Н. В. Летёлкин

Уголовно-правовое противодействие преступлениям, совершаемым с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»)

Монография

Ответственный редактор
доктор юридических наук, профессор
А. В. Петрянин

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343.2/.7

ББК 67.408

Л52

Автор:

Летёлкин Н. В., кандидат юридических наук (Нижегородская академия МВД России).

Рецензенты:

Лопатина Т. М., доктор юридических наук, профессор (Смоленский государственный университет);

Ефремова М. А., доктор юридических наук, доцент (Казанский юридический институт (филиал) Университета прокуратуры Российской Федерации).

Ответственный редактор доктор юридических наук, профессор (Нижегородская академия МВД России) А. В. Петрянин.

В монографии исследованы уголовно-правовые вопросы противодействия преступлениям, совершаемым с использованием информационно-телекоммуникационных сетей. Рассмотрены исторические, международные и зарубежные аспекты заявленной проблематики. Проведена унификация и систематизация соответствующих положений отечественного уголовного законодательства. Проанализированы особенности квалификации указанной группы общественно опасных деяний. Предложены меры по совершенствованию российского законодательства и практики его применения в сфере борьбы с преступлениями, совершаемыми с использованием информационно- телекоммуникационных сетей.

Законодательство приведено по состоянию на 1 июня 2019 г.

Монография предназначена для широкого круга читателей: работников, профессорско-преподавательского состава, аспирантов, соискателей, студентов, слушателей юридических вузов и специализированных учебных заведений, а также сотрудников правоохранительных органов.

УДК 343.2/.7

ББК 67.408

© Летёлкин Н. В., 2021

© ООО «Проспект», 2021

Введение

В условиях современной действительности информационно-телекоммуникационные сети (в том числе сеть «Интернет») получили широкое распространение и пронизывают все сферы общественного бытия, оказывая существенное влияние на дальнейшее развитие государств и всего мирового сообщества.

Так, если в 1985 году в мире насчитывалось всего 20 тысяч пользователей телекоммуникационных технологий, то к 2018 году их количество возросло в 200 тысяч раз и превысило порог в 4 млрд.

В Российской Федерации сетевое пространство является ключевым средством реализации права, провозглашенного п. 4 ст. 29 Конституции РФ¹. В конце 2013 года пользователями сетей телекоммуникации в России являлись всего 72,5 млн человек. В апреле 2018 года аудитория российского сегмента сети (в рамках доменных имен «.ru», «.su» и «.рф») достигла 90 млн человек, увеличившись более чем на 30%².

Рост экономических показателей функционирования информационно-телекоммуникационных сетей также демонстрирует внушительные результаты. Только с 2013 года рынок онлайн-торговли вырос в 2 раза с 415 до 800 млрд рублей (для сравнения, в 2009 году оборот составлял всего 90 млрд рублей).

Объем реализации товаров и услуг в России с использованием сети «Интернет» равен эквиваленту 2,3% валового внутреннего продукта³, и это с учетом того, что отечественный сегмент сети «Интернет» официально зарегистрирован лишь в 1994 году.

Информационно-телекоммуникационные сети являются основным аспектом формирования цифровой экономики России, о чем неоднократно говорили первые лица государства. Так, В. В. Путин посвящал этому направлению заседания Совета при Президенте РФ по стратегическому развитию и приоритетным проектам⁴. Эта тема не осталась без внимания в рамках Послания Президента РФ Федеральному Собранию 2018 года⁵ и Петербургского международного экономического форума.

Тем самым они служат базисом национального богатства, способствуют эффективному и динамичному функционированию экономики, выступая системообразующим фактором социальной жизни, и в конечном итоге обеспечивают экономическую, социальную, политическую, военную и другие сегменты безопасности Российской Федерации.

Несмотря на обилие положительных аспектов, возникающих при развитии сетей телекоммуникации, к сожалению, следует констатировать и ряд негативных процессов, связанных с популяризацией этих технологий, к которым в первую очередь относится высокий уровень криминализации указанной сферы жизни общества.

Преступления, совершаемые с использованием информационных и телекоммуникационных сетей, обладают повышенной общественной опасностью, так как причиняют вред не только порядку правомерного использования сетевого пространства, но и правам, законным интересам личности, дезорганизуют деятельность органов государственной власти, подрывают национальную безопасность и могут привести к катастрофическим последствиям.

Учитывая это, законодатель стремится адекватно отразить данные угрозы с помощью правовых средств, имеющихся в арсенале уголовного закона.

В 2017 году зарегистрировано более 90 587 преступлений, совершаемых с использованием компьютерных и телекоммуникационных технологий, что вынудило ГИАЦ МВД России РФ впервые выделить рассматриваемую категорию деяний в своем ежегодном отчете.

В момент вступления в силу действующего Уголовного кодекса РФ использование сетей телекоммуникации (включая сеть «Интернет») не учитывалось при юридико-техническом конструировании уголовно-правовых запретов. Впервые такой признак был включен в уголовное законодательство в 2009 году в единственный состав преступления — «Манипулирование ценами на рынке ценных бумаг», закрепленный в ст. 185³ УК РФ. В настоящее время он отражен в 17 статьях Особенной части Уголовного кодекса РФ.

Стремление законодателя криминализировать исследуемое средство совершения преступления путем рассмотрения его в качестве криминообразующего основания ряда общественно опасных деяний не привело к положительному результату. Правоохранительные органы при реализации указанных в уголовном законе положений испытывают определенные трудности в связи с отсутствием единого терминологического инструментария, противоречивостью, разрозненностью и нормативной неопределенностью их конструирования. Все это снижает уровень уголовно-правовой охраны общественных отношений в сфере правомерного использования информационно-телекоммуникационных сетей.

До настоящего времени в уголовно-правовой науке, несмотря на многочисленные исследования преступлений, совершаемых с использованием сетей телекоммуникации, изучаемая проблема до конца остается не разработанной. Ее разрешение позволит определить их признаки и систему, разработать теоретические и практические основы квалификации, а также выработать унифицированные механизмы противодействия исследуемым деяниям.

Монография включает в себя введение, три главы, объединяющие шесть параграфов, а также заключение, список литературы, список иллюстративного материала и приложения.

Глава 1. Методологические аспекты уголовно-правового противодействия преступлениям, совершаемым с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»)

§ 1.1. Информационно-телекоммуникационные сети (включая сеть «Интернет»): понятие и значение в российском уголовном законодательстве⁶

Основополагающим вопросом при исследовании уголовно-правового противодействия криминальному использованию сетей телекоммуникации выступает определение понятия «информационно-телекоммуникационные сети», которое в настоящее время в российском уголовном законодательстве отсутствует. Свое юридическое закрепление рассматриваемая категория находит в Федеральном законе от 27.07.2006 № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации», где определяется как технологическая система, предназначенная для передачи по линиям связи информации, доступ к которой осуществляется с использованием средств вычислительной техники⁷.

Специальная техническая документация аналогично трактует рассматриваемую дефиницию⁸, что дает основание говорить о том, что уголовно-правовые нормы, содержащие положения об использовании сетей телекоммуникации, обладают высоким уровнем бланкетности. Это аргументирует потребность в более глубоком изучении этого технико-юридического феномена.

Учитывая единство нормативно-правового и технического определения информационно-телекоммуникационных сетей, следует выделить и критически оценить те признаки, которые законодатель положил в основу конструирования рассматриваемого понятия. В частности, к таковым следует относить:

1) рассмотрение информационно-телекоммуникационных сетей в качестве технологической системы;

2) наличие целевого назначения — передачи по линиям связи информации;

3) особый режим доступа— использование средств вычислительной техники.

Что касается первого признака— рассмотрения информационно-телекоммуникационных сетей в качестве технологической системы, следует учитывать, что указанное понятие раскрывается в ГОСТ 27.004-85 как совокупность функционально взаимосвязанных средств технологического оснащения, предметов производства и исполнителей для выполнения в регламентированных условиях производства заданных технологических процессов или операций⁹.

Поэтому для более точного уяснения этой материи следует кратко затронуть аспекты архитектуры сетей телекоммуникации, то есть характеристики их структуры и функций¹⁰.

В зависимости от топологии соединений выделяют: а) одноранговые сети; б) сети, построенные методами клиент-сервер; в) многоранговые информационно-телекоммуникационные сети и другие. Изучение всего многообразия моделей построения информационно-телекоммуникационных сетей позволяет констатировать, что для признания сети информационно-телекоммуникационной необходимо несколько базовых составных ее частей:

— средства доступа— средства вычислительной техники (компьютеры), оборудованные сетевой картой (сетевым адаптером);

— линии связи, составляющие физическую среду передачи информации, которая, как правило, характеризуется наличием носителей, по которым и происходит передача трафика. При этом могут быть задействованы как кабельные (витая пара, коаксиальные, оптоволоконные кабели и т. д.), так и беспроводные технологии¹¹;

— специализированное программное обеспечение, позволяющее выполнять задачи, поставленные как перед отдельным средством вычислительной техники (компьютером), так и всей информационно-телекоммуникационной сетью.

При необходимости такая схема может дополняться различными программными и аппаратно-техническими средствами, позволяющими усложнить структуру сети и, соответственно, существенно расширить ее возможности. Например, осуществлять хранение информации, не используя возможности одного из компьютеров— пользователей, а применять для этих целей специализированный сервер.

Важно отметить, что в юридической литературе средства вычислительной техники приравниваются в своем значении к компьютерам¹². Верховный суд РФ в своих разъяснениях также поддержал данную точку зрения, указав, что под вмешательством в функционирование средств хранения и передачи компьютерной информации следует понимать воздействие на средства вычислительной техники (компьютеры), в том числе и портативные (смартфоны, ноутбуки и т. д.), снабженные соответствующим программным обеспечением¹³.

Таким образом, в широком смысле информационно-телекоммуникационная сеть— это совокупность взаимосвязанных между собой средств вычислительной техники (компьютеров) и иных аппаратно-технических и программных средств, позволяющих осуществлять возложенные на них задачи.

При этом законодатель, определяя дефиницию «информационно-телекоммуникационная сеть» в Федеральном законе от 27.07.2006 № 149-ФЗ, существенно сузил ее функциональное значение, отнеся к таковому только передачу информации¹⁴. Вместе с тем, исходя из конструкции рассматриваемого понятия, необходимо отметить, что информационно-телекоммуникационная сеть — это симбиоз информационной и телекоммуникационной сети. Термин «телекоммуникация» (telecommunicatio) образован от греческого «tele» (далеко, вдаль) и латинского «communication» (общение). Таким образом, с этимологической точки зрения телекоммуникация означает общение на расстоянии. Современное толкование этого понятия охватывает множество средств удаленного информационного обмена, основанных на возможностях компьютерной техники (телефония, телеграфия, технологии телетайпной, спутниковой связи)¹⁵.

Телекоммуникационная сеть представляет собой комплекс, объединяющий системы приема-передачи электронной информации, обмен которой может осуществляться в режиме синхронной телекоммуникации (в режиме реального времени) и с темпоральной задержкой — асинхронной телекоммуникацией¹⁶.

Таким образом, можно сформулировать основное функциональное значение телекоммуникационной сети — дистанционный обмен информацией.

Изучение специальной технической литературы позволяет констатировать, что информационная сеть — это совокупность связанных между собой аппаратно-технических средств (средств вычислительной техники), способных осуществлять обработку и хранение информации. При этом основной задачей функционирования такой сети является хранение информации¹⁷. В то же время следует отметить, что информационные сети, в отличие от телекоммуникационных сетей, предоставляют в основном информационные услуги использующим их лицам. К таковым следует отнести: справочные и научно-технические сети, ведомственные сети оперативно-служебной информации и т. д.¹⁸

Итак, законодатель в понятии «информационно-телекоммуникационная сеть» не в полном объеме раскрывает значение этих технологий, что в условиях бланкетности уголовно-правовых норм об ответственности за криминальное использование сетей телекоммуникации способно оказать негативное влияние на правоприменительную практику.

Имеющиеся законодательно-доктринальные подходы в исследуемой области, а также выделенные нами признаки позволяют предложить следующую авторскую дефиницию: информационно-телекоммуникационная сеть — это технологическая система, предназначенная для хранения и передачи по линиям связи информации, доступ к которой осуществляется с использованием средств вычислительной техники (компьютеров).

Рассматриваемое понятие активно применяется законодателем при технико-юридическом конструировании уголовно-правовых запретов посредством включения в нормы Особенной части такого признака, как совершение преступления «с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть “Интернет”)».

При этом в настоящее время в доктрине уголовного права не сформировано единой позиции об установлении принадлежности использования таких сетей при совершении общественно опасных деяний к тому или иному признаку объективной стороны. Например, достаточно часто встречаются научные позиции об отнесении использования сетей телекоммуникации к способу совершения преступления. Аргументируется это тем, что применение рассматриваемых технологий подразумевает под собой определенную модель поведения, набор конкретных движений и приемов¹⁹. Существует и иной научный подход, согласно которому такой признак следует рассматривать как средство совершения преступления.

Это обстоятельство требует более глубокого изучения указанного вопроса, так как его игнорирование не позволит обосновать авторскую позицию относительно понятия и значения сетей телекоммуникации в современном уголовном законодательстве, что поставит под сомнение дальнейшее изучение вопросов уголовно-правового противодействия криминальному использованию информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»).

При определении семантического значения слов «способ» и «средство» специалисты в области филологии приходят к выводу о том, что они схожи по смыслу²⁰, так как: образуют действие или систему действий; рассматриваются как общее и частное (то есть средство— это разновидность способа); применяются при выполнении какой-либо работы, осуществлении чего-либо.

Полярный подход отражен в Большом толковом словаре, где способ раскрывается как действие или система действий, которые применяются при исполнении какой-либо работы; прием осуществления чего-либо. Средство же понимается как предмет, приспособление или их совокупность, необходимое для осуществления какой-либо деятельности (транспортные средства, средства массовой информации и т. д.)²¹.

Таким образом, в большинстве проанализированных источников способ и средство не отождествляются, а наоборот, имеют различное смысловое значение, и мы разделяем такую точку зрения. Если способ всегда является действием или системой действий, средство— это предмет материального мира, используемый при выполнении какой-либо деятельности. Наши выводы в целом подтверждаются и позицией уголовно-правовой доктрины в отношении трактовки понятия способа и средства совершения преступления.

Так, например, В. Н. Кудрявцев и П. Н. Пономарева отмечают, что главной конструктивной особенностью способа как элемента объективной стороны состава преступления является определенный (конкретный) порядок, метод, последовательность движений и приемов, применяемых лицом при совершении преступления²².

По мнению этих авторов, средствами совершения преступлений могут быть предметы материального мира, при помощи которых совершается преступление, то есть подчеркивают их вспомогательное значение²³.

В. И. Гуров, в целом разделяя вышеуказанную доктринальную позицию, наделяет средство совершения преступления следующими дополнительными признаками: прямое указание в уголовном законе; существенное повышение общественной опасности посягательства²⁴, таким образом, подчеркивая его нормативность и значимую роль в вопросах дифференциации уголовной ответственности.

В. Б. Малинин, акцентируя свое внимание на характеристиках средства совершения преступления, отмечает, что оно в отличие от орудия не оказывает реального психологического или физического воздействия на предмет посягательства или потерпевшего. К признакам средства автор относит: использование только в процессе реализации объективной стороны посягательства; использование виновным для действий вспомогательного характера, входящих в объективную сторону; главное их значение— в усилении поражающего эффекта преступного действия, увеличение вреда, причиняемого общественным отношениям, поставленным под уголовно-правовую охрану²⁵.

Несмотря, в целом, на наличие доминирующей позиции в уголовно-правовой доктрине в отношении определения значения таких признаков объективной стороны состава преступления как способ и средство, существуют полярные подходы, отождествляющие рассматриваемые явления.

Так, по мнению Н. И. Панова, способ совершения преступления в большинстве случаев подразумевает выбор и использование каких-либо предметов материального мира, то есть способы и средства совершения преступления неразрывно связаны. Автор аргументирует свою научную идею тем, что свойства предметов материального мира проявляются только в ходе их использования, а значит, в динамике. Средства совершения преступления, находящиеся в неподвижном состоянии, не задействованные в человеческой деятельности, не способны нести общественную опасность²⁶.

Указанная точка зрения обладает высокой степенью дискуссионности ввиду того, что если какой-либо предмет материального мира находится в статическом состоянии и не используется человеком, его невозможно признать средством совершения преступления.

Н. Д. Дурманов, определяя способ как уголовно-правовую категорию, отмечает, что при его разграничении с окружающей действительностью он представляет собой голую абстракцию²⁷.

Средства совершения преступления по аналогичным основаниям рассматривались в качестве части способа и М. Д. Шаргородским²⁸.

Проводя анализ представленных научных подходов, следует отметить высокую степень их дискуссионности. Это связано со следующими моментами.

Во-первых, рассмотрение средства совершения преступления в качестве характерной черты способа противоправного поведения говорит о нецелесообразности выделения самостоятельных признаков этого элемента состава преступления.

Во-вторых, признаки объективной стороны состава преступления отождествляются с общественно опасным деянием, которое, в свою очередь, наделяется волевым содержанием, что ставит под сомнение главные положения учения о составе преступления в целом.

Полученные результаты исследования, с нашей точки зрения, позволяют признать дискуссионными мнения о тождественности рассматриваемых признаков. Мы разделяем позицию о тесной взаимосвязи способа и средства совершения посягательства. Состав преступления в многообразии своих элементов характеризует конкретное общественно опасное деяние как преступление, которое должно содержать в себе все соответствующие признаки. Без их взаимосвязи и зачастую взаимозависимости невозможно осуществить квалификацию содеянного. Однако их отождествление представляется нам спорным, так как сращивание средства совершения преступления со способом повлечет за собой объединение способа с общественно опасным деянием и субъективной стороной состава преступления, хотя и такие позиции, несмотря на свою спорность и дискуссионность, имеют место в доктрине уголовного права²⁹.

Сделав вывод о невозможности отождествления способа и средства, необходимо решить вопрос о месте информационно-телекоммуникационных сетей в структуре объективной стороны состава преступления.

А. Ф. Парфенов предлагает разделять способ и средство совершения общественно опасного деяния по трем основаниям:

— средство совершения преступления характеризует то, чем совершено деяние, способ же, в свою очередь, отвечает на вопрос, как реализовано посягательство;

— средство совершения преступления — это вещь материального мира, оно имеет четкую материальную субстанцию, иными словами, является осязаемым. Способ же нельзя, образно говоря, «пощупать», «потрогать»;

— средство совершения преступления имеет материальную природу до совершения деяния. Если оно не подверглось физическому износу, то сохраняется и после посягательства, в то время как способ во всех случаях прекращает свое существование в объективной действительности³⁰.

Используя предлагаемый алгоритм разграничения изучаемых явлений, следует отметить, что информационно-телекоммуникационные сети отнесены нами к средствам совершения преступлений, поскольку:

— в большей степени отвечают на вопрос, чем совершено преступление. Безусловно, оборот «с использованием» может намекать на определенную деятельность, однако само использование информационно-телекоммуникационных сетей не характеризует набор конкретных приемов и методов совершения преступления;

— это вещи материального мира, точнее, технологические системы, состоящие из линий связи, средств доступа и программных средств. Данная характеристика в полной мере подтверждена нами при выявлении признаков сетей телекоммуникации;

— имеют материальную составляющую, как до совершения преступления, так и после, в то время как способ прекращает свое существование в момент окончания преступного посягательства.

Информационно-телекоммуникационные сети, исходя из их сущности, создавались для упрощения каких-либо действий, т. е. элементом, способствующим достижению определенной цели. Кроме того, использование сетей телекоммуникации при совершении преступления не диктует конкретный набор телодвижений (или воздержания от них), приемов и методов его совершения, следовательно, не может рассматриваться в качестве способа общественно опасного деяния³¹.

В подтверждение выдвигаемой позиции следует отметить, что В. Б. Малинин и А. Ф. Парфенов осуществили попытку детального разграничения всех существующих уголовно-правовых запретов по признаку способа и средства совершения преступления³².

В момент проведения ими исследования использование информационно-телекоммуникационных сетей не относилось к конструктивным признакам состава преступления, однако признак «использование средств массовой информации» был отнесен к средству совершения преступления.

Указанный пример приведен нами в связи с тем, что в Особенной части УК РФ, в ряде норм (ст. 110, 1101,1102, 1512, 2052, 2281, 245, 2581, 280, 2801, 282 УК РФ) использование средств массовой информации рассматривается на ровне с информационно-телекоммуникационными сетями в рамках одного квалифицирующего признака.

Вышеизложенное подтверждается и результатами социологического исследования. Так, 39,46% опрошенных респондентов из числа экспертов указали, что при квалификации деяний, совершаемых с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, рассматриваемые технологии относят именно к средству совершения преступления.

В качестве еще одного аргумента в поддержку выдвигаемой нами позиции относительно места сетевых телекоммуникаций в системе признаков объективной стороны состава преступления следует привести пример западной следственной практики, где виновный осуществил несанкционированное проникновение в локальную информационно-телекоммуникационную сеть медицинской клиники, имея умысел на совершение убийства, отключил аппарат жизнеобеспечения пациента учреждения³³.

В данном случае определять использование сети в качестве способа совершения деяния неуместно, поскольку способ в большей степени характеризует совокупность методов и приемов общественно опасного деяния, в этом случае — осуществление манипуляций (воздействие на аппаратно-техническое или программное обеспечение самого медицинского прибора).

Таким образом, совершение деяния заключалось в причинении смерти. Способ его совершения — отключение систем жизнеобеспечения. Именно поэтому совокупность аппаратно-технических и программных средств, то есть информационно-телекоммуникационные сети, и является средством совершения деяния.

С учетом авторского обоснования отнесения сетей телекоммуникации к средствам совершения преступлений и выделения основных признаков рассматриваемых технологий считаем возможным поставить вопрос о дефинировании понятия информационно-телекоммуникационная сеть как уголовно-правовой категории. Информационно-телекоммуникационные сети, выступающие в качестве средства совершения преступления, представляют собой технологические системы, предназначенные для хранения и передачи по линиям связи информации, доступ к которым осуществляется с использованием средств вычислительной техники (компьютеров).

Предложив уголовно-правовую дефиницию информационно-телекоммуникационных сетей, следует перейти к аспектам, касающимся значения указанного понятия в качестве элемента технико-юридических конструкций действующего законодательства.

В доктрине уголовного права принято наделять средство совершения преступления самостоятельной ролью, существенно влияющей как на квалификацию, так и на назначение наказания. Так, средства реализации объективной стороны, исходя из их особенностей:

1) выступают в качестве конструктивных признаков основного состава преступления;

2) образуют квалифицированный состав;

3) оказывают влияние при назначении наказания³⁴.

Информационно-телекоммуникационные сети, как и любое другое средство совершения преступления, имеют троякое значение в современном отечественном уголовном законодательстве, поскольку:

во-первых, являются обязательным признаком объективной стороны основного состава преступления (ч. 3 ст. 137, ч. 1 ст. 171², ч. 1 ст. 185³, ч. 1 ст. 282 УК РФ);

во-вторых, учитываются при технико-юридическом конструировании квалифицированных составов преступлений, предусмотренных п. «д» ч. 2 ст. 110, п. «д» ч. 3 ст. 110¹, ч. 2 ст. 110², п. «в» ч. 2 ст. 151², ч. 2 ст. 205², п. «б» ч. 2 ст. 228¹, п. «б» ч. 3 ст. 242, п. «г» ч. 2 ст. 242¹, п. «г» ч. 2 ст. 242², п. «г» ч. 2 ст. 245, п. «б» ч. 2 ст. 258¹, ч. 2 ст. 280, ч. 2 ст. 280¹ УК РФ;

в-третьих, могут учитываться при назначении наказания в случаях, когда фактически не являются конструктивным признаком, но объективно повышают степень общественной опасности.

Следует отметить некоторую законодательную неопределенность в вопросах установления общественной опасности посягательств, совершенных с использованием сетей телекоммуникации. Так, в ряде составов преступлений использование рассматриваемых технологий увеличивает общественную опасность посягательства (ст. 110, 110¹, 110², 151², 205², 228¹, 242, 242¹, 242², 245, 258¹, 280, 280¹ УК РФ), в ряде — на этот показатель никак не влияют (ст.ст. 137, 171², 185³, 282 УК РФ).

Это обстоятельство требует более глубокого изучения вопросов определения характера и степени общественной опасности посягательств, совершаемых с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»).

В уголовно-правовой доктрине сложилась устойчивая позиция о разделении признака общественной опасности на качественный и количественный критерии³⁵.

Уголовный закон в ряде норм также содержит императивное указание на них. Например, в ст. 6 УК РФ, в формулировке принципа справедливости, законодатель прямо указывает: «Меры уголовно-правового характера должны быть справедливыми, то есть соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления», в ст. 15 УК РФ деление преступлений на категории осуществляется исходя из характера и степени общественной опасности³⁶.

С семантической точки зрения характер — это отличительная особенность, качество (выд. автором) чего-либо³⁷. Степень — мера, объем, сравнительная величина чего-либо, определяющая количественную сторону (выд. автором)³⁸. В философском смысле качество и количество — это категории, раскрывающие важные стороны предметов и процессов. Качество — это свойство предмета или процесса, позволяющее выявить и индивидуализировать совокупность присущих ему признаков³⁹, тем самым отличить его от любого другого. Количество в отличие от качества не раскрывает отдельных свойств предмета, но позволяет условно разделить явление на однородные части, провести параллели и выявить отличия, сравнить тождественные деяния⁴⁰.

Все элементы состава преступления имеют свое содержание, способное повлиять на характер общественной опасности. Достаточно важное, а зачастую решающее значение в определении качественной стороны опасности посягательства имеют характеристики объекта уголовно-правовой охраны. Так, например, наличие, наряду с основным непосредственным объектом, дополнительного или факультативного существенно изменяет содержание преступного посягательства, выводит его качественный критерий на более высокий уровень.

Применительно к рассматриваемой нами проблематике необходимо отметить, что при использовании информационно-телекоммуникационных сетей для совершения преступлений, на наш взгляд, всегда страдают или ставятся под угрозу причинения вреда общественные отношения в сфере правомерного использования информационно-телекоммуникационных сетей. При этом доступ к таким сетям может осуществляться как на легитимном, так и противоправном основании. По нашему мнению, сам факт использования информационно-телекоммуникационных сетей при совершении преступления, даже при законном доступе к ним, определяет противоправность такого поведения в случае наличия в действиях виновного признаков какого-либо состава преступления.

На характер общественной опасности среди прочего влияет и содержание объективной стороны состава преступления. Наличие факультативного признака этого элемента, в нашем случае — средства совершения преступления, существенно меняет содержание всего деяния.

Установление характера общественной опасности имеет огромное практическое значение как в законотворческой, интерпретационной, так и в правоприменительной деятельности. Этот критерий, как уже говорилось, служит основой для построения системы Особенной части уголовного закона, конструирования отдельных составов преступлений, их квалифицирующих признаков. С практической точки зрения характер общественной опасности непосредственно влияет на процессы квалификации содеянного, назначения наказания, освобождения от уголовной ответственности и т. д.⁴¹

Все преступные деяния, кроме качественного, также имеют количественный критерий — степень общественной опасности. По этому параметру, исходя из конкретных обстоятельств содеянного, могут разграничиваться однородные деяния, подпадающие под признаки одного и того же состава преступления. Например, различными по степени общественной опасности являются два факта хищений, совершенных с использованием информационно-телекоммуникационных сетей при следующих обстоятельствах:

— группа лиц по предварительному сговору (состоящая из двух человек, без распределения ролей) размещала на торговой площадке информационно-телекоммуникационной сети заведомо ложную информацию о продаже бытовой техники. Таким способом были похищены денежные средства гражданина, согласившегося купить товар, на сумму 20 000 рублей. Действия виновных квалифицировались по ч. 2 ст. 159 УК РФ;

— группа лиц, состоящая из четырех человек, заранее вступив в сговор и распределив роли, используя технологии скрытого использования сетей телекоммуникации, совершила хищение денежных средств граждан путем размещения заведомо ложной информации в социальной сети о малолетних лицах, страдающих тяжелыми заболеваниями. Были похищены денежные средства четырех граждан на общую сумму 80 000 рублей. Действия виновных были признаны продолжаемым преступлением и квалифицированы по ч. 2 ст. 159 УК РФ⁴².

Характер общественной опасности этих деяний тождественен. Это связано с тем, что признаки состава преступления одинаковы. Как следствие, квалифицированы деяния по ч. 2 ст. 159 УК РФ. Однако степень общественной опасности указанных выше посягательств различна, что выражается в размере причиненного вреда, количестве потерпевших, способе совершения преступления, специфике соучастия и т. д. С учетом необходимости установления конкретной степени общественной опасности полагаем, что именно поэтому большинство санкций Особенной части уголовного закона являются альтернативными и относительно-определенными, представляющими возможность суду оценить именно степень общественной опасности даже в рамках совершения по видимым признакам тождественных деяний.

В подтверждение изложенного выше следует привести позицию Верховного суда РФ, закрепленную в Постановлении Пленума от 22.12.2015 № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания». Так, в п. 1 дается понятие характера и степени общественной опасности: характер общественной опасности посягательства определяется из совокупности признаков конкретного состава преступления, установленного Уголовным кодексом. Судам следует в первую очередь учитывать направленность деяния на охраняемые законом социальные ценности и причиненный им вред. То есть Пленум Верховного Суда РФ, как и уголовно-правовая доктрина⁴³, во главу угла при определении качественного содержания посягательства ставит характеристики объекта преступления, с чем мы полностью согласны. Степень же общественной опасности в целом зависит от обстоятельств совершенного преступления, в том числе размера наступивших последствий, количества потерпевших, вида умысла и т. д.⁴⁴

Таким образом, мы приходим к выводу о том, что использование информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет») при совершении преступления повышает как характер, так и степень общественной опасности. Обосновывается это следующими факторами.

1. Применительно к характеру общественной опасности:

1.1. в рассматриваемых преступлениях, наряду с основным непосредственным объектом, страдают или ставятся под угрозу общественные отношения в сфере правомерного использования сетей телекоммуникации, отнесенные к дополнительному (ст. 137, 171², 185³, 282 УК РФ) или факультативному (ст. 110; 110¹, 110², 151², 228¹, 242, 242¹, 242², 205², 245, 258¹, 280, 280¹ УК РФ) объектам уголовно-правовой охраны;

наличие средства совершения преступления — информационно-телекоммуникационных сетей, существенно изменяющих содержание, а тем самым и характер общественно опасного деяния⁴⁵.

2. Применительно к степени общественной опасности:

2.1. причинение более весомого вреда большему количеству потерпевших;

2.2. дистанцированность преступника от места совершения преступления;

2.3. высочайший уровень латентности таких деяний и т. д.

С целью подтверждения или опровержения вывода об увеличении характера и степени общественной опасности деяний, сопряженных с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»), мы провели интервьюирование респондентов⁴⁶. На вопрос, возрастает ли общественная опасность преступления в случае использования при его совершении информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»), положительно ответили 51,02% опрошенных экспертов, обосновывая свой ответ более существенным вредом, причиненным вследствие подобных посягательств, сложностями в выявлении, раскрытии и расследовании рассматриваемых преступлений и т. д.

Таким образом, исследование доктринальных источников, актов судебного толкования, законодательных подходов конструирования уголовно-правовых запретов, а также мнения опрошенных респондентов позволяет констатировать, что основная роль использования в современном уголовном законодательстве понятия «информационно-телекоммуникационная сеть» заключается в необходимости более глубокой дифференциации и индивидуализации уголовной ответственности за общественно опасные формы противоправного поведения, совершаемые с их использованием.

Учитывая обоснованность отнесения использования сетей телекоммуникации к квалифицирующим признакам преступления, что аргументируется повышенным характером и степенью общественной опасности таких посягательств, полагаем, что в настоящее время требуется пересмотр действующих подходов по технико-юридическому конструированию уголовно-правовых запретов криминального использования информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»), так как отнесение рассматриваемого признака в одном случае к составообразующему, в другом — к квалифицированному нарушает принципы справедливости и дифференциации уголовной ответственности.

Выводы по параграфу

Понятие информационно-телекоммуникационных сетей, закрепленное в п. 4 ст. 2 Федерального закона от 27.07.2006 № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации», существенно сужает функциональное значение рассматриваемых технологий и, как следствие, снижает качество противодействия преступлениям, совершаемым с использованием сетей телекоммуникации.

Информационно-телекоммуникационные сети, выступающие в качестве средства совершения преступления, представляют собой технологические системы, предназначенные для хранения и передачи по линиям связи информации, доступ к которым осуществляется с использованием средств вычислительной техники (компьютеров).

Основное значение использования информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет») при технико-юридическом конструировании уголовно-правовых предписаний — это дифференциация и индивидуализация уголовной ответственности за деяния, совершаемые с их использованием.

Современное состояние уголовной политики в области противодействия преступлениям, совершаемым с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть Интернет), свидетельствует об отсутствии единых унифицированных подходов в вопросах дифференциации уголовной ответственности за такие деяния.

Отнесение использования информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть Интернет) к отягчающим (п. «д» ч. 2 ст. 110, п. «д» ч. 3 ст. 1101, ч. 2 ст. 1102, , п. «в» ч. 2 ст. 1512, ч. 2 ст. 2052, п. «б» ч. 2 ст. 2281, п. «б» ч. 3 ст. 242, п. «г» ч. 2 ст. 2421, п. «г» ч. 2 ст. 2422, п. «г» ч. 2 ст. 245, п. «б» ч. 2 ст. 2581, ч. 2 ст. 280, ч. 2 ст. 2801 УК РФ) и составообразующим (ч. 3 ст. 137, ч. 1 ст. 1712, ч. 1 ст. 1853, ч. 1 ст. 282 УК РФ) признакам рассматриваемых составов преступлений говорит об отсутствии единых подходов в вопросах дифференциации уголовной ответственности за деяния, сопряженные с использованием сетей телекоммуникации.

§ 1.2. Понятие, признаки преступлений, совершаемых с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»), и проблемы их систематизации⁴⁷

Рассмотрев понятие и значение информационно-телекоммуникационных сетей в современном российском законодательстве, считаем необходимым обратиться к вопросу установления признаков и дефинирования понятия преступлений, совершаемых с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»), после чего рассмотреть проблемы систематизации отечественного уголовного законодательства в исследуемой сфере.

Говоря о состоянии преступности, совершаемой посредством сетей телекоммуникации, важно отметить, что в настоящее время в Российской Федерации отсутствует достоверный источник статистической информации о криминальном использовании рассматриваемых технологий при совершении противоправных посягательств. Не отвечают этим требованиям и ведомственные формы отчетности. Вместе с тем, по информации подразделений МВД России, специализирующихся на противодействии преступлениям, совершаемым с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, в ряде регионов количество таких посягательств возросло в десятки раз⁴⁸.

Доводы о распространенности подобных проявлений подтвердили и результаты проведенного нами анкетирования респондентов, которые показали, что от преступлений, совершаемых в сети, в разное время пострадали 24,76% опрошенных граждан. Сталкивались же с преступлениями, совершаемыми с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, более половины (52,86%) опрошенных.

Кроме того, указанные сведения подтверждены нами при изучении опубликованных материалов судебно-следственной практики, а также информации, размещенной в СМИ.

Широкое использование информационно-телекоммуникационных сетей в преступной деятельности, по нашему мнению, обусловлено рядом факторов.

Во-первых, информационно-телекоммуникационные сети имеют значительные аудиторные показатели и тенденции к их росту.

По состоянию на конец 2015 года аудитория российского сегмента сети «Интернет» в рамках доменных имен «.ru», «.su» и «.рф» увеличилась на 9,2% и составила 80,5 миллионов человек, возросло на 9,3% количество выходящих в сетевое пространство ежедневно (по состоянию на начало 2016 года — 66,5 миллионов пользователей)⁴⁹. Следует отметить, что указанные цифры были обозначены в выступлении Президента РФ В. В. Путина на форуме «Интернет Экономика 2015»⁵⁰.

В марте 2017 года аудиторные показатели также увеличились на 5,2%, уже 87 миллионов россиян (71% от населения Российской Федерации) являлись активными пользователями сетевого пространства, из них ежедневными пользователями — более 70,5 миллионов человек. В настоящее время более 66 миллионов (54% от населения Российской Федерации) пользуются информационно-телекоммуникационными сетями с помощью мобильных аппаратно-технических средств.

Приведенные статистические данные подтверждаются и проведенным анкетированием граждан. На вопрос «Используете ли вы информационно-телекоммуникационные сети?» положительно ответили 65,71% опрошенных, из них 46,19% выходят в сеть ежедневно, 43,33% — в том числе при помощи мобильных телефонных аппаратов.

Во-вторых, информационно-телекоммуникационные сети — это и серьезная экономическая площадка, все более влияющая на отдельные отрасли экономики. В 2011 году влияние экономической составляющей сетевого пространства на ВВП страны составляло всего около 1%. В 2014 году — 2,4%, при этом доля интернет зависимых рынков составила 16% ВВП Российской Федерации, в конце 2015 года этот показатель достиг 19%. Объем экономики по итогам 2016 года составил более 1,817 триллиона рублей. Для сравнения, в 2014 году этот показатель был равен 1,094 триллиону⁵¹. Таким образом, за 3 года экономическая составляющая функционирования информационно-телекоммуникационных сетей увеличилась более чем на 723 миллиарда рублей⁵².

Рынок электронных сетевых платежей в 2017 году составил 804,43 миллиарда рублей. За 3 года, с 2014 года, этот сегмент экономики прогрессировал на 329 миллиардов⁵³.

Более 40 миллионов человек в 2016 году ежемесячно совершали покупки в онлайн-пространстве, средний чек покупки оценивался в 4050 рублей. Сетевая туристическая отрасль также показала внушительные результаты и оценивалась по итогам 2016 года в 409,73 миллиарда рублей⁵⁴.

Таким образом, информационно-телекоммуникационные сети являются ключевым фактором в формировании цифровой экономики России, о необходимости построения которой неоднократно говорили первые лица государства. Так, В. В. Путин посвящал этому направлению заседания Совета при Президенте РФ по стратегическому развитию и приоритетным проектам⁵⁵. Эта тема не осталась без внимания и в рамках Послания Президента РФ Федеральному Собранию 2018 года⁵⁶.

В-третьих, повышенный уровень латентности характерный для рассматриваемых противоправных посягательств⁵⁷.

Как правило, механизм преступной деятельности подразумевает дистанцированность и исключает непосредственный контакт преступника и жертвы. Кроме того, использование сетевых технологий сокращает число свидетелей посягательства. Широкие возможности сетевого пространства выступают своего рода обстоятельством, подстрекающим (подталкивающим) к совершению преступления, существенно облегчающим процесс его совершения.

В-четвертых, возможность сокрытия следов преступления, посредством использования различного спектра программных средств, технологий «луковой маршрутизации», позволяющих скрыть IP-адрес соединения и, как следствие, значительно повышающих степень анонимности сетевого использования, и т. д.

Приведенные выше аргументы свидетельствуют о том, что благодаря инфраструктурным особенностям сетевых технологий, а также широким возможностям, возникающим при их использовании, применение сетей телекоммуникации в противоправной деятельности обладает высочайшим уровнем общественной опасности и создает базис для организованной преступности, создает дополнительные преграды перед сотрудниками правоохранительных органов.

Повышенную сложность в работе с рассматриваемыми преступлениями подтвердили опрошенные нами специалисты. На вопрос, усложняет ли процесс выявления, раскрытия и расследования преступлений факт использования преступником информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»), положительно ответили 46,88% сотрудников оперативных подразделений.

Интервьюирование сотрудников подразделений предварительного следствия в целом подтвердило предыдущие результаты. Так, 45,1% опрошенных согласились с мнением о сложности работы с делами о преступлениях, совершенных с использованием информационно-телекоммуникационных сетей.

Не учет специфики рассматриваемых деяний влечет за собой не только наступление общественно опасных последствий в значительных объемах, но и не дает возможности создать эффективные юридико-технические механизмы противодействия всему комплексу противоправных посягательств, совершаемых с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»).

В основу их разработки должна быть положена методологическая основа, включающая в себя признаки и понятие исследуемой группы деяний.

В юридической литературе встречаются различные подходы к определению понятия преступлений, совершаемых с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»). Первая группа авторов отождествляет такие посягательства с «компьютерными преступлениями»⁵⁸, «киберпреступлениями» (или преступлениями, совершаемыми в киберпространстве)⁵⁹. Вторая, относит их к деяниям в сфере высоких технологий⁶⁰ и информационным преступлениям⁶¹. Общим признаком этих подходов является выделение в преступлениях в сфере компьютерной информации двух групп:

— деяния, закрепленные в отдельной главе уголовного закона, в которой компьютерная информация выступает предметом преступного посягательства;

— преступления, совершаемые с использованием компьютера, компьютерной технологии, где информационно-телекоммуникационная сеть становится средством, то есть элементом объективной стороны состава преступления.

Рассмотрение компьютерной информации исключительно как предмета преступления не отвечает современным реалиям. Если ранее компьютерной информации можно было только причинить вред или создать угрозу его причинения, то сегодня такие технологии уже активно используются при посягательствах на различные объекты уголовно-правовой охраны.

А. С. Шурова⁶² высказывается о необходимости интерпретации рассматриваемого признака в следующей редакции: «с использованием компьютерной технологии». Предлагая данный подход, автор не раскрывает содержания такой используемой дефиниции, как «компьютерная технология». В справочной литературе под технологией понимается искусство, мастерство, умение, а это не что иное, как процессы⁶³. Соотнося семантическое содержание рассматриваемого понятия со смыслом, который вкладывает в него А. С. Шурова, мы приходим к выводу о том, что рассматриваемая точка зрения является чрезмерно абстрактной в контексте юридического конструирования уголовно-правовых запретов. В ходе применения предложенного приема возникает потребность в криминализации использования как отдельного компьютера, или программного обеспечения, так и информационно-телекоммуникационной сети, уравнивая их в характере и степени общественной опасности, что, на наш взгляд, не отвечает принципам дифференциации уголовной ответственности. Криминальные возможности отдельного компьютера, не подключенного с сетевой телекоммуникации, существенно, в меньшую сторону, отличаются от функционала информационно-телекоммуникационной сети.

З. И. Хисамова высказывает необходимость рассмотрения преступлений, сопряженных с использованием компьютерной техники, программных средств и сетей как совокупности деяний, совершаемых посредством информационно-телекоммуникационных технологий⁶⁴. Безусловно, позиция автора аргументирована и логична по содержанию, однако следует привести некоторые контраргументы, переводящие предложенный подход в разряд дискуссионных. Во-первых, используемая З. И. Хисамовой юридико-техническая конструкция не имеет законодательного определения, что ставит вопрос о ее содержании. Во-вторых, предлагаемая дефиниция повлечет за собой смешение таких юридических и технических категорий, как информация, телекоммуникация и технологии, что, как следствие, приведет к проблемам в апробации применения данного признака в следственно-судебной практике.

Таким образом, исходя из изложенных выше контраргументов, а также устоявшегося правового применения уголовно-правовых норм, включающих в себя положения об использовании информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»), необходимо сделать вывод о правильной формулировке этой юридико-технической конструкции, используемой в действующем уголовном законодательстве.

Говоря о признаках деяний, совершаемых с использованием сетей телекоммуникации, следует в первую очередь определиться с тем, в рамках каких составов преступлений исследуемое средство объективной стороны закреплено в качестве конструктивного или отягчающего вину признака.

В настоящее время использование при совершении преступлений информационно-телекоммуникационных сетей в качестве средства совершения общественно опасного деяния учитывается законодателем при технико-юридическом конструировании 17 составов преступлений (п. «д» ч. 2 ст. 110, п. «д» ч. 3 ст. 110¹, ч. 2 ст. 110², ч. 3 ст. 137, п. «в» ч. 2 ст. 151², ч. 1 ст. 171², ч. 1 ст. 185³, ч. 2 ст. 205², п. «б» ч. 2 ст. 228¹, п. «б» ч. 3 ст. 242, п. «г» ч. 2 ст. 242¹, п. «г» ч. 2 ст. 242², п. «г» ч. 2 ст. 245, п. «б» ч. 2 ст. 258¹, ч. 2 ст. 280, ч. 2 ст. 280¹, ч. 1 ст. 282 УК РФ). Еще в двух составах (ч. 1 ст. 159⁶ УК РФ «Мошенничество в сфере компьютерной информации», ч. 1 ст. 274 УК РФ «Нарушение правил эксплуатации средств хранения, обработки или передачи компьютерной информации и информационно-телекоммуникационных сетей») они относятся к предмету преступного посягательства⁶⁵, в связи с чем нами не рассматриваются.

Изучаемые нами нормы расположены в четырех разделах Особенной части уголовного закона⁶⁶. Это определяет разнородность основных непосредственных объектов посягательств и, как следствие, характеристик общественных отношений, благ и ценностей, страдающих или ставящихся под угрозу причинения вреда при совершении таких преступлений.

Как установлено нами в первом параграфе настоящего исследования, информационно-телекоммуникационные сети (включая сеть «Интернет») при конструировании уголовно-правовых запретов выступают средством совершения преступления, а их использование в противоправной деятельности определяет посягательство на новую группу общественных отношений — общественные отношения в сфере правомерного использования информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»). То есть необходимо говорить о двухобъектности таких посягательств.

В доктрине уголовного права предложение о делении объекта преступного посягательства по горизонтали было высказано в 1947 году. Д. Н. Розенберг, один из первых, при изучении имущественных преступлений отмечал, что в зависимости от сложности явления, отраженного в правовой норме, необходимо учитывать, что в одном преступном поведении может быть два и более объекта — основной и дополнительные. При этом дополнительный объект находится в условном подчинении у основного, то есть в других условиях он может выступать основным⁶⁷.

Необходимо отметить, что предложенная классификация выделяла только две разновидности объектов по горизонтали, однако сама мысль о многообъектности посягательства дала почву для дальнейшей разработки этой теории.

В настоящее время в доктрине уголовного права сложилась устойчивая позиция о необходимости деления непосредственного объекта уголовно-правовой охраны на основной, дополнительный и факультативный⁶⁸, однако существуют неоднозначные мнения об определении сущности этих явлений. Так, В. А. Фролов определяет основной объект как общественные отношения, которые законодатель стремится поставить под охрану конкретной нормой⁶⁹. Это положение верно критикуется В. Б. Малининым⁷⁰. Дело в том, что в ряде норм Особенной части уголовного закона общественные отношения, составляющие дополнительные и факультативные непосредственные объекты, так же законодательно охраняются, а это, в свою очередь, ставит под сомнение предложенную В. А. Фроловым интерпретацию рассматриваемого понятия.

Н. И. Коржанский определял основной непосредственный объект посягательства теми общественными отношениями, которые составляют сущность всего посягательства и с целью охраны которых создана конкретная правовая норма. К числу его признаков автор также относит то, что общественные отношения, составляющие основной непосредственный объект, должны быть наиболее ценными среди всех охраняемых конкретной нормой⁷¹. Но в таком случае все составы, где интересы личности выступают в качестве дополнительного и факультативного объектов, должны быть перенесены в раздел 7 уголовного закона⁷².

С нашей точки зрения, понятие основного непосредственного объекта необходимо выделять через призму его теоретического и практического значения. Так, во-первых, он определяется теми общественными отношениями, которые характеризуют сущность преступного посягательства; во-вторых, основной непосредственный объект напрямую связан с видовым объектом и может определяться только с учетом его характеристики. Дополнительный объект уголовно-правовой охраны составляют те общественные отношения, которые в отличие от основного не составляют сущность посягательства, однако им также всегда причиняется вред или создается угроза причинения вреда. Факультативный объект составляют те общественные отношения, которые влияют на квалификацию лишь в случае их закрепления в квалифицированном составе преступления.

Л. Д. Гаухман в структуре непосредственного выделял обязательный, альтернативный и дополнительный (факультативный) объекты. К обязательному он относил те общественные отношения, без посягательства на которые в деянии отсутствовал бы конкретный состав преступления. Альтернативный объект выделялся в тех составах, где наряду с основным существует еще несколько общественных отношений, поставленных под уголовно-правовую охрану, одно из которых обязательно для обнаружения конкретного состава преступления. Например, в разбое в качестве основного объекта выступают общественные отношения в сфере охраны собственности, а в качестве альтернативных: 1) общественные отношения в сфере охраны здоровья личности в случае применения насилия, опасного для жизни и здоровья; 2) общественные отношения, обеспечивающие безопасность жизни и здоровья при угрозе применения насилия. К дополнительному или факультативному объекту относились общественные отношения, не влияющие на квалификацию содеянного⁷³.

Указанная классификация представляется нам достаточно спорной ввиду того, что выделение нескольких обязательных объектов:

во-первых, не дает возможности определения наиболее значимого из них, а тем самым ставит в тупик правоприменителя в случае соответствующей конкуренции уголовно-правовых норм;

во-вторых, делает невозможным определение места нормы в системе Особенной части уголовного закона.

Оправдывая позицию Л. Д. Гаухмана, следует отметить, что дополнительный объект действительно может быть альтернативным. Так, например, в рассматриваемой нами группе деяний, в ч. 1 ст. 282 УК РФ «Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства» основным непосредственным объектом выступают общественные отношения, обеспечивающие безопасность конституционного строя⁷⁴. Вместе с тем наряду с ними деяние, предусмотренное рассматриваемым составом, может посягать на общественные отношения в сфере правомерного использования средств массовой информации либо правомерного использования информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»).

Исследование действующего уголовного законодательства об ответственности за преступления, совершаемые с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»), свидетельствует о том, что в качестве основных непосредственных объектов рассматриваемых посягательств выступают следующие группы общественных отношений в сфере охраны: жизни личности, конституционного права личности на неприкосновенность частной жизни, нормального нравственного и психического развития несовершеннолетнего лица, установленного порядка организации и проведения азартных игр, свободных рыночных экономических отношений, общественной безопасности, оборота наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов, обеспечивающие безопасность здоровья населения, общественной нравственности, особо ценных диких животных и водных биологических ресурсов, основ конституционного строя.

При существенных различиях основных непосредственных объектов, отражающих главную сущность посягательств, исследуемое нами средство совершения преступлений актуализирует вопрос о выделении дополнительного или факультативного непосредственного объекта рассматриваемых деяний.

Как было установлено нами в первом параграфе настоящего исследования, использование информационно-телекоммуникационных сетей в криминальных целях определяет посягательство на общественные отношения в сфере правомерного использования сетей телекоммуникации.

Учитывая то обстоятельство, что рассматриваемые средства совершения преступлений закреплены в качестве альтернативного признака основного состава или квалифицированного признака, существенно повышающего общественную опасность посягательства, можно сделать вывод о многообъектности рассматриваемых составов преступлений, где в ч. 3 ст. 137, ч. 1 ст. 171², ч. 1 ст. 185³, ч. 1 ст. 282 УК РФ рассматриваемые нами общественные отношения образуют дополнительный объект уголовно-правовой охраны, а в п. «д» ч. 2 ст. 110, п. «д» ч. 3 ст. 110¹, ч. 2 ст. 110², , п. «в» ч. 2 ст. 151², ч. 2 ст. 205², п. «б» ч. 2 ст. 228¹, п. «б» ч. 3 ст. 242, п. «г» ч. 2 ст. 242¹, п. «г» ч. 2 ст. 242², п. «г» ч. 2 ст. 245, п. «б» ч. 2 ст. 258¹, ч. 2 ст. 280, ч. 2 ст. 280¹ УК РФ — факультативный.

Таким образом, преступления, предусматривающие ответственность за криминальное использование информационно-телекоммуникационных сетей, нашедшие сегодня закрепление в Уголовном кодексе РФ, имеют различный основной непосредственный объект, однако при вменении рассматриваемого признака, наряду с основным объектом, всегда страдают общественные отношения в сфере правомерного использования информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»).

Все изложенное выше, а также результаты анализа положений о признаках и понятии информационно-телекоммуникационных сетей, приведенные нами в первом параграфе, позволяют выделить признаки преступлений, совершаемых с использованием информационно-телекоммуникационных сетей:

— Средства совершения преступлений — технологические системы, предназначенные для хранения и передачи по линиям связи информации, доступ к которой осуществляется с использованием средств вычислительной техники (компьютеров).

— Объект уголовно-правовой охраны — общественные отношения в сфере правомерного использования информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»).

С учетом выявленных признаков и с целью построения методологических основ проводимого исследования считаем возможным поставить вопрос о дефинировании понятия преступлений, совершаемых с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»).

Под преступлениями, совершаемыми с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»), следует понимать деяния, посягающие на общественные отношения в сфере охраны правомерного пользования сетями телекоммуникации, совершаемые посредством технологических систем, предназначенных для хранения и передачи по линиям связи информации, доступ к которой осуществляется с применением средств вычислительной техники (компьютеров).

Определив понятие и признаки рассматриваемых преступлений, необходимо перейти к проблемам систематизации уголовно-правовых запретов в области криминального использования сетей телекоммуникации.

Систематизация уголовного законодательства — это одна из сложнейших задач, как законодателя, так и представителей доктрины, направленная на повешение эффективности его функционирования⁷⁵.

С семантической точки зрения систематизировать — значит привести в систему, то есть определенный порядок в расположении и связи действий⁷⁶. В правовой науке этот термин означает «приведение (расположение) разрозненных элементов, некой их совокупности в определенный порядок, в определенную систему, признаками которой являются целостность, четкость и уникальность»⁷⁷.

Система уголовного законодательства определяется расположением его норм в статьях, главах и разделах в зависимости от характеристики объекта уголовно-правовой охраны. Однако следует согласиться с мнением о том, что законодатель зачастую неверно оценивает значение охраняемых законом общественных отношений⁷⁸, что влечет за собой нарушение принципов систематизации и разбросанность однородных преступлений по всей Особенной части уголовного закона, что, в свою очередь, не позволяет осуществлять должное уголовно-правовое противодействие противоправным посягательствам⁷⁹. Это выражается в крайне редком применении таких норм, а зачастую и полном отсутствии практики по ним. Между тем одним из критериев эффективности законодательства является частота его применения⁸⁰.

Все это в полной мере применимо и к преступлениям, совершаемым с использованием сетей телекоммуникации. Деяния об ответственности за криминальное использование информационно-телекоммуникационных сетей разбросаны по всей Особенной части уголовного закона, что не позволяет сконструировать законодательно закрепленную систему этих преступлений, а постоянное точечное введение признака использования информационно-телекоммуникационных сетей в диспозиции или квалифицирующие признаки уголовно-правовых норм только усугубляет сложившуюся ситуацию.

При отсутствии законодательной систематизации рассматриваемых посягательств, с нашей точки зрения, возможно осуществить попытку создания теоретических конструкций систем преступлений, совершаемых с использованием сетей телекоммуникации, в основу которых могут быть положены выделенные нами признаки деяний, совершаемых с использованием информационно-телекоммуникационных сетей.

Так, в зависимости от объекта преступного посягательства нормы об ответственности за криминальное использование сетей телекоммуникации следует объединить в десять самостоятельных подгрупп, обеспечивающих уголовно-правовую охрану общественных отношений в сфере:

— жизни личности (ст. 110, 1101, 1102 УК РФ);

— конституционного права личности на неприкосновенность частной жизни (ст. 137 УК РФ);

— нормального нравственного и психического развития несовершеннолетнего лица (ст. 1512 УК РФ);

— установленного порядка организации и проведения азартных игр (ст. 171² УК РФ);

— свободных рыночных экономических отношений (ст. 185³ УК РФ);

— общественной безопасности (ст. 205² УК РФ);

— оборота наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов, обеспечивающие безопасность здоровья населения (ст. 228¹ УК РФ);

— общественной нравственности (ст. 242, 242¹, 242², 245 УК РФ);

— особо ценных диких животных и водных биологических ресурсов (ст. 258¹ УК РФ);

— основ конституционного строя (ст. 280, 280¹, 282 УК РФ).

Такой подход не позволяет говорить о системе преступлений, а всего лишь подчеркивает разнородность рассматриваемых конструкций и, как следствие, актуализирует необходимость разработки унифицированных подходов в вопросах уголовно-правового противодействия противоправным деяниям, совершаемым с использованием сетей телекоммуникации.

В зависимости от значения информационно-телекоммуникационных сетей как средства объективной стороны состава преступления рассматриваемые нормы следует разделить на две самостоятельные подгруппы.

Первая группа уголовно-правовых норм объединяет конструкции, в которых информационно-телекоммуникационные сети являются обязательным признаком основного состава преступления.

Вторая группа включает конструкции, в которых рассматриваемые средства относятся к квалифицированным признакам составов преступлений и, как следствие, относятся к факультативным.

Предлагаемый подход также не позволяет сформировать систему деяний, совершаемых посредством сетей телекоммуникации, и свидетельствует об отсутствии единых подходов в вопросах определения общественной опасности изучаемых посягательств.

Приведенные классификации преступлений, совершаемых с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, не обладают признаками целостности, четкости и уникальности, что свидетельствует об отсутствии систематичности.

Еще одной проблемой, не позволяющей в полной мете осуществить систематизацию рассматриваемых посягательств, является неоправданно ограниченный круг деяний, при квалификации которых может быть учтен факт использования сетей телекоммуникации.

Сегодняшний их перечень не отвечает современным размахам преступной деятельности, совершаемой посредством сетей телекоммуникации.

Необходимо отметить, что соответствующими информационно-телекоммуникационными технологиями оснащаются бытовая техника, средства передвижения, медицинские приборы, а зачастую целые кварталы и города. Существуют даже предметы гардероба, способные следить за состоянием здоровья их владельца. Следует согласиться с позицией В. С. Овчинского о существенной недооценке рассматриваемых средств в рамках обеспечения безопасности как отдельной личности, так и целых государств⁸¹.

Тезис о необходимости расширения перечня противоправных посягательств с криминальным использованием сетей телекоммуникации подтверждается и результатами анкетирования. На вопрос «Назовите, пожалуйста, деяния, ассоциируемые вами с преступлениями, совершаемыми с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть “Интернет”)» респонденты из числа граждан, использующих сети телекоммуникации, ответили:

— преступления в сфере незаконного оборона наркотиков — 16,67%;

— преступления в сфере незаконного оборота оружия — 11,43%;

— мошенничество и иные хищения чужого имущества — 15,24%;

— коррупционные преступления — 2,86%;

— заведомо ложное сообщение об актах терроризма — 3,33%;

— финансирование терроризма — 0,48%;

— преступления в сфере компьютерной информации — 2,38%;

— преступления в сфере оборота детской порнографии — 7,62%;

— доведение до самоубийства — 1,9%;

— развратные действия — 8,1%;

— торговля людьми — 0,48%;

— клевета — 5,24%;

— затруднились с ответом 11,43% опрошенных.

Таким образом, при технико-юридическом конструировании подавляющего большинства деяний, ассоциируемых опрошенными гражданами с преступлениями, совершаемыми с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, факт их использования не учтен, а соответственно, не влияет на квалификацию и назначение наказания.

О необходимости расширения перечня рассматриваемых преступлений свидетельствует и уголовно-правовая доктрина.

Существуют авторские позиции о необходимости криминализации использования информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет») при совершении и иных деяний посредством включения соответствующего квалифицирующего признака.

Д. С. Сапарбаев высказывается о необходимости включения рассматриваемого обстоятельства в диспозицию ст. 159 и 165 УК РФ⁸², А. А. Балашов — в ст. 354 УК РФ⁸³. М. А. Ефремова предлагает разместить признак использования сетей телекоммуникации в конструкции авторской редакции норм об ответственности за незаконное разглашение сведений, составляющих профессиональную и служебную тайну, нарушение тайны сообщений и т. д.⁸⁴ А. С. Шурова представила авторскую модель квалифицированного состава преступления об ответственности за склонение к потреблению наркотических веществ (ст. 230 УК РФ)⁸⁵. В. В. Хилюта настаивает на необходимости криминализации хищения, совершаемого с использованием средств компьютерной техники и информационно-телекоммуникационных сетей⁸⁶. В. В. Боровиковой рассматриваются возможности криминализации использования информационно-телекоммуникационных сетей при совершении преступления, предусмотренного ст. 298¹ УК РФ⁸⁷. В разрешении данного вопроса мы полностью разделяем позицию О. М. Сафонова, верно указывающего, что «большинство из закрепленных в УК РФ умышленных преступлений можно совершить с использованием компьютерных технологий, в том числе информационно-телекоммуникационных сетей»⁸⁸. Подобные мнения нередко появляются в юридической литературе⁸⁹.

Совершенно иной позиции придерживается А. Ю. Чупрова, не только обосновавшая включение рассматриваемого признака в квалифицированные составы отдельных норм, но и предлагающая ряд унифицированных подходов в рассматриваемой сфере. Так, ей научно обоснован удачный прием унификации уголовного законодательства путем введения в структуру Особенной части уголовного закона ст. 273⁴ УК РФ «Использование информационно-телекоммуникационных сетей (в том числе сети “Интернет”) для распространения порнографических материалов»⁹⁰.

Особого внимания заслуживает мнение В. С. Овчинского, подчеркивающего опасность и широкие возможности использования в преступной деятельности технологий «темных информационно-телекоммуникационных сетей», например, программного обеспечения «Tor»⁹¹. Действительно, в настоящее время в отдаленных уголках скрытой стороны сетевой телекоммуникации можно встретить массу примеров криминального использования таких технологий (См.: приложение 7, изображения 5–8).

А. А. Шутова указывает на необходимость дополнения перечня отягчающих ответственность обстоятельств в ст. 63 УК РФ признаком «с использованием средств массовой информации или информационно-телекоммуникационных сетей»⁹². Это, конечно, является некоторым шагом к законодательной унификации подходов противодействия рассматриваемым преступлениям, однако в сложившихся условиях признак в ст. 63 УК РФ не принесет желаемого результата ввиду отсутствия жестких правил назначения наказания. Кроме того, с нашей точки зрения, будет способствовать нарушению принципа дифференциации уголовной ответственности, а как следствие, и принципа справедливости. Так, например, максимальное наказание за деяние, предусмотренное ч. 1 ст. 110 УК РФ, не может превышать шести лет лишения свободы. При использовании такого средства совершения преступления, как информационно-телекоммуникационная сеть, деяние квалифицируется по п. «д» ч. 2 указанной статьи и наказывается лишением свободы до 15 лет. Если бы рассматриваемый нами признак не был квалифицирующим, а включался в разряд отягчающих, включенных в перечень, закрепленный в ст. 63 УК РФ, то тогда в соответствии с ч. 3 ст. 60 УК РФ это, безусловно, влияло бы на назначение наказания за это посягательство, но максимальное наказание за его совершение не превышало все тех же шести лет лишения свободы, предусмотренных основным составом преступления в ч. 1 ст. 110 УК РФ. С нашей точки зрения, если законодатель выбрал курс на существенное ужесточение ответственности за криминальное использование сетей телекоммуникации, он должен быть выдержан и в отношении иных деяний, запрещенных уголовным законом.

В этой связи добавление очередного отягчающего уголовную ответственность обстоятельства оценивается нами как весьма спорное и дискуссионное предложение.

Изучение приговоров о преступлениях, совершаемых с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, показало, что только 21,94% решений учитывают факт криминального использования сетей телекоммуникации. Это оправдано тем, что лишь 79 приговоров были вынесены по преступлениям, при технико-юридическом конструировании которых используется запрет использования информационно-телекоммуникационных сетей. Остальные судебные акты касались некриминализированного использования сетей телекоммуникации. С нашей точки зрения, такие примеры в большей мере характеризует проблемы квалификации изучаемых деяний, и поэтому они будут рассмотрены в соответствующем параграфе.

Таким образом, следует констатировать тот факт, что в настоящее время невозможно сформировать целостную, четкую и уникальную систему преступлений, совершаемых с использованием информационно-телекоммуникационных сетей. Это связано с рядом факторов.

Во-первых, отсутствуют единые подходы к криминализации деяний, совершаемых посредством сетей телекоммуникации.

Во-вторых, перечень посягательств, совершаемых с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, закрепленный в Особенной части уголовного закона, не охватывает всей массы преступлений, при которых применяются подобные технологии.

Законодательные подходы о включении отдельных признаков «с использованием информационно-телекоммуникационных сетей» в диспозиции статей Особенной части уголовного закона, на наш взгляд, являются несостоятельными, что говорит о необходимости унификации уголовного законодательства в рассматриваемой сфере.

С семантической точки зрения унификация — это приведение к единообразию⁹³. В правовой науке унификация трактуется как придание законодательству признака единства⁹⁴.

В доктрине существуют двуполярные подходы в определении понятия «унификация». Она понимается в широком и узком значениях. По мнению Н. Г. Дорониной, в широком смысле унификация рассматривается как один из способов гармонизации права, в узком — законодательная деятельность, направленная на создание единообразных правовых норм⁹⁵. По мнению К. М. Беликовой, унификация права — это создание одинаковых, единообразных, то есть унифицированных, норм в национальных законодательствах разных государств⁹⁶. С нашей точки зрения, рассмотрение процессов унификации только лишь с международно-правовых аспектов является ошибочным. Следует согласиться с мнением о том, что она возможна как на уровне права отдельного государства, так и отдельной его отрасли⁹⁷.

Рациональная унификация уголовного законодательства в сфере противодействия преступлениям, совершаемым с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, сократит количество уголовно-правовых норм и будет способствовать более правильному его применению, гораздо проще применять одну норму, нежели несколько охватывающих охрану единого объекта, при этом «болезненно» конкурирующих между собой⁹⁸.

Введение отдельной уголовно-правовой нормы об ответственности за криминальное использование информационно-телекоммуникационной сети (включая сеть «Интернет») при совершении преступления устранит разность подходов в технико-юридическом конструировании уголовно-правовых запретов, выявленных при проведении ретроспективного анализа уголовной ответственности за рассматриваемые деяния. Также потребуется упразднение специальных признаков в действующей редакции уголовного закона.

Выводы по параграфу

1. Признаками определения исчерпывающего перечня преступлений, совершаемых с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, являются:

2) средства совершения преступлений — технологические системы, предназначенные для хранения и передачи по линиям связи информации, доступ к которой осуществляется с использованием средств вычислительной техники (компьютеров);

3) объект уголовно-правовой охраны — общественные отношения в сфере правомерного использования информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»).

2. Под преступлениями, совершаемыми с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»), следует понимать деяния, посягающие на общественные отношения в сфере охраны правомерного пользования сетями телекоммуникации, совершаемые посредством технологических систем, предназначенных для хранения и передачи по линиям связи информации, доступ к которой осуществляется с применением средств вычислительной техники (компьютеров).

3. Развитие институтов сетевой телекоммуникации, а также их широкое применение в противоправной деятельности не позволяет представить целостную систему преступлений, совершаемых посредством использования информационно-телекоммуникационных сетей.

Глава 2. СРАВНИТЕЛЬНО-ПРАВОВОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ ВОПРОСОВ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЯМ, СОВЕРШАЕМЫМ С ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ ИНФОРМАЦИОННО-ТЕЛЕКОММУНИКАЦИОННЫХ СЕТЕЙ (ВКЛЮЧАЯ СЕТЬ «ИНТЕРНЕТ»)

§ 2.1. Ретроспективный анализ отечественного законодательства об ответственности за преступления, совершаемые с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»)⁹⁹

Информационно-телекоммуникационные сети, а соответственно, и уголовное законодательство в области противодействия преступлениям с их использованием возникли не так давно. Несмотря на это, с учетом динамичного развития сетевых технологий нельзя обойти стороной ретроспективный анализ отечественного уголовного законодательства в рассматриваемой сфере, пусть даже вехи его зарождения зачастую граничат с современным состоянием. В данном случае, на наш взгляд, следует в полной мере согласиться с В. Б. Волженкиным, который верно указывал на обязанность современного ученого-юриста изучать исторические аспекты разрабатываемой тематики с целью возможности использования в современных условиях уже сложившихся подходов в разрешении конкретных юридических проблем¹⁰⁰.

Проводя ретроспективный анализ отечественного уголовного законодательства об ответственности за преступления, совершаемые с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, включая сеть «Интернет», необходимо обратиться к историческим аспектам возникновения сетей телекоммуникации в России, так как развитие «технической составляющей» сети и породило новую сферу общественных отношений, так требующую защиты в современном мире.

Первые разработки по созданию мировых информационно-телекоммуникационных сетей осуществлялись с середины 20 века. Эта работа велась «за закрытыми дверями», в большинстве своем была направлена на поддержание обороноспособности страны и связана с локальными сетями связи.

Первым прародителем глобальной информационно-телекоммуникационной сети стал проект ARPAnet, который стартовал в 1969 году на базе оборонного ведомства США. Именно с этого момента, на наш взгляд, начинается история современных глобальных информационно-телекоммуникационных сетей. В 1973 году сеть ARPAnet стала международной, к ней были подключены английские и норвежские узлы. Позже, в 1989 году, ARPAnet поглотила созданная на тот момент Фондом науки США более перспективная по техническим возможностям сеть NSFNet (Internet)¹⁰¹.

В 1990 году в рамках развития NSFNet была разработана технология гипертекстовых документов, которая позволила пользователям иметь доступ к любым файлам, находящимся в сети «Интернет» по всему миру¹⁰².

По мере повышения производительности компьютерных технологий и уменьшения их цены телекоммуникационные сети стали доступными для коммерческих организаций. С начала 1990 года Internet активно распространялся по всему миру, но до широких слоев жителей СССР, по ряду причин, в том числе политических, не доходил.

Параллельно с разработками США по созданию информационно-телекоммуникационных сетей аналогичные исследования проводили и ученые Советского Союза. Так, 1 августа 1990 году была создана сеть «Релком», позже интегрированная в глобальное пространство.

07.04.1994 считается днем рождения российского Интернета, именно в этот день информационным центром сети «Интернет» (InterNIC) был официально зарегистрирован домен «.ru».

Следует заметить, что развитие сетевых технологий в России значительно опаздывало по сравнению со странами Запада¹⁰³. В то время, когда «прародители телекоммуникации» уже активно внедряли технологии электронного денежного обращения и криптовалют в банковский сектор экономики (1994 г.)¹⁰⁴, в России спустя только год появился первый интернет-ресурс, относящийся к СМИ. В 1996 году зафиксировано первое платное размещение рекламы в Сети¹⁰⁵.

Однако, несмотря на позднее массовое использование рассматриваемых технологий в России, темпы их развития увеличивались с каждым годом. Так, домен «.ru» в 2015 году вошел в пятерку крупнейших в мире. В его структуре насчитывается более пяти миллионов имен. Абсолютным лидером среди кириллических доменов является «.рф», он введен 12.05.2010 и насчитывает 900 тысяч имен.

Несмотря на значительные темпы развития сетевых информационно-телекоммуникационных технологий, законодательное определение понятие «информационно-телекоммуникационная сеть»¹⁰⁶ нашло свое отражение только в 2006 году в Федеральном законе № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации»¹⁰⁷. Это событие можно считать основанием криминализации ряда деяний, связанных с использованием информационно-телекоммуникационных сетей.

Следующий этап в формировании телекоммуникационного законодательства связан с принятием Постановления Правительства РФ от 10.09.2007 № 575, утвердившего правила оказания телематических услуг связи¹⁰⁸. В контексте указанного постановления закреплены права и обязанности сторон при заключении договора об оказании телекоммуникационных услуг, дано нормативное определение понятиям «спам»¹⁰⁹, «телематическое электронное сообщение»¹¹⁰ и т. д.

Несмотря на то, что информационно-телекоммуникационные сети возникли еще в начале девяностых годов, а в последующем развивались достаточно стремительно, впервые уголовная ответственность за использование сетей телекоммуникации при совершении преступлений появилась лишь в 2009 году. Это утверждение может показаться достаточно смелым и противоречивым, поскольку с принятием Уголовного кодекса РФ 1996 года в его структуру входила глава 28 «Преступления в сфере компьютерной информации», содержащая нормы об ответственности за посягательства на компьютерную информацию, в том числе расположенную на электронно-вычислительной машине (ЭВМ), системе ЭВМ или сети ЭВМ. В этих уголовно-правовых нормах законодатель рассматривает сети телекоммуникации в качестве предмета преступного посягательства. Мы же в своей работе уделяем внимание противодействию посягательствам, совершаемым с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»), то есть тем конструкциям, в структуре объективной стороны которых указанные технологии рассматриваются в качестве средства совершения преступления. По этой же причине при разработке настоящего исследования не рассматривается современное состояние преступлений в сфере компьютерной информации.

В целом, аспекты противодействия деяниям, ответственность за которые предусмотрена нормами, включенными в 28 главу УК РФ, в отличие от преступлений, совершаемых с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, достаточно широко рассматривались в уголовно-правовой доктрине¹¹¹, в том числе и в рамках проведенных ранее диссертационных исследований¹¹².

По аналогичным причинам в настоящей монографии не исследуются аспекты, касающиеся технической составляющей функционирования сетевых технологий.

На наш взгляд, отправной точкой в становлении отечественного уголовного законодательства в области противодействия преступлениям, совершаемым с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»), можно считать 2009 год. Именно в этот период внесены существенные изменения в Уголовный кодекс РФ, что явилось основанием изменения ранее существующих направлений отечественной уголовной политики в исследуемой области¹¹³.

В частности, в структуру Уголовного кодекса Федеральным законом от 30.10.2009 № 241-ФЗ была введена ст. 185³ (Манипулирование ценами на рынке ценных бумаг) УК РФ. Ее законодательное расположение в главе 22 «Преступления в сфере экономической деятельности» определяло характеристики родового, видового и непосредственного объектов. В качестве самостоятельного квалифицирующего признака (ч. 2 ст. 185³ УК РФ) предусматривалась ответственность за манипулирование ценами на рынке ценных бумаг, совершенное с использованием средств массовой информации или информационно-телекоммуникационных сетей общего пользования (включая сеть «Интернет»). Необходимо отметить, что в отличие от основного состава преступления, относящегося к категории средней тяжести (от двух до шести лет лишения свободы), анализируемое посягательство, обремененное вышеуказанным средством, было отнесено к категории тяжких (наказание в виде лишения свободы на срок от пяти до семи лет).

Таким образом, в 2009 году законодатель впервые стал рассматривать информационно-телекоммуникационные сети в качестве средства совершения преступления, при этом факт их использования значительно повышал характер и степень общественной опасности самого посягательства, отраженного в ч. 1 ст. 185³ УК РФ. Вместе с тем следует констатировать, что такая юридическая категория, используемая в ч. 2 ст. 185³ УК РФ, существенно ограничивала ее юридико-техническое содержание, так как охватывала:

во-первых, лишь сетевые ресурсы, официально зарегистрированные в качестве средства массовой информации;

во-вторых, только сети «общего пользования», в связи с чем использование локальных информационно-телекоммуникационных сетей при совершении анализируемого деяния на квалификацию не влияло и оценивалось по признакам, закрепленным в ч. 1 ст. 185³ УК РФ, что необоснованно снижало реальный характер и степень общественной опасности посягательства.

Следующие изменения были внесены в рассматриваемую норму только спустя год после ее появления в Особенной части уголовного закона. Федеральным законом от 27.07.2010 № 224-ФЗ¹¹⁴ положение об использовании информационно-телекоммуникационных сетей общего пользования, не совсем обоснованно с нашей точки зрения, было исключено из квалифицированного состава преступления, закрепленного в ч. 2 ст. 185³ УК РФ, и отнесено к признаку основного, предусмотренного ч. 1. Тем самым законодатель очередной раз целенаправленно снизил характер и степень общественной опасности использования сетей телекоммуникации. Наказание за его совершение было отнесено к категории средней тяжести. Реализованный прием поставил вопрос о характере и степени общественной опасности преступления, закрепленного в ч. 1 ст. 185³ УК РФ. Если ранее оно было отнесено к категории тяжких, и это оправданно признавалось самим законодателем, представителями научного сообщества, а также сотрудниками правоприменительных органов, то такая трансформация не должна была повлиять на снижение общественной опасности посягательства. Данная проблема не решена и сегодня.

Федеральным законом от 11.07.2011 № 200-ФЗ¹¹⁵ оборот «общего пользования», запрещающий использование локальных сетей телекоммуникации, был исключен из ч. 1 ст. 185³ УК РФ, тем самым перечень сетевых ресурсов был существенно расширен, однако признак их регистрации в качестве средства массовой информации все же остался¹¹⁶.

Криминообразующий признак использования информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет») по аналогии со ст. 185³ УК РФ закреплен и в ст. 171² (незаконные организация и проведение азартных игр) УК РФ¹¹⁷, которая введена в УК РФ в 2011 году в целях противодействия незаконному игорному бизнесу.

На наш взгляд, необходимо обратиться к детерминантам криминализации этого деяния (ст. 171² УК РФ). В 2006 году был принят Федеральный закон от 29.12.2006 № 244-ФЗ, существенно ограничивший игорную деятельность в Российской Федерации, а с 01.07.2009 введен полный запрет на ее осуществление, за исключением четырех игорных зон (см. ч. 2 ст. 9 названного закона). При этом на территории Российской Федерации была полностью запрещена деятельность по организации и проведению азартных игр с использованием сетей телекоммуникации, а также других средств связи¹¹⁸.

Указанные ограничения несущественно повлияли на желающих обогатиться за счет азартных пристрастий граждан. Буквально за год действия запрета было выявлено более 4 тысяч нарушения законодательства в этой области, возбуждено 843 уголовных дела о преступлениях, предусмотренных ст. 171 (незаконное предпринимательство) УК РФ¹¹⁹. Указанные обстоятельства потребовали введения жесткой административной и уголовной ответственности за незаконную организацию и проведение азартных игр. Это и стало первопричиной введения ст. 171² УК РФ. Изменения были внесены с заметным опозданием лишь спустя пять лет после возникновения потенциальной криминологической угрозы.

Следующий этап становления уголовного законодательства об ответственности за использование информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет») связан с принятием Федерального закона от 29.02.2012 № 14-ФЗ¹²⁰. Этим документом, с целью усиления ответственности за посягательства на общественную нравственность, половую свободу и половую неприкосновенность несовершеннолетних, была существенно изменена конструкция ст. 242 (незаконные изготовление и оборот порнографических материалов или предметов) УК РФ, и норма дополнена таким квалифицирующим признаком, как совершение деяния, предусмотренного частями первой или второй с использованием средств массовой информации, в том числе информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет») (п. «б» ч. 2 ст. 242 УК РФ).

Аналогичный прием реализован и в ст. 242¹ (изготовление и оборот материалов или предметов с порнографическими изображениями несовершеннолетних) УК РФ.

Технико-юридическая конструкция рассматриваемого признака является несовершенной, так как не позволяет осуществлять должное уголовно-правовое противодействие преступлениям, совершаемым с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, в случае использование ресурса такой сети, официально не зарегистрированного в качестве сетевого издания¹²¹.

Названным же законом в УК РФ введена и ст. 242² УК РФ¹²², предусматривающая ответственность за использование несовершеннолетнего лица с целью изготовления материалов или предметов порнографического содержания. Одним из квалифицирующих признаков этого деяния выступает использование информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет») вне зависимости от регистрации в качестве средства массовой информации. Следует отметить, что до введения указанных изменений такое обстоятельство при квалификации не учитывалось, несмотря на значительное число такого рода посягательств, а виновных привлекали к уголовной ответственности по ч. 1 ст. 242 УК РФ¹²³.

Примером может служить приговор Дивногорского городского суда Красноярского края от 07.04.2011, которым мужчина и его сожительница осуждены по ч. 4 ст. 135 и ч. 1 ст. 242 УК РФ за ряд деяний, посягающих на половую свободу и неприкосновенность несовершеннолетнего, а также распространение порнографических материалов с изображением лица, не достигшего восемнадцатилетнего возраста, посредством информационно-телекоммуникационных сетей. Ввиду отсутствия нормативного регулирования суд не учитывал использование при совершении преступлений сетей телекоммуникации, как при квалификации, так и при назначении наказания¹²⁴.

Таким образом, необходимые поправки в законодательство об ответственности за использование информационно-телекоммуникационных сетей при распространении порнографических материалов правильно расставили приоритеты в области охраны общественной нравственности, усилив ответственность за эти преступления. Однако, на наш взгляд, не поддается логике позиция законодателя в части сокращения круга сетевых ресурсов, использование которых может быть учтено при квалификации деяний, подпадающих под признаки посягательств, предусмотренных ст. 242, 242¹ УК РФ. Все дело в том, что по аналогии с рядом ранее рассмотренных составов преступлений, на квалификацию этих деяний влияет только факт использования электронных сетевых ресурсов, прошедших регистрацию в качестве средств массовой информации и включенных в соответствующий перечень.

Следующие изменения в отечественное уголовное законодательство об ответственности за преступления, совершаемые с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»), связаны с принятием Федерального закона от 01.03.2012 № 18-ФЗ¹²⁵. Так, данным нормативно-правовым актом в ч. 2 ст. 228¹ УК РФ введены признаки, усиливающие ответственность за сбыт наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов, совершенный с использованием средств массовой информации либо электронных или информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»). На наш взгляд, указанные изменения в целом носят позитивный характер, однако не ясна позиция законодателя в части сокращения перечня предмета преступления. Так, растения или их части, содержащие наркотические средства или психотропные вещества, в него не включены.

Этим же Федеральным законом вносились изменения и в ст. 228, 228², 228³, 228⁴, 229, 229¹, 230 УК РФ, однако использованию информационно-телекоммуникационных сетей при их совершении внимание не уделялось¹²⁶. В то же время в судебно-следственной практике имеется масса примеров использования сетей телекоммуникации при совершении указанных деяний.

Следующий этап развития исследуемой области ознаменован тем, что в 2013 году впервые информационно-телекоммуникационные сети стали рассматриваться в качестве средства совершения преступления против личности¹²⁷. Это новое направление уголовной политики не теряет актуальности и сегодня.

Необходимо отметить, что значительное место в системе преступлений, совершаемых с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, занимают нормы, предусматривающие ответственность за деяния экстремистской направленности. Так, Федеральным законом от 28.12.2013 № 433-ФЗ «О внесении изменения в Уголовный кодекс Российской Федерации» в структуру УК РФ введена ст. 280¹ (публичные призывы к осуществлению действий, направленных на нарушение территориальной целостности Российской Федерации), включающая в себя такой квалифицирующий признак, как «совершенные с использованием средств массовой информации, в том числе (выд. автором) информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть “Интернет”)».

В последующем конструкция этого признака была изменена в части расширения перечня ресурсов информационно-телекоммуникационных сетей и исключена обязанность учитывать регистрацию сети в качестве средства массовой информации¹²⁸.

В 2014 году существенные изменения были внесены в ст. 280 УК РФ¹²⁹, квалифицирующий признак этого состава ранее предусматривал ответственность за использование средств массовой информации. С введением поправок редакция квалифицированного состава дополнена конструкцией «либо информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети »Интернет».

До внесения указанных изменений при квалификации, ввиду наличия соответствующего основания, учитывалось лишь использование средств массовой информации, несмотря на то, что более 87% уголовных дел, возбужденных по статье 280 УК РФ, содержали признаки использования сетей телекоммуникации¹³⁰.

Кроме того, названным Федеральным законом в 2014 году были внесены изменения в Уголовный закон в части противодействия иным преступлениям экстремистской направленности. Эти изменения в первую очередь коснулись введения в диспозицию ст. 282 (возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства) УК РФ признака «с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть “Интернет”)».

Следующим этапом развития уголовного законодательства в рассматриваемой сфере является принятие Федерального закона от 06.07.2016 № 385-ФЗ¹³¹. Указанным нормативно-правовым актом изменена редакция ч. 2 ст. 205² (публичные призывы к осуществлению террористической деятельности или публичное оправдание терроризма) УК РФ.

Так, в качестве средства совершения преступления, кроме средств массовой информации, стали рассматриваться электронные или информационно-телекоммуникационные сети, в том числе сеть «Интернет».

Особое внимание следует уделить криминализации использования информационно-телекоммуникационных