Конституционное право Российской Федерации

Учебник

Под редакцией
доктора юридических наук,
профессора, заслуженного юриста,
заслуженного деятеля науки РФ
Б. С. Эбзеева

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 342.4(470+571)(075.8)

ББК 67.400(2Рос)я73

К65

Авторы:

Варлен М. В., доктор юридических наук, доцент — § 2–6 гл. 12, гл. 21;

Величко А. М., доктор юридических наук, профессор — § 1, 4 гл. 1, гл. 2;

Комарова В. В., доктор юридических наук, профессор — § 3 гл. 14, § 1, 3, гл. 16 (совместно с Эбзеевым Б. С.), § 2 гл. 16, гл. 25;

Лебедев В. А., доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист РФ, заслуженный деятель науки РФ, почетный работник высшего профессионального образования РФ — гл. 23;

Невинский В. В., доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист РФ, член-корреспондент Сибирской академии наук высшей школы — гл. 7 § 1, 3, 4, § 1, 4 гл. 8;

Осавелюк А. М., доктор юридических наук, профессор — § 3 гл. 1, гл. 3, § 2 гл. 8, § 6 гл. 14, гл. 22;

Пастухова Н. Б., доктор юридических наук, профессор — § 7 гл. 10 (совместно с Эбзеевым Б. С.), § 3 гл. 26 (совместно с Эбзеевым Б. С.);

Садовникова Г. Д., доктор юридических наук, профессор — гл. 17;

Таева Н. Е., кандидат юридических наук, доцент — § 1 гл. 14, гл. 18, § 2 гл. 19;

Эбзеев Б. С., доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист РФ, заслуженный деятель науки РФ, руководитель авторского коллектива — § 2 гл. 1, гл. 4–6, § 3 гл. 8, гл. 9, § 1–7 (совместно с Пастуховой Н. Б.), § 8 гл. 10, гл. 11, § 1 гл. 12, гл. 13, § 2, 4, 5 гл. 14, 15, § 1, 3 гл. 16 (совместно с Комаровой В. В.), § 1 гл. 19, гл. 20, гл. 24, § 1–3 (совместно с Пастуховой Н. Б.) гл. 26, гл. 27.

Учебник подготовлен по нетипичной для учебной литературы методике, которая позволяет одновременно осваивать основы теории государства и права и важнейшие конституционно-правовые институты России. Помимо традиционной для подобной литературы проблематики, авторы уделили внимание ряду новых вопросов, поставленных современным этапом развития отечественного конституционализма.

Законодательство приведено по состоянию на декабрь 2016 г.

Для студентов, аспирантов и преподавателей неюридических вузов.

УДК 342.4(470+571)(075.8)

ББК 67.400(2Рос)я73

© Коллектив авторов, 2017

© ООО «Проспект», 2017

Раздел I

Глава 1.
Происхождение и формы государства

§ 1. Понятие и происхождение государства. Признаки государства. Государство и гражданское общество

Под государством часто понимают аппарат управления или отождествляют его с политической элитой, которая управляет обществом. В действительности элита — это политическая аристократия, а аппарат управления — чиновничество. Само же государство представляет собой известную совокупность людей, проживающих на определенной территории, управляемую одной властью и руководствующуюся одним законом (обычаем, традициями, нравственностью). Иными словами, государство — это политически организованное общество, отечество.

Человек — существо общежительное, т. е. социальное. Никто не может развиваться вне окружения себе подобных. Но, оказавшись в социуме, он неизбежно сталкивается с тем фактом, что его интересы зачастую, если не сказать постоянно, вступают в противоречие с желаниями окружающих. Более того, нередко бывает и так, что кто-то сильный, поставивший во главу угла собственного существования лишь свои интересы, делает невозможной жизнь остальных членов того коллектива, в котором находится. Сильный попирает слабого, хитрый обманывает простака, мужчина нередко господствует над женщиной.

Жить в таких условиях, отдав все на откуп анархии страстей и интересов, невозможно. И нет никаких сомнений в том, что главной идеей государственного строительства всегда выступало естественное желание людей жить вместе, сообща. Поэтому люди осознанно стремятся к тому, чтобы всем обществом в целом и каждым человеком в отдельности управляет некая высшая власть, которая устанавливает единые, общие для всех правила поведения (законы), организует защиту от внешних врагов и разрешает те противоречия, которыми всегда полны межличностные отношения.

Нередко утверждается, что по меньшей мере на первой стадии развития человеческой цивилизации государство образуется насильственным путем, т. е. за счет подчинения сильными группами (классами) своих менее приспособленных к жизни соплеменников. Однако история свидетельствует об обратном. Государство обычно рождается из единой группы людей, этноса, объединенного общим языком, религией, культурой, родством и территорией проживания. Государство как особый человеческий союз возникает лишь тогда, когда некоторая этническая группа доросла до самоидентификации и внутреннего желания подчиняться единому порядку, который охраняет его от любых внешних угроз и внутреннего нестроения, т. е. желает жить по справедливости. По этой причине государство очень часто называют союзом.

Здесь нам открывается удивительная картина совместного обогащения этноса и государства по мере их развития. Именно государство превращает некоторую раздираемую внутренними противоречиями группу людей в нацию; в свою очередь, национальное развитие возвышает государство до уровня высшего человеческого союза. В этом процессе самоидентификации формируется индивидуальная культурная общность, нация, обособившаяся для развития самой себя и признания за собой прав на самостоятельное, независимое от других народов существование. Не удивительно поэтому, что нередко государство называют великим семейством, что очень верно по сути.

Исключения из общего исторического ряда чрезвычайно редки. Можно назвать США, Канаду и Австралию, возникшие скорее механическим путем постепенного объединения различных групп людей, иммигрировавших из мест своего традиционного проживания. При этом будущие американцы, австралийцы и канадцы принадлежали не просто к одной христианской цивилизации, т. е. имели единые нравственные понятия о добре и зле, но являлись носителями одного языка (английского, итальянского, немецкого, французского) и культуры. Это облегчало процесс объединения крупных этнических групп немцев, англичан, итальянцев и французов в одно целое — в американскую, канадскую и австралийскую нации.

Из сказанного следует несколько важных выводов. В первую очередь, что государство — союз добровольный. Об этом весьма доходчиво писал еще Платон, который справедливо полагал, что основой возникновения государства является естественная потребность каждого из нас в чужой помощи. И хотя он перечислял сугубо материальные мотивы (разделение труда, безопасность и т. п.), легко понять, что в действительности межличностное общение носит куда более глубокий характер и имеет куда более широкую мотивацию, чем только нужда в услугах других.

В государстве всегда доминирует мотив объединения, отыскания в своем ближнем тех черт, которые объединяют, а не разъединяют. Характерно, что государство как организованный союз возможно лишь при определенном согласии всех лиц в том, кто обладает высшей властью, кому они должны повиноваться и в чем заключается характер этого повиновения. Чтобы власть проявилась именно таким образом, нужно, чтобы осознанно или нет, но лица желали повиноваться ей, признавали за властью соответствующие прерогативы.

Как раз поэтому великий русский мыслитель И. А. Ильин и писал, что только духовная солидарность является подлинной и реальной основой государства. А один из самых выдающихся философов и юристов России Б. Н. Чичерин считал, что государство есть союз народа, связанного законом в одно юридическое целое и управляемого верховной властью для общего блага.

Итак, государство является союзом, созданным для управления всем обществом на началах единовластия и единого, обязательного для всех закона. Часто государство называют высшим политическим союзом, поскольку, по классическому определению Аристотеля, политикой называется искусство управления обществом.

Высшим, но не единственным, поскольку в межличностных отношениях удивительным образом сами собой формируются различные человеческие союзы, объединяющие людей по различным основаниям. Каждому из них уготовано собственное предназначение: семья является основой воспроизводства общества, приучает к любви, жертвенности, разделению обязанностей, формирует у подрастающего человека первые традиции, создающие зачатки личной, а позднее и национальной культуры. Род и племя выступают в виде более сложных союзов, где указанные качества укрепляются и создают предпосылки для самоидентификации определенной этнической группы. Формируется сознание собственного коллективного «я». В нем заключено первоначало власти права (правового обычая).

Различные сословия, корпорации, признаки которых легко обнаружить даже в раннем человеческом обществе (торговцы, кузнецы, воины, крестьяне и т. п.), также позволяют структурировать общество по естественному критерию, объединяя людей и упорядочивая их бытие для достижения некой благой цели, хотя бы и в виде материальной выгоды.

Заметим также, что помимо устойчивых, традиционных союзов человечество самостоятельно формирует вариативные, врéменные образования. Они интересны по двум причинам. Во-первых, демонстрируют подспудное желание человека преодолеть разобщенность: люди отдаляются друг от друга и тут же объединяются вновь по самым различным критериям. А во-вторых, подчеркивают мимолетность и недолговечность всего того, что не связано с основными ценностями и потребностями человека.

Например, кроме корпораций известны создаваемые ранее по профессиональному признаку временные ватаги русских ушкуйников — полукупцов-полуразбойников. А вместо родов или семей иногда образуются некие гибриды, как, например, французский линьяж, представлявший собой в XI–XII вв. многочисленный родственный (семейный) коллектив, связанный кровными узами, брачными союзами, общим владением и фамильным патримонием (земля, замок и т. д.). Линьяж состоял из кровных родственников и друзей-побратимов, имел четко выраженную иерархическую структуру, свой принцип наследования, предполагавший нераздельность земельного владения и даже собственную практику брачных альянсов. Может показаться смешным и «ненаучным», но и такие забавные объединения, как «клуб любителей пива», клубы поклонников какого-либо певца или поэта, «общество лысых» и т. п. точно так же призваны удовлетворить потребность человека реализовать свой собственный (или, как говорят юристы, субъективный) интерес. Хотя, конечно, их влияние на общественную жизнь, как правило, ничтожно.

Что же касается именно политических союзов, то они могут образовываться как внутри государства, так и вовне. Например, политические партии также претендуют на участие в управлении обществом. Помимо них вовне государства действуют международные политические союзы, сфера деятельности которых гораздо шире по территории. Но и они не способны заменить государство, поскольку оно является суверенным, т. е. независимым образованием.

Государство одинаково противополагает произволу сильного и субъективизму личного мнения закон и власть, в идеале одинаково справедливую ко всем гражданам. Создавая твердый законный порядок, укрепляя общественную нравственность, становящуюся отныне общеобязательной, высший политический союз максимально устраняет несправедливость из земного бытия человека. Не случайно еще в древности говорили: «Понятие справедливости связано с представлением о государстве». А немецкий философ Гегель добавил, что государство есть действительность нравственной идеи.

Государство вовсе не поглощает общественные союзы, но объединяет их в еще более высокую по уровню духовного и социального развития субстанцию. Покрывает их, как кокон, внутри которого кипит разнообразная жизнь, не уничтожает, но структурирует их в иерархическую вертикаль, в которой каждый из этих союзов занимает исключительно свое, присущее именно ему место. При этом, дабы не ущемить права и интересы своих граждан, государство ограничивает в подчиненных ему союзах властное начало, и это очень важно, поскольку в силу человеческой природы они полны страстей и деспотизма. Союзы людей, попадая в сферу притяжения государства, находят в нем свое субординационное место, освобождаясь от ненужных наслоений, искажающих их суть.

Так, например, в древние времена власть отца семьи носила абсолютный характер. Настолько, что он мог без суда умертвить своих детей и жену или продать их в рабство. С течением веков, по мере укрепления государственности, такие дурные традиции канут в Лету, будут считаться уголовным преступлением. Ведь очевидно, что этот древний обычай никак не соотносится с идеей семьи, а потому государство лишило отца семейства этой прерогативы.

Отсюда следует важный вывод, что любое развитое общество на каком-то этапе своего развития неизбежно становится государством; что государство присуще (имманентно) человеку. Несложно заметить, что народы, которые не сумели создать государственности, живут родоплеменным строем либо все еще пребывают на низшей ступени исторического развития. Развитие человеческого общества возможно лишь после того, как оно облекается в форму государства. Если государства нет, сохраняется состояние вечной войны и хаоса. Обычно такие человеческие образования рано или поздно попадают в орбиту внешнеполитической деятельности соседних государств, ассимилируются и поглощаются более развитыми народами.

Государство является в буквальном смысле слова народным лицом, поскольку принимает черты, которые присущи образующим его гражданам, являет миру культуру и традиции нации. Справедливо утверждают, что власть политическая проявляется настолько и реализуется в тех формах и с тем содержанием, какими их принимают лица, данное государство создавшие. Государство — это мы. Когда говорят «государство виновато», «государство плохое», то люди, сами того не замечая, наделяют государство чертами личности, перекладывая на него всю совокупность собственных недостатков.

Таким образом, можно выделить следующие признаки государства: 1) это — общественный союз; 2) союз целого народа (нации); 3) оно имеет единый закон; 4) свою территорию; 5) в нем народ становится нравственным лицом; 6) оно управляется единой властью.

В силу возложенных на него задач государство является союзом властным, который не имеет равных себе по силе противников во внутренних отношениях. Как союз, упорядочивающий общество, оно идет правовым путем, издавая правовые акты, содержащие известные предписания и запреты. Право здесь выступает в качестве универсального способа поддержания порядка и обеспечения общего блага. Единство правопорядка, наличие единого правового пространства, единство территории, на которой функционирует верховная власть, — все это является неотъемлемыми признаками государства, не встречающимися ни в каком ином человеческом союзе.

Государство всегда имеет высшей целью общее благо, достигнуть которое возможно лишь в государстве и посредством его. Эта цель имеет свои производные задачи: 1) охранение приобретенных прав и исторически сложившейся структуры общества; 2) содействие человеку и общественным союзам в достижении их частных (партикулярных) целей; 3) реализация и поддержание личных и общественных целей, необходимых для культурного и социального развития личности и общества.

При этом с древнейших времен известна проблема совмещения личной свободы и интересов частного лица с общественным благом. Где та граница, которую не должна переходить верховная власть, действующая во благо всего общества? Как определить сферу личной свободы? Как раз такому определению и гарантированию личной свободы служит гражданское общество. Оно охватывает всю совокупность человеческих союзов, не совпадающих с государством. Гражданское общество является собирательным понятием, главная цель которого — наглядно определить пределы государственного регулирования, за которые власть не вправе перейти. За личностью остается область бытия, где она свободна от действий верховной власти. В основе гражданского общества — идея прав человека, впервые конституционно закрепленная Великой французской революцией конца XVIII в. В числе этих прав — свобода совести, неприкосновенность частной собственности, свобода собраний, свобода перемещений, признание человека виновным исключительно в судебном порядке и т. д.

С тех давних пор правовая наука так и не определила четкие границы государственного всевластия, поскольку государство как живой, саморазвивающийся организм не является статичной величиной. Идея общего блага, общественного интереса носит всегда сугубо прагматичный, конкретный характер. И верховная власть реагирует на задачи, которые время ставит перед обществом в данный период времени. Например, очевидно, что во время войны неприкосновенность частной собственности не может быть сохранена, поскольку для достижения победы имущество нередко реквизируется. Свобода перемещений и свобода собраний также едва ли может быть реализована без ограничений, которые накладывают условия военного времени.

Да и свобода совести повсеместно наталкивается на массу вполне объяснимых препятствий. Дело в том, что свобода совести в буквальном смысле слова допускает равноправное существование всех групп верующих, в том числе и тех, чьи этические (нравственные) воззрения вступают в резкое противоречие с общераспространенными понятиями в данном обществе. К таким группам относят и так называемые секты, чья деятельность зачастую носит не просто деструктивный, но и античеловеческий характер. Разумеется, государство обычно запрещает такие группы.

Нельзя также забывать, что вплоть до конца XIX в. почти все государства в мире в основном совпадали с религиозными обществами. Иными словами, практически все граждане конкретного государства принадлежали к одной и той же религиозной группе. Причем это утверждение характерно не только для многих христианских государств (Российская империя, Болгария, Греция, Сербия, Венгрия, Австрия, Германия, Франция, Англия, Италия, Испания), но и для мусульманских. Более того, в такой развитой демократической стране, как Англия, парламент до сих пор является высшим органом церковного управления. Именно он своими актами утверждает и изменяет догматы англиканства.

И сегодня, хотя практически все эти государства являлись многонациональными и многоконфессиональными в течение многих столетий, именно Церковь (если мы говорим о христианской цивилизации) являлась неотъемлемой и активной частью политического общества и политической жизни. В мусульманских странах, где в силу специфики ислама отсутствует единая централизованная религиозная организация, священнослужители тем не менее играют чрезвычайно важную роль в деятельности государств. Иногда говорят, что такая картина была характерна для прошлых веков. В действительности влияние религии на внутреннюю и внешнюю политику многих стран сегодня заметно усилилось.

По-прежнему многие государства, утвердившие в своих конституциях принцип свободы совести, не исключили из них то положение, что определенное религиозное вероисповедание является господствующим в данном обществе. В частности, в Королевстве Дании доминирует лютеранское вероисповедание. В конституции Княжества Лихтенштейн католицизм признан государственной религией. Тот же принцип закреплен в конституции Княжества Монако. В Королевстве Норвегии приоритет отдается лютеранскому вероисповеданию. А в Греции государственной религией является православное христианство. Это подразумевает, что государство не только оказывает помощь (материальную, политическую и иную) религиозным организациям, но и учитывает их нравственные идеи в законодательстве.

Иными словами, вопрос о соотношении государственного и личного начала в организации общества не может быть решен однажды и на все время. Ответ на этот вопрос зависит от уровня духовно-культурного развития народа, его истории, национального характера и даже климата и прочих условий.

§ 2. Происхождение Российского государства и его историческое развитие

Голос истории чаще звучит тихим шепотом, чем набатом, но заглушить его не удается никому и никогда. Однако в него нередко пытаются привнести фальшивые ноты. Такой фальшивой нотой, привносимой некоторыми западноевропейскими историками, социологами, юристами, звучит утверждение, что «государство является продуктом цивилизации побережья Средиземного моря или западной цивилизации, и что если оно пришло также в страны, лежащие в других широтах и населенные другими расами, то это произошло в результате подражания».

Высокомерие европоцентризма никак не согласуется с правдой истории. Народы Индии и Китая за тысячелетия до появления средиземноморской цивилизации имели свою государственность, а Великие пирамиды в Египте, управлявшемся фараонами, были возведены за тысячи лет до рождения первых основателей государств в Западной Европе. Объективный исследователь не может игнорировать самобытность институтов государственности в исламском мире, у народов других регионов планеты. Мы можем гордиться государственным сознанием нашего народа, порождением которого является Российское государство. Что же касается утверждения о «подражании», то еще Платон, имея в виду Древний Египет, мудро замечал: «Мы, греки, дети по сравнению с этими людьми с традициями, которые в десять раз древнее, чем мы».

Общество не может жить и развиваться по чуждым ему законам и правилам, выработанным другими народами. Государство является результатом исторической жизни конкретного народа и развивается в строгом соответствии с развитием жизни данного общества. Наиболее ранним из дошедших до нас отечественных летописных сводов является «Повесть временных лет». Ее относят к началу XII в., но она вобрала в себя более ранние сказания, повести, легенды, устные поэтические предания о различных исторических лицах и событиях. Согласно летописи, первым древнерусским государством стало Киевское княжество, основанное в 862 г. Но становление российской государственности началось много раньше. Его можно отнести к концу IV в., когда славянские племена расселились по Восточной Европе.

Летописец Нестор, монах Киево-Печерского монастыря, начал свой труд словами: «Вот повести минувших лет, откуда пошла Русская земля, кто в Киеве стал первым княжить и как возникла Русская земля». По его свидетельству, славянское посольство, приглашая князей-варягов, говорило им: «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет». А перед этим славяне, по автору летописи, «изгнали варяг за море, и не дали им дани, и начали сами собой владеть, и не было среди них правды, и встал род на род, и была у них усобица, и стали воевать друг с другом. И сказали себе: “Поищем себе князя, который бы владел нами и судил по праву”». Главное, по его мнению, остановить междоусобицы, которые истощали силы народа.

Нестор с горечью рисовал страшные картины разорения Руси в результате «нашествия поганых», как он именовал половцев. И еще писал Нестор: «Если же какая-нибудь страна станет угодной Богу, то ставит ей Бог цесаря или князя праведного, любящего справедливость и закон, и дарует властителя и судью, судящего суд». «Справедливость и закон», «властитель и судья, судящий суд» — какое удивительно точное определение самого принципа государственного устроения народа, выросшего из его сознания и отвечавшего его чаяниям и обстоятельствам жизни!

Таким образом, в сознании восточных славян порядок означал государственный строй, целями которого были: народное единство; внутренний мир и спокойствие; защита от внешних врагов; наличие законов, приходящих на смену обычаям, и традиций, связывающих всех; правосудие. Рюрик, приглашенный на княжение из варягов, привнес еще один элемент государственности — военную организацию в виде княжеской дружины, которая существовала наряду с ополчением.

Общественное устройство варягов напоминало общественное устройство восточных славян и потому никак не могло служить нашим далеким предкам примером для подражания. Отечественная государственность явилась результатом социального сознания самих славян, она не была заимствована, а выросла из внутренней жизни общества и потребностей энергично развивавшегося славянства. Как писал Н. М. Карамзин, «пустыни украсились городами, города — избранными жителями: свирепость диких нравов смягчилась верою христианскою; на берегах Днепра и Волхова явились искусства византийские». Великий князь Ярослав Мудрый (ок. 978–1054) дал народу «Русскую Правду» — свиток законов гражданских, простых и мудрых. Россия была не только обширным, но и, в сравнении с другими, образованным государством. О пространствах нашего древнего Отечества свидетельствует, к примеру, то, что владения одного только Новгорода были соизмеримы с территориями многих европейских государств.

Одна из отличительных особенностей становления государства на Руси заключалась в том, что на ее территории жили предки многих современных народов России. Наша Родина изначально была многонациональной, и за многие века нашей общей цивилизационной истории народы России выработали уникальный опыт совместной жизни. На природу отечественной государственности наряду с огромной территорией при относительной малочисленности населения оказывали влияние и иные факторы, в том числе религиозные традиции, народный характер, взаимоотношения с ближними и дальними соседями, климат.

Россия не смогла уберечься от общей язвы, поразившей Европу, — удельщины. Вместе с единой и сильной властью было разрушено благоденствие и могущество народа, ставшего жертвой княжеских склок и междоусобиц. Раздробленная, лишенная единовластия, погрязшая в междоусобицах Русь пала под ударами монгольских ханов.

Объективные условия государственной бытийности народа, из столетия в столетие подвергавшейся жестоким испытаниям, привели к тому, что главным фактором консолидации и прогресса выступала единая центральная власть. Россия создавалась победами на поле брани и единодержавием, гибла от утраты единства власти, способной объединить народ, возрождалась единодержавием.

Два долгих века понадобилось народу, чтобы освободиться от ханского ига и возродить Российское государство. Тому способствовали мудрая политика московских князей и возрождение государственного смысла народа, охваченного духом вольности. Как удивительно точно замечал Н. М. Карамзин, «история наша представляет новое доказательство двух истин: 1) для твердого самодержавия необходимо государственное могущество; 2) рабство политическое не совместно с гражданскою вольностью».

История и характерная для нее государственно-правовая практика подчиняются объективным законам развития, а не «свободной воле» человека и его произволу. Сами факты и обстоятельства истории разных народов, подлежащие изучению, существенно различны; ими неизбежно предопределяется специфика становления государственности этих народов и ее исторического развития.

В целом мире, а не только в Европе, не было и нет народа, создавшего и сохранившего в течение тысячелетия столь великое государство, и подобно нашему народу принесшего во имя этой цели столь многие жертвы. Мы не знали феодализма в его западноевропейском понимании, когда могущественные герцоги и лорды управляли королями, мы не пережили религиозных войн и инквизиции, не принимали участия в Крестовых походах, не вели истребительных имперских войн. Природа отечественной государственности причинно обусловливалась обстоятельствами исторического развития нашего народа. Именно этими обстоятельствами предопределена роль Российского государства в развитии культуры и прогресса и характер его взаимоотношений с человеком. В течение столетий развитие отечественной государственности определялось освоением новых огромных пространств. По замечанию философа Н. А. Бердяева (1874–1948), эти пространства «легко давались русскому народу, но нелегко давалась ему организация этих пространств в величайшее в мире государство, поддержание и охранение порядка в нем. На это ушла большая часть сил русского народа».

Огромная территория России требовала концентрации сил государства и возложения на человека нелегких обязательств во имя общего блага — сохранения и упрочения государственности. Этим с неизбежностью предопределялся характер взаимоотношений государства и его подданных и возлагаемых на последних тягот. На разных этапах истории России менялись представления об организации государства и власти. Но неизменным оставалось одно: власть была главным движителем общественного развития, а народ помогал ей всеми силами в устроении Отечества и во имя этого нес на себе громадные тяготы для общего блага. Именно это историческое значение Российского государства, считал Б. Н. Чичерин, дало ему такую мощь, какой не имело государство ни в одной европейской стране.

Именно в этом, т. е. в формировании единой государственности и сохранении ее целостности, усматривалось высшее благо общества. Ее основы в огромной стране с относительно малочисленным населением формировались единой центральной властью, а не различными социальными силами, боровшимися за свои имущественные интересы, как это было в Западной Европе. Это обусловливало природу власти и ее организацию, а также ее взаимоотношения с обществом в целом и с отдельным человеком. Основой этих взаимоотношений всегда была солидарность власти и общества — либо вынужденная, обеспечиваемая силой государства, либо естественная, вытекающая из государственного смысла нашего народа и гражданского патриотизма. Особенно в годины тягчайших испытаний, которые выпадали на долю Отечества на протяжении всей его истории.

Процесс формирования единого Российского государства занял длительный исторический период с конца XIII — начала XIV в. до конца XV — начала XVI в. Одновременно это был период становления мощной центральной власти как условия единства и целостности государства. Именно в эту эпоху, отмеченную обретением независимости от Орды, применительно к московским правителям стали использовать титул «самодержец», равнозначный принятому в Западной Европе «суверен». Великий князь московский Иван III Васильевич (1440–1505), принявший титул государя всея Руси, в сношениях с другими правителями стал сочетать его с титулом самодержца, подчеркивая тем самым свою независимость от какой-либо иной власти.

И Иван III Васильевич, и его сын и преемник Василий III Иванович, продолживший объединение Руси, многократно именовались в источниках царями, но официальное венчание московского правителя на царство произошло в январе 1547 г.: на царство был венчан 16-летний Иван IV Васильевич. Существенно обогатилось понятие самодержавия: оно стало также обозначать неограниченность власти ее носителя внутри страны, по собственному определению Ивана IV, «вольное царское самодержавие». Самодержец не нуждается «ни в каких наставлениях от людей, ибо не годится, властвуя над многими людьми, спрашивать у них совета. Зачем же тогда и самодержцем называться?». В этот исторический период была выработана и формула самодержавной власти в виде идеи, высказанной преподобным Иосифом Волоцким в 1510–1511 гг.: «Царь убо естеством подобен есть всем человеком, а властию подобен есть вышняму Богу».

Начало становления абсолютной монархии обычно относят ко второй половине XVII в., юридическое же оформление она получила в XVIII в. при Петре Великом. Причем Россия пережила наиболее продолжительную эпоху абсолютизма. Параллельно шло становление зачатков народного представительства, которое сегодня выступает в качестве содержательной характеристики всей современной демократии.

Народное представительство сложилось в борьбе против абсолютизма, но истоки представительных учреждений, в большей или меньшей степени присущих цивилизационному развитию всех народов, уходят вглубь тысячелетий. Возникновение государства придало им политический характер, на который наложили отпечаток особенности исторического развития и обусловленный этим развитием дух народов, их численность и этнический состав, размеры территории и даже климат, доминирующий тип экономических отношений, характер взаимоотношений с другими государствами, религия и т. д. В этом отношении история каждого государственного народа неповторима.

Традиции представительства обычно усматривают в государственности Древней Греции и Древнего Рима. К XII в. относится становление в Англии, а затем и в иных европейских странах представительных учреждений, которые носили сословный характер и служили ограничению королевской власти. В XVIII–XIX вв. парламенты стали повсеместной для Европы и США практикой демократического государственного строительства. Их теоретическую основу составило разработанное Дж. Локком, Ш. Монтескье, Ж.-Ж. Руссо и другими мыслителями учение о народном суверенитете как антиподе абсолютизма и единственной основе демократической организации власти.

Между тем традиции представительства не были чужды государственно-правовому развитию России и отечественной социально-политической и правовой мысли. Напротив, на X–XI вв. приходится расцвет вечевой демократии на Руси — уникального демократического института, присущего отечественной государственности. Первые представительные учреждения упоминаются уже в XI–XII вв. в трудах киевского митрополита Илариона («Слово о Законе и Благодати») и в «Повести временных лет» Нестора (приблизительно в 1111–1112 гг.). Великий князь Владимир Мономах в знаменитом «Поучении детям» вслед за Иларионом считал необходимым сочетание единоличной власти великого князя с Советом, состоящим из «больших и нарочитых мужей», т. е. старших дружинников, «старцев градских» — посадской верхушки, и высшего духовенства. К этому времени относится возникновение Новгородской, а позднее и Псковской республик, в которых было осуществлено разделение гражданской и военной властей, при этом последняя олицетворялась князем как наемным должностным лицом, обязанным защищать республику.

Модель идеальной организации государства и власти рисовал в своем произведении, сохранившемся в двух редакциях, древнерусский автор Даниил Заточник. Одну из этих редакций обычно относят к XII в. («Слово»), вторую, адресованную князю Ярославу Всеволодовичу, — к XIII в. («Моление», или «Послание»). Подчеркивая значение единой и сильной власти, Даниил полагал, что правитель должен управлять совместно с Советом, который он впервые называет Думой. При этом он особо предостерегал князя от ошибок в подборе думцев: «Прилепляйся к мудрым и сам мудр будешь. Мужа лукава избегай и совета его не слушай».

В XVI в. Максим Грек (ок. 1475–1556), русский религиозный публицист, писатель и переводчик, в своих трудах отдавал предпочтение такой организации власти, при которой царь управляет подвластными «в синклитских советах царских». И. С. Пересветов, писатель-публицист XVI в., годы жизни которого неизвестны, в своей программе политико-юридической организации государства настаивал на монархии, сопровождаемой органом сословного представительства, в который должны были входить духовенство, бояре, военачальники, дворяне.

Также в XVI в. идея сословно-представительной монархии, сопряженная с критикой тирании царя Ивана IV, обсуждалась в переписке бежавшего в Литву князя Андрея Курбского (1528–1583) с Иваном Грозным и во «Временнике» Ивана Тимофеева (ок. 1555–1631). Был сделан вывод о необходимости ограничения верховной власти законом, которое мог осуществить лишь реально участвующий в жизни страны орган, представляющий интересы всех сословий; этому органу («Вселюдский собор», «Многочисленное людособрание», «Многолюдное собрание», «Совет всенародных человек») в той или иной степени должны быть подконтрольны действия государя.

В эпоху Петра Великого самодержавие стали отождествлять с европейским понятием абсолютизма, которое прежде в России не было известно. Феодально-крепостнический способ производства, не только сохранившийся, но и укрепившийся, предопределял природу российского абсолютизма. Он получил свое оформление в законодательных актах эпохи — «Правде воли монаршей», «Духовном регламенте», «Табели о рангах» и «Уставе о наследовании престола», принятых в 1721–1722 гг. Но именно в XVIII в. идеи представительства в их взаимосвязи не только с началами самодержавной власти, но уже с началами права, связаны с именами В. Н. Татищева (1686–1750) и М. М. Щербатова (1733–1790). Несмотря на то что эти историки творили в условиях абсолютизма, они имели мужество выступать против самовластия в пользу закона (В. Н. Татищев), ограниченной конституционной монархии (М. М. Щербатов).

Особое значение имеет творчество императрицы Екатерины II (1729–1796), восшествие которой на престол в 1762 г. положило конец «эпохе дворцовых переворотов». С ее именем связано становление дворянской империи и окончательная стабилизация основ абсолютизма в России. Она собственноручно написала «Наказ» для созданной ею в 1767 г. Комиссии для составления нового Уложения, т. е. свода законов, который был призван заменить Соборное уложение 1649 г. В «Наказе» императрица сформулировала теоретическую платформу своей политики. По сути, речь шла о попытке перенесения на российскую почву взглядов Ш. Монтескье, Ч. Беккариа, Д. Дидро и других западных мыслителей эпохи Просвещения.

Екатерина II отождествляла российское самодержавие и абсолютную просвещенную монархию. При этом самодержавие в ее понимании являлось единственно возможной формой правления для России с ее огромными пространствами и многонациональным и многоконфессиональным составом населения: «Пространное государство предполагает самодержавную власть». Однако самодержавная власть в представлениях императрицы сопрягалась с утверждением начал права, именно для этого созывалась Уложенная комиссия, задачей которой как раз и было создание нового свода законов: «Надлежит чтоб законы, поелику возможно, предохраняли безопасность каждого особо гражданина».

Вполне определенно в «Наказе» различались основные и иные законы. В частности, основные законы есть законы, «делающие твердым и неподвижным установление всякого государства». А касаясь «вольности гражданина», почти дословно повторяла Монтескье: «Вольность есть право все то делать, что законы позволяют; и ежели бы где какой гражданин мог делать законом запрещаемое, так бы уже вольности не было…» На этом понимании свободы в «Наказе» основывались права подданных Российской империи, близкие по своему содержанию к свободам, провозглашенным в Западной Европе демократическими революциями.

Позднее эти идеи были развиты М. М. Сперанским (1772–1839), настаивавшим на просвещенной и учрежденной «на законе непременном» монархии, основанной на разделении властей — законодательной, вручаемой Государственной думе, исполнительной — министрам и правительству, судебной — Сенату и судебной системе. Наряду с ними действует и державная власть, воплощаемая императором.

В первой четверти XIX в. в конституционных проектах декабристов П. И. Пестеля («Русская Правда») и Н. М. Муравьева (три проекта Конституции) содержалась продуманная программа преобразования России в республику, на чем настаивал Пестель, или в конституционную монархию, к чему склонялся Муравьев, и формирование развитой представительной системы.

В связи с этим выдающийся государствовед Б. Н. Чичерин, сопоставляя историю становления и развития представительных учреждений в России и странах Западной Европы, имел основание заявить, что «ход русской истории представляет замечательную параллель с историей Запада» и «это сродное, параллельное течение жизни не повторяется ни у каких других народов древнего и нового мира». Но верно и другое: перед государственной властью в России стояли иные задачи, нежели на Западе. Вновь подчеркнем, что именно власть была в России главным движителем общественного развития, а народ нес на себе громадные тяготы во имя общего блага. Для народного представительства как органа общества, способного противостоять монарху, не оставалось места.

В самом деле, средневековая монархия в странах Западной Европы существенно уступала самодержавию в России, не нуждавшемуся в согласии подданных на жертвы во имя общего блага. К примеру, западноевропейские монархи не имели права по своему усмотрению устанавливать налоги, и поэтому всякого рода сборы по общему правилу были возможны лишь в виде добровольного самообложения подданных. Именно в связи с этим было необходимо соглашение монарха с народом, вернее, с теми, кто представлял известную общественную силу (особо крупные землевладельцы, территориальные общины или сословные союзы). Жертвы во имя общего блага могли быть принесены при условии согласия населения.

В связи с этим западноевропейские представительные учреждения были органами общества, которые противостояли монарху и его слугам, и в этом противостоянии вырабатывались и утверждались начала права. В России монарх как «помазанник Божий» нес «великий обет Царского служения» и отвечал перед Богом за благо государства. Как писала Екатерина II, «любить Богом врученных мне подданных за долг звания моего почитаю». И именно этим предопределялся характер отношений между государем и представительными учреждениями. Если в период раздробленности общины говорили с князьями как с равными, то в условиях самодержавия земские соборы имели, казалось бы, несравненно меньшее значение, чем подобные собрания в западноевропейских странах.

В самом деле, они обладали чисто совещательными функциями и не стали постоянно действующим элементом государственной жизни. Поэтому за полтора столетия своего существования земские соборы мало способствовали утверждению начал права, зато сыграли значительную роль в утверждении начал власти и упрочении государства. Представительные учреждения в России выросли не из противостояния общества и власти, но из их союза и тесного взаимодействия в процессе государственного строительства России, ее прирастания новыми землями и народами, сохранения единства и целостности Российского государства как средоточия уникальной по своим основам, способам формирования и воздействию на мировую культуру цивилизации.

Уже митрополит киевский Иларион в середине XI в. сформулировал принцип солидарности власти и подданных: князь заботится о подданных, в свою очередь подданные всегда молятся о здравии и благополучии князя. Ему вторил многие столетия спустя один из самых известных представителей славянофильства И. С. Аксаков (1823–1886): «Не на контракте, не на договоре зиждутся в России отношения народа и царя, а на страхе Божьем, на вере в святыни человеческой совести и души».

Эта освященная тысячелетием практика и соответствующая ей социальная психология не могли не наложить отпечаток на представительные учреждения в России, созданные в начале XX в., в частности Государственную Думу, учрежденную царским Манифестом от 6 августа 1905 г. Согласно принятому вместе с Манифестом Закону об учреждении Государственной Думы, она создавалась для предварительной разработки и обсуждения законодательных предложений, «восходящих, по силе основных законов, через Государственный Совет к верховной самодержавной власти». Речь не шла еще об ограничении самодержавия, Государственная Дума выступала в качестве законосовещательного органа, причем между нею и государем был посредник в лице Государственного Совета (1810–1917), «в коем все части управления в главных их отношениях к законодательству соображаются и через него восходят к верховной императорской власти».

Но уже 17 октября 1905 г. был издан еще один царский Манифест, провозгласивший «незыблемые основы гражданской свободы на началах действительной неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний и союзов». Манифест также провозгласил создание бессословного законодательного органа — Государственной Думы — и определенное ограничение власти самодержавного монарха. Был сохранен и Государственный Совет. Тем самым в сочетании с Основными Законами 23 апреля 1906 г. и рядом последующих правовых актов этот акт положил начало конституционному развитию страны.

Манифест содержал три главных пункта, в которых предусматривалось: 1) дарование населению незыблемых основных гражданских свобод на началах действительной неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний и союзов; 2) привлечение к участию в выборах в Государственную Думу, не останавливая процесса выборов, по мере возможности те классы населения, которые ныне совсем лишены избирательных прав, предоставив им права по вновь установленному законодательному порядку; 3) установление в качестве незыблемого правила, чтобы никакой закон не мог воспринять силу без одобрения Государственной Думы, и чтобы выборы от народа обеспечивались возможностью действительного участия в надзоре за законностью действий администрации. Тем самым Манифест отразил оба элемента практического конституционализма: каталог прав и свобод граждан и представительную демократию в лице Государственной Думы. Как раз в связи с этим указанный Манифест нередко называют «первой общероссийской конституцией».

Для избрания Государственной Думы вводилось избирательное право, основанное на привлечении к выборам широких слоев населения, хотя и на неравных условиях. Государственной Думе, которая должна была избираться сроком на пять лет, предоставлялось право утверждения всех законов, которые, однако, могли приниматься и царем, но с одобрения обеих палат парламента. Статус депутатов основывался на свободном мандате.

Государственный Совет имел те же права, что и Дума. Он рассматривал все законопроекты, принятые Государственной Думой, и только в случае его одобрения законопроект передавался царю. Половина состава Государственного Совета назначалась царем, а половина избиралась от духовенства, Академии наук и университетов, земских собраний, дворянских обществ, торговли и промышленности.

Государственная Дума первого созыва просуществовала 72 дня, второго созыва — 102 дня. Монарх активно пользовался своим правом издания указов законодательного характера «во время прекращения занятий Государственной Думы», а также правом роспуска Думы. Третья Государственная Дума действовала полный срок полномочий (с 1 ноября 1907 по 9 июня 1912 г.), четвертая Государственная Дума действовала в период с 15 ноября 1912 по 25 февраля 1917 г.

Таким образом, Россия постепенно двигалась в сторону конституционной монархии. Государю принадлежала верховная самодержавная власть, но она уже не закреплялась как неограниченная. В практику и общественное сознание внедрялись идеи парламентаризма и независимого правосудия, что подводило страну к восприятию теории правового государства и народного суверенитета.

Февральская революция 1917 г. свергла монархию. Та рухнула, как только оказалась подорвана ее основа — народная вера в патриархальную власть царя, — и тем самым порушено единство власти и общества. Депутаты Государственной Думы сформировали Временное правительство, которое провело политическую амнистию, взяло под защиту гражданские права и свободы. Оно упразднило наиболее одиозные институты прежней государственности, включая жандармерию, полицию, цензуру. В политической сфере демонстрировалась приверженность общедемократическим принципам, был провозглашен курс на проведение Учредительного собрания. 1 сентября 1917 г. Временное правительство провозгласило Россию республикой. Оно активно готовило конституционную реформу, которую и было призвано осуществить Учредительное собрание. Главой государства и правительства должен был стать временный президент республики с широкими полномочиями, а Учредительное собрание — орган, призванный разработать конституцию, превращалось в законодательный орган.

§ 3. Формы государства

На политической карте современного мира насчитывается более двухсот государств, каждое из которых отличается своими особенностями, предопределяемыми историей соответствующих народов, климатом, национальным характером, размерами территории и пр. Существенно различаются государства и по форме, т. е. по закрепляемой конституцией системе его внешних признаков, характеризующих порядок формирования высших органов государственной власти, особенности их взаимоотношений друг с другом и населением, способ политико-территориального устройства и методы осуществления политической власти.

Форма государства состоит из трех взаимосвязанных элементов: формы правления, формы политико-территориального устройства и политического режима.

Форма правления — установленная конституцией система способов формирования высших органов государственной власти (главы государства, парламента, правительства и судебной власти), их компетенцию и особенности взаимоотношений между ними и гражданами. В конечном счете виды форм правления зависят от правового статуса главы государства. Исходя из этого, различают две основные разновидности форм правления: монархию и республику.

Монархия — это форма правления, при которой пост главы государства (императора, шаха, царя, короля) замещается, как правило, пожизненно и передается по наследству. В зависимости от особенностей правового статуса самого монарха различают две разновидности монархической формы правления: абсолютную и ограниченную монархию. В зависимости от степени ограничения конституцией компетенции монаха в ограниченной монархии выделяют ее дуалистическую и парламентарную разновидности.

При абсолютной монархии в руках монарха формально сосредоточены законодательная, исполнительная и судебная власти. Формально он сам издает законы, может непосредственно руководить административной деятельностью или назначать для этого правительство, вершит высший суд.

Поскольку фактически проекты законов для него пишут, а административное управление и правосудие от его имени совершают другие лица, то это вносит существенные коррективы в абсолютный характер его фактической власти. Ввиду того что монарх, как правило, является и высшим духовным лицом, это налагает на его юридические (формальные) полномочия религиозные и морально-этические ограничения. Этот вид монархии существует в Кувейте, Бахрейне, Омане, Саудовской Аравии и некоторых других странах.

Дуалистической (т. е. двойной, двойственной) называется разновидность монархии, при которой у монарха остаются посты главы государства и главы правительства, а законодательная власть принадлежит избираемому органу — парламенту. Правительство формируется монархом и несет ответственность только перед ним, т. е. здесь наблюдается определенное разделение властей.

Монарх и парламент имеют достаточно весомые рычаги воздействия друг на друга, что дополняет принцип разделения властей механизмом системы «сдержек и противовесов». Так, законы формально принимаются парламентом, но они имеют шанс на вступление в юридическую силу только после их подписания монархом, обладающим правом абсолютного, или резолютивного, вето (лат. veto — запрещаю). Правительство за свою деятельность несет ответственность лишь перед монархом. Парламент может воздействовать на монарха и подчиненное ему правительство, главным образом, используя свое право устанавливать государственный бюджет.

Формальные признаки дуалистической монархии таковы:

1) монарх является одновременно главой государства и главой правительства (в тех случаях, когда этот пост занимает другое лицо, как правило, наследник престола, он самостоятельной роли не играет);

2) законодательную власть осуществляет избираемый гражданами парламент;

3) члены правительства назначаются и смещаются по усмотрению монарха;

4) правительство несет политическую ответственность только перед монархом.

Дуалистическая монархия существует в Иордании, Марокко, Непале.

Парламентарная монархия — вторая разновидность монархии, при которой монарх замещает только пост главы государства (т. е. является «символом единства» нации, как об этом принято писать в конституциях), а пост главы правительства занимает другое должностное лицо (премьер-министр), формально назначаемое монархом (фактически — по итогам парламентских выборов).

Здесь власть главы государства ограничена как в законодательной, так и в исполнительной сфере. Наиболее очевидными отличительными признаками парламентарной монархии являются наличие поста премьер-министра, назначаемого не по свободному волеизъявлению монарха, и политическая ответственность правительства перед парламентом. Правительство формируется по итогам парламентских выборов и несет политическую ответственность перед законодательным органом, т. е. может подать в отставку в результате выражения ему недоверия парламентом.

Значительное преимущество статуса монарха по сравнению с другими высшими органами государства состоит в том, что он обязательно принадлежит (формально возглавляет) к господствующей в стране религии, занимает свой пост в течение многих десятилетий и поэтому имеет огромный практический опыт.

Не следует игнорировать и роль правового обычая, предписывающего сохранять тайну аудиенции, о котором упоминает в своем исследовании известный современный британский конституционалист Вернон Богданор. Если, например, в Великобритании недавно назначенный на должность премьер-министр представил во время аудиенции правительственную программу монарху, находящемуся (как Елизавета II) у власти более 50 лет, и не вправе разгласить, о чем шла речь во время аудиенции, кто что предлагал, а кто и какие выдвигал контраргументы, то кто вправе однозначно утверждать, что в одобренном варианте текста программы будет только воля главы правительства?

Формальные признаки парламентарной монархии таковы:

1) монарх ограничен в законодательной и исполнительной власти и является только главой государства (символом «единства нации», как гласят положения конституции);

2) главой исполнительной власти является другое должностное лицо, назначаемое монархом по итогам парламентских выборов;

3) члены правительства назначаются и смещаются главой государства по представлению премьер-министра;

4) правительство несет политическую ответственность перед парламентом (вотум недоверия или резолюция порицания);

5) возможен досрочный роспуск парламента или отставка правительства (как следствие политической ответственности правительства перед парламентом).

Данная форма правления получила наибольшее распространение и установлена в таких государствах, как Великобритания, Бельгия, Нидерланды, Испания, Япония и др.

Наиболее распространенной в настоящее время является республика — форма правления, при которой пост главы государства (президента) замещается в результате выборов в течение срока, установленного конституцией страны. По истечении установленного срока назначаются новые выборы.

Республики могут быть (в зависимости от правового статуса президента) парламентарными, президентскими или полупрезидентскими (смешанными).

Парламентарная — республика, где президент избирается, как правило, парламентом (или коллегией выборщиков, в которую входят депутаты парламента), пост главы правительства занимает премьер-министр, а правительство формируется по итогам парламентских выборов и несет политическую ответственность перед парламентом. При выражении депутатами вотума недоверия правительству возможны как отставка правительства, так и досрочный роспуск палаты парламента и объявление досрочных парламентских выборов.

Порядок избрания президента республики парламентом предопределяет слабость его юридической политической власти, делая ее формально символичной.

Правительство формируется после каждых парламентских выборов из числа парламентариев — членов партии или блока парламентского большинства. Как правило, премьер-министра и министров (по предложению премьер-министра) назначает президент, после чего сформированное правительство должно обратиться к парламенту с вопросом о доверии. Если в доверии отказано, возможен роспуск парламента (палаты) или отставка правительства и повторение процедуры его формирования.

Формальные признаки парламентарной республики: аналогичны соответствующим признакам парламентарной монархии (см. выше), за исключением правового статуса главы государства.

Данная форма правления установлена конституциями Греции, Германии, Индии, Израиля, Италии, Молдавии и др.

Президентской является республика, при которой глава государства избирается прямыми выборами (в США — косвенными) и является одновременно главой государства и главой исполнительной власти. Для президентской республики характерно прежде всего то, что министры несут политическую ответственность за свою деятельность исключительно перед президентом. Их ответственность перед парламентом отсутствует. Это означает, что парламент не может выразить правительству недоверие или отказать ему в доверии и в результате добиться досрочной отставки правительства в целом или отдельных министров. Но и парламент не может быть распущен.

Формальные признаки президентской республики:

1) прямые (как правило) выборы президента;

2) сосредоточение в руках президента полномочий главы государства и главы исполнительной власти;

3) члены правительства назначаются президентом по итогам своих собственных выборов с «одобрения и согласия» верхней палаты парламента;

4) члены правительства несут политическую ответственность только перед президентом;

5) досрочный роспуск парламента, как и отставка правительства по воле депутатов парламента, конституцией не предусмотрены.

Президентская республика, как в США, установлена конституциями Бразилии, Мексики, Аргентины и др.

Для полупрезидентской республики характерно сочетание признаков президентской и парламентской республик. К числу признаков президентской республики, заимствованных этой формой правления, относятся прямые выборы президента страны, возможность отставки правительства по воле президента. Признаки парламентарной республики в указанных странах — учреждение конституциями поста председателя правительства; возможность вотума недоверия правительству, досрочного роспуска нижней палаты парламента.

Данная форма правления отличается высокой гибкостью в осуществлении государственного управления и позволяет обеспечивать нормальное функционирование политических институтов даже в период политических кризисов. Она имеет достоинства парламентарной формы правления (согласованное принятие решений и относительно компактный государственный аппарат) и лишена недостатков президентской республики (неспособность президента эффективно управлять страной в условиях политического кризиса, когда большинство депутатских мест в парламенте принадлежит другой партии).

Например, в Австрии, Португалии, Польше, на Украине, во Франции конституциями установлена эта форма правления.

Формальные признаки полупрезидентской республики:

1) прямые выборы президента;

2) осуществление президентом полномочий главы государства и наделение юридическими полномочиями по влиянию на политическое руководство исполнительной властью;

3) наличие поста премьер-министра, формально возглавляющего правительство;

4) члены правительства назначаются и смещаются президентом по представлению премьер-министра;

5) правительство может нести политическую ответственность как перед президентом, так и перед парламентом (резолюция порицания, вотум недоверия);

6) конституция предусматривает досрочный роспуск парламента (нижней палаты) по воле президента.

Форма политико-территориального устройства (государственного устройства) — установленная конституцией страны политико- (административно-) территориальная организация государства, т. е. регламентация того, как устроена территория государства, каков правовой статус ее территориальных образований и как строятся взаимоотношения между ними и центральной властью.

Унитарным является государство, территория которого непосредственно делится на территории административно-территориальных единиц (областей, округов, районов, департаментов и т. д.), обладающих административной самостоятельностью в решении проблем местного характера.

В большинстве случаев унитарные государства состоят из муниципальных образований, т. е. политико-административных единиц, в которых осуществляется местное самоуправление. Исходя из степени самостоятельности территориальных единиц, составляющих то или иное унитарное государство, последние могут быть поделены на децентрализованные, относительно централизованные и централизованные.

В децентрализованных унитарных государствах все территориальные единицы, от общинного до областного уровня, являются самоуправляемыми, т. е. такие государства состоят только из политико-административных (Великобритания) или автономных (Испания) единиц, управляемых выборными представительными органами. Назначаемые центральной властью чиновники в таких государствах отсутствуют. Обеспечение государственного единства и управления здесь достигается косвенным путем: налоговое и бюджетное законодательство в этих государствах построено таким образом, что за счет местных источников налогов доходная часть местных бюджетов наполняется частично. Недостающую часть они могут получить в виде дотаций, займов, финансирования специальных программ из государственного бюджета, подпадая тем самым под контроль государства.

Относительно централизованные государства представляют более разнообразную группу и предполагают наличие местного самоуправления на общинном уровне и иногда — на районном. Территориальные же единицы областного уровня являются административными, т. е. управляются из центра. К числу таких государств относятся, например, Болгария и Польша. Разновидностью относительно децентрализованных государств является назначение центральной властью на областной уровень ответственного перед ней чиновника (Италия, Франция, Япония).

Еще одну группу составляют централизованные государства с антидемократическим политическим режимом. Значительную часть среди них составляют социалистические государства, строящие систему государственных органов на основе принципа демократического централизма, при котором вышестоящие территориальные органы власти вправе отменять решения нижестоящих органов, а нижестоящие территориальные органы подчиняются вышестоящим.

В настоящее время большинство государств имеют унитарную форму территориального устройства. Даже самые децентрализованные из них имеют бóльшую степень централизации, чем федеративные государства. Поэтому при прочих равных условиях унитаризм считается менее демократичной формой политико-территориального устройства, чем федерализм. Территориальное устройство унитарных государств, по сути, сводится к их административному или политико-административному устройству.

Унитарные государства выделяются следующими отличительными признаками: они имеют только одну конституцию, одного главу государства, один парламент, одно правительство. В связи с этим в унитарных государствах, как правило, существуют одна правовая система и система законодательства; как правило, одна судебная система; единое гражданство.

Федеративное — государство, состоящее из государственных образований, обладающих политической самостоятельностью. Государственными образованиями называются члены (субъекты) федерации, которые имеют свое собственное административно-территориальное деление. Наличие политической самостоятельности дает право субъектам федерации (они могут иметь разное название: земли, провинции, штаты, кантоны) иметь свою конституцию, свою систему высших органов государственной власти.

В зависимости от целей образования федеративные государства подразделяются на построенные по территориальному принципу и по национально-территориальному принципу. Большинство федераций имеет чисто территориальный принцип построения (Германия, США, Австрия, Мексика). Но в некоторых странах федерализм служит средством разрешения национального вопроса. Такие федерации основаны на национально-территориальном принципе (Россия, Индия, Пакистан, бывшая Югославия, в какой-то степени Канада).

Следует подчеркнуть, что, гарантируя определенную независимость субъектов федерации, конституции исходят из приоритета государственной целостности. Указанный приоритет обеспечивается верховенством федеральной конституции и федерального законодательства на всей территории страны, а также обязательностью юрисдикции федеральных органов государственной власти, принимающих общеобязательные в масштабах всего государства правовые акты и обеспечивающих их исполнение.

Гарантией целостности федерации служит также то, что вопросы, обеспечивающие государственное единство, отнесены к ведению федерации: это вооруженные силы; денежная эмиссия; большая часть налогов поступает именно в федеральный бюджет, в результате чего субъекты федерации бывают не в состоянии самостоятельно покрыть свои расходы, оказываясь в финансовой зависимости от федеральной власти. За субъектами федерации не признается право сецессии, т. е. одностороннего выхода из состава федерации. Недопустимы осуществление субъектами денежной эмиссии и установление собственных денег, а также внутренних границ, таможенных и иных препятствий на пути перемещения товаров, услуг и финансовых средств.

Признаками федеративного государства являются наличие федеральной конституции и конституций субъектов федерации; двух систем высших органов власти — федеральных и субъектов; двух видов правовых актов — федеральных правовых актов и актов субъектов федерации; двух уровней судебной системы. Кроме того, федеральная конституция содержит специальный раздел, регулирующий разграничение компетенции законодательных органов федерации и ее субъектов. Парламенты федеральных государств обязательно имеют двухпалатную структуру: верхняя палата такого парламента выражает интересы субъектов федерации и состоит из представителей этих субъектов.

В качестве примеров федеративных государств можно привести Австрию, Австралию, Бельгию, Германию, Индию, Канаду, Россию, США, Швейцарию и др.

Под политическим режимом понимают систему приемов, форм и методов, с помощью которых осуществляется политическое руководство государством и обществом. Политический режим как третья составная часть формы государства представляет собой функциональную характеристику власти (в том числе государственной). В зависимости от набора конкретных способов (приемов) и их сочетания в соответствующих условиях осуществления руководства обычно выделяют две основные разновидности политического режима: демократический и антидемократический.

Демократический политический режим предполагает осуществление управления в соответствии с определенными правилами. Прежде всего, это построение государственной власти на основе принципа разделения ее на законодательную, исполнительную и судебную ветви. В конституциях и законах закрепляется принцип народовластия, граждане наделяются широким кругом политических прав и свобод, юридически закрепляется механизм их реализации. Для него характерны регламентация институтов непосредственной демократии (выборов, референдума, народной инициативы), гласность политической жизни, а также политическое и идеологическое многообразие, признание легально действующей оппозиции и т. д.

Другими словами, демократический режим характеризуется закреплением права значительного большинства населения влиять на государственное управление, на содержание принимаемых государством решений при наличии гарантий такого влияния, а также сохранением прав меньшинства.

Подобный режим присущ европейским и большинству американских государств, т. е. государств, выросших в лоне средиземноморской цивилизации либо воспринявших ее принципы в части устроения публичной власти.

Для государств, выросших в иной цивилизационной матрице, наиболее характерным является сосредоточение государственной власти «в одних руках». Независимо от того, будет это единоличный (абсолютный монарх) или коллегиальный орган государственной власти.

Власть при этом политическом режиме строится на основе принципа ее единства. Для такого политического режима характерны требование обязательного подчинения всех единой государственной идеологии, доминирование единственной правящей политической партии, запрет деятельности оппозиционных политических партий и т. п.

Принципиально иным антидемократическим политическим режимом является тоталитаризм. Он характеризуется полным контролем государства не только за политической сферой, но и за экономикой, идеологией, личной жизнью людей: в конституциях государств с такой разновидностью политического режима частная собственность и предпринимательство, как правило, запрещены, религии (все или кроме какой-либо одной) преследуются, общественные объединения превращаются в придатки государства, гражданское общество (в общепринятом смысле) фактически прекращает свое существование.

§ 4. Функции государства

Под функцией государства следует понимать его обязанности, деятельность, присущую только этому высшему политическому союзу. Следует сказать, что, являясь живым, динамичным организмом, государство не замкнуто в узком перечне функций, которые должно осуществлять, но постоянно варьирует их в зависимости от обстоятельств.

Однако при всех изменяемых задачах, стоящих перед государством, есть три функции, без осуществления которых немыслимо само его существование. Это законодательство, суд и управление.

Как уже указывалось выше, нормальное развитие общества возможно лишь в случае, если его деятельность регулируется определенными правилами поведения, которые совокупно и называют законодательством. Очевидно, что функция издания общеобязательных правовых норм является неотъемлемой прерогативой и одновременно обязанностью государства. Безусловно, как мы узнаем из других глав настоящего учебника, в обществе существуют иные нормы поведения и предписания (или, как говорят юристы, другие виды социальных норм), не имеющие к верховной власти никакого отношения. К таковым, например, относят правила морали, религиозные запреты и указания, правила корпоративной этики, действующие в конкретной группе населения, местные обычаи и т. п.

Но задача государства как законодателя в том-то и заключается, чтобы соотнести их с общегосударственными нормами права. Решение этой задачи невероятно сложно, поскольку требует не просто запретить все то, что не предусмотрено в государственных законах, но и вычленить все лучшее, что имеется в альтернативных государственным законам нормах поведения. Сказанное легко пояснить на примере народных обычаев.

Скажем, в течение длительного времени полагалось выплачивать за невесту так называемый выкуп, и эта часть свадебного обряда считалась обязательной для признания брака действительным. Разумеется, это требование никак не соотносится с желанием двух людей соединиться навеки вместе, а потому законодатель в ст. 12 Семейного кодекса Российской Федерации если напрямую и не запретил его, то, по крайней мере, четко определил условия вступления в брак (достижение брачного возраста и добровольное желание брачующихся создать семью) и игнорировал все то, что сформировалось как народный обычай.

Много веков подряд в обществе бытовало убеждение, что муж вправе бить свою жену: «Бьет — значит, любит». Однако государство, не разделяя этого убеждения, признало побои уголовным преступлением, за которое виновный привлекается к ответственности (ст. 116 УК РФ). Другой пример из области государственной деятельности: может ли законодатель равнодушно наблюдать за коррупцией, которая, как ржа железо, разъедает государственные устои?! Как следствие, в УК России появились специальные нормы, устанавливающие ответственность за коррупцию, а также предусмотрены специальные нормы предупредительного характера (Федеральный закон «О противодействии коррупции»).

В различные исторические эпохи функцию законодателя выполняли разные органы. В настоящее время ст. 94 Конституции России о реализации законодательной деятельности поручена Федеральному Собранию Российской Федерации, состоящему из двух палат: Государственной Думы и Совета Федерации. Именно они принимают федеральные законы. На региональном уровне законодательную деятельность осуществляют законодательные (представительные) органы государственной власти. Но помимо них в нормотворчестве участвуют и иные органы государства (Президент Российской Федерации, Правительство, органы исполнительной власти), которые принимают другие акты, стоящие на более низком уровне сравнительно с федеральными законами: указы, постановления, приказы.

Итак, закон, который устанавливает и закрепляет в обществе определенные понятия о хорошем и плохом, играет чрезвычайно важную роль в обеспечении общественного порядка и защиты интересов, прав граждан. Однако он не имеет никакой силы, если его неисполнение или прямое нарушение остается безнаказанным. Легко убедиться, что в этом случае закон утрачивает свой общеобязательный характер и становится обычной декларацией. Чтобы не ронять высокое значение закона и обеспечить правопорядок в обществе, необходимо, чтобы нарушитель закона претерпел определенное наказание. Но установление факта неисполнения закона (правонарушения), а также изучение всех обстоятельств, которыми сопровождалось это нарушение, определение наказания за этот проступок должны совершаться не по произвольной процедуре, а строго установленным образом и специально уполномоченным на это органом государственной власти. Этот орган и называется судом.

Разумеется, потребность в суде возникает не только в тех случаях, когда совершено уголовное преступление и есть необходимость установления вины обвиняемого лица и вынесения наказания. Правонарушения могут касаться не только поступков, которые законом (Уголовным кодексом в частности) причисляют не просто к запрещенным, но к уголовно наказуемым. Правонарушения могут возникать и в сфере гражданских правоотношений, когда между обычными гражданами возникают имущественные споры и, как говорят юристы, споры личного неимущественного характера.

Предположим, человек утверждает, что какая-то вещь принадлежит именно ему, а не конкурентам. Как убедиться в том, что в этом случае никакого правонарушения нет? Ведь люди зачастую совершенно искренне заблуждаются относительно того, в чьей собственности находится спорное имущество. Но разрешение этого спора не может быть отдано на откуп самим спорящим сторонам: каждая из них убеждена в своей правоте, и нет никакой уверенности, что аргументы одной стороны будут приняты второй, как безусловные. Споры личного неимущественного характера касаются таких вопросов, как, например, авторские права на какое-либо творческое сочинение. В частности, когда оспаривается авторство какой-нибудь песни, музыкального сочинения, книги, открытия и т. п.

Споры могут затрагивать не только сферу имущественных отношений. Они встречаются также в трудовых правоотношениях, когда работник спорит со своим работодателем относительно размеров своего вознаграждения, считает безосновательным выговор, который ему объявили, или увольнение по инициативе руководства предприятия, на котором он работал.

Различие мнений, приводящих к спорным ситуациям, встречается и в семейных отношениях. Как правило, споры в этой области наиболее ожесточенны, а спорящие стороны не склонны прислушиваться к мнению своих оппонентов. Например, когда встает вопрос о том, с кем из разведенных супругов останется ребенок, каков размер алиментов, которые ему надлежит выплачивать одним из родителей, как произвести раздел имущества и т. п.

В подобных случаях речь не идет о правонарушениях, но спор о праве очевиден, и каждая из заинтересованных сторон стремится обеспечить защиту своего интереса. Конечно, подобные ситуации также не могут быть оставлены на произвольное разрешение заинтересованных сторон. Требуется специально уполномоченный орган государства, который на основе закона, с соблюдением установленной процедуры рассмотрит спор и вынесет решение, обязательное не только для спорящих, но и для всех остальных без исключения лиц.

Значение суда характеризуется тем фактом, что испокон веков судебные функции осуществлялись либо самыми уважаемыми людьми общества, либо, позднее, когда сформировалось государство, носителями высших прерогатив. Верховным судьей вплоть до середины XX в. признавались главы монархических государств — князья и короли, цари и императоры. Даже сегодня, когда существуют специально сформированные органы судебной власти, действующие независимо от Президента России, он имеет право на помилование. Аналогично обстоят дела и в других государствах, например в США, Франции и т. п.

Значение суда этим не исчерпывается. Когда утверждают, будто суд является всего лишь органом, исполняющим закон, забывают, что судебная практика не только влияет на формируемые государством законодательные акты, но и сама является составной частью законодательства. В частности, так называемые обобщающие акты высших судебных органов (постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации) по определенным категориям дел являются обязательными для всех нижестоящих судов. Для чего? Для того, чтобы суды рассматривали одни и те же споры и правонарушения одинаково, чтобы на всей территории государства закон применялся всегда единообразно. Таким образом, суд через судебную практику самым непосредственным образом влияет на законодательство страны.

За время своего существования человеческое общество сформулировало некоторые абсолютные, безусловные принципы осуществления правосудия, которые нам сегодня кажутся привычными и сами собой разумеющимися. Это — гласность судопроизводства, т. е. его открытость и возможность для любого человека стать свидетелем происходящего процесса. Состязательность процесса — признание за подсудимым возможности открыто высказываться по делу в свою защиту, приводить доказательство своей невиновности, обладать такими же правами по опросу свидетелей, что и представитель обвинения (прокурор). Наконец, презумпция невиновности подсудимого, которая требует от государственного обвинения доказать факт совершения лицом преступления, его вину. До тех пор, пока суд не придет к этому выводу, подсудимый считается невиновным.

В Российской Федерации действуют следующие органы судебной власти:

Конституционный Суд России, который определяет, насколько принятые законы и акты исполнительной власти соответствуют Конституции Российской Федерации. В субъектах Российской Федерации могут создаваться и во многих местах существуют аналогичные органы — так называемые конституционные (уставные) суды, которые определяют соответствие местных нормативных актов уставу (конституции) того или иного субъекта Российской Федерации.

Систему судов общей юрисдикции, на вершине которой располагается Верховный Суд России, составляют федеральные и мировые суды. В эту же систему входят военные трибуналы и арбитражные суды, которые рассматривают экономические споры.

Кроме этого, существуют и так называемые третейские суды, которые создаются и рассматривают споры лишь в тех случаях, когда сами спорящие стороны заранее договариваются об этом. Например, участники договора, сомневаясь, что арбитражный суд в состоянии разобраться в специфике деятельности, которую они осуществляют, предварительно договорились, что все споры между ними будут рассмотрены специально созданным третейским судом, состав которого они же и определят. Соответственно, решение такого суда является обязательным для исполнения лицами, его создавшими. И государство придает ему такую же обязательную силу, как и решениям обычных судов.

Наконец, управление. Выше уже указывалось, что законодательство всегда имеет в своей основе некую нравственную идею. Верховная власть в качестве законодателя предлагает всему обществу определенный набор нравственных ценностей, запечатленных в законе. Речь идет о развитии общества в направлении того «идеального устройства», которое признано и самой властью, и гражданами единственно верным и пригодным для совместного проживания. Однако на пути реализации этого политико-правового идеала встречается масса преград и препятствий, которые государство должно устранять. Встав над всеми частными интересами, верховная власть разрешает маленькие и большие социальные конфликты, придерживаясь тех принципов своего существования, которые закреплены в законе.

В самом деле, государство не представляет собой монолит, в котором все граждане абсолютно одинаковы. У каждого из них присутствуют свои интересы, свои мотивы в сходных ситуациях, нередко они принадлежат к разным этническим и религиозным обществам, да и просто проживают на различных территориях. Невозможно принять решение, которое устраивало бы сразу всех. Даже наличие единого закона, применяемого на территории всего государства в целом, не разрешает само по себе ситуацию. Требуется исполнитель, который бы смог применить нормы закона в действительности, довести веления верховной власти до каждого человека, устранить препятствия для осуществления людьми своих интересов. Им и является государственный аппарат, т. е. исполнительная власть. В целом государственное управление — это совокупность всех органов, которые созданы верховной властью для осуществления специальных полномочий.

Соединенные в систему, эти органы образуют свою иерархию. В частности, в Российской Федерации действуют федеральные и региональные органы государственной власти, которые связаны между собой подчинением. Скажем, существует Министерство образования и науки Российской Федерации, но в субъектах Российской Федерации действуют региональные органы высшего и среднего образования. Министерство культуры России также имеет свои региональные аналоги. Помимо этого данные органы разделяются на различные виды, которым присуща специальная компетенция.

Так, например, федеральные министерства осуществляют функции по выработке и реализации государственной политики и нормативному правовому регулированию в определенной для них сфере деятельности: здравоохранение, образование, вопросы внутренних дел, транспорт и т. д.

Помимо них в Российской Федерации функционируют федеральные службы, специфической особенностью которых является обеспечение надзора и контроля. Например, Министерство транспорта Российской Федерации устанавливает общие принципы деятельности транспортных организаций, включая вопросы обеспечения транспортной безопасности. А Федеральная служба по надзору в сфере транспорта осуществляет контроль и надзор за соблюдением законодательства Российской Федерации, в том числе международных договоров о гражданской авиации, о торговом мореплавании, о внутреннем водном транспорте, о порядке осуществления международных автомобильных перевозок, о безопасности движения и эксплуатации железнодорожного транспорта и т. п.

Некоторые из них являются «контролерами от министерств»: Федеральная служба по надзору — в сфере образования, Федеральная служба по надзору — в сфере транспорта, Федеральная антимонопольная служба и т. д. Другие федеральные службы действуют в более автономном режиме, подчиняясь непосредственно Президенту России: Федеральная служба безопасности, Федеральная пограничная служба, Федеральная служба исполнения наказаний и т. д.

Наконец, в системе государственного управления созданы федеральные агентства. Их компетенция довольно широка: от управления государственным имуществом (Федеральное агентство по управлению государственным имуществом) до реализации управленческих решений федеральных министерств (например, Федеральное железнодорожное агентство).

Глава 2.
Право: понятие, происхождение и структура

§ 1. Понятие и происхождение права. Система права. Правовые семьи

Что такое право? Этот вопрос в течение столетий не оставляет равнодушным исследователей. До настоящего времени единая точка зрения так и не сформировалась. И это естественно, ибо новый этап цивилизационного развития привносит в право что-то новое, отражающее его сущностные характеристики и присущие этому этапу особенности.

Осмысление феноменов права требует иметь в виду, что право является социальным явлением. Оно действует исключительно в человеческом обществе и обращено к человеку. Бессмысленно говорить о «праве животных» или «праве компьютера», хотя такие анекдотические попытки сегодня иногда случаются. Равно невозможно представить себе, что человек способен жить и развиваться в изолированном состоянии, если, конечно, не иметь в виду экстремальные ситуации, как у Робинзона Крузо. Нормальное существование человека возможно только и исключительно в обществе людей. При том, однако, что каждый из них обладает собственными интересами, но должен следовать некоторым правилам поведения, которые, при условии их соблюдения всеми людьми, позволят устранить возникающие конфликты интересов и их причины. Эти правила поведения и стали издревле именовать правом. А отношения людей, в которые они вступают, чтобы реализовать те или иные свои интересы или защитить их, называют правоотношениями.

В основе права лежит свобода и справедливость. Свобода обыкновенно понимается как свобода действий, не причиняющих вреда другим лицам. Сама возможность принять или игнорировать закон является прямым следствием наличия у каждого лица свободы выбора. Если бы дело обстояло иначе, не было бы никакой необходимости говорить о свободе воли человека и устанавливать наказания для нарушителей закона.

Право, как и государство, рождается из естественной потребности людей жить по справедливости, обеспечить свою безопасность и стабильность общества. Это совпадение совсем не случайно, поскольку наличие государства и права является признаком развитого человеческого общества. Человек должен возвыситься до того, чтобы признать некое правило поведения или даже запрет, который рожден не его желанием, а чем-то иным — верховной властью. Именно данное обстоятельство — то, что право устанавливается верховной властью, — и определяет органическую, нерасторжимую связь государства с правом. Право становится, с одной стороны, орудием государственной власти, с другой — формирует само государство как культурное, развитое, духовное общество. Без права ни одно государство существовать не может. Даже тоталитарное государство, игнорирующее свободу и интересы своих граждан, действует посредством издания законов.

Поскольку право неразрывно связано с государством, часто полагают, что никакого иного права, кроме государственных правовых актов, не существует, однако люди разрешают возникающие проблемы и без участия власти. При этом они руководствуются неписаными правилами поведения, которые издавна существуют в данном обществе — правовыми обычаями или «обычным правом».

Они отражают народное правосознание, выросшее из нравственного идеала народа. «Юридический обычай тем и отличается от простого обыкновения, что является внешним и, притом, сознательным выражением уже существующей в народном правосознании нормы поведения», — писал замечательный русский правовед Н. М. Коркунов.

С течением времени часть обычаев становится законом, т. е. признается государством. Некоторые сохраняют свой статус, но приравниваются к закону — это особенно характерно для церковного права. Но всегда на смену трансформировавшимся в закон правовым обычаям общество формирует новые и новые неписаные правила, еще не признанные государством, однако уже действующие и признаваемые общественным сознанием в качестве обязательных. Таким способом восполняются недостатки и пробелы действующего права и создаются предпосылки для создания нового, более справедливого и содержательного закона.

Примеров правовых обычаев чрезвычайно много. В частности, на Кавказе (как и на Корсике, Сицилии, в Испании) веками сохранялась традиция кровной мести. Это деяние не только не признавалось местным обществом уголовным преступлением, но являлось делом чести. Разумеется, никаким законом такое положение дел не устанавливалось и не допускалось.

В других регионах установлены специфические условия вступления в брак — обязательное согласие (благословение) родителей, «выкуп» невесты и т. п. На Севере и в Сибири долгое время существовал обычай оставлять на окраине деревни пищу, чтобы беглые осужденные не умерли с голоду. Существует и множество вполне благонравных обычаев, которые естественным образом закрепились в народном сознании.

Таким образом, правовой обычай далеко не всегда связан с государством. Верховная власть не только не устанавливает обычай, но зачастую просто не знает о самом факте существования того или иного обычая, поскольку он носит локальный (местный) характер. Наконец, очень часто государство, признавая обычай, не детализирует его, а дает всего лишь общую ссылку на возможность его применения. В частности, Гражданский кодекс Российской Федерации признает обычаем сложившееся и широко применяемое в какой-либо области предпринимательской или иной деятельности не предусмотренное законодательством правило поведения, независимо от того, зафиксировано ли оно в каком-либо документе или нет. Далее указывается, что обычаи, противоречащие обязательным для участников соответствующего правоотношения положениям законодательства или договору, не применяются.

Обратим теперь внимание на другую крайность, где располагаются так называемые «мертвые» нормы права — акты, принятые государственными органами и формально действующие, но фактически никаких отношений не порождающие, поскольку просто невостребованы обществом или неприменимы вследствие объективных причин. В частности, уже подзабытый «Договор об общественном согласии» от 28 апреля 1994 г., который был подписан главой Российского государства, руководителями субъектов Российской Федерации, парламента, политических партий, общественных и профсоюзных организаций. Впрочем, таких примеров великое множество.

В целом, подытожив, получаем, что какие-то правила поведения, фактически действующие в государстве, им не санкционированы. Зато другие, имеющие все признаки права, не действуют и потому правом, буквально говоря, не являются.

Но неожиданности на этом не заканчиваются. Не всякий действующий акт, исходящий от верховной власти и регулирующий человеческую свободу, может называться правом. Право потому и называется правом, что связано с предоставлением лицу конкретных правомочий (т. е. разрешенных возможностей, определяющих границы допустимой свободы), с которыми должны считаться все остальные члены общества и само государство. Например, нормы крепостного права обладали всеми формальными признаками закона: регулировали человеческую свободу, содержали в себе конкретные правила поведения и т. п. Но установленная ими кабала едва ли может быть названа правом.

Право должно не только регулировать человеческую свободу, но и создавать предпосылки для ее реализации. Например, два лица заключают договор купли-продажи. Разумеется, это становится возможным лишь в случае, если за собственником имущества закон признает правомочие распоряжаться предметом торговли по его усмотрению. И это правомочие обязательно для признания всеми третьими лицами, включая, конечно, само государство, которое должно уважать право собственности гражданина.

В ходе совершения сделки правомочию продавца как собственника продать принадлежащую ему вещь соответствует обязанность покупателя ее принять и уплатить положенную сумму денег. При этом покупатель вправе приобрести оговоренную вещь, а продавец обязан ее передать, если соглашение состоялось. Закон может довольно полно регулировать (и регулирует в действительности) процедуру совершения такой сделки и даже ее условия. Но внутри этих границ стороны договора свободны в своем выборе, поскольку являются управомоченными лицами, т. е. субъектами права.

В государстве обычно одновременно действует множество самых разных правовых актов различного достоинства. Было бы наивно полагать, будто все они идеально сочетаются друг с другом. Но в целом они составляют систему права. В этом нет ничего удивительного, так как все правовые акты в конечном счете касаются одних и тех же групп правоотношений и лиц, а потому уже носят системный характер. Кроме того, нельзя забывать, что для человека в силу специфики нашего мышления свойственно упорядочивать, систематизировать внешние явления. Отсюда появляются первые системные образования, которые в правовой науке именуют правовыми институтами.

Под правовым институтом понимают некоторую устойчивую группу правовых актов, которые касаются одного и того же предмета. Например, говорят об институте купли-продажи, институте дарения, институте аренды имущества, институте брака и т. д. Да, вопросы регулирования купли-продажи детально определены Гражданским кодексом Российской Федерации (гл. 30). Но помимо него существуют и другие нормативные акты, регулирующие отдельные виды договоров купли-продажи. В частности, ст. 37 Земельного кодекса Российской Федерации отдельно регулирует куплю-продажу земельных участков. Для того чтобы сделать законодательство единообразным при сохраняющейся специфике продажи отдельных видов имущества, правовая наука и систематизирует всю совокупность сходных, объединенных единым предметом нормативных актов.

В свою очередь, несколько институтов права, объединяясь, образуют отрасль права. Под отраслью права обычно понимают обширную и устойчивую группу правовых актов, касающихся качественно однородных вопросов правового регулирования. Следует отметить, что обычно различают отрасли материального и процессуального права. Отрасли группируются в более общие понятия, которые именуют публичным и частным правом.

Под материальным правом понимают такие акты, которые устанавливают конкретные правоотношения или содержат конкретные запреты. А под процессуальными — те акты, которые описывают и регулируют процесс совершения государственными органами своих специальных полномочий. К таковым, в частности, относится деятельность судебных органов при осуществлении правосудия (Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации).

В ходе уголовного процесса расследуются уголовные дела, определяются виновность (или невиновность) подсудимого и мера наказания. В рамках гражданского процесса (он регулируется Гражданско-процессуальным кодексом Российской Федерации) суд рассматривает споры граждан или организаций между собой. А административный процесс регулирует порядок привлечения лица к административной ответственности. Попутно скажем, что административным проступком (или правонарушением) называют такое деяние, которое хотя и признано государством антиобщественным и безнравственным, но в силу небольшой опасности не требует уголовного наказания. Легкий пример административного правонарушения — нарушение правил курения и распития спиртных напитков, сквернословие в общественном месте, нарушение правил дорожного движения и т. д.

Отрасли, относящиеся к публичному праву, характерны тем, что в регулируемых ими правоотношениях с одной стороны располагается гражданин, с другой — государство в лице своего органа власти. Эти участники не равны между собой: государство повелевает, гражданин подчиняется. К публичному праву относят конституционное, уголовное, административное, а также уголовно-процессуальное, гражданско-процессуальное и административно-процессуальное законодательство.

Напротив, в отраслях частного права участниками правоотношений являются лица (люди, организации) как равные участники. Основой частного права является гражданское право. Помимо этого, к частному праву обычно относят семейное право, финансовое, предпринимательское, трудовое.

Но склонность человеческого ума к систематизации внешних явлений не ограничивается формированием только систем права. По мере интеграции человеческих обществ актуальность приобретает вопрос о правовых семьях. Сам термин «правовая семья» с достаточной ясностью свидетельствует о том, что речь идет о разных системах права, которые тем не менее объединяет нечто общее.

Сразу же уточним некоторые важные обстоятельства, которые нужно учитывать при последующем изучении материала. Указанные выше виды систематизации права, как и учения о правовых семьях, носят теоретический, научный характер. Но, разумеется, основой этой систематизации является практическая деятельность: ведь систематизируются не фантомные акты, а действующее законодательство государств. И результаты этих научных исследований становятся основой законодательной деятельности существующих политических союзов. Так правовая наука переплетается с практикой, и наоборот.

Каждое государство (тем более крупное, известное своей историей и культурой) имеет собственное национальное право, обладающее определенными специфическими, присущими лишь ему одному признаками. С другой стороны, если речь идет не об умозрительном государстве, а о конкретных политических союзах, то нужно сказать, что почти все они являются детьми той или иной цивилизации.

Например, государства Западной, Центральной и Восточной Европы (Франция, Германия, Россия, Болгария, Сербия, Норвегия, Швеция, Испания, Голландия и др.) появились и развивались на протяжении многих веков в лоне христианской цивилизации. Разумеется, при всех различиях, которые таятся в праве каждого из указанных государств, их объединяет много общего. То же самое можно сказать и о государствах, расположенных в Малой и Средней Азии, которые испытали доминирующее влияние исламской культуры. А Китай, Япония и государства Юго-Восточной Азии возникали и развивались под сенью конфуцианства, индуизма и буддизма.

В связи с этим в ходе процесса интеграции систем права возникает необходимость найти то общее, которое позволило бы сделать для француза, скажем, существование и деятельность в Германии вполне осмысленными и удобными, приблизить разные национальные системы права друг к другу, согласовать их. Именно таким путем формируется современное общеевропейское право и нынешнее международное право.

Второе замечание касается непосредственно видов классификации правовых семей. Как и любое многосложное и веками длящееся явление, системы права могут быть квалифицированы по тому или иному признаку. Например, можно весь календарь разбить на времена года, солнечные и пасмурные дни, дождливые и засушливые и т. п. Людей также можно разделить на группы по полу (гендерный критерий), по их отношению к средствам производства (марксистская модель классификации), по цвету кожи (расистская вариация деления), по языку (лингвистическая модель), и т. д. В данной связи нет раз и навсегда установленной системы классификации правовых семей. И все же наиболее распространенным считается следующее деление: романская правовая семья, англо-американская, германская, скандинавская, социалистическая, исламская, дальневосточная, индуистская.

Для романской правовой семьи, стержнем которой является французское право, характерно широкое использование понятий и институтов древнего римского права (отсюда и название семьи).

Для англо-американской — преобладание прецедентного права, которое создается судами при рассмотрении конкретных дел. Если суд вынес решение по определенному делу, то при рассмотрении аналогичного спора другой суд должен руководствоваться указанным выше решением. Отсюда и понятие: прецедент и прецедентное право.

Хотя германское право также испытало на себе сильнейшее влияние римского права, его характерной особенностью признают идею индивидуализма, что и накладывает отпечаток на весь строй законодательства и правоприменительную практику.

Социалистическое право, как считают многие, вообще лишено национального оттенка и характеризуется высокой степенью идеологизации. Например, недопустимость (полная или частичная) частной собственности, ограничение свободы передвижения и т. д.

Законодательство стран скандинавской семьи (Дания, Швеция, Исландия, Норвегия) близко по структуре и духу германской и романской правовым семьям. Но там очень сильно сохранились древнегерманские правовые институты и традиции. В этой связи многие виды правоотношений получили качественно иное регулирование, чем в Германии или Франции. Например, ответственность сторон при нарушении договорных обязательств, порядок и условия заключения договора купли-продажи.

Дальневосточная правовая семья основывается на принципиально иных принципах, чем, скажем, общеевропейское право. Если в Европе считается, что понятие закона неразрывно связано с понятием свободы личности, то на Дальнем Востоке с древних веков главенствующее положение получили философские идеи о необходимости соблюдения гармонии человека с окружающим миром. Право, полагают китайцы, в силу своего схематизма не может определить всех нюансов жизни и стать универсальным или хотя бы доминирующим орудием социального регулирования. А потому попытка установить социальный статус лица, круг его прав и обязанностей путем закона лишена смысла. Для гармонии человеку зачастую лучше вовсе отказаться от судебной защиты собственных интересов, чем судиться за них.

В исламской правовой семье право считается творением Аллаха, а потому оно носит четко выраженный религиозный характер. Многие нормы права и особенно запреты напрямую вытекают из священных для мусульман книг: запрещена ростовщическая деятельность, специфическим образом регулируется обряд заключения брака и его расторжение, вступление в совершеннолетний возраст юноши и т. п.

Индуистское право характерно тем, что создано на основе не конкретного религиозного культа, а множества вероисповеданий, которые тем не менее объединяет учение о переселении душ и карме. Общество, где господствует индуизм, жестко и четко дифференцировано, и для каждой касты существуют свои правила поведения и запреты, не имеющие никакого значения для других групп. И хотя в современной Индии многие запреты формально утратили свою силу, в действительности, множество древних традиций сохраняется в обыденной жизни.

§ 2. Право в системе социальных норм. Право и нравственность

Личность человека и круг его интересов не ограничивается исключительно политической жизнью. Человек живет в государстве, но не для него. Помимо того, что каждый из нас гражданин своего Отечества, он еще является членом семьи, того или иного корпоративного сообщества и религиозной группы. И, как свидетельствует история, деятельность практически каждого из сообществ регулируется собственными правилами поведения, к которым государство отношения не имеет. Поскольку же все они связаны с жизнедеятельностью человека и общества, их обычно называют социальными нормами. Главная задача социальной нормы: человек должен знать, что он должен делать, как он может поступать и каким он должен быть. К социальным нормам относят обычаи и традиции, закрепленные в обществе, моральные нормы поведения, религиозные нормы и даже нормы эстетики. Разумеется, в широком смысле слова, право также является одним из видов социальных норм.

Социальные нормы, не являющиеся правом, зачастую не менее обязательны для определенной группы лиц, лишь бы они оказывали моральное воздействие. Например, в сельской местности принято «всем миром» отмечать празднества и дни скорби. И не сговариваясь, люди помогают друг другу в организации мероприятий, хотя, разумеется, никаким законом это не предусмотрено. Человека, который не желает участвовать в общем мероприятии, нельзя ни в чем обвинить, даже если его поведение будет подвергнуто негласному общественному порицанию.

Как бы ни стремился законодатель придать праву универсальные черты высшего орудия справедливости, очевидно, что государственный закон не может урегулировать раз и навсегда все виды межличностных отношений. И не надо к этому стремиться, ибо в этом случае государство может стать тоталитарным монстром, который пытается вторгнуться во все сферы личного бытия человека и подчинить их себе. Такое государственное вмешательство особенно болезненно для членов религиозных союзов, которые обычно руководствуются собственными правилами поведения. Например, Церковь имеет свои нормы права (каноны), которые совокупно образуют так называемое церковное право. А для приверженцев ислама обязательными для общения с другими мусульманами являются нормы шариата — мусульманского права.

Приведем и другие примеры социальных норм. Например, во многих крупных коммерческих организациях существуют правила поведения, регулирующие жизнедеятельность своих членов вплоть до мелочей, включая внешний вид (так называемый dresscod). У офицеров существует свой кодекс чести, который обязателен для профессионального военного точно так же, как и государственный закон. Есть свои правила поведения у врачей, артистов, адвокатов и т. д. Примечательно, что некоторым из них даже придан статус официальных правовых актов государства.

Поскольку государство является живым, подвижным организмом, характер взаимоотношений между правом и другими видами социальных норм меняется, порой кардинально. В частности, религиозные нормы могут быть признаны государством и даже включены в систему законодательства. Так было, например, во времена Византийской империи, Древней Руси, Арабского халифата и других государств. Но точно так же государство может ограничивать сферу их деятельности, а то и просто запрещать, как это было в Советском Союзе и до недавнего времени в Китае. В первом случае религиозные нормы входят в систему права, во втором — низвержены до уровня уголовно наказуемых деяний, преступлений.

Социальные нормы за исключением права имеют двойственный характер. С одной стороны, они являются неотъемлемой частью свободы человека. С другой — они носят четко выраженный частный характер и применяются лицами, принадлежащими к конкретной общественной группе. Иными словами, не являются общеобязательными и, более того, могут иметь своей целью обеспечение преимущества своим приверженцам над остальным обществом.

Особенно ярко эта тенденция может проявляться в деятельности политических партий, отдельных корпораций или религиозных групп, играющих роль так называемых естественных монополий. В этой связи становится совершенно очевидным, что право, обращенное ко всем гражданам без исключения, призванное гармонично урегулировать межличностные отношения между всеми людьми, стоящее над частным интересом, располагается наверху иерархии социальных норм.

Для этого необходимо, чтобы закон максимально полно основывался на том нравственном идеале, который таится в сознании граждан данного государства. Право, закон всегда содержат в себе нравственную, идейную составляющую. Ведь никакого разрешенного правом правила поведения не могло бы образоваться в принципе, если бы законодатель в своей деятельности не руководствовался понятиями о добре и зле или о справедливости. Нередко говорят, что задача права — воздавать каждому по его заслугам. Но само воздаяние становится возможным, если мы заранее знаем, какой поступок хорош, а какой — плох, и имеем нравственный критерий для оценки заслуги или вины человека. Иными словами, если мы признаём наличие справедливости как высшей идеи или абсолютного критерия. Исследования в области точных наук отличаются от исследований в области общественно-политических тем, что первые пытаются узнать то, что есть (найти естественную закономерность), а вторые — то, что должно быть (т. е. некий общественно-политический идеал).

Публичное право целиком и полностью зависит от модели идеального государственного устройства, бытующего в сознании верховной власти и подавляющего числа граждан. Для них именно этот политический идеал представляется справедливым, нравственным, совершенным. Не важно, что идеология может носить эклектичный характер и вообще не быть сформулированной в законченном и целостном виде, как конституции современных государств. Это — второстепенное обстоятельство. Очевидно, что и в таких случаях некий политический идеал представляется гражданам данного государства наиболее справедливым.

Например, уже Древняя Спарта имела такую «конституцию» в виде законов Ликурга. Нечто подобное мы находим и в законодательстве Древнего Рима времен республики. А вот византийская «симфония властей», целиком и полностью основанная на христианском понимании справедливости, письменно не была сформулирована в виде конкретного закона или научной доктрины. И Англия никогда не имела и не имеет писаной конституции, но едва ли кто-нибудь может сказать, будто ее политическое устройство лишено идейной основы. О государствах, имеющих «нормальные» конституционные акты, и говорить не приходится.

Например, в ст. 1 Конституции России говорится: «Российская Федерация есть демократическое федеративное правовое государство с республиканской формой правления». Статья 10 устанавливает принцип разделения властей на законодательную, исполнительную и судебную. Статья 13 гарантирует идеологическое многообразие, а ст. 14 — светский характер российского государства. Соединив все воедино, мы получим публично-правовой порядок, положенный законодателем в основу Конституции России как идеальный и справедливый.

Идеальная модель поведения востребована не только публичным правом. Гражданское право также исходит из некоторой умозрительной картины идеального правоотношения, с которым связывают надежды на совершенный товарооборот и гарантированные к исполнению имущественные сделки. Гражданский и уголовный процесс также выстраивается под некий справедливый идеал, который должен реализовываться в судебных заседаниях и судебном решении. А потому каждая норма, включая процессуальные сроки, способствует справедливости и соответствует ей либо противоречит. Прав был известный французский правовед Морис Ориу, утверждая, что «правовая норма, почерпнутая из реальной жизни, вместе с тем является проникнутой известным идеалом справедливости. Право есть соответствие идеальному или по крайне мере идеализированному порядку вещей; в нем осуществляются не чисто механические концепции мироздания, а концепции, допускающие целесообразность и свободу, а следовательно, предполагающие победоносную войну против несправедливости, добра против зла».

Таким образом, закон всегда ориентируется на идею справедливости, которая не может не носить абсолютный характер. В противном случае человек сам становится мерой всех вещей, и право легко утрачивает нравственное начало и свойства общепризнанного регулятора человеческих отношений. Ссылки на различную нравственность разных мировых религий совершенно неуместны, ибо все они в своей основе имеют одно и то же конкретное знание о добре и зле. Убийство, кража, предательство везде и всюду считаются поступками преступными (т. е. преступающими высший нравственный закон; отсюда и сам термин «преступление»), равно как и блуд, прелюбодеяние, недолжное отношение к отцу и матери, которые повсеместно признаны безнравственными, а нередко считаются уголовным преступлением.

Абсолютный нравственный идеал, сформулированный в виде конкретных принципов, зачастую может регулировать межличностные отношения помимо государственного закона и даже вовсе без него. Не случайно его нередко также называют правом. А чтобы отличить и отделить его от того права, которое создано государством, называют «естественным правом».

Уже в древности софисты различали действующее законодательство и «дóлжное право», т. е. идеальный, неизменный, справедливый естественный закон, коренящийся в самой природе вещей и человека. Римские юристы также четко отделяли закон, который существует в государстве, от того нравственного идеала, который дан нам Богом. Для них было чрезвычайно важно знать, что не только окружающий мир основывается на незыблемых законах бытия, но и жизнь человеческого общества. По мнению римлян, земной закон — плод целесообразности и прагматизма, а естественный закон лишен указанного недостатка. Государственное право создается для обеспечения пользы, выгод и интересов всех или большинства лиц; напротив, право естественное — это справедливое, нравственно доброкачественное право для всех.

Позднее, уже в законодательстве византийского императора Юстиниана Великого (VI в.) естественное право назвали отражением Божественной справедливости, правилами, установленными непосредственно Провидением. И в Европе, и на Востоке считалось само собой разумеющимся, что правосудие составляет цель и высший критерий для любого судебного решения, всякого закона и обычая. Но сама Justitia (справедливость), строго говоря, вовсе не закон, хотя присутствует в каждом законе и существовала еще до того, как был издан первый закон.

Но есть одно «но», которое является неотъемлемым качеством нравственной идеи. Как свидетельствуют священные книги, положенные в основу правовой культуры той или иной человеческой цивилизации, нравственные правила обычно имеют характер общих принципов и правил, требующих адаптации к конкретным историческим условиям. Человек не только духовное существо, но и плотское, живущее мирскими заботами и постоянно развивающееся на протяжении всей жизни. Чтобы применять в своей жизни абсолютные нравственные принципы и правила, которые ему поведали с детства, недостаточно просто знать их. Нужно, чтобы они стали правилами поведения.

В частности, нравственный принцип «не убий», присутствующий во всех без исключения религиозных учениях, носит абсолютный характер для всех времен и народов. Но само понятие «убийство» не содержится, скажем, в Библии — там лишь описывается это прóклятое Богом деяние. Точно так же, как и понятия «кража», «прелюбодеяние», и т. п. Чтобы этот нравственный принцип применялся в реальной жизни общества, необходима правовая форма; запрет на убийство должен быть закреплен в законе государства. Закон дает определение «убийства» и устанавливает, при каких условиях это деяние считается уголовно наказуемым, а при каких — нет, отягчающие и смягчающие вину преступника обстоятельства. Например, если убийство совершено в состоянии аффекта (временного психического помешательства), необходимой обороны, крайней необходимости.

Разумеется, если государство допускает безнаказанное убийство, например раба (как это было в древности) или больного (эвтаназия, как сегодня), то человек, для которого данный закон вступает в противоречие с абсолютным нравственным требованием, будет руководствоваться не правом, а правилом абсолютной нравственности. Но это лишь свидетельствует о том, что законодатель своими действиями свергает право с должной высоты и низводит до уровня безнравственного правила. В нормальной законодательной практике государство обязано формировать содержание закона таким образом, чтобы он максимально полно и адекватно соответствовал абсолютному нравственному идеалу. Этот принцип и определяет правильное отношение права и нравственности.

Помимо высшей, абсолютной справедливости жизнедеятельность человеческого общества регулируется нормами морали. В отличие от абсолютной нравственности мораль всегда исторична и изменчива, поскольку представляет собой практическое усвоение человеком идеи абсолютной справедливости. Очевидно, что нормы морали занимают некоторое промежуточное положение между правом и абсолютной нравственностью, являясь той средой, из которой формируются нравственные критерии конкретной эпохи, преобразующиеся либо в нормы обычая, либо государственного закона.

Теперь нам открывается характер взаимоотношений между нравственностью, правом и моралью: 1) конкретное правило поведения (закон); 2) мораль как исторически интерпретируемый обществом и индивидуальным лицом нравственный идеал; 3) и абсолютная справедливость как вечный и совершенный нравственный идеал, с которой право и мораль должны соотноситься. Как видим, совершенство закона обусловливается не только технико-юридической стороной (точность определений конкретных поступков и деяний), но и его следованием нравственному началу. Закон основан на морали, но сама мораль имеет своим высшим ориентиром абсолютную справедливость, следование к которой облагораживает и общественные нравы, и сам закон.

Из этого нельзя делать вывод о «второстепенном» значении закона в обществе. Своим грозным оружием — угрозой наказания закон заставляет человека отказаться от преступления хотя бы из страха наказания или грядущей несвободы. Это было известно уже в древности. Как писал философ Платон, «каждому, кто несет наказание, предстоит, если он наказан правильно, либо сделаться лучше и таким образом извлечь пользу для себя, либо стать примером для остальных, чтобы лучше сделались они, видя его муки и исполнившись страха». Напротив, нарушение нравственных правил или норм морали не влечет обычно никакого наказания по закону государства для виновного лица, поскольку их исполнение лежит на его совести.

Когда понимание абсолютного нравственного идеала в обществе утрачивается, когда совесть лишается своего естественного источника, она почти не слышна. Ее голос легко заглушается личными желаниями и эгоцентризмом человеческой гордыни. Ведь не зря, желая описать человека в самых мрачных тонах, о нем говорят, что «он совесть потерял». Процесс нравственной деградации конкретного человека и общества в целом совершается тем интенсивнее, чем в большей неестественной изоляции от высшей справедливости пребывает закон.

§ 3. Норма права. Виды правовых норм. Источники права

В мире существуют свои закономерности, например «нормальная» температура окружающей среды или человеческого тела, «норма» климатических осадков, давления пара в котле, «норма» речи и т. д. У криминалистов — «норма» криминализации общества, у юристов — «норма» поведения человека. Таким образом, норма вообще представляет собой известную меру, в рамках которой существует любое природное явление или явление, представляющее собой отображение некоторой внешней закономерности.

Но если нормы окружающего мира являются естественными законами бытия, то с нормами жизни человека и общества, т. е. социальными нормами, дело обстоит иначе: в отличие от законов окружающего мира они имеют характер правил должного поведения. Тех, которые приветствуются обществом и признаются им наиболее нравственными и разумными. Таким образом, норма права, как один из видов социальных норм, представляет собой социально оправданное правило поведения. То есть такое правило, которое имеет позитивное социальное значение и единственно способно порождать у людей правомочия и обязанности.

Иные социальные нормы, например нормы нравственности, также представляют должное правило поведения. Но норма нравственности всегда обращена к нравственному сознанию человека. Например, общепринято, что человек должен быть честным, добрым, бескорыстным. Хочет конкретный человек быть честным или является «записным» лгуном — это обстоятельство сказывается, конечно, на его оценке окружающими, но не наказуемо с правовой точки зрения. Бескорыстен кто-то или жаден, добр или зол — это не важно обществу, если эти люди не совершают действий, признанных уголовно наказуемыми.

Существенное отличие правовой нормы от всех других социальных норм заключается в том, что она является: а) общезначимой; б) общеобязательной; в) обладает формальной определенностью; г) порождает у человека те или иные правомочия и обязанности, ибо является правилом поведения, санкционированным государством; д) имеет государственную защищенность, обладает признаком принудительности.

Общеобязательный характер правовой нормы уже предполагает, что желая того или нет, по собственной воле или под страхом наказания, но каждый человек обязан исполнять то правило, которое в ней закреплено. Так, в соответствии со ст. 15 Конституции Российской Федерации, органы государственной власти, органы местного самоуправления, должностные лица, граждане и их объединения обязаны соблюдать Конституцию Российской Федерации и законы.

Указание на общезначимый ее характер предопределяет то обстоятельство, что правовая норма представляет собой определенную социальную ценность. Проиллюстрируем этот признак правовой нормы ст. 22 Конституции России, которая устанавливает, что арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускается только по судебному решению. До судебного решения лицо может быть задержано лишь на срок, не превышающий 48 часов. Разумеется, в основе этой нормы лежит убежденность законодателя в том, что именно судебное решение (а не решение, скажем, следователя или прокурора) является наиболее беспристрастным и объективным при определении того, следует ли брать подозреваемого под стражу или может быть применен иной способ ограничения его свободы, например подписка о невыезде. В силу прямого указания, не допускающего никаких изъятий из этого правила, данное правило подлежит применению на всей территории России всеми без исключения лицами. Более того, его нарушение само по себе является уголовным преступлением (ст. 301 УК) и за него предусмотрена ответственность.

Формальная определенность правовой нормы предполагает, что в ее содержании всегда можно выделить описательные, оценочные и предписывающие элементы. Например, норма уголовного закона (ст. 158 УК) содержит описание уголовно наказуемого деяния — кражи. «Кража, — говорится в законе, — это тайное хищение чужого имущества». Указание на тайное хищение предполагает, что изъятие имущества происходит не только против воли и согласия его собственника, но и совершается в формах, незаметных для посторонних. Ясность, понятность, определенность правовой нормы — обязательные условия эффективного правового регулирования жизнедеятельности рядового человека и всего общества. Напротив, неопределенность, двусмысленность нормы права всегда порождают нарушения чьих-то прав и торжество несправедливости.

В частности, применительно к указанному выше примеру определение кражи можно было бы дать следующим образом: «Кража — это хищение имущества у собственника для личных целей». Очевидно, такое определение полно множественного смысла. Если в действующем виде не имеет никакого значения, для каких целей вор хотел использовать украденную им вещь, то в альтернативном определении можно было бы сказать, что при благородных замыслах (Юрий Деточкин, герой известного фильма «Берегись автомобиля», передающий украденные у жуликов деньги детским домам) хищение имущества не является кражей.

Кроме того, в альтернативном определении кражи очень сложно будет отделить это преступление от иных способов хищения чужого имущества, которые предусмотрены ст. 161 УК — грабеж, или ст. 162 УК — разбой. Сегодня законодательное отличие кражи от грабежа заключается как раз в том, что грабежом признается открытое хищение имущества, совершенное без насилия или с насилием, не опасным для жизни и здоровья потерпевшего. Поскольку в приведенном нами примере критерий «тайное» не обозначен, то отличие кражи от грабежа моментально исчезает. Сложно отделить кражу и от разбоя, под которым понимается нападение с целью хищения чужого имущества с применением насилия, опасного для жизни и здоровья потерпевшего. Ведь в придуманном нами определении кражи нет никаких указаний на то, сопряжено это хищение с нападением на потерпевшего и наличием угрозы его жизни и здоровью или нет.

Государственная защищенность правовой нормы предполагает, что любое неисполнение закрепленного в законе правила поведения влечет за собой наказание со стороны государства. Причем наказание может быть непосредственно наложено самим государством, которое предусматривает для таких случаев уголовную или административную ответственность. А может быть исполнено непосредственно гражданином, если речь идет о том, что вторая сторона по гражданско-правовому договору ненадлежащим образом исполнила свои обязательства. В таких случаях закон предусматривает неустойку (штраф), которую должен уплатить нарушитель договорных обязательств по требованию другой стороны (ст. 330 ГК).

С учетом сказанного ясно, что правовая норма, чтобы стать настоящим правилом поведения, порождающим правомочия и обязанности лиц, должна включать в себя три составных элемента: а) гипотезу, б) диспозицию и в) санкцию.

Гипотеза содержит известное предположение существования события, при котором и вступает в действие само правило поведения, описанное в норме права. Например, говорят: если одно лицо (продавец) заключило с другим лицом (покупателем) договор купли-продажи (гипотеза), то оно обязано в определенный договором срок передать отчуждаемую вещь в том виде, который был определен обеими сторонами. А покупатель обязан уплатить сумму, заранее оговоренную с продавцом, в те сроки, которые установлены договором, и принять вещь, передаваемую ему (диспозиция). Если же какая-либо из сторон или сразу обе стороны не исполнят принятых на себя в договоре обязательств, то наступают негативные для них последствия (санкция), установленные законом (ст. 454 ГК).

Последнее обстоятельство (установление санкции) чрезвычайно важно. Интересно, что термин «санкция» происходит от латинского слова sanction –«освящение». Тем самым еще древние римские юристы подчеркивали высшую степень легитимации правовой нормы. Разумеется, очень часто потерпевшие сами пытаются восстановить справедливость, одним из способов является «народная расправа». Пойманный воришка может подвергнуться побоям и даже смерти разгневанными людьми. И хотя он действительно совершил преступление, но «санкция толпы» не является легитимной, поскольку не «освящена» государством и носит характер внесудебной расправы.

Подытожив, получим, что диспозиция нормы права — это права и обязанности, установленные правилом поведения, гипотеза — условия, при наличии которых необходимо следовать диспозиции, а санкция — средство реализации правовой диспозиции.

Видов правовых норм множество. И как при любой классификации, попытки их систематизации в определенной степени носят условный характер, зависящий от того, какой критерий берется за основу научной дифференциации. Сегодня наиболее общепринятой в научной среде считается следующая классификация правовых норм.

В зависимости от юридического содержания и органа, принявшего норму права, их делят на: а) нормы международного права, б) законы и в) нормы, содержащиеся в иных нормативных правовые актах (или, как говорят, «подзаконных» актах). Как легко понять, нормы международного права возникают тогда, когда несколько государств (два и более) договариваются принять некое правило, определяющее порядок поведения их граждан и самих государств в конкретных случаях. Самый наглядный пример норм международного права — Устав Организации Объединенных Наций, принятый 26 июня 1945 г. на международной конференции в Сан-Франциско представителями 50 государств. Другой документ международного права — «Всеобщая декларация прав человека», принятая Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 г. В соответствии со ст. 15 и 17 Конституции Российской Федерации в нашем государстве не просто признаются права и свободы человека, установленные международными актами, но и сами нормы международного права являются составной частью российской правовой системы.

Что же касается национального права государств, то с глубоких времен принято считать, что на вершине иерархической пирамиды располагается закон как правовой акт, принятый высшим органом государственной власти. Остальные, подзаконные, акты тем и характерны, что содержат либо детализирующие законы положения, либо связаны с определением условий и порядка реализации правил, содержащихся в законах. К таковым относят постановления и распоряжения Правительства Российской Федерации, нормативные акты (приказы) органов исполнительной власти Российской Федерации и субъектов Российской Федерации.

По форме предписания нормативные правовые акты делятся на: а) императивные и б) диспозитивные. Императивность нормы предполагает, что ни при каких обстоятельствах содержащееся в ней правило не может быть изменено. Приведенный выше пример о способе ограничения свободы лиц, подозреваемых в совершении преступления, не допускает никаких отклонений.

Напротив, диспозитивная норма содержит в себе указание на некое событие или явление, при наличии которых общее правило может быть изменено. Особенно часты диспозитивные нормы в нормах гражданского права. В частности, сроки поставки купленного имущества, размер штрафов за ненадлежащее исполнение договорных обязательств, даже цена вещи может быть установлена иначе, чем это предписано Гражданским кодексом Российской Федерации, поскольку такое положение вещей допускается самим законом. К примеру, ст. 456 ГК устанавливает, что, если иное не предусмотрено договором купли-продажи, продавец обязан одновременно с передачей вещи передать покупателю ее принадлежности, а также относящиеся к ней документы (технический паспорт, сертификат качества, инструкцию по эксплуатации и т. п.). Очевидно, что сам законодатель установил тем самым иную возможность.

По форме предписания нормативные акты делятся на: а) управомочивающие, б) предписывающие и в) запрещающие. Очевидно, что управомочивающая норма права устанавливает известные права для некоторого круга лиц, которыми они могут воспользоваться. В частности, определяет статус должностных лиц, состоящих на государственной службе, круг их полномочий. Никто другой не может проводить предварительное расследование, кроме следователя. А законом акт становится лишь при том непременном условии, что он принят законодательным органом государственной власти, подписан главой государства и обнародован.

Предписывающие нормы права лишены какой-либо альтернативности и всегда содержат в себе четко выраженное категоричное правило поведения. Например, ст. 292 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации предполагает обязательное участие самого подсудимого и его защитника в прениях. Более того, судья не вправе ограничивать подсудимого во времени. Если это правило, обязательное для судьи, нарушается, приговор подлежит отмене как неправосудный.

Напротив, запрещающие нормы права категорически не допускают совершения определенных действий. Например, в целях борьбы с коррупцией государственный служащий не вправе получать подарки стоимостью свыше определенной суммы. Ему же запрещено заниматься какой-либо иной оплачиваемой деятельностью, кроме научной, преподавательской или творческой. И эти запреты носят абсолютный характер. Несоблюдение данного условия нахождения на государственной службе приводит чиновника к увольнению по инициативе работодателя.

По кругу лиц нормы права дифференцируются на а) общие и б) специальные. Хотя вообще предполагается, что все нормы права носят общий характер, есть целый ряд исключений. Закон, например, может распространяться лишь на лиц, проживающих на конкретной территории. Например, законы, регулирующие вопросы сохранения культуры отдельных народов и устанавливающие дополнительные права для представителей данного этноса. Или законы, определяющие порядок исчисления трудового стажа для лиц, работавших в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностей. В этом же ряду находятся законы, регулирующие порядок осуществления полномочий для работников полиции, государственной безопасности, военнослужащих и т. п. Например, Федеральный закон «О статусе военнослужащих».

По времени действия нормативные правовые акты делятся на: а) постоянные и б) временные. Подавляющее большинство законов не имеет никаких ссылок на срок своего действия — предполагается, что они будут действовать бессрочно, вплоть до «естественной смерти», когда какой-то новый закон не отменит их действие. Но существуют акты, действующие временно — до наступления определенного события или принятия конкретного законодательного акта, который будет регулировать эти же отношения. Так, в связи с ситуацией, возникшей в стране после октября 1993 г., был принят «промежуточный» правовой акт — Указ Президента России «Об утверждении уточненной редакции Положения о выборах депутатов Государственной Думы в 1993 году и внесении изменений и дополнений в Положение о федеральных органах власти на переходный период».

По сфере действия нормативные акты делятся на а) общероссийские и б) региональные. В современной России существуют федеральные законы, действие которых распространяется на всю территорию нашего государства, и региональные законы, принятые законодательными органами государственной власти субъектов Федерации. Разумеется, закон Саратовской области, принятый по вопросам, относящимся к ведению региональных органов государственной власти, не будет иметь никакой силы в Пермском крае, и наоборот. Зато закон Российской Федерации обязателен на всей территории государства.

Помимо них есть еще и так называемые специализированные нормы, которые принимаются для устранения некоторых технических противоречий или недостатков действующих законов. К ним относятся: а) дефинитивные — нормы, содержащие конкретные юридические понятия (в частности, понятие аварии, техногенной ситуации, автотранспортного средства и т. п.); б) декларативные — нормы, которые провозглашают определенные правовые принципы, цели и задачи. В частности, нормы Конституции России, устанавливающие, что Россия является светским, социальным государством с республиканской формой правления, относятся, как легко догадаться, к декларативным; в) оперативные — нормы, отменяющие конкретные нормативные правовые акты, а также продлевающие срок их действия, изменяющие время или сферу их действия; г) коллизионные — нормативные акты, которые разрешают противоречия между нормами, указывают, какой нормой следует руководствоваться в том или ином случае. Нормативные правовые акты разрабатываются людьми, а следовательно, им нередко присущ «человеческий фактор» в худшем смысле слова. Бывает, что один нормативный акт вступает в противоречие с другим, и для того, чтобы определить, какой из них подлежит применению, и издается коллизионный акт.

В специальной юридической литературе часто встречается понятие «источник права». Обычно под источником права следует понимать те внешние факты, события или явления, которые порождают собой нормативные правовые акты.

В частности, к источникам права обычно относят: а) правовой обычай; б) судебный прецедент; в) судебную и административную практику; г) нормативный правовой акт, нормативный договор; д) правовую доктрину; е) акты международного права; ж) священные книги.

Правовой обычай и его участие в формировании действующего законодательства (или, как говорят юристы, «позитивного права») мы затрагивали ранее. Напомним лишь, что очень часто верховная власть трансформирует народные правовые обычаи в законы государства, чем, собственно говоря, и обеспечивается индивидуализм национального права. К примеру, особенности отчуждения земельных участков и имущества вообще, как они сформировались в древнегерманском праве, впоследствии были закреплены в законодательстве Германии. Очевидно, правовой обычай стал настоящим источником закона и правомочий немцев — собственников имущества.

Судебные прецеденты имеют основополагающее значение в странах так называемого англосаксонского права (США, Англия). Так, в силу специфики правовой системы судебный прецедент имеет силу закона, и при рассмотрении аналогичного спора другой судья просто обязан основывать свой вердикт на предыдущем решении. Сам законодатель в лице парламента не может издать закон, противоречащий принятому судебному решению.

Но судебная практика не обязательно может настолько доминировать над волей законодателя, как указывалось выше. Суд вовсе не ограничивает себя функцией рассмотрения спорных вопросов между гражданами или уголовных дел. Вынося судебное решение, судья не только исполняет закон, но и раскрывает не всегда очевидный смысл действующего закона. Как раз судебная практика является той благоприятной средой, из которой законодатель черпает рецепты для подготовки будущих законов.

В тех же случаях, когда виновное лицо привлекается к административной ответственности во внесудебном порядке, роль источника будущего права выполняют органы государства, осуществляющие соответствующую практику. Поэтому как судебная, так и административная практика одинаково важны для законодателя как потенциальный источник права.

Пример нормативного договора, являющегося источником права, — «Договор о разграничении предметов ведения и полномочий между федеральными органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти республик» 1992 г. К иным видам договоров, имеющим значение источника права, справедливо относят коллективные договоры, которые заключаются профсоюзами как выборными органами работников с администрацией (работодателем).

К специфическим источникам права иногда относят правовую доктрину, т.е письменные тексты, утвержденные или признанными органами государства. Правовая доктрина как источник права известна с древнейших времен. В частности, еще во времена Древнего Рима существовали комментарии известных юристов на действующие законы, которым придавалось официальное значение. В 426 г. византийский император Феодосий II Младший издал закон «о цитировании юристов», в соответствии с которым труды юристов Папиниана, Павла, Ульпиана, Гая и Модестина подлежали обязательному применению судами в тех случаях, когда появлялись неясности относительно того, как следует толковать тот или иной закон. Правда, сегодня в Российской Федерации правовая доктрина не признается источником права.

Священные книги, в частности Библия у христиан, Тора у иудеев и Коран у мусульман, содержат не только нормы религии и нравственности, но и правовые веления, порождающие самостоятельные нормы права. Нельзя также не отметить, что значение нравственных принципов, содержащихся в них, чрезвычайно велико. Они не только предопределяют тот политико-правовой и нравственный идеал, который законодатель кладет в основу государственной политики (например, основы уголовной политики), но и правовые принципы. Особенно это заметно на примере государств, которые не признают себя светскими, но при этом закрепляют то или иное вероисповедание в качестве государственного.

Акты международного права — это, как правило, договоры, содержащие декларации, становящиеся обязательными после их ратификации (утверждения) уполномоченными органами государственной власти.

Глава 3.
Право как основа правоотношений

§ 1. Понятие, содержание, структура и виды правоотношений

В процессе повседневной деятельности люди вступают в самые разнообразные общественные отношения: личные, семейные, гражданско-правовые, религиозные, трудовые и другие. Характер таких отношений оказывает определяющее влияние на выбор тех правил поведения, которыми данные отношения будут упорядочиваться. Семейные отношения чаще всего регулируются нормами морали, многие личные отношения также строятся на основе любви, уважения и дружбы.

Но есть особая группа общественных отношений, которые урегулированы при помощи норм права. Правоотношения — это разновидность общественных отношений, которые строятся на основе норм права. Участники таких отношений обладают субъективными правами и исполняют юридические обязанности.

Таким образом, право и правоотношения тесно связаны друг с другом. Причем эта связь носит сложный характер. С одной стороны, получается, что право является основой, базой для правоотношения и регулирует его. С другой — именно в правоотношении «общая» норма права получает свою конкретизацию. Именно в правоотношениях нормы права получают «жизнь» и через правоотношения проявляется смысл существования самого права.

Правоотношение обладает целым рядом отличительных признаков:

• это разновидность общественных отношений, возникающих на основе норм права (урегулированных нормами права); это связь сугубо между лицами (субъектами), обладающими определенными субъективными правами и исполняющими конкретные юридические обязанности;

• это волевое отношение, поскольку для его возникновения необходима воля хотя бы одного участника;

• это индивидуализированное отношение, т. е. отношение между конкретными субъектами. Например, между гражданами, между государственными органами, между гражданами и государственными органами и т. д.;

• субъекты правоотношений связаны между собой соответствующими субъективными правами и юридическими обязанностями;

• это отношения, охраняемые государством и являющиеся основанием для применения мер государственного принуждения по отношению к лицам, виновным в их нарушении.

Классический вид правоотношений возникает в результате реализации нормы, содержащей какое-либо правило поведения. На основе таких норм возникают конкретные правоотношения, гражданско-правовые, семейно-правовые, трудовые, конституционно-правовые. В связи с этим и подавляющее большинство правоотношений имеют конкретный характер, т. е. в них обычно четко определены субъекты, их права и обязанности.

Так, на основании положений ст. 16 Трудового кодекса Российской Федерации трудовые отношения возникают между работником и работодателем на основании трудового договора, заключаемого ими в соответствии с указанным Кодексом. В случаях, которые установлены иными нормативными актами, трудовые отношения возникают на основании трудового договора в результате:

• избрания на должность;

• избрания по конкурсу на замещение соответствующей должности;

• назначения на должность или утверждения в должности;

• направления на работу уполномоченными в соответствии с федеральным законом органами в счет установленной квоты;

• судебного решения о заключении трудового договора;

• признания отношений, связанных с использованием личного труда и возникших на основании гражданско-правового договора трудовыми отношениями;

• на основании фактического допущения работника к работе с ведома или по поручению работодателя или его уполномоченного на это представителя.

Структура правоотношения. Одним из структурных элементов правоотношения являются субъекты правоотношения, т. е. участники правоотношения, выступающие как носители субъективных прав и юридических обязанностей.

Субъектами правоотношений могут выступать как физические, так и юридические лица. К числу первых относят граждан, иностранцев, лиц без гражданства и лиц с двойным гражданством.

Юридические лица — различные организации, обладающие обособленным имуществом и способные от своего имени приобретать имущественные и личные неимущественные права и исполнять обязанности, самостоятельно выступать истцами и ответчиками в суде.

Чтобы быть субъектом правоотношения, необходимо обладать правоспособностью и дееспособностью.

Правоспособность — установленная законодательством способность субъекта иметь определенные субъективные права и нести юридические обязанности.

Правоспособность физических лиц, как правило, наступает с момента рождения и прекращается со смертью. У юридических лиц она наступает по-разному. У органов государственной власти правоспособность возникает с момента их формирования и прекращается с их ликвидацией. У предприятий, организаций, учреждений и т. д. правоспособность возникает с момента регистрации их устава и прекращается с ликвидацией юридического лица.

Дееспособность — установленная законодательством способность субъекта своими действиями создавать, изменять или прекращать имеющиеся у него субъективные права и юридические обязанности.

Дееспособность физических лиц связана с возрастными и психическими свойствами человека и по этому основанию делится на несколько видов:

• полная дееспособность (с 18 лет);

• частичная дееспособность (с 14 до 18 лет);

• дееспособность малолетних (с 6 до 14 лет);

• ограниченная (в соответствии со ст. 30 ГК) дееспособность лица, которое вследствие злоупотребления напитками или наркотическими средствами ставит свою семью в тяжелое материальное положение. Она может быть установлена судом.

Признание несовершеннолетнего лица полностью дееспособным называется эмансипацией. Она производится, например, при вступлении в брак. Может производиться по решению органов опеки и попечительства с согласия родителей, усыновителей или попечителей. При отсутствии такового — только по решению суда.

Дееспособность юридических лиц возникает и прекращается вместе с правоспособностью и носит специальный характер. То есть юридические лица могут вступать только в такие правоотношения, на которые уполномочены своими уставами (другими учредительными документами).

Для юридической характеристики субъекта правоотношения важное значение имеет его деликтоспособность — установленная законодательством способность субъекта нести ответственность за неисполнение, ненадлежащее исполнение юридических обязанностей. Она устанавливается и за нарушение правовых предписаний.

Следующим структурным элементом выступают субъективное право и юридическая обязанность.

Субъективное право — основанная на юридических нормах мера возможного поведения субъекта, направленного на достижение целей, связанных с удовлетворением его интересов.

Юридическая обязанность — установленная правом мера юридически необходимого поведения субъекта.

Различают юридические обязанности в позитивном смысле, которые могут выражаться двояко:

• в необходимости воздержаться от какого-либо действия, запрещенного законом (обязанность соблюдать правила внутреннего трудового распорядка, правила дорожного движения);

• в необходимости совершать активные положительные действия в пользу управомоченных лиц (обязанность уплатить налог, исполнить взятые на себя обязательства). У органов государственной власти и местного самоуправления и их должностных лиц такой обязанностью будет выступать выполнение установленных законодательством полномочий.

Обязанность в негативном смысле состоит в необходимости субъекта правоотношения претерпеть неблагоприятные последствия, вызванные неисполнением позитивной обязанности. В данном случае речь идет о юридической ответственности.

От субъективного права отказаться можно, от исполнения юридической обязанности — нельзя. На случай неисполнения или ненадлежащего исполнения обязанности законодательством в обязательном порядке устанавливается соответствующая юридическая ответственность.

Установление обязанности служит юридической гарантией осуществления субъективного права. Без установления обязанности оно может превратиться в фикцию.

Субъективные права и юридические обязанности в совокупности составляют содержание правоотношения. Их ядро составляют конституционные права, свободы и обязанности. Составляя основы правового статуса личности, они одновременно являются определенным государственным стандартом, который может дополняться другими правами и свободами.

Конституционные права и свободы человека принадлежат каждому индивиду, а права и свободы гражданина — только тем лицам, которые состоят в гражданстве соответствующего государства. Права и свободы гражданина не следует смешивать с гражданскими правами и свободами, которые, как правило, принадлежат каждому человеку.

Между правами и свободами человека и гражданина с одной стороны и его обязанностями по отношению к другим людям, обществу и государству с другой — существует взаимосвязь. Человек должен подчиняться определенным правилам, чтобы при использовании своих прав и свобод не наносить неоправданного ущерба другим людям и не делать невозможным нормальное общежитие.

В зависимости от соотношения прав и обязанностей и вида правоотношений их содержание может быть различным. По этому основанию правоотношения делятся на двусторонне обязывающие и односторонне обязывающие. Первые возникают в том случае, если каждый из субъектов правоотношений обладает как правами, так и обязанностями. Таких отношений большинство: трудовые, жилищные, договоры купли-продажи и др.

При односторонне обязывающих правоотношениях право возникает только у одной стороны: у завещателя в отношениях по наследованию по завещанию, у лицензиара в отношениях лицензирования, у дарителя по договору дарения и т. д.

Еще одним элементом содержания выступает объект правоотношения: это то, на что оно воздействует. Иными словами, то, на что направлены субъективные права и обязанности участников правоотношения. То, ради чего возникает правоотношение.

Поскольку правоотношение не может само себя урегулировать, то для его возникновения и установления юридических пределов, в рамках которых будут осуществляться права и обязанности, необходимы нормы права.

Виды правоотношений. Круг правоотношений весьма широк. В целях более глубокого изучения их условно можно классифицировать на отдельные группы: по целевому назначению; по времени действия; по содержанию; по субъектам и др.

По целевому назначению правовые отношения можно разделить на учредительные, регулятивные, правоустановительные, правоохранительные.

Например, к учредительным можно отнести общие конституционно-правовые отношения, направленные на реализацию конституционных норм-принципов, норм-целей, норм-деклараций. В таких правоотношениях проявляется учредительный характер Конституции Российской Федерации.

Регулятивные — это правовые отношения, которые четко определяют круг их участников, формулируют их конкретные права, обязанности и взаимоотношения между ними.

Правоустановительные правоотношения возникают, например, в ходе разрешения Конституционным Судом Российской Федерации спора между органами государственной власти о наличии или объеме их компетенции.

Правоохранительные отношения имеют целью охрану предписаний правовой нормы, которая реализуется через меры юридической ответственности; меры защиты основных прав и свобод человека и гражданина.

По времени действия правовые отношения можно разделить на постоянные и временные. Срок действия первых формально не ограничен во времени. Они возникают на основе норм права, срок действия которых не установлен. Хотя они могут прекратить свое действие в связи с принятием нового нормативного акта, заменяющего предыдущий. Либо в связи с наступлением какого-либо события либо совершением какого-либо действия со стороны его участника. Например: в связи со смертью гражданина прекращаются все правоотношения с его участием.

Временные правоотношения действуют в течение срока, установленного законодательством. Например, отношения, возникающие в период избирательной кампании; в связи с запросом депутата. Референдум и выборы не проводятся в условиях военного или чрезвычайного положения, введенного Президентом Российской Федерации.

Вопросы для самоконтроля

1. Дайте определение понятия «правоотношения».

2. Какова структура правоотношения?

3. Охарактеризуйте виды правоотношений.

§ 2. Правонарушения и юридическая ответственность. Виды юридической ответственности

Субъекты правоотношений не всегда действуют в рамках предписаний правовых норм. Нарушение правовых предписаний всегда наносит обществу социальный вред и вызывает для правонарушителя соответствующие негативные юридические последствия. Правонарушение представляет собой виновное, противоправное, общественно опасное деяние лица, влекущее за собой установленную законом юридическую ответственность. Правонарушение всегда зависит от воли людей, т. е. носит волевой характер.

Признаки правонарушения в совокупности дают состав правонарушения. Он включают четыре взаимосвязанных составных части: субъект, объект, субъективная сторона и объективная сторона правонарушения. Под составом правонарушения понимают систему минимально необходимых и достаточных наиболее существенных признаков правонарушения. Это означает, что при отсутствии хотя бы одного из них нельзя вести речь о наличии правонарушения и о привлечения виновного к юридической ответственности.

Субъект правонарушения — дееспособное физическое (т. е. достигшее установленного законом возраста деликтоспособное, вменяемое лицо) или юридическое лицо, совершившее данное деяние.

Следовательно, индивид, совершивший правонарушение, может стать субъектом юридической ответственности, если правильно понимает социальный смысл своего поведения. Пределы социальной зрелости установлены законодательством исходя из степени общественной опасности правонарушения. Например, уголовное законодательство исходит из того, что значимость объектов, охраняемых Уголовным кодексом, адекватно осознается с 16 лет, а некоторых особо ценных объектов — с 14 лет.

Объект правонарушения — урегулированные и охраняемые правом общественные отношения, которым правонарушение причиняет вред.

В зависимости от вида правонарушения, от сферы отношений, которым причиняется социальный вред, объекты правонарушения, охраняемые правом, могут быть самые разные. Ими могут выступать имущественные, трудовые, личные и политические права и интересы субъектов права, конституционный строй, семейные отношения, жизнь, здоровье, честь и достоинство человека, избирательные права, экологическое состояние окружающей природной среды и др.

Субъективная сторона правонарушения — совокупность признаков, характеризующих психическое отношение субъекта к своему деянию и его последствиям. Главной категорией субъективной стороны правонарушения выступает вина. Она характеризуется как волевым, так и интеллектуальным моментом.

Волевой момент вины состоит в способности субъекта желать или допускать наступление общественно вредных последствий. Интеллектуальный — в способности предвидеть возможность их наступления.

Исходя из этого выделяют две формы вины — умысел и неосторожность. Умысел может быть прямым, когда субъект сознает общественно опасный характер своих действий, предвидит возможность наступления вредных последствий. И желает их наступления. Косвенным — субъект сознает общественно опасный характер своих действий, предвидит возможность наступления определенных последствий. Не желает, но допускает наступление указанных последствий.

Неосторожность выступает в форме самонадеянности (легкомыслия) и небрежности. При самонадеянности субъект предвидит общественно вредные последствия своего поведения, но легкомысленно рассчитывает на возможность их предотвращения. При небрежности субъект не предвидит общественно вредные последствия своего поведения, хотя может и должен их предвидеть.

Объективная сторона правонарушения — это совокупность признаков, характеризующих само деяние.

Деяние — запрещенное законом действие или бездействие. Действие — деяние, совершаемое вопреки прямому запрету его совершать. Например, хищение, убийство, опоздание на работу. Бездействие — пассивное поведение специального субъекта, от которого законом требуется совершение определенного действия. Например, неоказание капитаном судна помощи судну, терпящему бедствие; неоказание врачом помощи больному.

Вторым элементом объективной стороны являются вредные последствия. Третьим — причинная связь между деянием и вредным результатом. Связь между деянием и вредным результатом должна быть не случайной, а с необходимой закономерностью вытекать из противоправного поведения.

Противоправные правоотношения (проступки) в зависимости от степени тяжести совершенного противоправного деяния можно поделить на два вида: преступление и проступок.

Преступления — виновные общественно опасные деяния, запрещенные Уголовным кодексом под угрозой наказания.

Не является преступлением в соответствии с положениями ст. 14 Уголовного кодекса действие (бездействие), хотя формально и содержащее признаки какого-либо деяния, предусмотренного Кодексом, но в силу малозначительности не представляющее общественной опасности. То есть не причиняющее вреда и не создавшее угрозы причинения вреда личности, обществу или государству.

Общественная опасность преступлений характеризуется тем, что они посягают на наиболее значимые условия существования общества. Например, на основные права и свободы граждан, государственную власть и т. д. Преступления в зависимости от объекта посягательства уголовным законодательством делятся на преступления против жизни, здоровья личности, против собственности, против военной службы и другие.

Проступки — противоправные виновные деяния, прямо не предусмотренные Уголовным кодексом. В зависимости от объекта посягательства, характера наносимого вреда и сферы общественных отношений, которым причиняется вред, проступки делятся на административные, дисциплинарные и гражданские правонарушения. Каждый из указанных видов правонарушений предусмотрен соответствующим отраслевым законодательством.

Административные — правонарушения, не связанные с осуществлением служебных обязанностей и посягающие на установленный законодательством порядок в сфере государственного управления. Например, нарушение правил дорожного движения, противопожарной безопасности, правил охоты.

Дисциплинарные — правонарушения, совершаемые в сфере трудовых, служебных отношений и посягающие на внутренний распорядок деятельности предприятий, организаций, учреждений, учебных заведений. Например, опоздание на работу, прогул.

Гражданские — правонарушения, совершаемые в сфере имущественных и личных неимущественных отношений посредством неисполнения принятых на себя обязательств по договору, причинения вреда (имуществу, чести и достоинству личности), заключения незаконных сделок.

Каждому виду правонарушения соответствующие отрасли права устанавливают конкретные виды юридической ответственности.

Термин «юридическая ответственность» не получил в юриспруденции однозначного определения. По крайней мере, можно назвать два вида юридической ответственности: позитивная (перспективная) и негативная (ретроспективная).

В первом случае указанный термин означает не что иное, как определенный долг, обязанность, ответственность за порученное дело. И в этом смысле она (ответственность) во многом «перекликается» с моральной ответственностью, о которой мы упоминали выше. Она может вытекать из определенной социальной, служебной и иной роли субъектов. В Конституции Российской Федерации, российском законодательстве много норм морально-гуманитарного характера. Например, в ст. 2, 17, 20–22, 42 Конституции. Именно о такой ответственности идет речь, например, в ч. 4 ст. 43 Конституции Российской Федерации. Она устанавливает, что «родители или лица, их заменяющие, обеспечивают получение детьми основного общего образования», или что «ответственность за состояние дел на предприятии несет его руководитель».

Негативная же (ретроспективная) юридическая ответственность тесно связана с преступлениями (правонарушениями). Те или иные правонарушения являются основанием для ее наступления. При этом негативная юридическая ответственность наступает лишь при наличии всех четырех элементов состава преступления (правонарушения). Она тесно связана с государством и устанавливается нормами права. То есть нормы права (в санкциях) устанавливают конкретные меры государственного воздействия на правонарушителя.

Но и в отношении негативной юридической ответственности можно встретить разные определения. Например, такое: ответственность — реализация санкции соответствующей юридической нормы. Ответственность — мера установленного государственного принуждения. Ответственность — способность давать отчет за свои действия и претерпевать меры принудительного воздействия.

Если не вдаваться в юридические тонкости, то юридическая ответственность — особое, предусмотренное и урегулированное нормами права отношение между нарушителем нормы права и государством в лице его компетентных органов. Оно выражается в необходимости подвергнуть нарушителя мерам государственного принуждения, установленного соответствующим законодательством.

Следовательно, юридическая ответственность тесно связана с государством. Основана на предписаниях норм права. Вытекает из противоправного поведения субъекта правонарушения. Возлагает на него обязанность претерпеть лишения, установленные санкцией соответствующей нормы права.

Юридическая ответственность — это особый вид правоотношения, возникающего между правонарушителем и компетентным органом государственной власти. В ходе указанного правоотношения осуществляется соответствующая правоприменительная деятельность, направленная на принуждение к исполнению диспозиции норм права.

Субъектами правоприменения, как правило, выступают суды, прокуратура, органы полиции, администрация различных государственных учреждений. Они специально уполномочены рассматривать дела о правонарушениях и применять определенные санкции. Хотя с учетом специфики той или иной отрасли права субъекты правоприменения могут отличаться определенной спецификой.

Так, в конституционном праве субъектом правоприменения может выступать Президент Российской Федерации. Например, в соответствии с положениями ч. 2 ст. 85 Конституции Российской Федерации он вправе приостанавливать действие актов органов исполнительной власти субъектов Федерации в случае их противоречия Конституции Российской Федерации и федеральным законам, международным обязательствам России. А также в случае нарушения прав и свобод человека и гражданина до решения этого вопроса соответствующим судом.

В трудовом праве субъектом правоприменения выступает, например, работодатель. В соответствии со ст. 192 Трудового кодекса Российской Федерации за совершение дисциплинарного проступка он имеет право применить дисциплинарные взыскания. Дисциплинарным проступком является неисполнение или ненадлежащее исполнение работником по его вине возложенных на него трудовых обязанностей.

Нормы права не только устанавливают меры государственного принуждения. Они также устанавливают порядок их реализации уполномоченными на это государственными органами и должностными лицами. В ходе деятельности органов, занимающихся привлечением к юридической ответственности, исследуются все обстоятельства неправомерного деяния.

Таким образом, юридическая ответственность характеризуется следующими отличительными признаками:

• она устанавливается соответствующими нормами права. Помимо установления состава правонарушения нормы права регламентируют порядок привлечения к юридической ответственности;

• она наступает за совершение конкретного правонарушения и связана с государственным (общественным) осуждением;

• она является конкретной формой реализации санкций, предусмотренных соответствующей нормой права;

• она опирается на государственное принуждение. То есть на особый аппарат, уполномоченный на применение санкций;

• она выражается в определенных неблагоприятных последствиях для правонарушителя, которые тот обязан претерпеть. Последствия могут быть личного (лишение жизни, свободы), имущественного (штраф, возмещение причиненного вреда), организационно-физического (освобождение от должности, закрытие предприятия, выговор, лишение наград, почетных званий) характера для правонарушителя. Могут также выражаться в лишении определенных прав (заниматься определенной деятельностью, лишение водительских прав, охотничьего билета);

• она воплощается в процессуальной форме, установленной нормами права.

Виды юридической ответственности. В зависимости от вида правонарушения различают пять основных видов юридической ответственности.

Конституционно-правовая ответственность наступает за нарушение гражданами (их объединениями), органами государственной власти и органами местного самоуправления (их должностными лицами) норм конституционного права.

Например, для граждан (физических лиц) конституционно-правовая ответственность может наступать в виде отмены ранее принятого решения о приеме в гражданство, лишения статуса беженца. Для общественных организаций (политических партий, религиозных организаций) юридическая ответственность также может быть разной. Она наступает в виде предупреждения за деятельность, не соответствующую закону или уставу общественного объединения, приостановления деятельности организации, а также решения суда о ликвидации общественного объединения.

Конституционно-правовая ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, их должностных лиц может выступать в виде прекращения деятельности соответствующего органа, формировании его в новом составе, прекращении полномочий (освобождение, отрешение от должности, отзыв) должностного лица, отмены, признании не соответствующим Конституции Российской Федерации (закону) изданного ими нормативного правового акта.

Уголовная ответственность наступает за виновное совершение лицом, достигшим установленного законом возраста преступления, предусмотренного Уголовным кодексом.

Уголовно-правовая ответственность носит публичный характер, т. е. субъектом привлечения к уголовной и административной ответственности выступает государство. Уголовная ответственность, кроме того, всегда носит личный характер. Уголовной ответственности подлежит только то лицо, которое совершило преступление.

В отличие от других видов ответственности, она наступает только в судебном порядке. Формами реализации уголовной ответственности являются: лишение свободы, штраф, исправительные работы, арест и т. д.

Административная ответственность наступает за совершение административного проступка, предусмотренного законодательством об административных правонарушениях. Указанный вид ответственности выражается в применении соответствующими органами исполнительной власти мер административного воздействия к виновным лицам. То есть административно-правовая ответственность также носит публичный характер.

Некоторые административные взыскания, например административный арест, могут налагаться только судом. Большинство иных административных взысканий налагаются уполномоченными должностными лицами и органами (уполномоченными работниками ГИБДД, инспекторами пожарной охраны, административной комиссией органа местного самоуправления): предупреждение, лишение специального права (например, водительских прав), лишение права заниматься определенной деятельностью (охотой, рыбным промыслом).

Дисциплинарная ответственность предусмотрена за совершение дисциплинарных проступков, установленных трудовым законодательством, уставами и положениями о дисциплине отдельных категорий рабочих и служащих, например для работников морского, железнодорожного транспорта. То есть данный вид ответственности характеризуется тем обстоятельством, что правонарушитель находится в подчинении органа, применяющего меры дисциплинарной ответственности.

Трудовой кодекс Российской Федерации устанавливает следующие меры дисциплинарных взысканий: замечание, выговор, строгий выговор, увольнение. В Вооруженных Силах дисциплинарная ответственность наступает в виде назначения наряда вне очереди по службе, понижения в воинском звании и др.

Гражданско-правовая ответственность носит имущественный и компенсационный характер. Она выражается в возложении на правонарушителя обязанности уплатить неустойку, возместить причиненный ущерб. То есть виновный должен восстановить нарушенные права и интересы потерпевшей стороны. Например, от неисполнения им обязательств, повреждения имущества, создания препятствий для доступа собственника к своему земельному участку. В некоторых случаях возмещение убытков дополняется штрафными санкциями, например уплатой пени. Гражданско-правовая ответственность может быть реализована в судебном или арбитражном порядке.

Цель гражданско-правовой ответственности — восстановление нарушенных имущественных прав кредитора. В зависимости от основания возникновения обязательства, в результате которого наступает ответственность, гражданско-правовая ответственность разделяется на договорную и недоговорную. Гражданско-правовая ответственность основана на принципе полного возмещения ущерба, причиненного правонарушением.

Вопросы для самоконтроля

1. Что такое правонарушение?

2. Какое отношение имеет правонарушение к правоотношению?

3. Что такое юридическая ответственность?

4. Назовите виды юридической ответственности. Их особенности.

Раздел II

Глава 4.
Истоки современной демократии и конституционализма

§ 1. Исторические корни и эволюция демократии в Европе

Конституционализм — ключевое понятие науки конституционного права. Этим понятием обозначают теорию и практику государственно-правовой организации социального порядка и места в нем человека. Смысл конституционализма — в утверждении в обществе демократии, гарантированной от произвола публичной власти и анархического своеволия индивида либо объединения людей.

Его корни уходят в далекое прошлое. История является важнейшим источником для изучения государства и права. Именно в ней внимательный наблюдатель отыскивает истоки идей, которые волнуют ныне живущие поколения.

Принято считать, что конституционный строй, в общем представляющий собой демократию, защищенную конституцией, является порождением XVIII века. Между тем истоки этой идеи, составляющей сердцевину теории и практики конституционализма в современном мире, отделены от нас более чем двумя тысячелетиями.

В частности, современная европейская демократия, буквально означающая «власть народа» (от греч. demos — народ, и kratos — власть), уходит корнями в древнегреческую цивилизацию, которая оказала особое влияние на развитие Западной Европы. Самые выдающиеся философы античной Греции уже упомянутый Платон (427–347 гг. до н. э.) и его гениальный ученик Аристотель (384–322 гг. до н. э.), в трудах которого философское мышление Древней Греции нашло наиболее полное выражение, расходились по многим вопросам (собственность, свобода и равенство, наилучшая форма организации власти и т. п.). Но они были едины в понимании демократии как одной из форм правления наряду с монархией и аристократией. Излагая в произведениях «Государство», «Политик», «Законы» свое видение организации государственности, Платон называл демократию худшей формой правления в сравнении с монархией и аристократией, но предпочтительнее олигархии и тирании. Что касается Аристотеля (сочинения «Политика», «Афинская полития», «Этика»), то он считал политию (республику) той формой правления, которая объединяет лучшие стороны демократии и олигархии (власть богатых). Но именно за политией Аристотеля, отклонением от которой, т. е. неправильной формой, он считал демократию, впоследствии и утвердилось название «демократия»; ей противостояла тирания.

Демократия, родившаяся на площадях древнегреческих городов, в своем историческом развитии прошла долгий путь. Причем ее содержание менялось от эпохи к эпохе. Греция времен Платона и Аристотеля знала только непосредственную демократию, т. е. народоправство в буквальном смысле этого слова, осуществляемое через народное собрание, а не посредством народного представительства. Этот этап был свойствен многим народам, в том числе нашей страны. По свидетельству византийского автора Прокопия Кесарийского (между 490 и 507 — после 562), советника полководца Велизария, содержащемуся в одной из его книг, «эти племена, славяне и анты, не управляются одним человеком, но издревле живут в народоправстве, и потому у них счастье и несчастье в жизни считается общим делом». В равной степени народоправство, или непосредственное народовластие, было характерно для народов, издревле живущих на Кавказе и в Поволжье, на Урале и в Сибири. Они не употребляли слово «демократия», но хорошо знали эту форму правления, которая называлась народоправием, народоуправлением, мироуправством, народодержавием, самодержавием народа.

Таким образом, понятие демократии в изначальном его значении совпадало с понятием непосредственного народоправства, т. е. собрания всех полноправных граждан или членов общины, непосредственно осуществлявших государственную власть и свои политические права. Но это понимание оказалось утраченным после заката древнегреческой цивилизации, и западноевропейская политическая теория вновь вернулась к нему лишь в XVIII в. Один из самых известных идеологов Великой французской революции Жан-Жак Руссо (1712–1778) утверждал: демократия есть форма правления, в которой народ не только непосредственно законодательствует, но и управляет. Причем те формы государства, в которых народу принадлежит законодательная власть, а исполнение законов отдано монарху или коллегии немногих, Руссо считал не противоречащими суверенитету народа, но не демократическими. В его понимании для народного представительства в демократии не было места.

Это место было найдено его последователями, которые, основываясь на тезисе Руссо о совместимости народного суверенитета с различной организацией власти — демократической, аристократической или монархической, пришли к новому пониманию демократии как формы государства: верховная власть принадлежит народу, а формы правления могут быть разные. Политическая теория расширила понятие демократии, распространив его на все формы государства, в котором признается народный суверенитет, т. е. верховенство народа. При этом если Руссо ни в какой форме не признавал представительства народа, то его последователи допускали, что верховная власть народа может осуществляться как непосредственно, так и через представительные органы. На этом этапе политического развития Европы непосредственная демократия была дополнена представительной демократией, т. е. осуществлением власти не народом, а его выборными представителями.

Признание демократии формой государства, в том числе с аристократической или монархической формой правления, потребовало дополнения понятия «демократия» указанием на правовое государство как форму государства истинно демократического. Оно должно было обуздать политические аппетиты аристократии и монарха и их желание властвовать, не оглядываясь на закон.

Именно в концепции правового государства были воплощены представления Нового времени, начало которого обычно связывают с английской революцией середины XVII в., об идеальной организации власти и гражданских и политических правах и свободах личности. Эти права, с одной стороны, не могут быть нарушены государством без риска утраты своей легитимности и права на существование, а с другой — гарантируют участие гражданина во власти в установленных законом формах. Что же касается «идеального государства», то оно ограничивается лишь функцией поддержания правопорядка, т. е. выступает в роли «ночного сторожа», но не вмешивается в экономику, культуру, образование, науку и пр.

Таким образом, на долгом историческом пути человечество выработало два типа демократии и соответственно два противоположных ее понимания. Одно из них подразумевает «самодержавие» народа, т. е. народовластие на праве силы: народ в правовой сфере «может все», он не ограничен в своем властвовании никакими юридическими и нравственными началами. Но такое понимание не отвечало потребностям Нового времени. Вполне пригодное в борьбе против абсолютизма в качестве лозунга замены самодержавия монарха самодержавием народа, оно таило в себе огромную опасность. Дело в том, что в таком понимании демократии для человеческой индивидуальности не оставалось места. Оно оказалось несовместимо с индивидуальной свободой, ибо игнорировало неприкосновенные, незыблемые права личности. Если сила народа является высшим источником всех действующих в общежитии норм, значит, сам народ не связан никакими нормами: жизнь, свобода, имущество личности всецело зависят от усмотрения или даже прихоти большинства.

Смысл демократии в этот исторический период заключался в разделении власти между всеми гражданами; он совпадал со смыслом свободы, которая сводилась лишь к участию граждан в народном собрании и управлении. При этом, однако, индивид был всецело подчинен общественной власти, все его частные действия подвергались суровой опеке. Власть могла вмешиваться в самые неприкосновенные, с нашей точки зрения, сферы, будь то семья или отношение к религии. Под контроль большинства ставились взаимоотношения между родителями и детьми, супругами, религиозные взгляды людей, творчество, культура, искусство, любовь, дружба и пр.

Что же касается теории демократии, сформулированной в эпоху Нового времени, то она положила в основу демократии некоторые нравственные начала, и прежде всего признание человеческого достоинства, безусловной ценности человеческой личности как таковой. Удивительно точно эту мысль устами одного из своих героев выразил позже М. Горький: «Человек — это звучит гордо!». Такое понимание демократии исключает тиранию коллективности, а сама свобода возводится на твердом нравственном основании, поскольку личность больше не выступает «винтиком общественного организма», но является самоценной, а ее гражданская свобода гарантируется независимо от того, входит ли она в большинство или меньшинство в обществе. Именно это понимание означает право быть подчиненным только законам, не быть задержанным, заключенным, казненным и не подвергаться никакому другому насилию или оскорблению по чьему-либо произволу; право высказывать свое мнение, избирать род занятий, распоряжаться своей собственностью, передвигаться из одного места в другое; право соединяться с другими для обсуждения своих интересов, свободу совести; право влиять на управление государством или избрание представителей и должностных лиц, право обращаться с петициями и жалобами, которые правительство обязано принимать во внимание. Словом, это понимание демократии означало не непременное и непосредственное активное участие в управлении, а личную самостоятельность, независимость, обеспеченность.

Таким образом, в XVIII–XIX вв. социально-политическая мысль пришла к более сложному представлению о демократии, чем то, которое доминировало в древности, а в эпоху ранних буржуазных революций сыграло важную роль в борьбе против абсолютизма. Выдвинув в качестве общего идеала государственного развития идеал правового государства, новая теория рассматривает и демократию как одну из форм правового государства. А так как с идеей правового государства в Новое время неразрывно соединяется представление о правах граждан, то древнее определение демократии теперь органически связывается с самым существом демократии как формы правового государства. С этой точки зрения, демократия означает свободу и права личности, свободу ее исканий, свободу состязания мнений и систем.

Понадобилось по меньшей мере еще сто лет, чтобы осознать, что и эти представления о демократии, если они не облагорожены принципом общего блага, выраженным в организации собственности и всей системы экономических отношений, включая производство, распределение и потребление, социальной и политической сфер, вырождаются в торжество эгоцентризма с характерными для него анархическим своеволием и произволом. То, что казалось выражением высших нравственных принципов, на деле служило меньшинству. Большинство требовало иного. В результате ряда социальных катаклизмов и революций право на индивидуальную свободу и личную независимость дополняется правом на достойное существование. Человек постепенно обретает право на общество.

Вопросы для самоконтроля

1. Где зародилась демократия. В чем ее особенности?

2. Чем отличаются ранние формы демократии от современной демократии?

3. Охарактеризуйте основные этапы эволюции демократии в Европе.

§ 2. Истоки современного конституционализма

Двум исторически сложившимся типам демократии, т. е. народоправству, или самодержавию народа, и демократии, центральной фигурой которой является человек во всем многообразии его индивидуального и социального бытия, соответствуют два типа конституций. Термин «конституция» (от лат. constitutio — устанавливаю, учреждаю), эквивалентом которого в русском языке является слово «устав» («основной закон», «основной государственный устав»), встречался еще в законодательстве Древнего Рима и обозначал различные акты, устанавливаемые (конституируемые) императором и закреплявшие устройство государства. Древние демократии, отличавшиеся развитой политической свободой, достаточно хорошо знали и использовали институт писаных конституций. Такие конституции начиная с VI в. до н. э. имелись в большинстве греческих республик и их колоний. Сто пятьдесят из них собрал Аристотель, составивший на их основе свой очерк сравнительной политики. В Средние века конституциями в Европе именовались акты о феодальных вольностях.

Не всегда писаным, но неизменно действовавшим основным законом, обеспечивавшимся всей силой рабовладельческого и феодального государства, было прямое и неприкрытое, закрепленное в праве и освященное господствовавшей идеологией принуждение. Государство, развивавшееся за счет подавления интересов одних классов и социальных групп и абсолютного приоритета других, не нуждалось в писаной конституции. Обладая несоизмеримым превосходством в силе, господствующие классы не признавали даже формальных ограничений своей власти. Прирожденные неравенство людей и их равенство в бесправии были сутью государственного устроения общества и природы отношений между абсолютной монархией и подданными. Подданный, как и население в целом, являлся собственностью государства.

Появление конституций нового типа связано с победой антифеодальных демократических революций XVII–XVIII вв. Именно они привели к ограничению, а затем и упразднению королевской власти, учреждению парламента и провозглашению республик, установлению прав имущих граждан. В Новое время появились не просто конституции, а конституционализм как духовное направление и практика, выражающаяся в ограничении государственной власти и провозглашении неотъемлемых прав человека.

Первые писаные конституции нового типа появились на американском континенте. В 1639 г. Коннектикут, Провиденс и Нью-Хейвен ввели у себя конституции. Особый интерес представляла конституция Вирджинии от 12 июня 1776 г., которой была предпослана декларация прав. Затем последовали конституции Пенсильвании, Мэриленда, Северной Каролины, принятые также в 1776 г., конституции Вермонта 1777 г., Массачусетса 1780 г. и Нью-Гэмпшира 1783 г. Заложенные в этих актах принципы получили подтверждение в принятой в 1787 г. Конституции США, причем федеральный основной закон был утвержден штатами при том условии, что в него в виде поправки будет внесена декларация прав. Таковой явились первые десять поправок, внесенных в Конституцию.

Спустя несколько лет, в 1791 г., были приняты конституции Польши и Франции, которым принадлежит слава первых конституций Старого Света. Идеи гуманизма, справедливости, демократии и народного суверенитета получили выражение во французской Декларации прав человека и гражданина 1789 г., а в принятой спустя два года якобинской Декларации прав человека и гражданина уже содержались основные параметры международных стандартов прав человека, которые признаются ныне всем международным сообществом.

Впоследствии возникновение демократических государств неизменно сопровождалось принятием конституций, в которых пришедшие к власти классы сообразно своим интересам и представлениям закрепляли основные принципы и формы устройства государства, систему государственных органов и основы их компетенции, правовое положение граждан, закрепляли строй конституционного государства, приходящего на смену государству абсолютному.

Первые писаные конституции устраняли феодальные препоны на пути социально-исторического прогресса и гарантировали необратимость капитализма, основанного на свободном рынке и политическом многообразии. Они закрепляли такие формы организации общественной жизни, которые являлись результатом развития западноевропейской цивилизации и были выстраданы народами в многовековой борьбе против рабовладения и феодализма.

Если в прошлом под конституцией понимали лишь форму организации государственной власти, то глубокие преобразования, осуществленные Великой французской революцией конца XVIII в., наполнили это понятие принципиально новым содержанием. Конституция из способа закрепления строя абсолютного государства с неограниченной властью монарха стала законом, закрепившим строй конституционного государства, власть которого ограничена суверенитетом народа и правами человека и гражданина. Именно с этого времени слово «конституция» стало политическим термином со строго определенным значением. Речь теперь шла не о государственном устройстве вообще, а лишь о таком государственном устройстве, которое основывается на признании народного суверенитета и прав человека и гражданина.

Впоследствии постоянно набиравшее силу народное представительство оставляло все меньше места для прямого народоправства; что же касается прав человека и гражданина — они постепенно стали главным критерием демократии и ее развития.

Вопросы для самоконтроля

1. Покажите, как связаны между собой конституционализм и конституция.

2. Каковы предпосылки возникновения конституционализма?

3. Дайте краткую характеристику истоков современного конституционализма.

4. Какова взаимосвязь демократии и конституционализма?

§ 3. Личность в демократии: становление и развитие прав человека и гражданина

Определенный набор субъективных прав был характерен для всех типов государственной организации общества. Уже социально-политическая мысль древности уделяла внимание взаимоотношениям государства и личности. Так, Аристотель, анализируя современное ему общество, наделял личность некоторыми правами, прежде всего политическими, а рассуждая о гражданстве, в качестве его отличительных особенностей указывал на право участвовать в суде и народном собрании. Разумеется, речь при этом не шла о рабах или иных людях, состоявших в какой-либо форме личной зависимости. Понятие «личность» на них не распространялось, ибо сам человек еще не отделился от своей социальной личины, всецело определяемой его общественным положением.

Эпоха феодализма вызвала к жизни новые представления о взаимоотношениях государства и личности. В период так называемой феодальной анархии положение крепостного крестьянина, задавленного тройным гнетом государства, церкви и господина, в этом смысле мало чем отличалось от положения раба. Что же касается удельного князя, феодального рыцаря, — он не признавал над собой никакой верховной власти и никаких обязанностей, за исключением тех, которые сам добровольно или под влиянием силы принимал на себя по договору с каким-либо сеньором.

Положение, однако, существенно изменилось с утверждением абсолютизма: абсолютная власть государства, персонифицируемого в личности государя, монарха, вошла в разряд аксиом, поддерживаемых церковью и получивших обоснование в политико-правовой теории. Государь был волен не только в отношении личности или имущества, но даже самой жизни и смерти своих подданных. Как писали о короле Людовике XIV (1638–1715), «абсолютный без возражения Людовик уничтожил и испортил всякую другую силу или власть во Франции, кроме тех, которые исходили от него: ссылка на закон, на право считались преступлением». Именно ему приписывают фразу «Государство — это я!». Столь же не случайно в тексте религиозной присяги в России говорилось, что присягавший государю обязывался «послушным и добрым рабом и подданным быть».

Звания, состояния, положение на иерархической лестнице ставили непреодолимые барьеры между людьми различных социальных слоев. Патриций и феодальный сеньор, всадник и дворянин, цеховой мастер, помещик — все они имели определенные привилегии, соразмерные своему общественному положению. Но эти привилегии не были правами человека, потому что сам он выступал не как отдельная личность, а как часть сословия или класса: цеховой мастер или подмастерье, помещик или крестьянин. Неравенство между ними признавалось естественным состоянием людей, освящалось религией и закреплялось в праве так же, как впоследствии именно равенство было признано естественным состоянием людей.

Однако дальнейший общественный прогресс, основывающийся на свободном рынке, уже не мог удовлетворяться таким положением, ему необходима была формально свободная личность, не отделенная глухой стеной от другой личности. Потребности экономического развития взорвали социальную структуру феодального общества. Теперь уже нет сеньора и крепостного крестьянина, разрушена цеховщина, и человек наконец обрел свой собственный облик, который, правда, при ближайшем рассмотрении оказался личиной буржуа-собственника, а личностью был признан буржуазный делец. Не сословная принадлежность и не знатность рода отныне определяли общественное положение человека, юридически равного всем людям, но собственность.

Свои идеалы общественного устройства победивший класс представлял в виде общечеловеческих.

Иными словами, «права человека» как общественное явление и их философское, политическое и юридическое обоснование сложились и развились в борьбе против феодальных привилегий и получили обоснование в естественно-правовой доктрине. В новых исторических условиях первичным естественным состоянием человека была объявлена его независимость, которая, как полагали сторонники естественно-правовой доктрины, только в некоторой части была ограничена вступлением в общественный договор и образованием государства. Этому естественному состоянию присущи права человека. Что же касается сочленства в государстве — оно характеризуется правами гражданина.

Давно известно, что общественные учения бесплодны и не приводят к практическим результатам, если они не найдут благодатной почвы, подготовленной историческими и социальными условиями. Зерна, посеянные демократическими революциями XVII–XVIII вв., попали в хорошо удобренную почву и дали обильные всходы в произведениях блестящей плеяды мыслителей, надолго определивших основное направление развития общественной мысли. Свобода была объявлена как бы сущностью человека, его естественным состоянием, которому органически присущи изначальные и естественные неотъемлемые права, не зависящие от их государственного признания. Эти права были детищем свободного рынка, вызревшего постепенно в недрах феодального строя, и того гуманистического мировоззрения, которое возникло в европейских странах в эпоху Возрождения, или Ренессанса (XIV–XVI вв.), и которое предшествовало Новому времени.

Права человека явились ответом на потребности социально-экономического и политического прогресса. Они могли сложиться и сложились в качестве социального, а затем и юридического института лишь на рубеже эпох, в результате борьбы между отжившим феодализмом и приходящим ему на смену капитализмом. Определенный стандарт личной свободы оказался адекватен новому способу производства, всей системе общественных отношений. Последние не могли развиваться без лично свободного товаровладельца, будь то владелец рабочей силы или средств производства, сама личность и собственность которого находятся под защитой государства и занимают подобающее им место в системе социальных, экономических, политических и юридических учреждений общества и шкале общественных ценностей. Но речь пока шла о достаточно узком стандарте человеческих прав, которые лишь выражали отмену средневековых цеховых правил, ликвидацию крепостного состояния крестьян и ограничение произвола королевской власти.

И древо «прав человека», возросшее на такой почве, вполне соответствовало питающим его сокам. Именно поэтому связь свободы человеческой личности с частной собственностью считалась неразрывной. «Жизнь, свобода и владение, — писал английский философ Джон Локк (1632–1704), снискавший славу автора идейно-политической доктрины либерализма, — это понятия, которые можно обозначить одним общим именем — “собственность”». Право собственности было объявлено «первым и самым священным из принципов или законов, годных для всех обществ», «сохранение собственности есть моральный бог государства: она поддерживает здесь домашний мир и заставляет царствовать справедливость; потому что люди объединились для того, чтобы обеспечить себе свою собственность; потому что справедливость, заключающая в себе одной почти все добродетели, состоит в том, чтобы воздавать всякому то, что ему принадлежит, а оно сводится, следовательно, к поддержанию этого права собственности». Воистину собственность составила дух законов, она поглощала все иные права человека.

Триада прав человека — жизнь, свобода, собственность — в эту эпоху даже у самых последовательных и революционных мыслителей лишь обеспечивала преодоление феодальных преград социально-экономическому и политическому развитию общества. Тот же Локк, по учению которого свобода является как бы сущностью человека, санкционировал и рабство, и крепостное право в конституции, составленной им для Северной Каролины.

Едва ли возможно объявить родиной прав человека конкретное государство; эта идея непременно возникала и оказывалась на гребне общественной мысли всякий раз, как только соответствующее общество достигало определенной ступени развития. Родиной возникновения идеи неотъемлемых прав личности являются не отдельные страны, а все те страны, где уже в XVII–XVIII вв. в недрах феодального общества вызревал капитализм, требующий для своего развития свободы собственности, свободы предпринимательства, личной свободы производителей. На содержание этой идеи и формы ее конституционного воплощения накладывала отпечаток конкретная социально-политическая обстановка в этих странах, будь то революционный порыв новых общественных сил во Франции, или союз английской буржуазии с дворянством, или борьба английских колоний в Америке против метрополии.

Но если попытаться хронологически точно воспроизвести государственно-правовое развитие этой идеи, то ее истоком стала борьба за свободу совести в эпоху Реформации (XVI в.), а более конкретные очертания идея приобрела к 70-м годам XVII в. в связи с борьбой английских колоний Северной Америки против метрополии. Большинство конституций бывших английских колоний, добившихся независимости, открывались декларациями прав. В 1776 г. была составлена Декларация независимости США, которую иногда называют первой декларацией прав человека. Она оказала несомненное идейное и нормативно-юридическое воздействие на содержание знаменитой французской Декларации 1789 г., с которой в Европе обычно связывают возникновение прав человека.

Тем не менее корни идей естественных прав человека находятся все же в Старом Свете. Именно отсюда они были перенесены на американскую почву. Отцы-основатели США черпали свои конституционные представления в Европе — в трудах М. Хейла, Дж. Локка, а также Т. Гоббса, Ш. Монтескье, П.-А. Гольбаха и др.

Уместно при этом обратить внимание и на различную социальную направленность североамериканских и французских конституционных актов, относящихся к соответствующей исторической эпохе. Американские декларации прав были направлены не против феодальных порядков, которые бы сложились на собственно американской почве, а против Англии. Права человека «по-американски» на первом этапе их развития — это гарантия свободы от колониального господства метрополии. Отмена рабства в США была осуществлена лишь в 1865 г. XIII поправкой к Конституции. Только благодаря этому закончился почти 250-летний период, оставшийся позорным пятном в истории страны. Что же касается французской Декларации прав человека и гражданина 1789 г., она была направлена против феодальных порядков, которые выступали тормозом общественного прогресса, и юридически утверждала капиталистические общественные отношения.

Именно с учетом этой специфики необходимо оценивать права человека, провозглашенные Декларацией 1789 г., в числе которых — свобода, собственность, безопасность и сопротивление угнетению. Разумеется, с учетом того, что эти права никак не распространялись на народы колоний, хищнически захватывавшихся в этот период европейскими державами. Как с горечью писал знаменитый французский мореплаватель Жан Лаперуз, побывавший вслед за капитаном Джеймсом Куком на Гавайях и первым из европейцев ступивший на берег острова Мауи, «великие философы должны испускать дружные стоны при виде того, что люди, обладающие пушками и штыками, совершенно не считаются с мнением шестидесяти тысяч себе подобных только по той причине, что у них есть грозное оружие, а у тех — нет. Любой благоразумный человек должен страдать из-за того, что европейцы, пренебрегая самыми священными правами других людей, смотрят как на желанную добычу на землю, которую ее обитатели обильно полили своим потом и в которой на протяжении долгих веков они хоронили своих предков».

Юридическим фундаментом прав выступало равенство. Идея равенства перед Всевышним творцом, присущая религии, в рассматриваемый период уступила место идее равенства перед законом и судом, и именно она явилась первоосновой прав человека как антитезы феодальных привилегий и лежащего в их основе неравенства. Декларация 1789 г. торжественно провозглашала, что «люди рождаются и остаются свободными и равными в правах». Правда, это положение не означало еще политического равенства, т. е. равного участия всех в политической власти. Именно поэтому избирательное право, казалось бы, юридически равных граждан обставлялось множеством цензов, а целые слои населения были лишены его вовсе.

Общественное развитие должно было пройти через этот этап. Права человека, сложившиеся в период демократических революций Нового времени, основывались на трех базовых принципах, составлявших фундамент естественного права: 1) стремлении к свободе; 2) равенстве всех перед законом и судом; 3) неприкосновенности частной собственности, обладание которой было гарантией и свободы, и равенства перед законом и судом. Впоследствии они получили едва ли не всеобщее признание и конституционное закрепление. Процесс этот был достаточно противоречив, но содержание постоянно развивавшейся великой идеи прав человека как средства защиты от возможного произвола, а также государства как орудия защиты прав человека продолжало оставаться определяющим в общественном сознании и конституционной практике большинства государств.

Сегодня мы едва ли найдем государство, не заявляющее о своей приверженности демократии. В современном мире есть общее согласие, что права человека вытекают из достоинства, присущего человеческой личности, и являются существенными для ее свободного и полного развития. Именно такое понимание заложено в Уставе ООН, Всеобщей декларации прав человека 1948 г., двух международных пактах о правах человека 1966 г. и во множестве иных международно-правовых документов, в том числе в конвенции о правах ребенка 1989 г., которые устанавливают всеобщий и региональные стандарты прав человека. Перечень прав человека пополнился экономическими, социальными и культурными; они защищаются международными судами и пр.

Вопросы для самоконтроля

1. Какое место занимала личность в ранних формах демократии?

2. Как зарождалось понятие прав человека и гражданина и каковы основные этапы их становления и развития?

3. В чем заключается отличие места человека в современной демократии от места человека в ее ранних формах?

§ 4. Демократия и обязанности человека и гражданина

О правах человека не перестают спорить, вкладывая в это понятие различное содержание и по-своему истолковывая как древние, так и современные конституционные акты. Что же касается обязанностей человека и гражданина — даже постановка такого вопроса зачастую объявляется неуместной, поскольку якобы не имеет под собой ни теоретических (в доктрине естественного права), ни практически-юридических (в конституциях и законодательных актах прошлого) оснований. Считается, что в период победы антифеодальных демократических революций «разговоры об обязанностях наряду с правами не имели ни значения, ни отклика», вопрос об обязанностях человека якобы не затрагивался, ибо «такого понятия просто не знали». Отсюда логически следует вывод, что демократическая конституция якобы не должна содержать институт обязанностей.

Обществу, в организации своей жизнедеятельности руководствующемуся мифами, а не истиной, угрожают многие опасности. Проблема обязанностей человека и гражданина не только изучалась представителями школы естественного права (хотя и в значительно меньшем объеме, чем проблема прав человека), но и наряду с правами получила отражение в конституционной практике находящихся в процессе становления западных демократий. В частности, эта проблема исследовалась уже в трудах Гуго Гроция (1583–1645), признаваемого одним из основателей доктрины естественного права. Так, в знаменитом труде «О праве войны и мира», изданном в 1625 г., выдающийся голландский ученый писал, что «человеку строить козни против другого человека есть величайшее беззаконие»; он говорил об обязанностях «соблюдения обещаний», «возмещения ущерба, причиненного по нашей вине». По его мнению, «гражданин, нарушающий внутригосударственное право ради своей ближайшей выгоды, тем самым подрывает основу собственного своего благополучия и благополучия своего потомства».

Впоследствии менялся характер аргументов, виды самих обязанностей человека и гражданина, но общая идея о присущих человеку и гражданину обязанностях оставалась неизменной. Спустя 48 лет после выхода в свет книги Гроция, в 1673 г., в Германии была издана книга видного представителя школы естественного права Самуэля Пуфендорфа (1632–1694) «Об обязанностях человека и гражданина по закону естественному». Она явилась менее обширным изложением его же сочинения «О естественном и общенародном праве», изданного годом ранее. Германский ученый различал обязанности к себе, обязанности к другим и обязанности к Богу, насколько Он познается естественным разумом. В отличие от своего предшественника, Пуфендорф выводил обязанности прямо и исключительно из разума, а не разумной и общественной природы человека с изрядной примесью теологии, как это делал основатель школы естественного права.

Обязанности к себе, по Пуфендорфу, состояли в самосохранении и развитии своих способностей. Обязанности же к другим делились на абсолютные (никого не оскорблять, считать всех по природе равными, делать по возможности добро другим, хранить верность договорам) и гипотетические, сопровождавшиеся определенными оговорками (говорить правду тем, кто имеет на нее право, уважать чужую собственность, подчиняться семейной и государственной власти).

Обязанности человека и гражданина получили теоретическое обоснование в произведениях Жан-Жака Руссо, особенно в его «Общественном договоре», который до сих пор продолжает оставаться предметом спора историков, философов, юристов. И если роль Руссо в утверждении прав человека обоснованно подвергается сомнению, то его вклад в теоретическое обоснование обязанностей человека и гражданина несомненен. В самом деле, Руссо подчеркивал, что его общественный договор сводится к одному: «Полное отчуждение каждого из членов ассоциации со всеми его правами в пользу всей общины».

Проблема обязанностей человека и гражданина не была чужда и последующему этапу развития политической и правовой мысли Западной Европы. Причем ее теоретическое осмысление шло рука об руку с практическим конституционализмом. Ограничение произвола личности было законодательно закреплено еще в знаменитой Декларации прав человека и гражданина 1789 г.: «Свобода состоит в праве делать все, что не приносит вреда другому. Таким образом, осуществление естественных прав каждого человека встречает лишь те границы, которые обеспечивают прочим членам общества пользование теми же самыми правами».

Уже 4 августа 1789 г. на заседании Учредительного собрания, принявшего позднее вышеназванную Декларацию прав человека и гражданина, предлагалось наряду с нею провозгласить Декларацию обязанностей или присоединить этот документ к Декларации прав. Однако тогда это предложение не получило поддержки. Сказались инерция ненависти ко всему государственному и опьянение победой Великой французской революции, одержанной под лозунгом обеспечения прав человека и отмены феодальных повинностей.

Как известно, создатели Декларации прав человека и гражданина рассматривали ее, по существу, как каталог обязанностей государства. Права человека были изначально направлены на ограничение феодального государства, но стоило государству из силы, против которой боролось третье сословие, стать силой самого общества или доминирующей его части в лице третьего сословия, как произошла удивительная метаморфоза. Обязанности человека и гражданина, выступавшие средством ограничения свободы и прав личности, удивительно хорошо вписались в политико-правовую теорию и конституционную практику первых западных демократий. Спустя шесть лет французский Конвент, обсуждавший Конституцию III года (22 августа 1795 г.), которая закрепила господство новой крупной буржуазии, принял Декларацию обязанностей человека и гражданина.

Провозглашение обязанностей человека и гражданина, согласующихся с правами государства, в новых исторических условиях естественно вытекало из социальной природы буржуазного строя и соответствующего ему характера взаимоотношений личности и государства.

Таким образом, рождение обязанностей человека и гражданина совпало с победой демократических революций и отнюдь не противоречило естественно-правовой доктрине. Напротив, они выводились из естественного права, из вечных и незыблемых установлений, проистекающих из человеческого естества. В ст. II упомянутой Декларации обязанностей провозглашалось, что «все обязанности человека и гражданина развиваются из следующих двух основных положений, запечатленных природой во всех сердцах: не причиняйте другому того, чего вы не желали бы сами претерпеть от других; творите постоянно другим то благо, которое вы желали бы от них получить».

Однако в отличие от прав, которые обладали межформационным характером, так как принадлежали человеку от рождения, не зависели от социальных условий его существования, обязанности человека и гражданина, с точки зрения авторов данного акта, были менее универсальны. Если права человека в первооснове означали обязанности всякого государства, то обязанности человека и гражданина — это права нового государства, возникшего на развалинах феодализма. Как отмечалось в ст. I этого документа, «в Декларации прав изложены обязанности законодателей, но дабы общество могло существовать, необходимо, чтобы сочлены общества знали также и выполняли свои обязанности».

К обязанностям человека были отнесены обязанности защищать Отечество, служить ему, подчиняться законам и уважать тех, кто является органом законов, то есть их создателем и исполнителем. В ст. IV Декларации обязанностей сказано, что «не может быть добрым гражданином тот, кто не оказывается добрым сыном, добрым отцом, добрым другом и добрым супругом». В ст. V провозглашалось: «Не может почитаться хорошим человеком тот, кто не исполняет чистосердечно и свято установленные законы», а «кто открыто нарушает законы, тот объявляет себя в войне с обществом» (ст. VI); «кто, не нарушая законов, обходит их хитростью или обманом, тот наносит ущерб интересам всех граждан и является недостойным их любви и уважения» (ст. VII).

Из провозглашения в Декларации 1789 г. и последующих конституционных актах Франции права на собственность основным правом человека вытекала обязанность «признания всех родов собственности»: на признании всех родов собственности зиждется развитие земледелия, всех производств, всех видов труда и всего общественного строя, сказано в ст. VIII. Наконец, завершается Декларация обязанностей провозглашением «долга каждого гражданина служить Отечеству, отстаивать Свободу, Равенство и Собственность всегда, когда закон призывает его к защите» (ст. IX).

Обязанности человека и гражданина были присущи и более поздней конституционной истории Франции. Так, например, в восьми статьях Конституции 1848 г., составивших ее вступление, содержалось указание не только на права, но и на обязанности. Однако для конституционной практики других западных государств прямое закрепление обязанностей человека и гражданина в этот период не было характерным. От этого отказались и последующие французские конституции, и такой отказ впоследствии превратился в общую тенденцию. Конституционная практика большинства стран с развитыми демократическими традициями отдает предпочтение косвенной форме закрепления обязанностей граждан; обязанность соблюдать конституцию и законы поглощает все иные обязанности.

Иными словами, обязанности человека и гражданина не есть нечто противоречащее демократическим началам организации общества и деятельности государства. Напротив, они вытекают из факта общественного бытия человека и принципа правового государства. Либо ты законопослушен и потому пользуешься благами, проистекающими из жизни в государстве, либо ты будешь привлечен к установленной законом ответственности и наказан.

В современном мире единство прав и обязанностей есть универсальный принцип демократической организации общественной жизни. Об этом свидетельствует и конституционная практика ряда современных государств. Так, ч. 1 Конституции Италии 1947 г. называется «Права и обязанности граждан», гл. III действующей конституции Японии — «Права и обязанности народа», ч. 1 конституции Испании 1978 г. — «Об основных правах и обязанностях». Упоминание обязанностей граждан встречается и в конституционном законодательстве других государств. А в принятой ООН Всеобщей декларации прав человека от 10 декабря 1948 г. говорится, что «каждый человек имеет обязанности перед обществом, в котором только и возможно свободное и полное развитие его личности» и что осуществление прав и свобод граждан требует «должного признания и уважения прав и свобод других и удовлетворения справедливых требований морали, общественного порядка и общего благосостояния в демократическом обществе».

При этом Всеобщая декларация прав человека от 10 декабря 1948 г. должна оцениваться в контексте той эпохи, в которой она была разработана и принята Генеральной Ассамблеей ООН. Память о злодеяниях фашизма, который сам по себе был отрицанием всяких личностных начал в организации и функционировании социума, повелительно требовала гарантирования общества от его повторения. И именно права человека должны были выступать в качестве одного из способов такого гарантирования, поскольку они одновременно являлись обязанностями государства по отношению к личности.

В процессе подготовки Международного пакта о гражданских и политических правах и Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах содержащийся во Всеобщей декларации 1948 г. тезис не получил развития, во всяком случае, в той явной форме, как это было сделано в Декларации. Но пакты не обошли вовсе проблему обязанностей человека и гражданина стороной: в них установлены рамки обязанностей, которые государства-участники могут возлагать на граждан и которые определяют пределы осуществления прав. По существу, в указанных пактах обязанности человека и гражданина выступают в форме пределов и ограничений прав самого их носителя, с одной стороны, и гарантий прав других людей и того коллектива, к которому принадлежит этот человек, — с другой. В частности, в Международном пакте о гражданских и политических правах так и говорится: «Отдельный человек имеет обязанности в отношении других людей и того коллектива, к которому он принадлежит».

Следует также заметить, что в 1997 г. в ООН обсуждался проект Всеобщей декларации обязанностей человека. Она не была принята, однако вопрос вовсе не закрыт. Тенденция развивается, становясь с каждым десятилетием отчетливее. В ч. 1 ст. 18 Декларации о праве и обязанности отдельных лиц, групп и органов общества поощрять и защищать общепризнанные права и основные свободы, принятой Генеральной Ассамблеей ООН 9 декабря 1998 г., проблема обязанностей человека ставится уже несколько шире: «Каждый человек имеет обязанности перед обществом и в обществе, в котором только и возможно свободное и полное его развитие». Тем самым цитировавшееся положение Всеобщей декларации прав человека 1948 г. дополнено указанием на обязанности человека не только перед обществом, но и в обществе, т. е. во взаимоотношениях с членами общества и их ассоциациями, следовательно, также государством как политико-юридическим оформлением общества.

Вопросы для самоконтроля

1. Охарактеризуйте становление обязанностей человека и гражданина.

2. Покажите взаимосвязь демократии и обязанностей человека и гражданина.

Глава 5.
Конституционализм и демократия в истории России: краткий очерк развития политико-правовых воззрений и конституционных учреждений

Россия пережила наиболее продолжительную эпоху абсолютизма. Только во второй половине XIX в. началось постепенное, хотя и противоречивое перерастание самодержавия в конституционную монархию. Тут и ослабление николаевской реакции, и первые демократические реформы, связанные с именем Александра II, вступившего на престол в 1855 г. Крупнейшая из них — отмена крепостного права в 1861 г. Наряду с нею были проведены иные реформы: земская, градская, судебная, финансовая, военная. К этому периоду отечественной истории относится и подготовка официального проекта Конституции Российской империи.

Проектом предусматривались основания уравнения сословий перед законом, крестьяне получали свободу, правда, без земли. Особое внимание уделялось организации государственной власти и ее разделению на законодательную — Государственная дума, состоящая из депутатов всех сословий, исполнительную — министерства, ответственные перед Думой, судебную — Сенат. Деятельность этих трех высших органов, согласно проекту, объединялась Государственным Советом, состоящим из представителей аристократии, которая являлась блюстительницей законов и охранительницей прав народа.

В 1820 г. Н. Н. Новосильцев разработал проект «Уставной грамоты Российской Империи». Уже в этом проекте предусматривалось создание двухпалатного парламента как органа законодательной власти, независимость суда, неприкосновенность собственности, существенное место занимали гражданские права и свободы, которые предварялись провозглашением равенства граждан перед законом. В самом проекте вопрос об отмене крепостного права не затрагивался, но уже год спустя, в 1821 г., Н. Н. Новосильцев совместно с М. С. Воронцовым и А. С. Меншиковым разработал и представил Александру I проект отмены крепостного права, который, однако, последствий не имел.

Абсолютизм предопределял устои государственного строя империи и доминирующие в ней политико-юридические воззрения. Как отмечал выдающийся государствовед прошлого А. С. Алексеев, в этот период отечественной истории официальное толкование русского государственного строя принадлежало не научной мысли, а царским особам и содержалось в «Слове о власти и чести царской…», написанном Феофаном Прокоповичем, и в упомянутом выше «Наказе Комиссии о составлении проекта нового Уложения» Екатерины II. Как «Слово», так и «Наказ» являлись официальными актами, излагающими реформаторские взгляды Петра I и Екатерины II на мотивы задуманных ими преобразований. Они в том числе отражали заимствованные у западных мыслителей взгляды на формы и методы правления, объясняли историческую и юридическую конструкцию государственного строя России.

Так, ст. 6 гл. 1 «Наказа» провозглашала Россию «Европейской Державой», а ст. 7 в качестве доказательства этого содержала следующее: «Перемены, которые в России предпринял Петр Великий, тем удобнее успех получили… вводя нравы и обычаи Европейские в Европейском народе, нашел тогда такие удобности, каких он и сам не ожидал». Особо указывая на огромную территорию Российского государства, ст. 9 гл. 2 «Наказа» гласит, что «Государь есть Самодержавный, ибо никакая другая, как только соединенная в его особе власть, не может действовать сходно с пространством столь великого Государства», а в ст. 10 говорится об управлении территорией государства и о том, что «Пространное Государство предполагает самодержавную власть в той особе, которая оным правит». Особо отмечалась «скорость в решении дел, из дальних стран присылаемых, награждала медление, отдаленностью места причиняемое». Пожалуй, суть всех 526 статей «Наказа», затрагивающих идеи правления, основанные на началах, вытекающих из нашей истории, заключается в ст. 2, где сказано: «Всякое другое правление не только было бы для России вредно, но и в конец разорительно». Таким образом, «Наказ» исходил из того, что Российское государство создавалось и строилось сверху. Что же касается самодержавной власти, то она была хранительницей единства и целостности России.

Все последующее реформирование государственного устройства заключалось в совершенствовании организации власти. Именно она в отличие от западных моделей государственности, опиравшихся на так называемое гражданское общество, действительно служила главной гарантией единства и целостности Российского государства и его социального, экономического и культурного развития.

На этом стояла и общественно-политическая мысль России. Доказательством тому служат публицистические и научные изыскания незаслуженно забываемых ученых XVII–XVIII вв. Г. Котошихина, Ю. Крижанича, И. Посошкова, С. Десницкого, считавших, что русская история выработала сильную и сконцентрированную власть в лице московских царей, которая является основой русского политического строя и условием народного благоденствия и развития. Более известны имена неоднократно упоминавшихся выше государственных деятелей и ученых XVIII–XIX вв. В. Н. Татищева и М. М. Сперанского, а также декабристов Н. М. Муравьева, П. И. Пестеля, также выступавших сторонниками сильной центральной власти, даже если будет принята модель конституционной монархии, идеи которой были привнесены извне, или даже республики.

На становление отечественного государственного права, всей юридической доктрины не могли не оказывать влияние западная философско-правовая доктрина, утверждение в государственном строе Европы конституционных принципов и начал его организации. Одним из известных представителей реформаторского направления российской государственности был Н. М. Муравьев. Его проект Конституции 1822 г. на десятилетия опередил и предвосхитил многие положения государственного права и государственного устройства России. Идея народного суверенитета, свободы и независимости личности пронизывает весь проект Конституции Н. М. Муравьева. При этом, однако, император, по его мнению, остается верховным чиновником, и власть его наследственная. Подчеркивая единство государственной власти и территории, Муравьев предлагал для лучшего управления разделить Россию на 13 держав, 2 области и 569 уездов, причем правительство каждой державы должно состоять из трех независимых ветвей власти: правительствующей, исполнительной во главе с императором и «судной». По существу, речь шла о федерализации России.

Автор «Русской Правды», или «Заповедной государственной грамоты великого народа российского, служащей заветом для совершенствования государственного устройства России и содержащей верный наказ как для народа, так и для временного верховного правления» П. И. Пестель, наоборот, считал, что федеративное устройство было бы пагубным для России. По его мнению, огромное государство, составленное из разнородных частей, присоединенных или завоеванных земель, народов, говорящих не только на разных языках, но и исповедующих разную веру, управляется различными учреждениями. И если эту разнородность усилить через федеративную модель устройства государства, то от «коренной России», уже испытавшей в своей истории модель удельных княжеств и земель, ничего не останется и она потеряет мощь. Пестель категорически отвергал даже мысль о федеративном устройстве, признавая его величайшим злом, а все то, что прямо или косвенно, открыто или тайно будет способствовать федеративному устройству, рассматривал как государственное преступление. Государство, считал Пестель, как политическое целое будет тогда единым и могучим, когда все его части будут одинаково соблюдать установленные государством законы, сохранять одну систему управления снизу доверху.

Эти взгляды едва ли не на два столетия определили направления и характер споров относительно государственного устройства страны, в процессе долгой истории утратившей в борьбе за сильную власть другой важный государственный элемент — гражданскую свободу населения. В XIX в. самым важным шагом к соединению принципов сильной государственной власти и свободы народа явилось освобождение крестьян от крепостного права: «это возвращение к потерянному государственному единству, верховная государственная власть становится в союз с другим государственным элементом, “свободой многочисленного народа”».

Но именно этот «государственный элемент» — «свобода многочисленного народа» — не имел под собой в России прочного экономического фундамента в виде свободного рынка и глубоких демократических традиций. И потому ее корни в системе политических и правовых учреждений государства были менее глубоки. Россия не знала еще конституции в том виде, в каком она была известна западноевропейским странам. Суровым гонениям подвергался первый российский правозащитник А. Н. Радищев. Были казнены дворяне-революционеры П. И. Пестель и Н. М. Муравьев, конституционные проекты которых предусматривали немедленную отмену крепостнических порядков, принципы народного суверенитета и неотъемлемые права человека. Жестоко преследовались революционные демократы.

Несмотря на это, конституционные идеи были достаточно сильны среди политических партий и течений общественной мысли, да и народная память с незапамятных времен пронесла мечту о Беловодье, где нет места злу и несправедливости. Несомненно и то, что со времен «Русской Правды» Ярослава Мудрого законом охранялись жизнь, здоровье, честное имя, собственность, а законодательство, развивавшееся от века в век, предусматривало надлежащие процессуальные формы, стремясь при этом уравнять стороны в процессе, даже если они принадлежали к разным сословиям.

Но действительные гарантии прав могут существовать только при условии, что контроль за деятельностью администрации находится в руках формируемых народом органов, а суды функционируют самостоятельно и независимы от органов управления. В этом смысле строительство здания прав человека в западноевропейском понимании в России началось позднее, чем в Западной Европе, и на рубеже XIX–XX вв. закладывался только фундамент этого здания.

Сказанное не означает, что демократическая политико-правовая мысль России в этот период игнорировала проблемы конституционного регулирования свободы и прав личности. Напротив, отечественное государствоведение и передовая социально-политическая мысль активно утверждали идеи прав человека в общественном сознании. В частности, группой земских деятелей, ученых и литераторов был составлен проект Основного закона Российской империи, опубликованный в 1905 г. в иностранных газетах, а затем воспроизведенный российской периодической печатью. Второй вариант этого же проекта был подготовлен земским бюро. Названные проекты получили общественный резонанс, и их основные тезисы повторялись во многих предложениях по организации государственного устройства, составлявшихся различными общественными учреждениями, в том числе земствами, городами, адвокатурой и пр.

В первом из названных проектов глава «Об основных правах граждан» шла после глав «О Российской империи» (3 статьи) и «О Великом Княжестве Финляндском» (2 статьи) и включала 17 статей. В другом — раздел второй «О правах российских граждан» состоял из 21 статьи и был расположен после раздела «О законах», которым открывался проект основного закона.

Оба проекта закрепляли равенство граждан перед законом, провозглашали личную свободу, включая свободу от произвольного задержания, взятия под стражу или иного лишения свободы, кроме как в случаях, предусмотренных законом и с соблюдением предусмотренных им правил, неприкосновенность жилища, свободу от обысков и выемок. Проекты предусматривали свободу выбора местожительства и занятий, включая право покидать страну и возвращаться в нее, свободу приобретать недвижимое имущество «в пределах, установленных общими гражданскими и уголовными законами, высказывать устно и письменно свои мысли, а равно обнародовать их и распространять их путем печати».

Предполагалась также свобода публичных собраний и съездов «без испрошения предварительного на то разрешения, но лишь с предварительным извещением местных властей о времени и месте собрания», свобода «составлять общества для целей, не противных уголовным законам», свобода совести и ряд ее юридических гарантий. Высоким демократизмом отличалось положение, закрепленное в обоих проектах, что «должностные лица за нарушения прав граждан, совершенные при отправлении должности, подлежат гражданской и уголовной ответственности на общем основании, причем для привлечения к суду не требуется согласие начальства».

Демократическая политико-правовая мысль настаивала на конституционном закреплении политического и гражданского равноправия «всех российских граждан, невзирая на различие их племенного происхождения, веры или сословного положения», установления национального режима для иностранцев, т. е. уравнения их в правах с российскими гражданами «с соблюдением ограничений, установленных в законах», возведения в ранг основного права презумпции невиновности, запрета всякой цензуры и др.

Тем самым общественное сознание было готово воспринять самые высокие по тем временам стандарты прав человека и гражданина, а в некоторых отношениях даже опережало их. Причем предпочтение с большей или меньшей степенью определенности отдавалось конституционному закреплению основных прав и свобод человека и гражданина, а не декларации. Различие между названными способами обеспечения основных прав усматривалось в том, что декларации обычно провозглашают то или иное право в виде общей отвлеченной формулы, а в конституционных гарантиях то же положение выражено в виде положительной юридической нормы.

Казалось, такое осознание пришло и во власть. Высочайшим указом от 12 декабря 1904 г., Манифестом от 17 октября 1905 г., Основными государственными законами, утвержденными Николаем II 23 апреля 1906 г., а также Сводом основных государственных законов, являющихся частью I Свода законов Российской империи, принятого в новой редакции в 1906 г., устанавливались традиционные для Западной Европы гражданские и политические права и свободы. Однако такое установление не сопровождалось должными административными и судебными гарантиями. Напротив, верховная власть опасалась принятия основополагающих законов демократического характера в сфере прав и свобод и тормозила этот процесс. Во многом именно эта неспособность своевременно ответить на запросы эпохи и внутреннее истощение изжившего себя строя абсолютизма привели к падению империи.

Вопросы для самоконтроля

1. Охарактеризуйте основные этапы становления российского конституционализма.

2. Как соотносятся представления о человеке и государстве в теориях раннего российского конституционализма?

3. Статус человека в государстве в официальных конституционных проектах и проектах декабристов.

Глава 6.
Советский период развития отечественной государственности и права: идейные истоки и конституционное развитие

§ 1. Идейные истоки советского типа демократии и социалистической революционной практики

Одна и та же теория, воспринимаемая тем или иным обществом, способна оказать на него огромное влияние. Такое восприятие, однако, часто бывает различным и в большой мере зависит от истории народа, путей его цивилизационного развития и тех духовно-нравственных и культурных принципов, на которых зиждется общество. Сама же теория неизбежно адаптируется к условиям жизни народа.

Российскую социал-демократию принято считать прямой наследницей теории научного социализма, задолго до возникновения социал-демократического движения в России одержавшего победу в западноевропейском рабочем движении. В действительности социал-демократическая мысль России причудливым образом соединила в себе различные взгляды и представления: одни из них были заимствованы, другие выросли из отечественной государственно-правовой традиции. И в некоторых отношениях труды Жан-Жака Руссо оказали на нее, возможно, даже большее влияние, чем «Капитал» Карла Маркса. В связи с этим именно Руссо порой называют «интеллектуальным и моральным отцом» теории социализма.

Это едва ли можно объяснить исторической случайностью. Будучи истинным выразителем политических стремлений XVIII в., Руссо в своих взглядах был во многом созвучен вышедшему на политическую арену позднее марксизму. В самом деле, его приверженность революции как способу свержения монархии, народному суверенитету, всецело подчиняющему личность общей воле, в которой она растворяется, равенству не только юридическому, но и социальному, возможному лишь на основе имущественного уравнения, неприятию частной собственности на землю, уничтожающая критика современного ему государства как формы господства богатых над бедными и вера в его низвержение силой народа — эти и другие мотивы его произведений оказали на практику социализма, особенно на начальном этапе его развития в России, огромное воздействие.

Руссоистское понимание демократии совпадало с понятием демократической формы правления, т. е. понятием непосредственного народоправства, соединяющего законодательство с исполнением. Это понимание основывалось на принципе политического и социального равенства и на соединении в каждом гражданине властвующего и подвластного путем всеобщего участия в народном собрании. Отсюда проистекало неприятие представительства и исключение любой его формы. Верховная власть народа может проявляться только через «volonte generale», т. е. «общую волю» народа, которая не совпадает с «волей всех» и не является результатом сложения воль граждан.

Лишь позднее к последователям Руссо пришло понимание того, что общая воля может проявляться народом не только непосредственно, но и через представителей, а народоправство было дополнено народным представительством. Что же касается Маркса, то он был очень осторожен в изображении политического строя будущего и равнодушен к учреждениям и институтам, которые, казалось бы, более всего способствуют развитию демократии, а именно всеобщему избирательному праву.

В отличие от Руссо, Маркс привнес в социальную науку отождествление человека с хозяйствующим субъектом, т. е. определенной экономической единицей. По Марксу, господствующий способ производства и доминирующие в обществе отношения частной собственности неизбежно ведут к пролетарской революции и диктатуре пролетариата. Как раз в таком огосударствлении собственности и экономики в целом, составляющих базис будущего общества, кроется объективное основание отказа от свободы в традиционном для индустриального общества понимании ее как свободы человека в его индивидуальном самоопределении и гарантии от индивидуальной автономии личности.

В этом взгляды Руссо и Маркса в конечном счете вполне совпадали. Им самим, а главное их последователям, долгое время были чужды представления о возможности иной свободы, кроме той, которая состоит в неограниченном подчинении индивида общей воле народа. При этом само понятие «народ» в их понимании включало лишь те слои населения, «которые по своему объективному положению способны участвовать в решении задач прогрессивного развития общества». Но если в одном случае эти взгляды выводились из принципа народного суверенитета, то в другом — покоились на способе производства и форме собственности, которые должны были прийти на смену капитализму.

В самом деле, за вполне либеральным фасадом «Общественного договора» Руссо скрывался новый абсолютизм. Абсолютную монархию должно было сменить «самодержавие народного суверенитета», в котором человек растворялся без остатка.

Руссо сам приходил в неразрешимое противоречие с основным постулатом своей доктрины: «Народ хочет блага, но не ведает, в чем оно», — выход из которого нашли его последователи. Как говорил самый видный из них, М. Робеспьер, «существуют лишь две линии в республике: партия добрых и плохих граждан; иначе говоря, партия французского народа — и партия корыстных честолюбцев». Как раз на последних должен был обрушиться террор, выступающий в качестве средства оздоровления социального организма. «Мы хотим, — говорил Робеспьер, — заменить эгоизм моралью, честь честностью, обычаи принципами, приличия обязанностями, тиранию моды господством разума, презрение к несчастию презрением к пороку, заносчивость гордостью, тщеславие величием духа, любовь к деньгам любовью к славе, хорошую компанию хорошими людьми, интригу заслугой, остроумие гениальностью, скуку удовольствий очарованием счастья, мелочность знатных величием человека, народ любезный, легкомысленный и несчастный народом великодушным, могущественным и счастливым, т. е. все пороки и смешные стороны монархии всеми добродетелями и чудесами республики».

Великая французская революция конца XVIII в. положила начало принципу репрессий против партии «плохих граждан». В начале XX в. этот принцип унаследовала Россия. Прав оказался Н. А. Бердяев, что в якобинской демократии, вдохновленной Руссо, мог утвердиться лишь «принцип тоталитарного государства, самодержавие народного суверенитета». Во имя якобы «справедливости, человечности и свободы», как полагал Робеспьер, именем народа были казнены Людовик XVI и его супруга Мария-Антуанетта, а их малолетнего сына Людовика XVII Революция отдала на воспитание сапожнику Симону, как нельзя лучше иллюстрирующему поговорку «пьян как сапожник». В 1795 г. несчастный мальчик, которому едва исполнилось десять лет, умер то ли от истощения и побоев, то ли от болезней. Но еще до этого, в июле 1794 г., был гильотинирован сам глава якобинцев, ранее отдававший приказы о казни короля и королевы, а также множества жирондистов, эбертистов и дантонистов. Якобинская диктатура творила террор из самой себя.

В отличие от Руссо и его последователей, для которых личность была растворена в народе, в учении научного социализма, как он был сформулирован его наиболее выдающимися представителями, личность есть явление, подчиненное способу производства и форме собственности. Она есть не причина, но следствие. Ее юридическая свобода определяется сообразно потребностям производства. Что же касается политической свободы личности, она предоставляется ей в той мере, в какой эта свобода употребляется для поддержки данного способа производства и всесильного государства, являющегося монопольным собственником средств производства. Причем государство, по словам Ф. Энгельса, являлось тем единственным орудием, посредством которого победоносный рабочий класс способен осуществить завоеванную им власть, подавить своих врагов-капиталистов и провести то экономическое переустройство общества, без которого победа неминуемо закончилась бы поражением и массовым убийством рабочих.

Государственная организация производства и распределения продуктов стала источником безмерной власти государства, которое проникло во все сферы общественной жизни, не оставив личности даже самых укромных уголков, включая семью и брак. Субъектами свободы стали коллектив, общество, государство. Что же касается личности, ее ценность определялась лишь исполнением возложенной на нее социальной функции, выполнение которой должно было обеспечиваться всей мощью государства.

Революция в России в своей всесокрушающей ярости, возможно, превзошла свою французскую предшественницу. И вовсе не потому, что мы оказались более жестоки; напротив, наш народ добр и способен к состраданию. Одна из причин, пожалуй, в том, что Россия была единственной в Европе монархией, которая вплоть до 1905 г. никак не восприняла конституционные идеи Французской революции в области прав человека, а также участия народа во власти. Эти вопросы слишком долго находились в нашей стране на периферии государственного строительства, чтобы, вдруг оказавшись в центре общественного внимания, не вызвать жестокую поляризацию общества.

Но реформы 1905 г. были отвергнуты в октябре 1917 г. Подобно провозвестникам Великой французской революции и следуя примеру Парижской коммуны 1871 г., В. И. Ленин резко выступал против парламентаризма. Между демократией в его истолковании на первом этапе советского строительства и диктатурой был поставлен знак равенства; общедемократические принципы, свободы и равенства в их традиционном понимании, провозглашавшиеся на заре большевизма, потерпели поражение в столкновении с жестокой, не признающей жалости и сострадания логикой классовой борьбы, вылившейся в России в братоубийственную Гражданскую войну 1918–1922 гг.

Именно этой логикой «самодержавия народного суверенитета», враждебного представительному правлению и тем созвучного общественному договору Руссо, была продиктована ст. 10 Конституции РСФСР 1918 г., согласно которой власть принадлежит «всему рабочему населению страны». Одновременно в ней был закреплен основной принцип экономического регулирования: «Установление основ и общего плана всего народного хозяйства и отдельных его отраслей на территории Российской Социалистической Федеративной Советской Республики». В этом «всестороннем учете и контроле» за производством и распределением, централизации экономики и ее плановом регулировании отчетливо просматривалось учение Маркса.

Что же касается диктатуры пролетариата, то она должна была выступить средством социального переустройства общества на новых — единственно справедливых — началах. В ленинской интерпретации государство диктатуры пролетариата есть «централизованная организация силы, организация насилия», необходимая «для подавления сопротивления эксплуататоров и для руководства громадной массой населения, крестьянством, мелкой буржуазией, полупролетариатом» в деле «налаживания социалистического хозяйства».

Теоретики революции в России создали из социализма строгую и суровую доктрину, соединившую взгляды Руссо и Маркса, представления революционного народничества и опыт социокультурного развития самой России. Эта теория была проникнута самопожертвованием и лишениями во имя революционного переустройства общества. Ее провозвестники смотрели на человека и на сам народ как на собственность государства, в котором, однако, не было места для старого хлама «буржуазно»-демократических прав и свобод или правового государства и разделения властей, которые уже в тот исторический период обрели характер императива эпохи. Даже самые выдающиеся лидеры социалистов не предвидели, что как раз в отказе от личностного начала и гипертрофии коллективизма заключается одна из причин будущего поражения того великого социального эксперимента, который теоретически обосновывался в их трудах.

Вопросы для самоконтроля

1. Охарактеризуйте идейные истоки советского типа демократии.

2. Как связаны идейные начала советского типа демократии и революционная практика?

§ 2. Конституционное развитие Советского государства

В истории конституционного строительства России насчитывается пять конституций: 1918, 1925, 1937, 1978 гг. и ныне действующая Конституция Российской Федерации 1993 г., оформившая демократический выбор России, которая является пятой по счету. Конституциям 1925, 1937 и 1978 гг. предшествовали конституции 1924, 1936 и 1977 гг. соответственно.

Задолго до победы Великой Российской революции в октябре 1917 г. партия большевиков разработала принципиальные политические основы конституционного строительства России, которые развивались и серьезно корректировались под влиянием политической ситуации. В числе этих основ — всеобщее, равное и прямое избирательное право при тайном голосовании для всех граждан, достигших 20 лет, уничтожение сословий и полное равноправие всех граждан, право на самоопределение за всеми нациями, входящими в состав государства, неприкосновенность личности и жилища, свобода передвижения и промыслов, отделение церкви от государства и школы от церкви, бесплатное обязательное общее и профессиональное образование для всех детей до 16 лет, 8-часовой рабочий день и право на отдых, запрещение сверхурочных работ, гарантии для работающих женщин и охрана детского труда, устранение «остатков крепостного порядка, которые тяжелым гнетом лежали непосредственно на крестьянах», и др.

История и современность знают множество примеров вопиющего противоречия между блестящими политическими обещаниями и лозунгами партий, находящихся в оппозиции, и деятельностью тех же партий, пришедших к власти. Большевики действительно законодательно закрепили ряд своих программных положений. Уже в Обращении II Всероссийского съезда Советов «Рабочим, солдатам и крестьянам!» от 7 ноября (25 октября) 1917 г. декларировался переход государственной власти к «Советам рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, которые и должны обеспечить подлинный революционный порядок». В этом Обращении одновременно были определены некоторые основные направления социально-экономического и политического обновления России и решения узловых проблем внутренней и внешней политики нового строя. Советская власть, подчеркивалось в данном акте, предложит немедленный демократический мир всем народам и немедленное перемирие на всех фронтах. Она обеспечит безвозмездную передачу помещичьих, удельных и монастырских земель в распоряжение крестьянских комитетов, отстоит права солдата, проведя полную демократизацию армии, установит рабочий контроль над производством, обеспечит всем населяющим Россию нациям подлинное право на самоопределение, озаботится доставкой в города хлеба и предметов первой необходимости. С учетом популярности идеи созыва Учредительного собрания Обращение провозгласило, что советская власть обеспечит своевременный его созыв.

Продолжающаяся три года война особенно остро поставила вопрос о мире. Крестьянство мечтало о земле. «Мир — народам, земля — крестьянам!» — этот лозунг большевистской партии получил широчайший отклик. Не случайно, что именно Декрет о мире, принятый II Всероссийским съездом Советов 8 ноября (26 октября) 1917 г., явился первым внешнеполитическим актом советской власти. Всем воюющим странам и их народам было предложено начать немедленные переговоры о справедливом демократическом мире. Советское государство заявило о своем отказе от агрессивной захватнической войны, которая была объявлена тягчайшим преступлением против человечества, провозгласило право наций на самоопределение, отмену тайной дипломатии и опубликование тайных договоров, неправомерность аннексий и контрибуций.

Одновременно с Декретом о мире был принят Декрет о земле, составленный на основании Крестьянского наказа о земле. По этому Декрету, явившемуся первым актом, направленным на национализацию частной собственности, крестьяне безвозмездно получили 150 млн десятин земли (одна десятина равняется 1,092 га) и освободились от уплаты 3 млрд долга банкам и помещикам, а также от уплаты 700 млн рублей золотом за аренду земли ежегодно.

Советская власть приняла ряд законодательных мер общесоциального характера. 11 ноября (29 октября) 1917 г. было принято постановление СНК «О восьмичасовом рабочем дне», в тот же день обнародовано обращение Народного комиссариата просвещения «О народном просвещении», в котором содержалось видение задач государства в области народного образования. Вскоре было опубликовано Правительственное сообщение «О социальном страховании», отразившее рабочие страховые лозунги. ВЦИК утвердил Декрет об уничтожении сословий и гражданских чинов и принял Положение о рабочем контроле и др.

Бесспорно, огромное значение для многонациональной страны, в которой бок о бок проживали 194 национальности, разные народности и этнические группы, имела Декларация прав народов России от 15 (2) ноября 1917 г., закрепившая основные и действительно демократические принципы национальной политики: равенство и суверенность народов России, их право на самоопределение вплоть до отделения и образования самостоятельных государств, отмену всех и всяких национальных и национально-религиозных привилегий и ограничений, свободное развитие меньшинств и этнических групп, населяющих Россию.

Таким образом, уже в первых актах советской власти юридически провозглашались многие политические и социальные требования, содержавшиеся в программе большевиков. Заметное место в развитии этого процесса имела принятая в январе 1918 г. Декларация прав трудящегося и эксплуатируемого народа, которая по предложению В. И. Ленина была позднее включена в Конституцию РСФСР в качестве ее первого раздела. Именно в этом акте Революции наиболее рельефно выражалась ее приверженность коллективному началу как основе формируемого строя. За «трудящимся и эксплуатируемым народом» Революция не видела человека.

Юридически закрепляя результаты Революции и подводя определенные итоги законодательной деятельности, Декларация объявила Россию республикой Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, закрепила ее федеративное национально-государственное устройство, провозгласила «суверенитет трудящегося народа и устранение от власти эксплуататоров». В ст. IV Декларации подчеркивалось: «III Всероссийский съезд рабочих, солдатских и крестьянских депутатов полагает, что теперь, в момент решительной борьбы с эксплуататорами, эксплуататорам не может быть места ни в одном из органов власти. Власть должна принадлежать целиком и исключительно трудящимся массам и их полномочному представительству — Советам рабочих, солдатских и крестьянских депутатов». Основной задачей советской власти — как раз в этом она видела рецепт окончательного устроения общества — было провозглашено «уничтожение эксплуатации человека человеком, полное устранение деления общества на классы, беспощадное подавление эксплуататоров, установление социалистической организации общества и победа социализма».

Таким образом, законодательство первых восьми месяцев существования Советской Республики конституировало сосредоточение полноты власти в руках Советов, формально выступавших органами пролетарской диктатуры, и легализовало возникновение Советского государства; юридически оформило огосударствление собственности и средств производства и слом существовавшего способа производства; декларировало суверенитет народов России и учредило федерацию; провозгласило мирное сосуществование основой внешней политики Советского государства, закрепило некоторые права и свободы, объем которых находился в прямой зависимости от классовой принадлежности человека. Тем самым была подготовлена известная законодательная база для разработки первой советской конституции — Конституции РСФСР, которая была принята V Всероссийским съездом Советов 10 июля 1918 г.

Идея классового господства и пролетарской диктатуры имела определяющее значение во всей системе Конституции и оказывала непосредственное влияние на номенклатуру закрепленных в ней прав и свобод и их нормативное содержание, включая состав правомочий и уровень гарантированности. Права и обязанности граждан были закреплены во втором разделе «Общие положения Конституции РСФСР». На первый взгляд, Конституция закрепила основные положения и демократические требования, заложенные в первой программе партии. Но раздел открывался ст. 9, согласно которой основная задача Конституции заключалась в установлении диктатуры городского и сельского пролетариата и беднейшего крестьянства «в виде мощной всероссийской Советской власти»; диктатура была признана главным средством реализации тех социальных целей и задач, которые стояли перед обществом. Такими целями Конституция РСФСР, а вслед за ней и конституции других советских республик провозгласили: полное подавление буржуазии, уничтожение эксплуатации человека человеком и утверждение социализма, при котором не будет ни деления на классы, ни государственной власти.

На этом социально-экономическом и юридическом фундаменте возвышался институт основных прав граждан, в состав которого включались «действительная свобода совести», «действительная свобода печати», «действительная свобода собраний», «действительная свобода союзов». Ставилась задача предоставить рабочим и беднейшим крестьянам полное, всестороннее и бесплатное образование. Конституция провозгласила также равноправие граждан независимо от их расовой и национальной принадлежности, запретила установление или допущение каких-либо привилегий на этом основании, а равно какое бы то ни было угнетение национальных меньшинств или ограничение их равноправия.

Уже на этом первом этапе конституционного строительства Советской России достаточно рельефно проявились новые подходы к пониманию прав граждан, прежде всего их классово-ограниченный характер. Статья 23 Конституции РСФСР закрепляла: «Руководствуясь интересами рабочего класса в целом, Российская Социалистическая Федеративная Советская Республика лишает отдельных лиц и отдельные группы прав, которые используются ими в ущерб интересам социалистической революции». Только «трудящиеся» участвовали в осуществлении государственной власти и управления, только им обеспечивалась свобода печати, собраний, митингов, уличных шествий и демонстраций и др. Только «трудящимся» было предоставлено почетное право защищать революцию с оружием в руках, а на нетрудовые элементы возлагалось отправление иных военных обязанностей. Цитируя ст. 23 Конституции РСФСР, В. И. Ленин говорил: «Мы открыто заявили, что в переходное время, время бешеной борьбы, мы не только не обещаем свобод направо и налево, а заранее говорим, что мы будем лишать прав тех граждан, которые мешают социалистической революции».

Именно интересами диктатуры пролетариата оправдывалось закрепление в конституции многостепенных, неравных и открытых выборов, служивших одной из форм подавления политических противников, между тем как в первой программе партии содержалось требование всеобщего, равного и прямого избирательного права при тайном голосовании. Некоторые категории граждан (лица, прибегающие к наемному труду с целью извлечения прибыли или живущие на нетрудовой доход, частные торговцы, служащие и агенты бывшей полиции, особого корпуса жандармов и охранных отделений и т. п.) вообще не могли избирать или быть избранными. За рабочими были закреплены определенные преимущества в избирательных правах. Так, Всероссийский съезд Советов формировался из представителей городских Советов по расчету один депутат на 25 тыс. избирателей и представителей губернских съездов Советов по расчету один депутат на 125 тыс. жителей. Преимущество рабочего класса обеспечивалось и при формировании нижестоящих Советов.

Формирование новой политической системы сопровождалось решительными мерами в социальной сфере, в том числе по разрешению жилищного вопроса, особенно обострившегося в период Мировой и Гражданской войн, иностранной военной интервенции. Были экспроприированы и переданы местным Советам дома «капиталистических домовладельцев». В одной только Москве в 1918 г. в благоустроенные дома «буржуазии» было вселено 20 тыс. рабочих, а к концу гражданской войны — 100 тыс. рабочих. Значительное внимание большевистская партия уделяла преодолению неграмотности. Только за три года Советской власти в стране было обучено грамоте 7 млн человек.

Сравнительно широкие мероприятия в области охраны труда и социального обеспечения были реализованы первым советским Кодексом законов о труде, принятым в 1918 г. Государство установило 8-часовой рабочий день для всех трудящихся, для лиц же, не достигших 18-летнего возраста, в особо вредных отраслях производства, а также для занятых под землей горнорабочих — 6 часов. Был установлен 42-часовой непрерывный отдых, запрещались, как общее правило, сверхурочные работы. Особые гарантии были предусмотрены в области охраны труда женщин и подростков. Учреждались инспекции труда и санитарные инспекции, избираемые советами профессиональных союзов. Советское государство в законодательном порядке провело социальное обеспечение на основе рабочих страховых лозунгов. Первый Кодекс законов о труде (КЗоТ) предусмотрел участие рабочих организаций в найме и увольнении, месячный отпуск с сохранением содержания для всех трудящихся, проработавших не менее одного года, и пр. Тем самым уже в первой Советской Конституции было отдано предпочтение социально-экономическим правам и свободам граждан, сохранявшееся на всех этапах развития социализма.

Могущество государства ничем не могло ограничиваться. Часто говорят, что бытие определяет сознание. Между тем сознание определяет бытие никак не меньше. Право свободно думать и право творить свободу, устанавливая ее границы, новый общественный строй всецело оставлял на усмотрение власти. Что же касается общества, оно должно было удовлетворяться равенством в отношении средств производства и справедливостью в распределении социальных и материальных благ в понимании этого строя. Вторая программа партии, принятая VIII съездом РКП(б) в 1919 г., решительно отвергла «глубоко вкоренившиеся предрассудки насчет безусловного характера буржуазных прав и свобод». Демократия, говорилось в этом документе, была и остается классовым явлением, служит интересам определенного класса или классов и социальных групп. «Если не издеваться над здравым смыслом и над историей, то ясно, что нельзя говорить о “чистой демократии”, пока существуют различные классы, а можно говорить только о классовой демократии». Тем самым открыто провозглашался отказ от общедемократических стандартов прав и свобод (на которые была ориентирована первая программа РСДРП), а сами демократические принципы становились частью механизма классовой борьбы, главным орудием которой выступало государство.

Большое значение для развития советского типа организации государственной власти и управления имела Конституция СССР 1924 г. В обращении Президиума ВЦИК «Ко всем народам и правительствам мира» в связи с образованием Союза ССР подчеркивалось: «На громадном пространстве от Балтийского, Черного и Белого морей до Тихого океана он осуществляет братство между народами и царство труда, стремясь в то же время к тому, чтобы содействовать дружественному сотрудничеству народов всего мира».

Развивая сложившиеся механизмы государственной власти, первая общесоюзная Конституция вообще не содержала общефедерального стандарта прав и обязанностей граждан. Лишь в ст. 7 Основного Закона СССР для граждан союзных республик было установлено единое союзное гражданство, что же касается основ правового положения граждан — их установление Конституция СССР отдавала в ведение союзных республик.

В связи с образованием Союза ССР и принятием общесоюзной Конституции РСФСР и другие союзные республики внесли в свои основные законы необходимые изменения или приняли вновь переработанные (измененные) тексты ранее действовавших республиканских конституций, которые отразили их сочленство в Союзе ССР и государственно-правовой статус. Предусмотренные Конституцией РСФСР, принятой 11 мая 1925 г., конституциями союзных республик, основные права и обязанности граждан были закреплены в редакции, совпадающей или близкой к формулировкам Конституции РСФСР 1918 г., с теми модификациями, которые диктовались особенностями этих республик и фактом их объединения в союзное государство и возникновением единого гражданства.

Конституция советского типа рассматривалась как важное средство успешного решения поставленных партией задач экономических, политических, идеологических и социально-культурных преобразований. Именно в этот исторический период из способа закрепления правового государства, власть которого ограничена суверенитетом народа и правами личности, они стали законом, закрепляющим строй абсолютного государства с неограниченной властью узкого слоя «вождей». Что же касается народа, во имя освобождения которого совершалась Революция, он был обречен на новые тяготы и лишения во имя «светлого будущего», ключ от которого находился в руках партийного руководства. Оно всецело узурпировало государство и подчинило его достижению своих социальных миражей. Сила шла впереди права.

Но диктатура, легко переступавшая черту произвола, дала невиданные результаты. Самоотверженным трудом народа в исторически короткий срок была осуществлена индустриализация страны. Менее чем за два десятилетия было построено около 6 тыс. промышленных предприятий. По структуре промышленного производства СССР вышел на уровень развитых стран мира, а по объему промышленного производства опередил Англию, Германию, Францию, уступая лишь США. Великим переворотом в устроении народной жизни явилась коллективизация сельского хозяйства, в ходе которой миллионы крестьян были произвольно объявлены кулаками и подвергнуты жестоким репрессиям.

Серьезные экономические, социальные и культурные преобразования были осуществлены на бывших национальных окраинах. Десятки народностей обрели те или иные формы государственности. Преодолевалась неграмотность населения. К 1932 г. было завершено введение всеобуча. За годы первой и второй пятилеток более 40 млн человек обучились грамоте. В 1937 г. в стране насчитывалось 832 вуза против 91 — в 1913 г. Работало свыше 53 тыс. библиотек, 72 тыс. клубов и изб-читален, более 28 тыс. кинотеатров, 738 музеев, 724 театра.

К середине 1930-х гг., казалось бы, завершился этап в развитии абсолютного государства. Но именно в этот период отчетливо проявились две противоположные тенденции в развитии советского типа демократии и ее политико-юридических форм: соответствующая объективным потребностям цивилизационного прогресса тенденция к расширению конституционных форм демократизма, развитию его институтов и норм, носителем которой были широкие массы народа, с одной стороны, и тенденция к ограничению и фактическому отказу от конституционных гарантий народовластия и свободы личности в текущем законодательстве и социальной практике, носителями и проводниками которой выступали сложившиеся государственные и общественные структуры, — с другой. И обе эти тенденции получили отражение в Конституции СССР 1936 г., Конституции РСФСР 1937 г.

Принятие Конституции СССР 1936 г. объяснялось необходимостью дальнейшего развития советской демократии. Так, Пленум ЦК ВКП(б) в постановлении от 1 февраля 1935 г. указал на необходимость некоторых изменений в действовавшей в то время Конституции СССР 1924 г. в направлении: «а) дальнейшей демократизации избирательной системы в смысле замены не вполне равных выборов равными, многостепенных — прямыми, открытых — закрытыми, б) уточнения социально-экономической основы Конституции в смысле приведения Конституции в соответствие с нынешним соотношением классовых сил в СССР».

В Конституции нашло закрепление традиционное для коммунистической партии понимание справедливости как всеобщности труда и вознаграждения за него в соответствии с количеством и качеством: «От каждого — по его способностям, каждому — по его труду». Прямое отражение в конституции получила программная цель коммунистической партии — «неуклонный подъем материального и культурного уровня трудящихся». Она провозгласила принципы социального, политического и юридического равенства граждан независимо от их расовой или национальной принадлежности, а также пола и других условий.

Некоторые изменения были внесены в избирательную систему. Согласно Конституции, выборы строились на основе всеобщего, равного и прямого избирательного права при тайном голосовании. Активное избирательное право получили все граждане, достигшие 18 лет, независимо от расовой и национальной принадлежности, пола, вероисповедания, образования, социального происхождения, имущественного положения и прошлой деятельности, за исключением лиц, лишенных избирательных прав по суду или признанных в установленном законом порядке умалишенными. Делегат, т. е. доверенный народа, уступил место депутату, т. е. народному представителю, который, однако, все еще представляет не народ в целом, а избирателей соответствующего округа и ими может быть отозван.

В действительности это означало, что ортодоксальные предпочтения «самодержавия народного суверенитета» и «прямого народоправства» раннего периода Революции уступили место представительному правлению, хотя так и не были изжиты в течение всей истории советской государственности. В это же время начались процессы десакрализации власти, т. е. лишения ее ореола святости, и утверждение в общественном сознании представлений о государстве как «слуге» общества. Одновременно авторитарно-бюрократическая система обрела вполне определенные конституционные основания.

Впервые в практике советского конституционализма в Конституции СССР 1936 г. была выделена специальная глава «Основные права и обязанности граждан», в 16 статьях которой получили закрепление социально-экономические, политические и личные права и свободы советских граждан, а также их обязанности. Конституция в числе социально-экономических прав граждан указала право на труд, на отдых, на образование, на материальное обеспечение в старости, а также в случае болезни и потери трудоспособности, а также поставила под охрану государства право личной собственности и ее наследования.

В Основном законе были закреплены политические права граждан: право избирать и быть избранным во все Советы депутатов трудящихся, право объединения граждан в общественные организации, а также политические свободы, в числе которых свобода слова, свобода печати, свобода собраний и митингов, свобода уличных шествий и демонстраций. Конституционно провозглашались некоторые личные права и свободы граждан, в том числе свобода совести, неприкосновенность личности, неприкосновенность жилища и охрана тайны переписки.

Конституция дала также развернутую характеристику основных обязанностей граждан. Так, согласно Конституции, труд был признан обязанностью и делом чести каждого способного к труду гражданина по принципу: «Кто не работает, тот не ест». Основной закон обязал граждан соблюдать Конституцию СССР, исполнять законы, блюсти дисциплину труда, честно относиться к общественному долгу, уважать правила социалистического общежития, беречь и укреплять общественную, социалистическую собственность как священную и неприкосновенную основу советского строя, как источник богатства и могущества Родины, как источник зажиточной и культурной жизни всех трудящихся. Конституция закрепила всеобщую воинскую обязанность и провозгласила, что воинская служба в Рабоче-Крестьянской Красной Армии представляет почетную обязанность граждан СССР, а также установила, что защита социалистического Отечества является священным долгом каждого гражданина СССР, а измена Родине карается по всей строгости закона как самое тяжкое злодеяние.

Таким образом, Конституция СССР 1936 г. закрепила широкую систему социально-экономических, политических и личных прав и свобод и обязанностей граждан. Она провозгласила такие права и свободы, которые являлись новеллой для мировой конституционной практики, и тем самым сыграла серьезную роль в становлении принципа международной защиты прав человека, оказала значительное воздействие на содержание положений Устава ООН о защите прав человека, а также Всеобщей декларации прав человека 1948 г.

Но именно в этот период наиболее рельефно проявилось пренебрежение личностным фактором в общественном развитии. Под предлогом борьбы с «буржуазным индивидуализмом» идеология и политика активно внедряли в общественное сознание и социальную практику извращенные представления о коллективизме и человеке как безгласном «винтике», лишенном собственной инициативы. Абсолютизацию административно-бюрократических методов руководства обществом и государством, подмену законности административным усмотрением и утверждение примата политики над правом оправдывали тезисом об усилении классовой борьбы по мере социалистического строительства: «Уничтожение классов, — говорил И. В. Сталин, — достигается не путем потухания классовой борьбы, а путем ее усиления. Отмирание государства придет не через ослабление государственной власти, а через ее максимальное усиление...» Несогласные с этим тезисом были объявлены «перерожденцами либо двурушниками, которых надо гнать вон из партии».

Относительно умеренные начала, присущие Конституции СССР, конституциям РСФСР и других союзных республик, оказались неспособны дать необходимую прочность провозглашенным ею учреждениям. Сила вновь опередила право. Тезис об усилении классовой борьбы послужил обоснованием чрезвычайного законодательства 1930-х гг. и антиконституционной практики массовых репрессий. Позднее эта практика была распространена на целые народы.

На этой «теоретической» базе основывался отказ от таких завоеванных столетиями борьбы общечеловеческих ценностей, как неприкосновенность личности, презумпция невиновности, право обвиняемого на защиту и других демократических принципов уголовного судопроизводства. Золотой век, как оказалось, был выкован из каленого железа.

В 1956 г. КПСС, «решительно осудив» культ личности, потребовала «полностью восстановить принципы советского социалистического демократизма, выраженные в Конституции Советского Союза, до конца исправить нарушения революционной социалистической законности». Были приняты серьезные меры политического, идеологического, организационного и юридического характера, направленные на совершенствование методов партийного и государственного руководства обществом.

Определенные меры были приняты и в сфере упрочения законности и обеспечения политических и личных прав и свобод граждан. В связи с этим важное значение имела ликвидация в 1953 г. Особого совещания при МВД СССР. Были отменены постановления ЦИК СССР от 1 декабря 1934 г. и 14 сентября 1937 г., предусматривавшие упрощенный порядок рассмотрения дел о террористических актах, об актах вредительства и диверсиях, легализовавшие попрание конституционных принципов неприкосновенности личности и жилища, права обвиняемого на защиту и других гарантий личной свободы и безопасности граждан. 24 мая 1955 г. Президиум Верховного Совета СССР утвердил Положение о прокурорском надзоре в СССР, которым на прокуратуру возлагалась задача охраны от всяких посягательств политических, трудовых, жилищных и других личных и имущественных прав и охраняемых законом интересов граждан, гарантированных Конституцией СССР, конституциями союзных и автономных республик.

Некоторые изменения были внесены в избирательное право и избирательную систему. Признавая нецелесообразным дальнейшее сохранение такой меры уголовного наказания, как лишение избирательных прав, Верховный Совет СССР 25 декабря 1958 г. принял закон «Об отмене лишения избирательных прав по суду». Правоохранительные органы начали реабилитацию жертв произвола. Были восстановлены некоторые ранее разрушенные автономии и пр.

Таким образом, было осуществлено известное оздоровление социально-политической обстановки в стране и преодолены наиболее одиозные проявления авторитаризма. Сложилась обстановка своеобразной эйфории, которая наложила отпечаток на все содержание принятой в октябре 1961 г. третьей программы КПСС. Возможно, поэтому она оказалась изначально нереалистической, а вошедшее в нее обещание построить коммунизм в течение жизни одного поколения стало примером политического прожектерства.

Программа КПСС поставила вопрос о необходимости изменения Конституции СССР 1936 г. На подготовку и принятие новой Конституции СССР ушло пятнадцать лет. Конституция СССР 1977 г., Конституция РСФСР 1978 г., конституции других союзных республик представлялись юридическим выражением нового этапа развития демократии и такого статуса личности, который воплощает социальное равенство и полноту всесторонне гарантированных социально-экономических, политических и личных прав человека. «Основным направлением развития политической системы советского общества, — говорилось в ст. 9 Конституции СССР, — является дальнейшее развертывание социалистической демократии: все более широкое участие граждан в управлении делами государства и общества, совершенствование государственного аппарата, повышение активности общественных организаций, усиление народного контроля, укрепление правовой основы государственной и общественной жизни, расширение гласности, постоянный учет общественного мнения». Аналогичные положения содержались в конституциях всех союзных и автономных республик. В действительности это не означало отказа от принципа абсолютизации государственного руководства обществом, оно лишь вступило в новый этап своего развития, на котором обеспечение государством относительного социального и материального благополучия граждан требовало от них безусловного повиновения и верности ему.

На этом этапе развития отечественной государственности был юридически узаконен отказ от изжившей себя идеи диктатуры пролетариата, а государство провозглашено «общенародным». Именно этим предопределялось содержание ст. 1 Конституции СССР и соответствующих статей конституций всех союзных и автономных республик: «Союз Советских Социалистических Республик есть социалистическое общенародное государство, выражающее волю и интересы рабочих, крестьян и интеллигенции, трудящихся всех наций и народностей страны». «Общенародным» характером государства было обусловлено и содержание ст. 2 Конституции: вся власть в СССР принадлежит народу. Народ осуществляет принадлежащую ему власть через Советы народных депутатов, которые составляют политическую основу СССР и которым подотчетны и подконтрольны все другие государственные органы.

Тем самым Конституция формально закрепила за Советами ведущее положение в осуществлении государственной власти. Согласно ст. 93 Основного Закона СССР 1977 г., «Советы народных депутатов непосредственно и через создаваемые ими органы руководят всеми отраслями государственного, хозяйственного и социально-культурного строительства, принимают решения, обеспечивают их исполнение, осуществляют контроль за проведением решений в жизнь».

Конституция вместе с тем закрепила некоторые формы непосредственной демократии: «Наиболее важные вопросы государственной жизни выносятся на всенародное обсуждение, а также ставятся на всенародное голосование (референдум)». Незначительные изменения претерпела избирательная система. Принятые вскоре законы о выборах в высшие законодательные органы Союза ССР, союзных и автономных республик, в местные Советы народных депутатов сохранили в неприкосновенности формализм сложившейся в стране избирательной практики с неспособностью выявить действительную волю избирателей и фактическим определением персонального состава депутатского корпуса партийными структурами.

При этом несущей конструкцией государства, как и прежде, оставалась КПСС. По существу, было узаконено слияние партии и государства, превратившегося в средство достижения партийных целей и подчиненного партийной политике. Руководящей и направляющей силой советского общества, ядром его политической системы, государственных и общественных организаций была объявлена КПСС. Она определяет генеральную перспективу развития общества, линию внутренней и внешней политики СССР, руководит великой созидательной деятельностью советского народа, придает планомерный научно обоснованный характер его борьбе за победу коммунизма, говорилось в ст. 6 Конституции СССР. Декларации о полновластии Советов тем самым сводились на нет. Под превращение государства гражданского в государство партийное была подведена конституционная основа.

Инструментами и проводниками политики партии в соответствующих сферах жизни общества выступали профсоюзы, ВЛКСМ, кооперативные и другие общественные организации. Основной закон провозгласил их возросшее участие в «управлении общественными и государственными делами, в решении политических, хозяйственных и социально-культурных вопросов», их общесоюзные органы наделили правом законодательной инициативы. Впервые в конституционной практике закреплялись правовые основы организации и деятельности трудовых коллективов.

Впервые в Конституции появилась глава «Социальное развитие и культура», в которой раскрывались задачи и определялись направления политики государства в социальной и духовно-культурной сферах. В свете новых качественных характеристик миропорядка, сложившегося ко времени ее принятия и во многом благодаря СССР, Конституция провозгласила: отношения СССР с другими государствами строятся на основе соблюдения принципов суверенного равенства; взаимного отказа от применения силы или угрозы силой; нерушимости границ; территориальной целостности государств; мирного урегулирования споров; невмешательства во внутренние дела; уважения прав человека и основных свобод; равноправия и права народов распоряжаться своей судьбой; сотрудничества между государствами; добросовестного выполнения обязательств, вытекающих из общепризнанных принципов и норм международного права, из заключенных СССР международных договоров (ст. 29).

Существенный шаг был сделан в развитии конституционного регулирования взаимоотношений государства и граждан. Например, в гл. Х Конституции СССР 1936 г. основным правам, свободам и обязанностям посвящалось 16 статей, а в разд. II «Государство и личность» Конституции СССР 1977 г. — 37 статей. Основной Закон подтвердил единое союзное гражданство, закрепил равенство граждан перед законом независимо от происхождения, социального и имущественного положения, расовой и национальной принадлежности, пола, образования, языка, отношения к религии, рода и характера занятий, места жительства и других обстоятельств. Осуществлению этого принципа были призваны служить «политика всестороннего развития и сближения всех наций и народностей страны, воспитание граждан в духе советского патриотизма и социалистического интернационализма, возможность пользоваться родным языком и языками других народов СССР». Конституция демократически решила вопрос о правовом положении иностранцев и лиц без гражданства в СССР, уравняв их в правах и свободах с отечественными гражданами. Одновременно Конституция предусмотрела право иностранцев, преследуемых «за защиту интересов трудящихся и дела мира, за участие в революционном и национально-освободительном движении, за прогрессивную общественно-политическую, научную или иную творческую деятельность», искать убежища в СССР.

Развертывание демократии, провозглашенное в качестве основного направления развития политической системы общества, обусловило положения Конституции о правах и свободах граждан: «Граждане СССР обладают всей полнотой социально-экономических, политических и личных прав и свобод, провозглашенных и гарантируемых Конституцией СССР и советскими законами», — говорилось в ст. 39 Конституции. Существенно дополнила Конституция перечень обязанностей граждан. Если в гл. Х Конституции СССР 1936 г. обязанностям граждан были посвящены 4 статьи, то в гл. 7 Конституции СССР 1977 г. — 11. В частности, Основной закон закрепил обязанности граждан добросовестно трудиться в избранной области общественно полезной деятельности, соблюдать трудовую дисциплину, беречь и укреплять социалистическую собственность, бороться с хищениями и расточительством государственного и общественного имущества, бережно относиться к общественному добру. Впервые в развернутом виде были установлены гражданские обязанности: соблюдать Конституцию СССР и советские законы, уважать правила социалистического общежития, с достоинством носить звание советского гражданина, оберегать интересы советского государства, способствовать укреплению его могущества и авторитета, защищать Отечество, нести воинскую службу в рядах Вооруженных Сил СССР, уважать права и законные интересы других лиц, быть непримиримым к антиобщественным поступкам, всемерно содействовать охране общественного порядка. Основной закон возложил на граждан также обязанности, которые вытекали из конституционно провозглашенного