Я. В. Комиссарова

Основы полиграфологии

Учебник для магистратуры

Издание второе,
переработанное и дополненное

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК [340.6+159.9.07](075.8)

ББК 67.5+88.4я73

К63

Автор:
Комиссарова Я. В., доцент кафедры криминалистики Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), главный редактор федерального научно-практического журнала «Эксперт-криминалист» («Издательская группа “Юрист”»), кандидат юридических наук, доцент.

Рецензенты:
Енгалычев В. Ф., профессор кафедры общей и социальной психологии Калужского государственного университета имени К. Э. Циолковского, доктор психологических наук, профессор; Ищенко Е. П., заведующий кафедрой криминалистики Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист Российской Федерации, заслуженный деятель науки Российской Федерации; Пеленицын А. Б., ректор АНО ДПО «Центр прикладной психофизиологии», кандидат биологических наук, старший научный сотрудник.

Первый в России учебник, в котором с современных позиций юриспруденции, психологии, психофизиологии, судебной экспертологии с учетом положений действующего законодательства раскрываются теоретические основы новой междисциплинарной области знаний — полиграфологии, а также прикладные аспекты использования полиграфа при противодействии преступности и управлении персоналом.

Законодательство приведено по состоянию на 1 марта 2022 г.

Учебник будет полезен как начинающим, так и опытным полиграфологам, бакалаврам, магистрантам, аспирантам, преподавателям вузов, сотрудникам правоохранительных органов, государственных и негосударственных экспертных учреждений, адвокатам, судьям — всем, кого интересуют возможности применения технических средств в целях обеспечения национальной безопасности.

УДК [340.6+159.9.07](075.8)

ББК 67.5+88.4я73

© Комиссарова Я. В., 2016

© Комиссарова Я. В., 2022, с изменениями

© ООО «Проспект», 2022

ПРЕДИСЛОВИЕ

Применение полиграфа в России при решении задач обеспечения государственной безопасности было легализовано в 1975 г. В ходе раскрытия и расследования преступлений прибор официально используется с 1990-х гг. В тот же период началась внутриведомственная подготовка полиграфологов. Впоследствии были утверждены Государственные требования, необходимые для получения дополнительной квалификации «Специалист по проведению инструментальных психофизиологических опросов» (2001), а также Государственные требования к минимуму содержания и уровню требований к специалистам для получения дополнительной квалификации «Судебный эксперт по проведению психофизиологического исследования с использованием полиграфа» (2004).

В 2006 г. в Московской государственной юридической академии 14 человек (в том числе те, кто начинал работать с полиграфом в КГБ СССР) первыми в стране получили дипломы, удостоверяющие их право на ведение нового вида профессиональной деятельности — проведение психофизиологических исследований с применением полиграфа (далее — ПФИ).

За прошедшие годы сформировалась ведомственная нормативно-правовая база использования полиграфа федеральными органами исполнительной власти. На уровне Государственной Думы Федерального Собрания РФ обсуждалась и была отвергнута идея принятия закона о полиграфе. В перечни экспертиз и исследований, проводимых в экспертных подразделениях Федеральной службы безопасности, органов внутренних дел, государственных судебно-экспертных учреждениях Министерства обороны, Следственного комитета РФ, вошла судебная психофизиологическая экспертиза с применением полиграфа (далее — СПФЭ).

Однако дискуссия по «проблеме полиграфа» не утихает. Ее участники, как и десятилетия назад, занимают диаметрально противоположные позиции. Одни ратуют за повсеместное использование результатов ПФИ и СПФЭ в судопроизводстве и отборе кадров, другие — за ограничение сферы применения полиграфа рамками оперативно-разыскной или даже справочной деятельности.

Современные реалии таковы, что ученые и практики вынуждены признать: детальные ложные воспоминания существуют, хотим мы этого или нет. Они имеют такие же свойства, что и настоящие. Это значит, что правоприменители, руководствуясь законом и совестью, только лишь на основе внутреннего убеждения не могут уверенно отличать ложные воспоминания от воспоминаний о событиях, происходивших на самом деле. Для проверки сведений, сообщаемых людьми (в том числе показаний участников судопроизводства), необходимо использовать знания различных наук о человеке.

Российскими и зарубежными учеными с опорой на психологию, психофизиологию, медицину и криминалистику неоднократно предпринимались попытки теоретического обоснования применения полиграфа в правоохранительной деятельности и при управлении персоналом. Результатом многочисленных исследований стало формирование новой междисциплинарной области знаний — полиграфологии, в рамках которой сегодня рассматриваются научно-методические основы, технические, организационные и правовые условия проведения исследований с применением полиграфа в целях диагностики информационного состояния субъекта.

Изложенное свидетельствует об актуальности ознакомления будущих правоприменителей с основами полиграфологии. В свою очередь, каждый полиграфолог России должен знать и понимать комплекс правовых норм, имеющих непосредственное отношение к проведению ПФИ, а также использованию полученных результатов в судопроизводстве и работе с кадрами. Выявление экспертным путем признаков осведомленности участника судопроизводства о юридически значимом событии либо искажения им сообщаемой информации не следует путать с оценкой доказательств в порядке, предусмотренном нормами процессуального права.

В обобщенном виде современные подходы к практике производства ПФИ и СПФЭ по уголовным делам изложены в научной и учебной литературе, в частности в учебнике «Криминалистика», подготовленном под эгидой Московского государственного университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) и Московской академии Следственного комитета РФ авторским коллективом из ведущих специалистов вузов России. Учебник вышел в свет под редакцией профессора А. И. Бастрыкина, профессора Е. П. Ищенко, доцента Я. В. Комиссаровой в издательстве «Проспект» в 2019 г.

Необходимость использования современных методов получения процессуально значимой информации предопределяет актуальность изучения бакалаврами магистерских программ по дисциплинам уголовно-правового профиля. Условием успешного освоения дисциплин профиля является следующий уровень подготовки студента.

В области знаний может: раскрыть понятие преступления, его объективную и субъективную стороны; перечислить логические приемы познания применительно к деятельности по установлению обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела; определить понятие и виды доказательств; описать процессуальный порядок предварительного расследования и судебного следствия.

В области понимания умеет: разъяснить суть процесса доказывания, специфику собирания, проверки и оценки доказательств, использования при этом специальных знаний; показать значение профессиональной этики юриста; ориентироваться в системе законодательства и особенностях правоприменения.

В области умения, навыка способен: дать уголовно-правовую оценку противоправным действиям (бездействию) конкретных лиц; разграничить функции участников уголовного судопроизводства; соблюдать общие условия предварительного расследования и процессуальные требования к производству следственных действий; оценить собранные по делу доказательства.

По содержанию полиграфология связана с такими дисциплинами, как логика, философия, уголовное право, уголовно-процессуальное право, криминалистика, юридическая психология, и др. Их изучение должно предшествовать ознакомлению с полиграфологией, которое рекомендуется начинать с получения представления о курсе в целом, руководствуясь программой соответствующей дисциплины бакалавриата или магистратуры. Теоретические знания необходимо усваивать не отвлеченно, а в неразрывной связи с анализом практики использования положений полиграфологии при раскрытии, расследовании, профилактике преступления, а также в судопроизводстве и при управлении персоналом. Во время семинаров обучающемуся необходимо последовательно и системно излагать материал по вопросам каждой темы, приводить примеры из практики, уметь аргументировать свою позицию и быть готовым к участию в конструктивной дискуссии.

Раздел I.
ИСТОРИЯ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ПОЛИГРАФА В РАЗНЫХ СТРАНАХ МИРА

Глава 1.
ГЕНЕЗИС ИССЛЕДОВАНИЙ С ПРИМЕНЕНИЕМ ПОЛИГРАФА

План главы

§ 1. Становление и развитие метода психофизиологической «детекции лжи» с применением полиграфа.

§ 2. Полиграф в СССР.

§ 1. Становление и развитие метода психофизиологической «детекции лжи» с применением полиграфа

Опыт разоблачения лжи в процессе расследования преступлений накапливался веками. Изначально в ход шли достаточно примитивные способы. В Китае обвиняемому в преступлении давали пригоршню сухого риса, и, если тот, подержав рис во рту, был в состоянии его полностью выплюнуть, человека признавали невиновным. Англосаксы использовали схожую процедуру: когда обвиняемый мог с легкостью разжевать и проглотить кусок сухого хлеба, обвинения с него снимались.

Обе эти «пробы на невиновность» основывались на том факте, что при стрессе активируется симпатическая нервная система, в результате чего, в частности, замедляется слюноотделение. Предполагалось, что виновный испытывает тревогу, от которой у него пересыхает во рту, поэтому ему трудно прожевать или выплюнуть что-либо. К сожалению, при этом игнорировался тот факт, что и у невиновного от страха может пересохнуть во рту.

В Русской Правде — первом древнерусском правовом сборнике, составленном в ХI в. при князе Ярославе Мудром, — предусматривалась возможность применения в тяжбах «испытаний огнем и водой».

В качестве способа установления истины ордалии получили широкое распространение и использовались в разных странах на протяжении длительного времени. Естественно-научные основы использования психофизиологических методов «детекции лжи» стали разрабатываться много позже — в XVIII–XIX вв.

В конце XIX в. были предприняты первые попытки выявления лиц, совершивших преступления, с помощью простейших медицинских приборов — плетизмографа и гидросфигмографа, обеспечивающих контроль активности сердечно-сосудистой системы. Об их успешном использовании в работе полиции писал Чезаре Ломброзо (Cesare Lombroso, 1835–1909), неоднократно лично участвовавший в расследованиях. В 1902 г. его привлекли к расследованию убийства шестилетней девочки. С помощью плетизмографа Ломброзо обнаружил незначительные изменения пульса у заподозренного в совершении преступления, когда тот делал в уме математические вычисления. Однако при предъявлении изображений израненных детей, в том числе убитой девочки, подобных реакций не наблюдалось. Это позволило оправдать невиновного.

Изыскания в области «детекции лжи» активизировались в странах Западной Европы и Соединенных Штатах Америки в начале ХХ в. В этот же период в СССР научные исследования в области прикладной психофизиологии стал проводить А. Р. Лурия — выдающийся советский ученый, психолог и врач-невропатолог, один из основателей нейропсихологии (о его разработках речь пойдет в следующем параграфе).

Американский психолог Уильям Марстон (William Moulton Marston, 1893–1947), применяя в экспериментах обычные для того времени медицинские приборы, разработал первую из трех известных сегодня методик, используемых в ходе ПФИ, — методику проверочных и нейтральных вопросов (далее — МПНВ). В годы Первой мировой войны он был включен в группу психологов, которую сформировал Национальный исследовательский комитет США и которой поручалось, учитывая актуальность борьбы с немецким шпионажем, определить возможность использования известных в то время методов «детекции лжи» при решении контрразведывательных задач. Сам термин «детекция лжи» получил широкое распространение во многом благодаря книге У. Марстона «Тест на детекторе лжи» («The Lie Detector Test»), опубликованной в 1938 г.

В период с 1905 по 1932 г. полицией города Беркли (Калифорния, США) руководил Август Воллмер, много сделавший для организации в США профессиональной подготовки полицейских. В 1921 г. один из сотрудников — Джон Ларсон (John Augustus Larson, 1892–1965) — показал Воллмеру газету со статьей Марстона, в которой тот описывал свои наработки. Заинтересовавшись прочитанным, Воллмер поручил Ларсону разработку прибора, пригодного для использования полицией. Дж. Ларсон сконструировал устройство, которое обеспечивает непрерывную и одновременную (что очень важно) регистрацию давления, пульса и дыхания и которое он назвал полиграфом, по аналогии с изобретенной Джоном Хавкинсом в 1804 г. машиной для создания копий рукописных текстов. Полиграф Дж. Ларсона был признан одним из важнейших изобретений человечества — в 2003 г. он был включен в список 325 наиболее значимых изобретений всех времен Альманаха Британской энциклопедии.

Решающий вклад в становление психофизиологического метода «детекции лжи» с применением полиграфа внес Леонард Килер (Leonard Keeler, 1903–1949). В 17 лет он начал работать помощником в фотолаборатории департамента полиции города Беркли. Познакомившись с Дж. Ларсоном, стал его ассистентом. Совершенствуя прибор, изготовленный Ларсоном, Килер в 1933 г. создал первый полиграф, специально предназначенный для использования в процессе выявления у человека скрываемой им информации. К 1935 г. он разработал активно используемую и по сей день методику скрываемой информации (современное название — методика выявления скрываемой информации; далее — МВСИ). В 1938 г. Килер основал фирму по серийному выпуску приборов и первую в мире школу по подготовке полиграфологов (Чикаго, Иллинойс, США).

К концу 1930-х проверки на полиграфе в США практиковались полицией 28 штатов. Коммерческие организации все чаще прибегали к помощи полиграфологов при найме персонала и служебных разбирательствах. В этот период Американским психологическим обществом исследовалась надежность использования полиграфа; итогом стал вывод, что «при наличии компетентного специалиста результаты проверок на полиграфе оказываются весьма полезными».

В годы Второй мировой войны группа полиграфологов обслуживала интересы армии США. В конце войны перед ними была поставлена важная задача — проверить около 300 немецких военнопленных, претендовавших на высокие должности в полиции послевоенной Западной Германии. Исследования проводили семь полиграфологов. Они пришли к выводам, что более половины из числа проходивших проверку могут занять руководящие должности. Относительно восьми человек мнения специалистов разошлись, кандидатуры остальных полиграфологи рекомендовали отклонить. Из них 27 человек были разоблачены и в последующем признались в принадлежности к НСДАП (нацистской партии), службе в войсках СС или гестапо. Примечательно, что исследования с применением полиграфа проводились после стандартных процедур по проверке кандидатов на должности, в ходе которых не были обнаружены указанные факты, изначально определенные инициаторами проверок в качестве абсолютных «противопоказаний».

Учитывая достижения полиграфологов, созданное в 1947 г. Центральное разведывательное управление США стало использовать полиграф при решении поставленных перед ним задач, прежде всего в целях проверки лиц, поступавших на службу в ЦРУ.

Важными этапами в развитии психофизиологического метода «детекции лжи» с применением полиграфа являются наработки Дж. Рейда и К. Бакстера.

Юрист по образованию, известный специалист по тактике допроса Джон Рейд (John Reid, 1910–1982) стал автором (1947) наиболее универсальной из используемых в настоящее время в ходе ПФИ методик — методики контрольных вопросов (современное наименование — методика вопросов сравнения; далее — МКВ).

Грувер Кливлэнд «Клив» Бакстер мл. (Grover Cleveland «Cleve» Backster, Jr., 1924–2013) начинал карьеру в Центральном разведывательном управлении США в качестве специалиста-криминалиста, основал собственную школу подготовки полиграфологов (Сан-Диего, Калифорния, США). Он переработал концепцию контрольных вопросов, предложенную Дж. Рейдом, и создал систему балльной оценки полиграмм (1960). Бакстеру первому удалось стандартизировать процесс анализа регистрируемых с помощью полиграфа реакций человека за счет оптимизации процедуры их ранжирования по величине относительно друг друга.

Следует назвать еще два имени — Дэвида Торсона Ликкена (David Thoreson Lykken, 1928–2006) и Дэвида Раскина (David C. Raskin). Ликкен долгие годы преподавал в Университете штата Миннесота (University of Minnesota), Раскин — в Университете штата Юта (University of Utah), оба консультировали правительственные организации. Несмотря на диаметрально противоположные взгляды на научную обоснованность, эффективность и перспективы использования полиграфа, каждый из них внес значительный вклад в совершенствование методологии ПФИ.

В 1970–1980-х полиграф в США чрезвычайно активно использовался в целях профилактики преступлений против бизнеса. Число ежегодно проводимых проверок превышало два миллиона. Однако из-за специфики метода психофизиологической «детекции лжи» специалисты высказывали серьезные сомнения в целесообразности проведения проверок на полиграфе в процессе трудоустройства. Так, известный психофизиолог Дж. Хэссет со ссылкой на Ликкена писал, что при найме на работу, в деловой обстановке, когда лгут относительно немногие, из-за ошибок (несправедливого обвинения) может пострадать значительное число ни в чем не повинных людей.

Итогом сомнений в допустимости применения полиграфа при подборе персонала стал Акт о защите работников от полиграфа (The Employee Polygraph Protection Act)¹, утвержденный Конгрессом США в 1988 г. Сторонниками его принятия были сенатор-демократ Эдвард Кеннеди и Дэвид Ликкен.

Таким образом Конгресс США ограничил возможности работодателей по использованию полиграфа при управлении персоналом. Было запрещено предлагать пройти тестирование на полиграфе соискателям вакантных должностей и работающим сотрудникам, а также применять к ним меры дисциплинарного или административного воздействия в случае отказа от такого предложения. Исключение сделали для отдельных категорий работников различных служб безопасности и фирм, производивших так называемые контролируемые фармпрепараты (наркосодержащие препараты) или занимавшихся их сбытом. Вводимые ограничения и запреты не распространялись на государственных служащих всех уровней власти. Федеральному правительству США предоставлялось право использовать полиграф в Министерстве обороны и в отношении служащих его контрагентов, а также в Министерстве энергетики и в отношении работников всех его контрагентов, участвующих в программах использования атомной энергии в интересах национальной безопасности. Также правительству разрешалось использовать полиграф в агентствах — членах разведывательного сообщества США и в отношении всех работников, привлекаемых ими по внешним контрактам, если их деятельность связана с допуском к государственной тайне.

Обязанным в соответствии с Актом о защите работников от полиграфа проходить тестирование на полиграфе были предоставлены дополнительные полномочия: право на предварительное письменное уведомление; ограничение продолжительности тестирования; обязательное выражение согласия на участие в процедуре в письменной форме; право отказаться от тестирования или прервать его в любой момент и т. д.

При том что число проверок на полиграфе, проводимых в сфере бизнеса, к началу 1990-х гг. сократилось в несколько раз, федеральными ведомствами США полиграф по-прежнему используется достаточно широко.

В 1986 г. на базе Школы полиграфа военной полиции армии США (Military Police Army Polygraph School) был создан межведомственный распорядительно-контролирующий орган — Институт полиграфа Министерства обороны США (Department of Defense Polygraph Institute). Впоследствии с одновременным расширением решаемых задач и предоставляемых полномочий он был реорганизован: в 2007 г. начала функционировать Академия оценки достоверности информации (Defense Academy for Credibility Assessment), а в 2010 г. — Национальный центр оценки достоверности информации (National Center for Credibility Assessment). Указанные преобразования сопровождались повышением государственного статуса данной организации и уровня секретности в отношении всех применяемых ею методов и проводимых исследований. Это объясняется тем, что Национальный центр оценки достоверности информации подчинен заместителю министра обороны США, являющемуся главой разведывательного управления.

Информация о правовых и методических особенностях использования полиграфа правительственных организаций не является общедоступной. Некоторое представление о стандартах качества работы полиграфологов федеральных ведомств может дать ознакомление с Правилами осуществления контрразведывательного изучения и оценки персонала (Counterintelligence Evaluation Regulations), вступившими в силу в США 30 октября 2006 г. Данные нормативные требования по использованию полиграфа Министерством энергетики США, его подрядчиками и субподрядчиками были введены в действие в составе Программы контрразведывательного изучения и оценки персонала. Анализ текста Правил и Программы свидетельствует о неразрывной связи исследований с применением полиграфа с другими методами изучения личности, а также о недопустимости использования полученных данных в качестве единственного источника информации для принятия окончательных решений в отношении граждан, прошедших обследование.

Наиболее полные и подробные сведения о методах тестирования с использованием полиграфа, их валидности (точности) и надежности можно почерпнуть из работ: «Handbook of Polygraph Testing» (Academic Press, 2002), «The Polygraph and Lie Detection» (National Academies Press, 2003), «Fundamentals of Polygraph Practice» (Academic Press, 2015). Первая из указанных представляет собой сборник статей по различным направлениям использования полиграфа, подготовленных ведущими психофизиологами-полиграфологами. Во второй изложены результаты фундаментального анализа практически всех аспектов применения полиграфа, выполненного группой экспертов Национальной академии наук по заданию Правительства США. Третья — учебное пособие, написанное известными американскими полиграфологами Дональдом Крейполом (Donald Krapohl) и Памелой Шоу (Pamela Shaw).

Деятельность полиграфологов в США находится под контролем созданной в 1966 г. Американской ассоциации полиграфологов (American Polygraph Association). В настоящее время она объединяет около 3000 специалистов из разных стран мира. Кроме того, функционируют Ассоциация полиграфологов полиции и Ассоциация полиграфологов, специализирующихся на расследовании преступлений, совершенных на сексуальной почве.

С 1972 г. Американская ассоциация полиграфологов издает журнал «Полиграф» («Polygraph»), который с 2017 г. выходит под названием «Полиграф и судебная оценка достоверности информации: научно-практический журнал» («Polygraph & Forensic Credibility Assessment: A Journal of Science and Field Practice»). С 1967 г. ассоциация выпускает журнал для профессионалов-полиграфологов («APA Magazine: Magazine for the Polygraph Professional»), в 2006 г. стал электронным.

США являются лидерами в производстве полиграфов, экспортируемых в разные страны мира. Компания Axciton специализируется исключительно на производстве полиграфов, а фирмы Lafayette Instrument Company Inc. и Stoelting выпускают и полиграфы, и медицинскую аппаратуру.

По оценке американских специалистов в области использования полиграфа, к концу ХХ в. проверки на полиграфе проводились в 57 государствах (около 25% стран мира), среди которых Бразилия, Израиль, Канада, Китай, Мексика, Польша, Турция, Франция, Южная Корея, Япония и мн. др. В настоящее время список увеличился примерно в полтора раза.

Это не означает, что во всех странах мира, где ученые и общественность имеют представление о данной технологии, исследования с применением полиграфа рассматриваются исключительно в качестве полезного способа проверки информации, сообщаемой людьми. В Австрии, Германии, Нидерландах, ряде других стран, несмотря на непрекращающиеся дискуссии, преобладает негативное отношение к использованию полиграфа в правоохранительной деятельности и при управлении персоналом.

Показателен с этой точки зрения пример Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии (далее — Великобритания).

Вопрос об использовании полиграфа в середине 1980-х гг. рассматривался правительством под руководством Маргарет Тэтчер и был снят с повестки дня. Рабочая группа Британского психологического общества провела специальное исследование. По мнению ученых, использование методик, включающих контрольные вопросы (а именно МКВ наиболее активно в то время использовалась полиграфологами США), не соответствует нормам британского права и требованиям этики, руководствуясь которыми сотрудники правоохранительных органов Великобритании не должны вводить граждан в заблуждение.

Ситуация изменилась в 2007 г. с принятием закона, закрепившего возможность проведения исследований на полиграфе в отношении лиц, осужденных за совершение преступлений сексуального характера (в том числе несовершеннолетних), при условно-досрочном освобождении. С 2014 г. тестирование может быть включено в число условий освобождения. В феврале 2018 г. Министерство юстиции заявило, что с момента введения тестирования 166 преступников были возвращены в места лишения свободы после того, как полиграфологи высказали опасения по поводу их поведения, подтвердившиеся в ходе дополнительного расследования.

В январе 2019 г. бывший начальник иммиграционной службы Великобритании заявил, что полиграфы также следует использовать для выявления признаков обмана со стороны лиц, ищущих убежища в стране. Это предложение поддержки не получило. В настоящее время в Англии и Уэльсе полиграф используют при расследовании преступлений на сексуальной почве. Несколько полиграфологов (в 2015 г. их было семь) проводят исследования по запросам физических и юридических лиц, когда возникают обоснованные сомнения относительно заявлений заподозренного о непричастности к совершению конкретных неблаговидных поступков или противоправных действий. В любом случае результаты исследований не могут быть использованы в судах Великобритании в качестве доказательства.

§ 2. Полиграф в СССР

В России поиск возможностей применения методов психологии в целях выявления скрываемой информации при расследовании преступлений активизировался в 1920-х гг.

Большая работа в этом направлении была проведена Александром Романовичем Лурией (1902–1977), доктором педагогических наук, доктором медицинских наук, профессором, действительным членом Академии педагогических наук РСФСР и СССР.

Ознакомившись с трудами З. Фрейда, А. Адлера, К. Юнга и других ученых, А. Р. Лурия заинтересовался проблемой влияния аффективных ситуаций на психику человека. В 1922 г., будучи студентом медицинского факультета Казанского университета, он организовал Казанскую психоаналитическую ассоциацию и добился ее признания не только российскими специалистами, но и Международной психоаналитической ассоциацией.

В психоанализе А. Р. Лурия видел общую теорию личности, новый метод изучения человека в целом, существенно отличающийся от господствовавшего в то время взгляда на психику индивида как место поступления стимула и отправки ответной реакции. Сосредоточившись на исследовании «комплексных реакций» («комплексов» в психоаналитическом смысле), А. Р. Лурия много внимания уделил исследованию основ «реактологической теории аффективного поведения» в целях построения «общей теории поведения». На основе ассоциативного эксперимента К. Юнга он разработал так называемую сопряженную моторную методику.

В 1927 г. при Московской губернской прокуратуре была создана лаборатория экспериментальной психологии. Придя туда работать, А. Р. Лурия получил уникальную возможность проводить эксперименты с участием лиц, подозревавшихся в совершении тяжких преступлений со времени их ареста до суда и позже. Главная задача заключалась в том, чтобы выяснить, действительно ли можно объективным путем установить наличие оставшихся в психике преступника аффективных следов и таким образом отличить причастного к преступлению человека от непричастного. За пять лет ученому удалось получить богатый экспериментальный материал, подвергнув тестированию свыше 50 человек.

Подводя итог проделанной работы, А. Р. Лурия констатировал, что экспериментально-психологический метод обнаружения причастности лица к преступлению следует рассматривать как одну из будущих серьезных возможностей применения объективных методов в криминалистике. Результаты исследований вызвали широкий резонанс в кругах психологов: в США на IХ Международном психологическом конгрессе А. Р. Лурия выступал с докладом о результатах влияния аффекта на психику, изученного с помощью сопряженной моторной методики.

Несмотря на то, что в своих работах А. Р. Лурия пошел путем, отличным от путей зарубежных исследователей, его идеи оставили значительный след в общей методологии ПФИ. Он сформулировал один из основных принципов психофизиологических методов выявления скрываемой человеком информации, положенный в основу определения научной «детекции лжи»: «Единственная возможность изучить механику внутренних “скрытых” процессов сводится к тому, чтобы соединить эти скрытые процессы с каким-нибудь одновременно протекающим рядом доступных для непосредственного наблюдения процессов поведения, в которых внутренние закономерности и соотношения находили бы себе отражение».

К сожалению, в начале 1930-х гг. в связи с изменением политической обстановки в стране А. Р. Лурия вынужден был свернуть часть своих теоретических и экспериментальных исследований, результаты которых и сегодня представляют значительный интерес для полиграфологов.

Мнение отечественных ученых-юристов относительно «проблемы полиграфа» во времена СССР неоднократно менялось.

В 1920-х гг. в свет вышла книга известного итальянского криминалиста, адвоката и политика, сподвижника Ч. Ломброзо — Э. Ферри «Уголовная социология». Автор, касаясь вопроса об использовании научных достижений в уголовном процессе, высказывался в поддержку идеи применения гидросфигмографа в целях проверки показаний обвиняемых и свидетелей.

В то время в советской юридической науке шла разработка теории доказательств, большой вклад в развитие которой внес Михаил Соломонович Строгович (1894–1984). Будучи человеком эрудированным и прогрессивно мыслящим, М. С. Строгович, ознакомившись с книгой Ферри, заметил, что «в рассуждениях Ферри имеется безусловно верная и ценная мысль: введение в судебную деятельность научных элементов». Однако к предложению использовать сфигмограф в судопроизводстве Строгович отнесся скептически, сравнив возможность его применения с испытаниями огнем и водой.

Сегодня трудно определить, был ли М. С. Строгович первым, кто публично изложил свое мнение о гидросфигмографе, пропагандируемом Э. Ферри, но именно на него в 1937 г. обрушился с критикой Генеральный прокурор СССР А. Я. Вышинский. В одном из выступлений он заявил, что «вот этого Ферри, который рекомендовал открывать преступников при помощи сфигмографа, отмечающего изменения в кровообращении обвиняемого, т. Строгович рассматривает как ученого, открывшего “новые плодотворные пути” в науке доказательственного права»; «эту галиматью проф. Строгович принял в 1927 г. за теорию, содержащую ценную и интересную мысль».

Таким образом, судьба исследований в области психофизиологии лжи оказалась предрешенной: невзирая на обнадеживающие результаты, научно-практические изыскания в данном направлении в СССР были приостановлены. Вскоре М. С. Строгович писал, что «под квазинаучной фразеологией здесь скрывается варварство и произвол, а “научные” гнусности вроде аппаратов для чтения мыслей обвиняемого не могут быть расценены иначе как инквизиция на новый лад, как дикое надругательство над человеком, попавшим в руки буржуазному суду и превращенным в объект для расправы и истязаний».

Не только изыскания в области научной «детекции лжи» в свое время оказались невостребованными. Кибернетика, генетика, многие другие науки прошли трудный путь: полное отрицание, почти забвение, игнорирование мирового опыта, слабые попытки отдельных ученых продолжить исследования, грозные окрики с партийных трибун и, наконец, возрождение, общественный и научный интерес, дискуссии, правовая легализация.

Следует сказать, что при негативном отношении к использованию полиграфа в целях «детекции лжи» в медицине и экспериментальных психофизиологических исследованиях приборы, предназначенные для регистрации физиологических показателей, в СССР применялись достаточно широко. Иногда они использовались при проведении судебно-психиатрических экспертиз для выявления лиц, симулирующих психическое расстройство. В 1959 г. в Лаборатории функциональной диагностики Краснодарской краевой психиатрической больницы В. Варламовым и А. Сычевым с этой целью были специально сконструированы трехканальный и шестиканальный полиграфы. Исследование проводилось по тому же принципу, который в свое время использовал Ч. Ломброзо, работая с гидросфигмографом.

Как рассказывал В. А. Варламов², однажды на экспертизу был направлен мужчина, убивший свою жену утюгом, завернутым в газету. Он выдавал себя за невменяемого. После подключения датчиков ему задали ряд вопросов. Слова в них были подобраны так, что от нейтральных («лето», «хлеб» и др.) постепенно подводили человека к значимым для настоящего преступника стимулам («электричество», «газета», «утюг»). Обоснованно предполагалось, что субъект, не имеющий психических отклонений, будет реагировать на слова, свидетельствующие о его осведомленности относительно деталей события преступления.

Изменению отношения к использованию в СССР метода психофизиологической «детекции лжи» с применением полиграфа во многом поспособствовало то, что в 1960-х гг. значительное число хорошо подготовленных агентов разведки Германской Демократической Республики были разоблачены за рубежом с помощью полиграфа. Министерство государственной безопасности ГДР проинформировало о случившемся Комитет госбезопасности СССР. По результатам анализа информации как из научных источников, так и из средств массовой информации было принято решение о проведении исследования, которое позволило бы уяснить суть метода и возможность его использования для решения задач, стоящих перед КГБ СССР. Под руководством известного психофизиолога, биофизика и психолога П. В. Симонова кандидат медицинских наук В. Н. Наумов и А. А. Заничева провели фундаментальную научно-исследовательскую работу. По ее итогам в 1970 г. А. А. Заничева защитила первую в СССР кандидатскую диссертацию по тематике использования полиграфа в целях проверки сообщаемой человеком информации.

В своих работах видный специалист по изучению физиологии высшей нервной деятельности, обосновавший потребностно-информационный подход к анализу поведения и высших психических функций человека и животных, Павел Васильевич Симонов (1926–2002) писал, что эффективность современных способов выявления эмоционально значимых объектов не вызывает сомнения и они как медицинская экспертиза и следственный эксперимент могут стать вспомогательным приемом расследования, ускорить его и тем самым способствовать решению главной задачи правосудия — искоренению безнаказанности правонарушений.

Председателем КГБ СССР Ю. В. Андроповым 25 июня 1975 г. был подписан приказ об организации на базе ОТУ КГБ СССР лаборатории № 30 по изучению прикладных аспектов использования полиграфа. Ее первым руководителем стал кандидат технических наук Юрий Константинович Азаров (1931–2006).

Специализированное подразделение функционирует и поныне, но уже в структуре Института криминалистики Центра специальной техники ФСБ России (далее — ИК ФСБ России). В 1991 г. сотрудники именно этого подразделения впервые в истории СССР официально приняли участие в производстве расследования по уголовному делу. С применением полиграфа был опрошен Г. А. Бобков, до того признавшийся в убийстве священнослужителя Александра Меня. Результаты опроса свидетельствовали о том, что Бобков себя оговорил. Впоследствии обвинение с него и других лиц было снято.

В органах госбезопасности работали многие известные сегодня в России и за рубежом полиграфологи: Л. Г. Алексеев, А. П. Сошников, А. Б. Пеленицын, В. Н. Федоренко, Ю. И. Холодный и др .³

В 1968 г. на Петровке, 38 прошла научная конференция, в ходе которой применению полиграфа в уголовном процессе была дана положительная оценка. Однако активная работа по изучению и практическому использованию полиграфа в борьбе с преступностью в МВД СССР началась только в 1989 г.

В марте 1990 г. в Польшу для ознакомления с опытом использования полиграфа в раскрытии преступлений были направлены сотрудники МВД СССР, которые в отчете об итогах поездки сделали смелые для того времени выводы:

— о необходимости использования полученных данных в ходе проработки вопроса об опытном внедрении «полиграфных устройств» в практику борьбы органов внутренних дел СССР с уголовной преступностью;

— о подготовке публикаций об опыте органов внутренних дел Польши в изданиях МВД СССР, в том числе учебного пособия по применению полиграфа;

— об использовании полученных материалов в учебном процессе и НИР Академии МВД;

— о целесообразности командирования специалистов Академии и ГУУР МВД СССР в США для решения вопроса о приобретении «контактных и бесконтактных измерителей психологического стресса» и об обучении методике их применения.

Термин «полиграфные устройства» впоследствии получил официальное закрепление⁴. Согласно рекомендациям по каталогизации Р 50.5.002-2001 «Каталогизация продукции для федеральных государственных нужд. Единый кодификатор предметов снабжения и порядок разработки и ведения разделов федерального каталога продукции для федеральных государственных нужд», принятым и введенным в действие с 1 января 2002 г., группа 50 «Криминалистическая техника и техника для оперативных целей» охватывает класс 5060 «Аппаратура для специальных психофизиологических исследований (полиграфные устройства)».

Глава 2.
ПРАВОВЫЕ ОСНОВЫ ПРИМЕНЕНИЯ ПОЛИГРАФА В РОССИИ

План главы

§ 1. Первый опыт нормативно-правового регулирования
использования полиграфа.

§ 2. Особенности ведомственного регулирования применения
полиграфа на первоначальном этапе.

§ 3. Современные подходы к правовому регулированию
использования полиграфа.

§ 1. Первый опыт нормативно-правового регулирования применения полиграфа

Начало легализации использования полиграфа при раскрытии и расследовании преступлений было положено с принятием Закона РФ от 13 марта 1992 г. № 2506-1 «Об оперативно-розыскной деятельности в Российской Федерации» (далее — Закон об ОРД).

В данном Законе, а потом и в пришедшем ему на смену Федеральном законе от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» (далее — ФЗ об ОРД) был закреплен перечень оперативно-разыскных мероприятий, среди которых в ст. 6 первым значился опрос граждан. В статье разъяснялось, что должностные лица органов, осуществляющих оперативно-разыскную деятельность (далее — ОРД), решают ее задачи посредством личного участия в организации и проведении оперативно-разыскных мероприятий с помощью должностных лиц и специалистов, обладающих научными, техническими и иными специальными знаниями. При этом могут использоваться информационные системы, видео- и аудиозапись, кино- и фотосъемка, а также другие технические и иные средства, не наносящие ущерба жизни и здоровью людей и не причиняющие вреда окружающей среде.

Поскольку перечень «других технических средств» законодателем оговорен не был, сторонники расширения практики использования полиграфа стали высказываться в пользу его применения в рамках оперативно-разыскной деятельности. Регламентация ОРД на законодательном уровне способствовала принятию ведомственных инструкций, до настоящего времени остающихся основным «регулятором» использования полиграфа в государственном секторе.

Первой 12 февраля 1993 г. была утверждена Инструкция о порядке применения специальных психофизиологических исследований с использованием полиграфа федеральными органами государственной безопасности, которая сыграла важную роль в формировании всей ведомственной нормативной базы применения полиграфа. В этом документе, одобренном Генеральной прокуратурой РФ и зарегистрированном Минюстом России 1 марта 1993 г. (рег. № 164), получил официальное закрепление ряд организационно-методических положений, не утративших своей актуальности и сегодня.

Во-первых, в оборот было введено понятие «специальное психофизиологическое исследование с применением полиграфа» (далее применительно к анализу данной Инструкции — СПФИ). На тот момент, согласно п. 1.1, под ним следовало понимать один из видов опроса с использованием технических средств, не причиняющих вреда жизни и здоровью личности, проводимый органом, осуществляющим оперативно-разыскную деятельность.

Во-вторых, грамотно было определено назначение СПФИ. В п. 1.2–1.3 Инструкции разъяснялось, что Министерство безопасности РФ осуществляет применение СПФИ в целях повышения эффективности ОРД в контрразведывательной, разведывательной, оперативной и кадровой работе. Указывалось, что полученные при проведении СПФИ данные используются для оценки достоверности оперативной информации, сообщаемой опрашиваемым лицом.

В Инструкции были прописаны организационно-технические условия, порядок проведения СПФИ и обстоятельства, исключающие возможность его проведения. Примечательно, что документ, который надлежало составлять по итогам СПФИ, согласно Приложению 2 к Инструкции, именовался «заключение специалиста».

Факт, что Инструкция не утратила своей значимости даже сейчас, спустя без малого 30 лет, объясняется тем, что при ее подготовке был тщательно изучен зарубежный опыт ведомственного правового регулирования применения полиграфа. Это позволило перейти от бытового наименования процедуры «проверка на полиграфе» к научной терминологии.

Понятие «психофизиологическое исследование» намного точнее отражает суть проводимой полиграфологом работы, так как указывает и на принцип, и на технологию решения стоящих перед ним задач. В то же время вряд ли можно признать обоснованным мнение отдельных ученых о том, что уточнение в наименовании «специальное психофизиологическое исследование» позволило таким образом выделить его из числа иных психофизиологических исследований. Прилагательное «специальный(-ая/-ое)» в русском языке имеет довольно широкое толкование и может употребляться для обособления большой группы объектов. Впоследствии в теории и на практике стали использовать понятие «психофизиологическое исследование с применением полиграфа».

Указание на применение при проведении исследования определенного прибора принципиально важно. Приборы (в том числе бесконтактные), которые могут использоваться в целях «детекции лжи», весьма разнообразны. Каждый из них должен пройти определенную «проверку на прочность», но не только и не столько с технической точки зрения, сколько с точки зрения научной обоснованности методики его применения в заявленных целях. Сегодня под маркой полиграфа широко рекламируют множество технических средств и так называемых авторских методик проверки с их помощью сведений, сообщаемых людьми. Но лишь единицы обладают экспериментально подтвержденной эффективностью при использовании, которая в любом случае несопоставима с масштабами апробации полиграфа.

Поэтому в рамках полиграфологии рассматриваются исключительно психофизиологические исследования с применением полиграфа, а множественность исследований в области «детекции лжи» и разнообразие используемых при их проведении технических средств отражают указанное собирательное понятие «полиграфные устройства».

Что касается назначения СПФИ, впервые официально конкретизированного в Инструкции Министерства безопасности РФ, то подход ее разработчиков к решению проблемы целевой направленности данного вида исследования следует признать правильным.

Совершение любого рода правонарушений (прежде всего преступлений) наносит ущерб не только интересам отдельных лиц и организаций, но и обществу в целом, что обусловливает возникновение охранительных правоотношений. Уголовно-процессуальные правоотношения воплощаются в жизнь посредством уголовно-процессуальной деятельности, реализуемой за счет множества действий различной степени сложности, осуществляемых участниками процесса в установленном законом порядке. Ключевым в цепи действий, составляющих уголовно-процессуальную деятельность, является доказывание, которое сегодня немыслимо без использования знаний из разных областей, не связанных с юриспруденцией.

Действующее законодательство в сфере обеспечения общественной безопасности и борьбы с преступностью оперирует терминами «специальные знания» и «специальные познания». Традиционно к специальным относят знания в области науки, техники, искусства или ремесла, необходимые для разрешения вопросов, возникающих в ходе судопроизводства, и знания, не являющиеся общеизвестными, общедоступными, не имеющие массового распространения, выходящие за рамки общеобразовательной подготовки и житейского опыта. В качестве специальных познаний рассматривают совокупность знаний, навыков и умений, полученных человеком в процессе профессиональной подготовки или освоения определенного вида деятельности. Познания неотделимы от субъекта, который ими обладает.

В целях решения вопросов, возникающих при расследовании преступлений и осуществлении правосудия по уголовным делам, правоприменители вовлекают в уголовное судопроизводство обладателей специальных знаний в статусе эксперта (ст. 57 УПК РФ) либо специалиста (ст. 58 УПК РФ). Один и тот же человек может участвовать в деле в любом из указанных статусов. Предыдущее участие лица в производстве по уголовному делу в качестве эксперта или специалиста не мешает вновь назначить его для производства судебной экспертизы и дачи заключения (ст. 70 УПК РФ). В статусе специалиста человек также может участвовать в деле неоднократно (ст. 71 УПК РФ).

О задачах, непосредственно решаемых при проведении исследований с применением полиграфа по уголовным делам, речь пойдет в следующих главах; сейчас важно подчеркнуть, что полиграфолог не может осуществлять свою деятельность обособленно, так как ее результаты не являются самоцелью. Все, что делают эксперты и специалисты в сфере уголовного судопроизводства, — это звенья в цепи действий, направленных на достижение целей доказывания, которые по своей природе гораздо объемнее тех, что достигаются посредством использования специальных знаний.

В рамках ОРД ситуация складывается аналогичным образом. Не случайно в Законе об ОРД прямо предусматривалось, что должностные лица органов, осуществляющих оперативно-разыскную деятельность, могут и должны решать ее задачи с помощью лиц, обладающих специальными знаниями. Сегодня очевидно, что в ходе оперативно-разыскной деятельности полученные в результате применения полиграфа данные в целях оценки достоверности оперативной информации, сообщаемой опрашиваемым лицом, используются не полиграфологами, а иными субъектами, даже когда все они являются сотрудниками оперативного подразделения одного и того же органа из числа уполномоченных осуществлять ОРД.

Применительно к управлению персоналом также нетрудно заметить, что круг лиц, наделенных властными полномочиями, и тех, кто по результатам проводимых исследований может предоставить необходимую для принятия решения информацию, не совпадает.

Верно определив назначение СПФИ, разработчики Инструкции далее по тексту развить и закрепить идею не смогли. Возможно, до конца не понимали, насколько глубокое научное обоснование имеет избранный ими, во многом интуитивно, вслед за коллегами из-за рубежа, подход к решению «проблемы полиграфа». Логика формирования последующих пунктов Инструкции, вытекающих из основополагающих, конкретизирующих цель СПФИ положений, была нарушена. В п. 1.4 оговаривалось, что «информация, полученная от опрашиваемого лица в результате СПФИ, носит вероятностный характер» и может иметь только ориентирующее значение для проводимой инициатором СПФИ работы, а в п. 5.2 подчеркивалось, что «результаты СПФИ носят вероятностный характер» и не являются доказательствами.

Таким образом, в практике нормативного регулирования применения полиграфа впервые была допущена грубая ошибка, впоследствии растиражированная другими ведомственными инструкциями.

Дело в том, что ограничить на ведомственном уровне использование в доказывании информации, полученной при проведении ПФИ, невозможно. Круг субъектов, несущих бремя доказывания и, следовательно, уполномоченных осуществлять оценку доказательств, как во времена СССР, так и в постсоветский период был четко оговорен в законе (ст. 71 УПК РСФСР и ст. 88 УПК РФ). Кроме того, из криминалистики известно, что вся информация, добытая в ходе ОРД, является ориентирующей и может быть использована в уголовном процессе в качестве доказательств лишь после того, как найдет подтверждение в ходе доказывания в установленном порядке, включая ту, что была получена за счет использования технических средств. Данное положение нашло отражение в ст. 10 Закона об ОРД, а потом и в ст. 11 ФЗ об ОРД. Поэтому указание на ориентирующее значение для инициатора информации, полученной полиграфологом, имело смысл лишь применительно к использованию полиграфа в кадровой работе.

Чтобы разобраться, следует ли вести речь о «вероятностном характере информации», полученной от человека в результате ПФИ, или о «вероятностном характере результатов исследования», необходимо, анализируя научно-прикладные аспекты ПФИ, определить, в категориях какой науки надлежит описывать ту часть деятельности полиграфолога, что непосредственно связана с применением полиграфа, обработкой полученных данных и решением поставленных перед ним задач. К этому вопросу мы еще вернемся. Пока же ограничимся напоминанием о том, что в русском языке прилагательное «вероятностный» принято употреблять только тогда, когда речь идет о математической теории вероятностей либо об использовании ее положений, при этом вероятность определяется количественно. В то же время в юриспруденции широко используются положения вероятностной логики, когда количественное определение степени вероятности необязательно (к примеру, вероятными могут быть выводы эксперта по результатам проведенных исследований). Но на самом деле понятие вероятности не является чисто математическим либо чисто логическим. Учение о вероятности находит отражение в широком спектре наук.

Примерно таким же образом обстоит дело и с понятием «информация». Имея общенаучное значение, оно не является универсальным и требует конкретизации, особенно в сочетании с указанием на ее свойства. Урегулировать данный вопрос с помощью права нельзя. Право призвано упорядочивать общественные отношения, поэтому вводить в какой-либо нормативно-правовой акт понятие «вероятностная информация» или «вероятностный характер результатов исследования» без соответствующей правилам юридической техники расшифровки бессмысленно.

За попытками определить сущность ПФИ с помощью правовых предписаний стояли и (как это ни парадоксально звучит) стоят сегодня свойственные всем прикладным психофизиологическим методам проблемы, связанные со степенью их научной обоснованности.

В свое время А. Р. Лурия писал, что совокупность образов, прямо или случайно связанных с преступлением, породившим сильное эмоциональное переживание, образует в памяти человека прочный комплекс. Искусственная активация одного из элементов этого комплекса, даже против воли субъекта, автоматически воссоздает в сознании все его элементы. Важно и то, что преступник стремится скрыть не только свое участие в преступлении, но и сопряженные с ним переживания, в том числе связанные как с самим преступлением, так и с его отдельными деталями, которые оказываются резко эмоционально окрашенными для преступника и практически не касаются заподозренного ошибочно. Теоретически не исключено случайное появление сильно выраженных реакций на стимулы, связанные с совершением преступления, несмотря на то, что в действительности человек к его совершению непричастен, но «в высшей степени неправдоподобно, чтобы такие совпадения носили систематический характер и повторялись при ответах на различные вопросы».

Вопрос о научной обоснованности применения полиграфа изучался многими зарубежными и российскими специалистами, имеющими большой опыт практической и научно-исследовательской работы, в том числе в сфере использования достижений прикладной психофизиологии в интересах государственной безопасности. Обоснованность применения полиграфа была проанализирована с позиций теоретической и экспериментально-практической валидности, а также в сравнении с наиболее распространенными методами скрининга⁵ и диагностики в медицине и психологии. Было установлено, что с научной точки зрения психофизиологический метод «детекции лжи» с применением полиграфа обоснован в не меньшей степени, чем многие широко известные биомедицинские и психологические способы диагностики, а снижение доверия к тому или иному методу чаще всего оказывается следствием его применения некомпетентными специалистами⁶.

Это позволяет сделать чрезвычайно важный вывод: критическое внимание юридической общественности сегодня должно быть обращено не столько на проблему научной обоснованности методов прикладной психофизиологии (что невозможно без специальных знаний в данной области), сколько на оценку практики их применения, на вопросы детальной нормативной регламентации порядка использования полученных с их помощью результатов.

В контексте изложенного становится очевидным, что сама по себе не лишенная оснований, но все же формальная ссылка на «вероятностный характер» результатов ПФИ решением проблемы их использования в правоприменительной деятельности не является. Независимо от того, об исследованиях в какой области науки, техники, искусства или ремесла идет речь, гарантировать защиту прав и законных интересов личности подобным образом невозможно.

§ 2. Особенности ведомственного регулирования применения полиграфа на первоначальном этапе

В России на всех этапах легализации полиграфа наибольшее число специалистов-полиграфологов, являющихся государственными служащими, трудились и трудятся в органах внутренних дел.

Официально использование полиграфа органами внутренних дел было урегулировано Инструкцией о порядке использования полиграфа при опросе граждан, утвержденной приказом МВД России от 28 декабря 1994 г. № 437 дсп, прошедшей согласование с Генеральной прокуратурой РФ и Верховным Судом РФ.

В отличие от коллег из органов безопасности, разработчики данного документа ушли от термина «исследование», в принципе не свойственного ОРД, но и не представляющего собой какое-либо табу в силу многозначности понятия, посредством данного термина определяемого. Всецело ориентируясь на Закон об ОРД, в п. 1.1 Инструкции они закрепили тезис, что использование полиграфа при опросе граждан является разновидностью оперативно-разыскного мероприятия — опроса граждан с использованием технических средств. Однако простой посыл, связанный, казалось бы, с очевидной возможностью легализации таким образом применения полиграфа, на поверку оказался настоящим капканом для многих сторонников расширения практики его применения.

Стремясь уложить ПФИ в прокрустово ложе оперативно-разыскного мероприятия, разработчики Инструкции перегнули палку, когда суть достаточно сложной процедуры, в которой технический аспект играет далеко не главную роль, представили как «проводимую по специальным методикам беседу с опрашиваемым лицом с фиксацией его психофизиологических параметров (реакций) на задаваемые вопросы». При этом к полиграфам, или полиграфным устройствам (в Инструкции между данными терминами ставился знак равенства), следовало относить все приборы, используемые для фиксации психофизиологических параметров (реакций) человека посредством датчиков.

Цель применения полиграфа при опросе граждан не детализировалась. Инструкция упорядочивала применение полиграфа исключительно в рамках ОРД; в п. 1.2 подчеркивалось, что информация, при этом полученная, не может использоваться в качестве доказательств, имеет вероятностный характер и только ориентирующее значение.

После утверждения Инструкции был разработан пакет документов, регламентировавших процесс подготовки полиграфологов в органах внутренних дел, что само по себе с позиции взаимосвязи процессов обучения и профессиональной деятельности заслуживает положительной оценки. Однако реализация на практике заложенных в указанных документах требований, поскольку их авторы явно недооценили специфику и сложность подготовки специалистов по использованию психофизиологических методов «детекции лжи», породила больше вопросов, чем ответов. Проблема компетентности специалистов-полиграфологов сегодня по-прежнему актуальна.

Удалось ли таким образом решить проблему легализации использования полиграфа в России? Лишь отчасти. До какой бы степени ни выхолащивалась сущность ПФИ в процессе его превращения в опрос с использованием полиграфа, нельзя уйти от очевидной истины, что сама по себе фиксация «психофизиологических реакций на задаваемые вопросы» в ходе «беседы» с человеком ничего не дает.

Специалисты не устают повторять, что с помощью полиграфа сегодня, как и десятилетия назад, с достаточно высокой точностью можно определить только одно — относительную значимость для индивида предъявляемых стимулов. С учетом особенностей решаемой задачи в контексте ситуации, в которой проводится ПФИ, определяемая с помощью полиграфа значимость конкретных стимулов может иметь разную природу и свидетельствовать не только о лжи при ответах на соответствующие вопросы, но и об узнавании субъектом отдельных деталей вне связи с событием преступления, о наличии у человека какой-либо неудовлетворенной актуальной потребности и т. д. Для того чтобы можно было решить вопрос о конкретных причинах значимости для человека того или иного стимула, изначально необходимо строгое соблюдение целого ряда методических требований (в том числе к формулированию стимулов-вопросов, к их объединению в тесты, к пространственно-временным условиям проведения процедуры и т. п.). В любом случае решение вопроса о причинах выявленной с помощью полиграфа значимости для человека отдельных стимулов представляет собой не психофизиологическую процедуру, а весьма специфический логико-психологический анализ, проводимый на основе большой совокупности существенных факторов.

Расхождение в ведомственных подходах к оценке сути процедуры, проводимой с применением полиграфа, усилилось с вводом в действие приказом ФСНП России от 21 февраля 1996 г. № 56 дсп Инструкции о порядке применения специальных психофизиологических исследований федеральными органами налоговой полиции и обновлением нормативной базы использования полиграфа подразделениями ФСБ России.

Приказом заместителя директора ФСБ России от 16 мая 1997 г. № 20 была утверждена Инструкция о порядке применения органами Федеральной службы безопасности опроса с использованием полиграфа (далее — ОИП). Предварительно она прошла согласование с Генеральной прокуратурой РФ и Министерством здравоохранения РФ, однако после утверждения не была зарегистрирована в Минюсте России с мотивировкой «регистрации не подлежит», предположительно ввиду проведения ОИП исключительно при наличии добровольного согласия опрашиваемого лица. Объяснение звучит немного странно, поскольку в Инструкции Министерства безопасности РФ 1993 г. и в инструкциях, утвержденных впоследствии в целом ряде ведомств и прошедших регистрацию в Минюсте России, принцип добровольности процедуры также был зафиксирован.

В любом случае Инструкция 1997 г. стала шагом назад по сравнению с Инструкцией 1993 г.: не только исчез из текста термин «СПФИ», на смену которому пришел «опрос граждан с использованием полиграфа» как «разновидность оперативно-разыскного мероприятия», но и противоестественным образом изменилась цель процедуры.

В п. 1.3 указывалось, что «целью ОИП является оценка достоверности информации, полученной ранее от человека, путем фиксации физиологических реакций опрашиваемого на задаваемые вопросы». В попытке замаскировать ОИП под стандартное оперативно-разыскное мероприятие разработчики Инструкции утратили связь с реальностью. Во-первых, они забыли о том, какое место законодатель отводил (Закон об ОРД) и отводит (ФЗ об ОРД) использованию технических средств при проведении оперативно-разыскных мероприятий. Во-вторых, и это главное, игнорируя законы логики, аксиомы из психологии и психофизиологии, они ухитрились провести прямую там, где ее априори не может быть.

Общеизвестны высказывания на этот счет ведущих специалистов в области психологии лжи. По мнению П. Экмана, «признаков обмана как таковых не существует — нет ни одного жеста, выражения лица или непроизвольного сокращения мышц, которые единственно и сами по себе означали бы, что человек лжет». Но нет и паттерна физиологической активности, характерного для сообщения лжи, — об этом писал О. Фрай со ссылкой на исследования Л. Сакса. Как подчеркивал Дж. Хэссет, полиграфологи используют «много приемов, которые не имеют почти никакого отношения к регистрируемым физиологическим данным».

Далее теоретические аспекты психофизиологического метода «детекции лжи» с применением полиграфа будут рассмотрены подробно. Пока же имеет смысл указать на возможную причину появления в процессе нормативного регулирования порядка проведения ПФИ положений, не имеющих под собой какого-либо научного обоснования.

Судя по всему, сумятица в умах отечественных полиграфологов в определенной мере связана с тем, что некоторые специалисты, ориентируясь на американский опыт, некритично относятся к употреблению иноязычных терминов, которые отнюдь не всегда напрямую стыкуются с понятиями, укоренившимися в российском праве.

За рубежом, когда речь идет о применении целого ряда прикладных психофизиологических методов, построенных на различных научных принципах, предназначенных для оценки соответствия действительности устных и письменных утверждений человека, а также выявления отдельных фактов сокрытия и содержания скрываемой им информации, широко употребляется термин credibility assessment (в переводе с английского — «оценка достоверности»).

Используя указанный термин в России, следует помнить, что объем обозначаемого таким образом понятия достаточно велик. Лишь в определенном контексте он подразумевает изучение и анализ комплекса сложных психофизиологических процессов, протекающих в организме человека при воздействии на него стимулов различной значимости, с целью вынесения суждения об информированности обследуемого лица о событии или его деталях, обусловленной наличием в памяти человека образов, сформировавшихся в связи со случившимся, и последующей оценки достоверности утверждений обследуемого относительно своей осведомленности (неосведомленности) о данном событии (его деталях).

Здесь необходимо указать на недопустимость отождествления задач, решаемых полиграфологом, с целями, которые ставит перед собой инициатор ПФИ. Полиграфолог не является субъектом, уполномоченным проверять и оценивать достоверность сообщаемой человеком информации (как до, так и в ходе беседы с ним). В задачу полиграфолога, как уже было отмечено, входит определение относительной значимости для субъекта предъявляемых стимулов с последующим решением вопроса о возможных причинах значимости для него того или иного стимула. И в кадровой работе, и в рамках ОРД, и с процессуальной точки зрения credibility assessment, или оценка достоверности информации, сообщаемой человеком, — прерогатива уполномоченного на то должностного лица.

В п. 4 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2010 г. № 28 «О судебной экспертизе по уголовным делам» в редакции постановления от 29 июня 2021 г. № 22 «О внесении изменений в отдельные постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации по уголовным делам» прямо указано:

«Вопросы, поставленные перед экспертом, и заключение по ним не могут выходить за пределы его специальных знаний.

Постановка перед экспертом правовых вопросов, связанных с оценкой деяния, разрешение которых относится к исключительной компетенции органа, осуществляющего расследование, прокурора, суда (например, что имело место — убийство или самоубийство), как не входящих в его компетенцию, не допускается.

Перед экспертом не могут быть также поставлены вопросы по оценке достоверности показаний подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего или свидетеля, полученных в ходе производства допроса, очной ставки и иных следственных действий, в том числе с применением аудио- или видеозаписи, поскольку в соответствии со статьей 88 УПК РФ такая оценка относится к исключительной компетенции лиц, осуществляющих производство по уголовному делу.

Полученное в суде, а также в ходе досудебного производства по уголовному делу заключение эксперта, содержащее выводы о юридической оценке деяния или о достоверности показаний допрошенных лиц, не может быть в этой части признано допустимым доказательством и положено в основу судебного решения по делу».

Ошибочно определив назначение ОИП, авторы Инструкции ФСБ России 1997 г. вновь повторили тезис, что результаты ОИП «носят вероятностный характер», «не могут являться доказательствами» и должны использоваться инициаторами «только в ориентационных целях» (данный термин явно не относится к юридической лексике).

В свою очередь, разработчики нескольких инструкций, принятых в начале 2000-х гг., от подобных комментариев воздержались. Речь идет об Инструкции, утвержденной приказом Министерства юстиции РФ от 22 июня 2001 г. № 184 дсп, зарегистрированной в Минюсте России 2 июля 2001 г. (рег. № 2777); Инструкции, утвержденной приказом ФСНП России от 24 сентября 2002 г. № 426 дсп, зарегистрированной в Минюсте России 10 февраля 2003 г. (рег. № 4196); Инструкции, утвержденной приказом Госнаркоконтроля России от 2 сентября 2003 г. № 85 дсп, зарегистрированной в Минюсте России 8 октября 2003 г. (рег. № 5163).

В первой из числа указанных, а именно в Инструкции по организации и проведению инструментальных психофизиологических опросов, подготовленной в Главном управлении исполнения наказаний Минюста России (с 2004 г. — ФСИН России), появился новый термин — «инструментальный психофизиологический опрос» (далее — ИПФО). Это было связано с тем, что работа над Инструкцией велась параллельно с разработкой Государственных требований к минимуму содержания и уровню требований к специалистам для получения дополнительной квалификации «Специалист по проведению инструментальных психофизиологических опросов» и дополнительной профессиональной образовательной программы профессиональной переподготовки специалистов для получения указанной квалификации объемом 1200 часов. Пройдя согласование в Минюсте России в мае 2001 г., гостребования были утверждены заместителем министра образования РФ 4 июля 2001 г. (рег. № ГТ ППК 02/39).

Комплексный подход к формированию нормативно-правового обеспечения использования полиграфа, реализованный сотрудниками ГУИН России, учитывая уровень, на который выводилась подготовка специалистов-полиграфологов, безусловно, заслуживает самой высокой оценки. Однако на тот момент разработчики Инструкции все еще находились в плену иллюзии о целесообразности применения полиграфа исключительно в рамках ОРД.

В указанных гостребованиях ИПФО был охарактеризован как комплексное гласное мероприятие с использованием полиграфа и иных технических средств, проводимое специалистом по ИПФО с целью оценки достоверности информации, сообщенной опрашиваемым лицом. Прилагательное «инструментальный», хотя и в большей мере конкретизировало суть процедуры, чем слово «специальное» применительно к психофизиологическому исследованию, необходимой ясности не внесло. При этом понятие «техническое средство по ИПФО» толковалось очень широко, а его расшифровка отражала принципиально неверное, как уже было отмечено, понимание роли полиграфолога при осуществлении ОРД. В гостребованиях указывалось, что техническое средство по ИПФО — это аппаратура для гласной регистрации физиологических параметров человека во время опроса и представления их в виде, предназначенном для анализа и оценки специалистом по ИПФО достоверности сообщенной информации.

Разработчики Инструкции ФСНП России, а затем и Инструкции Госнаркоконтроля России подготовили достаточно сбалансированные по форме и содержанию документы. Однако они умудрились допустить немыслимую с точки зрения юриспруденции ошибку непосредственно в наименовании каждой из указанных инструкций, которое начиналось со слов: «Инструкция о порядке проведения оперативно-разыскного мероприятия — опроса в виде специального психофизиологического исследования…». Парадокс, но оба документа прошли регистрацию в Министерстве юстиции РФ. И только спустя несколько лет в ФСКН России, в 2004 г. ставшей правопреемницей Госнаркоконтроля, обратили внимание на то, что из благих побуждений на уровне ведомственного нормативного акта произошла подмена понятий, а точнее, «появилось» новое, не указанное в ФЗ об ОРД оперативно-разыскное мероприятие.

Ошибка была исправлена: приказом директора ФСКН России от 28 октября 2005 г. № 324 дсп в действие была введена Инструкция об организации проведения психофизиологического исследования с применением полиграфа в органах по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ, которая прошла 5 декабря 2005 г. регистрацию в Минюсте России (рег. № 7230). В этой Инструкции впервые был использован термин «психофизиологическое исследование с применением полиграфа» (ПФИ).

§ 3. Современные подходы к правовому регулированию использования полиграфа

Сегодня в России, как и во многих других странах мира, полиграф достаточно активно используется не только в борьбе с преступностью, но и при управлении персоналом. Использование полиграфа в кадровой работе имеет свою специфику по сравнению с ситуациями раскрытия и расследования преступлений. Соответственно, представляется обоснованным подход к формированию ведомственной нормативной базы, когда для урегулирования отношений, возникающих при управлении персоналом, и тех, что напрямую связаны с противодействием преступности, разрабатываются разные инструкции.

В 2000 г. начальниками Главного управления кадров и кадровой политики, ВНИИ, Медицинского управления МВД России были утверждены Методические указания по использованию специальных психофизиологических исследований с помощью полиграфа при профессиональном психологическом отборе в органах внутренних дел.

В п. 1 разд. 1 Методических указаний разъяснялось, что «СПФИ с применением полиграфа проводятся с целью получения дополнительной (скрываемой) информации, имеющей значение для общей оценки обследуемого, и представляют собой проводимую по специальным методикам беседу с фиксацией психофизиологических реакций обследуемого на задаваемые вопросы». Приведенная формулировка (на тот момент) выгодно отличалась от тезисов относительно сути и прикладного значения использования полиграфа, закрепленных в Инструкции МВД России 1994 г. и Инструкции ФСБ России 1997 г., особенно с учетом того, что в п. 1 разд. 4 прямо указывалось: «Данные, полученные в ходе СПФИ, используются в качестве ориентирующей информации сотрудниками кадровых аппаратов, которые принимают окончательное решение о возможности приема кандидатов на службу (учебу) в органы внутренних дел, перемещении сотрудников по службе или для решения иных кадровых вопросов».

Опыт коллег из органов внутренних дел постарались учесть в ФТС России, сотрудники которой до 2007 г. полиграф не использовали. Утвержденная приказом ФТС России от 25 сентября 2007 г. № 1196 Временная инструкция о порядке проведения опросов с использованием компьютерного полиграфа в таможенных органах РФ была призвана регламентировать применение полиграфа исключительно в процессе психологического кадрового отбора. Неудивительно, что разработчики, в отличие от ряда ранее утвержденных ведомственных инструкций, вложили в понятие «опрос с использованием полиграфа» несколько иной смысл.

Опрос среди методов психологической и психофизиологической диагностики, используемых в кадровой работе, является одним из самых распространенных. Применительно к ситуации проведения опроса как оперативно-разыскного мероприятия также можно сказать, что речь идет об использовании в первую очередь именно этого метода в установленном ФЗ об ОРД порядке. Однако нельзя автоматически ставить знак равенства между опросом — методом психодиагностики (в его традиционном понимании) и опросом с использованием полиграфа в силу существенных различий в технологии их производства. Из-за этого у разработчиков Временной инструкции возникли проблемы с определением места и роли ОИП при управлении персоналом. Пытаясь встроить работу полиграфолога в процесс психологического кадрового отбора, сотрудники ФТС России существенно преувеличили значимость результатов ОИП.

В п. 7 Временной инструкции ОИП охарактеризован как безвредная для жизни и здоровья человека совокупность действий (включающая в том числе тестирование на полиграфе), ориентированная на проверку полиграфологом достоверности сведений, сообщенных опрашиваемым лицом. В соответствии с п. 11 результатом ОИП является письменное заключение полиграфолога о достоверности сообщенных опрашиваемым сведений, составленное на основе информации, полученной в ходе проведения опроса. И хотя в п. 45 оговаривается, что результаты ОИП носят вероятностный характер и имеют для инициатора опроса ориентирующее значение, вопрос об обоснованности такого рода вывода специалиста «психолога-полиграфолога» остается открытым.

В некоторых странах (например, в Германии, Польше, Швеции) проводится экспертиза достоверности показаний участников процесса. В отечественном судопроизводстве оценка достоверности показаний, причин их изменения, выявление фактов оговора и самооговора являются прерогативой правоприменителей и не входят в компетенцию экспертов — психиатров и психологов, поскольку перечисленные феномены выступают не в качестве компонентов психической деятельности, а как ее результат. При производстве комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы оценивается способность подэкспертного правильно воспринимать обстоятельства произошедшего и давать о них показания, а также возможность ее реализации в конкретный юридически значимый момент.

Некоторые отечественные ученые (В. Ф. Енгалычев, О. Д. Ситковская, Е. Н. Холопова и др.) высказываются в пользу возможности исследования достоверности свидетельских показаний с точки зрения психологии. При этом специалисты подчеркивают, что внимание эксперта-психолога должно быть направлено на выявление исключительно психологических признаков достоверности (недостоверности) сообщаемой участниками процесса информации.

Согласно информационному письму «О неправомерности определения достоверности показаний путем судебной экспертизы» (утверждено Научно-методическим советом ФБУ РФЦСЭ при Минюсте России, протокол от 15 июня 2016 г. № 6, и Ученым советом ФГБУ ФМИЦПН имени В. П. Сербского Минздрава России, протокол от 20 июня 2016 г. № 7)⁷, диагностика содержания сознания (даже если оно имеет юридическое значение, как, например, при решении вопроса о понимании обвиняемым в изнасиловании беспомощного состояния потерпевшего) никогда не составляет предмета судебно-психологического экспертного исследования либо исследования с применением полиграфа: экспертиза направлена исключительно на субъект, а не на информацию, которой он владеет.

Последним «универсальным» ведомственным нормативным актом, судя по всему, стала утвержденная 18 марта 2010 г. приказом МВД России № 201 дсп Инструкция об организации проведения психофизиологических исследований с применением полиграфа в органах внутренних дел РФ. Разработчики попытались создать единую базу для применения полиграфа в оперативно-разыскной, следственной деятельности, а также при управлении персоналом.

В отличие от Инструкции 1994 г., Инструкция 2010 г. была зарегистрирована Минюстом России (рег. № 16937 от 20 апреля 2010 г.). В тексте использовалась аббревиатура «СПФИ» с соответствующей расшифровкой. Инструкция регламентировала деятельность специалистов-полиграфологов при проведении в установленном порядке оперативно-разыскных мероприятий, служебных проверок и изучении морально-этических и психологических качеств при отборе кандидатов на службу в органы внутренних дел РФ. Организационно-методическое обеспечение проведения всех видов психофизиологических исследований с применением полиграфа в органах внутренних дел РФ, а также подготовки полиграфологов возлагалось на Департамент кадрового обеспечения МВД России. (Как выяснилось позже, разработчики ошибочно полагали, что таким образом смогут контролировать еще и производство исследований с применением полиграфа в процессуальном порядке, когда оно завершается выдачей заключений специалиста или эксперта, являющихся доказательствами в суде.)

Ограничившись указанием на цели деятельности, в которой могут участвовать специалисты-полиграфологи, авторы сохранили в Инструкции положение о том, что результаты СПФИ носят рекомендательный и вероятностный характер и являются для инициатора только дополнительной информацией. Однако упирать на недопустимость их использования в качестве доказательств они не стали.

На первый взгляд привлекательная идея унификации нормативно-правовых требований к проведению исследований с применением полиграфа вне зависимости от сферы использования не прошла проверку временем. Все, кто когда-либо высказывался в пользу такого подхода, упускают из виду особенности правового регулирования общественных отношений (то, о чем было сказано ранее): оказывая содействие заинтересованным лицам в решении стоящих перед ними задач посредством проведения психофизиологического исследования с применением полиграфа, полиграфолог не является самодостаточной фигурой. Невзирая на единство познавательных процессов, процедура исследования, проводимого полиграфологом, в зависимости от сферы его деятельности имеет существенные различия с правовой точки зрения. Достаточно в качестве примера вспомнить о принципе гласности при осуществлении правосудия и негласном проведении оперативно-разыскных мероприятий.

Наиболее сбалансированным нормативным правовым актом, касающимся применения полиграфа при управлении персоналом, в настоящее время является утвержденная приказом Федеральной службы безопасности РФ от 13 апреля 2011 г. № 151 Инструкция по организации и проведению профессионального психологического отбора в органах Федеральной службы безопасности, которая была зарегистрирована в Минюсте России 2 июня 2011 г. (рег. № 20926).

Прежде всего эта Инструкция логически развивает (что очень важно) положения Федерального закона от 28 марта 1998 г. № 53-ФЗ «О воинской обязанности и военной службе», в ст. 33 которого определены требования, предъявляемые к гражданам (иностранным гражданам), поступающим на военную службу по контракту.

Гражданин (иностранный гражданин), поступающий на военную службу по контракту, должен владеть государственным языком РФ, а также соответствовать медицинским и профессионально-психологическим требованиям военной службы к конкретным военно-учетным специальностям. Для определения соответствия гражданина установленным требованиям проводятся медицинское освидетельствование и мероприятия по профессиональному психологическому отбору.

Медицинское освидетельствование проводится в соответствии с Положением о военно-врачебной экспертизе; по его результатам составляется заключение о годности гражданина (иностранного гражданина) к военной службе. Мероприятия по психологическому отбору проводятся в соответствии с Положением о порядке прохождения военной службы.

В Инструкции верно определены место, цели и задачи психологического отбора как элемента системы психологического обеспечения оперативно-служебной деятельности в органах безопасности. Детально регламентировано проведение всего комплекса мероприятий по определению профессиональной пригодности граждан, поступающих в органы безопасности на службу, работу или на обучение в образовательные учреждения.

Показателен тот факт, что, согласно п. 9 Инструкции, психологический отбор в органах безопасности предписано осуществлять подразделениям психологического отбора и специалистам по психологическому отбору, при этом к подразделениям психологического отбора отнесены: Центральная научно-исследовательская лаборатория психофизиологии и психологии труда ФСБ России, психофизиологические центры и психофизиологические лаборатории военно-медицинских подразделений территориальных органов безопасности, группы профессионального психологического отбора образовательных учреждений ФСБ России.

Следуя логике Закона «О воинской обязанности и военной службе», разработчики Инструкции ввели в оборот термин «психологическое освидетельствование» (п. 5). Указано, что процесс освидетельствования охватывает несколько стадий (п. 15): подготовительную, психодиагностическое тестирование, индивидуальную психодиагностическую беседу, психофизиологическое исследование — опрос с использованием полиграфа, завершающую. Согласно п. 15 и 30 Инструкции, ОИП как мероприятие, направленное на проверку информации, сообщаемой кандидатами на службу (работу, учету), и выявление факторов риска (кстати, четко обозначенных в п. 30 Инструкции), следует проводить только в случае успешного прохождения предыдущих стадий освидетельствования.

Заключение по результатам проведения ОИП (п. 34) должно использоваться для подготовки заключения о профессиональной пригодности кандидата, которое оформляет специалист по психологическому отбору, проводивший с ним беседу. Может быть принято одно из предусмотренных Законом «О воинской обязанности и военной службе» решений относительно профессиональной пригодности гражданина (иностранного гражданина) к военной службе по контракту на конкретных воинских должностях: «рекомендуется в первую очередь» (первая категория), «рекомендуется» (вторая категория), «рекомендуется условно» (третья категория), «не рекомендуется» (четвертая категория).

Самой значимой из всех новаций, имеющихся в Инструкции, является разд. VI, где оговаривается порядок использования результатов освидетельствования при подготовке проектов управленческих решений по кадровым вопросам без каких-либо ссылок на «вероятностный характер» полученной таким образом информации и прочих, с правовой точки зрения — некорректных, суждений.

В органах внутренних дел опыт коллег из ФСБ России частично учли. Постановлением Правительства РФ от 6 декабря 2012 г. № 1259 были утверждены Правила профессионального психологического отбора на службу в органы внутренних дел РФ, а приказом от 2 сентября 2013 г. № 660 — Положение об основах организации психологической работы в органах внутренних дел РФ. Разработчики в общих чертах определили порядок использования полиграфа непосредственно при управлении персоналом. Однако при этом, осознавая различия между психологическим обследованием и психофизиологическим исследованием с применением полиграфа, они пошли по пути экономии человеческих ресурсов.

В п. 4 Правил разъясняется, что «определение категорий профессиональной пригодности осуществляется путем проведения психологических и психофизиологических исследований (обследований), тестирований, медицинских обследований… в том числе с применением специализированных технических устройств, не наносящих ущерба жизни и здоровью людей и не причиняющих вреда окружающей среде, а также медицинских изделий». В п. 5 Положения указано, что проведение психологических обследований и исследований с применением полиграфа направлено на изучение, анализ и оценку индивидуально-психологических особенностей личности кандидатов на службу в органы внутренних дел, стажеров, сотрудников, перемещаемых по службе на другие должности в системе МВД России. Согласно п. 5.1 Положения, проведение и психологических обследований, и специальных психофизиологических исследований с применением полиграфа возлагается на психологов органов внутренних дел.

Немногим ранее таким же образом решили проблему распределения должностных обязанностей сотрудники ФСИН России. Приказом Министерства юстиции РФ от 25 мая 2011 г. № 165 была утверждена Инструкция об организации проведения психофизиологических исследований с применением полиграфа в уголовно-исполнительной системе, зарегистрированная в Минюсте России 10 июня 2011 г. (рег. № 20978).

Согласно п. 1, Инструкция регламентировала, в частности, деятельность «специалистов, обладающих специальными познаниями в области психофизиологии, участвующих в качестве специалистов-полиграфологов при проведении в установленном порядке изучения морально-этических и психологических качеств при отборе кандидатов на службу (учебу) в уголовно-исполнительную систему». Изначально грамотно сформулированный тезис об использовании полиграфологом познаний из области психофизиологии в тексте Инструкции развития не получил. В п. 7 предусматривалось, что проведение СПФИ (разработчики использовали в качестве синонимов термины «ПФИ» и «СПФИ») возлагается на психологов, психологов-экспертов, медицинских психологов учреждений и органов уголовно-исполнительной системы.

Конечно, при освоении программ бакалавриата по направлению подготовки «Психология» студенты получают знания из области психофизиологии, но данный факт не стоит переоценивать. Будущие юристы тоже изучают судебную медицину и судебную психиатрию, что позволяет, например, выпускнику, избравшему профессию следователя, назначить судебно-медицинскую экспертизу трупа, опираясь на знания в этой области, полученные в период обучения в вузе.

До середины ХХ в. психофизиология не рассматривалась в качестве отдельной науки, но с 1970-х гг. признается таковой во всех странах мира. Эта наука изучает нейрофизиологические механизмы психических процессов, состояний и поведения. Она является естественно-научным базисом психологии. Согласно приказу Росстата от 30 июля 2020 г. № 424 (ред. от 26 февраля 2021 г.) «Об утверждении форм федерального статистического наблюдения для организации федерального статистического наблюдения за деятельностью в сфере образования, науки, инноваций и информационных технологий», психофизиология относится к медицинским наукам, а психология — к общественным.

Теоретические основы проведения исследований с применением полиграфа будут рассмотрены в разделе II. Пока отметим, что, вменив психологам в обязанность проведение исследований с применением полиграфа, разработчики указанных нормативных правовых документов не просто увеличили нагрузку на сотрудников ведомства. Они вынуждены были озадачиться их профессиональной переподготовкой.

В п. 11 Правил профессионального психологического отбора на службу в органы внутренних дел РФ (ред. от 6 марта 2015 г.) сказано, что в состав комиссий по психологическому отбору включаются специалисты кадровых подразделений и медицинских организаций органов внутренних дел, имеющие высшее психологическое или медицинское образование по специальностям «психиатрия», «функциональная диагностика», а также иное высшее медицинское или педагогическое образование, при условии прохождения ими профессиональной переподготовки (повышения квалификации) по соответствующей специальности.

В Инструкции ФСИН России 2011 г. подобной детализации не было. В п. 7 лишь оговаривалось, что СПФИ уполномочены проводить сотрудники, «имеющие соответствующую подготовку, подтвержденную соответствующим документом». В настоящее время документ утратил силу. Приказом Министерства юстиции РФ от 24 июня 2021 г. № 102 был утвержден Порядок прохождения гражданином, поступающим на службу в уголовно-исполнительную систему РФ, психофизиологического исследования, тестирования, направленных на изучение морально-этических и психологических качеств, выявление потребления без назначения врача наркотических средств или психотропных веществ и злоупотребления алкоголем или токсическими веществами. В соответствии с п. 5 производство ПФИ должно поручаться лицам, имеющим высшее психологическое образование, а также прошедшим подготовку в области проведения психофизиологических исследований с применением полиграфа.

Организация отбора граждан для службы в уголовно-исполнительных органах во многом совпадает с принципами и порядком отбора лиц, изъявивших желание поступить на службу в органы принудительного исполнения. Это объясняется тем, что ФСИН и ФССП (Федеральная служба судебных приставов) подчиняются Минюсту России. В ФССП России порядок проведения психофизиологического исследования, тестирования, направленного на изучение морально-этических и психологических качеств, выявление потребления без назначения врача наркотических средств или психотропных веществ и злоупотребления алкоголем или токсическими веществами, закрепили 1 января 2020 г. приказом № 8. Однако при сходстве наименований указанные внутриведомственные документы несут разную смысловую нагрузку.

Приказ ФССП России фиксирует правила управления персоналом с позиций комплексного подхода. Согласно п. 2, проводимое при отборе кадров «комплексное исследование» включает психологическое тестирование, медицинскую диагностику, после чего проводится ПФИ. Нормативный правовой акт ФСИН России акцентирует внимание исключительно на процедуре ПФИ, которое предписывается проводить после военно-врачебной экспертизы, подтвердившей годность кандидата к прохождению службы.

Что касается использования полиграфа при расследовании преступлений, здесь надо отдать должное качеству проработки положений Инструкции об организации проведения психофизиологических исследований с применением полиграфа в системе Следственного комитета при прокуратуре РФ, утвержденной приказом первого заместителя Генерального прокурора РФ — Председателя Следственного комитета при прокуратуре РФ 9 декабря 2010 г. № 64. Эта Инструкция стала важной вехой в работе, на протяжении многих лет проводимой Управлением криминалистики Генеральной прокуратуры РФ (в настоящее время — Главным управлением криминалистики СК России) по внедрению современных научно-технических достижений в практику борьбы с преступностью.

В 2003–2004 гг. Управление криминалистики Генеральной прокуратуры РФ, Отдел криминалистки Генеральной прокуратуры Украины, Управление судебно-экспертных учреждений Министерства юстиции РФ, Департамент экспертного обеспечения правосудия Министерства юстиции Украины организовали анкетирование сотрудников правоохранительных органов, экспертов двух стран, а также полиграфологов России в целях выяснения их мнения по ряду вопросов, связанных с применением полиграфа в судопроизводстве. Результаты анкетирования, в котором участвовало свыше 1500 человек, свидетельствовали в пользу внедрения ПФИ в следственную и судебную практику как инструментального метода получения процессуально значимой информации.

На высокую эффективность применения полиграфа не только при осуществлении оперативно-разыскных мероприятий, но и для получения доказательств — заключений специалиста и эксперта было указано прокуратурой города Москвы, а затем Генеральной прокуратурой РФ. Информационные письма (от 16 ноября 2005 г. № 28-05/06-05 и от 14 февраля 2006 г. № 28-15-05 соответственно) содержали обзор практики применения полиграфа при расследовании преступлений, рекомендации по проведению исследований, а также положительные примеры использования полученных результатов в доказывании по уголовным делам.

В августе 2009 г. в структуре Главного управления криминалистики Следственного комитета при прокуратуре РФ было сформировано Управление организации экспертно-криминалистической деятельности, призванное через свои отделы оказывать следственным органам организационно-методическую и практическую помощь в использовании экспертно-криминалистических средств и методов по уголовным делам, в том числе путем проведения ПФИ.

В 2009–2010 гг. назначаемые на должности референтов и старших референтов специалисты-полиграфологи территориальных следственных управлений Следственного комитета при прокуратуре РФ прошли курсы повышения квалификации, организованные на базе Технопарка Московского государственного института радиотехники, электроники и автоматики (технический университет). Именно на них, согласно Инструкции, было возложено проведение ПФИ при осуществлении уголовного судопроизводства в целях решения кадровых задач при приеме граждан на работу в следственные органы, а также проведения служебных проверок.

С этой точки зрения документ является уникальным, потому что полиграфологи — сотрудники Главного управления криминалистики Следственного комитета при прокуратуре РФ (в настоящее время — Главное управление криминалистики (Криминалистический центр) Следственного комитета РФ) не являются ни государственными судебными экспертами, ни субъектами ОРД. Поэтому разработчики сосредоточили внимание на детализации порядка использования полиграфа в ведомстве применительно к ситуации получения заключения специалиста как доказательства в соответствии со ст. 74 и 80 УПК РФ.

Завершая обзор основных ведомственных актов, регламентирующих применение полиграфа в раскрытии, расследовании и профилактике преступлений, а также при управлении персоналом, надо признать, что все попытки на уровне нормативного правового регулирования решить «проблему полиграфа» в отрыве от уяснения вопроса об объекте и предмете ПФИ бесперспективны.

В ситуации придания ОИП статуса разновидности оперативно-разыскного мероприятия неизбежно упрощенчество и нарушение закона. Перечень оперативно-разыскных мероприятий ограничен ФЗ об ОРД, а использование технических средств в ходе опроса в рамках оперативно-разыскной деятельности не предполагает производства каких-либо исследований.

При работе с кадрами автоматическое (без адекватной сути процедуры детализации ее проведения) включение ОИП в систему методов психологической и психофизиологической диагностики чревато выходом за пределы компетенции специалиста в области психологии. Легализацию ПФИ в рамках медико-психологической работы с кадрами с опорой на положения МКБ-10 тоже нельзя считать оптимальным вариантом ввиду возникновения в этом случае ничем не мотивированных организационно-методических сложностей из-за перекоса теперь уже в сторону медицинской диагностики.

С учетом изложенного сама собой напрашивается идея разработки и принятия «закона о полиграфе». Однако в действительности этот путь оказался тупиковым.

В декабре 2010 г. группа депутатов внесла в Государственную Думу Федерального Собрания РФ V созыва проект федерального закона «О применении полиграфа» (ответственным по законопроекту был назначен Комитет по безопасности). Работа над текстом проекта велась на протяжении 10 лет. Весной 2006 г. текст законопроекта официально был изучен в ряде ведомств, где получил отрицательную оценку. За истекшие годы, не считая нескольких технических правок, проект закона не изменился. В феврале 2012 г. Совет Госдумы поддержал предложение Комитета по безопасности и противодействию коррупции вернуть законопроект авторам законодательной инициативы (положил, что называется, под сукно).

Предметом правового регулирования не может быть использование технических средств, которые в современных условиях непрерывно усовершенствуются и заменяются принципиально новыми. Кроме того, авторы законопроекта допустили целый ряд ошибок, обусловливающих невозможность его доработки и принятия. Ключевой является смешение двух разных процедур:

а) исследования, проводимого полиграфологом в пределах его компетенции, ограниченной объемом его специальных знаний, в целях получения дополнительной информации, имеющей значение для принятия управленческого решения;

б) процедуры проверки и оценки полученных полиграфологом сведений в процессе принятия этого решения (согласно проекту, на полиграфолога фактически возлагалась функция оценки получаемой им в ходе исследования информации при том, что он не является субъектом правоприменения).

Уполномоченным по правам человека в Российской Федерации 2 ноября 2011 г. был проведен круглый стол по вопросу защиты прав человека при производстве исследований с применением полиграфа. Рассматривая проблему использования в доказывании по уголовным делам заключений специалистов-полиграфологов, участники заседания обратили внимание на недопустимость ограничения прав граждан в ситуации применения полиграфа в рамках профессионального психологического отбора кадров, если это прямо не предусмотрено законом и соответствующей ведомственной нормативной базой. Очевидно, что обозначенный подход не утратил своей актуальности и сегодня.

Глава 3.
ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ПОЛИГРАФА НА ПОСТСОВЕТСКОМ ПРОСТРАНСТВЕ

На постсоветском пространстве использование полиграфа при расследовании преступлений и в работе с кадрами некоторое время начиналось с закупки американских полиграфов и подготовки первых полиграфологов в США (либо приглашения американских специалистов для проведения обучения на месте). В ХХI в. наметилась новая тенденция — внимание к российскому опыту применения полиграфа. Республика Беларусь, Республика Армения и Республика Казахстан пошли по пути обучения своих специалистов в России. Только сейчас, когда практика использования полиграфа в Беларуси и Казахстане стремительно набирает обороты, встал вопрос о непосредственном изучении опыта США, об установлении контактов с Американской ассоциацией полиграфологов, о приобретении техники американского производства либо, как в Казахстане, создании собственной приборной базы.

В Республике Беларусь проведение ПФИ началось с приказа Комитета государственной безопасности от 22 августа 1998 г. № 91 «Об утверждении Инструкции о порядке проведения органами государственной безопасности Республики Беларусь опроса с использованием полиграфа». Сотрудник КГБ Беларуси прошел обучение в ИК ФСБ России. ПФИ проводились с применением полиграфа «Барьер».

Принятие постановления Министерства внутренних дел Республики Беларусь от 31 октября 2001 г. № 206 «Об утверждении Инструкции о порядке проведения органами внутренних дел Республики Беларусь опроса граждан с использованием полиграфа» положило начало внедрению проверок на полиграфе в практику работы органов внутренних дел. Пять полиграфологов МВД Республики Беларусь прошли подготовку в России на базе ГУВД Краснодарского края. Были закуплены полиграфы «Барьер» и «Риф».

В марте 2002 г. в центральном аппарате МВД Беларуси был создан отдел психолого-технического обеспечения раскрытия преступлений из семи человек. Успешное участие специалистов-полиграфологов в расследовании ряда тяжких и резонансных преступлений способствовало тому, что к концу 2002 г. штат полиграфологов вырос до 19 человек. Проверки на полиграфе были внедрены в работу управлений внутренних дел каждой области.

В 2004 г. было зарегистрировано общественное объединение «Полиграфолог», сплотившее опытных специалистов (в основном представителей ведомств).

В 2010 г. в Республике Беларусь работало свыше 40 специалистов, большая часть — в органах МВД, КГБ, пограничных войсках, таможенных органах. Это немалая цифра, если учесть, что население Беларуси в 2010 г. составляло менее 10 млн человек. Ведомствами были приняты нормативные документы, регламентирующие порядок применения полиграфа и не имеющие существенных отличий от российских.

В Академии МВД Республики Беларусь разработали программу подготовки специалистов-полиграфологов, объемом 840 часов (по специальности «психолого-техническое обеспечение оперативно-разыскной деятельности» с присвоением квалификации «Специалист по психофизиологическим исследованиям»). Выпуск первой группы слушателей с присвоением указанной квалификации состоялся в 2008 г.

Следственный комитет Республики Беларусь совместно с Генеральной прокуратурой Республики Беларусь провели обобщение практики расследования уголовных дел о преступлениях против половой свободы и половой неприкосновенности в отношении несовершеннолетних. Результаты анализа свидетельствовали об объективной необходимости расширения круга средств доказывания вины субъектов таких преступлений. Поэтому с 1 декабря 2014 г. в отделе психолого-физиологических исследований Главного управления судебно-психиатрических экспертиз центрального аппарата Государственного комитета судебных экспертиз Республики Беларусь проводятся судебно-психофизиологические экспертизы с использованием полиграфа в отношении лиц, подозреваемых или обвиняемых в совершении преступлений против несовершеннолетних. Методические рекомендации, регламентирующие их производство, были утверждены Межведомственным научно-методическим советом в сфере экспертной деятельности в июне 2016 г. Данная экспертиза рассматривается в качестве подвида СПФЭ как самостоятельного вида судебно-психологической экспертизы.

Сегодня в судах Республики Беларусь полиграфологи выступают и как специалисты, и как судебные эксперты. Результаты проверок на полиграфе принимают во внимание при вынесении приговоров по уголовным делам. Иногда суды направляют дела на доследование с указанием на необходимость проведения ПФИ в отношении обвиняемого. Нередки случаи, когда обвиняемые, их защитники и даже осужденные ходатайствуют о проведении проверки на полиграфе при производстве по уголовному делу.

В Республике Армении полиграф стали использовать в 1999 г., когда сотрудники Министерства национальной безопасности Республики Армения прошли подготовку в ИК ФСБ России. Если в «нулевые» число ежегодно тестируемых кандидатов на службу (и работу) в органы национальной безопасности не превышало 200 человек, то с 2014 г. эта цифра увеличилась до 300 человек. Сегодня полиграф используется не только в Министерстве национальной безопасности (при зачислении на военную службу, ее прохождении, работе с объектами оперативного интереса), но и при расследовании уголовных дел, находящихся в производстве указанного министерства, органов внутренних дел и прокуратуры. Однако о массовом использовании в государственном и негосударственном секторах экономики речь пока не идет.

Первые попытки внедрить полиграф в деятельность правоохранительных органов Республики Казахстан были предприняты в 1980–1990-х гг. В Карагандинской высшей школе МВД СССР криминалист И. Б. Зинкевич, опираясь на опыт специалистов Польской Народной Республики, заинтересовался возможностями использования полиграфа при раскрытии и расследовании преступлений. Поддержки со стороны руководства органов внутренних дел Казахстана он не получил. Работа И. Б. Зинкевича, в которой теоретически обосновывалась возможность использования полиграфа в борьбе с преступностью, была опубликована в Польше.

В конце 1990-х — начале 2000-х гг. в научно-конструкторских подразделениях правоохранительных органов Казахстана был создан уникальный по характеристикам полиграф «Адал» («Справедливость»). Его особенностью была высокая чувствительность датчиков. Одним из существенных недостатков — необходимость длительной настройки в каждой ситуации обследования. Полиграфы «Адал» и «Адал-2» могли бы составить конкуренцию российским и американским приборам, однако волевым решением работы были свернуты, предпочтение отдали закупкам российских полиграфов.

В 2000 г. представители правоохранительной системы Республики Казахстан всерьез заинтересовались вопросами применения полиграфа. Сотрудничество с ИК ФСБ России не заладилось. В апреле 2002 г. четыре казахстанских слушателя приступили к освоению тонкостей полиграфных проверок под руководством В. А. Варламова и его коллег.

Внедрение полиграфа в Казахстане неразрывно связано с именем известного казахстанского ученого-криминалиста, доктора юридических наук, профессора А. Ф. Аубакирова. В 2002 г. в возглавляемом им ТОО «Экспертно-оценочный центр» группа сотрудников приступила к научно-исследовательской работе по адаптации тестов, используемых в ходе проверок на полиграфе, к условиям Республики Казахстан, проведению многочисленных экспериментов по проверке надежности и достоверности метода. Энтузиастами были изданы первые научные статьи и наконец в учебнике по криминалистической технике, опубликованном под редакцией А. Ф. Аубакирова, появился параграф, посвященный проблемам использования полиграфа в криминалистике.

В 2003 г. полиграфом заинтересовался бизнес. В одном из крупнейших казахстанских частных банков появилась должность «полиграфолог», в известной строительной компании — отдел современных психотехнологий. В последующие годы целый ряд российских полиграфов использовался казахстанскими специалистами: «Барьер-14», «Риф», «Крис», «Поларг» и «Диана». Аппараты из дальнего зарубежья спросом не пользовались.

Параллельно шел процесс оснащения полиграфами подразделений КНБ, МВД, МО, СОП, АБЭКП и других ведомств республики. Там работали полиграфологи, прошедшие обучение на курсах МВД и ФСБ России. Первый нормативный документ, регламентирующий применение полиграфа, был подготовлен в 2002 г. в республиканском Комитете национальной безопасности.

Министерство юстиции Республики Казахстан 1 июля 2008 г. зарегистрировало Алматинскую ассоциацию полиграфологов. В 2012 г. она была преобразована в Евразийскую ассоциацию полиграфологов. В 2019 г. ассоциация и ТОО «Технологии информационной безопасности» объявили о создании первого казахстанского профессионального компьютерного полиграфа «АКИКАТ» (AQIQAT).

В Москве 22 января 2011 г. состоялась встреча руководителей общественных организации полиграфологов России и Казахстана. В результате переговоров общее собрание учредителей объявило о создании Объединения ассоциаций профессиональных полиграфологов стран СНГ — первой наднациональной общественной структуры профессиональных полиграфологов Евразии.

На коллегии МВД Республики Казахстан в январе 2012 г. Президент Республики Казахстан поручил правоохранительным органам, в первую очередь МВД и КНБ, шире использовать полиграф в кадровой работе, особенно при назначении на высокие руководящие посты. Закон Республики Казахстан от 21 мая 2013 г. № 93-V «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Казахстана по вопросам правоохранительной службы» четко определил основные сферы применения полиграфа в органах внутренних дел, финансовой полиции, МЧС и других правоохранительных структурах. Это первый в истории Казахстана законодательный акт, регулирующий применение полиграфа в правоохранительной деятельности.

С 19 июля 2014 г. прохождение полиграфа стало обязательным для всех сотрудников правоохранительных органов. В этот день премьер-министр Республики Казахстан подписал постановление Правительства РК № 683 о введении в действие Правил прохождения полиграфологического исследования в правоохранительных органах Казахстана. В данных Правилах предусматривается использование полиграфа при приеме на службу, прохождении аттестации сотрудниками и проведении служебных расследований.

Вопрос о применении полиграфа в оперативно-разыскной и следственной деятельности пока остается открытым.

В течение 10 лет в Казахстане успешно осуществляется подготовка собственных специалистов-полиграфологов на базе Учебного центра Евразийской ассоциации полиграфологов. В результате сотрудничества с Академией экономики и права (Алматы) при вузе был создан Научно-исследовательский институт полиграфологии.

Обучение будущих полиграфологов осуществляется по нескольким учебным программам первоначальной подготовки, рассчитанным на 200, 480 и 514 академических часов, и по 30-часовой программе повышения квалификации. Занятия в группах проводятся на русском и казахском языках.

В марте — апреле 2013 г. казахстанские полиграфологи первыми из преподавателей СНГ провели полный курс подготовки 20 сотрудников правоохранительных органов Монголии. Они также выезжали в Бишкек для подготовки полиграфологов Государственной кадровой службы Республики Казахстан.

В Киргизской Республике использование полиграфа началось в конце 1990-х гг. Окончательно вопрос о легализации проверок на полиграфе был решен в 2010 г. с принятием Указа Президента Киргизской Республики № 146 «О первоочередных мерах по внедрению системы тестирования на полиграфе в сфере государственной службы» (в ред. от 18 января 2011 г.).

Указом были утверждены Перечень государственных должностей, при замещении которых следует проводить тестирование на полиграфе, и Положение о порядке проведения тестирования. Применение полиграфа предусмотрено: при замещении политических государственных должностей (в порядке, определяемом Президентом Киргизской Республики); проведении конкурса на замещение вакантной административной государственной должности; аттестации государственных служащих; ротации государственных служащих и служебных расследованиях (по усмотрению руководителя государственного органа). В настоящее время тестирование на полиграфе должны проходить сотрудники Государственной службы Финансовой полиции Киргизской Республики, Государственной таможенной службы и Государственной налоговой службы при Правительстве Киргизской Республики, статс-секретари государственных органов.

За основу при разработке Положения о порядке проведения тестирования на полиграфе в Киргизской Республике взяли не получивший поддержки Государственной Думы Федерального Собрания РФ проект закона «О применении полиграфа». К примеру, в п. «ж» ст. 1 дословно воспроизведена формулировка законопроекта: «…результат опроса с применением полиграфа — письменное заключение полиграфолога о достоверности сведений, сообщенных опрашиваемым лицом, составленное на основе информации, полученной в ходе проведения опроса». Очевидно, что современная наука не позволяет за счет регистрации параметров физиологических процессов человека в ответ на задаваемые вопросы, предъявляемые предметы или изображения делать столь далеко ищущие выводы.

На практике избежать перегибов при оценке результатов проверок на полиграфе позволяют п. «в» ст. 2 и ст. 23 Положения (здесь авторы Указа Президента Киргизской Республики отказались от императивов российского законопроекта, неприемлемых с точки зрения соблюдения прав человека). Согласно п. «в» ст. 2 Положения, «отказ от прохождения тестирования не является подтверждением нарушения установленных норм поведения опрашиваемым лицом и не может рассматриваться как свидетельство сокрытия выявляемых в ходе тестирования сведений». В соответствии с п. 23 «результаты тестирования на полиграфе принимаются во внимание при принятии решения аттестационно-конкурсной комиссией государственного органа для рекомендации к назначению на должность, при проведении аттестации госслужащих, руководителем государственного органа — при проведении служебного расследования».

В 2011 г. были изучены первые результаты использования полиграфа при аттестации сотрудников Государственной налоговой службы (среди прошедших тестирование 110 государственных служащих 25% составили руководители). Согласно официальным данным, как у руководителей, так и у специалистов были выявлены реакции на вопросы о получении незаконного дохода (79% и 68% соответственно), а также на вопрос об использовании служебного положения в личных и корыстных целях (61% и 54%). Неудивительно, что в настоящее время планы руководства Киргизской Республики в части массового тестирования чиновников на полиграфе подвергаются критике.

В Украине начало использованию полиграфа при раскрытии преступлений и работе с кадрами было положено во второй половине 1990-х гг., когда республиканское Министерство внутренних дел получило от украинской диаспоры в США 10 аппаратно-программных комплексов «Акситон». В 1998 г. группа сотрудников органов внутренних дел прошла подготовку в России на базе ГУВД Краснодарского края. В 1999 г. пять офицеров из Национальной академии внутренних дел Украины и Львовского юридического института МВД Украины в течение двух месяцев обучались в Академии судебной психофизиологии в Ларго (Флорида, США).

Приказ Главного управления по борьбе с организованной преступностью МВД Украины от 26 января 2000 г. № 1 дск частично легализовал использование полиграфа в оперативно-разыскной деятельности и кадровой работе органов внутренних дел. Приказом МВД Украины от 28 августа 2001 г. № 743 «О проведении эксперимента по использованию компьютерных полиграфов в деятельности органов внутренних дел» сфера применения полиграфа была расширена. Немногим ранее специалисты охранного предприятия «Альфа-Щит» одними из первых в негосударственном секторе экономики стали проводить проверки на полиграфе при отборе кадров.

За истекшее время в Украине сформировалась разветвленная нормативно-правовая база, обеспечивающая эффективное использование полиграфа при противодействии преступности и управлении персоналом. Приведем лишь несколько примеров.

Приказ Министерства доходов и сборов Украины от 2 августа 2013 г. № 329 «Об использовании полиграфов в деятельности Министерства доходов и сборов Украины и его территориальных органов» (зарегистрирован в Минюсте Украины 11 октября 2013 г., рег. № 1748/24280) позволяет проводить проверки на полиграфе в целях предупреждения и выявления коррупционных и других правонарушений, а также при работе с кадрами.

Приказом от 14 апреля 2015 г. была утверждена Инструкция о порядке организации и проведения опроса персонала с использованием полиграфа в Министерстве обороны Украины и Вооруженных сил Украины (зарегистрирована в Минюсте Украины 29 апреля 2015 г., рег. № 477/26922).

Практика использования полиграфа нашла отражение в Законе Украины «О Национальной полиции», вступившем в силу 7 ноября 2015 г., где в ч. 2 ст. 50 определены основные правила прохождения тестирования на полиграфе гражданами, изъявившими желание поступить на службу в Национальную полицию.

Согласно приказу Госпотребстандарта Украины от 28 июля 2010 г. № 327 в Национальный классификатор Украины ДК 003:2010 «Классификатор профессий» под кодом 2144.2 вошла профессия «эксперт-полиграфолог»⁸. Во многом этому способствовало проведение научных исследований, по материалам которых ряд специалистов успешно защитили диссертации.

Так, в 2001 г. в Национальной академии Службы безопасности Украины Т. В. Дектярева защитила диссертацию на соискание ученой степени кандидата психологических наук по теме «Комплексный подход к проведению полиграфных проверок». В 2010 г. в том же вузе диссертацию на соискание ученой степени доктора психологических наук защитила Т. Г. Морозова. В 2014 г. в Национальной академии внутренних дел МВД Украины состоялась защита диссертации на соискание ученой степени доктора юридических наук по специальности «уголовный процесс и криминалистика; судебная экспертиза; оперативно-разыскная деятельность». Работа А. И. Мотляха на тему «Инструментальная диагностика достоверности вербальной информации и использование ее результатов в уголовном производстве» стала первым в Украине научным исследованием такого уровня по юриспруденции.

Министерством юстиции Украины 27 июля 2015 г. был издан приказ № 1350/5 «О внесении изменений в приказ Министерства юстиции Украины от 8 октября 1998 г. № 53/5». Раздел VI «Психологическая экспертиза» дополнил п. 6.8, предусматривающий возможность производства экспертных исследований с применением специального технического средства — компьютерного полиграфа. В Киевском научно-исследовательском институте — ведущем государственном судебно-экспертном учреждении страны — приступили к производству судебных психологических экспертиз с применением полиграфа.

В настоящее время в Украине активно действуют две общественные организации — Коллегия полиграфологов Украины (с октября 2013 г.) и Всеукраинская ассоциация полиграфологов (с ноября 2014 г.).

Членами Коллегии полиграфологов Украины являются специалисты, работающие в негосударственных компаниях, банках и т. д., а также представители государственных органов и подразделений разных ведомств, в том числе из Киевского научно-исследовательского института судебных экспертиз, Министерства обороны, Государственной фискальной службы, Министерства внутренних дел, Национальной полиции, Национальной гвардии, Национальной академии внутренних дел МВД Украины и др. При проведении тестирований с применением полиграфа они ориентируются на стандарты Американской ассоциации полиграфологов.

Всеукраинская ассоциация полиграфологов объединяет преимущественно полиграфологов, проходивших обучение по авторским методикам украинских специалистов, а также на основе методических подходов к теории и практике проведения исследований, разработанных российским ученым В. А. Варламовым.

В Латвийской Республике использовать полиграф начали в конце 1990-х гг. По заказу Главного управления криминальной полиции Латвии на кафедре криминалистики полицейской академии было проведено научное исследование по изучению опыта США и других стран. В ходе исследования осуществлялись экспериментальные проверки на полиграфе студентов академии. Результаты всестороннего анализа правовых, теоретических, методических аспектов применения полиграфа обсуждались с представителями правоохранительных органов, на совещаниях Генеральной прокуратуры и Государственной полиции Латвии. Был сделан вывод, что экспертиза с применением полиграфа, как и любая другая экспертиза, имеет научное и правовое обоснование и ее результаты могут использоваться в качестве доказательства по уголовным и гражданским делам.

С 1998 г. в Латвии регулярно проводятся проверки с использованием полиграфа, преимущественно в виде экспертиз по уголовным делам. Ни в одном нормативном правовом акте Латвии нет особых требований, касающихся использования полиграфа. По мнению латвийских юристов, в этом нет необходимости. Деятельность полиграфолога подпадает под правовую регламентацию, регулирующую назначение и производство всех видов экспертиз. Судебные экспертизы назначают прокуроры и дознаватели полиции, чаще всего — по уголовным делам о насильственных преступлениях. Экспертизы нередко проводят в отношении не только подозреваемых, но и потерпевших и свидетелей.

Как и в других странах, сегодня в Латвии отношение к использованию полиграфа в судопроизводстве и работе с кадрами в обществе неоднозначное. Однако это не мешает судам, в том числе Верховному Суду Латвийской Республики, принимать заключения экспертов-полиграфологов в качестве доказательств.

Есть информация об использовании полиграфа в Азербайджанской Республике, Республике Молдова, Республике Узбекистан, но широкого распространения ПФИ в этих странах пока не получили.

Глава 4.
ЗАРУБЕЖНЫЙ ОПЫТ ПРИМЕНЕНИЯ ПОЛИГРАФА В БОРЬБЕ С ПРЕСТУПНОСТЬЮ

План главы

§ 1. Использование полиграфа в доказывании по уголовным
делам в США.

§ 2. Применение полиграфа при противодействии преступности в некоторых странах Восточной Европы.

§ 3. Опыт Японии по использованию полиграфа при раскрытии и расследовании преступлений.

§ 1. Использование полиграфа в доказывании по уголовным делам в США

Опыт разных стран мира свидетельствует: возможность ссылаться на результаты ПФИ при производстве по уголовным делам определяется установившимися правовыми принципами и национально-культурными традициями и не зависит от природы и научной обоснованности самого метода. Пример тому — трансформация отношения в США к использованию в суде данных, полученных с применением полиграфа.

Первая попытка представить результаты ПФИ в качестве доказательства в уголовном процессе в 1923 г. оказалась неудачной. Как пишут исследователи, в настоящее время выяснить все аспекты дела Фрая (Frye v. United States) не представляется возможным. Очевидно лишь то, что решение по делу — стандарт Фрая — на протяжении десятков лет использовался американскими судьями, отказывавшимися признавать доказательственную ценность результатов ПФИ.

Джеймс Фрай 25 ноября 1920 г. стрелял в Роберта В. Брауна, который скончался. С места происшествия Фрай скрылся, но был задержан спустя семь месяцев, так как совершил вооруженное ограбление. В ходе допроса по поводу ограбления Фрай признался в убийстве Брауна.

Согласно одной из версий, Фрай признался в убийстве по совету неизвестного лица, сообщившего, что семья погибшего готова поделиться частью причитающейся ей компенсации, если Фрай возьмет ответственность на себя. Впоследствии Фрай отказался от признательных показаний, когда понял, что стал жертвой обмана. Он согласился пройти проверку на полиграфе. Специалист подтвердил, что Фрай говорит правду — он не убивал Брауна. Суд отказался принять в качестве доказательства результаты тестирования на полиграфе. Фрай был осужден и приговорен к пожизненному заключению. Согласно общему распространенному мнению, человек, подговоривший Фрая признаться в убийстве, впоследствии сознался в том, что сам его совершил.

По другой версии, Фрай отказался от своих показаний после консультации с защитником. В суде защитник не смог представить доказательства алиби Фрая (якобы из-за угроз в адрес свидетеля защиты) и ходатайствовал о проведении проверки на полиграфе.

Судебное разбирательство длилось четыре дня, дело слушали присяжные заседатели. Председательствующий судья не разрешил стороне защиты допросить перед жюри специалиста, который проводил ПФИ. Он также запретил производство повторного исследования в судебном заседании. После трехчасового совещания присяжные признали Фрая виновным в убийстве, но не первой, а второй степени. Таким образом Фрай избежал наказания в виде смертной казни. Участники процесса связывали это решение с тем, что присяжным заседателям в ходе дискуссии о научной обоснованности исследований с применением полиграфа стало известно, что полиграфолог подтвердил доводы подсудимого о невиновности.

Сторона защиты обжаловала приговор ввиду того, что суд ошибочно исключил как недопустимое доказательство результаты ПФИ, но апелляционный суд округа Колумбия поддержал решение судьи.

При многолетней незыблемости стандарта Фрая примечательно решение по делу Вальдеса (State v. Valdez), которое в 1962 г. принял суд в Аризоне. Было указано, что результаты допроса с использованием полиграфа имеют достаточную ценность, чтобы рассматриваться в качестве доказательства при наличии согласия сторон. Суд определил общие условия, которые при этом должны соблюдаться:

1) обвинитель, обвиняемый и его защитник должны заключить письменное соглашение о том, что обвиняемый пройдет проверку на полиграфе и что впоследствии в суде будут использованы в качестве доказательства не только полученные данные, но и показания проводившего проверку специалиста;

2) несмотря на согласие сторон, вопрос о допустимости результатов проверки в качестве доказательства в конечном счете решается судьей, рассматривающим дело;

3) стороны должны иметь право подвергнуть полиграфолога перекрестному допросу (выяснению подлежат квалификация и степень его подготовленности, условия проведения проверки, недостатки тестов и возможность ошибки);

4) если результаты ПФИ допущены в качестве судебного доказательства, судья, рассматривающий дело, должен в напутственном слове обратить внимание присяжных на то, что показания полиграфолога направлены на установление лишь того факта, что в момент испытания обвиняемый говорил правду или говорил неправду.

Стороны стали прибегать к помощи полиграфологов, и в некоторых штатах суды воспринимали результаты проверок на полиграфе в качестве доказательств. Приняв за основу условия, сформулированные в деле Вальдеса, в 1974 г. Верховный суд штата Висконсин констатировал: «Нам представляется ясным, что за 40 или 50 лет полиграфные испытания продвинулись от “сумеречной зоны” времен дела Фрая до такой степени стабильности и научного признания, что безусловное исключение экспертных показаний, основывающихся на полиграфных испытаниях, более не представляется целесообразным» (State v. Stanislawski).

Но даже при негативном отношении судей к проверкам на полиграфе его применение полицией при допросе в ходе расследования возражений, как правило, не вызывало. Так, Верховный суд штата Орегон в 1975 г. указал, что «полиграф является надлежащим инструментом для использования полицией при допросе лиц, подозреваемых в совершении преступлений, при условии, что эти лица добровольно согласятся подвергнуться таким испытаниям и что такие испытания проводятся надлежащим образом». В том же году Нью-Йоркский суд по семейным делам решил, что полиграф достаточно надежен для использования на следствии с согласия участвующих в деле сторон. Суд признал, что полиграф в течение многих лет широко применяется не только правоохранительными и правительственными органами, но и в сфере бизнеса.

Наконец, в 1993 г. Верховный Суд США заявил, что положения Федеральных правил о доказательствах, касающиеся данных, полученных с использованием достижений науки, заменили стандарт, установленный в деле Фрая. В решении по делу Дауберта (Daubert v. Merrell Dow Pharmaceuticals, Inc.)⁹ подчеркивалось, что правило, согласно которому достижения в области науки, позволившие добыть какое-либо доказательство, должны быть общепризнанными в соответствующей научной сфере, не так важно, как то, могут ли показания эксперта помочь судье и присяжным заседателям разобраться в обстоятельствах дела. При разрешении этого вопроса суд должен принимать во внимание следующие обстоятельства:

1) верифицируемы ли те достижения в сфере науки и техники, с помощью которых получено доказательство;

2) подвергнуты ли эти данные проверке научным сообществом;

3) какова известная или потенциальная степень ошибки при использовании этих данных;

4) подтверждаются ли эти данные научным сообществом.

Надо сказать, что стандарт Дауберта применяется в большинстве, но не во всех штатах. Во Флориде он вступил в силу 1 июля 2013 г., а Апелляционный суд Мэриленда принял его в качестве руководства к действию 28 августа 2020 г.

В США результаты ПФИ используются в судопроизводстве в качестве доказательства гораздо реже, чем в России.

Во-первых, действующая в американских судах система допуска к рассмотрению доказательств, полученных с помощью научных методов, заставляет судей тщательно разбираться не только в обоснованности и надежности самих методов, но и в том, насколько правильно они были применены в той или иной ситуации. Не все заключения полиграфологов могут выдержать такую проверку. Судьи никогда не ориентируются на формальные усредненные показатели валидности метода психофизиологической «детекции лжи» с применением полиграфа, которые, по результатам разных исследований, составляют 80, 90 или даже 95%. Каждый раз судья в формате перекрестного допроса внимательно изучает обоснованность метода, а также правильность и качество его применения в конкретных условиях. В суде в обязательном порядке выступает эксперт-полиграфолог, который в мельчайших деталях отчитывается в том, как он выполнял работу.

Во-вторых, полиграфолог, как и любое иное лицо, обладающее специальными знаниями, выступая в суде в статусе специалиста или эксперта, обязан формулировать выводы по результатам исследования в пределах своей компетенции. Этот вопрос в США и России решается по-разному, в том числе из-за различных подходов к развитию теоретических и прикладных направлений полиграфологии.

§ 2. Применение полиграфа при противодействии преступности в некоторых странах Восточной Европы

Республика Польша — первая среди стран Восточной Европы в 1930-х гг. проявила интерес к использованию полиграфа в борьбе с преступностью. Однако практические шаги в этом направлении были сделаны намного позже — в 1964–1969 гг.

В 1970-х гг. в городах Катовице, Вроцлаве и Торуни специалисты юридических факультетов университетов приступили к изучению научно-прикладных аспектов проведения ПФИ. Они участвовали в расследовании уголовных дел. Так, криминалисты Силезского университета в Катовице только в 1977–1978 гг. провели тестирование на полиграфе свыше 250 человек, проходивших по 34 уголовным делам.

В период с середины 1960-х до конца 1990-х гг., пока в обществе шли дискуссии относительно правомерности и нравственной допустимости использования полиграфа в уголовном процессе, в ходе расследования преступлений были проведены тысячи проверок на полиграфе. Чаще всего полиграфологов вовлекали в процесс в качестве экспертов по запросам органов прокуратуры. Результаты исследований оформляли в виде отчетов, которые включались в материалы уголовных дел. В суде полиграфологи давали устные разъяснения в качестве судебных экспертов.

Большой вклад в дело легализации полиграфа в Польше внесли профессора Ян Видацки и Ежы Конечны. В 1994 г. была создана Ассоциация польских полиграфологов, председателем которой избрали Я. Видацки, Е. Конечны стал его заместителем. Благодаря усилиям ассоциации в 2007 г. был основан специализированный журнал «Европейский полиграф» (в настоящее время издается Краковской академией имени Анджея Фрыча Моджевского).

Верховный Суд Польши не высказывался против использования полиграфа в уголовном судопроизводстве, но проявлял известную осторожность. В решении от 25 сентября 1976 г. по уголовному делу № II KR 171/76 констатировалось, что исследования с применением полиграфа имеют вспомогательный характер и не являются самостоятельными доказательствами, дающими повод для конкретного обвинения.

Ситуация осложнилась с вступлением в силу в 1997 г. нового Уголовно-процессуального кодекса Польши. В ст. 171 указывалось на недопустимость применения гипноза, других химических или технических средств, влияющих на психику человека либо позволяющих контролировать неосознаваемые реакции организма допрашиваемого.

Постановление Верховного Суда Польши от 21 декабря 1998 г. № IV КО 101/98 поставило точку в дискуссии польских ученых и практиков по поводу процессуального статуса результатов проверок на полиграфе. При сохранении правила, предусмотренного ст. 171 УПК Польши, было признано, что «заключение эксперта относительно результатов применения полиграфа может быть засчитано в число доказательственных материалов и может являться одним из оснований доказательства вины».

В 2003 г. УПК Польши был дополнен ст. 192а и 199а, в которых указывалось, что в интересах уменьшения числа заподозренных лиц либо для определения доказательственной ценности собранных данных эксперту с согласия обследуемого лица разрешается «применять технические средства, нацеленные на контроль неосознаваемых реакций человека».

Изменения в законе положительно сказались на практике использования полиграфа в доказывании: если в 2005 г. прецедентов было всего восемь, то в 2011 г. мнение полиграфологов суд принял во внимание при принятии решений по 158 уголовным делам.

Вступившие в силу с 1 июля 2015 г. изменения УПК Польши названных статей не коснулись. В настоящее время доказательства, полученные при проведении вариографической экспертизы (экспертизы с применением полиграфа), могут использоваться при вынесении приговора. Однако суды по-прежнему с большой осторожностью относятся к таким доказательствам.

С точки зрения возможности использования результатов проверок на полиграфе в уголовном судопроизводстве интерес представляет опыт Республики Болгарии.

Первые полиграфы появились в Институте психологии МВД Болгарии в конце 1960-х гг., формально — для проведения экспериментов в области психофизиологии. В действительности возможности полиграфа стали изучать в целях обеспечения противодействия полиграфу сотрудниками спецслужб. Попытки использовать полиграф в уголовном судопроизводстве долгое время не имели успеха. Возможно, именно потому, что прибор изначально воспринимался как «источник проблем», которым нужно противостоять, а не как техническое средство, которое может быть задействовано в борьбе с преступностью.

Перемены начались весной 1997 г., когда МВД Болгарии приобрело полиграф известной американской фирмы Lafayette Instrument Company Inc., а болгарским специалистам представилась возможность пройти обучение в Школе детекции лжи Клива Бакстера (Калифорния, США).

Здесь надо сказать, что с 1995 г. в Институте психологии МВД Республики Болгарии функционирует отделение для проведения оперативно-психологических экспертиз в отношении лиц, заподозренных в совершении тяжких преступлений, сотрудников, уличенных в нелояльном поведении и коррупции, и составления психологического портрета преступников. Начиная с 1997 г. специалисты отделения, имеющие соответствующую подготовку, при производстве психологических экспертиз стали использовать полиграф.

В 1998 г. была основана Ассоциация полиграфологов Болгарии, члены которой сегодня работают как в сфере правоохраны, так и в частном секторе.

Вопрос об использовании полиграфа в судопроизводстве в условиях действующего в Болгарии законодательства возник после первой международной конференции «Юридические и практические аспекты использования полиграфа (детектора лжи)», состоявшейся в городе Софии по инициативе Ассоциации полиграфологов Болгарии в ноябре 2004 г.

Исследование, проведенное среди членов профессиональной ассоциации судей, показало: судьи о полиграфе знают, оценивают перспективы его использования в доказывании по уголовным делам в целом положительно, но существуют некоторые опасения по поводу использования материалов проверок на полиграфе в качестве доказательства в суде. В то же время следственные органы заявили, что результаты ПФИ должны приниматься судами как прямое доказательство.

Практика пошла по пути представления результатов ПФИ в судебном заседании в виде части исследования, проводимого при производстве психологической экспертизы. Полиграфологи при этом выступают в суде в качестве носителей специальных знаний. На счету полиграфологов Болгарии раскрытие многих резонансных преступлений. Результаты ПФИ были неоднократно подкреплены обоснованными судебными решениями.

Геополитические перемены в Европе в начале 1990-х гг. значительно повлияли на ситуацию во всех странах бывшего социалистического лагеря, в том числе в Словацкой Республике. На фоне нестабильной политической и экономической ситуации активизировалась преступность. Министерству внутренних дел Словацкой Республики предстояло решать новые задачи по эффективному выявлению и расследованию преступлений, что обусловило интерес к нетрадиционным формам и средствам противодействия преступности.

В 1998 г. в ведомстве был создан отдел специальной психологии, который еще до начала работы был переименован в отдел прикладной психофизиологии. Деятельность отдела касалась двух областей:

1) разыскная работа — поддержка при расследовании преступлений, а также при внутренних разбирательствах с сотрудниками МВД Словакии и гражданскими лицами в связи с вовлечением их в противозаконные действия либо наличием соответствующих подозрений;

2) кадровая работа — проверки достоверности информации, сообщаемой лицами, претендующими на вакансии в конкретных структурных подразделениях ведомства; проверка благонадежности лиц, перемещаемых по службе; проверка достоверности показаний сотрудников в связи с подозрениями в совершении преступления (иного деликта).

В ст. 1 приказа МВД Словакии № 57/1998 «О деятельности отдела специальной психологии подразделения персональной и социальной работы» было сказано, что специальное психофизиологическое обследование проводится с согласия лица, направленного на процедуру. В ст. 2 разъяснялись некоторые понятия, в частности, кто именно может проводить обследования (психофизиолог), его специализация и полномочия. Статья 3 определяла поле деятельности — применение полиграфа в рамках отбора кадров и в ходе расследования преступлений. Основная цель использования полиграфа в кадровой работе заключалась в проверке искренности обследуемых лиц и достоверности предоставляемых ими данных. Вопросы касались нарушений государственной и служебной тайны, утечки служебной информации, сотрудничества с представителями организованной преступности и склонности к злоупотреблению алкоголем или наркотиками. Проверка на полиграфе при расследовании преступлений проводилась в отношении потерпевших, свидетелей и подозреваемых.

В настоящее время проведение исследований с применением полиграфа регулируется директивой МВД Словакии «О порядке исполнения психофизиологической проверки на достоверность», опубликованной в Бюллетене Министерства внутренних дел Словацкой Республики (ч. 33, март 2012 г.). Директива (инструкция) содержит следующую информацию.

В первом абзаце ст. 1 перечислены лица, которые могут проходить проверку: лица, претендующие на занятие любой должности в ведомстве; сотрудники полиции; сотрудники органов власти и управления; лица, подозреваемые в совершении преступлений, свидетели, потерпевшие. Во втором абзаце приведенной статьи указано на базовый принцип процесса проверки — добровольность. Подследственный до начала тестирования подписывает официальный документ под названием «Согласие на прохождение психофизиологического обследования для проверки правдивости достоверности». Документ содержит персональные данные, причину прохождения тестирования, информацию о видеозаписи процедуры. Далее указывается субъект, который вправе ознакомиться с результатами (как правило, это инициатор проверки). Обследуемый подписью подтверждает, что понимает содержание документа и ему было предоставлено достаточно времени для ознакомления с ним.

В ст. 2 определен круг лиц, уполномоченных осуществлять проверку достоверности. С одной стороны, это специализированное подразделение Экспертно-криминалистического центра полиции Главного управления Полицейского корпуса Словакии, с другой — лицо, прошедшее теоретическую и практическую подготовку по судебной психофизиологии, имеющее международный сертификат для проведения проверок на полиграфе. Фактически ст. 2 является гарантией необходимого уровня профессионализма полиграфолога при проведении исследования.

В первом абзаце ст. 3 говорится о немаловажном факте: проверка на полиграфе стандартизирована. Специалист проводит ее, предъявляя методически выверенные тесты, безотносительно к тому, по какому делу проводится процедура. Данный порядок закреплен в стандартах рабочего процесса отдела прикладной психофизиологии Экспертно-криминалистического центра Главного управления Полицейского корпуса МВД Словакии и отражает требования Американской ассоциации полиграфологов.

Проверки на полиграфе проводятся в специализированной оборудованной техникой лаборатории, где созданы необходимые условия для использования полиграфа. Однако в зависимости от ситуации специалисты отдела могут провести исследование с применением полиграфа конкретного лица в любом ином месте (как на территории Словацкой Республики, так и за ее пределами) при обеспечении соответствующих условий.

Пятый абзац ст. 3 гласит: «Психофизиологическая проверка достоверности — это заключительный анализ записанных физиологических данных лиц, приведенных в статье 1». Результатом тестирования на полиграфе является графическая запись физиологической активности организма во время предъявления тестов, которая обрабатывается после окончания процедуры. Ее обработка происходит следующим образом. Каждый специалист-полиграфолог самостоятельно оценивает записанные физиологические данные (независимо от остальных специалистов) согласно международным стандартам в зависимости от использованного формата тестов. После анализа сопоставляются результаты, полученные всеми специалистами, и определяется степень совпадения. Если между результатами наблюдаются большие различия, анализ производится еще раз при участии всех специалистов. Это необходимо для выявления причин расхождения во мнениях и формулирования выводов по итогам проверки. Для полиграфологов МВД Словакии так называемый экспертный анализ (проводится самостоятельно полиграфологом без использования программного обеспечения) играет первостепенную роль.

Если вербальные ответы обследуемого лица на вопросы тестов подтверждаются картиной реагирования (не было выявлено значимых реакций на релевантные вопросы), считается, что тестируемый отвечал правдиво (результат NDI — Non Deception Indicated). В этом случае исследование заканчивается. Если был получен результат DI (Deception Indicated), т. е., по мнению полиграфолога, человек неправдиво отвечал на релевантные вопросы, ему предоставляется возможность объяснить свои ответы. Полиграфолог оценивает полученные результаты с учетом того, что обследуемый сообщил о ситуации в начале процедуры и после тестирования на полиграфе.

Приказ № 172 за подписью министра внутренних дел Словацкой Республики от 29 ноября 2013 г. о совершенствовании кадрового отбора сотрудников определенных отделов Министерства внутренних дел и полиции ввел унифицированный порядок пополнения полиции новыми сотрудниками. Он содержит четкие указания, очерчивает рамки всего механизма отбора, определяет конкретные департаменты МВД Словакии, сотрудники которых должны проходить проверку. С особой тщательностью проработаны вопросы психологического сопровождения и полномочия некоторых отделений, касающиеся психологической поддержки сотрудников полиции. Однозначно определен субъект, у которого существуют полномочия для проведения проверок на полиграфе, — Экспертно-криминалистический центр полиции (OAP KEÚ PZ P PZ).

За прошедшие 20 лет проверки с применением полиграфа стали неотъемлемой частью арсенала средств, используемых для осуществления качественного отбора сотрудников полиции, а также в борьбе с преступностью в Словацкой Республике. По свидетельству полиграфологов Словакии, проведение исследований с применением полиграфа не раз становилось спасательным кругом для необоснованно заподозренных в совершении правонарушений.

§ 3. Опыт Японии по использованию полиграфа при раскрытии и расследовании преступлений

Рассматривая возможность использования результатов ПФИ в доказывании по уголовным делам, следует обратить внимание на Японию. Эта страна по количеству квалифицированных специалистов-полиграфологов является одним из мировых лидеров.

Изыскания в области психофизиологии лжи там были начаты, как и в России, в 1920-х гг. В середине 1930-х гг. японские специалисты объявили о создании первого полиграфа, по принципу действия схожего с гальванометром. Психофизиологический метод «детекции лжи» начали использовать в целях обеспечения национальной безопасности. Во время войны был налажен серийный выпуск так называемых психогальванометров.

После Второй мировой войны интерес к полиграфу проявила полиция, региональные подразделения которой стали оснащаться отечественными приборами. Оказалось, что данные, полученные с их помощью, недостаточно точны: часто полиграфологи не могли решить вопрос о причастности (непричастности) обследуемого к преступлению, которое ему инкриминируют. В Японию доставили несколько американских приборов. С середины 1950-х в подразделениях полиции начали использовать полиграфы японского производства.

Первый японский полиграфолог был подготовлен в 1951 г. в Дальневосточной криминалистической лаборатории американских оккупационных войск, что можно считать отправной точкой в деле внедрения полиграфа в деятельность японской полиции.

С 1959 г. суды различных инстанций, руководствуясь § 4 ст. 121 УПК Японии, стали принимать результаты проверок на полиграфе наряду с другими доказательствами. В 1968 г. Верховный Суд Японии впервые в качестве доказательства принял заключение полиграфолога, определив таким образом направление развития правоприменительной практики.

Чтобы мнение полиграфолога могло быть учтено судом, проверка на полиграфе должна удовлетворять пяти обязательным требованиям: проведена с использованием стандартного прибора по стандартизированной методике квалифицированным полиграфологом, психическое и физиологическое состояние обследуемого отвечали установленным критериям, выводы грамотно изложены.

К концу 1970-х гг. в Японии было около 100 полиграфологов, которые ежегодно проводили до 5000 проверок на полиграфе. Помимо обеспечения таким образом интересов полиции, они оказывали помощь Министерству почтовой службы и Силам самообороны Японии.

Эта тенденция сохраняется и в настоящее время. По оценке японских специалистов, в стране в начале XXI в. в полиции работали 95 полиграфологов (в том числе 11 женщин). Базовым образованием полиграфолога в Японии является высшее психологическое, но дополнительная подготовка в других областях (в том числе в области права) тоже необходима. Ежегодно проводится около 6000 проверок. Их количество остается стабильным, потому что в Японии полиграф используется исключительно в ходе расследования преступлений и не применяется в работе с кадрами. Нет в стране и частнопрактикующих полиграфологов.

В Японии создано Национальное полицейское агентство, под эгидой которого функционируют, в частности, Национальная полицейская академия, Штаб-квартира императорской гвардии и Национальный исследовательский институт полицейских наук (National Research Institute of Police Science). НИИ полицейских наук проводит исследования в области криминалистики, в том числе курирует подготовку полиграфологов, проводит научные исследования, направленные на повышение эффективности использования полиграфа.

В предыдущем параграфе среди основных методик тестирования на полиграфе, апробированных в мировой практике использования психофизиологического метода «детекции лжи», были названы три — МПНВ, МКВ, МВСИ. В Японии первые две методики являются вспомогательными. Чтобы результаты ПФИ могли быть приняты судом в качестве доказательства, оно должно быть проведено с соблюдением условий, определяемых МВСИ.

Применение этой методики возможно лишь тогда, когда предположение об осведомленности человека о деталях случившегося предопределяется тем, что он мог быть участником или очевидцем конкретного события (является носителем соответствующей информации). При предъявлении тестов, составленных по данной методике, должна быть исключена возможность получения обследуемым сведений о событии из иных источников (от других участников произошедшего, защитника, следователя и т. п.), а также возможность распознавания реальных (известных лицам, ведущим следствие, и полиграфологу) деталей или их домысливания.

Очевидно, что эффективность применения МВСИ зависит от уровня правовой культуры в обществе. В Японии средства массовой информации сотрудничают с полицией, стражи правопорядка добросовестно выполняют свои обязанности. Это пример для подражания, а