное заявителем обстоятельство вновь открывшимся, а оставленное в силе решение суда от 2010 года незаконным и необоснованным, поскольку на момент его вынесения одной из сторон уже был известен факт существования идентичного решения суда, оно не было предметом исследования и никак не оценивалось, в том числе при пересмотре в порядке надзора⁹⁹. Таким образом, данное обстоятельство должно было быть указано ответчиком в качестве довода при подаче заявления о пересмотре в порядке надзора и могло стать основанием для вынесения определения о прекращении производства по делу.

Указанные ситуации являются причиной появления в юридической литературе мнения о нецелесообразности сохранения института пересмотра судебных актов по вновь открывшимся или новым обстоятельствам и желательности поглощения его пересмотром в порядке надзора — как «более широким и удобным»¹⁰⁰.

С такой точкой зрения нельзя согласиться по следующим причинам. Судебные акты, оставленные в силе после рассмотрения в надзорной инстанции, не должны оставаться в силе, если появились вновь открывшиеся или новые обстоятельства, которые не были и не могли быть установлены при рассмотрении дела в надзорной инстанции.

При пересмотре решения, определения, постановления суда по вновь открывшимся или новым обстоятельствам рассмотрение уже ранее решенного дела обязательно начинается заново, что еще раз свидетельствует об исключительности данной процедуры гражданского и арбитражного процессов. При рассмотрении дела в надзорной инстанции возможно лишь вернуть дело для повторного рассмотрения по существу в суде первой инстанции, что не лишает суд права разрешить дело по существу в надзорной инстанции без возврата в первую инстанцию.

Примечательно, что в юридической литературе встречается мнение о том, что нужно вовсе отказаться от пересмотра в порядке надзора в гражданском и арбитражном процессах вследствие малого количества дел, которое попадает на рассмотрение в Президиум ВС РФ (ранее также в Президиум ВАС РФ) из-за большого количества отказов в передаче дела и отсутствия в законе и в судебной практике четких критериев определения оснований для передачи дела¹⁰¹.

Не вдаваясь в полемику по поводу этого предложения, заметим, что сопоставление надзорного производства и производства по пересмотру судебных актов по вновь открывшимся или новым обстоятельствам показывает, что более доступным для участвующих в деле лиц является пересмотр по вновь открывшимся или новым обстоятельствам. Как справедливо замечает Л. Ф. Лесницкая, поглощение пересмотра по вновь открывшимся или новым обстоятельствам надзорным производством привело бы к ограничению прав лиц, участвующих в гражданском и арбитражном процессах¹⁰².

В связи со сказанным представляется важным рассмотреть вопрос о соотношении понятий «пересмотр» и «проверка» судебных актов применительно к исследуемому институту. Этот вопрос является значимым, поскольку «от понятийной точности зависит логическая определенность и нормативность освещаемой процессуально-правовой конструкции»¹⁰³. В связи с этим целесообразно определить содержание понятий «пересмотр» и «проверка», что является значимым с точки зрения как теории гражданского и арбитражного процессов, так и практики реализации соответствующих процессуальных норм.

Лексическое значение слова «пересмотреть» — «рассмотреть заново», а «проверить» — «удостовериться в правильности чего-нибудь, обследовать с целью надзора, контроля»¹⁰⁴.

В науке гражданского процесса практически не уделялось внимания различию понятий «проверка» и «пересмотр», и в новом российском гражданском, арбитражном процессуальном законодательстве сохранился традиционный подход, в соответствии с которым «пересмотр» есть категория, охватывающая все или некоторые из видов производств по жалобам на принятые судебные решения и заявлениям о пересмотре. В АПК РФ данные производства объединены в разд. VI «Производство по пересмотру судебных актов арбитражных судов». В ГПК РФ категорией «пересмотр», как и в ранее действующих ГПК, охватывается производство в порядке надзора и по вновь открывшимся или новым обстоятельствам.

Термин «проверка» по своему содержанию шире термина «пересмотр» и включает в себя последний. Проверка судебного акта может быть осуществлена судом вышестоящей инстанции путем вторичного рассмотрения дела по существу. Это возможно в том случае, когда суд вышестоящей инстанции вправе вынести новое решение или изменить решение на основании имеющихся, а также дополнительно представленных доказательств. Примером такой проверки может служить деятельность суда апелляционной инстанции.

В иных случаях, когда вышестоящий суд не вправе вынести новое решение или изменить его, в связи с его необоснованностью, опираясь на доводы, противоречащие фактическим обстоятельствам, установленные судом первой инстанции, осуществляется лишь правовой анализ, юридический контроль за правильностью принятых судебных актов. В результате судебный акт по делу отменяется, а дело отправляется для рассмотрения по существу в первую инстанцию.

Сказанное подтверждает верность заключения Е. А. Борисовой, которая говорит о том, что понятия «проверка» и «пересмотр» не являются синонимами: понятие «проверка» является родовым по отношению ко всем видам производств по жалобам на не вступившие и вступившие в законную силу судебные акты¹⁰⁵. Следовательно, эти понятия не могут использоваться как взаимозаменяемые. Однако в научных работах, посвященных апелляционному, кассационному и надзорному производству, понятия «проверка» и «пересмотр» не различаются, что, отмечает правовед, приводит к неверному их использованию и в процессуальном законодательстве.

Результатом такого положения дел становится терминологическая путаница.

Содержание деятельности судов апелляционной, кассационной и надзорной инстанций представляет собой проверку судебных актов с точки зрения их законности и обоснованности либо только законности. В связи с этим использование по отношению к ним понятия «пересмотр» противоречит их содержанию.

Деятельность суда вышестоящей инстанции различается в зависимости от ее вида. В одном случае проверяется законность и обоснованность не вступившего в законную силу судебного акта путем выяснения, правильно ли определены имеющие значение для дела обстоятельства, подтверждены ли они исследованными судом доказательствами, соответствуют ли выводы суда обстоятельствам дела, а также правильно ли были применены нормы материального и процессуального права? В другом случае проверяется законность вступившего в силу судебного акта, когда выявляется наличие или отсутствие нарушений норм материального и процессуального права, допущенных судами нижестоящих инстанций. Так, суд апелляционной инстанции пересматривает дело, обжалуемое решение по которому было принято судом первой инстанции. Суд кассационной инстанции пересматривает лишь обжалуемый судебный акт, выявляя в нем отсутствие или наличие нарушений норм материального или процессуального права, допущенных судами нижестоящих инстанций.

Производство по пересмотру судебных актов по вновь открывшимся или новым обстоятельствам предполагает не проверку вынесенного судебного решения на предмет наличия судебной ошибки, а дополнительную гарантию пересмотра дела по существу с учетом вновь открывшегося или нового обстоятельства. Подтверждает этот вывод Е. А. Борисова, указывая, что «…производство по пересмотру по вновь открывшимся обстоятельствам не является производством по проверке судебного акта. Поскольку судом изначально проверяется не судебный акт, а устанавливается наличие или отсутствие обстоятельств, которые не были и не могли быть известны при рассмотрении дела и принятии судебного акта, то утверждать, что суд проверяет законность и обоснованность судебного акта, не представляется возможным»¹⁰⁶.

Действительно, деятельность судов по проверке судебных актов отличается от деятельности по их пересмотру: основное отличие состоит в том, что пересмотр судебных актов осуществляется не вышестоящими судами, а судами, принявшими судебный акт, которые, отменив его, переходят к рассмотрению дела с учетом вновь открывшихся или новых обстоятельств по правилам производства в соответствующей судебной инстанции. Однако указанный признак не всегда учитывается в судебной практике.

Так, Конституционный Суд РФ при принятии одного из определений по жалобе на нарушение конституционных прав заявителя частью 2 ст. 100 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» пришел к выводу о том, что в случае признания правовой нормы, на основе которой было разрешено дело, неконституционной пересмотр судебного акта возможен как в порядке надзора, так и в порядке производства по вновь открывшимся обстоятельствам¹⁰⁷.

Производство по пересмотру вступивших в законную силу судебных актов по вновь открывшимся или новым обстоятельствам на первый взгляд не может характеризоваться и как пересмотр судебного акта, поскольку суд, проверяющий наличие или отсутствие вновь открывшихся или новых обстоятельств, не вправе изменить ранее вынесенное решение или принять новое. Суд может лишь отменить судебный акт или оставить его без изменения, а заявление о пересмотре — без удовлетворения. В случае отмены судебного акта в связи с выявлением новых или вновь открывшихся обстоятельств дело пересматривается судом, его вынесшим.

Таким образом, суд, выявив наличие имеющих существенное значение для дела вновь открывшихся или новых обстоятельств, которые могут повлиять на исход дела, затем пересматривает дело по существу с учетом открывшихся обстоятельств, заканчивая в итоге вынесением нового судебного акта. Следовательно, в отличие от проверки, пересмотр всегда предполагает возможность нового рассмотрения дела судом после отмены его первоначального судебного акта.

Производство по пересмотру судебных актов по вновь открывшимся или новым обстоятельствам предполагает прежде всего установление наличия вновь открывшегося или нового обстоятельства. В случае признания такого обстоятельства судом начинается следующий этап, который состоит в пересмотре ранее рассмотренного дела с учетом вновь открывшегося или нового обстоятельства.

Производство, обозначаемое в доктрине и законодательстве как производство по пересмотру вступивших в законную силу судебных актов по вновь открывшимся или новым обстоятельствам, объединяет в себе два равноценных этапа: во-первых, обязательное производство по установлению вновь открывшегося или нового обстоятельства и, во-вторых, производство по пересмотру дела в случае признания судом существования на первом этапе вновь открывшегося или нового обстоятельства.

Исходя из сказанного, рассматриваемое производство нуждается в изменении наименования. Оно может быть определено как «Производство по установлению судом вновь открывшегося или нового обстоятельства как основания для отмены вступившего в законную силу судебного акта и повторного разбирательства дела».

Особенности производства по пересмотру по вновь открывшимся или новым обстоятельствам, его исключительный характер предопределяют особое место этого правового института.

Основываясь на том, что главная функция правового института состоит в обеспечении цельного, относительно законченного регулирования в пределах участка общественных отношений данного вида¹⁰⁸, где институт — совокупность норм права, регулирующих определенную область общественных отношений, можно утверждать, что совокупность норм, регулирующих пересмотр решений по вновь открывшимся или новым обстоятельствам, составляет самостоятельный институт гражданского процессуального права, а деятельность суда, пересматривающего решение в этом порядке, представляется, так же как и пересмотр решений в порядке надзора, самостоятельным видом производства, а не стадией гражданского и арбитражного процесса.

В связи с вышеизложенным возникает необходимость в изменении законодательства. Пересмотр решений по вновь открывшимся или новым обстоятельствам целесообразно выделить в ГПК РФ и АПК РФ в самостоятельный, не объединенный с кассационным и надзорным производством раздел.

Считаю, что данный раздел в ГПК РФ и АПК РФ должен идти вслед за разделом о производстве в суде надзорной инстанции. Такой порядок оправдан, поскольку после него идут производства, касающиеся дел с участием иностранных лиц (в ГПК РФ), и производство по делам, связанным с исполнением судебных актов (в АПК РФ).

Не совсем обоснованным представляется вывод