В. В. Сорокин

Теория права и государства

Учебник

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 340(075.8)

ББК 67.0я73

С65

Автор:
Сорокин В. В., доктор юридических наук, профессор, почетный работник высшего профессионального образования Российской Федерации.

Рецензент:
Перевалов В. Д., доктор юридических наук, профессор Уральского государственного юридического университета.

Читателям предлагается принципиально новое издание по содержанию и структуре. Представленный вам учебник исходит из приоритета духа права над буквой закона. Поэтому теория права и государства здесь изложена как фундаментальная юридическая наука. Новизна содержания обусловлена применением духовно-нравственного подхода. Первая часть учебника – теоретическая, во второй предложены практические материалы для организации учебного процесса. Преимуществом предлагаемого учебника является присутствие таких разделов, как «Дух права», «Юридический процесс», «Истина в праве», «Самоорганизация в праве», «Право и государство в условиях цифровизации», «Право перед вызовами глобализации мира», «Переходное право».

УДК 340(075.8)

ББК 67.0я73

© Сорокин В. В., 2021

© ООО «Проспект», 2021

ВВЕДЕНИЕ

Бедный малый в больничном бараке
Отдал душу смиренную Богу:
Он смотрел на дорожные знаки
И совсем не смотрел на дорогу.
С. Я. Маршак

Теория права в представленном учебнике изложена как фундаментальная юридическая наука. Нестандартность содержания обусловлена применением духовно-нравственного подхода.

«Актуализация духовно-нравственных оснований права России» — это проект, начатый нами в 1999 г. За эти годы автору удалось сформировать научное направление и опубликовать монографии:

В. В. Сорокин «Общее учение о государстве и праве переходного периода»,

В. В. Сорокин «Понятие и сущность права в духовной культуре России»,

В. В. Сорокин «Правовая психология»,

В. В. Сорокин «Юридическая ответственность: духовно-нравственный подход»,

В. В. Сорокин «Дух права и буква закона: вопросы понимания, толкования и действия».

И учебники:

В. В. Сорокин «Юридическая глобалистика»,

В. В. Сорокин «Нравственные основания права»,

В. В. Сорокин «Теория государства и права и ее спецкурсы».

Примерно с 2010 г. государственная власть России обратилась к риторике духовно-нравственного воспитания граждан. Федеральный закон «Об образовании» одним из первых отметил важность изучения основ духовно-нравственной культуры народов России¹.

Отечественная правовая культура сумела обнаружить свою чрезвычайную продуктивность именно благодаря системе духовно-нравственных ценностей, воспроизводимых на протяжении как минимум десяти веков². В правовой сфере это объясняет причину конкурентоспособности и современности российской правовой системы. В нынешней ситуации складываются условия, при которых Россия становится нравственным центром мира. Значит, страна не ошиблась в свое время с выбором духовно-нравственного ориентира.

Подражание некоторым зарубежным моделям и погоня за готовыми алгоритмами правовых решений зомбируют сознание юристов, когда вместо необходимости размышлять и переживать совестный акт им предлагают отыскивать нужную норму в массе юридических предписаний. При такой юридической квалификации дел думать практически не надо, сопереживать и сочувствовать — тоже. Сознание вытеснено. Актуализованы справочно-поисковые навыки при параличе совести и воли. Страх потерять служебное место оказывается ведущим чувством правоприменителя, более высоким, чем чувства милосердия и справедливости. Нам не нужна генерация юристов, ангажированная формалистским подходом и карьеристскими приоритетами и приученная лишь переводить букву закона в буквы правоприменительных решений.

Представленный вам учебник «Фундаментальная теория права» исходит из приоритета духа права над буквой закона.

В предлагаемом учебнике подвергается критике формально-юридический подход, для которого свойственно отождествление права с нормами. Сущность и содержание права нельзя замещать формами права. Нормы не являются смыслообразующим центром права. Прочно утвердившийся юридический формализм позволяет довлеть повсеместно букве закона над духом права. В этом источник всякой творимой несправедливости.

Президент Российской Федерации В. В. Путин говорил: «Мы знаем, что в мире все больше людей, поддерживающих нашу позицию по защите традиционных ценностей, которые тысячелетиями составляли духовную, нравственную основу цивилизации, каждого народа: ценностей традиционной семьи, подлинной человеческой жизни, в том числе и жизни религиозной, жизни не только материальной, но и духовной, ценностей гуманизма и разнообразия мира»³.

Ближе всех к духовно-нравственным проблемам юриспруденции в ХХ веке в своих сочинениях подошел И. А. Ильин. Научное направление, намеченное И. А. Ильиным, не могло получить продолжения в советском государстве. К ХХI столетию в отечественной юридической науке появились заметные научные работы, в которых право рассматривалось преимущественно как духовное явление. Авторами этих работ выступали В. Н. Синюков, О. И. Цыбулевская, В. А. Бачинин, А. М. Величко, Р. С. Байниязов, В. А. Томсинов, В. П. Малахов, А. А. Тер-Акопов, И. Д. Мишина, В. Иванов, А. Куприянов, А. Борисов, В. Мельник.

В этом вопросе нельзя обойти вниманием труды В. Н. Синюкова, который, в частности, пишет: «Право — разновидность духовного творчества народа. Все великие юридические памятники стали таковыми благодаря именно уникальному соединению, синтезу национальной души, таланта их авторов с совершенством юридической техники»⁴… «Феноменальная духовная самостоятельность русского правового духа, его отчужденность от внешних интервенций, в перманентной среде которых вот уже три века развивается русское право, создают постоянные искушения для целого пласта «копировальной» литературы, весь смысл которой — в постановке и решении задач «улучшения», «обогащения», «развития», «перестройки» российского (советского) права под углом зрения западных (классовых, общечеловеческих) правовых ценностей»⁵… «Между тем существуют специфические правовые явления, дух которых не может быть выявлен и отождествлен ни позитивистскими (государственно-политическими), ни морально-этическими (в их «общечеловеческом» смысле) средствами — ракурсами юридического анализа. Эти специфические правовые явления — феномены русского правового сознания, объединяемые в понятии российского правового менталитета, требуют таких познавательных средств науки, которые адекватны смыслу русской духовной культуры»⁶… «Российское право не может быть сведено к властным приказам, масштабам свободы и справедливости, психологическим переживаниям либо фактическим жизненным отношениям. Самое, пожалуй, по форме и назначению рациональное и интернациональное явление — право — имеет глубокую иррациональную природу как элемент духовного мира русского народа»⁷.

Незадолго перед смертью С. С. Алексеев, длительное время возглавлявший нормативистское направление правопонимания в СССР, опубликовал монографию под названием «Самое святое, что есть у Бога на земле» (М., 1998), которую посвятил духовному обоснованию права. В. М. Корельский отметил перспективность данной научной темы. Надо отдать должное Н. И. Матузову, В. В. Лазареву, В. Д. Перевалову, Т. Н. Радько и В. М. Сырых, которые способствовали актуализации духовно-нравственных оснований права.

Тем не менее правоведы констатируют время от времени неразработанность духовно-нравственных оснований права. Как отмечается А. А. Тер-Акоповым, причинно-следственные связи духовно-нравственного характера, действующие на уровне конкретного человеческого поведения, наукой практически не исследуются, что представляется значительным ее упущением; игнорирование духовно-нравственного детерминизма существенно обедняет общее представление о причинности и ее проявлениях, в частности, в уголовном праве оставляет в тени целый блок вопросов, связанных с противодействием преступности. Вопрос о духовности как причине и ее роли в механизме конкретного поведения, в том числе преступного, не поднимается⁸.

Г. Гегель попытался осуществить синтез понимания природы духа. Центральным в его учении стало понятие абсолютного духа, обозначающее главного субъекта развития мироздания — природы, истории, общества, государственности, морали, права. Для абсолютного духа все цивилизационные и культурные формы есть проявления его направляющей активности.

Полезны для современных юристов книга Ш.-Л. Монтескье «О духе законов»⁹, книга И. Бентама «Введение в основания нравственности и законодательства»¹⁰, книга С. Л. Франка «Духовные основы общества»¹¹, сочинение В. Франкла «Духовность, свобода и ответственность»¹², сочинение Н. А. Бердяева «Дух и реальность»¹³ и др.

Ш. Монтескье в своей работе «О духе законов» выводил дух законов из рационалистической природы человека, которой, по его мнению, свойственны стремление к миру, желание вести общественный образ жизни¹⁴. Монтескье высказал идею, подорвавшую основы правопорядка как такового, — необходимость дифференциации и противопоставления правовых, религиозных и моральных норм. Тем самым понижался общий синтезирующий эффект упорядочения общественных отношений. Дух законов он обуславливал духом народа, которому не вполне доверял, а потому требовал отторжения традиционной религии и традиционной морали от юриспруденции.

Историческая школа права учила юристов относиться к правовым понятиям как к чему-то священному, стоящему выше реальной жизни, вознесенному к вершинам духа и чистой логики. Приверженцы исторической школы права называли позитивное право продуктом и проявлением народного, национального духа, как язык, нравы и иные императивы. К. Савиньи писал: «Право существует в общем народном духе и, стало быть, в общей воле, которая постольку является и волею каждого отдельного индивида»¹⁵. Но сам же признавал, что индивид в силу своей свободы может в том, что он думает и хочет для себя, направиться против того, что он думает и что он желает как член целого.

Р. Иеринг в работе «Дух римского права» разделил юриспруденцию на низшую и высшую: первая, по его мнению, занимается толкованием правовых норм и приведением в порядок законодательства, а вторая — формированием юридических понятий и созданием конструкций для построения единой правовой системы.

Общая теория права концептуальна. Духовно-нравственное обоснование права видится нам такой концепцией, которая способна объяснить подлинное значение правовых явлений и процессов. В структуре предлагаемого учебника эта концепция находит свое отображение.

Учебников по теории права и государства много. Оправданно появление нового, если концепция издания нестандартна.

Теория права и государства была, по сути, обезглавлена, когда сужала свой предмет до формальной стороны права. Практическая значимость исследования духа права заключается в изучении механизма его действия, когда идейные, ценностные и психологические образы облекаются в юридические решения и формы.

Начиная с 2010-х гг. в России на самом высоком официальном уровне был поднят вопрос о духовной безопасности, которая сейчас рассматривается как составляющая национальной безопасности. Таким образом, исследования духовно-нравственных оснований права приобретают дополнительную практическую значимость.

Среди приоритетных направлений реализации «Концепции национальной безопасности Российской Федерации» ключевую роль играет деятельность по защите духовно-нравственного наследия, исторических традиций и норм общественной жизни, сохранение культурного достояния всех народов России, формирование государственной политики в области духовного и нравственного воспитания подрастающего поколения, а также противодействие негативному влиянию противоправной деятельности незаконных религиозных организаций, сект и миссионеров¹⁶.

Актуализация духовно-нравственных оснований права означает обращение субъектов права к высшим ценностям как основополагающим ориентирам бытия, признание наличия у них смысла жизни как нормального состояния и мотива правомерного поведения, выделение категории совести как показателя проявления духовности человека, признание необходимости саморегуляции поведения.

По этой причине, рассматривая историю права, нужно обращать главное внимание не на нормативные акты, а на состояние духовно-нравственной основы изучаемой правовой системы. Именно духовное измерение позволяет объяснить потенциал жизнеспособности того или иного правопорядка. «Противостоять всеобщему разрушению и пожару может только то, что стоит на вечной, незыблемой духовной основе», — отмечал Е. Н. Трубецкой¹⁷.

Если удается понять основную проблему, то все другие, ранее воспринимавшиеся в качестве самостоятельных, окажутся второстепенными и производными. Их значение полностью зависит от результатов, полученных при рассмотрении главного вопроса. Все разделы и рубрикации, присущие правоведению, могут получить надлежащую проработанность, если наука продвинется в познании духа права.

Апологетика права представляет собой не только систематическое изложение и многостороннее обоснование соответствующих теоретических положений, но и убежденную защиту их от скептиков. Настоящая апологетика права — это актуализация его духа.

Глава I.
ПРЕДМЕТ И МЕТОДЫ ТЕОРИИ ПРАВА И ГОСУДАРСТВА

§ 1.1. Предмет теории права и государства

Теория права и государства не является отраслью права, поскольку не располагает собственной законодательной базой. Представители теории права и государства не занимаются лабораторными исследованиями для решения частных прикладных задач. Теория права и государства признана фундаментальной юридической наукой, составляющей основу всей отечественной юриспруденции.

Не всякое знание или рассуждение годится для теории права и государства. В первую очередь знание должно характеризоваться признаками научности:

1) это знание, проверенное опытным путем;

2) это знание приведено в систему, то есть один довод не исключает другого;

3) это знание выражает истину, то есть правду о действительном состоянии права и государства;

4) это знание отражает выводы о закономерностях, имеющих повторяющийся характер и на данный момент времени содержит исчерпывающую информацию о явлениях и процессах;

5) это знание стремится к объективности — рассматривать право и государство как реальные явления, о которых можно получить адекватные сведения;

6) это знание предполагает признание множества иных подходов, концепций, но при их научной обоснованности;

7) это знание стремится к всесторонности, то есть полноте охвата проблемы;

8) это знание стремится к достоверности — учитывать все обстоятельства и позиции — как выгодные, так и невыгодные исследователю.

Студенту юридического факультета требуется давать устные и письменные ответы в соответствии с критериями научности. Ненаучные либо лженаучные высказывания одинаково неуместны в академической среде и в присутствии профессиональных юристов-практиков. Данный навык пригодится и выпускникам для юридической практики.

Таким образом, наука представляет собой систему проверенных опытным путем и исчерпывающих на данный момент достоверных знаний, которые научным сообществом признаются истиной.

Наука зародилась не в первобытный период развития человечества, а после появления государств, когда к научной деятельности приступили люди, свободные от иных профессиональных занятий.

Науку принято подразделять на две большие разновидности: естественные и общественные. Естественные науки (биология, химия, физика, астрономия и др.) изучают объективные процессы в живой, органической и неорганической природе, то есть те явления и процессы, которые возникли помимо человечества и не под его контролем. Общественные науки (история, политология, социология и др.) изучают процессы преимущественно субъективного характера, происходящие в обществе в отношениях между людьми. Специфика общественных, или гуманитарных, наук состоит в том, что ученый получает не просто объективное знание о предмете, но и оценивает это явление.

Юридическая наука относится к общественным наукам, поскольку и законодательство, и способы правового регулирования, и виды толкования права зависят от общества и государства. Государство выступает официальным представителем общества.

У каждой науки имеется свой предмет, то есть круг явлений и процессов, которые она изучает. Предмет теории права и государства представляет собой изучение наиболее общих закономерностей возникновения, развития и функционирования права и государства.

Закономерности при этом надо понимать как повторение одних и тех же явлений и процессов. Наиболее общие закономерности характерны не для одной какой-либо страны мира, а для значительной группы стран либо для всех государств и правовых систем. Под возникновением понимаются происхождение и первоначальное становление права и государства. Под развитием понимается процесс эволюции (или изменения) права и государства, предполагающий стадиальность. Развитие включает в себя как прогресс, так и регресс. А под функционированием понимается механизм действия права и государства и их институциональное устройство. Теория права и государства ставит задачу исключить оторванность теоретических выводов от реальной юридической практики. Теория права и государства относится к разряду фундаментальных наук. В ней появление нового знания оправданно само по себе, независимо от того, имеет ли это сейчас практическое значение.

Развитие теории права и государства в России не должно сводиться к восприятию идей, принципов, конструкций, сформировавшихся в иной правовой культуре и без должного учета реалий российской правовой жизни.

Теория государства и права выражает и транслирует Концепцию правового развития общества в стратегической перспективе, и поэтому реально действующее законодательство и юридическая практика обусловлены ею.

Наука «теория права и государства» гораздо шире одноименной учебной дисциплины, поскольку использует все возможные подходы и развивается при постоянном расширении своего предметного поля. А учебная дисциплина «теория права и государства» обусловлена федеральным образовательным стандартом и выражает, как правило, один — общепризнанный научный или идеологический — подход. У них различны цели, задачи, субъекты. Так, цель учебной дисциплины — доведение до обучаемых при помощи методических приемов и учебного процесса уже добытых наукой и апробированных практикой знаний; а цель науки — приращение, накопление новых сведений учеными-исследователями с использованием всего арсенала научных методов. Система теории государства и права как науки обусловлена реальной системой изучаемых ею государственно-правовых явлений и максимально к ней приближена. Система же теории государства и права как учебной дисциплины во многом производна от усмотрения составителей учебных программ, количества отведенных на ее изучение часов и личных качеств преподавателя. Чем масштабнее научные достижения теоретиков права, тем содержательнее и полнее оказывается соответствующая учебная дисциплина.

Вопросы для самоконтроля

1. Что представляет собой наука?

2. Назовите признаки научных знаний.

3. Охарактеризуйте предмет теории права и государства.

4. Соотнесите науку и учебную дисциплину под названием «теория права и государства».

§ 1.2. Место теории права и государства среди иных наук

А. Соотношение теории права и государства с политологией.

У этих наук много общего уже потому, что обе они изучают государственность, но в разной мере. Политология — это наука о борьбе за власть в государстве. Политическая наука изучает такие процессы, которые не поддаются внешнему контролю и непосредственно не связаны с деятельностью государственных органов. Теория права и государства изучает лишь те аспекты борьбы за власть в государстве, которые нуждаются и поддаются внешней правовой регламентации.

Б. Соотношение теории права и государства с экономической теорией.

Экономическая теория изучает процессы производства, обмена и потребления материальных благ. Право в сущности своей представляет духовное явление. В экономической сфере теорию права и государства интересует роль государства в рыночной экономике, возможности права в регулировании хозяйственного оборота.

В. Соотношение теории права и государства с историей.

История — это наука, изучающая прошлое в событиях, лицах и датах. А теория права и государства изучает современные государственные и правовые явления и дает прогнозы на их развитие. История восстанавливает события прошлого в точной хронологии. Теория права и государства обобщает исторические данные, делая при этом выводы о закономерном.

Г. Соотношение теории права и государства с философией.

Философия ставит вопросы о соотношении материального и идеального, смысле жизни, о значении космоса в судьбе человечества и др. Данная наука самая абстрактная из всех. Теория права и государства использует высокоабстрактный метод для выработки теоретической терминологии, но наша наука не столь абстрактна, как философия. Теория права и государства апеллирует к довольно практическим объектам — правоотношениям, субъектам права, органам государственной власти, правовым актам и т. п.

Д. Соотношение теории права и государства с иными юридическими науками.

Теория права и государства выполняет роль фундамента для всех иных юридических наук (гражданского права, экологического права, криминалистики и проч.). Иные юридические науки пользуются методологией, терминологией и даже юридическим мировоззрением, выработанными в теории права и государства.

Вопросы для самоконтроля

1. Что общего между теорией права и государства и философией?

2. Разграничьте предмет наук «теория права и государства» и «политология».

3. Разграничьте предмет наук «теории права и государства» и «экономическая теория».

4. Охарактеризуйте положение теории права и государства в системе иных юридических наук.

§ 1.3. Функции теории права и государства

Функции теории права и государства — это основные направления научного познания государственно-правовых явлений и процессов.

К функциям теории права и государства относят:

1) гносеологическую — познавательную;

2) онтологическую — объясняющую;

3) эвристическую — поиска истины;

4) методологическую — выработки приемов и способов юридических исследований;

5) практически-организационную — формулирования предложений по совершенствованию права и государства;

6) прогностическую — формулирования прогнозов относительно перспектив права и государства.

Взятые в совокупности перечисленные функции раскрывают роль и значение теории права и государства.

Вопросы для самоконтроля

1. Что собой представляют функции теории права и государства?

2. Разграничьте гносеологическую и онтологическую функции теории права и государства.

3. Охарактеризуйте практически-организационную функцию теории права и государства.

§ 1.4. Методология теории права и государства

Если предмет науки есть то, что она изучает, то методы есть то, как происходит познание, каким образом, с помощью каких приемов и способов. Общепринятым является тезис о том, что метод науки определяется её предметом.

Пока к методам теоретических правовых исследований относятся недостаточно внимательно и серьезно. А были времена, когда владеющие методологией люди обретали ключи к недоступным для большинства знаниям. Так, методологами были жрецы древних обществ, чье влияние простиралось даже на правителей.

Методология юридической науки — это способы изучения правовых явлений и процессов в рамках какого-либо научного подхода, претендующего на истину. В основе методологии находится позиция той или иной группы ученых, которая тем самым выражает свое мировоззренческое кредо. Методы во многом определяются подходом к изучению явления (как подошел, так и увидел). Если научный подход обуславливает движение внимания исследователя и угол зрения на предмет, то методы представляют собой ключи научного познания, при помощи которых открываются новые знания.

Важно иметь в виду, что любая методология не решает проблемы по существу, а указывает на то, как ее надо решать, с помощью каких средств и принципов. Научный метод обусловлен предметом правовой науки и поэтому зависит от него, подчинен ему.

Методология науки — не просто количественная сумма методов, а сочетание приемов познания в рамках определенного научного подхода. В теории права и государства проявляют себя два основных подхода:

– материализм — подход, дающий объяснение праву и государству через экономический фактор; для представителей данного подхода мир полностью познаваем, они отрицают Бога в появлении и эволюции права и государства;

– идеализм — подход, объясняющий право и государство через духовно-культурный фактор путем признания регулятивной роли высоких идеалов и примата духовной культуры над экономикой.

В специальной литературе называются также этатистский подход, в котором абсолютизируют роль государства; анархический подход, в котором вообще отрицают ценность государства и права; формальный подход отдает предпочтение букве закона перед духом права; марксистско-ленинский подход основан на признании борьбы классов ведущим фактором правового развития; плюралистический подход основан на стремлении примирить непримиримое в многообразии всех известных подходов.

Материалистический подход в юриспруденции ограничен изучением материальных, а не духовных вопросов, в то время как человек и право выступают явлениями духа. Невозможно духовные явления полноценно изучать и регулировать при помощи материальных средств. Превращая юриспруденцию в набор технологий, материалисты вызывают и усугубляют ее кризис, поскольку фактически лишают юридическую науку и практику адекватного инструментария. Материалисты ведут дело так, будто юриспруденция естественно-научное, а не гуманитарное направление науки.

В соответствии с марксистской моделью юридического позитивизма, ключевым конфликтом индустриального общества является конфликт экономический, в основе которого лежит собственность на средства производства и распределение прибыли. Марксизм игнорирует проблему души человека. Жизнь, сознание и разум рассматриваются марксистской наукой как более или менее случайные, побочные продукты материи.

С материалистических позиций, ученый, ищущий высших ценностных ориентиров, обязательно должен связывать их с государственной властью и обожествлять государственную машину. При формировании государствоцентристской модели дух права вытесняется из всех сфер юридической деятельности. Успехи нынешней глобализации мира во многом объясняются неспособностью государств решить проблемы войн, голода и терроризма.

Методология современной юридической науки исходит из того, что внутренний мир человека не требует правового регулирования, поэтому нужно ограничиваться регламентацией актов внешнего поведения¹⁸. Весь юридический мир материалисты представляют состоящим из материи, материальным. Правосознание рассматривают как свойство высокоорганизованной материи. Материя, говорят они, первична, сознание вторично. Но любой психический образ не есть зеркальное, не есть фотографическое отображение, но всегда концептуальное, идеальное преображение действительности. Внутренний мир человека обусловлен прежде всего духовно, а не экономически. В течение жизни всякая человеческая личность испытывает моменты, в которые не сомневается в существовании иной, нежели материальная, высшей духовной реальности. Однако по сформированной традиции духовная сфера признается производной от всех остальных.

Исправить положение возможно, признав существование духовно-идеальных начал бытия. И как следствие — мы отвергаем атеистический подход в научном познании. В истории не бывало народов-атеистов, а потому богопочитание есть врожденное чувство человека. Существование некой трансцедентальной жажды в человеке невозможно преодолеть и тем более устранить. Американский ученый-юрист Г. Дж. Берман отметил, что «право в большинстве культур произошло от религии»¹⁹. Ю. В. Сорокина высказала важную мысль: «Право в значительной мере является рефлексией религиозных устоев той или иной цивилизации»²⁰. И. А. Исаев в итоге своих многолетних исследований сделал вывод: «Колоссальным ресурсом, порождающим закон, является область священного и религиозного. Чтобы стать эффективными, власть и закон должны быть сакрализованы»²¹.

Дух права как раз и является сферой высших смыслов, объективных значений, абсолютов, закономерностей, к которым самые разные народы так или иначе возвращаются и которые не поддаются пересмотру. Познать эту сферу вне религиозного контекста невозможно.

Метафизическая методология позволяет открыть глаза на духовно-нравственное содержание права, описать и объяснить право как явление духа. С помощью метафизики правовед способен обнаруживать связи человеческих мотивов с трансцендентным миром высших начал и смыслов. Метафизический подход не позволяет сводить право к атрибутам внешнего принуждения либо произвольным построениям политизированных законодателей и правоприменителей. Метафизический подход позволяет исследовать право как явление духа во всех измерениях духа (истина, добро, красота) в диалектике личностной и надличностной духовности, через весь объем внутреннего мира субъекта и внешних по отношению к нему обстоятельств.

Метафизика предполагает использование духовно-нравственного подхода, который обеспечивает глубину изучения вопроса. Духовно-нравственный подход позволяет избегать экономического детерминизма и поверхностной описательности. Духовно-нравственный подход предполагает исследование с точки зрения ответа на вопросы: что есть истина, мера и справедливость? Какой духовно-нравственный идеал выражается правовой системой в конкретный исторический момент? Каковы факторы и закономерности самоорганизации права?

Право относится к разряду фундаментальных ценностей человеческой культуры. Ценностные свойства права обуславливают необходимость использования ценностного (аксиологического) подхода. «Само функционирование правовых норм возможно только при наличии ценностных отношений между ними и соответствующими субъектами», — заметил А. В. Поляков²².

Право одухотворено воплощением высших ценностей изначально. Право ценно даже когда не востребовано. Право как явление духа ценно в любые эпохи. Ценность эта обусловлена сосредоточением высших абсолютов истины, добра и красоты, поэтому инструментальная ценность права возможна только как продолжение и дополнение его духовной ценности.

Сводить ценность права к его регулятивным свойствам — значит сужать правопонимание. Полноценное восприятие права требует связывать его ценность с тем духовно-нравственным значением, которое право имеет для всякого общества.

Основа любой теории и идеологии — мировоззрение. Теория права и государства тоже является наукой мировоззренческой, исходящей из определенных ценностей. Применяя аксиологию, мы должны связывать право не только с нравственностью, но и определить общность метафизического основания бытия права. По существу, когда мы говорим о духовно-нравственных основаниях права, на самом деле мы имеем в виду религиозно-нравственные основания. Получается уникальная комплексная системность: религия — нравственность — право. В неразрывности этого регулятивного синтеза заключался секрет высокой социальной действенности права, его способности обеспечивать стабильный порядок на протяжении многих веков.

Дух права является абсолютной ценностью в правовой сфере. Своим действием дух права формирует ценностную основу для правовых явлений и процессов, независимо от чьих-либо интересов и политической конъюнктуры.

Цивилизационный подход позволяет обратить внимание на присутствие национального колорита в праве. Цивилизация несет с собой генетический код нации и является предпосылкой национальной культуры. Цивилизация — это грандиозная форма социального порядка и, как правило, продукт длительного вызревания. Усилиями многих поколений обнаруживается самобытная мера целесообразности в организации общественного бытия. В цивилизациях дух обеспечивает воспроизводство необходимых атрибутов, мировоззренческую основу, устремленность к определенным идеалам, тем самым исполняя свою миссию. С помощью цивилизационного подхода можно заметить, как распадались цивилизации, изменившие своему духовному призванию или совершившие трагичную духовную подмену. При этом дух права выше цивилизаций, поскольку многие цивилизации уже прекратили свое существование, а дух права продолжает служить людям, выражая не общественно-экономические формации, а Божественную энергию.

Традиционалистский подход обращает внимание к традиции как таковой, без чего понимание права будет неполным. Традиция, иерархия и духовность есть закономерности высшего и вечного порядка в этом мире. Дух права традиционен для правовой системы гораздо больше, чем какой-нибудь преходящий законодательный акт.

Традиции — это способ воспроизводства правовой системы. Без преемственности не было бы целостности правовой системы. Если бы не существовало традиции, субъекты права были бы скоплением индивидов, не знающих, как вести себя в той или иной ситуации, оторванных от своих предшественников и памяти поколений. К счастью, субъектам права свойственна восприимчивость к опыту других. Благодаря традиции, правовая система способна воспроизводить свою самобытность и адаптироваться к изменяющимся условиям. Детрадиционализация лишает общество исторической перспективы, поэтому правовая система в нем утрачивает и стабильность, и самобытность.

Традиция означает способ накопления субъектами права опыта обеспечения и поддержания правопорядка и своей жизнедеятельности в нем. При сохранении традиции опыт становится действенным благодаря тому, что усваивается множеством людей.

Одной из характеристик традиции в праве является ее распространенность. Устойчивость традиции в праве выступает прямым следствием жизнеспособности правовой системы конкретного общества. Среди естественного отбора правовых традиций использование духа права имеет общечеловеческий и непреходящий характер базисной потребности.

Положительной чертой традиционализма является не идеализация прошлого и стремление вернуться к нему, а признание религиозно-онтологических начал, которые должны определять смысл общественного и индивидуального бытия.

Традиции не служит препятствием новация, проводимая в меру оправданных перемен. Традиция оставляет достаточно места для новаций (к сожалению, даже самых вредных). Традиции противоположна инновация, которая обозначает попытку достичь сомнительной цели при помощи незаконных, нелегитимных и нелегальных средств.

Важен многофакторный подход, основанный на учете и анализе всего комплекса факторов, оказывающих влияние на правовую сферу.

Классификация методов теории права и государства представляет собой выделение видов этих методов по разнообразным основаниям.

Первую группу методов теории права и государства составляют общенаучные методы, получившие такое название из-за использования в большинстве наук.

1) духовно-нравственный метод — это поиск за каждым материальным событием нравственной причины;

2) метод анализа — это разложение целого на части;

3) метод синтеза — это воссоединение целого из частей;

4) метод абстрагирования — это отвлечение от частностей в пользу общих закономерностей;

5) метод диалектики — предполагает изучение права и государства в их развитии, учитывая постоянное изменение в них;

6) метод синергетики — это неголословный, обоснованный расчет на самоорганизацию системы до тех пор, пока она сохраняет качества системности.

С детства в школе ребенка учат декомпозиции мира, разделять все на части и противопоставлять эти части друг другу. И совсем не учат целостному восприятию мира, синтетическому мировоззрению. Поддерживается господство анализа, а не синтеза.

Юридическое исследование редко обходится без изучения нормативно-правовых актов и иных официальных материалов, т. е. без технико-юридического анализа. Этот метод становится все более актуальным при непомерном увеличении числа нормативных актов. В процессе изучения права важно избегать абсолютизации анализа, являющегося недостаточным для осознания целого и целостного мира, т.к. анализ не схватывает целостность. В последние десятилетия юридическая наука была буквально заполнена научными работами, в основе которых — анализ тех или иных явлений. Исследователь, вооружившись аналитическим инструментарием, раскалывает предмет, бесконечно классифицирует, вырывает факторы, сталкивает отдельные аспекты и т. д. Далее за расчленением изучаемых объектов идет усугубление этого процесса: каждой ячейке придается не только методологическая, но и институциональная форма, что ведет к автаркии выделенных ячеек и к дальнейшему бесконечному их раскалыванию. Этот процесс мы, в частности, наблюдаем в системе права.

Примечательно, что впервые термин «анализ» встречается в «Одиссее» Гомера. Анализом занималась Пенелопа, когда ночью по ниточкам распускала сотканный днем ковер. В действительности большинство правовых явлений синкретичны и таят в себе синтетические атрибуты. Только переходом к синтезу, к синтетическому подходу можно вскрыть целостное состояние права. Синтез как доминирующий мотив должен быть востребован с целью воссоздания единого духовного пространства в масштабах России.

Вторую группу методов теории права и государства составляют специальные методы, которые используются преимущественно в сфере юридических наук:

1) системно-структурный метод предполагает изучение каждого государственно-правового явления как системы в системе. Современная юридическая наука не может не оперировать понятиями и категориями, которые выражают типы связей и отношений;

2) сравнительно-правовой метод — это сопоставление государственно-правовых явлений для установления их сходств и различий. Сравнительный метод позволяет обнаружить критерии заимствования зарубежного правового опыта. Кроме того, сравнительно-правовой метод применяется при проведении классификации и систематизации правовых явлений;

3) функциональный метод предполагает выяснение механизма действия у каждого изучаемого объекта. Функциональный подход требует выявления регулятивных возможностей права и изучения законов сохранения набора неизменных величин во времени;

4) историко-правовой метод — это учет конкретно-исторической обстановки при характеристике государственно-правовых явлений и процессов. Роль метода историзма в познании права обусловлена вечностью его использования при разрешении юридически значимых ситуаций.

Третью группу методов теории права и государства составляют частно-научные методы, которые используются для решения прикладных познавательных задач:

1) метод правового моделирования — это создание желательного образа идеального государственно-правового института либо правового режима и его последующая адаптация;

2) метод правового эксперимента — это проверка опытным путем оригинальных правовых институтов (например, суда присяжных, автострахования и др.);

3) метод толкования права — это уяснение и разъяснение смысла правовых предписаний с использованием правил логики (здравого смысла), грамматики (орфографии и пунктуации), нравственности (представлений о добре и зле) и др. Метод толкования права предполагает не выявление какой-то мифической воли законодателя в толкуемой норме, а соотнесение буквы закона с духом права. Если расхождение между ними велико, предпочтение следует отдавать не индивидуальному голосу законодателя, а коду духовного развития права (духу права);

4) метод правовой статистики — предполагает учет количественных данных в оценке качеств объекта. Статистический метод может быть использован для оценки доверия общества к законодателю и суду. Тем самым качественный анализ затрагиваемых теоретических проблем сопровождается их количественной оценкой;

5) Отражающая дух права правовая интуиция представляет собой постижение истины путем ее прямого усмотрения, когда субъект ощущает присутствие чего-то высшего, сверхъестественного. Значит, юрист должен владеть не только техническим знанием законодательства, но и навыками понимания духа права для разрешения имеющегося конфликта. Юристы с опытом практической работы хорошо знают, что возможны ситуации, когда истина является непосредственно и вопрос о ее критериях вообще не стоит. Эта истина дается интуитивным путем и предшествует процессу познания. Она и служит отправной точкой познания.

Когда методы теории права и государства используются в совокупности, полученные выводы оказываются всесторонне проработанными. Сложность права не может служить препятствием к ее изучению. Для приближения к истине в этом вопросе необходимо использование разнообразных научных методов исследования при особенном внимании к духовно-нравственным основаниям права.

Вопросы для самоконтроля

1. Что собой представляет методология теории права и государства?

2. Разграничьте сравнительно-правовой и системно-структурный методы в теории права и государства.

3. Охарактеризуйте метод правового эксперимента в теории права и государства.

Глава II.
ПОНЯТИЕ ПРАВА

§ 2.1. Подходы к пониманию права

Проблема правопонимания носит не только общетеоретический, но и очевидный прикладной характер. Господствующий тип правопонимания становится жизненно важным в перспективе дальнейшего развития общества и государства. В. П. Малахов отмечал: «Теория государства и права является (не в действительности, а принципиально) фундаментальной наукой по той причине, что все ее проблемы упираются не в практику, а в правопонимание. Синтеза их, видимо, нет»²³.

Понимание, по В. Далю, есть постижение умом, познание, разумение, поиск в чем-либо смысла, толка, видение причин и последствий²⁴. Сейчас существует множество определений понятия права, но нет ни одного, которое бы считалось общепризнанным.

Замечание И. Канта о том, что юристы все еще ищут определение права, нельзя признать констатацией нормального положения. Пока нет адекватного общепризнанного определения понятия права, невозможно правильно воспринимать ценность права.

Именно тип правопонимания определяет содержание теоретической модели правовой системы и принципы ее построения. Процессы правообразования и правореализации, правосознание бессмысленны в отрыве от правопонимания. Состояние правовой культуры общества обусловлено господствующим правопониманием, потому что правовая культура является оценочной категорией. Квалификация будущих юристов зависит от уяснения студентами юридических факультетов теоретических представлений о роли, сущности, содержании и форме права, что позволит им адекватно толковать правовые нормы и разрешать юридические казусы при пробелах в нормативно-правовых актах. Вот почему правопонимание является исходным, ключевым вопросом, в зависимости от решения которого понимаются и трактуются все другие правовые явления, определяются перспективы развития правовой системы и юридической науки.

Множество подходов к определению сущности права объясняется многогранностью и сложностью этого явления. Различные типы правопонимания используют одни и те же термины, но использование одинаковых слов скрывает за собой неодинаковое понимание смысла принципов и способов организации жизни в соответствии с ними.

В центре оживленных дискуссий проблема правопонимания была не одну сотню раз, переживая обострение и охлаждение интереса к себе. Весьма бурным было обсуждение данной темы на страницах журнала «Советское государство и право» в 1979 г.²⁵ Именно тогда после долгого перерыва в отечественной юридической науке была проведена крупномасштабная инвентаризация имеющихся подходов к пониманию права. Широкий научный резонанс вызвали статьи правоведов Алексеева С. С., Бабаева В. К., Васильева А. М., Бобровой Н. А., Кудрявцева В. Н., Марченко М. Н., Матузова Н. И., Нерсесянца В. С., Рабиновича П. М., Тененбаума В. О., Халфиной Р. О., Явича Л. С. и др. В 1990-е гг. к данной дискуссии подключились многие видные ученые, среди которых можно назвать М. И. Байтина, В. М. Баранова, В. Г. Графского, И. Ю. Козлихина, В. В. Лазарева, О. Э. Лейста, А. В. Малько, Г. В. Мальцева, Л. С. Мамута, В. Д. Перевалова, А. С. Пиголкина, В. В. Оксамытного, В. Н. Синюкова, В. М. Сырых, Ю. А. Тихомирова, В. А. Четвернина, Б. С. Эбзеева. Именно с этого времени в российской правовой доктрине стали доминировать идеи «естественно-правовой школы» правопонимания. В последние пятнадцать лет официальные декларации и учебные программы по юриспруденции явно тяготеют к «естественно-правовой» теории, а правоприменительная деятельность в основном склоняется к позитивизму.

Соперничество естественно-правовой и позитивистской школ не может выступать в качестве главного предмета общетеоретической дискуссии относительно правопонимания.

К юридическому позитивизму (нормативизму) обычно относят взгляды на право как совокупность общеобязательных предписаний, установленных либо санкционированных государственной властью в виде формально-определенного официального документа. Позитивистская школа права (Дж. Остин, К. Бергбом, К. Гербер, П. Лабанд, А. Цительман, Г. Ф. Шершеневич, Е. В. Васьковский и др.) и неопозитивистская теория нормативизма Г. Кельзена и Х. Харта сохраняют прочные позиции в отечественной юридической науке, несмотря на увлечение большинством ученых (в особенности молодых) доктриной естественного права. Даже С. С. Алексеев, едва ли не возглавлявший нормативистов в 1970-е и 1980-е гг., в начале 1990-х полностью солидаризировался с теорией естественного права. Так, М. И. Байтин утверждает, что право — «это система общеобязательных, формально-определенных норм, которые выражают государственную волю общества, издаются или санкционируются государством и охраняются от нарушений возможностью государственного принуждения, являются властно-официальным регулятором общественных отношений»²⁶.

Распространение и доминирование юридического позитивизма всегда означало господство не идеологов-правоведов, а юристов-практиков. Благодаря нормативистской концепции в странах континентальной Европы было разработано и согласовано действенное законодательство, создана жесткая система правоохранительных органов, а общество воспитано в духе уважения к формальным правилам поведения.

Юридический позитивизм отказался от дуализма права и считает, что право воплощается только в законах и иных источниках, исходящих от государства. Для Дж. Остина право — это нормативный приказ государства.

Правом нормативисты признают любую норму, исходящую от государственной власти. Вне позитивного (писаного, официально и документально выраженного) законодательства права, по их мнению, не существует. Г. Кельзен объявил свою теорию «чистой», потому что стремился подчеркнуть позитивистскую идею о том, что право абсолютно автономно и самодостаточно²⁷, и его действенность определяется исключительно юридическими нормами, а не нравственными принципами или какими-то иными духовными ценностями. Социальную вредность такого суждения трудно переоценить, ведь на практике это неизменно оборачивается изданием аморальных законов либо несправедливых судебных решений, безнравственностью правоприменителей и формалистическим подходом к чужой беде.

Нормативистами не отрицается идея нравственности, справедливости, свободы, но они считают, что все это уже нашло воплощение в законах и поэтому в юридическом диалоге ссылаться нужно только на закон. Принципы права при торжестве такой концепции остаются невостребованными юридической практикой. Содержание права игнорируется, а все выявленные нормативистами признаки права касаются исключительно его формы. Господство нормативизма и юридического позитивизма всегда сопровождается явлениями догматизма, этатизма, формализма.

Юридический позитивизм во всех своих проявлениях всегда был способен оправдать любые юридические установления, исходящие от государства. Эта традиция восходит к древним легистским воззрениям, придающим праву сугубо этатистский характер. Согласно легистскому и нормативистскому подходам, под правом понимается продукт государства (его воли, произвола и усмотрения), а точнее — приказ, который нужно неукоснительно исполнять независимо от его содержания. Здесь понятие право существенно обедняется, выхолащивается и сводится к писаному закону. Не случайно легистское (позитивистское) правопонимание присуще авторитарным режимам управления.

Г. Кельзен утверждал, что нормы права появляются не благодаря реальным общественным отношениям, а в соответствии с формальными требованиями государства. Вне и помимо государства права не существует. Право формируется сверху вниз, как набор команд, обязательных для исполнения. Для нормативистов право — это властный приказ государства, непременно облеченный в письменную форму официального документа.

Нормативисты занимаются выстраиванием логической мыслительной конструкции права и при этом дают определение не праву в собственном смысле слова, а закону. Для них право остается неоткрытым феноменом, а потому недоступным для адекватного понимания. Ганса Кельзена, видимо, посещала догадка о метафизических основаниях права, ее он частично выразил в своих тезисах об Основной норме, которая венчает «лестницу норм». Но Основная норма Г. Кельзена была вписана им в иерархию формально-определенных предписаний, поэтому вопрос о ее реальном существовании для него не имел значения. Гипотетическая Основная норма позволила ему создать рационалистическую формальную конструкцию законодательства.

Позитивизмом юриспруденция отрывалась от целого пласта общественной жизни, становилась безразличной к духовным ценностям, сводилась к юридической казуистике и юридической технике.

Наконец, как быть с угрожающим тезисом нормативистской теории о том, что законность и стабильный порядок могут быть достигнуты лишь при позитивном понимании права, восходящем к его официальному установлению и единообразному пониманию?²⁸ Этим подтверждается тот факт, что нормативисты не различают право и силу, право и произвол. Еще Дж. Остин, развивая теорию юридического позитивизма, полагался на санкцию (угрозу причинения боли индивиду) и достижение тем самым той степени подчинения, которая рассматривалась им в качестве первоосновы права²⁹. Только сила и страх, по общему мнению легистов, позитивистов и нормативистов, могут обеспечить законность и правопорядок. Опыт человеческой истории показывает, что это малонадежные основания для правового порядка. Человеческое общество, опутанное страхом, следует закону неискренне и недолго, стремясь при любой удобной возможности обойти пугающее препятствие. При торжестве подобного юридизма субъекты механически воспринимают нормы права, а само право выступает только в качестве средства, как своеобразное «механическое устройство» (по кантовскому выражению). Такое право может в любой момент уступить властной силе, отойти в сторону, когда это требуется государству. А такая законность означает ни много ни мало попрание права в его высоком гуманистическом понимании. Не случайно нормативизм нередко служил идеологическим обоснованием авторитарных режимов.

Социологическая школа права тоже претендовала на неординарное видение права, но в своем законченном виде уподобилась позитивизму. Социологическая юриспруденция понимает под правом реальные социальные отношения, имеющие юридические последствия и возникающие в различных общественных объединениях или создаваемые решениями судебных и административных органов государства. Настоящим, «живым» правом сторонники социологической школы считают не нормы законов, а субъективные права и обязанности, установленные судьями или полицейскими по конкретным делам. Но это разновидность позитивизма, поскольку право отождествляется с судебными и административными официальными решениями независимо от их содержания.

Содержание правовых норм не должно определяться государством, ведь законодатель лишь фиксирует в законах уже возникшие в реальных отношениях нормы. Право здесь определяется через интерес³⁰.

В рамках этой концепции сложилась установка на развитие судейского права. Для выявления реально действующих норм самой общественной жизни авторы подхода предлагают предоставить судьям право на судебное усмотрение. Сторонники социологической юриспруденции называли свое право живым правом народа, основанным не на законе, а на свободном усмотрении судьи. Право здесь рассматривают в действии, в процессе применения. Между правом и юридической практикой различий не проводят. Речь идет о правовых отношениях, существующих независимо от норм. Именно судья творит право, поэтому оно вырастает снизу вверх.

При этом в отличие от естественно-правовой концепции представители социологической школы считали, что основная цель права не просто реализовать начала справедливости и нравственности, а достичь социального компромисса.

Социологическая школа права соответствует юридической традиции стран общего права (Англия, Австралия, Канада) и США. Теоретиками социологической юриспруденции считаются Е. Эрлих, Э. Дюркгейм, Дж. Грей, Н. Луман, Т. Гайгер. Позитивистски социологическую юриспруденцию представляли и ее российские сторонники С. А. Муромцев, Н. М. Коркунов. Ими очень обстоятельно изучено именно позитивное право. Так, по мнению представителей этой школы, норма, не воплощающаяся и не способная воплотиться в реальном правоотношении, не является правовой. Тогда получается абсурд: если в обществе действует Уголовный кодекс, но правопослушные граждане его не нарушают, Уголовного кодекса для них не существует, его нет? Узкопозитивистский подход социологической школы права заключается в ее догме: только через восстановление нарушенных правоотношений и наказание нарушителей проявляется и работает настоящее право. А воспитание правопослушного поведения подавляющего большинства членов общества как результат духовного воздействия на общественное и индивидуальное правосознание игнорируется. Между тем в этом духовном воспитании состоит едва ли не главная функция права. Карательная функция подключается при неэффективности правового воспитания, которое устремлено главным образом в глубины сознания и чувств субъекта права, а не на механическое повторение предложенного штампа поведения. Другими словами, подлинное результативное право обращено не столько к внешнему поведению человека (как считается), сколько к внутреннему миру человека.

Американизированная версия социологической юриспруденции под названием «американский правовой реализм» (О. Холмс, Дж. Фрэнк, Б. Кардозо, Дж. Грей, К. Левеллин) настаивает на том, что право рождается в процессе разрешения споров, возникающих в конкретных жизненных ситуациях³¹. В данном случае игнорируется, что юрисдикционный процесс представляет собой форму материального правового отношения по выяснению истины по делу. Судебная практика как процессуальная форма не является источником права, потому что не порождает права непосредственно. Судья даже в англо-саксонской правовой системе обращается своим правосознанием к Идее права, в соответствии с ней взвешивает аргументы сторон процесса. И в этом случае мы выходим на духовно-культурную природу права.

В естественно-правовой тип включают воззрения, согласно которым право выводится из разума человека или природы в качестве неотчуждаемых свобод, существующих у человека независимо от государства. Варианты теории «естественного права» в разные периоды приобретали различное содержание, но общим стремлением ее сторонников было ценностно-целевое обоснование устанавливаемого правом порядка, то есть желание найти некое надпозитивное право, выступающее по отношению к праву позитивному в качестве критерия его правовой или неправовой оценки.

В основе этой теории — признание дуализма (двойственности) права. Естественное право воплощается в идеях и принципах свободы, прав человека, демократии и т. д., которые не формируются государством, а отражаются в самом правовом сознании человека. Первичное правовое явление — правосознание. Правовые тексты не отрицаются, но считаются вторичными. Естественное право воспринимается в качестве эталона, а позитивное право в большей или меньшей степени должно стремиться и соответствовать естественному праву.

Теория естественного права (или юснатурализма) строится на принципе, что понятия добра и зла естественно присущи человеческой природе, и потому право вырастает из самой жизни, основываясь на общечеловеческих ценностях свободы, частной собственности и стремления к счастью. Идеи юснатурализма сыграли решающую идеологическую роль в обосновании великих буржуазных революций и становлении капитализма. В ХХ в. эти идеи обрели «третью молодость» после Второй мировой войны с принятием ООН Всеобщей декларации прав человека в 1948 г. К концу столетия доктрина «естественного права» стала мерилом основных законов практически всех стран Запада, а также большинства стран Восточной Европы и СНГ. Достоинство и права человека (к которым сводится «естественное право» сторонниками юснатурализма) стали фиксироваться в конституциях как непосредственно действующие юридические нормы и как рамки, за пределы которых не может выходить ни одна из ветвей власти. Так, Конституция Германии гласит: «Человеческое достоинство неприкосновенно. Уважать и защищать его — обязанность всей государственной власти. Нижеследующие основные права обязательны для законодательной, исполнительной и судебной власти как непосредственно действующие права» (ст. 1)³². В Конституции Польши сказано: «Естественное и неотчуждаемое достоинство человека является источником свобод и прав человека и гражданина. Оно нерушимо, а его уважение и охрана являются обязанностью публичных властей» (ст. 30)³³.

Самыми видными юснатуралистами в России последних десятилетий являются В. С. Нерсесянц, Л. С. Мамут, Р. З. Лившиц, Е. А. Лукашева, В. Г. Графский, Н. С. Малеин, Г. В. Мальцев, Г. И. Муромцев, А. П. Семитко, В. А. Четвернин. Так, В. Г. Графский предлагает следующее определение понятия права: «Право есть желательная и общепринятая (законная и внезаконная, основанная на обычае) свобода в осуществлении справедливого регулирования индивидуального и группового общения и возможных конфликтов, осуществляемая на началах равенства (равнодостойного обращения) общепризнанного порядка судебно-властного разбирательства и гарантированной (авторитетной или принудительной) защиты личных, групповых и общественных интересов и притязаний в целях продолжения мирной, безопасной, благой совместной жизни в семье, обществе и государстве»³⁴. С. С. Алексеев делает любопытное признание: «В условиях развертывающихся (по всем параметрам — экономическим, политическим, духовным) либеральных цивилизаций право раскрывает свои потенции, заложенные в нем именно как в мирозданческом явлении, имеющем в качестве своей ближайшей природной предосновы естественное право, преимущественно с той его стороны, которая выражается в требовании свободы отдельного человека»³⁵.

Главное в праве для юснатурализма сейчас — это свобода. Еще два десятка лет назад юснатуралисты определяли право как возведенную в закон справедливость. По существу современные авторы либертарного правопонимания не предлагают ничего принципиально нового по отношению к теориям «естественного права» Г. Гроция, Дж. Локка, Г. Гегеля, Ф. Хайека, Б. А. Кистяковского, Б. Н. Чичерина и других теоретиков XVII—XIХ вв.

«Право вообще — это нормативно выраженная свобода, — утверждает В. А. Четвернин, — а совокупность прав человека, достигнутых в конкретной правовой культуре, составляет тот объем правовой свободы, который в этой культуре признается необходимым для каждого индивида»³⁶.

Юснатуралисты в целом верно почувствовали, что над нормативно-организационным массивом должны выситься инстанции духовные. Только на роль этих инстанций избрали заведомо неподходящие величины — монтаж прав человека и миф абсолютизированной свободы.

Общая концептуальная установка юснатурализма настаивает на существовании рядом с позитивным правом (или над ним) неких универсальных и всеобщих начал, ценностей, идей, потенциально обладающих нормативным характером, которые являются мерилом истинности и правомерности положительных законов, в противном случае позитивное право теряет свою философскую правоту. Эта позиция школы «естественного права» делает честь проницательности тех, кто ее признает.

Универсализм «прав человека» на самом деле представляет собой плод одной из культур, обусловленный целым рядом исторических фактов, свойственных исключительно Западу. Попытки подменить право «правами человека» обусловлены не чем иным, как поисками обоснования собственной исключительности, которая не может быть распространена на все правовые системы мира.

Предложен юснатуралистами принцип: «Разрешено все, что не запрещено законом». Суть названного принципа, торжествующего ныне во всех либеральных демократиях, состоит в противопоставлении права и морали друг другу. Духовно-нравственные ограничения больше не препятствуют освобождению людских пороков, пока закон не запрещает таковых. «Естественное право» в странах Западной Европы допускает противоестественные половые отношения, эвтаназию, клонирование и другое насилие над природой. Получается парадоксальная вещь: юснатуралисты обвиняют позитивистов в абсолютизации формального закона, а сами в принципе «разрешено все, что не запрещено законом» видят в законе единственный носитель запретов. Тем самым сами юснатуралисты отождествляют право и закон.

Даже самоназвание юснатурализма — школа «естественного права» — является весьма показательным примером подмены понятий. Под общим и единым термином «естественное право» скрывается не соответствующий ему смысл. В трудах английского юриста Г. Спелмана «естественное право» предстает в своем первозданном и демифологизированном виде — как совокупность животных инстинктов³⁷. Это самое удачное и самое адекватное определение юснатуралистской версии «естественного права», раскрывающее всю искусственность того, что пытаются выдать за естественное.

Не случайно Т. Гоббс понимал естественное право как ничем не ограниченную свободу, ведущую к войне всех против всех³⁸. По его мнению, реализовать естественные права и свободы многочисленные индивиды, живущие на одном территориальном пространстве, могут только в условиях войны всех против всех (the war of all against all). Согласно представлениям современного гражданского общества, естественное состояние для человека — война всех против всех, но введенная в рамки закона и называемая конкуренцией.

В древности и средневековье «естественное право» воспринималось в качестве норм поведения, которые соблюдаются без законодательной регламентации только в силу их соответствия природе. К современному набору так называемых неотчуждаемых прав человека это не имеет прямого отношения. Среди естественных и неотчуждаемых прав человека юснатуралисты отводят едва ли не центральное место праву частной собственности. Но было ли оно естественным для первобытных людей, живущих миллионы лет в условиях продовольственного и иного материального изобилия на фоне благоприятной демографической ситуации и примитивных потребностей? Может быть, частная собственность возникла в пору разложения родовой общины как последствие климатической катастрофы, приведшей людей к дефициту самого необходимого? Юснатуралисты считают выбор сексуальной ориентации неотъемлемым естественным правом человека. А почему бы такой выбор не признать противоестественным, если индивид идет против своей природы и решает пересмотреть волю своего Творца?

Согласно юснатуралистскому представлению, под естественными правами человека понимаются исключительно личные права на жизнь, частную собственность, свободу слова, свободу вероисповедания, свободу передвижения и право на стремление к счастью. Не менее естественными нам представляются те права, совокупность которых непосредственно обусловливает качество жизни современного человека: право на сохранение культурной идентичности, право на защиту материнства и детства, право на образование, право на труд, право на жилище, право на пенсионное обеспечение по старости и инвалидности. Но этим правам юснатуралисты отводят более скромное второе и даже третье место. Так, Соединенные Штаты Америки систематически отказываются признавать, что право на пищу, жилье, минимальные санитарные условия и сохранение культурной идентичности гораздо важнее сохранения рыночной экономики и свободной торговли, несмотря на длящиеся уже более пятидесяти лет попытки развивающихся стран убедить США в опасности такой позиции.

Идеологической подоплекой другого юснатуралистского мифа — мифа об «общечеловеческих ценностях» — является навязывание миру процессов глобализации с безнациональным «плавильным котлом» во главе с США. Ведь «общечеловеческие ценности» не существуют как нечто конкретное; они возникают из совокупности национальных культур, созданных различными нациями и составляющих международный культурный фонд.

Философское понимание права пытаются обособить от естественно-правового подхода, апеллируя к учениям Канта и Гегеля, понимавшим под правом возведенную в закон свободу, но такое обособление несостоятельно по содержательному критерию.

Автор психологической теории права Л. И. Петражицкий предложил оригинальный подход, который, впрочем, не может претендовать на универсальность. Он привлекал внимание к психологической составляющей права — взаимным переживаниям сторон правоотношений по поводу взятых ими на себя обязательств³⁹. Л. И. Петражицкий выходил на категории совести и долга, но не сумел адекватно объяснить их происхождение в правосознании и душе человека. Он выводил нравственность из одностороннего психологического переживания человеком обязанности совершить то или иное действие в отношении других людей, а право — из аналогичного взаимного, обоюдного переживания. По Л. И. Петражицкому получается, если преступник перешел грань добра и зла необратимо и не переживает об этом, он вне правового поля.

Согласно исторической школе права, право, подобно языку, представляет органическое явление народного духа и развивается не искусственными и произвольными мерами, а по мере развития народных потребностей и сознания. Г. Пухта предлагал юристам сосредотачивать внимание не на создании нового права, а на изучении органического развития права существующего. По его мнению, право возникает невидимым путем, оно предшествует житейской практике в виде общенародного убеждения. Житейская практика есть лишь последний момент юридического процесса, в ней выражается и воплощается возникшее право, живущее в убеждении сынов данного народа.

Г. Гуго, Ф. Савиньи и Г. Пухта абсолютизировали обычное право, в котором находят выражение веками сложившиеся обычаи и воззрения народа. Возможности законодателя они воспринимали как весьма ограниченные. Ф. Савиньи в своей «Системе современного римского права» писал о духовном единстве, в котором коренится право, а источником духа права называл народ. «Если мы отвлечем право от всякого особенного содержания, — писал Ф. Савиньи, — то получим как общее существо всякого права нормирование определенным образом совместной жизни людей. Но случайный агрегат неопределенного множества людей есть представление произвольное, лишенное всякой реальности. А если бы и действительно имелся такой агрегат, то он был бы не способен, конечно, произвести право. В действительности же везде, где люди живут вместе, мы видим, что они образуют одно духовное целое, и это единство их проявляется и укрепляется в употреблении одного общего языка. В этом единстве духовном и коренится право, так как в общем всех проникающем народном духе представляется сила, способная удовлетворить потребности в урегулировании совместной жизни людей. Но говоря о народе как о целом, мы должны иметь в виду не одних лишь наличных членов его: духовное единство соединяет также и сменяющие друг друга поколения, настоящее с прошлым. Право сохраняется в народе силой предания, обусловленной не внезапной, а совершенно постепенной, незаметной сменой поколений»⁴⁰. По мысли ученика Савиньи Г. Пухты, «право развивается из народного духа, как растение из зерна»⁴¹.

Единое для всех народов право здесь отвергается. Право представляется проявлением духа народов и наций. Оно развивается подобно языку и нравам. Формируется право постепенно обществом, а не государством. Наилучшим источником права объявляется правовой обычай как фактически сложившийся распорядок жизни. По мнению сторонников исторической школы правопонимания, «все, что исторически сложилось, оправданно и правомерно». Спустя годы на концлагерях нацистской Германии так и писали: «Родина бывает не права, но она наша Родина». К. Маркс выразился об исторической школе так: «Она подлость сегодняшнего дня оправдывает подлостью дня вчерашнего».

Характеристика основных типов правопонимания требует обращения к широкому подходу понимания права. Поначалу этот подход предполагал попытку соединить позитивистские и естественно-правовые начала в «интегративной юриспруденции», наиболее яркими представителями которой выступают Холл Джером, Легаз-и-Лакамбра, К. Коссио, М. Реал, Ст. Йоргенсен⁴². Затем сторонники широкого подхода сочли возможным соединить фрагменты всех известных определений права, поскольку, по их мнению, они все содержат зерна истины (Ж.-Л. Бержель, Г. Дж. Берман)⁴³. И, наконец, на третьем этапе эволюции широкого подхода его сторонники собрали в многоаспектное определение права лишь те характеристики, которые удовлетворяют парадигме либертарного юснатурализма. Содержательно-неопределенное название широкого подхода позволяло завуалировать в нем идеи либерализма там и тогда, где и когда либерализм был непопулярен. Так, например, пик раскручивания широкого подхода в отечественной юридической науке пришелся на 1980-е гг. С его помощью удалось расколоть ряды позитивистов Советского Союза.

Широкий подход к пониманию права в литературе именуется еще многоаспектным, интегративным, синкретическим и нередко плюралистическим. С конца 1950-х гг. в СССР стали появляться труды по теории государства и права, в которых наряду с нормами, выражающими волю господствующих классов, в право включались и другие юридические явления: правоотношения (С. Ф. Кечекьян, А. А. Пинтковский), правоотношения и правосознание (Я. Ф. Миколенко), субъективное право (Л. С. Явич) и др. С возникновением и укреплением нового подхода начался последовательный процесс движения от прежнего «единомыслия» к плюрализму научных взглядов на правопонимание. Заметный вклад в это направление внесла опубликованная в 1975 г. статья Е. А. Лукашевой, в которой был обоснован многоаспектный анализ права и говорилось об условности и ограниченности любого определения права⁴⁴.

Тенденция к сближению и сопоставлению разных подходов к праву сопровождается заведомым отказом поиска и формулирования единого определения понятия права. Утверждается мысль, что право вообще можно не определять из-за разноголосицы мнений. Эта установка не столь безобидна, как может показаться на первый взгляд. Результатом ее воплощения является дезорганизация юридической деятельности и дезориентация правосознания.

Интегративный подход к пониманию права является по сути либертарным. Все адепты «широкого подхода» апеллируют к свободе, неотчуждаемым и естественным правам человека. К тому же юснатурализм, позитивизм и социологическая юриспруденция вполне сходятся на почве секуляризованных гедонистических ценностей, материалистической рациональной методологии, обожествления свободного, ни от кого не зависимого индивида.

«А стоило ли так жестко спорить? — недоумевал С. С. Алексеев в своих поздних публикациях. — Широкое понимание — действительно философский, общесоциологический подход, когда используются адекватные ему мировоззренческие категории. Именно сейчас все то позитивное, что содержала концепция права, отделяемого от закона и трактуемого как мера свободы, должно быть учтено в контексте более основательных представлений о цивилизации и культуре, о месте в них автономной, суверенной личности»⁴⁵.

Обобщающая конструкция, на основе которой предлагается интегрировать основные типы правопонимания, восходит к философии права, понимающей под сущностью права свободу (либертарный юснатурализм). Включаемые сторонниками «широкого подхода» в определение права элементы строго субординированы и подчинены «высшей ценности» — свободе человека.

Распредмечиванию права способствует так называемое плюралистическое понимание права, также вытекающее из парадигмы либерализма. В отличие от широкого подхода, в котором предпринимаются попытки суммирования элементов различных типов правопонимания в одном общем определении на базе единых идеологических оснований, в рамках плюралистического правопонимания даже не пытаются формулировать никаких общих определений понятия права. Там выступают за плюрализм разных определений, ведь каждое в отдельности не признается абсолютным и поэтому-де призвано характеризовать право с какой-то одной стороны. Лишь совокупность всех мыслимых определений понятия права, по мнению сторонников плюралистического правопонимания, способна дать полное представление о предмете.

Это означает опрокидывание всех ценностных иерархий и уравнивание «в правах» самых разнородных сущностей и предметов. Собственно, никакой вертикали в этом мире больше не существует: сакральное профанируется, профанное эстетизируется, возвышенное редуцируется, а порочное обретает силу нормального и законного. Подобная идейная всеядность плюралистической методологии вырождается в абсолютную пустоту и демагогию, в некий специализированный вагон для курящих и некурящих одновременно. Когда нормой становятся все нормы, даже те, что взаимоисключают и взаимоотрицают друг друга, ситуация с правопониманием имеет одно-единственное название — абсурд.

Трудности в выработке единого определения понятия права плюралистам кажутся непреодолимыми. Возможность такого определения представляется им в высшей степени сомнительной. И тогда они предлагают универсальный, по их мнению, выход — направить усилия в другое русло, не искать общее определение, а использовать разные определения, имея в виду, что каждое из них в отдельности неполно и относительно и лишь в совокупности дает разностороннее представление о праве. Так, О. Э. Лейсту принадлежит идея: «Все понимания права столь же верны, сколь и оспоримы. Отсюда, однако, не следует, что общее понятие должно быть соединением трех концепций права (позитивистского, социологического и естественно-правового). Суть дела в том, что между крайними точками зрения трех концепций находится не истина, а сложнейшее общественное явление — право, которое в любой из своих частей может стать и бытием свободы, и орудием порабощения и произвола, и компромиссом общественных интересов, и средством угнетения, и основой порядка, и пустой декларацией, и надежной опорой прав личности, и узаконением тирании и беззакония»⁴⁶.

Доверившись плюралистической методологии, предлагающей множественность истины и способов ее познания, мы неизменно придем к признанию множественности всех гипотетически возможных правовых идеалов.

Получается, для интегративистов сам факт объединения подходов важнее истины. То же самое можно сказать о сторонниках плюралистического подхода, которые ради всеохватывающего консенсуса готовы отказаться от истинности выводов. Иногда в своем стремлении создать обобщенную картину бытия права ученые смешивают несоединимое (синкретический подход к правопониманию). «Синкретизм» в точном смысле этого слова заключается в соединении элементов различной природы, то есть таких, которые не связаны друг с другом на основе единого фундаментального принципа, а собраны вместе чисто внешним способом. Синкретизм представляет собой профаническую концепцию, чуждую истине. Синкретизм предполагает угасание подлинного знания о праве. Он снижает и вульгаризирует все начала, которые соединяет. Не случайно синкретизм в понимании права господствовал у ряда племен в первобытном мире: нынешние сторонники правового синкретизма впадают в неоязычество, то есть имеют дело с областью чистой множественности, образуемой разрозненными и единичными элементами.

И. Л. Честнов предложил принцип диалога в качестве универсального средства познания права⁴⁷. Не отвергая роль диалога в правовой сфере вообще, в вопросе правопонимания возможности диалога приходится признать непродуктивными, ведь истина не формируется путем взаимного уговаривания, полного либо частичного отступления от правильной позиции, заключения сделки и т. п. Истина едина, а не множественна.

Обзор подходов к пониманию права позволяет сделать следующие наблюдения.

1. Противопоставление естественно-правового и позитивистского подходов к пониманию права не может более рассматриваться в качестве основополагающего. Выбор между этими интерпретациями права ничего не дает, потому что альтернатива юснатурализма и позитивизма довольно условна и не исчерпывает содержания права и проблемы правопонимания. Очевидна принципиальная теоретическая и методологическая идентичность позитивистского и юснатуралистского типов понимания права как различных трактовок рациональной юриспруденции, отвергающих духовно-религиозные, а, следовательно, и абсолютные морально-нравственные ценности. Позитивисты и юснатуралисты разделяют индивидуалистический взгляд на человеческое общество и поэтому придерживаются человекоцентристской ориентации в определении понятия права.

Позитивисткая и естественно-правовая (юснатуралистская) школы права имеют отдельные различия в трактовке источника права, в онтологических вопросах, а методологически они представляют собой детерминистские доктрины, претендующие на всеобъемлющее объяснение права. Они принципиально тождественны в основаниях своей методологии, демонстрируя лишь плюрализм подходов в рамках единого секулярного мировоззрения. Исторически «естественно-правовая» парадигма активизировалась в обществах, где буржуазия боролась за власть и доминирование, а позитивное правопонимание господствовало в обществах победившей буржуазии для защиты своих притязаний от всякого рода критики и недовольства.

2. Позитивистские и «естественно-правовые» аспекты не составляют сущности права, поскольку сосредоточены фактически на формальных признаках права и описательных определениях понятия права. Среди признаков права в современной юридической науке выделяются: а) системность; б) нормативность; в) регулятивность; г) государственная обеспеченность; д) общеобязательность; е) формальная определенность; ж) проявление в качестве всеобщего масштаба свободы, справедливости равной меры по отношению ко всем индивидам. И как бы эти признаки не комбинировались, все равно выходит, что право — система правил поведения. Сущность права в таком определении позитивизма-юснатурализма не просматривается. Право отождествляется с инструментом, стандартом, регулятором.

В разных подходах к пониманию права во главу угла ставится то или иное проявление права, тот или иной элемент правовой системы. Условно многочисленные теории права можно рассматривать сквозь призму подчеркивания отдельных элементов правовой системы общества (источников права, правосознания, правотворчества и др.).

Нынешние определения права не раскрывают сущности права как закона бытия, предопределяющего все качества правовой системы, ее цели, принципы, причины бытия и исторической судьбы. Формалистическое определение права, лишенное духовно-культурных оснований, обслуживает дальнейшую дифференциацию, специализацию и технизацию юридических профессий. При этом правовая реальность выстраивается по типу технократической системы, в которой юристу отводится весьма скромная роль. Технократическая система требует, чтобы юрист знал нормы писаного права и процедуры, с которыми непосредственно имеет дело. Чтобы соответствовать этим требованиям, юрист вынужден применять свои знания во все более узкой сфере практики, превращаться в заурядного технолога, но высокооплачиваемого в сравнении со многими другими специалистами. Юриспруденция коммерциализуется, все дальше удаляясь от следования морально-этическим абсолютам. Предмет юриспруденции искусственно ограничивается техникой принятия и применения юридических норм и юридической казуистикой. Юристы становятся не способными охватить своим профессиональным сознанием общих закономерностей государственно-правового развития, принимать ответственные решения в ситуации пробельности права, соблюдать профессиональную этику.

В наши дни в отечественной юриспруденции существует немало научных школ, которые заняты обоснованием перехода российской правовой культуры к ценностям западной юриспруденции. Но возрождение России будет связано не с укоренением инородных юридизированных моделей, а с восстановлением самобытной правовой культуры, для чего необходимо вспомнить, что такое право в его исконном и сущностном смысле.

Подмена понятия права разного рода формально-юридическими схемами зашла так далеко, что подлинное право перестает быть феноменом общественного сознания в России даже у представителей юридического сообщества.

Традиционный для России тип правопонимания. Употребляемое в современной отечественной юриспруденции понятие «право» под длительным западным влиянием утратило свой изначальный священный языковой и смысловой ореол и растворилось в хаосе других виртуальных терминов. Сводя право к системе общеобязательных нормативов, юриспруденция игнорирует духовное содержание данного явления, чем наносит правовому порядку разрушительный урон.

Право есть национальное достояние России. Оно было открыто в качестве абсолюта отечественным правосознанием. Мы живем в стране, являющейся родиной термина «право» во всем богатстве и самобытности его содержания. У нас зародились не law, не jus, не lex, а именно право, адекватных аналогов которому в других странах не было и нет. В международных конвенциях, согласно межгосударственным договоренностям, перевод на русский язык терминов law loi осуществляется как «право», но такой перевод, мягко говоря, неудачен. Зарубежные термины типа law, jus, lex и им подобные не могут отождествляться с русским правом ввиду существенной разницы в их духовной, собственно правовой, природе. Применительно к западной культуре понятия law lex выражают разные уровни и формы юридического регулятора.

Показательно, что в рамках англо-саксонской юридической традиции термин law употребляется в значении закона и только в русском языке переводится как «право»; в рамках романо-германской юридической традиции пользуются понятиями lex jus, в которых подчеркивается нормативность и формальная определенность юридического регулятора. И только в русской исконной традиции появилось слово «право», которое служило обозначением вечной и непреходящей духовной ценности, происходящей непосредственно от Бога и подкрепленной нравственной традицией предков.

Исторически право — феномен русской национальной культуры. В иных странах у других народов в правовой сфере использовались сугубо юридические (нормативные), идеологические регуляторы и др. А в России для налаживания высшего порядка в обществе и в человеке использовалось право, представляющее духовный синтез традиционной веры русского народа (православия), традиционной нравственности (правды) и непротиворечащих им немногочисленных законов государства.

Когда от права отторгли религию, а затем и мораль, вся система социального регулирования пришла в упадок. Государству пришлось налегать на принятие необозримой массы нормативных актов, создавать множественные правоохранительные структуры и бороться с преступностью по существу террористическими методами. Это происходит потому, что в светской правовой системе до внутреннего мира человека никому нет дела. А если бы государство и захотело воспитать и повысить сознательность граждан, достучаться до них одними законами и интервью прокуроров невозможно. Для эффективного правового регулирования необходим синтез права, нравственности и религии. Все прочие меры убедительно показали свою несостоятельность.

Право ,правду православие Россия не импортировала из-за рубежа, а взрастила на своей национальной почве в качестве однородного феномена с единой духовной сущностью. С точки зрения генезиса, действия и цели право ,правда православие представляют собой единую духовно-регулятивную общность. Разъятие данной общности (синтеза), а тем более противопоставление права нравственности, а им — православной религии приводит к ослаблению регулятивных возможностей всей отечественной системы регулирования. Игнорирование глубинных религиозно-нравственных оснований права существенно снижает регулятивный эффект правовой системы общества.

Право, обращенное не столько к внешнему поведению человека, сколько к его внутреннему миру — глубинам души, совести, правосознания, выступает особым даром, благодаря которому человек обретает абсолютные нравственные критерии правомерного и противоправного поведения без обращения к нормативному массиву (букве закона).

Право обеспечивает не внешнюю лояльность высшему порядку человеческих взаимоотношений, но внутреннее духовное преображение человеческой души, которая под таким благодатным влиянием отвращается от преступления. Миссия права, таким образом, заключается в сохранении самотождества человека и спасении его души.

Вопросы для самоконтроля

1. Что представляет собой тип правопонимания?

2. Охарактеризуйте не менее трех типов правопонимания.

3. Что общего у известных вам типов правопонимания?

§ 2.2. Подходы к сущности права

Сущность права — это внутренняя, глубинная и постоянная его субстанция в противоположность внешним выражениям права и неустойчивым, изменчивым аспектам содержания.

Ее определяли по-разному: государственная воля, общенародная воля, воля господствующего класса, борьба интересов, согласование (консенсус) интересов, выражение общесоциальных интересов, формальное равенство, справедливость, свобода, достоинство личности. Исходя из того или иного понимания сущности права предлагаются определения понятия права типа: «право есть меры свободы, равенства и справедливости», «право — возведенная в закон воля экономически господствующего класса», «право — это охраняемый государством социальный интерес» и т. д. Бросается в глаза, что на роль постоянной величины права (константы) многие авторы примеряли преходящие явления.

Категория «сущность права» позволяет изучать смысл права, основные закономерности его бытия, связи права с духовным миром, идеалами общества, с человеком, обществом, государством. Сущность права складывается из набора тех ценностей, которые для человеческого общества являются жизненными (важными для жизни и деятельности, достижение которых образует смысл жизни людей). Сейчас в правоведении формируется учение о ценностях в праве — юридическая аксиология. Позитивистов и неопозитивистов сущность права не занимает, потому что стремление изучать право в чистом виде приводит их к отрицанию каких-либо ценностей в основании права. Позитивисты признают инструментальную, но игнорируют духовную ценность права.

Ценности, закладываемые в фундамент права России, должны обрести вид системы, но главное — обладать абсолютным духовным авторитетом, соответствовать истине (доступной научному осмыслению) и выражать традиции отечественной правовой культуры.

Под сущностью права в советской юридической науке понималась возведенная в закон воля господствующего класса, содержание которой определяется материальными условиями жизни данного класса. В 1937 г. на первом Всесоюзном совещании по вопросам науки государства и права была одобрена формулировка общего определения права, предложенная А. Я. Вышинским: «Право — совокупность правил поведения, выражающих волю господствующего класса, установленных в законодательном порядке, а также обычаев и правил общежития, санкционированных государственной властью, применение которых обеспечивается принудительной силой государства в целях охраны, закрепления и развития общественных отношений и порядков, выгодных и угодных господствующему классу». Данный подход к сущности права впоследствии назвали узконормативным.

Признание воли сущностью права в отечественном правоведении прошло эволюцию от воли сугубо классовой к государственной воле, а далее — к воле абстрактной, социальной. Юрист-практик в решении конкретного дела редко задумывается о классовой окраске государственной либо «общенародной» воли.

Воля предполагает сознательно-психологическое регулирование индивидом своего поведения на основе свободы выбора. Воля приводит в движение потребности, интересы, мотивы, идеи, цели, установки. Без волевого усилия индивид не смог бы превратиться в субъекта правоотношения.

Не отвергая значения воли в процессе правообразования, вместе с тем трудно согласиться с замещением понятия «сущность права» категорией воли. Во-первых, проблематично обнаружить содержание общей воли. Апелляции к некоему общественному мнению всегда иллюзорны и нередко скрывают волеизъявление немногочисленной социальной группы. Общей воли и общего мнения не бывает, а бывает общее состояние угнетенности, социальной апатии, недоумения, дезориентации или противоположных устремлений. Имеется не общая воля, а ряд разновеликих частных мнений. Французский мыслитель М. Лаверде утверждал, что существует лишь парламентаризм, а не представительная демократия, по той причине, что никакой народной воли, которую можно было представлять, вовсе не существует⁴⁸. Если же выдавать за общую волю волю государственной власти, получится идеологическое обоснование тоталитаризма.

Во-вторых, сущность права не будет иметь постоянной неизменной основы ввиду динамизма воли. Воля, абстрагированная от духовно-культурных ценностей, может быть уподоблена произволу. Как гласит старинная русская пословица: «Своя волюшка доводит до горюшка».

Некоторая общая воля существует лишь как унаследованный вывод исторических традиционных привычек, как результат долгого коллективного опыта. Но это лучше называть духом народа. Главное — воля не может рассматриваться в качестве сущности права, потому что раскрывает в праве (и то отчасти) причины возникновения права, то есть внешние по отношению к праву, формальные и процедурные факторы.

Популярен подход, в котором сущность права — это свобода личности.

В. С. Нерсесянц сформулировал квинтэссенцию либертарного юснатурализма: «Право есть формальная свобода индивида»⁴⁹. Поскольку под правом юснатуралисты понимают форму свободы, они называют свой формально-юридический подход либертарной теорией права. Либертарное правопонимание начинается с утверждения, что право и государство суть необходимые формы всеобщей свободы: сущность права — это нормативно выраженная свобода. Смысл государственно-правового регулирования отношений между людьми — установить такие нормы и порядок отношений, при которых обеспечиваются всеобщая свобода и свобода для всех индивидов, которые признаются субъектами права в определенную историческую эпоху⁵⁰.

Сущность права юснатуралисты понимают как основу возвышения человеческой личности над всеми другими ценностями и абсолютами мироздания — безопасностью общества, моральными принципами, природой, Богом. Чтобы подтвердить наличное бытие свободы, юснатуралисты вложили в ее содержание так называемые естественные и неотчуждаемые права человека. А конкретным направлением самореализации свободы называют реализацию естественных прав человека.

Субъектам вменяется действовать самостоятельно и независимо друг от друга, добиваться своих интересов и целей, не заботясь о соотнесении их с интересами и целями общества. Такая безудержная автономия освобождает человека от власти над самим собой и своими неограниченными устремлениями.

Закладывая свободу в сущность права, юснатуралисты преследуют еще одну задачу — обосновать автономное содержание права как отличного от морали и религии самостоятельного социального регулятора. Сущность права, по их мнению, должна быть лишена метафизических, трансцендентных основ, и характеризоваться операциональностью, быть доступной эмпирическому наблюдению.

Свобода как субъективная возможность лица иметь выбор вполне соответствует природе человека. В этом смысле категория свободы необходима и вполне заслуженно входит в основной понятийный аппарат юриспруденции. Вызывает сомнение другое — признание за свободой статуса абсолютной духовной ценности, признание свободы сущностью права.

Кроме того, если под сущностью права понимать бытие свободы, то следует вывод: чем больше в обществе свободы, тем больше права. Однако на практике беспредельная свобода порождает неразбериху, хаос и криминальный произвол. Поэтому свобода не укрепляет право, а вытесняет его. Тотальная формализация общественных отношений и абсолютизация свободы одинаково пагубны для права.

Свобода в качестве сущности права предполагает одним из своих источников крайний индивидуализм. Это признание личности самостоятельной, самодостаточной субстанцией, обладающей свободной и самоопределяющей волей, с кругом интересов, не тождественных интересам общества и государства. Целый ряд авторов вполне серьезно используют категорию «суверенитет личности», несмотря на ее практическую нереальность. (Под суверенитетом понимается верховенство и независимость; каждая отдельная личность не может обладать верховенством в обществе одновременно с другими и не может быть независимой от детей, супругов, сослуживцев, даже случайных попутчиков.)

История показывает, что борьба за истинную человеческую свободу не имеет ничего общего с удовлетворением пороков. Борьба же за материальные права, воспринимаемые в отрыве от духовной свободы, всегда оборачивалась фактическим торжеством наиболее жесткой и жестокой несвободы.

Ложная трактовка свободы обнаруживается в отрицании иерархии. Свобода в обществе, не обладающем такими надежными способами социальной регуляции, как вера, традиция, мораль, быстро вырождается в войну всех против всех. Усиление же исключительно юридических механизмов приводит к уменьшению свободы личности. Таким образом, речь может идти только об уровнях свободы, а там, где появляется понятие уровня, возникает и понятие иерархии.

Человек подлинно свободным оказывается только в том случае, когда добровольно делает выбор в пользу добра. Выбор между добром и злом не предполагает никакой третьей альтернативы. Свобода — это прежде всего свобода от зла, от злых помыслов и тем более злых поступков.

Свобода в качестве сущности права не имеет никакого самостоятельного точного содержания, а потому наполняется призывами к крайнему индивидуализму.

Школа Р. Йеринга со второй половины XIX в. понимает под сущностью права возведенный в закон интерес. Дело в том, что с отрицанием метафизических начал права ученым пришлось и само право подвергнуть выхолащиванию. Вместо духа основным началом права стал признаваться интерес. Метафизическая идея заменяется практической пользой.

В борьбе интересов рождается не право, а произвол противостоящих друг другу воль. Человеческие интересы явно не гармонируют между собой, и воздать должное всем интересам одновременно невозможно. Отсюда перепроизводство законодательных актов и «правовой романтизм».

Равенство — одна из наиболее распространенных социально-философских категорий и политических идей, которую также нередко закладывают в сущность права. Равенство имеет два основных аспекта: фактическое равенство и юридическое равенство (иначе: равноправие). Основой многих политико-правовых учений является идея достижения равных возможностей людей и даже равного положения, независимо от богатства, ума, образования, других данных, природных и благоприобретенных. История свидетельствует об утопизме подобных ожиданий ввиду нарушения объективных законов природы и общества. Все люди различаются по своим индивидуальным параметрам. Даже предоставляя всем гражданам равный объем юридических прав и обязанностей, мы наблюдаем, что индивиды по своим способностям и возможностям строят свою жизнь и добиваются неодинакового фактического положения в обществе.

Представление о естественном равенстве людей (то есть о том, что все люди от природы равны) не находит эмпирического подтверждения и всегда было идеологическим предположением. Выраженная в либеральном виде идея равенства представляет собой идею всеобщей одинаковости. Общество видится не в качестве иерархического явления, а в виде некой протоплазмы, где все части одинаковы и все одновременно мыслители, все правители, все законодатели, все юристы.

Категория формального равенства появилась вследствие утилитарного стремления предприимчивых буржуа ликвидировать сословное неравенство как наследие феодализма. Естественно-правовая конструкция формального равенства была построена как натуралистическая идеализация (т. е. идеализация по образцу естественных наук). Сущность права в таком понимании коренится в насилии над природой — игнорировании природного неравенства в угоду идеологии. Юснатуралисты по своему обыкновению допускают очередное противоречие в суждениях — выступая за многообразие в политике, экономике, идеологии и проч., они обедняют и выхолащивают многообразие реальных отношений категорией формального равенства.

Имеется немало авторов, отождествляющих сущность права с достоинством личности. Так, Л. С. Явич решающим критерием отнесения тех или иных правовых явлений к правовой культуре называл идею достоинства личности⁵¹. В. В. Невинский, придерживающийся той же точки зрения, определяет достоинство человека как «совокупность качеств биологического, нравственно-этического, материального и социального характера, которые человек ценит в себе, ориентируясь на определенный стандарт жизни»⁵². В этой цитате главная мысль сводится к тому, что достоинство человека есть то, что он сам в себе ценит. Получается, что каждая личность может по-своему определять собственное достоинство; объем содержания понятия «достоинство» признается разнообразным, в этом случае сущность права не будет иметь постоянной и неизменной константы. Повторим: без неизменной духовной константы сущность права как категория лишается смысла.

Большая группа авторов склонна понимать под сущностью права идею и принцип справедливости. В современной зарубежной юридической науке об этом много пишут Д. Ролз, Д. Миль, И. Берлин, М. Сэндел, Ж. Бержель, О. Хеффе, а в отечественной юриспруденции заметный вклад в обоснование справедливости как сущности права внесли Б. Н. Чичерин, В. С. Соловьев, П. И. Новгородцев, Б. А. Кистяковский, Н. Н. Алексеев, А. И. Экимов, Г. В. Мальцев, О. В. Мартышин, А. Ф. Черданцев и др. По версии Р. З. Лившица: «Право есть нормативно закрепленная и реализованная справедливость»⁵³.

Еще Платон ставил справедливость во главу моральных ценностей. В начале Нового времени Гуго Гроций в своем труде «Комментарий о праве добычи» называет справедливость общественной добродетелью и тесно связывает понятия «справедливость» и «равенство». По Г. Гроцию, справедливость состоит в выборе средней линии поведения. Позднее под справедливостью понимали уравнивание, согласование, соответствие, соразмерность⁵⁴.

Категория справедливости считается общей для права и морали. Многие авторы пеняют на нормативную неопределенность справедливости, отчего содержание этой категории понимается всеми по-разному. Здесь допускается определенное лукавство. Когда людям это выгодно, они ссылаются на высокую абстрактность понятия справедливости, но в условиях переносимых обид и страданий (например, по поводу задержек заработной платы или самодурства руководителя) все одинаково ощущают несправедливость происходящего.

Нетрудно заметить, что многочисленные исследователи рассматривают справедливость в арифметическом контексте, переместив эту категорию из качественного ряда в количественный. Справедливость заключается не в том, что у всех равные права, а в том, что элементам общества блага предоставляются не в равной степени и не в равном объеме, а в зависимости от их участия в деле служения всему социуму. Более того, исходя из справедливости, некоторые лица вообще лишаются известных прав (в частности, осужденные, иностранцы или родители, лишенные родительских прав). Справедливость можно представить как постижение правды на условиях воздаяния каждому по его делам.

В одной из поздних своих работ С. С. Алексеев признал, что справедливость есть порождение глубоких трансцендентальных начал совести и добра и складывается под влиянием чувства права и утверждающихся на его основе правовых принципов⁵⁵. Этим прозрением ученый актуализирует интуитивные ощущения субъектов права по поводу глубинной ценности права.

Однако при всей тяге к справедливости наши предки не абсолютизировали ее. Преподобный Исаак Сирин говорил, что Бога не стоит именовать «справедливым», ибо судит он нас не по законам справедливости, а по законам милосердия⁵⁶. Если бы человеческое общество судилось Богом по принципу справедливости, оно уже давно было бы уничтожено. Но мир основан Богом на началах любви, а из любви исходит милосердие.

Различие между справедливостью и милосердием крайне важно для судьбы каждого человека: справедливость предполагает неотвратимое наказание за проступок (и характер наказания должен соответствовать тяжести содеянного), а милосердие допускает возможность прощения, шанс на исправление.

Если братство и будет возможным в каком-то сообществе людей, то, скорее, благодаря прощению и милосердию, нежели борьбой за право. Готовность к прощению раскрывает в себе предназначение к свободе. Прощающий избавляется от обиды, ему нанесенной. Тем самым он не только освобождает обидчика от бремени его вины, но и себя — от гнета ненависти к обидчику, тогда как месть продолжает связывать мстителя с преступником и лишает его возможности самоопределения. Поэтому идея прощающей любви неразрывно связана со свободой, а идея отмщения — с зависимостью.

Поэтому сущностным ядром права является не справедливость, а любовь. Справедливость осуществляется не стремлением к соразмерности, а любовью. Для того чтобы быть подлинно справедливым, надо быть самоотверженным, нередко несправедливым к себе. Главное в жизни есть любовь, и именно любовью строится совместная жизнь на земле, из любви родится вся человеческая цивилизация. Любовь больше справедливого суда. Нравственный закон, основанный на любви, является несравненно более важным началом права, чем предписание, опирающееся на справедливость.

Справедливость же является одной из важнейших моральных ценностей, которая занимает свое место в общей иерархии абсолютных ценностей и которую опасно абсолютизировать. Термин «сПРАВЕДливость» как постижение правды предполагает глубинные основания — начала любви. Справедливость зависит от более глубоких критериев — любви, милосердия, правды.

Таким образом, подлинную сущность права образует любовь. Такое понимание сущности права действительно безопасно для человеческого общества, в отличие от многих других подходов, и работает на совершенствование человека и человечества.

Установление ценностного ядра права, исследование сущности права осуществляется в современной юриспруденции как правило, на онтологическом уровне (то есть фиксируется то, что поддается эмпирическому анализу). Это происходит потому, что общество понимается как конечная реальность, поэтому вся правовая проблематика умещается в социальной сфере. Но есть более глубокое измерение — духовное, метафизическое, экзистенциальное, которое по-настоящему и позволяет познать сущность права.

Таким образом, категории свободы, справедливости, равенства, достоинства, интереса, воли не могут претендовать на статус абсолютных ценностей, которые можно заложить в сущность права. Перечисленные категории не исчерпывают сущности права. Сущность права отражают абсолютные духовные идеалы истины (любви), добра и красоты.

Вопросы для самоконтроля

1. Для чего необходима категория «сущность права»?

2. Какие явления принято относить к сущности права?

3. Что вы понимаете под сущностью права?

§ 2.3. Рабочее определение понятия права

Общее определение понятия права, если оно правильно сформулировано, имеет теоретическую и практическую значимость, поскольку ориентирует на главные и решающие признаки, характерные для права вообще и отличающие право от других общественных явлений. В определении понятия права в научно-абстрактном (сжатом и концентрированном) виде содержится определенная теория права. Если понятие права — это концентрированная правовая теория, то правовая теория есть развернутое, конкретизированное понятие права. Только вся система понятийного знания о праве и государстве и есть полное и конкретное раскрытие понятия права в виде определенной целостной теории.

В связи с существованием большого числа школ правопонимания в юридической науке делаются попытки выработки рабочего определения понятия права. По замыслу такое определение должно устраивать всю юридическую общественность — и ученых, и практиков.

Предлагаемые определения понятия права могут считаться рабочими, если дают правоприменителю надежный и объективный критерий правомерности человеческого поведения.

По этой причине нужно отказаться от привычки определять право как систему норм и конкретных правил поведения. Регулятивный потенциал права гораздо шире одних только нормативов поведения. Право не есть корпус правил, оно представляет собой духовное явление, в котором правила имеют смысл только в контексте духовно-нравственных принципов для принятия юридических решений.

Формальное законодательство есть лишь инструмент реализации в жизни общества определенного нравственного идеала. Как всякий инструмент, само по себе законодательство государства нейтрально. На пользу — когда способствует воплощению в жизнь духа права. Поэтому писаное законодательство государства занимает низший, инструментальный уровень права.

Понятию права необходимо придавать более широкое значение, чем значение только юридического регулятора. Право — категория абсолютная, присутствует в человеческом мире как принцип существования людей. Люди могут не считаться с правом, поступать так, как будто его нет. Но это не означает, что право при этом не имеет силы, хотя бы потому что совесть довольно трудно изжить даже самым злым людям.

Законы природы определяют деятельность сил и существ физического мира и называются иначе законами необходимости, потому что существа природы не имеют свободы воли и необходимо следуют тому направлению, которое указано для них Творцом. Право же адресовано разумным существам, которыми являются люди — вершина творения. Оно определяет деятельность существ нравственно-разумных и обладающих свободной волей, которые обязываются к исполнению не по физическому принуждению, но свободно и с сознанием обязательной их силы.

А законы государства в сравнении с правом несут сугубо техническую, вспомогательную миссию. Большое количество законов государства является симптомом неблагополучия в обществе, ибо субъекту с нормальным правосознанием «особые приглашения» и напоминания не нужны.

Точные конкретные правила поведения не главное в праве, они вторичны в нем. Право содержит общие метафизические ориентиры и принципы, позволяющие людям самим находить ответы на интересующие их вопросы. Право отнюдь не сводится к мелочному регулированию каждого шага субъекта, навязыванию ему жестких и не учитывающих изменяющийся образ жизни правил. Кто видит в праве свод регламентов и нормативов на любой случай, тот не понимает назначения и смысла права. Ведь его суть заключается не в подчинении человека раз и навсегда установленному порядку, а в том, чтобы научить его оценивать ту или иную ситуацию и поступать в ней ПРАВильно, ПРАВедно, ПРАВОмерно.

Необходимо преодолеть соблазн формального подхода в правоведении. Не следует думать, будто право есть «книга законов», содержащая систему определенных правил на все жизненные случаи и житейские затруднения, так что субъекту остается только исполнять эти законы. Такое правопонимание неизбежно приводит человека к буквоедскому, начетническому толкованию права, но не ведет к живому, полному духа и смысла правовому творчеству.

В праве дух владеет буквой, а не наоборот. В каждом нормативном акте следует искать скрытую в нем правду и ей отдавать первенство над остальным. В каждом законе, если он правовой, можно найти то, что может одобрить правовая совесть человека. Владение логикой юридического анализа в конечном итоге предполагает не что иное, как понимание духа права. Правильно оценить полноту и степень убедительности собранных доказательств, юридическую обоснованность притязаний и возможных возражений на них позволяет правосознание, одухотворенное духовно-нравственными ценностями. Навыки освоения взаимосвязи правовых положений, умение находить в самых различных жизненных ситуациях правовые (а не только юридические) решения зависят от философского обобщения тех или иных процессов. Так ставится под сомнение самодостаточность знаний текста законов и формально-догматического их истолкования.

Духовное значение права гораздо серьезнее его эффективности и юридической силы. Значение права состоит не в том, что людям известны законы и иные юридические акты государства, но в том, что оно хранит в себе некий вечный и высший масштаб истины, который сохраняет свой непреходящий статус даже тогда, когда люди не знают и не хотят его знать.

Право имеет пространственно-временное измерение, однако сферой его настоящей жизни и действия является внутренний мир человека, в котором право выступает силой объективной ценности. Именно человеческая душа является той средой, в которой праву надлежит обнаруживать свой подлинный эффект. Внешнее поведение может быть неискренним и подневольным, а душевные порывы или мотивы есть главный показатель действенности права.

Часть 2 ст. 6 Гражданского кодекса Российской Федерации содержит примечательное положение о том, что в случае отсутствия или неясности закона допустимо обращение к общим началам и смыслу законодательства⁵⁷. Но больше всего косвенных признаний наличия в праве метафизических оснований ученые-юристы делают в вопросах толкования права. Сам процесс уяснения смысла правовых положений вынуждает светского ученого обращаться к духу права. В конечном итоге долг судьи заключается в поиске истины по делу, а не в изложении и истолковании собственных воззрений на обстоятельства спора.

Духовно-нравственный аспект актуализируется сегодня и в проблеме судейского и административного усмотрения. Чтобы такое усмотрение не означало автоматического злоупотребления должностных лиц, соискатели данных должностей должны быть нравственными людьми.

В. М. Шафиров констатирует: «Единство источников правовых и моральных указаний привело к следующему явлению, исполненному глубокого смысла: сама судебная система в процессе своего функционирования время от время обращается к моральным императивам»⁵⁸. А. В. Цихоцкий пишет по тому же поводу: «Суд ограничен материальными положениями, регулирующими отношения сторон, в том смысле, что они суть основания его решений и заключений. Решения, вынесенные не на основе общих норм, а с учетом конкретных условий, это решения в духе изначального права. Это и есть естественное право как продукт приспособления членов общества друг к другу, естественного развития общества… Право, закрепленное в нормах, — это минимум права, и оно не охватывает всех общественных отношений»⁵⁹.

В процессе толкования права (так же как в процессе законотворчества) могут быть открыты ранее не сформулированные правовые позиции, правовые принципы, правовые нормы и положения. В этом смысле искусство толкования права равноценно искусству законотворчества.

Слово «право» в русском языке имеет два значения.

Право в субъективном смысле есть возможность отдельного лица поступать определенным образом. Для права в субъективном смысле характерны свобода усмотрения, право выбора, право притязания, право требовать, право на защиту.

Право в объективном смысле есть регулятор общественных отношений, включающий идеи, правила, энергию организованности.

Праву в объективном смысле присущи следующие признаки:

1) по содержанию это духовное явление, воплощение духа истины, добра и красоты — непреходящих общечеловеческих идеалов;

2) регулятивность характеризует право с точки зрения назначения — право упорядочивает общественные отношения;

3) нормативность характеризует право с точки зрения его формальной структуры;

4) общеобязательность характеризует право с точки зрения юридической силы;

5) государственная обеспеченность характеризует гарантированность права;

6) системность — это согласованность юридических правил друг с другом.

Формальная определенность актуальна для письменных источников права, а не для права в целом.

Таким образом, под правом можно понимать регулятивную систему идей, ценностей, принципов, ориентиров, общеобязательных правил поведения, обеспеченных государством и выражающих дух истины, добра и красоты.

Вопросы для самоконтроля

1. В чем состоит значение определения понятия права?

2. Почему юридической наукой не выработано единое определение понятия права?

3. Обоснуйте признаки права.

4. Соотнесите признаки нормативности и общеобязательности права.

5. Какие признаки права характеризуют его содержание?

§ 2.4. Функции права

Ценность права для общества несводима к одной лишь социальной ипостаси. Право представляет для общества прежде всего духовную, затем культурную и, наконец, инструментальную ценность.

Духовная ценность права состоит в том, что право выражает дух истины, добра и красоты даже в условиях гонений на эти абсолютные и непреходящие ценности.

Культурная ценность права состоит в том, что право учитывает культурную идентичность народа и транслирует национальную культуру от поколений к поколениям.

Инструментальная ценность права состоит в том, что оно придает жизнедеятельности людей организованность и управляемость.

Право способствует совершенствованию общества, поддержанию в нем безопасности и порядка.

Функции права — это основные направления юридического воздействия на общественные отношения, обусловленные сущностью и назначением права.

Все функции права постоянны и объективны.

Регулятивная функция права предполагает установление правил поведения для упорядочения общественных отношений. Охранительная функция права предполагает установление гарантий или обеспечительного механизма для действующих правил поведения.

В свою очередь регулятивная функция права подразделяется на статическую (юридическое закрепление фактически сложившихся общественных отношений) и динамическую (стимулирование новых, желательных общественных отношений).

Большое значение для укрепления правовой культуры общества имеет воспитательная функция права.

Информационная функция права позволяет своевременно сообщать гражданскому населению о допустимых моделях поведения.

Только в совокупности всех своих функций право реализуется как таковое.

Вопросы для самоконтроля

1. В чем состоит ценность права для общества?

2. В чем заключается духовная ценность права?

3. Охарактеризуйте функции права?

Глава III.
ПРАВО В СИСТЕМЕ СОЦИАЛЬНЫХ РЕГУЛЯТОРОВ

§ 3.1. Критерии соотношения права с иными социальными регуляторами

Социальные нормы — правила поведения, регулирующие общественные взаимосвязи в отношениях «человек — человек» на основе общественного опыта и принятого порядка.

К социальным нормам относятся: нормы морали, религиозные нормы, нормы обычаев, корпоративные нормы, нормы идеологии, нормы языка, правовые нормы, эстетические нормы. Все социальные нормы представляют собой стандарт, масштаб равного поведения для фактически неодинаковых лиц. Некоторые социальные нормы известны человеку от общения с другими людьми, а некоторые с момента рождения (например, наличие в человеческой душе врожденных эстетических норм).

Помимо права в обществе действуют и другие социальные регуляторы, предъявляющие требования к человеческому поведению. Это нравственность, эстетика, идеология, обычаи и др. Соотношение права с этими регуляторами проводится для поиска сходств и различий с тем, чтобы подчеркнуть особенности права.

Технические нормы не принято относить к социальным регуляторам, потому что они задействованы не в системе «человек — человек», а в системе «человек — техника». Технические нормы отличаются от социальных, поскольку человек не создает объективных свойств (физических, химических и прочих) технического средства, даже в тех случаях, когда он изобретает данное техническое средство. Изобретатель использует открытые человечеством объективные законы природы, но не придумывает их.

Технические нормы представляют собой правила обращения людей с орудиями и предметами труда, приборами, агрегатами и механизмами, то есть с техникой. Технические нормы, как правило, отличаются объективным характером и при их неисполнении грозят авариями и выходом прибора из строя. Технические нормы можно представить в виде книги рецептов вкусной и здоровой пищи, правил техники безопасности. Нередко технические нормы получают юридическое закрепление для наилучшего регулятивного результата. Так появились СНиПы (строительные нормы и правила) и правила дорожного движения.

Соотношение права с социальными регуляторами можно производить по следующим основаниям:

– по содержанию;

– по форме;

– по времени происхождения;

– по источнику происхождения;

– по сферам воздействия;

– по силе воздействия на общество;

– по механизму обеспеченности;

– по аспектам возможного взаимодействия.

С помощью этого алгоритма проведем соотношение права и норм языка:

– по содержанию: право — воплощенные духовно-нравственные ценности, а нормы языка — правила орфографии и пунктуации;

– по форме — право может писаным и неписаным, а нормы языка всегда писаны;

– по времени происхождения — право возникло раньше норм языка;

– по источнику происхождения — право и нормы языка исходят из духа народа;

– по сферам воздействия — право общеобязательно во всех случаях, нормы языка обязательны в сфере делового и официального общения;

– по силе воздействия на общество — право универсально, а нормы языка в этом праву уступают;

– по механизму обеспеченности — право поддерживается всей мощью государственного принуждения, а нормы языка — общественным мнением;

– по аспектам возможного взаимодействия — право закрепляет нормы языка и само излагается в соответствии с нормами государственного языка.

Российская юридическая техника содержит ограничения по использованию иностранных слов и выражений при составлении правовых актов. Иностранные слова можно использовать в том случае, когда для них нет эквивалента в русском языке.

Экономические нормы касаются отношений производства, обмена и потребления материальных ресурсов. Применительно к экономическим нормам нередко применяется слово «закон» (например, закон рентабельности, закон соответствия спроса и предложения). Закон денежного обращения определяет количество денег, необходимых для обращения в конкретной стране, чтобы в ней не было инфляции. Многие экономические нормы объективны. Право призвано узаконить одну из возможных экономических систем, охранять формы собственности и вызывать к жизни желательные экономические отношения.

Политическая идеология как система политических воззрений и установок представляет собой самостоятельный социальный регулятор. Идеология регулирует отношения, связанные с борьбой за власть. По форме выражения политическая идеология предстает как политические программы, манифесты, доктрины, партийные заявления. Политические нормы обязательны только для сторонников определенных политических течений и настолько, насколько они добровольно искренни. Политические идеологии фашизма и экстремизма объявляются вне закона и подвергаются уголовному преследованию.

Обычай выступает самостоятельным социальным регулятором, если он не правовой, то есть не касается вопросов, входящих в предмет правового регулирования. Обычаями называют правила, утвердившиеся в человеческом поведении в силу привычки (например, свадебные гуляния после официальной регистрации брака, рукопожатия у мужчин) и передаваемые из поколения в поколения. По силе воздействия обычай не уступает силе закона, так как обеспечивается общественным контролем. Но если обычаи противоречат законам страны, лица, соблюдающие такие обычаи, окажутся правонарушителями. Через обычаи общества самоорганизуются и саморегулируются. Обычай длительное время формируется и так же долго отмирает. Обычаи касаются мелких бытовых вопросов. У каждой компактно проживающей общины наблюдается своеобразие обычаев из-за своеобразия нравов. «Что город — то норов, что деревня — то обычай», — говорится в русской народной пословице. Поэтому для регулирования отношений в масштабах всего государства обычаи не подходят. Они носят локальный характер. Право допускает и санкционирует действие обычаев как форму народной самодеятельности и местного самоуправления.

Эстетические нормы — это представления людей о красоте и безобразии. Уникальность этих норм заключается в том, что большинству из них человека не обучают, но с рождения он способен красоту и безобразие различать. Можно констатировать врожденность эстетического чувства в людях. Право закрепляет некоторые эстетические требования (например, внешний вид для посещения официальных учреждений и публичных мест).

Вопросы для самоконтроля

1. Какие социальные регуляторы вам известны?

2. Относятся ли к социальным регуляторам технические нормы?

3. По каким критериям можно проводить соотношение права с иными социальными регуляторами?

4. Соотнесите правовые и экономические нормы друг с другом.

§ 3.2. Право и нравственность

Нравственность — это представления людей о добре и зле. Под нравственностью можно понимать особое духовное состояние человека или сообщества людей, характеризующееся воздержанием от зла и злых намерений и добровольным деланием добра с чувством любви и уважения к окружающим людям, обществу, природе, Отечеству. Этика же представляет собой область научных знаний, в которой предметно изучается нравственность (мораль).

Общеправовые принципы права (гуманизм, справедливость, милосердие, достоинство) все выражают собой категории нравственности. Законы активно используют такие понятия, как «злой умысел», «добросовестность», «нравственные страдания». Нравственные категории непосредственно закрепляются в семейном законодательстве: семейные правоотношения строятся «на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов»; ребенок имеет право на «уважение его человеческого достоинства»; родители обязаны заботиться о «духовном и нравственном развитии своих детей», «при назначении ребенку опекуна (попечителя) учитываются нравственные и личные качества опекуна (попечителя)»; суд может освободить супруга от алиментной обязанности перед вторым супругом или ограничить ее определенным сроком в случае «недостойного поведения в семье супруга, требующего выплаты алиментов», и т. д. (абз. 2 п. 1 ст. 1, абз. 2 п. 2 ст. 54, п. 1 ст. 63, ст. 92, п. 2 ст. 146 Семейного кодекса РФ).

Мораль обеспечивается общественным мнением и внутренним убеждением (стыд, муки совести). Для признания поступка нравственным необходимо совпадение внешнего акта с внутренними переживаниями.

Взаимодействие права и морали всегда основывается на приоритете нравственности по отношению к праву, то есть правовые нормы подвергаются нравственной оценке. Если между правом и нравственностью возникают противоречия, то исходя из приоритета нравственности, законодатель должен привести норму закона в соответствие с принципами нравственности. В деятельности конституционных судов отчетливо просматривается апелляция к морали при отмене несправедливых законов.

В девизе «все, что не запрещено законом, разрешено» допускается игнорирование моральных норм, как будто их и нет вовсе или они не имеют никакого значения.

Есть основания полагать, что мораль возникла раньше права.

Нравственности придают неписаный характер и передают от родителей к детям в виде увещеваний, сказок, пословиц, поговорок. Обеспечивается мораль в современном обществе «косыми взглядами» окружающих или общественным мнением.

Нравственность ориентируется на высоту духовного начала, а не на корыстные интересы либо нормы человеческого поведения, формирующиеся в обществе. Чем более нравственность зависит от духовного абсолюта, сроднена с ним, тем значимее ее роль для общества. В действительности общество не имеет разных масштабов морали, но употребляет один и тот же масштаб в применении к разным положениям в жизни. Оно не знает и разной морали, мирской и монашеской, различие существует лишь в степени, в количестве, а не в качестве. Стремление превратить мораль в утилитарный инструмент оборачивается утилизацией абсолютных нравственных ценностей. В результате право лишается твердой опоры, а правотворчество и правореализация осуществляются вне и помимо ясных духовных принципов с расчетом на букву, а не на дух юридических текстов и правовых идей.

Важная грань проблемы взаимоотношений нравственности и права — это определение самой нравственности как феномена вечного, универсального по своему содержанию, воплощающего ценностные абсолюты, общечеловеческое, а не групповое, не корпоративное и не эгоцентрическое. Посредством идеи о множестве видов нравственности общество лишается критериев права. Переменные величины не могут выступать критериями чего-либо. Нравственность же возникла не стихийно в народной практике, а является величиной константной. Для константы характерно быть критерием, например, правового закона или правомерного поведения. Если признать, что нравственность есть всего лишь результат исторической эволюции либо продукт человеческого разума, мы не будем иметь никакого объективного, абсолютного критерия для оценки правовых явлений и процессов.

В русской философии права вопрос о соотношении права и нравственности всегда был одним из главных. Общественное правосознание на Руси на протяжении многих веков формировалось как этикоцентристское, в котором вопросы морали и веры занимали центральное место. В трудах правоведов И. А. Ильина, В. С. Соловьева, Е. Н. Трубецкого, Б. А. Кистяковского, А. С. Ященко, И. В. Михайловского утверждался вывод о тесном взаимодействии права и нравственности.

В конце XIX в. в энциклопедии «Россия» В. Нечаев писал: «Русское гражданское право как в своем историческом развитии, так и в современном состоянии, в противоположность римскому и новому западноевропейскому, характеризуется неопределенностью форм гражданско-правовых отношений и, особенно, невыработанностью отдельных правомочий и обязанностей, связываемых, для отдельных лиц, с наличностью между ними того или другого отношения (субъективных прав и юридических обязанностей). Это стоит в прямой связи с историческим складом русского гражданского общества и отношением его к власти, определявшей теперь формы проявления правовой жизни (источники права)»⁶⁰. Характерная черта традиционной жизни в России — незнание каждым отдельным гражданином формальных законов государства и более того — необозримость законов при неиссякаемой жажде справедливости, которая имеет правовой характер.

Применительно к отечественной традиции вполне подходит выражение: «Незнание закона не освобождает от ответственности», — потому что в России не стремились знать нормативные документы, но старались разрешать споры по совести, то есть на основе особого правового чувства. У слова «нравственность» в русском языке есть удачный синоним «правда».

Теория толкования права убеждает, что над формальным законом возвышается правда — внутренняя справедливость, ощущаемая и сознаваемая в душе правоприменителя, совесть.

Правда служила обществу в качестве нравственного оценочного критерия при оценке дозволенного и запретного. Полноценное изучение правды возможно лишь во взаимосвязи с таким понятием, как «истина». В западноевропейских языках есть термин, эквивалентный понятию «истина», но только в русском языке есть термин «правда», который объединяет истинное и нравственное воедино. А в китайском языке есть даже древний иероглиф, обозначающий единство трех начал — истинного, нравственного и прекрасного.

На Западе главным всегда было внешнее урегулирование актов поведения, на Руси же — воспитание духа, совести народа. В понятиях отечественной правовой культуры право, закон должны носить прежде всего нравственный, а не формальный характер, соответствовать правде. Слово «правда» вошло в название первого русского сборника законов «Русская правда».

Когда государственный юридический закон вступает в противоречие с человечностью — отечественное правосознание отказывает ему в повиновении. Либеральная аудитория делает из этого факта нечистоплотное обобщение о правовом нигилизме русского народа. В действительности же задолго до западноевропейской дискуссии о естественном праве митрополит Илларион написал труд «Слово о законе и благодати», в котором впервые адекватно истолкована разница между законом и правом. Формальному закону, согласно митрополиту Иллариону, противостоит жизнь по душе, по правде.

Даже в советский период отечественные ученые, занимающиеся проблемами толкования права, утверждали, что юридический закон можно выполнять по букве и по духу. Значит, советские правоведы имели в виду в праве наличие глубинного плана, сложившегося под влиянием духа права.

Секулярное сознание не воспринимает очевидного родства слов, выражающих разные грани единой сущности — «ПРАВда», «сПРАВедливость», «ПРАВо», «уПРАВление». За однородностью понятий права и правды скрывается таинство неразрывного единства права и нравственности в рамках отечественной духовной традиции. Все возможные различия между правом и нравственностью в коренном российском правосознании снимаются в понятии «правда».

Словарь А. Ушакова определяет: «Правда. 1. То, что соответствует действительности, что есть на самом деле, истина… 3. Идеал поведения, заключающийся в соответствии поступков требованиям морали, долга, в правильном понимании и выполнении этических принципов». Получается, что понятие правды в русском сознании обозначало то явление, которое в современном языке именуется нравственностью.

Еще Владимир Мономах в своем «Поучении» утверждал, что князь в своих действиях должен руководствоваться именно правдой. Это предполагает праведный суд, защиту убогого, немощного, слабого («убогих не забывайте, по силам кормите и подавайте сироте и вдовице, не давайте сильным губить человека»), отказ от вражды и кровопролития. Правда в воззрениях и политике Мономаха тождественна нравственности.

С точки зрения таксономии и синтаксиса слово «правда» не существительное, а особое предикатное слово. Оно из такого таксономического разряда русских слов, в котором состоят слова «хорошо», «плохо», «уютно», обозначающие категорию состояния. Понятие правды обозначает особое духовное состояние, в котором совпадают объективная истина и внутренняя совесть человека.

В то время как западная юриспруденция придумывала массу слов-обозначений, разрывающих смысл и суть единого явления, в российском правосознании укреплялся синтез истины, добра и справедливости в одном понятии — «правда». Синтезируя в слове «правда» правовые и нравственные принципы, наш народ сохранял целостное, традиционное восприятие мира. Следование правде позволяло избегать противоречий между истиной и справедливостью и разрешать споры по совести.

В трудах по теории права и государства существенное отличие права и нравственности выражается в следующей формуле: «Нравственность есть закон внутренний, право — закон внешний; нравственность регулирует внутреннее настроение, право регулирует исключительно внешнее поведение, и для права безразлично, из какого настроения проистекают действия человека»⁶¹. Е. Н. Трубецкой выразил это доминирующее мнение следующим образом: «До тех пор, пока наши помыслы и намерения не выразились в каких-либо осязательных внешних действиях, праву до них нет дела: человек, только замысливший преступление, но ничего не сделавший для осуществления своего замысла, осуждается нравственностью, но он вовсе не является нарушителем права; вот почему так называемый голый умысел не карается правом уголовным: оно принимает во внимание злое намерение, только если оно выразилось в злых деяниях. Нетрудно убедиться также, что под наше определение права не подходят все те нравственные правила, которые требуют от нас того или другого внутреннего настроения, например любви, доброжелательства или уважения к ближнему»⁶². Б. Н. Чичерин придерживался той же позиции: «Право и нравственность определяют две разные области человеческой свободы: первая касается исключительно внешних действий, вторая дает закон внутренним побуждениям»⁶³. П. И. Новгородцев постулировал: «Если право и принимает во внимание внутренние мотивы, то не при исполнении, а при нарушении закона, там, где требуется определить виновность лица, что, конечно, не может быть сделано без освещения субъективной стороны правонарушения. Юридический закон и здесь карает внешние деяния, а не внутренние помыслы, привлекая эти последние к своему суду лишь постольку, поскольку это требуется для его специальных целей, т. е. для установления фактов правонарушения»⁶⁴. А. Шопенгауэр и другие зарубежные ученые задолго до российских либералов утверждали, что юридический регулятор представляет собой только внешний закон, внешний порядок, который и должен господствовать в человеческом обществе, в том числе над моральными требованиями.

Данный подход преследует задачу размежевания и противопоставления права и нравственности при полном игнорировании реальности. Дело в том, что ни законодатель, ни правоприменитель не могут рассчитывать на эффективное осуществление права, если граждане проявляют к нему безразличие, недоверие либо внутренний протест. Учет внутренней стороны правомерного и противоправного поведения важен на всех стадиях работы механизма правового регулирования.

И. А. Ильин высказал глубокую мысль: «Творческий источник права пребывает во внутреннем мире человека; и действовать в жизни право может только благодаря тому, что оно обращается к внутреннему миру человека, а именно к тем слоям души, в которых слагаются мотивы человеческого поведения и, сложившись, порождают живой поступок человека»⁶⁵.

Некорректно видеть в праве только внешние, формальные стороны; существует и внутренняя составляющая права (убеждение, воспитание, духовно-нравственные ценности), опирающаяся на добровольное осуществление, соблюдение и исполнение правовых норм. Многие авторы непоследовательны в том, что, с одной стороны, возможности права сводят к контролю внешнего поведения человека, а с другой — отвергают понимание права как силы. В этом заключается очередное противоречие либертарной юриспруденции. От человека требуют покориться внешнему авторитету (организованной силе), но мало заботятся о том, чтобы подчинение возникало вследствие уважения и доверия.

В противоположность такому подходу можно предложить другой: критерий правомерности нужно олицетворять не с организованной силой государства, а воспитывать внутри подчиненной праву личности — правосознание; место внешнего авторитета занимает правосознание субъекта права.

Право не может пониматься как строй внешней жизни людей, иначе оно отрывается от правосознания и расшатывается в своих основах. Соблюдение правовых норм вовсе не исключает соответствующих нравственных состояний обязанного лица, а государство должно заботиться о том, чтобы закон не ограничивался акцентом на внешнюю покорность, куда важнее — изменить образ мыслей людей, воспитать нравственное чувство и правосознание, укреплять совесть.

Право и нравственность имеют единую суть — духовную природу человека; они действуют на одном и том же поприще человеческих отношений; внешние действия и внутренние побуждения взаимообусловлены и неотделимы друг от друга, а потому в понятии права нравственность заложена как атрибут — неотъемлемое свойство.

Попытки разъятия и противопоставления права и нравственности в качестве двух автономий в России разбиваются о какую-то роковую необходимость, ибо попытки эти противоречат коренным, неустранимым свойствам человеческой природы. Право некорректно понимать исключительно как внешнее и формальное явление. Формален только закон, а право как форма духа, выраженная в правосознании, духовно-нравственных принципах и духовно оправданных обычаях сообщества, отнюдь не формально. Сторонники противопоставления права и нравственности фактически обеспечивают торжество внешнего опыта над внутренним, механического над органическим.

Основа действия права вовсе не внешнее принуждение, а внутреннее убеждение людей в правомерности действующих правил; следовательно, как действия нравственные, так и правовые обусловлены внутренним убеждением человека. В таких отраслях права, как уголовное, административное, финансовое, таможенное, экологическое, первостепенную важность для квалификации результатов обретают мотивы совершения правонарушения. Наконец, подлинное право никогда не предписывает совершения безнравственных действий. В практике Конституционных судов безнравственность закона является основанием признания его неправовым.

«Минимум нравственности» — непригодная формула для права еще и потому, что оценивает право и нравственность как количественные объекты, различающиеся по объему. Если бы авторы адекватно восприняли качество права и нравственность, они бы не увидели сколь-нибудь существенных отличий в их сущности. Между правом и нравственностью нет ни количественных, ни качественных различий. В основе права и нравственности лежит имманентное человеку переживание единства с другими людьми и миром в целом, высшую ступень которого называют любовью.

Обществу не нужна двойная мерка: внешняя для права и внутренняя для нравственности. Общество не согласно видеть в праве только минимум нравственности, оно, напротив, стремится к максимуму нравственного начала в праве.

Среди доводов в пользу разграничения права, нравственности и религии часто упоминают способ их защиты: право-де отличается характером организованной, а нравственность и религия — характером неорганизованной защиты. Признак организованной защиты не составляет исключительной особенности права, так как организовать — значит объединить многих в подчинении общим абсолютам, а с таким объединенным подчинением мы встречаемся одинаково в области как права, так и нравственности. Праву с нравственной составляющей присуща большая принудительность и обеспеченность, чем формальным законам государства. Между правом и нравственностью не обнаруживается различий по содержанию того, что ими предписывается или воспрещается. Нет между ними разницы ни по способу организованной защиты, ни по силе воздействия.

Нравственную оценку должны получать употребляемые в законе термины «добросовестность», «добросовестный приобретатель», «принятие разумных мер к уменьшению убытков». Толкование принципов права всегда предполагает их духовно-нравственное измерение, поскольку почти все они изначально являются категориями нравственности — справедливость, любовь к человеку (гуманизм), милосердие.

Право позволяет соединять в юрисдикционных решениях нравственные заповеди и функциональность. Это вполне соответствует различению права и закона.

Этика судьи, следователя, адвоката означает, что при выполнении своих обязанностей нужно осуждать вредоносный поступок правонарушителя, а не самого человека. К любому человеку надо относиться по-доброму, уважая его человеческое достоинство.

Вопросы для самоконтроля

1. Приведите примеры использования категорий нравственности в действующем законодательстве России.

2. Проведите соотношение права и нравственности по юридически значимым основаниям.

3. Какую нравственную роль выполняют принципы права?

§ 3.3. Право и религия

Атеизм и материализм, господствующие в юридической науке, по сути дела, представляют собой крайние формы рационализма. И что показательно: отказ от религии, то есть от понимания мира как Божественного творения, восприятие атеистического мировоззрения побуждало ученых изыскивать иную силу, способную, с их точки зрения, управлять миром. Такой силой стал сам человек, и прежде всего человеческий разум, а способом, которым человек может созидать свой мир, стала считаться наука. Ученые, отвергая веру в Бога, безоговорочно уверовали в силу науки, в силы и способности самого человеческого разума. Отказываясь от мифологии религиозной, они мифологизировали науку, в какой-то степени даже стали обожествлять ее. И тем самым мифологизировали, обожествляли человеческий разум.

Сама связь права с религией квалифицируется современными учеными-юристами как отрицательная черта, нечто экзотическое и отжившее.

Религия – это представления людей о Боге. Распространяются религии только на верующих в Бога людей. Все мировые религии оформились не в первобытной древности, а в условиях существования государственности.

Религия сама по себе не изобретение человека, а проявление его врожденного чувства. Она составляет основу духовной жизни. Жизнь без веры можно уподобить существованию без дыхания, без воздуха. Право без веры вырождается в законничество.

Понятие греха очень многое объясняет в мотивации человека. Все смертные грехи, запрещенные Богом и Церковью, одновременно осуждаются государствами (грех убийства, грех лжесвидетельства, грех воровства и т. д.).

Любая правовая доктрина или концепция правовой реформы всегда имеет философскую основу, а еще глубже — религиозную, определяющую смысл исторического бытия и видение собственной роли и места в мировой истории. Основой любого общества всегда служила религия. А когда традиционные верования по тем или иным причинам переставали оказывать влияние на общество, государства и даже нации погибали. Ведь по сути дела, все социальные, политические, экономические и культурные процессы представляют собой более низкий план бытия по сравнению с планом метафизическим. В правовой сфере явно присутствует некая глубинная субстанция, проявляющаяся в разных ипостасях в разные моменты времени, но всегда сохраняющая собственную не познанную до конца суть.

Религия способна работать с внутренним миром человека настолько глубоко, насколько это вообще возможно. Религиозно настроенный человек сам способен регулировать собственное поведения без внешнего постоянного понуждения. Среди верующих людей наибольшее число законопослушных граждан. Совокупный регулятивный эффект права, морали и религии в традиционных обществах столь огромен, что правонарушения представляют собой единичные случаи. Рекордсменами по росту преступности являются атеистические государства.

Связи между правом и религией, существовавшие в ранних обществах, были разрушены в Новое время. Именно в этот период происходило обмирщение, или секуляризация, общества, то есть высвобождение от религиозного и церковного влияния всех сфер жизнедеятельности человека.

В результате весь внутренний правовой опыт человека постепенно и последовательно начал мельчать и искажаться. Общество стало испытывать радость нормирования своей жизни, а выход из накапливающихся кризисов видит в принятии все увеличивающегося количества законов. Юридизация общественной жизни означает детальную регламентацию всех сторон жизни, пристрастие к букве закона в ущерб духу права.

Оценивать свои и чужие поступки можно только по отношению к какому-то объективному критерию. В этом плане определеннее положение тех, кто связал свою жизнь с религиозными заповедями. Вся содержательность правды и правоты для них априори установлена. И если их желания входят в противоречие с объективной содержательностью Божьих заповедей, они свое рассматривают как неправоту.

Вопросы для самоконтроля

1. Что представляет собой религия как регулятор общественной жизни?

2. Проведите соотношение права и религии.

3. Приведите примеры использования религиозных заповедей в современном законодательстве.

Глава IV.
ДУХ ПРАВА

§ 4.1. Проявления духа права

Указ Президента РФ от 09.05.2017 № 203 «О Стратегии развития информационного общества в Российской Федерации на 2017–2030 годы» обозначает приоритет традиционных российских духовно-нравственных ценностей и соблюдение основанных на этих ценностях норм поведения при использовании информационных и коммуникационных технологий. Для формирования информационного пространства знаний указ предусматривает:

а) проводить мероприятия в области духовно-нравственного воспитания граждан;

…г) сформировать безопасную информационную среду на основе популяризации информационных ресурсов, способствующих распространению традиционных российских духовно-нравственных ценностей.

В связи с тем, что в юридических текстах содержатся смыслы, идеи и принципы, вызывающие толкование применительно к конкретной правовой ситуации, право в целом можно считать явлением духа. Концептуализация духовности применительно к юридическому исследованию позволяет правильно оценить место и роль права в человеческой цивилизации.

Неточное, условное и приблизительное описание духовности получило распространение благодаря атеистическому контексту дискуссии. Светская духовность страдает от своей поверхностности, отсутствия надлежащего источника, изменчивости.

Чем мир становится опаснее и непонятнее, тем сильнее в людях пробуждается тяга к духовности, которая бы давала направление и смысл повседневной жизни. Но в современных условиях индивидуум сам принимает решение о своей духовности и сам выстраивает собственную нравственную шкалу, причем на первый план выступают такие понятия, как «самоутверждение» и «личный успех».

Юриспруденция озабочена упорядочением общества и дальнейшим движением этого общества к благу. А конструкторы нового мирового порядка (глобализации мира) дезориентируют общественное сознание, уводят духовный поиск людей в тупик и фактически разлагают человеческую природу. Главный итог ложно понимаемой духовности — разрушение правопорядка, расчеловечивание человека, нагнетание споров и конфликтов в обществе. В этом заключается большая юридическая проблема.

В словаре русского языка С. И. Ожегова духовность определяется как «свойство души, состоящее в преобладании духовных, нравственных и интеллектуальных интересов над материальными»⁶⁶. Авторы самого широкого спектра мировоззрения понимают духовность в качестве средства, формирующего личность человека⁶⁷. Духовность может пониматься как ценностные основания культуры. Те ценности, которые транслирует духовная культура, оказываются основой для права и нравственности.

«Наличие приоритета духовных ценностей в системе ценностей индивида недостаточно для того, чтобы утверждать, что данный человек духовен. Важно, чтобы человек вел себя в соответствии с этими ценностями даже в самых довлеющих обстоятельствах»⁶⁸. Этот постулат важен для использования в юридической сфере, если нас интересует искренность и активность правомерного поведения субъектов.

Для субъекта права, придерживающегося духовного образа жизни, характерны:

– поиск смысла жизни;

– состояние умиротворения;

– предсказуемость выбора и линии поведения;

– постоянная работа над собой, самосовершенствование, самообучение и саморазвитие;

– вера в Бога;

– любовь к людям;

– отторжение зла во всех его проявлениях;

– законопослушное поведение;

– патриотизм:

– порядочность;

– внутренняя свобода;

– ответственность за себя и других;

– непрерывный самоконтроль.

Юридическое образование должно рассматриваться одним из средств приобщения человека к духовной культуре и формирования его духовности. Для этого в сфере юридического образования нужно предусматривать компонент правового воспитания. Образование как трансляция знаний еще не обеспечивает духовности обучающихся. Требуется соответствующая воспитательная работа.

Юридическая наука столкнулась с невозможностью укрепления правопорядка светскими формально-юридическими средствами — законодательствованием, увеличением числа правоохранительных структур, усилением уголовной репрессии. Стала востребованной актуализация духовно-нравственных оснований права.

Научная точка зрения не исключает использование понятий «дух», «духовность», «духовная безопасность», «духовная власть» и других подобных. Духовность можно рассматривать как доминантное личностное качество, определяющее выбранную человеком ценностно-смысловую направленность его жизни и деятельности. Ту или иную сторону духовности человек всегда избирает добровольно и погружается в нее всей своей личностью

Надежным компасом правомерного пути для человека выступает золотое правило, гласящее: «Итак, во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними». (Мф. 7; 12).

Право как явление духа может существовать «безвидно», то есть метафизически. Право может действовать на отношения и сознание их участников вне и помимо своих форм и источников. Так при вынесении судебного решения оказываются востребованными цели права.

Применяющий право должен иметь в виду не только формальную законность нормы и не только ее объективное содержание, но и ее объективное назначение — ее духовную миссию и ее жизненную функцию. Так писал И. А. Ильин⁶⁹.

Дух права обнаруживается в действии права, создании источников права, толковании права. Законодателю и правоприменителю не дано уничтожить дух права, но они, к сожалению, умеют его игнорировать.

Правоприменителям знакомо состояние, при котором они находили ответ на сложнейшие вопросы в силу какого-то таинственного озарения. Состояние, в котором субъект правоприменения находит справедливый выход из тупиковой правовой ситуации, можно определить как духовное состояние, где проявляется духовное «я» человека. В этом опыте переживаний большую роль играют такие качества человеческой личности, в которых как раз и проявляется сфера духа: человечность, милосердие, любовь к людям, честность, личная порядочность, мудрость, нелицемерность, ответственность, совестливость, способность противостоять страстям.

Дух права не имеет качеств субъекта, а обнаруживается как абсолютное начало права, критерий истины, добра и красоты в правовой сфере. Он присутствует во всех юридических явлениях и процессах. Эти идеи, будучи по своей природе первичными, имманентны духовности и передают правовым системам свои существенные признаки: вечность, объективность, неуничтожимость, безусловность, безотносительность. Истина, добро и красота — это не три разных начала, а одно, то есть одна и та же духовная основа, рассматриваемая под разными углами зрения. Правомерная жизнь, подчиненная любви к человеку, есть истина. Воспринимаемая как непосредственное действие другого человека, она есть добро. Предметно же созерцаемая третьим — красота. Истина, добро и красота отмечаются в целеполагании права, ибо разрешение спора о праве стремится к истине, правопорядок должен воплощать добро, а весь арсенал юридической техники обеспечивает красоту права.

Дух права актуален как универсальный духовный феномен, олицетворяющий абсолюты истины, добра и красоты, воспринимаемый правосознанием в качестве основы принятия правовых решений и программирующий все компоненты правовой системы. Дух права обнаруживает себя даже в периоды господства юридического формализма. Дух придает праву качество подлинности и полноценности.

Дух права имеет всепроникающую силу, что вообще свойственно Божественным стихиям. Дух права поддерживает существование в правовой сфере традиции, которая, несмотря на революционные скачки, остается незыблемой. Право продолжает свое действие в гуще народа, даже в условиях полной отмены действующего законодательства либо при неправовом характере закона.

Дух права выражается в правовой мере. Между ограничением и мерой существует неформальная диалектическая связь. Однако именно мера ключевая характеристика организации как упорядоченного бытия в его отличии от безмерности, характерной для хаоса. Мера пронизывает право полностью, что свидетельствует об универсальности этого фактора. При определении предмета правового регулирования правоведы озабочены мерой государственного вмешательства в общественную жизнь. Нормы и принципы права выражают собой какое-либо значение меры в праве. Когда законодатель определяет пределы, ограничения, рамки чего-либо, он пытается определить меру в праве. Судьи, следователи, дознаватели постоянно заботятся о соблюдении меры в опросе свидетелей, постановке вопросов на экспертизу, сборе вещественных доказательств и т. д. Если закономерности, связанные с наличием меры, нарушаются в правотворчестве, юридической технике либо поведении субъектов права, правовое регулирование переживает сбой. Таким образом, мера в праве выступает абсолютной закономерностью саморазвертывания духа права.

Именно дух права, а не авторитет тех или иных правоведов придает понятиям, ценностям и принципам права безусловный характер, ограждает от релятивизации и обесценивания. Соответствуя духу права, правовые понятия и ценности становятся независящими от изменения социально-исторических условий и политической конъюнктуры. Дух права сам вечен и непреходящ, и поэтому соответствующие ему правовые понятия и принципы тоже обретают долговечность.

Роль духа права заключается не в накапливании правовой информации, а в способствовании постижению смысла. Творческая миссия духа права состоит в том, чтобы создавать порядок, мир, доброту в человеческих взаимоотношениях. Ценность права в первую очередь духовна, а не инструментальна.

Юристы иногда представляют дух права в качестве интеллектуальных озарений, свойственных далеко не всем членам юридического сообщества. Но это узкий взгляд. Ученых-правоведов уже посещала догадка о том, что правовая система любого общества имеет свою собственную матрицу возможных состояний и может преобразовываться и трансформироваться лишь в рамках этой присущей ей матрицы. Это пример действия духа права. В 1990-е гг. отечественную правовую систему пытались перестроить по рекомендациям западных советников, но дух права удержал всю правовую конструкцию в границе национальной самобытности.

Нормативное регулирование не единственная форма существования права. По большому счету нормативные положения — это составная часть оценочного мышления субъектов права, посредством которого люди и коллективы самоопределяются по отношению к правомерной и противоправной линии поведения, адаптируются к конкретным условиям жизни. Правосознание субъектов права — важная часть духовного мира и благоприятная среда для воздействий духа права. Любая юридическая норма при сознательном преобразовании становится внутренним мотивом субъекта права: полезная норма вызывает мотивацию «надо»; норма, посягающая на материальное положение человека, влечет отторжение.

Ю. В. Сорокина и Н. В. Малиновская под духом права предлагают понимать «общие начала понимания права, наиболее абстрактные правовые нормы, из которых исходит все правовое регулирование, то есть правовые принципы»⁷⁰. Р. С. Байниязов определял дух права как «духовный феномен, в концентрированной форме выражающий через абстрактное правосознание, правовую духовность, правовое чувствование, правовую рефлексию, юридическое созерцание, правовой менталитет, правовое подсознание и иные проявления правосознания правовую действительность»⁷¹. В данном случае дух права отождествлен с окружающими его феноменами.

По нашему мнению, дух права — это абсолютное начало права, критерий истины, добра и красоты в правовой сфере. Представляющий собой божественную энергию и подчиненное ей своеобразие национального правосознания. Дух права присутствует во всех юридических явлениях и процессах и воплощается в смыслопорождающих и смыслонесущих откровениях, религиозности человека, его разуме, юридическом мировоззрении, принципах права, совести, правовой интуиции и других формах прямой связи с Богом. Дух права объективируется в таких феноменах, которые вовсе не требуют формально-юридического закрепления в букве закона.

Дух права проявляется в:

1) правосознании,

2) методах правоведения,

3) адекватных правовых теориях и доктринах,

4) юридическом мировоззрении,

5) предмете правового регулирования,

6) источниках права,

7) правовом оформлении институтов власти,

8) этике юристов,

9) цели права,

10) правовых понятиях и дефинициях,

11) непреходящих правовых идеалах,

12) формообразовании права,

13) правообразовании,

14) обычном праве,

15) юридических фикциях,

16) правовых аксиомах,

17) правовых преюдициях,

18) правовых презумпциях,

19) юридическом стиле,

20) правовой мере,

21) символах права,

22) оценочных понятиях права,

23) судейском усмотрении,

24) аналогии права,

25) субъективном праве,

26) правовом воспитании,

27) идеях и принципах права,

28) системообразующих связях права,

29) техниках толкования права,

30) процессе преодоления пробелов в праве,

31) процессе преодоления коллизий в праве,

32) процессе преодоления юридических конфликтов,

33) правовой интуиции,

34) правовой идеологии,

35) правовой психологии,

36) мотивации правомерного поведения субъектов права,

37) воле в праве,

38) юридическом языке,

39) вине субъектов права,

40) свободе субъектов права,

41) правовых традициях,

42) правовых мифах,

43) механизме самоорганизации права,

44) иерархии в праве,

45) красоте в праве,

46) совести,

47) истине,

48) любви к людям,

49) милосердии,

50) саморегулировании субъектом права своего поведения,

51) правовом стимулировании,

52) гармонии юридических текстов и правового порядка,

53) правовой культуре,

54) правовых поощрениях,

55) одухотворенных традициях,

56) правовом воспитании,

57) правомерном поведении,

58) борьбе за отстаивание прав и законных интересов,

59) эффективности правовой системы,

60) правопорядке,

61) воздаянии при возложении юридической ответственности и др.

За более чем тысячелетнюю практику использования духа права не было случаев его полного забвения. Если общество признает актуальным дух права, оно функционирует эффективнее. Это знание служит основой для развертывания духа права в отечественной правовой системе, когда во главе ценностных ориентаций окажется по-настоящему высокая инстанция, выше и важнее которой в праве ничего нет. Ибо дух права есть абсолютный ориентир, движущая сила правовой системы как процесса постижения субъектами права искомой истины.

Вопросы для самоконтроля

1. Назовите примеры востребованности духа права юридической практикой.

2. Как вы понимаете значение слов «духовное», «духовность»?

3. Назовите недостатки правовой системы, отрицающей духовно-нравственные основания права?

§ 4.2. Дух права и буква закона: характер соотношения

Принцип «не запрещенное законом дозволено» обеспечивает примат буквы закона над духом права. Реализация данного принципа предполагает верховенство закона не только над иными нормативно-правовыми актами, но и над целями и принципами права тоже. Между тем формирование правовых принципов идет не только путем их письменного закрепления в нормах законодательных актов. Принципы права чаще всего открываются учеными-правоведами на основе глубокого изучения разнообразных правовых явлений и процессов. При этом принципы права не выдумываются силой научного интеллекта, а открываются учеными как объективные закономерности существования и функционирования правовой системы, коды ее потенциального развития.

При отрицании духа права правовая система общества перестает отвечать элементарным требованиям формирования правового сознания человека, его совершенствования и духовного здоровья. При господстве догматического, позитивистского подхода вообще невозможно понять, как право функционирует и достигает регулятивного эффекта.

Нормативистский тип правопонимания социальной силой правотворчества признает государственную власть. Такое отношение к правообразованию исключает из поля зрения дух права. Не случайно нормативизм превратился в идеологию авторитарных режимов. Теория естественного права делает ставку на неотчуждаемые с рождения права человека, которые ему дарованы «природой». Теория естественного права занимается обоснованием прав частных собственников, а дух права для нее остался недостижим. Социологическая теория права расположена к поискам права не в нормах, а в отношениях. В ней, в частности, обсуждается формирование права из судебных прений, но, увы, в споре не всегда рождаются истина, любовь и красота. Для государственных машин безразлично, какие нормы внедрять в жизнь (законодательные либо судебные). Отождествление права с нормами — общая ошибка многих типов правопонимания. Психологическая школа права стремится вывести право из взаимных психологических переживаний людей по поводу объективных обязательств друг перед другом. Но вне духа права психологам не удалось отыскать общую основу для правовых переживаний. В исторической школе права апеллируют к духу народа, но в целом этот подход приземляет значение духа до уровня бытовых обычаев. Суть юридической дискуссии составляет не противостояние школ естественного и позитивного права, а борьба формалистов с правоведами.

Что до сих пор мешает юристам подниматься над буквой закона и познать дух права? Формальный подход.

Во многом это обусловлено тем, что в правоведении сформирована сугубо светская, атеистическая традиция, отягощенная государствоцентристской правовой политикой. В таких условиях государство предстает уверенным в своей самодостаточности, но справиться с хаосом нравственного распада общества не может. Ставка на букву закона порождает таких правоприменителей, которым свойственны формализм, беспринципность, цинизм, карьеризм. Подобное отношение практических работников к своим обязанностям влечет отрыв юридической практики от реальных целей правового регулирования.

Существующее право объявляется замкнутой системой формальных норм, которые исключают соображения, вытекающие непосредственно из существа дела в ходе его рассмотрения и уж тем более оставляют невостребованными принципы и цели права. Действие любой нормы ограничено областью фактов и заведомой фрагментарностью.

Преимущество Конституционного Суда заключается в том, что как таковой этот суд был сконструирован правовой мыслью для примирения буквы закона с духом права. Само устройство этого суда, его юрисдикция предусматривают возможность отмены неправовых законов и подзаконных актов — как нормативных, так и индивидуальных. Практика Конституционного Суда доказала свою приверженность духу права и общеправовым принципам в частности. Конституционный Суд демонстрирует, что не связан с предписаниями писаного законодательства.

Буква закона несамодостаточна, ибо не самоценна. Она предполагает соответствие духу права. Норма права — это правило, которое по своей природе, форме и функциональному значению должно соответствовать духу права, и только поэтому ее необходимо придерживаться. Если норма противоречит духу права, она подлежит отмене.

Дуализм духа права и буквы закона заключается в несовпадении их природы. Дух права выражает идеи, принципы, символы и ценности, способные быть регулятивными. Тогда как буква закона есть совокупность документально выраженных норм, которые обладают конститутивной сущностью. На основе и в соответствии с духом права строится система формализованных и официально принятых норм — законодательство.

Форма права не должна поглощать его содержание, уничтожать идею права, а вместе с ними и цель права. Дух права и буква закона в действительности находятся в положении строгой субординации. Инструкции и процедуры призваны способствовать действию духа права, а не душить его. Юридической технике нельзя вступать в конфронтацию с идеей права. Когда буква закона вытесняет собой дух права, букву закона начинают душить юридическая техника и юридическая казуистика.

Разве допустимо высшее сводить к низшему? Конечно, не допустимо. Поэтому юристам нельзя мириться с тем, что всю субстанцию права сводят к его низшему, материально-техническому уровню. Положение, при котором юридическая техника определяет собой право, ненормально. Процесс замены права юридической техникой нужно остановить обращением к духу права.

Буква закона необходима, если ей отводить правильное место в иерархии права. С ее помощью общество регулирует направленность поведения людей. Однако правовое поведение людей осуществляется в тех границах, которые задаются системой духовных ценностей.

Апологеты позитивного права (то есть буквы закона) считают любой принятый закон легитимным уже в силу самого его существования. Так, если законодатель готов не считать аборт убийством, аборт не является таковым и формально-юридически. Но в данном случае неоправданным возвышением буквы закона третируется дух права. А низкое и низменное выдается за высокое.

Апологеты буквы закона утверждают, что законной акцией было импортирование негров из Африки в Европу и Америку. Апологеты буквы закона заявляют, что законным был холокост евреев в Европе на основе расистских законов Германии. Апологеты буквы закона считают атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки в Японии законным делом, поскольку они осуществлены в строгом соответствии с приказом президента США Г. Трумэна. Самые чудовищные преступления против человечности обычно оправдывают буквой закона, которая действовала на момент бесчеловечных акций.

Рассматривая историю права России, можно заметить, что периоды укрепления и эффективности права приходятся на приближение к духу права. Древняя «Русская Правда», княжеские уставы и уставные грамоты, судные грамоты и судебники, Стоглав и Соборное Уложение 1649 г., петровские артикулы и указы, законодательные акты Екатерины II и Александра I, реформы Александра II и Основные государственные законы 1906 г. являют собой траекторию развертывания духа права в правовой системе России. Так, правопорядок на Руси в течение тысячелетий постепенно развивался и усложнялся лишь вместе с усложнением представлений о духе права и актуализацией духа права.

Любая самая технологичная буква закона не может служить абсолютным и непреходящим мерилом правомерности. Архивы хранят множества отживших, устаревших норм. Буква закона всегда достаточно неопределенна и условна, а значение ее всегда временно и относительно. Ошибочное впечатление в том, что право тоже есть нечто относительное (и по содержанию своему, и по обязательности), возникает только из-за торжества буквы закона над духом права.

Нередки противоречия между абстрактностью отдельных предписаний закона и конкретностью регулируемой сферы общественной жизни, где преобладает индивидуальная неповторимость жизненных ситуаций. Данное противоречие зачастую пытаются преодолеть путем принятия новых законов и/или конкретизацией общих положений закона в подзаконном нормотворчестве. В результате одна норма плодит еще десятки норм. Помимо нормативной инфляции проблема состоит еще и в том, что законодательная норма слишком абстрактна, а подзаконная норма слишком казуистична, чтобы нормативное регулирование оказывалось подходящим для общественных отношений. Сфера действия любого нормативного акта предполагает схематизм, который не всегда соотносим с реальностью. Точность и однозначность в дефиниции законодательного акта всегда упрощает и схематизирует многосложные и уникальные отношения, поэтому совсем не гарантирует реализацию истины, но деформирует, подгоняет общественные отношения под составленную законодателем схему.

И казуальная, и абстрактная формы нормативного регулирования в современном обществе достигли такого предела малоэффективности, за которым ощущается объективная потребность в неформальном саморегулировании поведения людей. Переход к такому действенному виду правового воздействия возможен при актуализации духовно-нравственных оснований права.

Важна не только буква закона (формальная сторона права), но и те фундаментальные идеи и принципы, которые определяют мировоззренческую, аксиологическую, целевую и иную направленность правового регулирования.

Нормативные предписания сами по себе всего лишь инструмент. Они не создают сами себя, они — производное культурно-исторических форм. За ними должны стоять духовно-нравственные ценности конкретной традиции, иначе они становятся инструментами произвола, а не основой справедливого порядка. Без высшей нравственности и любви буква закона восстает против своего творца — человека — и уничтожает его. Юридизм представляет собой один из вариантов технократического общества, когда технология выступает в роли панацеи.

Заметим, что деятельность Конституционного Суда как высшей судебной инстанции порождается противоречиями между духом права и буквой закона.

Еще в Древнем Риме юристы задумывались о соответствии духа закона его букве. Уже тогда высказывались идеи о том, что категории «дух» и «буква» закона — близкие, но совсем не тождественны парным категориям формы и содержания, сущности и явления. К сожалению, среди современных авторов есть немало тех, кто проблему качества законов исчерпывает технократическими правилами нормотворчества и юридической техники.

Правоведение, адекватно воспринимающее субординацию между духом права и буквой закона, предостерегает от искушения рассматривать право как сферу, независимую от духовных абсолютов. Действующее право не вполне то, что изложено в текстах нормативных актов. Различение духа права и буквы закона поэтому требует особых видов толкования текстов (расширительное, ограничительное), а также аналогии права и аналогии закона.

Примечательно, что русское слово «за-конъ» происходит от «конъ» — «начало» и «конец», первоначально, вероятно, кол, столб (служащий для различных целей, например, как веха земляного участка или для коновязи). Поэтому слово «закон» у русских мыслилось прежде всего именно как «предел», за которым лежит иная сфера жизни или духа. Закон, в национальном правосознании наших предков, не высшая категория, которой подчинено все лежащее в данной сфере, а лишь некая граница внутри сферы более широкой. Взгляд «с той стороны» этого предела, стремление «взглянуть и оттуда» — вот основная черта этого культурного концепта.

Закон вообще есть правило или совокупность правил, определяющих действие какой-либо силы. Например, механический закон тяжести определяет действие силы тяжести. Юридический закон определяет способ действия духовно-нравственной силы людей. Юридический закон только тогда гармоничен, когда он выражает силу духа права. Это значит, что правовым возможно признавать тот закон, который указывает, как человек должен жить, что он должен делать, чтобы достигнуть своего назначения или цели существования.

Известный труд монаха Иллариона, который условно называется нашими современниками «О законе и благодати» содержит весьма показательные для отечественного правосознания константы. Илларион пишет о различении закона как внешнего установления-предписания, регулирующего насильственными мерами поведение человека в обществе, и истины, выражающейся в высоком нравственном состоянии человека, не нуждающегося в силу духовного совершенства в регулятивной деятельности закона. К тому же очевидны относительность и переменчивость закона. Закон определяет внешние поступки людей на той ступени, когда люди еще не постигли истину; он дан людям только «на приуготовление к истине и благодати, да в нем обыкнет человеческое естество», ибо человечество, как испачканный сосуд, сначала должно быть омыто водою-законом, а затем оно уже станет способным принять «млеко благодати». «Закон бо предтеча бе и слуга благодати и истине», — пишет монах Илларион⁷². В этом состоит древнейшее, согласованное с традицией представление о соотношении буквы закона и духа права при убедительной аргументации предпочтительности духовных (то есть религиозно-нравственных) критериев для регулирования поведения и внутреннего мира человека.

В любой европейской культуре понятию «закон» противостоит «беззаконие». Но в русском менталитете «закону» противопоставлено нечто, не скверное, а нечто хорошее, доброе, положительное.

Судебная реформа российского императора Александра II апеллировала к смыслу законодательства, преодолевая примат буквы закона. Так, ст. 9 Устава гражданского судопроизводства и ст. 12 Устава уголовного судопроизводства вменяли в обязанность судебным органам основывать решения на точном разуме существующих законов, а в случае их неполноты, неясности или противоречия суд должен был основывать решение на общем смысле законов. Следовательно, за судом признавалось не право, а обязанность толковать букву закона в пользу духа права. Суд, который отказывает в приговоре под каким бы то ни было предлогом, подвергается ответственности за отказ от правосудия.

В период становления русской государственности антитеза «буква закона — дух права» была достоянием общественного правосознания. В таких памятниках отечественной мысли, как «Слово о законе и благодати», «Похвала Леонтию», «Житие Симеона», «Чтение о Борисе и Глебе», содержится мысль о преобладании духа над буквой.

Масштабы духа права и буквы закона несоизмеримы. Сколь бы многочисленными не были законы они не покрывает всех жизненных казусов, а дух права позволяет разрешить любой спор о праве. Законы, не имеющие под собой объективной основы (духа права), подлежат отмене, а их юридическая сила оспариваема вплоть до отмены.

Буква закона выступает организационной формой права. Буква закона не может сдерживать милосердия судьи, прощения потерпевшей стороны. Закон не может закрывать перед преступником путь к исправлению.

Е. Н. Дубинина, выразив отрицательное отношение к сплошной юридизации общественных отношений, отметила, что непосредственно во власти государства право находится только в одной своей форме — нормативных актов⁷³. Но право превосходит своими объемами нормативный материал. Можно сказать, что даже избыточное количество нормативных актов возможно обозреть, но обозреть право в целом не дано никому. Не случайно поэтому, даже не проговаривая понятие духа права, юристы постоянно апеллируют к нему через расширительное толкование норм, аналогию права, использование правовых принципов и многое другое.

В силу своего рационального и государственного характера регулятивность закона имеет ограниченные возможности, в то время как регулятивность духа права гораздо богаче по содержанию и величине социальной энергии. Существует целый ряд отношений, которые не поддаются регламентации при помощи буквы закона, но в то же время регулируются духом права, имеют правовое выражение и измерение. Таким образом, буква закона есть лишь один из моментов осуществления духа права.

Б. П. Вышеславцев замечал, что закон, пытаясь преодолеть сопротивление личности, исходит из презумпции, что все зло — в человеке, а все добро — в законе⁷⁴. Данное допущение характеризует трагедию закона, который хочет и не может, требует и не выполняет, обещает и не дает.

Отечественный склад мышления ставит человека, человечность и душу выше закона. Не человек для закона, а закон для человека. И когда закон входит в противоречие с человечностью, российское правовое сознание отказывает ему в повиновении. Русские называли свои первые правовые памятники «Русскими Правдами», ибо правда есть другая сторона любви, есть ее защищающая сила.

Закон есть шаблон, а суть права — в живом духе. Современные обыватели живут шаблонами. Для многих они значат больше, чем здравый смысл и личностное совершенство.

Уровень развития духовной жизни людей определяет, какова по характеру правовая действительность в данном обществе. Все писаные законы прошлых времен — срезы особенностей правовой психологии прежних обществ, «археологические пласты» духовности. Правовая реальность позволяет духу права быть творческим началом для субъектов права, влиять на качество правовой культуры общества.

Развитие видимой правовой реальности может находиться в резком противоречии с одновременным развитием зла в обществе. Традиции права творит не нормативно-правовой акт, а дух права, выражающий реальность права в бытии человека. Дух права пребывает именно в явлениях надпозитивной природы, и этот дух склонен всякий раз покидать свое даже технически совершенное «тело» при малейшем невнимании и непонимании духовной природы права.

Законы государства могут быть противоречивыми, пробельными, недоступными для понимания, и во всех этих случаях на выручку субъектам права приходит дух права. Он взывает к разумным и целесообразным действиям, а не к беспорядочным метаниям. Он не приемлет всего, что вводит правовое сознание в сумеречное состояние непонимания смыслов сущего и должного.

Дух права составляет коренную основу правового сознания общества. В праве, как и в искусстве, воздействующем на сознание и поведение человека, главное — его дух, смысл и образ: только тогда форма права приобретает полноту и целостность своих функциональных характеристик.

Как известно, в праве форму нельзя отрывать от содержания и сути. Один и тот же дух должен олицетворять материальные и процессуальные законы. Значимость юридического закона зависит от того, насколько в нем выражен универсальный дух права. Дух права априори выше буквы.

Право невозможно ощутить на предметно-материальном уровне, это возможно только на духовно-психологическом уровне. Вне духовного право уже не есть явление бытия.

Служение юриста есть деятельность по преимуществу в области духа. Насколько юрист имеет в себе духовность и каков характер этой духовности, настолько же он может возбудить ее и в других. Не тот хороший юрист, который отлично изучил теоретические модели правоотношений, но тот, кто в душе своей заранее нашел возможность психологического приложения своих познаний к делу служения, то есть осуществил борьбу зла и добра в собственном духе.

Только через дух право формирует собственное содержание, несводимое к экономическому, политическому, культурному и т. п. Благодаря духу права продуцируется право как таковое. При простом оформлении юридическими средствами политических и экономических явлений возникает лишь внешняя видимость, или кажимость, права.

Дух права невидим. Он может постигаться умом и восприниматься чувствами субъектов права. Это сила, призывающая правовую систему общества соответствовать Божьим заповедям. Это божественная энергия, которая влечет людей к справедливости, добру и милосердию, от временного к вечному, от любви к твари до любви к Творцу. Дух права, как сила, исшедшая от Бога, по закономерности подобия обнаруживается там, где все по-божески получается и в Боге получает покой. Захватить чужое — это по-сатанински, защищать свое — это по-человечески, пожертвовать своим — это по-божески. Свой абсолютный авторитет дух права получает только через соединение с бесконечным, нетварным и неограниченным Богом.

Юрист, познающий букву закона, может быть эрудитом, но поверхностным, к тому же циничным. Юрист, постигающий дух права, имеет возвышенные качества и знает право глубоко. Жажда справедливости и милосердия выражает востребованность духа права. Эта всеобщая жажда подтверждает, что в людях существует сила, требующая своего духовного удовлетворения. Духом называют наивысшее, невещественное начало, посредством которого люди познают Бога. Дух права люди могут осязать через стремление к высшему и совершенному, с которым не сравнится ничто материальное, через совесть. Именно в духе человек получает высшую способность, посредством которой может входить в общение с Богом. Насилие никогда не выражало духа права. Дух права в его абсолютах — это любовь, добро и красота. Там, где проявляется насилие, там нет духа права.

Право до тех пор может выступать как фундаментальный способ бытия человека, пока остается явлением духа в рамках юридической практики.

Понятие «дух права» представляет собой самую главную и важную правовую категорию, с помощью которой юристы получают возможность познать и выстроить нормативную иерархию. Актуализация духа права способствует эффективности законодательства и сокращению его объемов. Регулятивные возможности духа права связаны с механизмом саморегуляции субъектами права своего поведения. Чем продуктивнее саморегуляция, тем меньше нужды во внешней принудительной силе государства. Дух права открывает перед современными государствами ресурс управления обществом без перепроизводства законов и правоохранительных структур.

Вопросы для самоконтроля

1. Сформулируйте определение буквы закона.

2. Проведите соотношение буквы закона и духа права.

3. Охарактеризуйте значение духа права.

§ 4.3. Формализм в праве — приоритет буквы закона
над духом права

Формально-юридический прием в основном проявляется как комментаторский стиль. Когда формальный подход начинает господствовать, буква закона неоправданно возвышается над духом права и вся правовая система получает неправильное развитие.

Формальный подход утверждается при помощи особого типа правовой культуры, для которого характерно игнорирование содержания права и чрезмерное увлечение формой права.

Формализм противостоит духу права, противоположен ему и представляет собой предпочтение буквы закона над духом права. Формализм в праве нужно рассматривать на уровне главных проблем. Именно формалистическая юриспруденция порождает бюрократизм государственной деятельности, авторитарные тенденции, социальное напряжение в обществе.

Формальное отношение к юридическим делам не требует от правоприменителя таких усилий, как выявление духа права. Формализм предполагает бездумное и бездушное применение норм, только внешне подходящих к рассматриваемому юридическому казусу.

Формализм фактически исключает использование принципов права, расширительного, ограничительного, доктринального, телеологического толкования норм права, аналогии закона и аналогии права.

В странах романо-германской правовой семьи волю законодателя рассматривают в качестве основного содержания права, а закон — как безусловное руководство к действию. В этой связи вспоминается урок 1945–1946 гг., когда после падения фашизма в Европе судей, прокуроров и полицейских, работавших на фашистский режим, судили за то, что они исполняли официальные законы. Заслуживает внимания деятельность современных органов конституционной юстиции, которые правомочны лишать законы юридической силы с позиции надзаконных критериев. Следовательно, буква закона не является окончательным и безусловным мерилом правомерности поведения.

Работница не смогла подтвердить, что отсутствовала на рабочем месте более четырех часов в течение рабочего дня по заданию работодателя. Это можно квалифицировать как дисциплинарный проступок?

Заведующая детским садом принимает денежные средства от добровольных спонсоров для осуществления необходимых ремонтных работ в детсаду в условиях недостатка бюджетного финансирования. Это должностное преступление?

Видеокамера ГИБДД фиксирует, как машина скорой помощи мчится по вызову к больному. Это нарушение водителем правил дорожного движения?

Во всех перечисленных случаях правонарушений нет уже потому, что у субъектов нет мотива на причинение вреда и корысти, но при торжестве формального подхода здесь могут быть применены меры юридической ответственности.

Для истории языка любопытно производное слово «законник», которое в древнейших памятниках нередко употребляется в значении формального исполнителя буквы закона. В любой европейской культуре понятию «закон, законность» противостоит, конечно, «беззаконие». Но в отечественном национальном менталитете закону противопоставлено и еще нечто, не скверное, а нечто хорошее, доброе, положительное. За сферой закона, по российским представлениям, лежит еще более обширная сфера — духа права. Это и есть особенное противопоставление. Оно многослойно и предполагает синтез правовой сферы.

Не послужит ли отступление от буквы закона в пользу духа права почвой для произвола? При отступлении от буквы закона субъект права должен быть ограничен некими объективными началами, например — целью достижения общественного блага или соображениями использования принципов права. При этом буква закона отрицательным явлением не является, отрицателен формализм и формальное отношение к людям.

Студентам юридических факультетов нужно знать критерии формализма в праве, чтобы иметь отторжение к этому негативному явлению. Среди проявлений формализма в сфере права можно назвать:

– предпочтение буквального вида толкования перед расширительным и ограничительным;

– принятие юрисдикционного решения без опоры на принципы права;

– игнорирование направленности личности обвиняемого и его настоящих мотивов;

– перепроизводство нормативно-правовых актов;

– игнорирование цели права;

– ставка на грамматический способ толкования права в ущерб всем остальным;

– цель исправления и перевоспитания преступников объявляется недостижимой и фактически снимается с повестки дня;

– господство теории нормативизма;

– игнорирование уникальности каждого юридического дела;

– преобладание обвинительного уклона в дознании, следствии и суде;

– политизированность юридического процесса;

– негласное сотрудничество органов полиции, следствия, прокуратуры и суда друг с другом в продвижении обвинительного приговора как единственно положительного критерия работы правоохранительной системы;

– процессуальное право оказывается важнее материального;

– комментаторский стиль научных исследований юристов;

– растерянность судей и прочих правоприменителей перед пробелами в законе;

– ставка на устрашение общества при полной неэффективности формально-юридических средств;

– перестраховка, волокита, бюрократизм в юридическом процессе.

К непосредственным последствиям формализма в праве относятся:

– психологическая неудовлетворенность субъектов права;

– отсутствие гибкости правового регулирования;

– репрессивный характер правоохранительной системы;

– огосударствление сферы права;

– конвейерный подход к рассмотрению юридических дел;

– недоверие общества к правоохранительным органам государства;

– непрофессиональная деформация сотрудников правоохранительных органов и суда;

– привлекательность правоприменительной деятельности для карьеристов и патологических личностей;

– распространенность юридических ошибок и неправосудных приговоров в частности;

– произвол и безнаказанность карательных органов государства;

– создание множества дублирующих друг друга правоохранительных структур;

– ослабление роли адвокатуры;

– переполненность тюрем и следственных изоляторов;

– колоссальный документооборот и запутанное делопроизводство;

– высшая ценность воплощается не в истине либо человеческой личности, а в указаниях и одобрении начальства.

Немецкий правовед Ю. Кирхман в XIX в. заметил, как одним росчерком пера законодателя целые библиотеки нормативных актов превращаются в макулатуру⁷⁵. Сложность жизни требует от юридического образования подготовки не формалистов-нормативистов, а универсалов с фундаментальной теоретической подготовкой.

Б. Х. Ганиев предположил, что формализм в праве представляет собой психологический педантизм субъекта права и объективную сторону всякого правового действия⁷⁶. Сложно не заметить, что за педантизмом крючкотвора скрываются корыстные карьерные расчеты. Формализм в праве сопряжен с правовым нигилизмом, отрицающим именно дух права как таковой. Формализм оборачивается преследованием правоприменителем собственной выгоды в ущерб обществу. По существу формализм — это имитация правоприменительной деятельности.

Нередко формализм в праве поддерживается ведомственным корпоративизмом или круговой порукой должностных лиц, управомоченных заниматься правоохранительной деятельностью. Если от принятых на службу сотрудников настойчиво требуют выполнения показателей о количестве переданных в суд уголовных дел, возникают условия для фабрикации обвинительных заключений. Фактически отступая от права и законности, формалисты готовы «гнать план», не разбирая средств. В ход идут подтасовки фактов и методы устрашения обвиняемых.

Подобные факты, воскрешаемые в нашем национальном самосознании, позволяют по-новому взглянуть на древний китайский афоризм: «Закон есть нищета морали», — и согласиться с ним. Возрастающее количество принимаемых государством формально определенных нормативных актов свидетельствует о падении нравственности людей, которые в случае помрачения своей совести нуждаются во внешнем понукании.

Конечно, процессуальные формальности существуют не в последнюю очередь для того, чтобы защитить граждан от произвола должностных лиц. Однако все формальности нужно располагать ниже духа права и при обнаружении соответствующей юридической коллизии отдавать предпочтение духу права. Ш. Монтескье сказал: «Если на судейские формальности смотреть как на препятствия, затрудняющие гражданину защиту своих прав и интересов, то можно найти их слишком много. Если же судейские формальности рассматривать с точки зрения их отношения к свободе и безопасности граждан, то обнаружим, что их слишком мало, поскольку все затруднения, издержки и проволочки и сами ошибки правосудия являются той ценой, которую гражданин оплачивает за свободу»⁷⁷.

При ориентации правовой системы на формализм правоприменители сводят свою функцию к механическому соотнесению реальной правовой ситуации со статьями нормативно-правовых актов. Предпочтение духа права над буквой закона предполагает, чтобы правоприменитель не занимался механическим отбором норм, формально подходящих к рассматриваемому случаю. Юрист должен по каждому делу рассуждать о границах правового регулирования, о верховенстве принципов права над нормами правовых актов, об основаниях обязательной силы норм права.

По отношению к гражданам и должностным лицам государства необходимо дифференцировать объем толкования права: 1) положения закона, регламентирующие властную деятельность правоприменителя, могут быть истолкованы только ограничительно, но никак не расширительно; 2) положения закона, регулирующие деятельность гражданина, не состоящего на государственной службе, должны быть истолкованы только расширительно.

Когда сегодня всерьез обсуждается вопрос об использовании роботов в процессе отправления правосудия, обнажается довольно примитивное понимание права. Р. фон Иеринг еще в XIX в. обосновал вывод о том, что «юрист не может быть просто автоматом по раздаче права». Использование компьютерной программы для отправления правосудия как раз и открывает простор для формализма. Инициаторы этого проекта не понимают сути юридического процесса (установление истины невозможно без актуализации духа права и напряженного интеллектуального труда). Юридические машины, которые запрограммированы на автоматическое действие по алгоритму создателей, не способны понимать и чувствовать ту сложную взаимосвязь явлений, в которую вплетена та или иная норма. И как же быть с человеческими способностями, которые недоступны роботам: такими как креативность, воображение, инициатива, лидерские качества, творчество?

Тот или иной казус (случай из жизни) не только сопрягаем с той или иной нормой права, но связан с более широким контекстом (духовным, нравственным, социальным, психологическим), в который вписывается этот казус как часть регулируемого правом отношения.

При господстве формализма содержание права подменяют его формой. Дух права и буква закона есть не взаимоисключающие (как истинное и ложное), а взаимодополняющие понятия. Только между ними существует жесткая субординационная связь. Форма права и юридическая процедура занимают подчиненное положение, служа средством доказательства или согласования порядка ведения дела с лучшим выяснением истины. А предпочтение буквы закона над духом права недопустимо.

Вопросы для самоконтроля

1. Охарактеризуйте формальный подход в праве.

2. Каким типам правопонимания присущ формальный подход?

3. Какими средствами возможно преодолеть формальный подход в праве?

§ 4.4. Самоорганизация в праве

Правовой порядок размывается многочисленными дезорганизующими процессами и явлениями. Но даже в этих условиях кризиса правовая система способна сохранять свою целостность. Казалось бы, правовая система находится на пороге разрушения, и по мере обострения юридических конфликтов высказываются все более пессимистические прогнозы относительно ее судьбы. Но в то же самое время она находит некие внутренние ресурсы, которые позволяют ей воспроизводить свою целостность и регулятивные возможности. Что это, как не наличие механизма самоорганизации правовой системы?

Концепции самоорганизации систем изначально возникли в естественно-научных отраслях знаний для объяснения химических, физических и т. п. процессов, организующихся из хаоса.

Направление естественных наук, изучающее самоорганизующиеся системы, получило название «синергетика». Ведущий представитель данного научного направления И. Пригожин предлагал понимать под самоорганизацией установление порядка в системе. Самоорганизация в классическом кибернетическом смысле слова — это процесс структурирования системы, управляемый изнутри этой системы. При этом синергетика акцентирует внимание на спонтанность, стихийность самоорганизующегося начала системы. Самоорганизация означает переход от неорганизованной системы к организованной либо от низкого уровня организованности системы к высокому.

В соответствии с синергетической концепцией, процесс развития системы, во-первых, имеет многонаправленный, многовариантный характер. Во-вторых, превращение той или иной направленности из возможности в действительность в точке бифуркации подчиняется не необходимости, а случайности. Тем самым необходимость и случайность как факторы развития системы уравниваются в перспективах. В состоянии равновесия определяющим фактором выступает необходимость, а в состоянии неравновесия — случайность, т. е. в неравновесном состоянии перестают действовать закономерности развития системы, присущие ей в стабильных условиях. Когда на систему, находящуюся в предельно неравновесном состоянии, действует, угрожая ее структуре, флуктуация, наступает критический момент — система достигает бифуркации. И. Пригожин полагает, что в точке бифуркации невозможно предсказать, в какое состояние перейдет система. Случайность подталкивает то, что остается от прежней стабильной системы, на новый путь развития, а после того как путь выбран, вновь вступает в силу детерминизм — и так до следующей точки бифуркации. Таким образом, случайность и необходимость рассматриваются не как несовместимые противоположности, а как взаимно дополняющие друг друга факторы.

Одним из важнейших утверждений концепции самоорганизации является суждение об опосредованности самоорганизации неустойчивым состоянием самоорганизующейся системы. Упорядочение идет через неустойчивость. Общая регулятивная идея синергетики выражена в формуле «порядок через флуктуации» (или «порядок из хаоса»). Флуктуациями называются отклонения параметров системы от средних значений.

При объяснении правовых процессов, наблюдаемых юристами, тоже важно учитывать влияние ситуационных факторов (случайности), способных конкурировать с объективными условиями современности. Конструктивную роль имеет и положение синергетики о многовариантности развития систем. Перспективы развития правовой системы будут тем неопределеннее, чем выше градус отклонения от духа права в условиях неуправляемости и конфликтности происходящих процессов.

В советской юридической науке считалось, что правовая система не обладает самостоятельным источником самодвижения и саморазвития. Господствовал тезис о том, что надстроечные явления не могут быть познаны из самих себя, поскольку они коренятся в материальных отношениях. Правовую систему общества традиционно относили к несаморазвивающимся системам, которые не имеют самостоятельного источника самодвижения и самоорганизации; источник их развития-де находится не столько внутри них, сколько вне, за их пределами. Содержание и развитие правовых систем обусловливали экономическим строем общества. На самом деле источником самодвижения правовой реальности выступает дух права. С его помощью определяется мера достижения правопорядка по тому, насколько элементы правовой системы приближены либо удалены от духа права.

Именно благодаря духу права поддерживается органичная упорядоченность правовой системы. Другими словами, внешние факторы лишь моделируют правовую систему, а внутренние — раскрывают сущность ее самодвижения. Правовая система представляет собой систему, постоянно воспроизводящую свою целостность в процессе обновления, причем причины самообновления находятся в ней самой. В том числе в противоречиях между буквой закона и духом права.

Различие организации и самоорганизации правовых систем относительно, но оно есть. Существенно, что самоорганизация не навязывается правовой системе извне: хотя она и инициируется каким-то внешним воздействием, эти воздействия не являются гарантами определенного исхода системы. «Условия» есть нечто внешнее по отношению к правовой системе, а не ее «иное», т. е. самой системой предложенная сфера своего саморазвития и самоутверждения. В противном случае правовая система сама избирала бы цели и момент своего коренного преобразования. Механизм самоорганизации правовых систем может отторгнуть внедряемые в нее чужеродные институты, в которых заинтересованы реформаторские силы, когда юридическая природа данной правовой системы с ними несовместима.

Системосохраняющие атрибуты правовой целостности могут вступить в противоречие с навязываемыми извне очередными правовыми идеалами и ценностями. Наконец, механизм самоорганизации, присущий правовой системе, может обеспечить ей существование в то время, когда другие системы (экономическая, политическая и др.) могут оказаться полностью разрушенными. В период войны за независимость Соединенных Штатов Америки в ряде штатов страны в отсутствие политических структур соответствующие функции управления осуществлялись судами штатов. Оперативные решения хозяйственного, политического и иного управленческого характера принимались в порядке судопроизводства. В этом случае правовая система компенсировала отсутствие политической и экономической систем.

Можно сделать вывод: социально полезный потенциал правовой системы не является результатом ее саморазвития, но воспроизводство необходимой структуры правовой системы зависит от актуализации духа права. Следовательно, самоорганизация правовой системы есть следствие правильной духовно-нравственной ориентации, а не сохранения ее структурных компонентов.

Субъекты упорядочения правовой системы (органы государственной власти и общественные объединения) не могут стопроцентно гарантировать преобразование правовой системы в соответствии с их первоначальными идеалами. Реформаторские силы не могут навязать правовой системе путь развития извне, искусственно, не разрушая этим правовую систему. Новое типологическое качество правовой системы появляется на основе глубинных, исторических структурных корней, которые обусловлены духом права.

Действие компонентов правовой системы означает, что новый правовой порядок в обществе возникает в результате процессов самоорганизации, происходящих в правовой сфере естественным путем. Процессы самоорганизации ни в коем случае не исключают, но существенно дополняют управленческое воздействие на правовую систему со стороны субъектов реформирования. Понятие самоорганизации в принципе немыслимо без понятия «управление».

Нередко имеет место нарушение принципа оптимального управления правовой системой. Это нарушение заключается в зарегулированности ее основных компонентов, попытках нормативного предвосхищения любой случайности в развитии правовой системы. В результате система сама не может выбрать такой вариант поведения и самоорганизации, который был бы оптимальным, исходя из конкретной фактической ситуации.

История свидетельствует, что правовые системы с жесткими программами функционирования подвержены тяжелым разрушениям. Это означает, что в правовой системе должны существовать зоны самоорганизации, не подверженные прямому воздействию субъекта управления. Эти зоны есть питательная среда для естественно исторического правового развития. Для оптимального функционирования правовой системы необходимо знание объективных границ ее самоорганизации. Эти границы очерчиваются не структурой правовой системы, а духом права.

Развитие правовой системы происходит не на основе решений каких-либо руководящих инстанций, а в проекции духа права, в котором и реализуются общесистемные закономерности. Правовая система не задумана для контроля с помощью политических критериев. Она способна к саморегулированию. Иными словами, правовая реальность представляет собой не столько управляемую сверху, сколько самоорганизующуюся систему.

Для обеспечения высокой устойчивости необходима такая авторегуляция в системе, которая соответствовала бы иррегулярному характеру внешней среды. Поэтому правовая система, поддерживающая устойчивость в весьма широком диапазоне внешних условий, с необходимостью должна быть организована вероятностным образом. Это закономерно проявляется в преобладании диспозитивного правового регулирования.

В правовой сфере нужно поддерживать верховенство духа права, при котором будет обеспечиваться воспроизводство правовой целостности, отыскание ответов на все юридические вопросы, доминирование принципов права над формальными предписаниями нормативных актов.

Субъектам государственного управления, утратившим контроль за правовыми процессами и знающим о способности правовой системы к самоорганизации, не следует просто ожидать спасительных рецептов от самой юридической практики. Лучше позаботиться об актуализации духа права, и тогда члены гражданского общества самостоятельно будут находить оптимальные правовые решения.

Какие же факторы образуют механизм самоорганизации правовой системы? Какими средствами обеспечивается целостность правовой системы, несмотря на переживаемые ею кризисные процессы?

1. Главным звеном механизма самоорганизации выступает дух права, являющийся некоей матрицей национального правового развития.

2. Элементами механизма самоорганизации права могут считаться внутренние системообразующие связи, обеспечивающие взаимодействие компонентов правовой системы. Этот системосохраняющий фактор поддерживает целостность структуры за счет кооперации входящих в нее частей. Правовая система даже в условиях кризиса обладает ярко выраженной иерархичностью. Это свойство обусловлено относительной согласованностью действия отдельных компонентов правовой системы даже при отсутствии внешней согласующей силы.

Для правовой системы в переходный период непрерывное обновление становится необходимым. Механизм самоорганизации в данном случае проявляет себя до тех пор, пока правовая система способна воспроизводить дух права, обладает относительной целостностью, позволяющей оказывать правовое воздействие на общественную жизнь. Этим условием можно определить критический уровень существования правовой системы в условиях кризисного периода. За ним наступает разрушение правовой целостности, и правовая действительность лишается качества системности.

При таком методологическом подходе правовая система может рассматриваться как относительно самостоятельная сфера жизни общества, функционирующая наравне с экономической и политической системами, а не как подчиненная им надстройка.

3. Правовая система обладает потенциалом саморазвития. Ей присущи некоторые доминанты функционирования, которые действуют даже в экстремальных условиях. Число различных скрытых форм в правовой системе может быть значительным, но актуализироваться при достижении соответствующих значений параметров могут только некоторые из них, и только из числа тех, которые входят в потенциальную структуру правовой системы. Не существует такого способа воздействия на правовую систему, при котором она могла бы актуализировать свойства, не содержащиеся в ее потенциальной структуре. Речь идет о способности правовой системы достраивать свою структуру до завершенности.

Правовая система как совокупное целое подчиняет себе все явления и процессы правовой действительности и создает из них недостающие ей элементы. Отсюда вытекает самодостраивающийся характер этой системы. Вынужденная постоянно осуществлять правовое воздействие на интенсивно меняющиеся общественные отношения правовая система производит перегруппировку присущих ей юридических средств. Так, в ответ на очевидную невозможность нормативного восполнения пробелов правовая система фактически допускает судебное нормотворчество, которое может быть официально не санкционировано законодателем. В целях единообразного понимания целей революции английская правовая система, базирующаяся на судебных прецедентах, в XVIII в. допустила издание пакета законодательных актов.

4. Важное место в механизме самоорганизации правовой системы занимает фактор времени. Правовая система функционирует и развивается стадийно. Со временем юридические конфликты, сколь бы опасными они ни были, утрачивают свою остроту. Вот только последствия их преодоления могут быть самыми разнообразными. Фактор времени предоставляет возможности эволюционного, постепенного разрешения правовых противоречий.

5. С предыдущим фактором непосредственно связана роль правовых традиций в самоорганизации правовой системы. Ввиду невозможности одномоментного изменения структуры правовой системы ее самоорганизация происходит и на основе прежнего правового опыта. В августе 1917 г. Временным правительством России было принято постановление «О согласовании Свода законов Российской империи с издаваемыми Временным правительством постановлениями». Оно вводило критерии для использования в революционных условиях определенной части законов, изданных при старом режиме. Именно по этим законам работала чрезвычайная следственная комиссия по расследованию деятельности царских министров. Правовая система развивается в переходный период под влиянием силы инерции, которая на первых этапах перехода играет заметную роль. Со временем сила инерции ослабляется, поскольку она вступает в противоречие с новой моделью правового развития.

6. Одним из источников энергии саморазвития можно считать нормативную основу правовой системы. Нормативность правовой действительности обеспечивает реальную организационную силу права, его упорядоченную обязательность. Важную роль в саморазвитии правовой системы играют принципы права, гармонично объединяющие содержание и форму права.

7. Правовая систем, будучи частично самоорганизующейся системой, способна своими силами сохранять режим нормального функционирования и благодаря специализированной группе правовых норм, способствующих преодолению внутренних коллизий. Речь идет о коллизионных нормах права. Они также являются необходимым элементом механизма самоорганизации переходной правовой системы.

Коллизионные нормы права можно признать системосохраняющим фактором, обслуживающим правовую систему. Поэтому в их задачу не входит осуществление правового воздействия на реальные общественные отношения. В западной юриспруденции упоминается интертемпоральное, или транзиторное, право как совокупность норм, регулирующих порядок перехода от старого законодательства к новому. Такие транзиторные нормы призваны организовать постепенный переход от старых отношений к новым юридическими средствами. Транзиторная норма при этом является как бы регулятором при выборе закона. Она устанавливает правила действия во времени новых нормативно-правовых актов, регулирует правила применения существующих законов и тех, которые будут изданы в дальнейшем. Можно заключить, что темпоральные (транзиторные) нормы права являются разновидностью коллизионных правовых норм, организующих последовательный переход от одного закона к другому во времени.

Итак, в правовой системе можно обнаружить ту глубинную основу, которая обеспечивает устойчивое существование данной системы, воспроизводство ее целостности, ее самодвижение и саморазвитие. Правовая система обладает механизмом самоорганизации, который обеспечивает решение возникающих экстраординарных юридических задач. Это своего рода иммунный механизм правовой системы, объективно основанный на самопроизвольности правового развития.

Механизм самоорганизации правовой системы предполагает наличие системосохраняющих факторов, удерживающих ее от разрушения. Все эти факторы обусловлены духом права. Правовая система обладает свойствами самосохранения, рассчитанными на защиту правовой целостности от разного рода опасностей, грозящих нормальному функционированию. Она обладает устойчивостью, которая представляет собой результат определенного запаса естественной защиты от дезорганизующих факторов.

И, наконец, необходимо учитывать тип воспроизводства правовых явлений, свойственный определенной правовой системе. Самоорганизация есть свойство правовой системы, находящейся по мере отступления от духа права в состоянии нестабильности, устремляться к одному из возможных стабильных состояний. Даже утрачивая прежнее типологическое качество, правовая система воспроизводит свою правовую целостность и, как следствие, возможность оказывать упорядочивающее воздействие на общественную жизнь. На границах возможного разрушения правовой системы как таковой имеются ограничители, которые до определенных пределов позволяют избежать катастрофы. Но даже в случаях распада правовой системы и утрате ею способности к самоорганизации отдельные ее компоненты не теряют способность к самоорганизации.

Можно заметить и то, что в различных компонентах правовой системы степень самоорганизации разная. Самой низкой она является в нормативной основе правовой системы, так как процесс обновления нормативно-правового массива осуществляется извне субъектами правотворчества. А самый высокий уровень самоорганизации, пожалуй, присущ правосознанию, в котором дух права подсказывает выход из затруднительных юридических ситуаций.

Таким образом, обнаружение механизма самоорганизации правовой системы открывает новое измерение в ее изучении, позволяя обнаружить функциональную роль духа права. Рассматривая правовые процессы под углом зрения самоорганизации, мы получаем возможность более четкого определения границ управления правовой системой со стороны государства. Такое управление должно быть настроено на то, чтобы запустить механизм самоорганизации правовой системы, потенциально заложенный в ней благодаря присутствию духа права. В противном случае управляющее воздействие может разрушить самоорганизацию правовой системы, то есть целый комплекс системосохраняющих факторов, без чего дальнейшее эволюционное развитие правовой системы просто немыслимо. Только при оптимальном соотношении организации и самоорганизации правовой системы можно достичь ее естественного исторического развития.

Вопросы для самоконтроля

1. В чем заключается заслуга синергетики для объяснения самоорганизации правовых систем?

2. Что можно включить в механизм самоорганизации правовой системы?

3. Какой фактор можно признать главным для самоорганизации права?

Глава V.
МЕТАФИЗИКА ПРАВА

§ 5.1. Цель права

Одна из ключевых категорий, которая выполняет в правоведении ориентирующую функцию, это цель права. Она представляет собой осмысленный образ предвосхищаемого результата, на достижение которого направлено действие правовой системы.

От правильно поставленной цели зависит эффективность правового регулирования, статус и фактическое положение субъектов права, компетенция органов правоприменения, содержание правовых норм, результаты толкования права и многое другое. Цель придает нормативным предписаниям смысл и побуждает многочисленных субъектов правовой деятельности к тем или иным моделям поведения.

Правоведы в разные периоды времени выражали надежду на то, чтобы избранная цель права отображала его природу и назначение⁷⁸. Если юридические нормы приспособляются под запросы корыстных групп и используются в противоречии с миссией права, то говорить о господстве и даже наличии права в таком обществе становится проблематично.

Юристам мало обращать внимание на соответствие правовых норм и поступков цели права, надо еще уяснить, какова цель, надлежаще ли она сформулирована. Законно использовать право в противоречии с его истинной целью невозможно.

Цель права всегда единственна. У нас нет оснований для определения множественности целей. Много ставится задач в правовом регулировании, а цель права одна.

К сожалению, цель права бывает не открытой на конкретных исторических отрезках времени. И тогда (так же, как дух права) цель права существует, но на практике искажается либо игнорируется. В сфере целеполагания всегда присутствуют соблазны лжи и демагогии.

Цель права может быть признана истинной, если она в полной мере выражает собой дух права и не зависит от конъюнктуры места и времени. Цель права носит объективный характер и сохраняет роль главного ориентира даже в условиях временной недостижимости. Цель права всегда реальна, вне зависимости от того, способны ли государство и общество ее реализовать.

Ставить цель права в зависимость от интересов общества опасно: интересы мельче цели, и мы в этом случае низкое выдаем за высокое. Общественные интересы в большинстве своем субъективны и временны, а цель права объективна и постоянна. Что же касается средств реализации цели, то они отыщутся, если цель того стоит.

Цель права всегда выше, справедливее и устойчивее условий действительности. Цель права не занимается предвосхищением будущего. Ее роль осуществляется не в области прогнозов и предвидений. Цель права постоянна и объективна, потому что выражает вечную константу права — ориентацию господства духа права над буквой закона.

Цель права — это вечный образ духа права, осмысленный и объективированный в виде емкой господствующей установки. Цель права базируется не на текущих условиях общественной жизни, а на понимании закономерностей правопорядка и высшего предназначения права.

Присутствие цели права еще не гарантия его эффективности, но само существование цели уже оказывает существенное направляющее и регулирующее воздействие.

Правотворцы и правоприменители должны быть устремлены к цели права в своей предметно-практической деятельности. Степенью убежденности в цели права определяется качество правотворчества и правоприменения. В свое время Ричард Логан, Бруно Беттельгейм и Виктор Франкл проанализировали в ХХ в. впечатления многих людей, переживших невыносимые ситуации, и размышляли об источниках внутренней силы людей в практически безнадежных обстоятельствах. Оказалось, что всех выживших объединяла одна общая черта: наличие важной цели, стоящей выше личных эгоистических интересов⁷⁹.

Представляется, что нет оснований цель права называть официальным ориентиром, поскольку она присуща праву независимо от официального признания.

Регулятивная сила цели права выражается в верховенстве цели над нормативно-правовым материалом, в воспитательном воздействии на правосознание и правовую культуру, в общеобязательности права. Будучи инстанцией духовной, цель права занимает в правовой иерархии одно из господствующих мест, что требует приведения всего остального правового материала в соответствие с целью права.

Субъекты права обязаны руководствоваться в своей многообразной деятельности целью права и реализовывать ее в каждом конкретном случае. Пример в реализации цели права должны подавать должностные лица правотворческих и правоприменительных органов государства.

У правоведов время от времени возникает стремление к подмене цели права средствами правового регулирования. Другая опасность заключается в желании государств и политических группировок осуществлять цель права непригодными для правовой сферы средствами. То и другое становится возможным, если содержание цели права ясно не определено.

В чем же состоит цель права?

Р. Иеринг считал, что целью права является защита интересов⁸⁰. Советским правоведам эта мысль настолько нравилась, что они в большинстве своем не только переняли ее, но и «усовершенствовали» классовым подходом. Получилось, что цель советского права — защищать классовый интерес господствующего класса. А господствующим классом, как впоследствии оказалось, была партийно-бюрократическая номенклатура. Требование защиты преобладающего интереса превращает право в дубинку в руках победителя, силу преодоления интересов побежденных. Получается, сегодня один победитель защищает свои интересы, завтра другой. И все они подбирают право как трофей, но приходит час торжества новых властителей, и так без конца. Такие представления, может быть, и иллюстрируют недостатки отдельных политических и юридических систем, но к цели права отношения не имеют.

В юридической периодике высказывалась мысль: «Цели, стоящие перед отдельными индивидами, личностью и обществом, являются органической частью целей самого права, которое стремится дать одинаковые шансы для реализации задуманных возможностей различным субъектам»⁸¹. Однако невозможно отождествление цели права с целями многочисленных индивидов. Цель индивида, даже при условии ее адекватной постановки, не охватывается целью права, поскольку человек и право по своей природе явления не однопорядковые. Недопустимо, чтобы субъекты права определяли цель права каждый по своей мерке и в выгодном для них свете.

Г. В. Мальцев отмечал, что самой высокой целью всех субъектов права является стремление к прогрессу⁸². Между тем подлинный идеал права не есть прогресс, а, скорее, преображение человека. Прогресс в европейском смысле этого слова представляет собой движение вперед по одной и той же плоскости. Нас же интересует преображение человеческого естества, движение не куда-нибудь вперед, но вверх, к идеалу абсолютного совершенства.

По этой же причине нельзя признать целью права защиту прав человека. В. М. Шафиров называет «главной целью российского права человека, его права и свободы как высшую ценность. Данная цель определяет смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечивается правосудием»⁸³. Представляется, что в данном случае В. М. Шафиров путает цель права с целью конституции, то есть целью закона. Цель права не исчерпывается направленностью того или иного нормативного документа. В практическом плане права человека — категория внешняя по отношению к личности. А совершенствование человека — направление внутреннее, обеспечиваемое с непосредственным участием самой личности. Западная юриспруденция ориентирована на человека натурального, со всеми его моральными отклонениями, с которыми там никто всерьез не работает. Нас интересует человек, каков он должен быть, то есть как он замышлен Творцом, иначе говоря, соотносимый с Богом идеал человека. В механизме правового регулирования защита прав человека сочетается с ограничением прав и свобод. Такова диалектика упорядочения общественных отношений. При этом нет оснований поднимать на уровень цели одну из задач правового регулирования.

Определять цель права через его назначение и функции права тоже не представляется верным. Все-таки цель права — это не утилитарная категория, а понятие, характеризующее замысел о праве.

По нашему мнению, цель права состоит в обеспечении господства духа права над буквой закона.

Итак, цель права обладает следующими важными характеристиками:

1) объективность;

2) постоянство;

3) идеальность;

4) верховенство;

5) обязательность;

6) единственность;

7) по своему содержанию это воплощение духа права;

8) по своей форме — господствующая идейная и нормативная установка.

Если цель права представляет собой идеально намеченный замысел о праве, то задачи права выступают в качестве плана по достижению поставленной цели. Единая цель права фиксирует то, к чему нужно стремиться всем субъектам права, а множественные задачи права закрепляют то, что надо для этого сделать.

В закреплении цели права и подчиненных ей целей отдельных законов важная роль принадлежит преамбулам законодательных актов и правовым дефинициям. Правовая дефиниция содержит определение правовых понятий на уровне лаконичного теоретического обобщения. Как правило, правовые дефиниции закрепляются в текстах нормативно-правовых актов и поэтому сами приобретают нормативную силу. Но встречаются среди правовых дефиниций и те, которые принадлежат правовой доктрине и становятся общеизвестными только благодаря господствующим мнениям в теории права.

«Ни практики, ни теоретики не могут абстрагироваться от конечных целей правовой системы или правовых норм, — пишет Луи Бержель, — если желают понять смысл последних, направлять процесс их толкования, давать координаты сфер применения или предвидеть пути эволюции»⁸⁴. Определением цели права научная проблема не исчерпывается. Помимо цели права важное значение имеют те основные пути и средства, которые ведут к этой цели. Выбор средств для достижения цели права должен подчиняться характеру и направленности цели.

До сих пор считается, что преамбулы нормативно-правовых актов являются чем-то малозначительным и второстепенным, а ведь в них закрепляется цель. Но невнимание по отношению к цели отличает низкую правовую культуру.

Следует заметить, что преамбула — это то место нормативного акта, в котором нужно апеллировать к духу права. Преамбула правового акта не выражает собой цели права в полном объеме, но через обозначение цели данного документа участвует в развертывании духа права в правовом регулировании. Закрепление цели в преамбуле нормативно-правового акта имеет несомненно нормативный характер. Более того, если содержащаяся в правовом акте норма противоречит цели всего документа, закрепленной в преамбуле, предпочтение следует отдавать цели как императивно-директивной части нормативно-правового акта.

Преамбула как форма закрепления цели нормативно-правового акта должна предусматриваться во всех актах нормативного характера. При этом субъектам нормотворчества можно рекомендовать включать в преамбулу не только цели акта, но и общую направленность деятельности государства по реализации акта на практике, а также правовую оценку сложившейся ситуации, потребовавшей принятия этого нормативного документа.

Именно в преамбулах правовых актов надо излагать фундаментальные устремления и ценности. Преамбуле не случайно присуща патетика и торжественность, ведь в ней содержится вершинная правовая установка — цель.

При толковании нормативно-правового акта следует выявлять различия между преамбулой и основным содержанием по неформальным критериям (духу права). Если буква толкуемого закона окажется противоречащей цели всего акта, закрепленной в преамбуле, правоприменитель должен предпочесть цель правового акта, а не его статью. Эта правовая мера обеспечит внимание правотворческих органов к постановке целей принимаемых актов, а духу права верховенство над буквой закона.

Конституционный Суд Российской Федерации показывает пример государственным органам, насколько активно нужно пользоваться преамбулами правовых актов. Конституционный Суд РФ многократно аргументировал свои решения положениями преамбулы Конституции.

Так благодаря воплощению духа права в преамбулах и правовых дефинициях нормативно-правовых актов некоторые отраслевые вопросы приобрели общетеоретический характер.

Пренебрежение целью права недопустимо даже на самом малом уровне юридической деятельности. Когда субъекты власти сами нелегально определяют цели в праве и толкуют их произвольно, без опоры на дух права, правовое регулирование осложняется вплоть до утраты эффективности.

Вопросы для самоконтроля

1. Что представляет собой цель права?

2. Каковы характеристики цели права?

3. Аргументируйте значение соответствия правовых средств цели права.

§ 5.2. Символы в праве

С духовно-нравственной точки зрения право символизирует присутствие в мире добра и милосердия. Для юридического сообщества категория «право» служит условным опознавательным знаком, выражающим образ порядка, справедливости, но главное — любви к людям.

Н. Н. Вопленко определял символы в праве как знаковые кодированные регуляторы общественных отношений, сложившихся на уровне традиции⁸⁵. Символ выступает как знак, несущий в себе предметный образ и условно выраженный смысл. Предметный образ символа проявляется в его наглядности, а смысл раскрывается через программирование поведения. Символизация представляет собой выражение обобщенного смысла, абстрактного содержания через наглядную модель или чувственный образ. Символы в праве несли очень важную информацию о том уровне правовой реальности, который был недосягаем для визуального наблюдения.

По мнению Э. Фромма, язык символов — это единственный универсальный язык, изобретенный человечеством, единый для всех культур во всей истории⁸⁶. Символы обращают внимание субъектов права на общезначимые и доступные для их понимания знаки правового регулирования, что позволяет быстро и правомерно ориентироваться в правовых ситуациях.

Символ в праве всегда имеет духовное значение. Через него выражается метафизический принцип, а тот, в свою очередь, передает дух права. Символ в праве выражает смысл фундаментальных правовых идей. Через символы в праве осуществляется духовная связь юридического сообщества с той сущностью, которую этот символ выражает. И, наконец, группа людей, принимающих и использующих какой-либо символ, соединяется в соответствующем этому символу духе.

Символичность позволяет распознать в доступных созерцанию знаках присутствие сверхъестественной сущности. Она дает возможность видеть в преходящем вечное, в относительном — абсолютное. Символы играют важную роль в воспроизводстве юридического мировоззрения и типов правовой культуры.

Стоит обратить внимание на то важное обстоятельство, что символы в праве не выражают собой мелочей. Символы усиливают регулятивный эффект права и при этом экономят принудительные (а иногда и языковые) средства юридического воздействия. Они посвящены основным идеям правового регулирования. Подробную информацию о нормах поведения из символов получить невозможно, но символы способны направлять поведение по определенному пути. В символах выражается самое главное в праве — его дух.

Символика выражается в праве не только путем графических образов весов, щита и меча, форменной одежды сотрудников правоохранительных органов, эмблемах власти, дорожных знаках и т. п., но глубже — через юридический язык, названия государств и государственных органов, присяги, юридические процедуры, ритуалы, торжественные церемонии, правовые категории и образы. Для сравнения можно сказать, что появление системы символов в праве было значительно важнее, чем появление компьютеров и телекоммуникационных средств, потому что последние есть лишь количественное расширение уже открытых до того возможностей, а способность символического общения была качественным прорывом.

Ритуалы, используемые в сфере права, — это последовательность действий, имеющая символический характер. Когда судья в своей мантии входит в зал судебного заседания уже после того, как всех участников процесса туда завели и разместили, — этот ритуал призван подчеркнуть преимущество судебной власти⁸⁷.

Символ в праве есть универсальный заместитель в правосознании или в информационной среде неких сложных духовных принципов и ценностей, оперировать которыми трудно именно вследствие их сложности и масштабности. Например, категория милосердия порождает многообразные детализации соответствующих образов в правосознании субъектов права в меру практической необходимости. Мы пользуемся символом как эквивалентом той сущности, которую он замещает или представляет. Символом становится наиболее наглядное воплощение какого-либо из свойств сложного правового явления.

В переводе с греческого слово «символ» означает приведение к единству, то есть приведение вещи к ее сущности. Можно сказать, что идея символа — это идея трансцендентного отношения к правовой реальности. Стараясь описать реальность, принадлежащую к более высокому модусу онтологии и метафизики, нельзя миновать обращения к символизму. Иными словами, обращение к символам решает задачу объективации духа права в повседневной деятельности юриста. При помощи символов юристы выходят за конкретный уровень буквы закона и юридической практики и соприкасаются с иным, фундаментальным уровнем правовой реальности.

Формы, в которых предстают символы в праве, свидетельствуют о том, что они воздействуют прежде всего на подсознание субъектов права, на чувственно-эмоциональную сторону правовой психологии людей, а потом на разум и поведение. Н. Н. Вопленко отмечал, что «символизация позволяет в предельно краткой условной форме выразить необходимую информацию о юридических особенностях ситуации. Вместо подробного письменного текста или устного разъяснения правовых требований перед субъектами возникает наглядный образ необходимого отношения к ситуации. Такую функцию исполняют знаки дорожного движения, форменная одежда должностных лиц, исполнение государственного гимна, изображение государственного герба на документах»⁸⁸.

Официальные символы государства (герб, флаг, гимн) тоже имеют правовое значение и большинством авторов относятся к числу признаков государства. В большинстве стран мира официальные гербы, флаги и гимны являются символами нормативно-правовыми и защищенными⁸⁹. В ст. 329 УК предусмотрена уголовная ответственность за надругательство над государственными символами. В данном случае понятие «надругательство» требует комплексной юридической и нравственной оценки. Без взаимодействия права и морали обойтись при этом нельзя, ибо мораль позволяет раскрыть содержание юридических понятий, а право гарантирует выполнение моральных норм путем установления юридической ответственности за надругательство над официальными символами.

Целый ряд отечественных правоведов критиковали законодательную власть за попытку защиты государственных символов указанием в нормах права слов «уважение», «долг». В частности, А. М. Осавелюк напомнил коллегам, «поскольку право может влиять только на внешнее поведение человека»⁹⁰, правовому регулированию подвержены лишь те отношения, которые поддаются внешнему контролю. Но такие представления о праве нужно признать пещерными. Право должно и способно регулировать не только внешнее поведение субъектов, но и их внутренний мир. Когда же исполнение нормы права мы проверить не можем, достаточно и того, что люди были проинформированы о требованиях государства и общества. Так, если в региональных законах сказано: «Жители Пермской области, а также иные лица, находящиеся на территории области, обязаны уважать Герб Пермской области»⁹¹, «Каждый находящийся на территории области, обязан чтить флаг Сахалинской области и оказывать ему уважение»⁹², «Уважение к государственному гербу Удмуртской Республики — долг каждого ее жителя»⁹³, — нельзя отказывать этим актам в их юридической силе. Обязанность уважать официальные символы оказывает регулирующее воздействие на сознание и поведение субъектов путем правового информирования, правового воспитания, правовой презумпции, правовой преюдиции. Поэтому вопрос об уважении официальных символов входит в предмет правового регулирования. Право не должно ограничиваться фиксацией актов внешнего поведения, чтобы не плодить цинизм и лицемерие в общественных отношениях.

Посредством официальных символов государством осуществляется самоидентификация. Символы призваны выразить государственную идеологию, национальную идею, взгляд на историю и традиции страны, ее мировую значимость и историческую миссию.

Самая важная функция символов в праве заключается в визуализации духа права. В каждом отдельном символе дух права выражен не в полном объеме, а концентрацией смыслов, понимаемых в силу социальных конвенций.

В. А. Бачинин обратил внимание на то, что «в каждом из них всегда будет оставаться некий неизреченный смысловой «остаток», и потому последнее, окончательное слово в их истолковании не дано сказать никому… Располагаясь между двумя реальностями, материально-физической и духовной, символы всегда пограничны. Отсюда их внутренний динамизм, готовность к содержательно-смысловым трансформациям и развертыванию своих значений»⁹⁴.

Все гносеологические и инициатические практики, используемые юристами столетиями, содержат символы. Для символов в праве актуальны такие свойства, как условность, образность, метафизичность, процессуальность, художественность, иносказательность, метафоричность, эмоциональность, регулятивность, запоминаемость, доступность.

Вопросы для самоконтроля

1. Что представляют собой символы в праве?

2. Приведите примеры символов в праве.

3. Охарактеризуйте роль символов в праве.

§ 5.3. Красота в праве

Право воплощает в себе (до тех пор, пока является правом) метафизические ценности истины, добра и красоты. Юрист способен видеть в праве признаки красоты наряду с признаками истины и добра. Можно сказать, что красота — это символ истины.

Свой истинный смысл красота обретает только в связке с добром и истиной. Истина воплощает абсолютную правду, выраженную в любви к человеку. Добро — идеальное состояние человеческих взаимоотношений, отрицающих зло. Красота предполагает совершенство.

Подготовив качественный закон или судебное решение, юрист испытывает ощущение красоты, то есть особое радостное чувство, эстетическую радость.

Право как явление духовной сферы жизни человека может оцениваться по критериям красоты. П. Л. Иванов называя ряд явлений, и в том числе право, отмечал, что производятся они не ради красоты, «но вместе с тем они прекрасны»⁹⁵. Таким образом, право воздействует на человека двумя своими сторонами — утилитарно-практической и эстетической. Глубокая правовая мысль, обоснованный вывод, добротный юридический текст, продуманная юридическая процедура не лишены эстетических достоинств. Право по своей природе не только утилитарно, оно еще и красиво.

В ст. 20 Основ законодательства Российской Федерации о культуре читаем: «Народы и иные этнические общности в Российской Федерации имеют право на сохранение и развитие своей культурно-национальной самобытности, защиту, восстановление и сохранение исконной культурно-исторической среды обитания»⁹⁶. В ст. 1 Федерального закона «О противодействии коррупции» установлено, что коррупция — это злоупотребление служебным положением, дача взятки, получение взятки либо иное незаконное использование физическим лицом своего должностного положения вопреки законным интересам общества и государства в целях получения выгоды в виде денег, ценностей, иного имущества или услуг имущественного характера, иных имущественных прав для себя или для третьих лиц»⁹⁷. Пункт 6 ст. 3 Федерального закона «Об уполномоченном по правам потребителей финансовых услуг» гласит: «Финансовый уполномоченный не вправе рассматривать обращения в случае возникновения личной заинтересованности при исполнении должностных обязанностей, которая приводит или может привести к конфликту интересов»⁹⁸. Это красивые положения нормативно-правовых актов.

Маленький ребенок плачет от самого вида безобразных предметов, что позволяет говорить о врожденном чувстве красоты в каждом человеке. С древности это выражалось в стремлении к подлинному совершенству. Юристы стремились сделать правовые средства удобными, целесообразными, экономичными и полезными. Юристы овладели искусством обязательного соответствия формы и назначения. Законодатель отдавал себе отчет в том, что правовой акт не может функционировать, не обладая красивой и в то же самое время экономно организованной формой. Органическая взаимосвязь совершенной формы с целесообразным экономным ее построением — результат непрекращающейся борьбы за существование всех без исключения представителей растительного, животного и человеческого мира.

Критерием действенности права помимо прочего является эстетическая реакция и состояние человека. Поэтому ни ум, ни волю нельзя рассматривать вне эмоций. В эмоциональном настрое субъектов права присутствуют впечатления о красивом и безобразном.

По мере понимания права у субъектов развивается эстетический вкус, то есть способность к эстетической оценке правовых явлений. При этом не надо забывать, что хороший вкус есть всегда нравственное качество. Это дополнительно убеждает, насколько тесно связаны истина, добро и красота. Поэтому, кстати говоря, хорошая юриспруденция — дело людей хороших, духовных и добрых, любящих людей и чтущих правду.

Красота в праве направляет юриста от ужаса неправомерных деяний в радость жизни, в обретение жизни как вечности посредством приобщения мгновения жизни к прекрасному. Прекрасное в данном случае — это радость по поводу красивого юридического решения, красивого правового поступка, красивой процедуры и т. п.

Красота в праве — это прямая заслуга духа права. Под его началом в юриспруденции выстраиваются полноценные тексты, решения и процедуры. Красота в праве связана как с совершенством формы, так и с истинностью правовых идей.

Подчеркивать эстетическое восприятие права призван термин «юридический стиль». С его помощью характеризуют устойчивые особенности юридической деятельности, существующие в течение длительного времени. Речь идет о воспроизводстве одних и тех же правовых средств и приемов, свойственных духу права и правовой культуре данного общества. По юридическому стилю можно судить о времени исторического существования правовых систем и об уровне правовой культуры и образе жизни народов.

Все исследователи сходятся на мысли, что красота любого объекта вызывает удовлетворение, радость, умиротворение. Получается, что красота в праве положительно воздействует на сферу правовой психологии.

Характерной особенностью профессионального мастерства юриста является искусство толкования права. Особо ценным критерием юридического мастерства признается чувство меры, так как в нем выражается умение юриста превращать утилитарные средства в произведение духовного творчества.

Красота в праве тесно связана с полезностью юридических средств для человека и общества. Утилитарная направленность юриспруденции сопровождается красотой правовых средств, и уже в этом обнаруживается гармония.

Для юристов актуально искусное владение секретами композиции, то есть приемами и средствами создания целостной правовой идеи либо формы права. Юристы распределяют части юридического текста в определенном порядке. Нормы права оформляются в статьи законодательных актов, а в статьях обозначаются пункты и подпункты. Каждый кодифицированный акт производит впечатление величественной и тонкой красоты, гармонии и совершенства.

Масштабная характеристика нормативно-правовых актов не должна противоречить функциональным свойствам. Чем лаконичнее документ, тем он гибче функционирует. Многовариантность содержания правовых норм способствует широкому охвату ситуаций в сфере правового регулирования.

Согласованность элементов и реквизитов правового акта также обеспечивает пропорциональность, масштабное и ритмическое строение его композиции. Стилевое единство содержания правового акта позволяет избежать внутренних противоречий документа. Симметрия между разделами и главами правового акта воспринимается как должное.

Мера выразительности правовых средств состоит в кратких, однозначно воспринимаемых формулировках, исключении повторов между нормативно-правовыми актами или дублирующих друг друга нормативных положений, отсутствии стремления регламентировать правом все жизненные ситуации. Пропорциональность, композиционная стройность, соразмерность частей присуща правовому акту так же, как и какому-либо произведению искусства. О качественном нормативно-правовом либо юрисдикционном акте мы говорим: «шедевр». Нередко происходит обратное — правовой акт производит неприятное впечатление ввиду перегруженности текста общими, не рассчитанными на регулятивный эффект фразами.

Гармонию часто переводят как особое системное качество правовых средств, проявляющееся в высокой степени соразмерности и согласованности всех содержательных и формальных компонентов. Аристотель определял гармонию как такое соотношение постоянно развивающихся величин, когда они больше уже не могут принять в себя ничего однородного. Значит, гармоничное целое предполагает меру присутствия в нем тех или иных компонентов, а нарушение этой меры в сторону увеличения и уменьшения чревато разрушением гармонии. В сфере юридического процесса рождается характерный эффект восприятия, когда зритель, слушатель, читатель проникаются глубокой убежденностью в том, что в данном нормативном акте или правоприменительном решении невозможно ничего ни прибавить, ни убавить.

Еще древняя мысль уловила общие черты гармонии как целевой причины высшего порядка, придающей человеческим устремлениям одухотворенность и смысл. Средства гармонизации устанавливают органическую взаимосвязь элементов формы права с его содержанием, то есть соизмеряют дух права и букву закона.

Право должно рассматриваться прежде всего как продукт гармонических, а не конфликтных отношений. Гармония есть согласие между духом права и буквой закона в рамках единого правового акта.

Красивыми в правовой сфере могут быть идеи, нормы, поступки, чувства. Красота указывает на то, как субъекты права воспринимают юридически значимые явления с точки зрения их совершенства. Совершенство есть высшая степень целесообразности и гармонии, присущая тому или иному правовому средству.

Размышляя над проблемой красоты, Н. О. Лосский писал о сопряжении категории красоты с категорией возвышенного⁹⁹. В понятии красоты в праве необходимо учитывать некий идеал, который представляется в качестве имманентного начала. Идеал красоты в праве имеет значение объективной истины. Красота в праве — объективное качество, но оно не реализуется без субъекта права. Для того чтобы воспринимать красоту окружающего мира, человек сам должен быть внутренне предрасположен к красоте. Если внутренний мир субъекта безобразен, трудно рассчитывать на его восторг от совершенства правового порядка. Для восприятия красоты окружающего мира в человеке должна присутствовать такая развитая духовная сила, которой небезразличны такие абсолютные и вечные ценности, как добро и истина. Таким образом, красота в праве помимо прочего выражает сущность каждого отдельного человека.

Безобразие применительно к сфере права представляет собой полное отсутствие признаков красоты и, напротив, избыток таких свойств, как низость, цинизм, лицемерие. Красота следует в органической связке с добром и истиной. Безобразие является спутником зла, глупости, нравственной неразборчивости. «Безобразие встречается в действительности в более тяжелых формах, чем в искусстве», — заметил Н. О. Лосский¹⁰⁰. Безобразие противостоит правопорядку и питает самые разнообразные деструктивные силы. Юриспруденция нацелена на вытеснение безобразия из жизни и деятельности субъектов права, вся теория юридической ответственности строится на этой установке.

Красота формы права находится в очень тесной зависимости от выражаемой ею правовой идеи. Возвышенные идеи облекаются в подобающие величественные формы, выражающие их достоинство. Низкие идеи имеют ординарную и грубую форму, даже если закрепляются в основных законах государства.

Право как олицетворение высшей, совершенной жизни воплощает собой красоту идей, правил и отношений. Полноценная человеческая жизнь нуждается в критериях порядка, которые транслируются правом. Когда мы рассматриваем букву закона, отпавшую от духовно-нравственного смысла, испытываем досаду и разочарование. Но если через букву закона выражается дух права, красота правового акта приобретает объективное значение.

В создании необходимых обществу правовых актов, совершенных по функции, содержанию и форме, воплощаются атрибуты красоты, стиля, вкуса. Представления о красоте в праве неотрывны от понятий гармонии, совершенства, порядка, меры, пропорциональности, симметрии. При этом материальные требования юридической техники отодвигаются на задний план по сравнению с одним важным вопросом — выражает данный правовой акт собой дух права или нет? В зависимости от ответа на этот вопрос и может окончательно решаться проблема красоты и безобразия в праве.

Вопросы для самоконтроля

1. Применима ли категория красоты к праву?

2. Какими параметрами можно охарактеризовать красоту в праве?

3. Что представляет собой юридический стиль?

Глава VI.
ПРАВОВАЯ КУЛЬТУРА

§ 6.1. Понятие правовой культуры

В науке сложилось представление, что культура противостоит природе. Природа охватывает первозданные объекты, к зарождению которых человек не имел отношения. А культура — все те материальные и нематериальные предметы, которые созданы людьми в процессе разнообразных творческих актов. Слово «культура» имеет корень «культ», изначально сформировавшийся в религиозной сфере. Д. С. Лихачеву принадлежит мысль: «Культура — это то, что в значительной мере оправдывает перед Богом существование народа и нации»¹⁰¹.

В буквальном переводе с латинского культура есть «возделывание». Возделывать, или культивировать, необходимо лучшие качества народа и образующих его индивидов, чтобы в результате правового воспитания люди совершенствовались в доброте, справедливости и милосердии.

Понятия культуры и цивилизации нередко употребляются правоведами как синонимы. Однако за ними скрываются различные реальности. Под цивилизацией понимается уровень развития человеческого сообщества, включая хозяйственный уклад, характер мировоззрения, модель власти и правопорядка. Культура представляет собой процесс освоения людьми духовных и материальных благ. При этом при нормальной ситуации духовное ведет за собой материальное. Сфера культуры есть сфера человеческого созидания, творчества, активной деятельности.

Правовая культура позволяет людям удерживаться в рамках приличий, не срываться в бездну зла, насилия, пороков и преступлений. Правовая культура придает направление общественному развитию в сторону какого-либо правового идеала.

В свое время В. С. Соловьев высказал очень глубокую мысль: «Идея нации есть не то, что она сама думает о себе во времени, но то, что Бог думает о ней в вечности»¹⁰². Вера в Бога, а значит в то, что Он каким-то образом ведет человека и нацию к их призванию, делает актуальными исследования духа права. Альтернатива этой вере — концентрация на повседневности и букве закона. Все мировое развитие свидетельствует, что каждый народ живет ради той идеи, которую он реализует в своей истории для человечества, частью которого он является.

Правовая культура выступает в двух ипостасях: как оценочное понятие и как явление правовой реальности.

Правовую культуру используют как оценочную категорию, при помощи которой возможно характеризовать уровень развития правовой действительности. Это определенный уровень качественного состояния правовой системы, а также правосознания и правового поведения отдельной личности, социальной группы либо общества в целом.

Правовая культура характеризует не только правовое сознание, но практически все известные правовые явления и процессы: юридические тексты, правотворчество, правоприменение, толкование норм права и др. Свойства правовой культуры позволяют обществу воспроизводить правовой опыт, удерживать лучшие его образцы в механизме правового регулирования. В противостоянии порядка и хаоса, добра и зла, организованности и стихийности правовая культура выступает такой реальностью, которой чужды и разрушительные тенденции, и заорганизованность.

Правовую культуру не нужно сводить к одному только правосознанию. Понятие «правовая культура» используется для характеристики всех элементов правовой системы общества. При помощи этого понятия оценивается само право, правосознание, правовые отношения, законность и правопорядок, законотворческая и правоприменительная деятельность.

Понятие правовой культуры должно учитывать, что с его помощью хотят охарактеризовать. Уровень достигнутого порядка? Нет. Цивилизации? Нет. Правовая культура встречается там, где уважают дух права и фактически руководствуются им в юридически значимых актах поведения.

Правовая культура выступает как социальное явление, имеющее ярко выраженную цель, охватывающее всю совокупность важнейших ценностных компонентов правовой реальности в ее фактическом функционировании и развитии. Правовая культура есть состояние общества, государства и/или индивида в процессе усвоения ими духа права. Отсюда и уровень правовой культуры бывает высокий, средний и низкий.

Носители высокой правовой культуры остаются на уровне высокого предназначения человека. Им открыт смысл жизни, доступно видение истины, добра и красоты. Выразители низкой правовой культуры могут быть относимы к живым, довольно активным существам, но из-за проблем со смыслом жизни все их поступки суетливы и бесплодны. Оставаться на нежелательном уровне правовой культуры позволяют себе ленивые люди, ограниченные кругозором потребительства, имеющие в целом деструктивную ориентацию.

Высокая правовая культура обнаруживает свойство преображать правосознание, превращать субъекта права в активного творца правового порядка. В этом случае государство получает не соперника и антагониста, а союзника в лице такого гражданина. Смысл духовной работы над собой заключается прежде всего в очищении внутреннего мира человека от зла. Расцвет же духовной жизни выражается в любви к ближнему, доходящей до самопожертвования. В этом состоит высокий уровень правовой культуры.

Те, кто находится во власти эгоизма, корысти, властолюбия, неуправляемых зависимостей, располагаются на самом низком уровне правовой культуры. Субъект права, игнорирующий нравственные абсолюты, занимает низшую ступеньку на лестнице правовой культуры. Но в силу ничем не сдерживаемого эгоизма он рассматривает свое противоправное поведение как доблесть. Высокомерное пренебрежение абсолютными запретами и дерзкое своеволие значительного числа людей — это серьезная проблема для правовой системы всякого современного, «цивилизованного» общества. Время от времени такие субъекты переживают кризисы, необходимые для приведения в соответствие имеющегося состояния личности с заданием первообраза. Пагубно на правовой культуре общества отражается не только распространяемая эгоистичность, но также апатия и равнодушие. Многие разрушительные тенденции стали возможными на фоне апатии и равнодушия общества.

Правовая культура представляет собой сложное, многогранное явление, предполагающее:

– определенный уровень правосознания;

– уровень цивилизованности, культурной идентичности народа;

– степень знания населением законов, высокий уровень уважения к нормам права;

– качество процессов правотворчества и правоприменения;

– законопослушность граждан и должностных лиц государства;

– уровень развития правовой деятельности (теоретической и практической);

– качество всевозможных юридических текстов документов, в которых выражается и закрепляется право данного общества.

Любой юридический акт должен быть правовым, то есть выражать дух права, соответствовать критериям истины, добра и красоты. Правовой акт должен быть совершенным и с точки зрения его формы: быть непротиворечивым, по возможности кратким и обязательно ясным и понятным для населения, содержать определения основных терминов и понятий, быть опубликованным в доступном для населения источнике и т. д. О качестве закона свидетельствует и содержащийся в нем самом механизм его реализации (институциональный, организационный, процедурный, финансово-экономический и др.).

Правовая культура общества является частью его общей культуры и характеризуется следующими факторами: реальной потребностью в праве; состоянием законности и правопорядка в стране; степенью развитости в обществе юридической науки и юридического образования; уровнем совершенства законодательства и состоянием правосознания населения и должностных лиц; соотношением общечеловеческого и национального в праве; эффективностью деятельности правоприменительных органов и защищенностью прав личности и т. д.

Правовая культура общества не может дистанцироваться от такого объективного условия, как национальный менталитет. Содержание того или иного типа правовой культуры обусловлено характером религиозных воззрений, коренящихся в истоках народной традиции. Именно это обстоятельство в значительной степени объясняет, почему именно на Руси возникло «право», а в Англии, например, Law.

Основная проблема российской правовой культуры — в несоответствии законодательства правосознанию общества. Русская правовая культура основана не на законодательстве, а на совести, не на потребительстве, а на духовном самосовершенствовании, не на индивидуализме, а на соборности, не на конкуренции и конфликте, а на согласии и солидарности. Эта культура главенства духовного над материальным, содержательного — над формальным, нравственного — над юридическим.

В России длительное время внедрялась романо-германская система (где основной источник права — закон), но отечественное правосознание не соответствует элементам этой правовой культуры. Западная культура никогда не была правовой, она складывалась как юридизованная. Ее принципы — формализм, рационализм, индивидуализм, либерализм, технократизм, прагматизм и меркантилизм. Эта культура развивалась по пути рационализации всей социальной жизни, расчета, регламентации, устроения жизни по законам разума, логики, формальных правил. По определению известных культурологов, эта культура может быть названа «фаустовской» — по имени ученого, продавшего свою душу за обладание знанием, или «сократической» — по имени философа, поставившего на место живой непосредственной жизни умственные формулы, научные каркасы и схемы, или «прометеевской» — по имени героя древнегреческих мифов, восставшего против богов. Эта культура добилась многого: дала невиданный ранее технический прогресс и уровень материального благосостояния, комплекс позитивных наук. Однако именно в западной культуре было произведено возвышение буквы закона над духом права.

В истории так бывало не раз, когда люди западной правовой культуры отказывали народам в праве на жизнь только за то, что они отличались самобытностью. Варварами объявлялись десятки народов. Их незнакомство с частной собственностью, гостеприимство, искренность вызывали презрение и рассматривались как признак недоразвитости. Индейцев, галлов, славян цивилизованные европейцы предпочитали обращать в рабство. Именно цивилизованная и культурная Европа породила фашизм и массовые убийства в концентрационных лагерях.

Правовая культура Запада идет по пути разложения и распада человеческой души и, как следствие, тотальной юридической регламентации практически всех аспектов повседневной жизни граждан. Теперь свободный член общества чуть ли не по любому поводу может начать судебное разбирательство. В такой ситуации возникла жесткая система изоляции индивидов. Каждый тщательно следит за соблюдением своих прав и в любой момент готов подать в суд на ближнего, если тот сознательно или неосознанно ущемил эти права, и получить денежную или моральную компенсацию. В этом суть «правового государства» по западному образцу.

Очевидно, что в этом состоит юридическое оформление той духовно-психологической ситуации, которая существует в западном обществе. Несовместимость суверенных эгоистов-индивидов, стремящихся любой ценой удовлетворить свои потребности и влечения, требовала тотальной формализации всех сторон сосуществования людей, создания жестких, ограничивающих правил и норм. Индивидуализм как проявление полного отрицания отдельным индивидом прав и свобод других индивидов, как восприятие этих других в качестве соперников и врагов, стал идеологическим стержнем не только политической организации западных стран, но и практически всех сфер их жизнедеятельности.

Западная цивилизация удерживается в едином целом благодаря перманентному насилию. Более того, феномен этой цивилизации немыслим без интенсивных и масштабных репрессий со стороны правящих кругов. Существование Запада невозможно без основополагающей роли системно применяемого насилия как постоянно действующего организационно-регулятивного механизма.

Западная демократия со всеми ее процедурами представляет собой заторможенную систему. В практике демократических стран известно множество случаев, когда демократическое правительство, ясно сознавая, что страну грабят, ничего не могло сделать, потому что грабили по закону.

Правовая культура личности, будучи компонентом правовой культуры общества, отражает степень и характер развития общества, так или иначе обеспечивающего социализацию личности и деятельность индивида.

Вопросы для самоконтроля

1. Что представляет собой правовая культура?

2. Соотнесите понятия «правовая культура» и «правосознание».

3. Охарактеризуйте уровни правовой культуры.

§ 6.2. Понятие и формы правового воспитания

Правовое воспитание направлено на поддержание особого типа правовой культуры общества. В силу выполнения неотъемлемой своей функции государство обязано осуществлять воспитание граждан с тем, чтобы они постоянно возрастали в своих лучших качествах и достигали совершенства личности. Государство выступает гарантом самосохранения общества и его цивилизационной идентичности. Российская цивилизационная идентичность воспитывается государством в сфере правовой культуры, языка, традиций, образования, образа жизни, правовых отношений.

Система правового воспитания — такая же насущная необходимость для государства, как система обороны и система налогообложения. Правовое воспитание сопровождается преображением человека и значительной части общества. Правовое воспитание выступает важнейшим фактором поддержания правопорядка, но нам небезразлично его содержание и духовные основания.

А. П. Семитко определил воспитание как способ передачи опыта, образцов поведения, мышления, норм, ценностей, идеалов одного поколения другому, способ трансляции культуры¹⁰³. В таком определении основной упор делается на сохранении существующих ценностей и в целом типа и вида культуры.

В. Н. Кудрявцев усматривал цель правового воспитания в формировании у граждан высокого уровня правосознания и развития их правовой культуры, выражающихся в их правомерном поведении и правовой активности¹⁰⁴. Он выделял следующие функции правового воспитания: 1) информационную, 2) формирования правовых убеждений, 3) мотивообразующую, 4) организации правового опыта, 5) дисциплинирующую.

Принципиальное значение в процессе правового воспитания имеет содержание установок государства, их соответствие духу права. Значит, государству надлежит транслировать не любые установки. Для правового воспитания подходят установки духовно-нравственного, атрибутивного (вечного, непреходящего) характера.

Н. М. Ефиценко полагает, что существует только две формы правового воспитания — правовое образование (обучение) и пропаганда права¹⁰⁵. А. С. Пиголкин и Ю. А. Дмитриев к средствам правового воспитания относили произведения литературы и искусства, семью, школу, средства массовой информации, наглядную агитацию¹⁰⁶.

К мерам правового воспитания можно относить:

– личный пример должностных лиц руководящего государственного уровня. Когда гражданское население видит образец правомерного поведения в деятельности своих руководителей, наблюдается массовое его копирование. Это обстоятельство накладывает повышенную ответственность за подбор и порядок замещения руководителей;

– разработка государственных программ вовлечения детей и молодежи в общие гражданские проекты и массовые общественные организации. В таких проектах молодые люди будут проходить школу социализации и нравственности. В истории СССР были кампании, которые не решили возлагаемых на них хозяйственных проблем, но обеспечили массовую мобилизацию молодежи в «школу жизни» — это освоение целины и строительство Байкало-Амурской магистрали;

– укрепление института семьи с тем, чтобы обеспечивать воспитание младших на примере старших в атмосфере любви и взаимного уважения. Каждой молодой семье нужно предоставлять жилье на льготных основаниях, причем в сельской местности дома повышенной комфортности. За рождение каждого ребенка предусматривать денежные выплаты родителям. Органам местного самоуправления надо устраивать семейные праздники культурно-спортивного характера;

– внимание к пожилым людям с тем, чтобы они ощущали свою востребованность для подрастающего поколения и могли себя реализовать и в старости, в том числе в массовых общественных организациях и художественной самодеятельности;

– государственное финансирование по государственным заказам произведений литературы, кино и других видов искусства, одухотворяющих повседневную жизнь граждан. Молодежь нуждается в положительных примерах, ей надо давать положительный импульс для подражания лучшим представителям страны;

– изменение государственных образовательных стандартов с тем, чтобы школа разных уровней от трансляции бесконечных знаний перешла к подготовке человека к жизни самостоятельной, творческой и гражданственной. Образовательный процесс обязательно должен сочетаться с воспитанием и началами трудовой деятельности. При этом высшей школе (университетам страны) надо формировать интеллектуальную элиту страны;

– преподавание уроков нравственности в школах, на которых ученики знакомились бы с нормами морального поведения в семье, в публичных местах, в межличностных отношениях. К проведению таких уроков нужно привлекать психологов, конфликтологов и других компетентных лиц;

– подготовка по государственному заказу таких учебников по истории и литературе для школ, которые стали бы не только едиными, но и воспитывали бы самоуважение граждан и их любовь к Родине;

– запрет существования на территории страны деструктивных сект и экстремистских политических организаций. Эта мера будет способствовать единству общества и воспрепятствует свободному обороту вредной для общества информации;

– повышение качества жизни людей будет мерой, через которую государство приобретет признательность со стороны общества, уважение к законам и правопорядку. Данная мера минимизирует социальную напряженность в обществе и укрепит доверие к государству.

Государство обязано обеспечивать воспитание правовой культуры в обществе. Данное направление работы предполагает решение следующих задач:

– защита и сохранение культурного достояния всех народов России;

– доступ к культурному наследию российского общества;

– осознание национального единства;

– преодоление бедности;

– защита русского языка как фактора духовного единения народов многонациональной России и языков народов и народностей Российской Федерации;

– охрана объектов интеллектуальной собственности и поддержка их создателей;

– формирование национально ориентированной элиты, включая интеллигенцию;

– государственный заказ на создание новых культурных творений;

– поддержка талантливых, творческих сил России;

– неприятие потребительского образа жизни;

– обеспечение межпоколенческого преемства;

– сохранение традиционного гендерного распределения ролей между полами;

– сакрализация материнства и детства;

– культивирование многодетности;

– укрепление института семьи;

– стремление к совершенству;

– патернализм — защита слабых;

– наличие практики уважения своего рода и почитания предков;

– формирование у подрастающего поколения чувств гордости и гражданской ответственности за судьбу страны;

– воспитание культуры чтения;

– введение запрета на публикацию материалов и прокат телепрограмм, пропагандирующих антиобщественное поведение;

– формирование мировоззренческой мотивации правомерного поведения;

– запрет деятельности российских и иностранных юридических лиц, действующих на территории России, направленной на разрушение правовой культуры общества;

– осознание ценности исторического прошлого;

– наличие национальной идеи;

– сакрализация государственных символов;

– формирование этики общественного долга;

– психологическая и психическая устойчивость населения;

– минимизация факторного воздействия на правовую культуру маргинальных групп;

– поддержание авторитета выдающихся юристов России;

– осознание пагубности и невыгодности неправомерного образа жизни;

– эффективность правоохранительной системы государства и др.

Правовая культура общества формируется государством через воспитание, образование, науку, культуру, традиции, средства массовой информации и должна защищаться от внешних и внутренних посягательств. Государство обязано осуществлять воспитание правовой культуры граждан России в соответствии с высшими духовно-нравственными основаниями российского права.

Государство взаимодействует при этом с семьей, классическими российскими конфессиями, системой образования, трудовыми коллективами, общественными объединениями, средствами массовой информации. Принцип целостности воспитания правовой культуры обеспечивается на протяжении всей жизни человека.

Образование и воспитание неразделимы. Система российского образования должна способствовать подготовленности человека к жизни, в том числе профессиональной, и для этого прививать знания, навыки и умения, воспитывать личность обучающегося. Образование нацеливается на воспитание личности в духе патриотизма, трудолюбия, коллективности, взаимной поддержки, милосердия, на развитие ее идентичного правосознания и формирование ее как свободного и ответственного гражданина.

Государство отвечает за культурный уровень граждан России и сохранение культурного достояния России. Государство гарантирует гражданам доступ к культуре посредством регулирования условий доступа к ней и обеспечения достаточного количества учреждений культуры. Выразитель высокой правовой культуры мог бы сказать словами И. А. Ильина: «Все вредное моей родине и моему государству не может стать моим делом»¹⁰⁷.

Проблема усугубляется тем, что правовая культура есть состояние духовное, а значит, возникнуть оно может только свободно и добровольно. Это не устраняет деятельности воспитателей разного рода, но исключает использование механизма массовых репрессий.

Современные исследования по психологии молодых людей показывают, что негативное отношение к неэтичной рекламе и газетным заголовкам резко усиливается у молодого человека после вступления в брак и особенно после рождения детей¹⁰⁸. С изменением семейного статуса меняются не только частные, но и общественные показатели правовой культуры, что является признаком нравственного самоопределения молодежи. Значит, для повышения правовой культуры общества государство должно укреплять семьи.

Школа должна учить не столько математике и литературе, сколько самой жизни. Открывать призвание ребенка. От школы важно получить не столько теоретические знания, сколько навыки практической жизни: умение общаться, выстраивать взаимоотношения, отвечать за себя — свои слова и поступки, решать свои проблемы, договариваться, распоряжаться своим временем. Именно эти навыки помогают уверенно чувствовать себя во взрослой жизни и зарабатывать себе на жизнь. Эта сторона школьного образования напрямую обуславливает правовую культуру людей.

Без народа решать его судьбу нельзя. Допускать массовое насилие над людьми даже по мотивам улучшения общества недопустимо. А. С. Пушкин выразил важную мысль: «Молодой человек! если записки мои попадутся в твои руки, вспомни, что лучшие и прочнейшие изменения суть те, которые происходят от улучшения нравов, без всяких насильственных потрясений»¹⁰⁹. Эта мысль стоит многих книг. Ее же высказал сто лет спустя А. М. Ремизов: «Никакие и самые справедливейшие учреждения и самый правильный строй жизни не изменяет человека, если что-то не изменится в его душе — не раскроется душа. А если искра Божия взблеснет в душе человеческой, не надо и головы ломать ни о справедливейших учреждениях, ни о правильном строе жизни, потому что с раскрытой душой само собой не может быть среди людей несправедливости и неправильности»¹¹⁰.

В современных условиях, решая задачу повышения правовой культуры общества, правоведы, правотворцы и правоприменители не должны абстрагироваться от простого принципа «начни с себя» и, соответственно, от необходимости самоочищения. Человек должен видеть и искоренять зло в себе, и возрастание правовой культуры начнется через эту внутреннюю работу, а не через внешние по отношению к человеку мероприятия.

При позитивном самоопределении человека происходит укрепление социально одобряемых юридических правил и уточнение субъективных представлений о правомерном образе жизни. Совпадение личностных смыслов нравственных понятий с их объективными значениями детерминирует дальнейший процесс суждений субъекта на основе нравственных абсолютов, что выводит его за пределы бытовой ситуации на новый уровень обобщений и объяснения своего бытия. Тем самым происходит самоорганизация субъектов права и самоконтроль за своим юридически значимым поведением. Носителями высокой правовой культуры следует признавать тех субъектов права, которые способны уважать и соблюдать право путем самоорганизации без внешнего принуждения.

Таким образом, полноценное правовое воспитание — это процесс постоянного формирования и воспроизводства такого типа правовой культуры, который соответствовал бы духу права. Содержанием правового воспитания выступают установки государства и общества, не противоречащие духу права. Организатором развития правовой культуры, конечно, выступает государство, но творцом культуры по-настоящему является только народ. В процессе правового воспитания происходит изменение духовного опыта субъекта права, и именно оно служит показателем, протекает процесс воспитания или нет. Поэтому с глубинной точки зрения главным результатом правового воспитания должно рассматриваться приближение личности человека к совершенству, прежде всего в духовном смысле этого слова.

Вопросы для самоконтроля

1. Что представляет собой правовое воспитание?

2. Какие задачи ставятся в процессе правового воспитания?

3. Охарактеризуйте меры правового воспитания.

§ 6.3. Особенности отечественной правовой культуры

По мере дальнейшего продвижения проекта глобализации мира народам придется искать опору для развития в собственных традициях.

Семь из восьми отличительных характеристик западной цивилизации — католическая религия, латинские корни языков, отделение церкви от государства, принцип господства закона, социальный плюрализм, традиции представительных органов власти, индивидуализм — практически полностью отсутствуют в историческом опыте России.

В настоящий период немалое количество зарубежных и отечественных авторов убеждены, что правовой нигилизм изначально присущ правосознанию русского народа¹¹¹. О. В. Мартышин назвал наследственность правовой культуры России неблагоприятной¹¹². А. В. Оболонский применительно к отечественной правовой культуре говорит о комплексе социально-государственной неполноценности и боязни перемен, который, по его мнению, выражается в «понимании ущербности, порочности и бесперспективности господствовавшей испокон веку системы общественных отношений»¹¹³. По словам А. П. Семитко, русская правовая культура отличается слабостью личностного и, следовательно, правового начала в культуре вообще; широким распространением неправовых регуляторов в обществе: моральных, морально-религиозных, корпоративных и т. д.; отрицательным отношением православной религии к фундаментальным устоям правового общества, а тем самым и праву, правовой культуре¹¹⁴.

Представление о России как о стране правового нигилизма исторически недостоверно и недобросовестно.

Историческим фактом является то, что задолго до крещения на Руси была высокая духовная культура. Ко времени принятия христианства русский народ уже находился на достаточно высокой ступени правовой культуры. Русской нации и людям русской культуры изначально приходилось вести полиалог различных народов и народностей, но при довольно интенсивном культурном обмене русские не переняли у соседей рабовладельческий строй.

Крестьянский правопорядок в Российской империи отказывался вмещать в себя писаное право, потому что пользовался духом права непосредственно.

Представителям западной культуры свойственны качества, дающие им в современном мире известные преимущества перед другими, например — предприимчивость, коварство, хладнокровие, корыстность, тщеславие и т. д. А вот русские и люди русской культуры к торжеству рыночной демократии оказались неприспособленными.

Запад создавался, развивался, поддерживался, охранялся и завоевывал себе место на планете не просто человеческими существами, но людьми определенного типа. Суть этого типа людей в практицизме, деловитости, расчетливости, эмоциональной черствости, склонности к индивидуализму, независимости и конкурентной борьбе, повышенном чувстве собственного достоинства.

Комплекс жизненных сил русской правовой культуры изначально составляли следующие явления и процессы:

– единое мировидение и мировосприятие, в котором основным творцом права признается Бог;

– идеалы, смыслы существования, высшие ценности, святыни, являющиеся конституирующими, вдохновляющими, консолидирующими началами истины (любви), добра и красоты;

– нравы, нормы, образцы поведения, отношения друг к другу, к труду, к семье, государству, правителю и т. д., которыми воспитывается стремление хранить себя в чистоте помыслов, удаляться от зла, не быть корыстными и властолюбивыми;

– традиции, обычаи, ритуалы, образование, воспитание как механизмы трансляции, воспроизводства живой ткани всего культурного организма;

– менталитет как глубинная структура культуры, пласт народного сознания, совокупность механизмов психологических реакций и базовых представлений, характерных для разных социальных общностей;

– православная религия как жизненная сила культуры, содержащая духовные пути правового опыта;

– чувство общности, единства, мощно переживаемое чувство «мы» людей русской культуры, соотнесение и самоназвание русского народа;

– эпические предания, фольклор, историческая память как сознательные и бессознательные культурные шифры, коды, в которых запечатлен исторический опыт этно- и культурогенеза русского народа, передающийся на уровне коллективного бессознательного;

– единая знаково-символическая и знаково-образная среда — это прежде всего русский язык, мифические и архетипические образы, находящие воплощение в правовых положениях;

– государство как этнополитический статус русского народа и форма жизнедеятельности социального тела русской культуры, выполняющее функции организации, консолидации, защиты этнокультурной индивидуальности, стимулятора ее развития и процветания.

Для древнерусской правовой мысли характерно использовать не столько категории, сколько образы исследуемых явлений. И философия права, развивавшаяся в рамках богословия, представляется не как категориальная, а как образная. «Понятие-образ» — основа древнерусской правовой мысли. Древнерусская литература, представленная в виде проповедей, поучений, житий, слов и т. д. подтверждает это.

Русский народ всегда отличался особенным одухотворенным смыслом и образом жизни. Душевность и духовность русских предполагают приоритет духовно-нравственных мотивов поведения по сравнению с мотивами материальными, экономическими, политическими и т. д. Русским присущи врожденные общинные качества: сострадание, доброта, незлобивость, сердечность, совестливость, чувство справедливости.

Отечественная правовая культура, в отличие от западной, построена не на самоутверждении личности, конкурентной борьбе индивидов и внешнем (юридизированном) согласовании интересов, а на моральном сознании со-бытия с другими.

Русские с древности не были склонны к накопительству, к стяжанию богатств, здесь закладывались основы нестяжательства. Почти непрерывная военная агрессия по отношению к России не способствовала росту благосостояния народа.

Интересны некоторые детали, присущие рыночным отношениям в России в конце XIX — XX в. Например, в Саратове при продаже пшеницы купцы держали на поясе притороченный мешочек, в котором находилось два фунта (814 г) пшеницы в качестве образца. Сама пшеница, к примеру 20 000 пудов в лабазе, была точно такой, как в мешочке (и никому не приходило в голову усомниться в этом)¹¹⁵.

Христианское учение распространялось очень успешно потому, что оно соответствовало традиционному русскому мировосприятию. По словам митрополита Иоанна (Снычева), «в конце Х века вошли в купель святого крещения племена полян, древлян, кривичей, вятичей, радимичей и иных славян. Вышел из купели — единый русский народ»¹¹⁶.

Русская душа не позитивистка. Русский человек не может полюбить жизнь прежде ее смысла. Когда утрачивается смысл, выходящий за пределы материального бытия, человек русской культуры не хочет трудиться над общественным и личным благоустройством. Литературные памятники России отражают безраздельную поглощенность русской души вопросами религиозно-нравственного самосовершенствования.

Православие оставалось русской национальной идеей в течение многих веков. Национальная идея есть существующие объективно, сохраняемые многими поколениями и характерные для данного народа глубинные правила и традиции, которые порождают ряд его особенностей. В самом предназначении идеи нации как комплекса эталонно-идеальных представлений сосредоточено стремление народа к национальному идеалу. Как писал В. С. Соловьев, «идея нации есть не то, что она сама думает о себе во времени, а то, что Бог думает о ней в вечности»¹¹⁷.

Понятие «право» («правь») было достоянием русского сознания задолго до принятия христианства. В Х веке Русь приняла христианство, а православие, понимаемое нашими предками как прославление права (то есть «правильное славление» самого Бога и его истин), к тому времени уже было известно русским и имело на русской земле глубокие корни. Русский народ совершал православие (славил право), то есть в различных жизненных ситуациях стремился не изменять христианским идеалам истины, добра и красоты, сохранял любовь к Богу и его творениям — природе и людям. Само право, осознаваемое русским народом как проявление Святого Духа, ипостась Бога, отождествлялось с Божественными заповедями и принципами традиционной нравственности (правды).

Прокопий Кесарийский писал: «У русичей долгое время не было государства, все законы у них были в голове»¹¹⁸. Американский правовед Д. Кайзер высказал своеобразную точку зрения по этому поводу: по его мнению, до XIII—XV вв. на Руси «действовали горизонтальные правовые связи, то есть все уголовные и гражданские дела решались заинтересованными лицами без участия государства»¹¹⁹. И только после XIII века постепенно устанавливаются вертикальные правоотношения, когда споры начинают решать государственные органы и должностные лица. Отношения в древнем русском обществе регулировались духовно-нравственными принципами. Руководствуясь этими принципами, человек избегал ошибок и мог действовать правомерно.

В зависимости от того, что преобладает в культуре — изначальный страх или изначальное доверие, народ создает себе больше или меньше законов. Маниакальная приверженность современного социума к нормативности свидетельствует о тревожно высокой степени его распада.

Отношения в древнем русском обществе регулировались принципами кона, от которого произошли древнерусские слова «канон» (изначально — конон), «покон», «испокон» и «закон». Руководствуясь духовно-нравственными принципами кона, русский человек избегал ошибок, ведь принцип всегда выше закона, поскольку вмещает в себя больше возможностей, чем закон. Само слово «закон» означает «за пределами кона», то есть за пределами традиции, духовно-нравственных принципов. Если общество живет по принципам кона, а не по предписаниям законов либо постановлений, считалось, что оно более жизненно.

В международных конвенциях, согласно межгосударственным договоренностям, перевод на русский язык терминов law и loi осуществляется как «право», но такой перевод не аутентичен. Зарубежные термины типа law, jus, lex и им подобные не могут отождествляться с русским правом ввиду существенной разницы в их духовной, собственно правовой, природе. Применительно к западной правовой культуре понятия law и lex выражают разные уровни юридического по сути регулятора, а право на Руси изначально несводимо к юриспруденции, ибо высшее не уподобляется низшему. Правом на Руси наши предки именовали особое духовное явление — благодать святого Духа, которую можно стяжать добротой и любовью к Богу и ближнему. Отсюда получила свое название традиционная религия православие (то есть прославление права) и традиционная нравственность русского народа, именуемая правдой.

Право — одно из немногих явлений, которое мы имеем все основания признать национальным достоянием. Древнерусское слово «право» имеет тот же корень, что и слова «исПРАВность», «ПРАВота», «ПРАВОсудие», «ПРАВОславие», «ПРАВОверие», «ПРАВда», «сПРАВедливость», «ПРАВедность», «ПРАВление», «уПРАВление», «ПРАВильный», «ПРАВый». Причем и в так называемых объективном и в субъективном смыслах используется одно понятие «право», в то время как в английском языке для этого существуют специальные термины law и right, а во французском — loi и droit соответственно. Это обусловлено тем, что в иностранных языках обозначаются всего лишь юридические регуляторы, множественность которых предполагает языковые вариации, а русское слово «право» обладает нерасчленимым священным статусом и потому терминологических вольностей не приемлет. Слово «право» исходит из высшего духовного источника и принято русским народом для обозначения абсолютных нравственных истин. Право на Руси напрямую связывалось с Божьим промыслом, а значит, имело высший, сакральный смысл и статус святыни.

Семантически слову «право» в русском языке противостоят слова «кривь», «левъ», «не-правь», которые обозначают искривление Божественной истины, уклонение от Божественного порядка, неправедность и несправедливость.

Оказывается, древние русы различали три основные субстанции мира: явь, навь и правь. Явь — это видимый, материальный, реальный мир. Навь — это мир нематериальный, потусторонний, астральный, загробный. А правь — это духовный мир, истина или законы, управляющие всем миром — и явью, и навью. Явь — это белый свет. Навь — это «тот свет», куда уходят после смерти. Правь — основной закон мироздания, это нравственные и мировоззренческие принципы, которыми руководствовались. Правь воспринималась как истина, знание которой давало возможность одолевать темные силы и вело ко благу.

Правь (право) действительно воспринималась нашими предками как одна из ипостасей Бога, путь прави (правовой или правый путь), следовательно, как Божий путь, а законы прави (права) — как наивысшие абсолюты, от которых могут отступиться только неправедные люди. Человеку Богом дана свобода выбора между добром и злом. Добро — это когда человек поступает по прави. Всякое отклонение от пути прави есть зло. Оно мешает всем людям и даже Вселенной гармонично развиваться. У каждого человека есть обязанности перед Богом, природой и другими людьми. Уход от них — тяжкий грех, обесценивающий все усилия, направленные на достижение духовного совершенства. Следовать «пути прави» для древних русов — значит жить по правде и быть православными (то есть славить право праведными поступками). Вот откуда проистекает традиционный для Руси синтез права, правды и православия.

В древнерусских духовных стихах говорится:

«Нет ничего выше Права.

Право славь!»

«Путь прави» позволял нашим далеким пращурам жить в мире друг с другом, в гармонии с природой, не противопоставлять себя ей и высшим законам мироздания, осуществлять вечевое самоуправление, жить по совести и, пользуясь самобытной духовной культурой, побеждать бесчисленных агрессоров. Итак, «правь» есть важнейшее понятие в истории древних русов, означавшее высший принцип, Божественный порядок, образ благодатного мира, в котором все должно быть прекрасно и соответствовать Божественному замыслу. При всех отклонениях от «прави» начинались перекосы в душевном состоянии людей и в самой организации общества.

Все русские цари по возложении на них короны и вручении скипетра и державы читали молитву, которая выражала суть их будущего правления. В частности, произносили следующее: «Да будет со мной приседящая Престолу Твоему Премудрость. Посли ю с небес святых Твоих, да уразумею, что есть угодно пред очимя Твоима, и что есть Право Заповедях Твоих»¹²⁰. В тексте этой молитвы право также ассоциируется с Богом-творцом, а за основной критерий (эталон) права берутся Божьи заповеди.

Право означает силу не следовать ни закону, ни системе, если они несправедливы. Это давало основание Прокопию Кесарийскому в VI веке сказать, что у русичей «вся жизнь и законы одинаковы»¹²¹.

Русский человек не понимал, что нового люди могут добавить к сказанному Богом. Только интерпретации. Или гиперинтерпретации. По этой причине в России не было перепроизводства политико-правовых учений, как на Западе. Все теории, противоречащие Священному Писанию и Священному Преданию, русский народ квалифицировал как ересь с вытекающими отсюда последствиями.

Таковы базовые метафизические принципы русской правовой культуры. Они обнаруживают себя в русском национальном характере до сих пор. Право есть важнейший фундамент развития русской правовой культуры, на основе которого национальный дух обретает совершенство. Право, понимаемое как святыня, священное духовное явление, присуще духовности русского народа, имманентно ей.

Хороший пример в сбережении своей правовой культуры показывает государство Израиль. В официальных доктринах этого государства записано, что было бы «трагическим разрывом со всем прошлым еврейского народа, если бы Израиль провозгласил себя антирелигиозным государством и отказался от иудейского закона, так как будущее еврейского государства во многом зависит от способности сохранения им культурной самобытности и от непрерываемой религиозности евреев»¹²².

Говоря о возрождении России, нельзя упустить важнейший для России вопрос: восстановления и укрепления права, но не через закон государства, а поддержкой традиционных духовных ценностей отечественной культуры, созданием условий, когда духовные традиции народа не тормозятся действующими юридическими нормативами. В итоге подлинное право само будет воспитывать и воспроизводить в российском обществе соответствующую ему правовую культуру на абсолютных началах любви, добра и красоты.

Вопросы для самоконтроля

1. В каких условиях формировалась отечественная правовая культура?

2. Каковы традиционные черты отечественной правовой культуры?

3. Присущ ли отечественной правовой культуре правовой нигилизм?

Глава VII.
ПРАВОСОЗНАНИЕ

§ 7.1. Понятие правосознания

Правосознание определяется как совокупность представлений, взглядов, чувств, настроений, в которых выражается отношение субъектов права ко всем юридически значимым явлениям и процессам.

Правосознание имеет разновидности с точки зрения его приближения к духовно-нравственным идеалам.

Уровнями правосознания выступают:

– обыденное правосознание, которое определяется правовым опытом и информацией о праве субъекта, не имеющего высшего юридического образования. На этом уровне правосознания отмечают роль правовой интуиции, когда «незнание закона не освобождает от ответственности»;

– профессиональное правосознание подобает юристам в их повседневной разнообразной практической деятельности. Оно складывается в ходе специальной подготовки и в процессе осуществления практической юридической деятельности. Субъекты этого уровня обладают специализированными, детальными знаниями действующего законодательства, умениями и навыками его применения;

– теоретическое правосознание концептуализировано в правовые теории, доктрины и присуще ученым-юристам.

Считается, что обыденное правосознание не проникает в сущность правовых явлений, что это поверхностный взгляд на право. Однако в периоды кризисов и катаклизмов именно благодаря обыденному правосознанию удается поддерживать правопорядок в социуме. Уровень правовой культуры носителей обыденного правосознания нередко оказывается выше правовой культуры элиты общества.

По субъектному составу правосознание можно подразделять на индивидуальное, групповое, национальное, массовое. Можно заметить различия в правосознании возрастных слоев населения в обществе, в профессиональном правосознании юристов разной специализации — работников суда, прокуратуры, следствия, адвокатуры, лиц, работающих в системе МВД. Групповое правосознание нужно отличать от массового, которое характерно для нестабильных, временных объединений людей (митинги, демонстрации, бунтующая толпа).

По мнению И. А. Ильина, укрепление правопорядка зависит не от количества принимаемых законов, а от воспитания и укоренения одухотворенного правосознания.

Правосознание — это духовная основа правовой системы. В российском правосознании юридические нормы получают нравственное оправдание.

В структуре правового сознания привычно выделяют правовую психологию и правовую идеологию. Правовая психология считается иррациональной частью правового сознания, а правовая идеология — рациональной. Отношение субъекта к праву является сложным по характеру, так как включает в себя и сознательные, и бессознательные представления.

Правовая психология характеризует преимущественно чувственно-эмоциональную и интуитивную сторону жизнедеятельности субъектов права. Действует правовая презумпция «незнание закона не освобождает от ответственности», поскольку считается, что даже при невероятно большом количестве действующих нормативно-правовых актов субъект способен почувствовать, когда он преступает закон.

Правовая идеология охватывает сферу объективирования идей в праве. Правовая идея есть выражение духа права. Она может обладать регулирующим значением и вне правовой нормы. Правовая идея формирует в социуме тот или иной образ права, правопорядка. Правообразование — это идейно-оценочный процесс признания тех или иных общественных отношений в качестве нормальных и ненормальных. Правореализация оказывается эффективной там, где субъекты убеждены в предпочтительности правомерного образа жизни.

Правовая идеология представляет собой последовательную систему правовых идей, идеалов, принципов и категорий, выражающих собой дух права, воплощающихся в юридическом мировоззрении, правовой доктрине, нормативно-правовых актах и оказывающих регулирующее воздействие на юридически значимое поведение членов общества. Правовая идеология транслируется через идеологическую функцию государства, пропаганду правовых знаний, юридическое образование.

Субъект права фиксирует все юридически значимые явления через два канала восприятия — сознательный и чувственный. При этом между сознательным и эмоциональным восприятием права может возникать несоответствие. Это сигнал тревоги для субъекта.

Уровень правосознания зависит не от степени осведомленности о правах и обязанностях, не от знания многочисленных норм, актов, а от тех целей, которые ставит перед собой субъект, реализуя право.

Проблемами правосознания в России рассматриваются следующие. Право воспринимается прежде всего как охранительный институт. Назначением права считается не обеспечение социального мира, а наказание правонарушителей. Следование правовым предписаниям определяется не их обязательностью, а конкретной ситуацией. Но если ситуация позволяет, то считается допустимым нарушение правовой нормы (например, правил дорожного движения). В российском правосознании к государству относятся как к приказывающему субъекту. Если на Западе существует договор государства и общества о взаимном уважении закона, то в России в нарушении закона одинаково замечены и должностные лица государства, и обыватели. Образцы правового нигилизма исходят во многом от государства.

В теории права разработаны виды деформированного правосознания: правовой нигилизм, правовой инфантилизм, правовой идеализм и перерожденное правосознание.

Правовой нигилизм — это отрицание любой ценности права, мнение, что право не действует, неверие в силу права.

Носитель перерожденного правосознания считает нарушение закона допустимым в своих собственных личных интересах.

Правовой инфантилизм — неразвитое правосознание, отсутствие информированности о своих правах и способности себя защитить.

Правовой идеализм — это переоценка регулятивной роли права, убежденность в том, что с помощью закона можно решить любой вопрос.

При характеристике этих видов деформированного правосознания важно учесть, что они встречаются во всех правовых системах мира в той или иной степени.

Вопросы для самоконтроля

1. Что представляет собой правосознание?

2. Назовите уровни правосознания.

3. Что входит в структуру правосознания?

4. Охарактеризуйте возможные дефекты правосознания.

§ 7.2. Правовая идеология

Понятие правовой идеологии сохраняется в научном обороте, несмотря на конституционный запрет любой обязательной идеологии. Правовая идеология может быть вредной, когда придает праву излишнюю политизированность. Но если правовая идеология служит одной из форм выражения духа права, она становится полезным правовым явлением.

Правовая идеология представляет собой систему политико-юридических воззрений, направленных на решение управленческих задач и задающих целевые и нормативные рамки функционирования права. Посредством правовой идеологии программируются отношения между субъектами права, осознаются общественные проблемы и конфликты, формируются программы стабилизации либо изменения правовых отношений. Идеология обеспечивает связь между мировоззрением субъектов права и нормами их поведения.

Центральным понятием для морфологического подхода к изучению правовой идеологии выступает «интерпретация». Если отдельная правовая идея является индивидуальной интерпретацией, то правовая идеология представляет собой интерпретационные рамки, которые возникают в ходе практического воплощения идей в язык юридических понятий.

– Политическая составляющая оказывается доминантой правовой идеологии, если юридическое сообщество не придает должного значения духу права. В этом случае политизированность правовой системы ухудшает проблему правопорядка.

– В правовой идеологии преобладают эталонно-идеальные представления о стратегии и тактике правового регулирования общественных отношений.

– Правовая идеология является разновидностью государственной идеологии, поэтому, в отличие от правовой доктрины, всегда имеет официальный характер.

– Систематизированность юридических воззрений, составляющих правовую идеологию, не исключает утопизма отдельных из них, ибо форма идей не гарантирует их адекватного содержания.

– Правовая идеология на каждом отдельном отрезке истории не включает в себя множественности правовых теорий и учений, но воплощает одну какую-либо концепцию. Тем самым правовая идеология предполагает отбор правовых идей и последующую их унификацию.

– В правовых идеях, вошедших в объем правовой идеологии, заключены образы принимаемых норм права и модели поддерживаемых государством правоотношений.

Правовая идеология должна служить формой рационализации духа права, когда многие закономерности и принципы осознаются, формулируются и охраняются. К сожалению, в наше время правовые идеологии не направляются на выражение истины, а лишь мотивируют ориентацию людей на определенное поведение. В этом случае вырастает дистанция между правовой идеологией и наукой. Противопоставление идеологии и науки в правовой сфере не конструктивно, так как лишает правовую идеологию государства всякой объективности.

Придавая значение духу права, ученые-юристы смогли бы воспрепятствовать использованию правовой идеологии в качестве инструмента власти. Политические технологии во всем мире стали средством манипулирования

А. Г. Хабибуллин и Р. А. Рахимов называли среди функций официальной идеологии регулятивную, социализаторскую, коммуникативную, консолидирующую¹²³. А. П. Кочетков и А. А. Кочетков выделяли ориентационную, мобилизационную, интегративную, амортизационную (смягчающую) функции¹²⁴. Представляется, что применительно к правовой идеологии можно вести речь о следующих функциях: познавательной, мобилизационной, интегрирующей, охранительно-легитимирующей и регулятивной.

1. Познавательная функция правовой идеологии служит целям социальной ориентации субъектов правовой деятельности. Правовое развитие требует идеологической уверенности, а значит, всякое преобразование должно начинаться с программы, обозначающей его цели и направления. Посредством правовой идеологии определяется нынешнее, желаемое и возможное состояния данной правовой системы. Проблема развития правовой системы для субъектов права есть одновременно и мировоззренческая проблема, проблема выбора своего будущего.

2. Связана с первой мобилизационная функция правовой идеологии. С ее помощью мотивируется правовое поведение субъектов права через сплочение, направление на решение задач, стоящих перед обществом. В этой функции правовая идеология проявляет свой социально-действенный характер. Мобилизация общественного правового сознания и действия позволяет власти заручиться массовой социальной поддержкой. При этом направление мобилизующего идеологического воздействия может быть различно — от разрушения устаревших правовых институтов до созидания новых.

3. Интегрирующая функция правовой идеологии направлена на единство субъектов правовой деятельности вокруг определенных целей, упрочение единства правовой системы, укрепление правового порядка. Единые принципы правового воздействия на общественную жизнь придают целостность правовой реальности, и все компоненты правовой системы подчиняются общей ориентации развития.

4. Охранительно-легитимирующая функция содействует приданию обоснованности и оправданности функционированию правовой системы. Она способствует осознанию субъектами права социальной ценности правового регулирования, оптимальности избранных путей и способов правового воздействия.

5. Регулятивная функция направлена на создание и распространение среди субъектов правовой деятельности норм правового поведения во имя соединения общесоциальных и узкосоциальных интересов. Тем самым осуществляется воспитательное воздействие, которое не сводится к навязыванию тех или иных установок, ведь куда важнее изменить образ мыслей, освободив его от негодных стереотипов мышления.

Таким образом, правовая идеология имеет непреходящее значение в укреплении основ правовой системы, поскольку:

– во-первых, создает условия для достижения гражданского согласия в обществе, выступая обязательным средством легитимации правовой системы;

– во-вторых, представляет собой цементирующий фактор устойчивости правовой системы, опосредуя институциализацию правовой действительности на началах единства и ясного целеполагания;

– в-третьих, не позволяет абсолютизировать роль организованного насилия.

Социальной расплатой за неадекватное обращение с идеологическим инструментарием становится ослабление управляемости различными сферами общественной деятельности и кризис самой правовой системы.

Процесс формирования правовой идеологии ранее связывался с наличием объективного социального интереса, который поддается осознанию и выражению в правовых идеях¹²⁵. Однако такой взгляд спорен, поскольку генезис правовой идеологии привязывают к довольно пестрому и непостоянному объекту — общественным интересам. Правовая идеология способна сохранять общеполезный смысл, когда воплощает собой дух права. Поэтому импульс к появлению правовой идеологии задает именно дух права, и этому не следует мешать бюрократическим прожектерством.

Создание правовых идей начинается с осознания не частных и общих интересов, а духа права в тех его проявлениях, которые доступны разумению официальных идеологов. Правовая идеология формируется не стихийно и массово, а целенаправленно, как результат творчества вполне конкретных мыслителей. Если обществу повезло и в нем отыскались фигуры масштаба И. А. Ильина или В. Н. Синюкова, В. П. Малахова, то правовые идеи выражаются в удивительно глубоких и адекватных научных трудах. Если и дальше обществу продолжает везти, то органы высшей государственной власти проникнутся силой высказанных правовых идей и займутся их всесторонней поддержкой на государственном уровне. Поначалу правовые идеи оказываются достоянием передовых, мыслящих представителей интеллектуальной элиты общества. Затем получают одобрение в коллективном сознании представителей государственной власти. И наконец распространяются насколько возможно широко в общественном и индивидуальном правосознании.

Для восприятия тех самых одухотворенных правовых идей требуются не просто среднестатистические государственные чиновники с двумя высшими образованиями и большим опытом управленческой работы. Нужны харизматические лидеры, рассматривающие свою власть как служение и призвание. «Харизма» означает «духовный дар» и никакого иного новомодного смысла не приемлет. Между харизмой и духом права существует тонкая взаимосвязь. Во всех традициях отмечались люди, наделенные таким сверхъестественным качеством, как Божий дар.

К духу права обращаются те личности, которые по своим качествам близки ему, то есть срабатывает закономерность подобия: подобное тянется к подобному. Становясь идеологами либо правителями, такие личности стремятся воплотить дух права в повседневной практике насколько это возможно.

Н. М. Кейзеров в работе «Власть и авторитет» приблизился к пониманию того обстоятельства, что авторитет государства без харизматичных руководителей недостижим¹²⁶. В недавно опубликованном труде Дж. М. Китагавы «Религия в истории Японии» высказывается мысль о том, что между харизмой руководителя и его человеческой душой наблюдается взаимная обусловленность¹²⁷. У Гитлера, в частности, не было исторических шансов не потому, что почти вся Европа ему недостаточно помогала, а потому что его натура не была Божьим даром. Путая свою одержимость с промыслом самого Провидения, такие правители неизбежно гибнут и увлекают за собой целые народы и страны.

У правовой идеологии можно различать следующие уровни:

1) теоретико-концептуальный, на котором базируются все остальные правовые идеи (выражается данный уровень в цели права, правовых идеалах и принципах права);

2) программно-регулятивный, на котором концептуальные положения конкретизируются в виде разного рода правовых норм, стимулирующих правомерное поведение граждан;

3) практически-организационный, определяющий степень освоения субъектами права идей, лежащих в основе правовой системы общества.

Правовая идеология не служит средством познания юридически значимой реальности, образования или информирования населения, она формирует у субъектов права определенное оценочное восприятие правовых явлений и процессов. Такое восприятие, которое может влиять на их поведение.

В странах принимаются такие виды правовых актов, которые непосредственно выражают собой правовую идеологию государства. Речь идет о конституциях, программах, декларация, концепциях. Они вводятся в действие путем утверждения распорядительным документом. Нормативно-организующее значение этих юридических документов убедительно доказывалась отечественными и зарубежными правоведами¹²⁸.

Нормы-цели, нормы-принципы и некоторые учредительные нормы призваны оформлять правовую идеологию в нормативной форме. В Конституции Российской Федерации упоминаются федеральные программы как правовая форма осуществления правовой идеологии государства (ст. 71). Ежегодно в федеральном бюджете предусматриваются объемы финансирования по перечню федеральных целевых программ, принятых к реализации. Государственная федеральная программа представляет собой правовой акт, которым определяются основные направления, качественные и количественные показатели развития той или иной сферы жизни общества. 23 июня 1995 г. был принят Федеральный закон «О государственном прогнозировании и программах социально-экономического развития Российской Федерации»¹²⁹.

Примечателен в качестве иллюстрации правовой идеологии государства Федеральный закон «О противодействии экстремизму» от 27 июня 2002 г. В ст. 5 указанного закона установлено, что «в целях противодействия экстремистской деятельности органы государственной власти осуществляют пропагандистские меры, направленные на предупреждение экстремистской деятельности».

К выполнению государственной пропагандистской функции, связанной с правовой идеологией государства, в Российской Федерации подключены Президент, Администрация президента, Правительство, Министерство связи и массовых коммуникаций, Министерство культуры, Министерство внутренних дел, Министерство образования и науки, Министерство юстиции, Министерство труда и социальной защиты, Министерство финансов, Министерство обороны, Министерство здравоохранения, Министерство регионального развития, Министерство молодежной политики. В сфере государственной информационной пропаганды был создан особый орган — Комиссия по защите общественной нравственности при Роскомнадзоре.

К задачам вышеперечисленных органов при этом относятся:

– создание условий для обеспечения нравственного и патриотического воспитания молодежи;

– государственная поддержка социально значимых общественных и благотворительных объединений и организаций;

– сохранение и развитие духовных ценностей России;

– обеспечение духовной и информационной безопасности;

– устойчивый качественный рост благополучия каждого гражданина России;

– сохранение национальной специфики образования;

– укрепление семьи;

– обеспечение воспитательной функции культуры, искусства и образования;

– преобладание у населения положительных нравственных ориентиров;

– максимизация занятости населения;

– доступность государственных услуг;

– высокая рождаемость, низкая смертность;

– обеспечение максимально комфортной психологической среды в обществе;

– обеспечение информационной прозрачности состояния всех сфер ответственности государства;

– предотвращение псевдорелигиозного экстремизма;

– соотнесение исторического опыта и национального культурного наследия с содержанием правовой идеологии государства;

– разработка мер по повышению духовно-культурного уровня населения.

Достижению этих задач служат следующие нормативные правовые решения и практические мероприятия:

– создание образов и культурных образцов лидеров, героев, профессионалов, адекватных требованиям высших ценностей России;

– государственный контроль соответствия образовательных стандартов нравственным ценностям;

– государственный заказ на общественно значимую печатную, кино- и видеопродукцию для создания механизма продвижения высших ценностей России, в том числе пропаганды приоритета идейно-духовных ценностей над материальным потреблением;

– государственная регистрация религиозных организаций;

– приоритетное сотрудничество с аккредитованными общественными, в том числе религиозными, организациями;

– привлечение органами государственной власти и органами местного самоуправления для решения социально значимых задач представителей общественности;

– привлечение традиционных религиозных организаций в урегулирование религиозных, этнических, политических и социальных конфликтов;

– сотрудничество традиционных конфессий с государством в сфере защиты и сохранения духовного, культурного, нравственного наследия, исторических традиций и норм общественной жизни, культурного достояния народов России;

– контроль и фильтрация информационных потоков (СМИ, издательская деятельность, Интернет), включая нравственную цензуру и выдачу разрешений на распространение продукции зарубежных СМИ;

– развитие информационной сети (в том числе Интернет) в соответствии с нравственными требованиями;

– обеспечение доступности для населения страны социально значимого пакета телерадиопрограмм федерального и регионального уровня;

– общедоступность для населения объектов культуры;

– доступность качественного образования для любых социальных групп;

– приобщение граждан к здоровой организации свободного времени;

– контроль обязательного размещения информации;

– распространение социальной рекламы;

– введение обязанности СМИ классифицировать собственную продукцию в зависимости от возраста потребителей и информировать потребителей о возрастной категории того или иного печатного либо аудиовизуального продукта;

– исследование, прогнозирование эволюции российской цивилизации;

– ведение реестра охраняемых духовных ценностей;

– закрепление нравственных требований применительно к деятельности средств массовой информации;

– меры по поддержке исследований в сфере фундаментальной гуманитарной науки;

– запрещение безнравственности в сфере шоу-бизнеса.

Таким образом, при ориентации правовой идеологии на выражение духа права государственное управление становится одухотворенной, целенаправленно организованной системой.

Вопросы для самоконтроля

1. Что собой представляет правовая психология?

2. Охарактеризуйте функции правовой идеологии.

3. Назовите формы выражения правовой идеологии.

§ 7.3. Отграничение правового сознания от смежных понятий

Теория права и государства является фундаментальной наукой по той причине, что все ее проблемы связаны с правопониманием и правосознанием. Роль правосознания не ограничивается прикладными вопросами. Правовое сознание — это духовная основа правовой системы общества.

Правосознание есть необходимый атрибут личности человека, народа, нации, государства. Правосознание — не отражение юридических явлений, а самостоятельное правовое явление, воспроизводящее неповторимость человеческой личности либо конкретного общества.

От правового сознания отличается менталитет, который всегда национален и, по существу, представляет собой психологический склад нации.

Правовое сознание формирует юридическое мировоззрение с тем, чтобы в нем заложить основополагающие правовые идеи, начала, ценностные ориентиры, идеологические приоритеты. Поэтому правовое сознание определяет правовую доктрину, правовые теории в их концептуальном виде.

Правовое сознание индивида формируется вместе с личностью и характеризует принцип его бытия, оно неотделимо от содержания «я» индивида и предопределено качествами личности человека, его целеполаганием и свободой. Вполне очевидно, что общество продуцирует и воспроизводит тот тип правовой культуры, который соответствует уровню его правосознания.

А. В. Корнев писал: «Если мы думаем, что, вводя так называемое практико-ориентированное обучение, мы тем самым совершаем прорыв в постановке юридического образования, то несколько заблуждаемся. Все это уже было, и в этом подлунном мире ничего нового не происходит. В конце XIX — начале XX в. основным методом обучения на юридических факультетах был разбор казусов и толкование норм законодательства. Считалось, что таким образом наука может быть приближена к практике. Количество лекционных часов было резко сокращено, хотя против этого активно протестовала университетская профессура. Что же в итоге? В итоге скандальная невежественность выпускников. Министр юстиции граф Н. В. Муравьев высказался о том, что исключительной задачей высшего юридического образования должна считаться общая теоретическая подготовка, широта и разносторонность теоретического образования»¹³⁰.

Признание духовной сущности человека и наличие высших, невыводимых из юридических текстов принципов бытия предопределяют способность человеческого духа возвышаться над средой, совершенствоваться вопреки условиям. Почему в неблагополучных районах проживания ворами и убийцами становятся далеко не все? Правосознание субъекта права не развивается из биологической природы либо факторов внешней среды, а способно быть лучше и чище факторов среды.

Личность человека ценна, уникальна и обладает способностью возвышаться над собой. Основные признаки личности — свобода выбора, разумность, творчество.

Человеку, обладающему трансгрессивным духом, крайне трудно удерживаться в пределах требований буквы закона. Часто его действия, отвечающие нормам целесообразности и общественной полезности, противоречат нормам писаных актов. И в тех странах, где поддерживается господство буквы закона, наиболее инициативные и творческие люди нередко рассматриваются как преступники.

Многие современники колонизации Америки рисовали крайне негативный образ индейцев. Сэмюэл Перчас, английский издатель литературы о путешествиях, в сочинении 1625 г. называл американских индейцев бесчеловечными и отзывался о них как о животных, притом хуже диких зверей. В периоды так называемых холодных войн между Соединенными Штатами Америки и Россией американские массмедиа рисовали русских дикими, агрессивными варварами. Что стоит за всем этим? Не в последнюю очередь масштаб правосознания. Колонизаторам выгодно выставлять потенциальных своих жертв дикарями. Это, по их мнению, служит оправданием жестокости колонизации. В XXI в. колонизацию одних стран другими стали прятать за термином «глобализация мира».

На закате советского периода активно пользовались понятием «правовой нигилизм», который разумели как элементарное неуважение к закону. Но такое определение могли давать только специалисты по законоведению, не поднимающие взгляда до грандиозных масштабов права. В действительности правовой нигилизм есть игнорирование духа права или непризнание абсолютных и объективных правовых ценностей. Ученые юристы, допускающие подмену права законом, сами являются нигилистами. Судьи и иные правоприменители, не прибегающие в своей практической деятельности к принципам права, тоже нигилисты.

Юридическая деятельность по своему призванию и общественной миссии должна руководствоваться стремлением к объективным ценностям (каковыми выступают истина, добро, красота). Некритичное и бездумное следование букве закона, к сожалению, диктуется мотивами субъективного порядка, то есть влечением удовлетворить карьерные и корыстные амбиции.

Мы должны готовить юридические кадры с таким уровнем правосознания, которому по силам будет определять содержание духа права по каждому спору о праве. Ведь спор о праве, по существу, это не соревнование между статьями закона, а выявление духа права из массы юридически значимых обстоятельств.

Дух права действует в системе реальных правоотношений, обладает регулятивным и целевым значением. Поднимая проблему соотношения духа права и буквы закона, нам нельзя подменять высшее низшим и выдавать за абсолютную ценность формальное нормативное предписание. Правовое сознание несовместимо с такой грубой подменой. Дух права всегда выше и всегда предполагает модальность от возможности к действительности. Обязательно нужен тот субъект права, кто, используя нормы права, воплотит дух права в своем поведении. Для этого требуется подготовленное правовое сознание, и соответствующая правовая культура, и адекватная этому система правового воспитания.

Проблема заключается в том, что дух права не гарантирует направления, а лишь предоставляет возможность сознательно выбрать направление. Это невозможно без преломления в индивидуальном правосознании конкретного субъекта права. Осознание ценности духа права определяющим образом связано с его местом в сфере права. И в случае коллизии ценностей, конфликта между духом права и буквой закона подлинно правовое сознание безошибочно отдаст предпочтение духу права. И это будет правомерно, поскольку правовой выбор надо делать не столько в сфере формальных предписаний, сколько в сфере права и морали.

В поздний период своего творчества С. С. Алексеев высказался таким образом: «Для того, чтобы вывести юриспруденцию на уровень науки XXI в., необходимо