А. М. Зинин

Загадки портретов. Заметки криминалиста

Издание третье, переработанное и дополненное

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343.933

ББК 67.52

З-63

Автор:

Зинин А. М. – автор более 300 публикаций в области криминалистики и судебной экспертизы. Особенно заметный вклад им внесен в разработку вопросов криминалистического установления человека по признакам внешности, проведения портретной идентификации. В настоящее время – профессор кафедры судебных экспертиз Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), главный эксперт Российского федерального центра судебной экспертизы при Министерстве юстиции Российской Федерации.

Научно-популярные очерки об экспертно-криминалистических портретных исследованиях и о том, каким образом фотороботы или субъективные портреты помогают разыскать преступников и установить их личность

По архивным материалам доктора юридических наук, профессора Зинина Александра Михайловича.

УДК 343.933

ББК 67.52

© Зинин А. М., 2012

© Зинин А. М., 2018, с изменениями

© ООО «Проспект», 2018

Часть первая. Портретные экспертизы

Портреты занимают в нашей жизни особое место — по ним можно представить внешний облик людей, известных в истории человечества, сыгравших большую роль в этапных событиях или бывших их участниками. Многие художники прославились своим мастерством портретной живописи, которая составляет гордость музеев. Живописные портреты представляют ценность для искусствоведов при анализе творчества художников — их исполнителей.

В то же время личность изображенных на портретах людей позволяет лучше изучать особенности жизненного и творческого пути этих художников. Но не только история значима для нас. Мы интересуемся тем, как выглядели наши предки, какие фамильные черты нами унаследованы. Далеко не всем удалось иметь «портреты предков на стенах». Во многих семьях хранятся так называемые кабинетные фотокарточки, на которых в условных интерьерах фотоателье запечатлены прадедушки и прабабушки во времена их молодости.

Фотография вот уже более чем полтора столетия дает возможность получать своеобразные визуальные документы, по которым можно достоверно представить внешний облик участников исторических событий, известных писателей, артистов, изучать социальное, этнографическое своеобразие людей. Известны фотоснимки жителей разных губерний Российской империи, выполненные еще в XIX веке.

Одежда изображенных на фотографиях людей, аксессуары (украшения и т. д.) свидетельствуют об их сословии. Мундиры, запечатленных на портретах военных, их знаки различия и награды являются четким свидетельством не только личной карьеры, но и принадлежности к определенному роду войск, и даже отдельным воинским формированиям. Следует отметить, что особенности мундира, знаков различия, виды наград позволяют в спорных случаях решать иконографические вопросы.

Как видим, портреты — произведения изобразительного искусства, и фотографические карточки являются источниками, позволяющими полнее представить как этапные события в жизни народов, так и участников таких событий, тех, чей внешний облик несет отображение прошедших времен.

Большинство портретов, хранящихся в музеях и картинных галереях атрибутированы — установлены их авторы и имена изображенных людей, но есть и еще и такие, которые сопровождаются надписью «портрет неизвестного». И в этих случаях задача иконографии — определить, кто изображен на портрете, является не простой.

Обычно работники музеев справляются с нею, но иногда обращаются к специалистам в области криминалистической портретной идентификации, чтобы подтвердить или опровергнуть имеющуюся у них версию. Обращение к таким специалистам практикуется и в тех ситуациях, когда возникает необходимость установить личность людей, запечатленных на фотоснимках, сделанных многие десятилетия назад, что возможно лишь с помощью криминалистической портретной идентификации.

В первой части данной книги представлены очерки проведения таких исследований, выполненных по инициативе искусствоведов, работников музеев. Автор попытался отобразить особенности таких криминалистических исследований произведений изобразительного искусства.

Другие очерки этой части посвящены портретным экспертизам, объектами которых были фотоснимки, сделанные в двадцатые годы прошлого века («Часовой») и перед Великой отечественной войной («Особая примета»).

Представит для читателей интерес и очерк, в котором рассказано, как портретная экспертиза может быть использована при разоблачении самозванцев (история Сухумского «Николая Романова — последнего царя). Загадки портретов приходится решать и по судебным делам.

В последние годы различные фирмы стали использовать фотоснимки известных людей без их разрешения для рекламы своей продукции. Эти фотоснимки подвергаются компьютерной обработке, чтобы выдать их за новые изображения. Но суды по искам этих людей назначают портретные экспертизы, одна из которых послужила материалом для очерка, который также представлен в этой части книги.

У версии в плену

Судебному эксперту нередко приходится не подтверждать, но опровергать ту версию, которая послужила основанием направления ему на исследование самых различных объектов с учетом его специализации.

Одними из поступающих на экспертизу объектов являются портретные изображения человека. Чаще всего это фотоснимки, в последние годы — видеокадры, на которых запечатлены лица, каким –либо образом причастные к расследуемому событию, рассматриваемому в суде делу. Но иногда эксперту — «портретисту» (так коллеги эксперты называют этого специалиста) приходится изучать изображения лиц, не связанных с судебным производством.

В искусствоведении существует понятие «иконография» — свод изображений исторических личностей, писателей, композиторов и других значимых лиц. Изображения опубликованы, атрибутированы (установлено время изготовления портрета, его автор и т. д.). Портретам посвящены статьи, монографии.

Но иногда увлеченный исследователь обнаруживает, как ему представляется, новое, еще никому не известное изображение. У него формируется версия о том, кто представлен на портрете. Но его аргументов в пользу рассматриваемой версии недостаточно, поскольку не удается отыскать точные сведения о личности изображенного человека. И тогда исследователь обращается к судебному эксперту — портретисту с просьбой подтвердить эту версию.

В отличие от судебной экспертизы, на которую, как правило, представляются изображения, имеющие отношение к делу, эксперт начинает изучать все уже известные портреты лица, о котором идет речь, в версии открывателя нового изображения. Это необходимо, чтобы составить представление о комплексе признаков внешности, характерных для этой личности.

Изучением иконографии эксперт не ограничивается. Он знакомится с мемуарами, литературными источниками, в которых имеется «словесный портрет» искомого лица. Приходится посещать фонды художественных галерей, музеев, где хранятся необходимые ему портреты, фотографии, чтобы самому отобрать изображения, требуемые для проведения экспертизы. При этом учитываются способы получения изображения, стили работы художников, обстоятельств портретирования. Всю эту работу мог бы выполнить инициатор исследования. Однако он, во-первых, увлечен своей версией, и это обстоятельство может сказаться на выборе портретов для сравнительного исследования. Во-вторых, эксперт специализируется в изучении признаков внешности, и данная его квалификация будет «перевешивать» заинтересованность инициатора исследования.

Одним из важнейших принципов работы эксперта является объективность исследования, которому он должен следовать, как бы ему ни хотелось подтвердить версию и, тем самым, внести пусть и маленький, но вклад в пополнение иконографии знаменитого человека.

* * *

В начале 70-х годов уже прошлого века экспертам, специализирующимся в судебно-портретных исследованиях, пришлось изучать групповой фотоснимок, сделанный примерно в конце 1916 — начале 1917 годов, на котором, как считалось, был запечатлен и грузинский художник Пиросмани (Николоз Пиросманишвили), умерший в нищете и забвении в 1918 году. Эту фотографию собирались поместить в книгу о Пиросмани, над которой работал Т. Мирзашвили. По принятой версии считалось, что на фотографии на переднем плане крайним справа изображен Пиросмани.

Но С. Хромченкова — научный сотрудник Музея искусств народов Востока, помогавшая автору в подготовке книги, усомнилась в, казалось бы, известном факте, что на групповом фотоснимке среди людей, присутствовавших на панихиде в доме духанщика С. Кочиашвили, запечатлен Н. Пиросмани. Убежденность в этом факте основывалась на воспоминаниях этого духанщика, считавшегося близким приятелем художника.

Сомнения искусствоведа С. Хромченковой показались автору книги весьма существенными, и тогда он еще и еще раз стал внимательно изучать на групповом фотоснимке изображения пожилых людей с усами, какие были у Н. Пиросмани на достоверном фотоснимке, опубликованном в тифлисской газете в 1916 году.

Занимаясь творчеством художника длительное время, автор будущей книги сформировал представление о том, каким должен быть взгляд у Н. Пиросмани в конце его полной тягот и лишений жизни. И на групповом фотоснимке он увидел в пожилом человеке, стоящем в последнем ряду, того, чей взгляд соответствовал по его представлению взгляду Н. Пиросмани.

Убежденность Т. Мирзашвили была так велика, что его версия показалась убедительной не только С. Хромченко, но и другим сотрудникам музея.

Об этих разысканиях готовилась публикация в газете «Известия», редакция которой решила проверить версию Т. Мирзашвили и обратилась к экспертам-криминалистам, специализировавшимся в проведении судебно-портретных экспертиз. Заодно решили проверить и того, кого первоначально принимали за Н. Пиросмани.

В распоряжение экспертов были представлены репродукции группового фотоснимка и фотография Н. Пиросмани, опубликованная в 1916 году в тифлисской газете «Сахалкопурцели». В результате сравнительного исследования и анализа как совпадающих, так и различающихся признаков эксперты не подтвердили версию Т. Мирзашвили. Не нашло подтверждения и первоначальное мнение, что Н. Пиросмани запечатлен в первом ряду на групповом фотоснимке.

* * *

В 2011 году в Российский федеральный центр судебных экспертиз поступило обращение с просьбой «провести портретную экспертизу картины на холсте маслом «Портрет Модеста Мусоргского», автором которой предположительно является Владимир Маковский, с целью установления сходства лица, изображенного на данном портрете с другими известными изображениями Модеста Мусоргского». Эти изображения были представлены в альбоме «Модест Петрович Мусоргский», выпущенным в 1987 году издательством «Музыка».

Портрет неизвестного предположительно работы В. Маковского

Портрет М. Мусоргского работы И.Е. Репина

Что же привлекло инициатора исследования в этом живописном портрете. Его привлекло общее строение головы, вид волос и характер прически, форма лица, широкий и высокий лоб, выступающие скулы, курносый нос. Он «держал» в памяти портрет М. Мусоргского работы И. Е. Репина, который тот написал в последние дни болезни композитора, когда М. Мусоргский находился в больнице. Его не смутило такое обстоятельство, что на всех фотоснимках, на которых М. Мусоргский представлен в близком ракурсе и возрасте, он изображен с бородой и усами, в отличие от мужчины с усами на живописном портрете. Общее типовое сходство признаков лица показалось ему достаточным для выдвижения своей версии.

Необходимо было провести сравнительное исследование изображения неизвестного мужчины и фотоснимков М. П. Мусоргского, из которых с учетом ракурса и положения головы были отобраны фотоснимки, выполненные в 1870 году. В результате сравнения изображенных лиц, запечатленных на предполагаемом портрете М. П. Мусоргского и его фотографических портретах выявлено сходство: по виду волосяного покрова головы (густые, зачесаны назад), строению лба, общему контуру бровей и их высокому расположению относительно края глазной орбиты, приподнятому положению основания носа (курносый) и овальному контуру нижних краев крыльев носа. Представляется, что совокупность совпадающих признаков и явилась, по всей вероятности, основанием для выдвижения версии, что на портрете мог быть изображен М. П. Мусоргский.

Фотоснимок М. Мусоргского

Однако при дальнейшем исследовании наряду со сходными признаками были выявлены признаки различия в строении элементов лиц, подлежащих сравнению, а именно: положение неподвижной части верхних век глаз, степени их нависания над глазными яблоками (нависающее у мужчины на репродукции живописного портрета, и отсутствие нависания над глазными яблоками со значительным развитием подвижной части века на фотоснимках М. П. Мусоргского); контуру спинки носа (прямой у мужчины на репродукции живописного портрета, и вогнутый на фотоснимках М. П. Мусоргского); положению свободных краев крыльев носа относительно нижнего края носовой перегородки (среднее у мужчины на репродукции живописного портрета и приподнятое на фотоснимках М. П. Мусоргского); степени выступания скул (заметное выступание скул у мужчины на репродукции живописного портрета и отсутствие выступания на фотоснимках М. П. Мусоргского).

Оценивая сравниваемые признаки в строении головы и лица мужчины, изображенного на репродукции живописного портрета, и головы и лица М. П. Мусоргского на фотоснимках в альбоме «Модест Петрович Мусоргский», следует отметить, что признаки сходства являются групповыми по своему значению для идентификации и могут совпадать у разных лиц. Признаки различия в своей совокупности характеризуются существенностью, определяемой их свойственностью разным лицам.

Таким образом, по результатам проведенного сравнительного исследования можно было констатировать, что на репродукции картины, представленной для проведения экспертного исследования, предположительно работы Владимира Маковского и на фотоснимках Модеста Петровича Мусоргского, помещенных в альбом «Модест Петрович Мусоргский», выпущенный в 1987 году издательством «Музыка» изображены разные лица. Приведем еще один пример убежденности в своей версии и истоков ее формирования. Во Франции был приобретен небольшой живописный потрет молодого мужчины с вьющимися темными волосами и бакенбардами. Покупателю изображенный на портрете мужчина напомнил А. С. Пушкина. Все известные портреты поэта хорошо атрибутированы, поэтому владелец портрета, на котором, по его версии, изображен А. С. Пушкин, обратился к эксперту-портретисту. И тот ему пояснил, что в данном случае наблюдается совпадение всего лишь общих признаков внешности. Что же касается вьющихся темных волос и бакенбард, то на портретах молодых мужчин первой половины XIX века можно нередко их встретить.

* * *

Эти примеры из экспертной практики позволяют полагать, что источниками формирования версий о том, кто изображен на портрете, могут являться впечатления о внешнем облике уже хорошо известного человека, ключевые признаки которого, имеющие групповое значение, увлеченный поиском исследователь «накладывает» на внешний облик человека, изображенного на вновь открываемом портрете.

Портретная идентификация и самозванцы

Трагическая история последнего российского императора Николая Романова и его семьи долго еще будет поводом для сочинения историй, опровергающих факт злодейского их убийства екатеринбургскими большевиками. Всегда хочется верить в благополучный конец любой трагедии. К этому нас приучила мировая масс-культура и прежде всего кинопродукция Голливуда. Даже самая кровавая история должна завершаться по принципу «добро побеждает зло».

Так происходит с гибелью Николая Романова и его семьи, обнаружением их останков, которые до конца не признаются таковыми. Появляются публикации о якобы избежавшем смерти сыне императора — царевиче Алексее.

Несмотря на подробные исследования факта убийства семьи Николая Романова, серии современных судебно-медицинских экспертиз, находятся и те, кто верит или хочет верить, что эта семья спаслась.

В 1992 г., когда я собирался в очередной отпуск, по телефону поступило предложение из Латвийской научно-исследовательской лаборатории судебной экспертизы провести экспертную идентификацию фотоснимков Николая Романова и некоего С. Л. Березкина, жившего и мирно почившего в Абхазии. Исследование необходимо было выполнить в краткие сроки и с моей просьбой перенести его на месяц не согласились.

Обложка книги

Я стал забывать об этом телефонном звонке, как два года спустя мне позвонил из Риги некий А. Н. Грянник и попросил о встрече, напомнив об исследовании, которое я не стал выполнять. Оказывается, он готовил книгу о таинственном избавлении от смерти семьи Николая Романова, о том, что им удалось перебраться в Абхазию, где бывший император, его жена и дочери прожили до своей естественной смерти. Для подтверждения этой версии ее автору требовалось заключение эксперта-криминалиста, считающегося бесспорным доказательством, хотя такую экспертизу надо было бы выполнить в самом начале, когда появилась эта версия. Но увлеченный автор вспомнил об экспертизе, когда материал был собран, и оставалось подготовить и издать книгу.

Появившись в моем кабинете, А. Н. Грянник положил на стол свою книгу, которая называлась «Завещание Николая II», изданную в 1993 году в Риге, и попросил посмотреть имеющиеся в ней фотоснимки якобы Николая Романова и его дочерей. Эти фотоснимки ему удалось добыть в городе Сухуми.

История версии, которую отстаивал А. Н. Грянник — бывший юрисконсульт, учившийся в духовной семинарии, такова. Узнав, что в Абхазии есть Ново-Афонский монастырь, в окрестностях которого поселились монахи-пустынники, он приехал туда, где и познакомился с человеком, назвавшимся Меркурисом — бывшим узником ГУЛАГа, обосновавшимся в этих краях и называвшим себя монахом-пустынником. В одну из встреч тот рассказал А. Н. Гряннику, что в 1956 году он познакомился с жителем Сухуми — С. Д. Березкиным, работавшим в Ботаническом саду сторожем, которому делал кипарисовый гроб. И якобы С. Д. Березкин признался ему, что на самом деле он Николай Романов — последний российский император, и живет он в городе Сухуми с 1918 года, куда приехал со своей семьей. А расстреляли в Екатеринбурге в Ипатовском доме двойников, которые для этой цели были привезены из Москвы. В 1957 году С. Д. Березкин умер в возрасте 90 лет. Перед смертью он, по словам монаха, написал «политическое завещание», которое положили с ним в его гроб.

Фотоснимок императора Николая II, использованный для сравнения с фотоснимком С.Д. Березкина

Фотоснимок С.Д. Березкина

По версии монаха, семью Николая Романова не расстреляли, чтобы получить многомиллионные царские вклады в зарубежных банках, и якобы С. Д. Березкин завещал эти деньги, если их удастся получить, церкви. Монах сообщил, что семью С. Д. Березкина опекали работники государственной безопасности и милиции, и якобы даже Л. П. Берия курировал эту семью.

Вся эта детективная история очень заинтересовала А. Н. Грянника, и он решил провести собственное дознание, в ходе которого в 1991–1992 годах опрашивал жителей города Сухуми, знавших С. Д. Березкина и его дочерей, уже бывших к тому времени в весьма преклонном возрасте. Ему удалось добыть фотоснимок С. Д. Березкина, его сына и трех дочерей. Результатами своих поисков и этой версией он пытался заинтересовать отечественных и зарубежных журналистов, Дворянское собрание г. Москвы, чтобы сделать эту историю достоянием гласности, но безуспешно. Тогда А. Н. Грянник решил опубликовать материалы своего дознания. Хотя он был уверен в правдоподобности чудесного избавления от смерти семьи Николая Романова, все же решил обратиться к судебным экспертам, чтобы те провели портретную экспертизу.

Экспертизу фотоснимков, которая подтвердила версию А. Н. Грянника, выполнил в июле 1992 года заведующий отделом судебно-технической экспертизы документов Латвийской НИИЛСЭ А. Кислис. Я ознакомился с его заключением, которое было включено в книгу как приложение.

Копии иллюстраций из фототаблицы с изображениями Николая II и С.Д. Березкина

Заведующий лабораторией имел представление о методике выполнения судебно-портретных экспертиз, и при производстве этого исследования использовал, как он указал, математический метод, чтобы выяснить идентификационную значимость признаков внешности лиц, изображенных на фотоснимках, а также метод геометрической проекции (АГИ), предложенный в 1966 году Р. А. Эльбуром и опубликованном Рижской НИИЛСЭ в виде методических рекомендаций. Однако он не произвел, как это требуется методикой судебно-портретной экспертизы, изучение влияния факторов фотосъемки на отображение признаков внешности, а также не учел, что методы, использованные им в качестве основных, являются дополнительными к ним, используемым при анализе признаков внешности лиц, изображенных на фотоснимках. Кроме того, антропометрические точки, которые используются при реализации метода АГИ, расставлял условно, так как точное их местонахождение нельзя было определить по некачественным изображениям.

При внимательном изучении выявляемых им признаков внешности обращало на себя внимание, что эксперт опирался в основном на признаки группового значения, которые не могут быть основной базой для вывода о тождестве. Все выявляемые различия, а их было предостаточно, так как, во-первых, использовались очень некачественные репродукции фотоснимков царской семьи, а во-вторых, возрастной интервал изображенных лиц — дочерей Николая Романова — и дочерей С. Д. Березкина был более 70 лет, эксперт объяснял возрастной изменчивостью, не вдаваясь в ее анализ по признакам.

Что же касается использованного им метода геометрической проекции, то суть этого метода заключалась в постулате, что на изображении лица человека можно выделить несколько так называемых константных точек, которые были заимствованы из краниометрии — антропологической науки, посвященной методике исследования черепа человека. Надо сказать, что в краниометрии местоположение этих точек можно точно определить именно на черепе, а на лице человека они определяются с определенной мерой условности, тем более на нерезких фотоснимках.

Автор АГИ, используя всего 7 точек (точки в углах глаз, подносовая точка и точки в углах рта) и несложные геометрические построения, выяснил их перспективное соответствие и сделал вывод о тождестве изображенных на фотоснимках лиц.

Репродукция фототаблицы. Сравнение изображения Татьяны Романовой — дочери императора и Февроньи Доценко

Поскольку портретная экспертиза во многом зависела в тот период ее развития от опыта исследователя, его «чутья» на индивидуальность признаков внешности, такой объективизирующий метод был встречен криминалистами с энтузиазмом, тем более, что к его обоснованию подключились латвийские математики. Метод АГИ стал широко пропагандироваться, докладывался на специальной конференции, рекомендовался для обучения экспертов.

Но когда ученые, специализирующиеся в теории и практике судебно-портретной экспертизы — А. Ю. Пересункин и А. С. Кравчинская, стали проверять этот метод, выяснилось в ходе их независимых экспериментальных работ, что местоположение точек, именуемых константными, т. е. присущими только одному, конкретному человеку, может совпадать у совершенно разных людей. В результате использование метода АГИ могло привести к ошибочному результату при сравнении фотоснимков. Это и произошло при сравнении фотоснимков Николая Романова и С. Д. Березкина, что обнаружилось, когда я стал в присутствии автора книги проводить сравнение изображений методами, давно и с успехом используемыми в экспертной портретной идентификации.

Еще одной версией было то, что дочери С. Д. Березкина являются чудом спасшимися дочерями Николая Романова. В книги были помещены фотоснимки старушек и даны изображения дочерей императора. Эксперт пришел также к выводу о тождестве. Пришлось провести экспресс-исследование этих объектов в присутствии автора.

В качестве объектов сравнения были использованы профильные изображения дочерей С. Д. Березкина и дочерей Николая Романова. Сравнение облегчалось тем, что сохранились их профильные изображения, остриженных наголо после болезни, репродукции этих снимков были у А. Н. Грянника, но эксперт их почему-то не использовал. Это дало возможность сравнивать верхнюю часть головы, ее контур. Вывод был отрицательный — они различались у сравниваемых лиц. Даже простейшие знания в области анатомии давали возможность убедиться в этом.

Тем не менее, мои пояснения по поводу помещенных в книге иллюстраций и сделанной в Риге экспертизе оказались опоздавшими, да и, по сути ненужными автору — книга вышла из печати тиражом 50 тысяч экземпляров в Рижском издательстве «Кондус».

* * *

В истории России появление самозванцев давно уже стало традицией. Хрестоматийны примеры с лжедмитриями. До сих пор бытуют сомнения в действительной смерти российского императора Александра I. В Париже в 20-е годы прошлого века появилась молодая женщина, которая утверждала, что она — Анастасия, чудом спасшаяся дочь Николая Романова. И время от времени появляются книги, в которых авторы сенсационно пытаются доказать свои версии, привлекая на помощь в том числе и судебную экспертизу. И эксперты по должности, а не по их компетентности берутся за выполнение таких экспертиз. К сожалению, ими движет желание оставить свой след в истории.

«Все бородачи похожи друг на друга…»

Анатолий Вассерман — человек с высоким лбом, окладистой бородой и внимательным взглядом за большими очками, не нуждается в особом представлении. В интернет-фольклоре он назван как «Онотоле, самый умный человек во Вселенной, который знает абсолютно все». Авторитет его как известного эрудита безусловен. И поэтому некая коммерческая компания «Мериджейн», когда решала, как увеличить доходы от продаж своей продукции, выбрала его фотоснимок, который в стилизованном виде был напечатан на футболке. Эта футболка с наименованием «Хорошо осведомленный человек» предлагалась через систему заказов в сети Интернет. Аналогичное изображение использовалось «Мериджейн» при производстве защитных наклеек для корпусов мобильных телефонов и портативных компьютеров, которые также предлагались на веб-сайте фирмы.

Фотоснимок А. Вассермана

Изображение А. Вассермана на футболке

А. Вассерман обратился в суд с исковым заявлением о привлечении ООО «Мериджейн» к ответственности за незаконное производство и продажу товаров с использованием его псевдонима, образа и имени.

Адвокат, представитель ответчика ООО «Мериджейн», в своем возражении против доводов истца в части, касающейся использования изображения А. Вассермана, назвал это «проявлением его бурной фантазии». По мнению адвоката, «при образном мышлении» можно утверждать, что на футболке, продаваемой ООО «Мериджейн», изображен Владимир Чуров, Артур Чилингаров, Алексей Венедиктов, Николай Римский-Корсаков, Герман Стерлигов, Дмитрий Менделеев, Чарльз Дарвин, Зигмунд Фрейд, Огюст Роден, Анри Матисс, Ричард Столман, Карл Маркс, Санта Клаус (без колпака), Карабас Барабас, древнегреческий бог Нептун и т. д.».

В этот перечень, сформированный адвокатом и свидетельствующий о его своеобразной эрудиции, попали известные люди, носившие и носящие бороду, причем даже независимо от ее величины и формы (сравним на фотоснимках 3–7 бороды З. Фрейда, В. Чурова, Г. Стерлигова, Н. Римского-Корсакова, О. Родена).

Изучая изобразительный ряд, сформированный адвокатом, можно заключить, что доминирующим признаком в их внешности, по его мнению, является борода, которая «затмевает» все остальные особенности облика этих лиц. Исходя из этого и получается, что все бородачи похожи друг на друга.

Изготовители футболки понимали, что использование изображения любого бородатого мужчины вряд ли привлечет их потенциальных покупателей — телезрителей интеллектуальных игр, передач типа «Что? Где? Когда?». Вряд ли у них образ «самого умного человека во Вселенной», эрудита ассоциируется с композитором Н. Римским-Корсаковым, художником О. Роденом, председателем Центризбиркома В. Чуровым, полярником А. Чилингаровым. Поэтому и была использована фотография А. Вассермана, безусловного фаворита интеллектуалов, имеющего очень запоминающийся внешний облик.

Фотоснимок З. Фрейда

Фотоснимок В. Чурова

Фотоснимок Г. Стерлигова

Фотоснимок Н. Римского-Корсакова

Фотоснимок О. Родена

Однако нормы гражданского права запрещают использовать какое-либо изображение без соответствующего разрешения. Поэтому художнику, готовящему рисунок для футболки, поручили «замаскировать» оригинальное изображение. Он аккуратно «причесал» волосы на голове и бороде, сделав таким образом некоторое обрамление лица. Кроме того, вверху лба и ниже бороды были сделаны надписи стилизованными буквами, содержащими соответствующие тексты, подчеркивающие интеллектуальный статус изображенного мужчины. Над верхней надписью был размещен также псевдоним А. Вассермана — ONOTOLE. И, наконец, чтобы подчеркнуть такой статус, разместил на лбу мужчины изображение третьего глаза. Кстати, по мнению адвоката, которое он зафиксировал в своем возражении против доводов истца, изображение в области лба третьего глаза должно вообще ставить под сомнение, что на футболке изображен человек, так как у человека, естественно не может быть третьего глаза.

Все это должно было, по идее авторов изображения для футболки, затруднить его «привязку» к конкретному фотоснимку А. Вассермана и тем самым уйти от ответственности за незаконное использование изображения. Тем не менее, несмотря на эти манипуляции, облик А. Вассермана оставался узнаваемым для покупателей — фактической цели использовать его изображение, как отличительную особенность предлагаемой ООО «Мериджейн» продукции. Собственно, по этой причине и был подан А. Вассерманом иск к данной компании.

Представитель ответчика адвокат понимал, что его позиция и вышеперечисленные аргументы не будут приняты судом как основательные. Поэтому он не возражал, что вопрос о «сходстве лица, изображенного на изделии с образом истца» будет решаться путем проведения портретной экспертизы. Суд в своем определении о назначении портретной экспертизы подчеркнул, что «изображения, полученные на основе фотоснимков конкретных людей, преобразованные тем или иным способом для использования при оформлении какой-либо продукции, являются предметом исследования именно портретной экспертизы». И, соответственно, перед экспертом был поставлен следующий вопрос: «использован ли фотоснимок Вассермана Анатолия Александровича для получения спорного портретного изображения на футболке, и можно ли по этому изображению узнать указанное лицо».

Как это рекомендуется методикой проведения судебно-портретных экспертиз, изображение было изучено с целью выявления признаков, позволяющих признать его пригодным для решения вопроса, поставленного перед экспертом. В результате осмотра изображения мужского лица в очках, с бородой, было констатировано, что в нем нашли отображение пропорции и относительные размеры лобной, носовой, ротовой частей лица. Воспроизведены также признаки строения этих частей лица, которые являются доминирующими во внешнем облике мужчины, изображенного на футболке.

Затем было проведено сравнительное исследование этого изображения и фотоснимка А. Вассермана. Причем из числа его фотоснимков, имеющихся в гражданском деле, был отобран тот, на котором А. Вассерман запечатлен в фактически идентичном ракурсе и положении головы. К тому же на этом фотоснимке были запечатлены очки, совпадающие по фасону и конструкции с очками на спорном изображении. В результате сравнительного исследования совпали одноименные признаки строения частей и элементов лица А. Вассермана и мужчины, изображенного на футболке.

Если ракурс и положение головы сравниваемых лиц совпадают, то методикой данной экспертизы рекомендуется использовать метод совмещения (наложения) одномасштабных изображений. Они совпали (см. фото 8), что явилось подтверждением вывода, сделанного по результатам сравнения признаков частей и элементов изображенных лиц.

Наряду с анатомическими признаками лиц изучались и сравнивались признаки такого сопутствующего элемента внешности, как очки. Результаты сравнения выявили совпадение изображений очков по их размеру, форме ободков для стекол и ширине носового упора.

В результате проведенного исследования эксперт пришел к выводу, что «фотоснимок Вассермана Анатолия Александровича использовался для получения спорного портретного изображения на футболке, по которому можно узнать указанное лицо». Заключение эксперта было приобщено к гражданскому делу и признано доказательством. Эксперт был также вызван в суд на допрос по ходатайству адвоката ответчика, где отвечал на вопросы, уточняя свои аргументы и детали исследования. Суд в итоге вынес решение в пользу А. Вассермана.

Совмещение фотоснимка А. Вассермана и изображения на футболке

Несмотря на это, генеральный директор ООО «Мэриджейн» возражал против удовлетворения иска. Дело рассматривалось судебной коллегией по гражданским делам Московского городского суда, которая, оценив доказательства по делу, в первую очередь проведенную портретную экспертизу, решение районного суда оставила без изменения, апелляционную жалобу — без удовлетворения.

В своем определении Московский городской суд подчеркнул, что «обнародование и дальнейшее использование изображения гражданина (в том числе его фотографии, а также видеозаписи или произведения изобразительного искусства, в которых он изображен) допускается только с согласия этого гражданина». Причем, изображение может быть «как в измененном виде (формате), так и в другом масштабе или цвете, с нанесением его на товары, с включением в композицию товарного знака или знака обслуживания и т. п.». Данная констатация суда очень важна, так как находились и находятся фирмы, желающие использовать изображение известного человека для извлечения прибыли, преобразовав фотоснимок тем или иным способом.

Компьютерная маскировка

Компьютеры в руках, владеющих необходимыми программами, могут очень многое, в том числе изменять исходные изображения. Такие возможности компьютерных программ стали использоваться при изготовлении рекламной продукции. Создавать принципиально новое трудно и связано с определенными затратами, поэтому довольно часто берется популярное изображение и обрабатывается в таких пределах, которые бы создавали впечатление нового изображения, и в то же время пробуждали у покупателя интерес, обусловленный ассоциацией с уже знакомым образом.

В иллюстрации к предшествующему очерку видно, что основные элементы лица Анатолия Вассермана были сохранены, чтобы без труда можно было его узнать по рисунку на футболке. Но это повлекло правовые последствия за незаконное использование фотоснимка А. Вассермана. Поэтому встречаются попытки более сложной компьютерной маскировки исходного изображения, чтобы затруднить предъявление претензий к фирме, использующей преобразованное изображение как якобы новое, оригинальное. Тем не менее, основная задача — привлечь клиента знакомым образом — остается. И, несмотря на компьютерные ухищрения, возникает обращение в суд владельца исходного изображения о защите его прав. Суд, в свою очередь, обращается к экспертам с поручением о проведении исследования спорного изображения.

* * *

ЗАО «Кузбасская сотовая связь» решило привлечь внимание к своим услугам новой рекламой по местному телевидению. Кузбасс — это шахтерский край, и поэтому возникла идея использовать в рекламе изображение шахтера. В 2000 году в Кемерово была издана большая иллюстрированная книга «Кузбасс. Рубеж тысячелетий». На ее обложке было напечатано изображение шахтера, являющееся переработкой фотоснимка известного на Кузбассе В. Л. Голованова кавалера ордена «Шахтерская слава». Причем этот фотоснимок был напечатан в декабрьском номере журнала «Советский шахтер» за 1989 год.

Дизайнер, с которым ЗАО заключило соглашение о подготовке рекламного видеоролика, решил использовать это изображение. Но он понимал, что прямое его заимствование невозможно, так как потребуется разрешение на это издательства и фотографа. В настоящее время дизайнеры не обходятся без использования компьютера, создавая свою продукцию. Поэтому изготовитель рекламы использовал компьютерные графические программы, с помощью которых переработал изображение, имеющееся на обложке книги, и представил в качестве своей продукции. Реклама с этим изображением активно демонстрировалась в августе 2004 года в телеэфире на Кемеровскую область.

Фотоснимок В. Голованова

Обложка книги «Кузбасс. Рубеж тысячелетий»

Распечатка кадра с рекламного видеоролика

Несмотря на «маскировку» исходного портрета, в рекламном изображении узнали В. Л. Голованова его знакомые шахтеры и стали звонить ему по телефону с вопросами о доходах, которые он получает, участвуя в рекламе, и об их возможном участии в рекламной деятельности. В. Л. Голованов обратился к фотографу В. Н. Грызихину, который еще в 1989 году сделал его фотопортрет, и выяснил, что тот не давал разрешения на использование фотоснимка и, соответственно, изображения на обложке книги «Кузбасс. Рубеж тысячелетий». Шахтер и фотограф обратились в суд с иском к ЗАО «Кузбасская сотовая связь».

Суд назначил портретную экспертизу и поставил перед экспертами вопрос: является ли лицо, изображенное на фотопортрете, лицом, изображенным на рисунке, использованном в видеоролике и на обложке книги «Кузбасс. Рубеж тысячелетий», действительным (т. е. реальным) и узнаваемым. Вопрос был сформулирован в такой редакции, так как изображение не было обычным фотоснимком, а специально подвергалось компьютерной обработке, чтобы создать обобщенный образ шахтера. Но такую задачу можно было ставить перед художником. Дизайнер же воспользовался изображением, помещенным на обложке книги «Кузбасс. Рубеж тысячелетий», и использовал его в качестве основы для получения изображения для видеоролика. И поэтому, несмотря на компьютерную графику, шахтера В. Л. Голованова сразу узнали его знакомые.

В результате экспертного исследования было установлено, что на сравниваемых изображениях воспроизведены основные пропорции и элементы лица мужчины, запечатленного на объектах, поступивших на экспертизу, в степени, достаточной для решения вопроса об их подобии. Эксперты также сделали вывод, что различия в технике воспроизведения внешнего облика мужчины не препятствуют решению вопроса об узнаваемости изображенного лица.

При исследовании изображений использовались такие методы, применяемые для проведения судебно-портретной экспертизы, как различные виды совмещений одномасштабных изображений. Изображения совпали во всех образующих их линиях и частях, что позволило выявить соответствие основных пропорций и общих контуров элементов внешности, изображенных на портретах мужчин.

Суд принял заключение экспертов в качестве доказательства и удовлетворил исковое заявление шахтера В. Голованова и фотографа В. Грызихина.

«Этот паспорт не Ваш»

Работа на стройке — одна из тяжелых. Не каждый ее выдерживает. Так не задалась эта работа у Муратбека — молодого жителя Киргизии, который вслед за своим родственником приехал на заработки в Москву. За год на одной из московских строек непривычный к такому тяжелому труду Муратбек похудел почти на десять килограммов и решил возвращаться домой.

В домодедовском аэропорту столицы на паспортном контроле пограничник, сверив изображение полнолицего молодого человека на фотоснимке в паспорте, выданном в Киргизии, с худым, усталым лицом Муратбека, засомневался, что это один и тот же человек. Пригласил старшего по наряду, тот с ним согласился — сомнительная ситуация: на фотоснимке в паспорте один человек, а перед ними — другой. Возникло подозрение, что предъявитель паспорта не его владелец. Пригласили опытную сотрудницу этой службы. Посмотрев на фотоснимок и лицо Муратбека, она согласилась с версией пограничников. Тем более что, по ее мнению, даже уши не похожи, не говоря уже о лице изображенного на фотоснимке человека. Однако уже начинающего криминалиста при обучении словесному портрету обращают внимание, что ушные раковины со всеми их особенностями — завитками, противозавитками, козелками и другими их признаками, должны рассматриваться и изучаться в профиль.

Фотоснимок в паспорте

Фотоснимок Муратбека

Впрочем, что там уши, полнота лица, как бы «заплывшие» глаза были, по мнению контролеров, другими. Все уверения Муратбека, что это его паспорт, и даже предъявленный военный билет их не убедили. Муратбека задержали для проведения дознания по делу о попытке незаконного пересечения государственной границы России. Но поскольку у него в Москве был родственник, который помог ему устроиться на стройку, Муратбек был отпущен под подписку о невыезде на время рассмотрения дела.

Как и полагается в ситуации, когда возникает сомнение в том, что на фотоснимках изображено одно и то же лицо, а различия были очевидны, назначили судебную портретную экспертизу. Одновременно запросили город, где выдавался паспорт, и его родных, послав туда копию фотоснимка Муратбека, сделанную при проверке в аэропорту.

Из Киргизии пришли подтверждения, что задержанный в аэропорту молодой человек — Муратбек. Но решили дополнить это сообщение заключением эксперта — весомым доказательством. Экспертизу выполнял достаточно опытный сотрудник. И он пришел к категорическому выводу, что на фотоснимках, представленных ему для сравнительного исследования, изображены разные лица. В основу своего вывода он положил такой весомый признак, характеризующий лица киргизов, как «эпикантус», т. е. складку верхнего века, прикрывающую внутренний угол глаза. Этот признак характерен для многих лиц, относящихся к монголоидной антропологической группе. Но эксперт полагал, что эпикантус является самым главным признаком, на который следует обращать внимание при расовой диагностике. Так его, видимо, учили. О том, что, во-первых, эпикантус встречается не у всех монголоидов, а их на земле многие миллионы, во-вторых, у киргизов этот признак может и не быть, этого он не знал. А раз на фотоснимке он видит эпикантус у полнолицего молодого человека, а на фотоснимке худого задержанного этот признак отсутствует, это разные лица, и другие признаки различия как бы «подверстывались» под версию эксперта.

Антропологии как отрасли знания не повезло в практическом применении. Все знают, что есть большие группы людей — расы, похожие в общих чертах друг на друга. Широко известно, что среди этих рас основные называются — европеоиды, монголоиды, негроиды. А то, что среди этих громадных по численности групп есть подгруппы, которые различаются между собой, знают лишь специалисты — антропологи. Это редкая на практике специализация. Их труды печатаются в академических журналах, монографии известны лишь узкому кругу ученых, которые интересуются особенностями внешнего облика людей разных расовых групп. И лишь они знают, что для киргизов эпикантус не характерен так, как, например, для якутов. Киргизы сформировались как расовая группа в древние времена за счет смешения народов, населявших Приуралье и среднеазиатские пространства. И, вообще, эпикантус не главное в антропологической диагностике.

К сожалению, криминалисты-практики располагают весьма приблизительными сведениями о расовом разнообразии людей, по сути на бытовом уровне. Такие сведения отсутствуют в учебниках криминалистики. Однако эксперту в области судебной портретной идентификации эти сведения нужны по профессиональным источникам. Если они такими сведениями не располагают, то возможна экспертная ошибка, как это случилось в ситуации с исследованием фотоснимков Муратбека.

Однако заключение эксперта — доказательство. И хотя другие сведения говорили о том, что у Муратбека его паспорт, нужно было назначать новую экспертизу. По ходатайству адвоката она была назначена в Российском федеральном центре судебных экспертиз — головном экспертном учреждении системы Министерства юстиции Российской Федерации. Опытные эксперты провели исследование. Для использования методов и приемов данной экспертизы Муратбек был сфотографирован специалистом этого центра, чтобы максимально приблизить ракурс и положение головы к фотоснимку в паспорте, выданного на имя Муратбека.

Чтобы не быть в плену догматического представления об антропологической принадлежности сравниваемых лиц, этот критерий не брался в основу исследования. К тому же известный антрополог профессор Илья Васильевич Перевозчиков — соавтор университетского учебника по антропологии сообщил, что киргизы не относятся к большой монголоидной расе, что эпикантус встречается у них редко, что этот признак не является диагностическим для представителей данного народа.

Заключение экспертов поступило в суд. Их допрашивала с пристрастием сторона обвинения, выяснялись все тонкости исследования. И чтобы исключить все сомнения, необходимо было выяснить, может ли и каким образом измениться внешний облик человека, если он за один год похудеет на десять килограммов. Провести эту экспертизу суд назначил Московское областное бюро судебно-медицинской экспертизы (дело находилось в производстве суда областного города Домодедово). Тщательно исследовав все признаки внешнего облика, учтя медицинские данные об изменении внешности человека в ситуации, которая сложилась в жизни Муратбека, эксперты не опровергли вывод, сделанный в Российском федеральном центре судебных экспертиз.

Суд оправдал Муратбека — он не виновен в том, что ему вменялось на стадии дознания. Он собирался отправиться на родину по своему паспорту, что и сделал после того, как приговор суда вступил в законную силу. Так закончилась история с эпикантусом — одним из многих признаков внешности, который стал причиной как экспертной ошибки, так и длительных переживаний Муратбека, и настойчивости адвоката Филиппа Шишова, который довел свою защиту до счастливого конца, доказав тем самым свой профессиональный уровень.

История детского портрета А. С. Пушкина

В Москве на улице Пречистенка, 12, в старинной городской усадьбе гостеприимно открыты двери Государственного музея А. С. Пушкина. У многих, кто бывал здесь, возникает потребность еще и еще раз вернуться в этот дом, который по праву можно назвать Домом Пушкина в Москве, снова увидеть искусно созданные экспозиции, еще раз вглядеться в портреты тех, кто видел А. С. Пушкина, жил с ним в одно время.

Есть среди этих портретов и миниатюра с изображением ребенка. На нее посетители смотрят особенно внимательно, ведь на ней — маленький Александр Пушкин, это его первое изображение. Однако им неведомо, сколь много споров и страстей разгорелось вокруг этого портрета с необычной судьбой.

В конце 1832 — начале 1833 года мать поэта Надежда Осиповна Пушкина подарила этот портрет вместе с первым изданием первой главы «Евгения Онегина» Софье Матвеевне Великопольской, дочери Матвея Яковлевича Мудрова, профессора медицины, первого русского терапевта. Миниатюра хранилась в семье Великопольских в Тверской губернии, уцелела во время блокады Ленинграда (в квартиру, где на стене висел портрет, попал снаряд, стена разрушилась и осколком был отбит край у рамки, но сам портрет не пострадал). В 1950 году Е. А. Чижова — последняя владелица портрета — подарила миниатюру народному артисту Всеволоду Якуту, вдохновенному исполнителю роли А. С. Пушкина в одноименной пьесе А. Глобы. В. С. Якут в 1960 году подарил этот портрет Московскому музею А. С. Пушкина.

Миниатюра с изображением ребенка

Наталья Владимировна Баранская — заместитель директора музея — на основе тщательной атрибуции портрета, завершенной в мае 1965 года, доказала, что на нем изображен А. С. Пушкин в детстве. Она консультировалась у известного антрополога М. М. Герасимова, экспертное портретное исследование проводили известные криминалисты Н. А. Селиванов и А. А. Эйсман. Портрет исследовали в ультрафиолетовых и инфракрасных лучах — изучали структуру живописи. Выяснилось, что с момента написания портрета изменения в него не вносились и реставрация не производилась.

Однако спустя 20 лет в журнале «Нева» появились статьи Г. Ф. Парчевского, в которых высказывалось суждение о том, что на миниатюрном портрете изображен вовсе не А. С. Пушкин в детстве. В одной статье предполагалось, что это М. Я. Мудров, а в другой, более поздней, что это неизвестная девочка Лиза.

Свою версию Г. Ф. Парчевский обосновал архивными сведениями — протоколами заседания приемочной (закупочной) комиссии Государственного литературного музея за 1937 г., члены которой, осмотрев портрет, на основе своего впечатления не нашли в миниатюре сходства с А. С. Пушкиным, тем более что на ее обороте нацарапано слово «Лиза».

Музейное дело в какой-то мере сродни криминалистике, поэтому всякий раз, прежде чем экспонат занимает место в экспозиции или помещается в коллекции музея, его тщательно изучают. Особенно сложно обстоит дело с рисунками, портретами. Их скрупулезно исследуют, прослеживают их путь, предпринимают попытки выяснить судьбу владельцев. Если работники музея не установили точно, кто изображен на портрете и кем портрет написан, то экспонат сопровождается табличкой с надписью типа «Портрет офицера в мундире Преображенского полка работы неизвестного художника первой половины XIX века». Если имеется более определенная версия, но ее не удается исследовать до конца, ставится знак вопроса, означающий предположительный характер атрибуции.

Хотя сотрудники Государственного музея А. С. Пушкина не сомневались в обоснованности выводов Н. В. Баранской, было решено все же провести повторное исследование портрета, чтобы разрешить сомнения, возникшие у членов закупочной комиссии Гослитмузея. Они воздержались от приобретения миниатюры в 1937 году и отвергли ее повторно в 1949 году по мотивам «иконографической недостоверности», и в том числе по «несоответствию цвета глаз: карие, а не голубые, какие были у А. С. Пушкина».

Дирекция Государственного музея А. С. Пушкина обратилась во Всесоюзный научно-криминалистический центр МВД СССР — ныне Экспертно-криминалистический центр Министерства внутренних дел России, и попросила «дать заключение по идентификации изображенного на миниатюрном портрете лица с прижизненными портретами Пушкина и портретами его родных; о цвете глаз ребенка, изображенного на миниатюрном портрете; выяснить, каков элементный состав красителей, использованных художником», а также «имеется ли на оборотной стороне миниатюры надпись «Лиза».

Криминалисты давно и с успехом работают с такими объектами, как фотографические портреты, даже если они не самого лучшего качества. Однако живописный портрет, да еще миниатюрный, исполненный в первом десятилетии XIX века, как объект криминалистического портретного исследования потребовал новых подходов, новых методических приемов, помимо традиционных. Живописный портрет недаром называется произведением изобразительного искусства.

Прежде всего надо было выяснить, как повлияли профессиональные качества художника, особенности его творческой манеры на достоверное воспроизведение признаков внешности ребенка. Ведь известно, что даже для художника, который старается добиться максимального сходства, особенности лица человека, интересующие криминалистов, оказываются малосущественными, например строение ушной раковины столь же индивидуальное, как папиллярный узор на подушечках пальцев.

Для художника главное — раскрыть особенности личности человека, подчеркнуть его своеобразие, то, что свойственно только этому человеку, что делает его облик неповторимым. Проникнуть в лабораторию художника, который написал миниатюру, было необходимо до применения современных криминалистических приборов и методов для ответа на поставленные вопросы.

Со специалистами Экспертно-криминалистического центра давно и успешно сотрудничал доцент Московского государственного художественного института им. В. И. Сурикова Вадим Сергеевич Житников. Он виртуозный график, его миниатюры-экслибрисы, классические офорты известны и высоко ценятся знатоками; он великолепный живописец, в совершенстве владеющий всеми секретами полихромного художественного мира. Не только аналитический подход художника-педагога и постоянная деятельность художника-практика, но и опыт В. С. Житникова как исследователя графических и живописных портретов, которые оказывались в разное время на столе специалистов Экспертно-криминалистического центра, оказали незаменимую услугу в работе.

Изучение миниатюры показало, что она выполнена высокопрофессиональным художником. Об этом свидетельствовала свободная, динамичная манера, отсутствие тщательной «мелкой» выписанности. Весь эмоциональный строй живописной ткани портрета говорил, что он выполнен с натуры.

Цвет глаз изображенного ребенка, как уже было сказано, был главным аргументом для тех, кто когда-то решал судьбу портрета. Исследование живописного слоя миниатюры с помощью бинокулярной лупы показало, что на изображении глаз наблюдаются чисто синие мазки, художник использовал наложение смесей сиреневых и «открыто» синих красок. Однако почему же общий тон глаз темный? Изучение миниатюры свидетельствует, что модель была освещена резко сбоку, чем и объясняется тональная углубленность глаз, находящихся в тени, что как бы «гасит» их истинный цвет. При направленной освещенности глаз их цвет кажется светлее. Нельзя не учесть и такое обстоятельство, что синие краски менее стойки и со временем утрачивают свою первоначальную интенсивность, особенно в смесях, в результате чего нарушается соотношение холодных и теплых тонов в живописном слое.

Элементный состав красителей, использованных автором миниатюры, определялся методом энергодисперсионногорентгенофлуоресцентного анализа. Было установлено, что основой пигментной части красок, которыми выполнен портрет, являются соединения свинца. Спектрограмма участка миниатюры в области изображения глаз выявила соединения меди и железа, которые в сочетании дают краски голубых и зеленых цветов. Следует также отметить, что присутствие свинца ведет к потемнению красок.

В итоге объективное исследование красочных слоев миниатюры дало возможность прийти к выводу о наличии в цвете глаз изображенного ребенка серо-голубого пигмента.

После выяснения вопроса о цвете глаз ребенка криминалисты приступили к сравнению особенностей его лица с признаками внешности М. Я. Мудрова и А. С. Пушкина.

Г. Ф. Парчевский предположил, что на миниатюре изображен «сам Матвей Яковлевич Мудров во младенчестве». Однако первые же страницы биографии М. Я. Мудрова заставили усомниться в этой «несомненной» версии.

«Матвей Яковлевич Мудров родился 23 марта 1776 г. в многочисленной и бедной семье священника Вологодского девичьего монастыря. Детство и юность будущего корифея русской медицинской науки протекали в тяжелых материальных условиях. Его отец был бессребреником; он нередко раздавал все свои деньги прохожим богомольцам, а сам с семьей терпел нужду»¹. Уже из этих сведений о семье М. Я. Мудрова и его детстве видно, что его родители вряд ли могли себе позволить заказать миниатюрный портрет сына.

Фоторепродукция портрета М.Я. Мудрова работы С. Щеглова

Тем не менее было предпринято идентификационное сравнительное исследование внешности изображенного ребенка и М. Я. Мудрова. Нам повезло, что в Московской медицинской академии заботливо хранится живописный портрет М. Я. Мудрова, выполненный в 20-е годы прошлого столетия художником С. Щегловым. С этого портрета выполнялись гравюры и литографии, которые более широко известны, в частности гравюра художника Неутолимова, с которой проводил сравнение Г. Ф. Парчевский.

В результате сравнения признаков элементов лиц ребенка и М. Я. Мудрова были выявлены различия, которых оказалось вполне достаточно для вывода о том, что на миниатюре изображен не М. Я. Мудров в детстве.

Внешний облик А. С. Пушкина всем нам хорошо известен, его портретов множество. Нас интересовали работы только тех художников, которые знали поэта, видели его, которым он позировал, как, например, В. А. Тропинину, чей этюд с натуры дошел до наших дней. В качестве объективного источника портретной информации использовалась и посмертная маска, учитывались и автопортреты. Как справедливо подчеркивал И. Л. Андроников, А. С. Пушкин замечательно схватывал сходство и выявлял характерные черты, в частности свои собственные.

Не будем утомлять читателя сухим анализом признаков внешности, результаты которого подробно изложены в документе, подготовленном специалистами, приведем лишь вывод: «Выявленная при сравнительном