Информационно-технологическое
обеспечение юридической деятельности
(LegalTech)

Учебник

Под редакцией 
доктора юридических наук, доцента 
А. В. Минбалеева

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 340:004(075.8)

ББК 67.0:32.81я73

И74

Рецензенты:
Ковалева Н. Н., доктор юридических наук, профессор, заведующая кафедрой информационного права и цифровых технологий Саратовской государственной юридической академии;
Чеботарева А. А., доктор юридических наук, доцент, заведующая кафедрой административного права, экологического права, информационного права юридического института Российского университета транспорта (МИИТ).

Под редакцией доктора юридических наук, доцента, заведующего кафедрой информационного права и цифровых технологий Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) А. В. Минбалеева.

Учебник подготовлен на базе действующего законодательства. В нем дана всесторонняя характеристика динамично развивающегося конвергентного направления – сферы LegalTech.

Законодательство приведено по состоянию на 15 марта 2022 г.

Для студентов, аспирантов и преподавателей юридических вузов и факультетов, научных работников, сотрудников органов государственной власти, практикующих юристов, а также для всех интересующихся проблемами цифрового права и информационных технологий.

Текст представлен в авторской редакции.

УДК 340:004(075.8)

ББК 67.0:32.81я73

© Коллектив авторов, 2022

© ООО «Проспект», 2022

АВТОРСКИЙ КОЛЛЕКТИВ

Минбалеев Алексей Владимирович, д-р юрид. наук, доцент, заведующий кафедрой информационного права и цифровых технологий, соруководитель лаборатории LegalTech Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), эксперт РАН.

Полякова Татьяна Анатольевна, д-р юрид. наук, профессор, Заслуженный юрист РФ, главный научный сотрудник, и. о. зав. сектора информационного права и международной информационной безопасности Института государства и права РАН, профессор кафедры информационного права и цифровых технологий Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА).

Добробаба Марина Борисовна, д-р юрид. наук, доцент, профессор кафедры информационного права и цифровых технологий Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА).

Чубукова Светлана Георегиевна, канд. юрид. наук, доцент, доцент кафедры информационного права и цифровых технологий Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА).

Пальянова Наталия Витальевна, канд. техн. наук, доцент, доцент кафедры информационного права и цифровых технологий Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА).

Мартынова Татьяна Львовна, канд. техн. наук, доцент, доцент кафедры информационного права и цифровых технологий Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА).

Сушкова Ольга Викторовна, канд. юрид. наук, доцент, доцент кафедры информационного права и цифровых технологий Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА).

Холодная Елена Викторовна, канд. юрид. наук, доцент, доцент кафедры информационного права и цифровых технологий Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА).

Грищенко Галина Андреевна, канд. юрид. наук, доцент кафедры информационного права и цифровых технологий Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА).

Суворов Андрей Александрович, канд. юрид. наук, доцент кафедры информационного права и цифровых технологий Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА).

Евсиков Кирилл Сергеевич, канд. юрид. наук, доцент, доцент кафедры информационного права и цифровых технологий Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА).

Химченко Алексей Игоревич, канд. юрид. наук, доцент кафедры информационного права и цифровых технологий Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА).

Шельменков Валентин Николаевич, ст. преподаватель кафедры информационного права и цифровых технологий Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА).

Щитова Анастасия Андреевна, ассистент кафедры информационного права и цифровых технологий Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА).

Комин Алексей Владимирович, разработчик ООО «Леруа Мерлен Восток».

Андреасян Анастасия Алексеевна, заместитель руководителя юридического отдела ООО «Авиасейлс медиа».

Соловкин Сергей Васильевич, младший юрист практики IPTech Международной юридической фирмы Baker McKenzie.

ВВЕДЕНИЕ

LegalTech сегодня рассматривается не просто как юридические технологии, данный термин в большей степени отражает современные инновационные юридические технологии, которые внедряются и активно используются в праве в связи с происходящими процессами информатизации, развитием информационного общества, развития цифровой экономики и цифровой трансформацией. В наибольшей степени использование новейших информационных технологий в юриспруденции, связываемое с масштабным изменением осознания необходимости меняться и развиваться, стало происходить в условиях цифровой трансформации.

На всех стадиях развития информационных процессов в современном обществе мы наблюдаем модернизацию юридической профессии, юридического образования. Еще недавно понятие «юридические технологии» в какой-то степени рассматривалось определенным оксюмороном, сочетанием несочетаемого, поскольку мы традиционно привыкли, что технологии — это точно не юридическая сфера. В юридической науке в большей степени говорили о юридической технике, а не технологиях. Однако в условиях информационного общества все сферы общественной жизни подверглись существенному изменению.

О LegalTech сегодня мы говорим как о неотъемлемом процессе развитии юриспруденции в целом, данное понятие уже достаточно устойчиво вошло в юридическую профессию и можно прогнозировать его стремительное развитие. В связи с этим мы считаем вполне логичным использовать в настоящем пособии именно термин «LegalTech», но содержательно под ним необходимо понимать инновационные юридические технологии, связанные с использованием информационных технологий, решений, продуктов, а также деятельность по их использованию в праве.

Отрасль LegalTech, развивающаяся изначально только как специализирующаяся на информационно-технологическом обслуживании профессиональной юридической деятельности, сегодня уже направлена и на разработку, внедрение и использование информационных, в том числе цифровых технологий, в процессе оказания юридических услуг. Развитие решений LegalTech основано на внедрении новых технологий в профессиональную юридическую деятельность как на уровне правотворчества, так и правоприменения, проведения юридических экспертиз, консультирования, оказания иных юридических услуг, а также осуществления научных юридический исследований.

Сфера применения информационных технологий в юриспруденции стремительно расширяется как за счет активного включения в условиях цифровой трансформации все новых услуг и направлений юридической деятельности в цифровую среду, так и за счет внедрения в область LegalTech новых цифровых технологий — искусственного интеллекта и робототехники, нейронных сетей, блокчейн-технологий, виртуальной и дополненной реальности и других. Новейшие цифровые технологии активно используются для создания технологических решений, которые используются в процессе правотворчества, правоприменения, оказания юридических услуги в других направлениях юридической деятельности, что требует научного осмысления и выработки рекомендаций по их применению и развитию.

Современное законодательство Российской Федерации, к сожалению, пока еще не содержит ряда необходимых норм, позволяющих развиваться данной отрасли на уровне, соответствующем современным международным стандартам. Существует необходимость законодательного закрепления гарантий соблюдения прав и свобод человека и гражданина в процессе использования решений LegalTech.

В Российской Федерации и в мире пока не проводились комплексные исследования, позволяющие решить системно научные и научно-технические задачи по правовому обеспечению разработки, внедрения и использования LegalTech-решений в юриспруденции. В этой части практически отсутствуют учебные пособия и специальные монографические исследования. Можно выделить отдельные прикладные исследования, связанные с изучением и разработкой отдельных решений (например, разработки компьютерных программ для редактирования правил, описывающих структуру документов на естественном языке, компьютерных программ для верификации юридических текстов на содержание структурных элементов, веб-сервисов верификации согласий на обработку персональных данных на соответствие законодательству о персональных данных). Развитие же отрасли LegalTech требует системного анализа правового регулирования в сфере разработки, внедрения и использования LegalTech-решений в юриспруденции, выработки новых рекомендаций, предложений, в том числе применительно к отдельным направлениям юридической деятельности.

Проекты, созданные и создаваемые в сфере LegalTech, должны соответствовать динамично развивающемуся законодательству, отвечать актуальным вызовам практики, в связи с чем возникает необходимость взаимодействия научной и образовательной сферы, представителей юридического сообщества и бизнеса в сфере LegalTech для выявления актуальных проблем, а также выработки оптимальных путей их решения, в том числе алгоритмов надлежащего юридического оформления деятельности различных проектов в сфере LegalTech.

Ряд стратегических документов Российской Федерации (Стратегия развития информационного общества в Российской Федерации на 2017–2030 гг, Доктрина информационной безопасности Российской Федерации и др.) закрепляют необходимость развития цифровых технологий, в том числе и в сфере юридической деятельности. В рамках приоритетных направлений Стратегии научно-технологического развития Российской Федерации сегодня важно осуществить реализацию направлений, связанных с переходом к передовым цифровым, роботизированным системам, созданию систем обработки больших объемов данных, машинного обучения и искусственного интеллекта в юридической сфере, что обеспечит возможность эффективного ответа российского общества на большие вызовы, связанные с внедрением и использованием цифровых технологий в юриспруденции, с учетом взаимодействия человека и технологий, социальных институтов на современном этапе глобального развития, в том числе применения методов гуманитарных и социальных наук.

Стратегия развития электронной промышленности России на период до 2025 года от 7 августа 2007 г. № 311 нацеливает на развитие цифровых технологий в социально-экономической сфере и интеллектуализацию среды обитания в результате расширения возможности использования электроники и информационных систем. Во многом этому будет способствовать и развитие отрасли LegalTech.

Сегодня существует необходимость выявить особенности и разработать систему новых услуг в сфере разработки, внедрения и использования LegalTech-решений в юриспруденции, разработать новые методы и методики эффективности деятельности (на уровне правотворчества, правоприменения, проведения научных исследований в области права) при внедрении и использовании LegalTec-решений.

Важным представляется и модернизировать юридическое образование в России, разработав рекомендации по внедрению изучения LegalTech решений в учебный процесс по укрупненной группе специальностей и направлений подготовки 40.00.00 «Юриспруденция». Сегодня важно обеспечить потребности практики в высококвалифицированных юридических кадрах, подготовленных с учетом требований обладания компетенциями цифровой экономики.

Современные юристы должны обладать навыками, позволяющими использовать технологии автоматизации юридической работы, включая разрешение и прогнозирование различных, в том числе нестандартных, правовых ситуаций. В связи с этим при реализации образовательных программ сегодня необходимо предусматривать возможность внедрения в образовательный процесс в целом, а также дополнения в текущую образовательную траекторию обучающихся, в том числе в разрезе сетевой модели обучения с другими образовательными учреждениями, различных LegalTech-решений. Важно также сегодня предусматривать возможность реализации LegalTech в качестве отдельной учебной дисциплины в магистерских программах, а также специальных образовательных программ дополнительного образования для юристов.

Кадровое обеспечение в сфере LegalTech во многом должно быть связано с повышением качества подготовки обучающихся по образовательным программам в сфере LegalTech, привлечением обучающихся к проведению исследований в сфере LegalTech, использование новых знаний и достижений в сфере LegalTech в образовательной деятельности, повышение интереса к современным LegalTech-решениям в профессиональном сообществе.

Сегодня очень важно как преподаватели юридических дисциплин реагируют на меняющиеся информационные технологии, используемые на практике, как меняется и модернизируется в целом юридическое образование. Процесс адаптации юридического образования к современным потребностям в условиях пандемии и дистанционной реализации образовательных программ показал возможности для его успешного развития в условиях развития сферы LegalTech. Наши предположения о том, что преподаватели юридических дисциплин не современны, не могут использовать современные информационные технологии длительный период времени вызывали дискомфорт, но сегодня все меняется. Использование таких технологий становится нормой. Модернизация свидетельствует о нашем стремлении к современности, а также на совокупность ценностей, технологий и институтов, которые составляют материальный и духовный продукт того, что мы считаем традицией. Использование информационных технологий в юридическом образовании уже становится традиционным и мы должны двигаться вперед в этом направлении.

Настоящий учебник, бесспорно, в этой части сможет помочь студентам в изучении современных LegalTech-решений и овладеть современными цифровыми компетенциями. Также он будет интересен и всем практикующим юристам и помогут им ознакомиться с современными технологиями, используемыми в юридической деятельности. Учебник, являясь одним из первых по тематике LegalTech, является и важным средством познания ряда научных проблем, связанных с формированием сферы LegalTech и ее влиянием на правовую систему Российской Федерации. В связи с этим, полагаем, что многие полученные результаты будут положены в основу дальнейших научных юридических исследований и настоящий учебник будет интересен исследователям.

А. В. Минбалеев
Заведующий кафедрой информационного права
и цифровых технологий
Московского государственного юридического
университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА),
доктор юридических наук, доцент

Глава 1.
ПОНЯТИЕ И НАПРАВЛЕНИЯ РАЗВИТИЯ LEGALTECH В РОССИИ

§ 1. Понятие и признаки LegalTech
(Минбалеев А. В.)

Современные представления о LegalTech в России сегодня находятся на стадии активного обсуждения как в профессиональном юридическом сообществе, так и в юридической науке и в системе юридического образования. Рынок Legal technologies, или LegalTech-решений для юриспруденции за сравнительно небольшой период времени стал одним из ключевых перспективных направлений. Заинтересованы в его развитии как само юридическое сообщество, так и бизнес, ориентированный на оптимизацию всех бизнес-процессов и повышение эффективности их юридического сопровождения.

Развитию сферы LegalTech способствует ряд факторов, в том числе:

— активное развитие информационных технологий, то есть процессов, методов поиска, сбора, хранения, обработки, предоставления, распространения информации и способов осуществления таких процессов и методов. Все составляющие информационных технологий, в том числе их цифровых видов, ориентированы на постоянно развивающиеся прорывные решения. Практически ежедневно мы сталкиваемся с новыми технологиями. Естественный процесс их увеличения и создания конкуренции на рынке технологий обусловливает устремления взгляда вендоров и иных разработчиков на самые различные сферы общественной жизни. Если еще недавно юридическая сфера не привлекала внимание во многом из-за ее консервативности и оторванности от информационной сферы, то сегодня данное направление рассматривается многими как приоритетное;

— развитие электронного документооборота, интернет-отношений, расширение сектора электронных государственных услуг породило осознание необходимости перевода все большего количества юридических услуг в электронный и цифровой формат, развитие системы электронного взаимодействия между участниками рынка юридических услуг. Электронные дистанционные формы взаимодействия на рынке активизировались в связи с процессами глобализации, необходимостью оперативного решения юридических вопросов в любой точке мира. Во многом развитию данных процессов способствовала и пандемия коронавирусной инфекции COVID-19. Результатом этих процессов стало осознание включенности юридической сферы в электронную, а, в последующем и цифровую реальность, зависимость ряда юридических действий и услуг от информационных технологий, желание автоматизировать все большее количество процессов;

— цифровая трансформация и появление сквозных цифровых технологий обеспечили возможность внедрения в юридическую сферу искусственного интеллекта, нейронных сетей, виртуальной и дополненной реальности. Это позволило намного эффективнее решать юридические задачи, в том числе оптимизировать многие типовые процессы;

— удешевление информационных технологий также является важным фактором. Увеличение потребности в информационных технологиях обусловило рост их производства и сокращение стоимости. Все большее количество организаций, а также органов государственной власти получили возможность доступа к более дешевым технологических решениям, позволяющим эффективнее решать стоящие задачи. Так, стали значительно доступнее технологии распознавания текста и речи, программы анализа изображений, технологии анализа естественного языка NLP (natural language processing); технологии искусственного интеллекта и машинного обучения; программные продукты для специальных экспертиз и исследований и др.;

— переход на использование информационных технологий в рамках общей политики организаций, использование технологий контрагентами, партнерами стал заставлять юристов использовать высокотехнологичные решения в профессиональной деятельности;

— активно формирующаяся привязанность к технологическим решениям. Юрист, который начинает использовать конструктор договора или конструктор иных юридических документов, в дальнейшем уже не представляет себе процесс их подготовки без соответствующего программного обеспечения;

— конкуренция на рынке юридических услуг также подталкивает современных юристов все активнее обучаться и использовать современные информационные, в том числе цифровые технологии. В условиях насыщения рынка юристами важно осознавать, что конкурентное преимущество в будущем за теми из них, кто умеет обеспечивать те или иные юридические процессы с помощью LegalTech-решений, кто умеет использовать широкий спектр различных программных продуктов и технологических решений при осуществлении профессиональной деятельности. При этом необязательно современному юристу быть программистом. Важно обладать базовым набором компетенций о том, какие технологии могут быть использованы, какие из них могут быть применены в профессиональной деятельности и их использование должно быть сопряжено со сформированными соответствующими умениями. Современному юристу при этом нужно быть готовым к обучению таким базовым технологиям на протяжении всей жизни. В рамках базового юридического образования важно обучить пониманию того, как необходимо работать с той или иной технологией, понимать принципы их работы, сформировать базовые навыки взаимодействия с типовыми профессиональными технологическими продуктами и решениями. Взаимодействие с более сложными технологиями обязательно должно происходить с привлечением соответствующих специалистов и профессионализм юриста во многом будет обусловлен и способностью привлечь таковых для кооперации и решения стоящих профессиональных задач.

Что же представляет собой LegalTech? Анализ существующей литературы позволяет говорить о нескольких возможных подходов к пониманию данного явления. Традиционно рассмотрение LegalTech как сферы деятельности, связанной с созданием и использованием технологических решений в праве. Многие рассматривают ее как отрасль бизнеса, связанную с обеспечением правовой сферы различными информационными технологиями и решениями.

Отрасль LegalTech традиционно рассматривают в широком и узком смыслах. В узком смысле данная отрасль рассматривается как сфера информационно-технологического обслуживания профессиональной юридической деятельности. В широком смысле она также направлена и на разработку, внедрение и использование информационных, в том числе цифровых технологий, в процессе оказания юридических услуг, а также в процессе реализации юридического образования.

Мы можем говорить сегодня и о формировании научного и практико-ориентированного движения LegalTech, «целью которого является пересмотр традиционных взглядов на разрешение юридических вопросов путем внедрения современных информационных технологий в сфере правовых услуг»¹.

LegalTech можно рассматривать и как определенный набор технологий, решений или отдельные технологии, используемые в юридической деятельности. Так, М. А. Рожкова указывает, что «LegalTech — это разнообразные платформы, программы, продукты и инструменты, специально разработанные для упрощения и оптимизации процессов, составляющих профессиональную деятельность юристов. То есть LegalTech представляет собой технологические решения, создаваемые для профессиональных юристов и юридического бизнеса с целью повышения эффективности оказания юридических услуг или юридического сопровождения бизнеса»². Данный подход практически полностью заимствован из зарубежной практики, где «Legal technology» рассматривают как «технологии, которые позволяют поставщику юридических услуг лучше предоставлять услуги всем, кто участвует в толковании или применении закона»³. За рубежом LegalTech также рассматривается как «информационно-техническое сопровождение юридической деятельности, как предоставление потребителям правовых услуг с использованием современных цифровых технологий: это может быть сайт правовой направленности с возможностью онлайн-посредничества между клиентом и юристом либо предоставление программного обеспечения для самообслуживания, которое исключает необходимость обращения к юристам»⁴.

LegalTech — это и метод решения тех или иных юридических задач, основанный на использовании информационных технологий. Поскольку используя его приемы, средства современные юристы могут добиться значительного увеличения результативности своей работы.

LegalTech также является и современной образовательной технологией, позволяющей формировать цифровые компетенции будущих юристов с использованием различных информационных, в том числе цифровых, технологий.

Бесспорно, сфера LegalTech может рассматриваться с точки зрения учебной дисциплины и области научных представлений. В связи с этим в юридической литературе уже делаются попытки отраслевой принадлежности данного института. Так, отдельные авторы указывают, что «в научно-практической деятельности направление LegalTech можно назвать подотраслью информационного права, так как оно содержательно описывает вызовы права XXI в. (их российские традиции) с точки зрения закономерности нормативного закрепления процессов и результатов именно цифровой трансформации»⁵. Однако данная позиция методологически не обоснована. Однозначно мы не можем говорить ни о какой подотрасли хотя бы по той простой причине, что направление LegalTech сегодня пока еще не регулируется правом. Полагаем, что LegalTech относится к сфере практической юриспруденции и может представлять собой учебную дисциплину и совокупность научных знаний как института правовой информатики. В будущем, в случае специального правового регулирования отношений в сфере LegalTech можно будет говорить о формировании комплексного института информационного права — правового регулирования сферы LegalTech.

При определении понятия «LegalTech» важно также понять, а что представляют собой юридические технологии в целом. Некоторые «исследователи отождествляют юридические технологии и юридическую технику, другие трактуют их как «документационный результат юридической деятельности», третьи — как «выраженный в проектной форме синтез правовых знаний, а также практического опыта, позволяющего оптимизировать юридический процесс с экономией затрат труда, энергии, нормативных, индивидуально-правовых и иных ресурсов и социального времени»⁶. В литературе под юридической технологией понимают «совокупность юридически значимых действий, приемов, способов обработки правовой информации и предметов материального мира, производимых в определенной последовательности; это процесс, который направлен на преобразование предметной (юридической) деятельности»⁷. Данное определение, несмотря на достаточно универсальный характер, к сожалению, не учитывает, что современные юридические технологии свяазны обрабатывают не только правовую информацию. Наиболее полное определение юридической технологии дала Т. Я. Хабриева, которая определила ее «систему обоснованных способов, приемов и иных юридических инструментов, а также процедур их применения, позволяющих оптимально использовать необходимые ресурсы (организационные, кадровые, финансовые и иные) для обеспечения действенности юридических решений»⁸. За рубежом понятия «LegalTech» рассматривается в более прикладном аспекте с точки зрения использования тех или иных технологий для улучшения юридической деятельности.

В этой части необходимо отметить, что сегодня понятие «технологии» необходимо рассматривать как более общее. За рубежом в данное понятие, помимо LegalTech как цифровые информационные и коммуникационные технологии, также включают такие как дизайн-мышление и управление юридическими проектами, которые являются новыми прикладными технологиями в правовом пространстве⁹.

В России LegalTech скорее всего целесообразно определять как современные инновационные юридические технологии¹⁰, применяемые в том числе в условиях цифровой трансформации права.

Анализ природы LegalTech позволяет говорить, что это совокупность идей, технологий, решений позволяющих реализовать, оптимизировать юридическую деятельность с использованием различных информационных технологий, решений и продуктов Деятельность LegalTech представляет собой осуществление действий по реализации и оптимизации тех или иных видов юридической деятельности с использованием информационных технологий.

В качестве основных признаков LegalTech можно выделить следующие:

— специальная сфера применения LegalTech — правовая. Практически все сферы юридической деятельности сегодня связаны так или иначе с информационными технологиями, продуктами, решениями;

— направленность применения технологий и продуктов LegalTech на оптимизацию юридических процессов, замену человека автоматизированными средствами и решениями, высвобождение рутинных процессов;

— правовая природа LegalTech связана с рядом объектов информационных правоотношений. К таковым относятся информационные технологии, то есть различные процессы, методы поиска, сбора, хранения, обработки, предоставления, распространения информации и способы осуществления таких процессов и методов в юридической деятельности. Кроме того, к LegalTech относятся различные информационные системы, программы для ЭВМ. Таким образом, по правовой природе LegalTech — это уже существующие объекты, создание и использование которых уже регулируется;

— LegalTech выступают методом, инструментом решения тех или иных юридических задач с использованием различных информационных технологий, продуктов, решений;

— LegalTech реализуются посредством предоставления юридических услуг с использованием информационных технологий, а также услуг по предоставлению тех или иных технологических решений, продуктов, позволяющих осуществлять профессиональную юридичекую деятельность;

— стремление к пересмотру традиционных взглядов на разрешение юридических вопросов путем внедрения современных информационных технологий, в том числе цифровых, в сфере правовых услуг; и др.

§ 2. История развития LegalTech в мире
(Щитова А. А.)

Начало компьютерной революции в юриспруденции началось в 1973 г., когда Lexis изобрел терминал red «UBIQ», который позволил юристам искать прецедентное право в Интернете, а не кропотливо листать книги. Революция быстро перешла от поиска документов к созданию документов, когда Ван представил компьютер, предназначенный для обработки текстов. К 1979 г., когда впервые был опубликован «Американский юрист»¹¹, многие юридические фирмы приобрели компьютеры Wang или аналогичные им, разместив их в центральных отделах обработки текстов, где ими можно было пользоваться практически без остановки. Примерно в то же время фирмы также начали покупать факсимильные аппараты.

Хотя юристы редко пользовались этими машинами лично, эффект был значительным — темпы их работы заметно ускорились. Времена копировальной бумаги и ручной резки и наклеивания прошли. Обработка новых черновиков шла намного быстрее. Факс и FedEx, тогда еще относительно новые, ускорили доставку документов клиентам.

За последние 25 лет тенденции в области юридических технологий появлялись и исчезали, а иногда возвращались. Сейчас, например, мы наблюдаем возврат к централизованным вычислениям. В течение четверти века постоянным импульсом было желание юристов и фирм находить документы, управлять ими и манипулировать ими.

Появление персонального компьютера и ранние проблемы

В 1981 г. IBM выпустила свой «персональный компьютер» (далее — ПК) — первый широко продаваемый настольный компьютер для обычных и бизнес-пользователей. Предприимчивые юристы начали осваивать обработку текстов, чтобы иметь возможность печатать собственные документы. Некоторые использовали электронные таблицы для расчета убытков, координации расчетов или анализа моделей торговли ценными бумагами. Эти первые последователи должны были хотя бы немного узнать о DOS, оригинальной дисковой операционной системе, известной своей таинственной подсказкой «C:>».

ПК создал безграничные возможности для «приложений». Некоторые из них были созданы специально для юристов: поиск и/или сборка документов (для автоматического создания документов). Другие были созданы для более широких рынков и приняты юристами: составители отчетов для подготовки к даче показаний, «менеджеры личной информации» для управления контактами и календарями, а также базы данных для индексирования обнаруженных документов. С помощью баз данных помощники юриста легко сортируют документы по дате и выполняют поиск по названию, значительно упрощая процесс извлечения и копирования соответствующих документов.

Фирмы, которые рано купили ПК, столкнулись с некоторыми проблемами. Компьютеры и принтеры были дорогими, поэтому распределение оборудования могло быть спорным. Одно из решений было в стиле Тома Сойера: просили юристов объяснить, как они будут пользоваться компьютером, и только те, у кого были лучшие ответы, получили их. Еще одной проблемой была поддержка: несмотря на то, что большинство ранних пользователей-юристов были «технарями» по сегодняшним стандартам, они нуждались в поддержке и обучении. Фирмы создали службы поддержки, укомплектовав их теми, кто проявил интерес, и выделив средства на компьютеры.

Альтернативы персональному компьютеру

ПК были не единственным стоящим оборудованием — «миникомпьютеры» были жизнеспособной альтернативой. Например, Davis Polk & Wardwell начала свою историю вычислительной техники в 1978 г. с миникомпьютеров Digital Equipment Corporation, работающих под управлением операционной системы UNIX. Фирма продолжала полагаться исключительно на миникомпьютеры UNIX от Pyramid&Sun до 1993 г., когда она представила настольные ПК, подключенные к сети серверов Sun UNIX и Windows. Компьютер Apple Computer, Inc. Macintosh был еще одним вариантом, и пара крупных фирм — например, Chadbourne & Parke — изначально были «магазинами Mac». Mac впервые внедрил «графический пользовательский интерфейс», который избавил от необходимости изучать команды. К лучшему это или к худшему, но крупные фирмы в конце концов перешли на ПК.

Компьютеры изначально не подключались друг к другу, что создавало две большие проблемы. Во-первых, было трудно обмениваться файлами между компьютерами. Так родилась «sneakernet» (сеть транспортировки «на своих двоих». — Прим. авт.)¹², которая позволила людям перемещать дискеты из офиса в офис. Во-вторых, принтеры, довольно дорогие в то время, подключались только к одному компьютеру и использовались недостаточно. Локальные вычислительные сети (LAN), которые начали быстро распространяться примерно в 1985 г., решили эти проблемы. Они подключили несколько компьютеров к файловому серверу (мощному ПК), что позволило сохранять файлы на сетевом диске, тем самым упрощая обмен. Локальные сети также позволили многим компьютерам совместно использовать один принтер.

Еще одним преимуществом локальных сетей была электронная почта. Многие юристы ассоциируют электронную почту с Интернетом, но к 1990 г. многие компании и некоторые юридические фирмы использовали электронную почту внутри страны. На самом деле, было возможно (хотя и сложно) отправлять электронную почту за пределы офиса, в разные организации.

Революция Windows

В 1992 г. корпорация Microsoft выпустила версию 3.1 Windows, которая широко продавалась и в итоге вытеснила DOS. Юридический рынок отстал в переходе на Windows, отчасти из-за затрат на обновление. Приложения Windows штурмовали многие рынки, в то время как юристы сосредоточились на обновлении DOS.

Windows упростила большинству людей использование ПК: графический интерфейс (аналогичный Mac) устранил командную строку DOS; WYSIWYG (сокращение от «what you see is what you get» — «что вы видите, то и получаете». — Прим. авт.) показывал документы на экране так, как они выглядели бы напечатанными; и «переключение задач» позволяло запускать несколько приложений одновременно (в отличие от одного за раз в DOS).

Пользователям было проще, но техническому персоналу приходилось сложнее. Настройка сетей, настройка отдельных компьютеров, обновление программного обеспечения, добавление специализированных серверов и предоставление удаленного доступа в сочетании создавали сложные системы, которые было сложно поддерживать. Юридические фирмы начали нанимать больше сотрудников для поддержки растущего использования ПК: сетевых инженеров, специалистов по настольным компьютерам и других.

Обработка текстов была пресловутым «приложением-убийцей» для юристов; именно поэтому многие из них согласились использовать ПК. С ростом использования текстовой обработки появилось множество компьютерных файлов и нескольких версий одного и того же документа. Программное обеспечение для управления документами решило проблему, создав центральную базу данных всех документов, которая отслеживала версии. Это также требовало ввода имени клиента, номера дела и названия, чему юристы поначалу сопротивлялись.

В первые дни существования Windows приложения поставлялись несколькими поставщиками, и у каждого был свой собственный внешний вид. Чтобы упростить изучение и использование нескольких приложений, поставщики предложили «офисные пакеты» (на рынке, на котором доминировала Microsoft). Хотя многие фирмы устанавливали пакеты, юристы медлили по сравнению с другими профессионалами, чтобы выйти за рамки обработки текстов.

Растущее число пользователей и движение в сторону более стандартного внешнего вида создали большой рынок для разработчиков приложений. К 1995 г. был доступен целый ряд юридических приложений Windows, включая управление делами, учет рабочего времени и выставление счетов, учет и ряд специализированных инструментов для различных практик, таких как недвижимость и интеллектуальная собственность.

В то же время снижение цен наряду с увеличением вычислительной мощности привело к новым достижениям в области поддержки судебных разбирательств. Поставщики начали сканировать документы, преобразовывать их в изображения, переводить изображения в машиночитаемый текст и предоставлять системы, в которых юристы могли искать текст.

В 1995 г. Microsoft выпустила Windows 95, и казалось, что технологии вступают в период относительного спокойствия. Мало кто подозревал, что революция идет совершенно с другой стороны.

В статье на первой странице 1994 г. в «Нью-Йорк Таймс» описывалось программное обеспечение под названием Mosaic, «браузер», который позволял осуществлять поиск во «Всемирной паутине». Эта разработка затмила Windows 95, поскольку привела к появлению браузера Netscape, который, в свою очередь, оказал давление на Microsoft для разработки Internet Explorer и в итоге привел к акценту на веб-интерфейсы.

Немногие новые технологии были внедрены так быстро или оказали такое большое влияние, как Интернет и браузер. Веб-серфинг быстро превратился из экзотики в обыденность; компании бросились подключаться к Интернету и устанавливать браузеры. После подключения переход к электронной почте в Интернете был легким и быстрым.

Юридические фирмы, однако, поначалу сопротивлялись Интернету. Но сочетание требований клиентов к работе с электронной почтой и быстро растущая осведомленность о Сети привели к тому, что большинство юридических фирм подключились.

«Веб-время» двигалось быстро, и многие компании, особенно начинающие, за несколько лет изменили дизайн и функциональность веб-сайтов на несколько поколений. Электронная коммерция быстро стала целью, а также в моду вошли B2B и B2C (бизнес для бизнеса и бизнес для потребителя) веб-транзакции. Некоторые дальновидные фирмы, в основном зарубежные, изучали возможность предоставления интерактивных веб-сервисов.

Институционализация сферы LegalTech

Впервые LegalTech-решения стали внедряться в США в начале 2000-х гг. В те годы стали появляться стартапы, активно внедряющие информационные технологии в решение задач юридического характера. Среди первых таких компаний можно назвать Rocket Lawyer и LegalZoom, предоставляющие услуги создания динамических документов, умных контрактов и правовых консультаций.

Ранние системы управления делами на рубеже тысячелетий были полезны, но имели недостатки, поскольку они не были масштабируемыми, и во многих случаях они не удовлетворяли всем критическим потребностям юридической фирмы. Большинство из них загружались только локально (без доступа к «облаку») и были заменой интегрированного офисного программного обеспечения для повышения производительности, такого как MS Word. В зависимости от того, какое программное обеспечение для управления делами приобрела юридическая фирма, им требовалось объединить несколько систем для удовлетворения всех своих важнейших бизнес-потребностей.

Но начиная с конца 1990-х гг. системы управления делами были полностью обновлены, используя многие современные технические инструменты, которые помогли юристам получать необходимую им информацию, когда она им нужна, и легко управлять делами клиентов, где бы они ни находились.

Однако многие системы (даже по сей день) содержат конструктивные недостатки, которые делают их восприимчивыми к будущей технологической эволюции. Облачные системы полагаются только на постоянный доступ в Интернет, системы на основе контактов (в отличие от систем, основанных на материалах) полагаются на запоминание сведений о клиентах, а базовые пакеты управления делами по-прежнему полагаются на то, что юристы находят общедоступные формы и повторно заполняют их.

На эти проблемы ответил бизнес, например, программное обеспечение Smokeball. Он полностью интегрирован с Outlook, синхронизируя все электронные письма и контакты с делами. Smokeball предлагает общие календари, задачи и рабочие процессы, чтобы адвокаты юридической фирмы могли совместно продвигать дело к финишу и следить за тем, чтобы крайние сроки никогда не были пропущены. Он также является инструментом управления юридической практикой, содержащий полную библиотеку (17 000 форм по состоянию на январь 2020 г.) общедоступных юридических форм, основанных на области права и географии.

Большинство разработчиков в сфере LegalTech идут именно по такому пути: интеграции различных услуг и сервисов в одну систему для упрощения работы юристов и повышения их продуктивности и эффективности.

Ввиду специфики национальных правовых систем большая часть компаний в области LegalTech ориентирована прежде всего на локальный рынок. Поэтому, хотя данная сфера IT-индустрии активно развивалась в США, ее акторы не спешили глобализировать свою деятельность. Европейский рынок LegalTech на порядок меньше. При этом в отдельных странах, например во Франции и Бельгии, индустрия LegalTech более развита, чем в соседних государствах. Как указывает Romain Keppenne, это может быть связано с большей сложностью правовой системы данных государств.

Формой LegalTech, присутствующей на рынках многих государств, являются услуги по информационно-технологическому обеспечению бухгалтерского учета и финансового управления, практически исключившие необходимость в среднем юридическом персонале (паралегал). Многие стартапы специализируются на предоставлении возможности конструирования «умных» форм документов (например, договоров), учитывающих особенности законодательства и способных динамически изменяться в зависимости от конкретных условий.

В азиатском регионе LegalTech сфера напротив не получила большого развития, что связано с закрытостью большей части юридических данных, не позволяющей использовать инструменты «больших данных» для их анализа, а также изолированность рынков.

В целом рынок LegalTech сегодня — это:

1) 2,6% от общей доли рынка юридических услуг общей стоимостью около 1,011 млрд долларов США.

2) На рынок вышло более 700 стартапов в области юридических технологий, хотя и принадлежащих к разным подотрослям, например, eDiscovery, онлайн-юридические услуги, поиск юристов, юридические исследования, программное обеспечение для юридических технологий ИИ и программное обеспечение для управления практикой.

3) Согласно Сравнительному отчету Глобального юридического департамента за 2019 год¹³, внедрение технологий в различных правовых областях также значительно возросло.

4) Общий объем инвестиций в рынок юридических технологий, зафиксированный в прошлом году, составил около 1,2 млрд долларов США и, как ожидается, значительно увеличится в этом году, поскольку виртуальные юридические офисы и цифровые залы судебных заседаний являются насущной необходимостью в связи с глобальной пандемией.

5) Внедрение облачных технологий в юридической отрасли ежегодно увеличивается на 20%, что свидетельствует о том, что юристы понимают суть замены бумажных документов цифровыми.

Такие цифры повлияли на юристов по всему миру и заинтересовали их в инвестировании в разработку программного обеспечения для юридических фирм, ознакомлении с будущими тенденциями в области юридических технологий.

§ 3. Классификация технологий в составе LegalTech
(Чубукова С. Г.)

В начале 2000-х гг. технологии в правовой сфере начинали свое развитие с автоматизации стандартных юридических задач

Сегодня технологии переходят к поддержке нестандартных, более специализированных видов деятельности, выполняемых юристами на заказ. LegalTech решения используют возможности анализа больших данных и технологии искусственного интеллекта, позволяя автоматизировать процесс принятия решений в узкопрофессиональных сферах.

Комплекс технологий в составе LegalTech можно разбить на три базовых класса решений:

— вспомогательные технологии, обеспечивающие возможность работы с цифровыми данными (технологии общего характера);

— технологии обеспечения организационной работы, повышающие эффективность управления документооборотом и работы бэк-офиса юридической компании (технологии поддержки организационной работы);

— решения в области анализа материального права, поддерживающие деятельность юриста или даже заменяющие его (аналитические технологии)¹⁴ (см. рис. 1).

1. Вспомогательные технологии, обеспечивающие возможность создания и работы с цифровой юридической информацией, включают широкий спектр технологий, в котором особо выделяют технологии хранения, обеспечения деловой коммуникации и безопасности данных и процессов.

Рис. 1. Структура технологий в составе LegalTech

Некоторые из этих технологий, такие как инструменты облачного хранения данных или решения для кибербезопасности, разработаны для автоматизации информационных процессов любых видов деятельности. Другие, такие как платформы для юридического сотрудничества, были созданы специально для управления процессами, специфичными для юридической профессии.

Очевидно, что вспомогательные технологии являются основой для специализированных юридических решений в составе LegalTech. Среди них особо следует выделить технологии облачного хранения данных, технологии и системы компьютерной безопасности, технологии для деловой коммуникации.

Облачные вычисления (Cloud Computing) — это технология обработки данных, в которой компьютерные ресурсы и мощности предоставляются пользователю как интернет-сервис.

Данные технологии является одновременно и способом обеспечения работы пользователей, и бизнес-моделью.

К настоящему времени можно выделить несколько основных технологий (моделей) этого направления: инфраструктура как услуга (Infrastructure as a Service, IaaS); платформа как услуга (Platform as a Service, PaaS); данные как услуга (Data as a Service, DaaS); программное обеспечение как услуга (Software as a Service, SaaS); рабочее место как услуга (Workplace as a Service, WaaS); все как услуга (All as a Service, AaaS)¹⁵.

IaaS — ИТ-инфраструктура в качестве сервиса. — избавляет компанию от необходимости создания и поддержки собственных центров обработки данных и позволяет уменьшить связанные с этим затраты и текущие расходы.

PaaS — платформа разработки приложений в качестве сервиса — это предоставление интегрированной платформы для разработки, тестирования, развертывания и поддержки веб-приложений как услуги. Весь перечень операций по разработке, тестированию и разворачиванию веб-приложений нужно выполнять в одной интегрированной среде. Этот сервис значительно упрощает развертывание веб-приложений без дополнительных затрат.

SaaS — программное обеспечение в качестве сервиса — это модель развертывания приложения, которая подразумевает предоставление приложения конечному пользователю как услуги по требованию (on demand). Доступ к такому приложению осуществляется посредством сети, а чаще всего посредством интернет-браузера. В данном случае, основное преимущество модели SaaS для клиента состоит в отсутствии затрат, связанных с установкой, обновлением и поддержкой работоспособности оборудования и программного обеспечения, работающего на нем. SaaS позволит эффективно бороться с нелицензионным использованием программного обеспечения, благодаря тому, что клиент не может хранить, копировать и устанавливать программное обеспечение. По сути, программное обеспечение в рамках SaaS можно рассматривать в качестве более удобной и выгодной альтернативы внутренним информационным системам.

Развитием логики SaaS является концепция WaaS (Workplaceas a Service — рабочее место как услуга. Клиент получает в свое распоряжение полностью оснащенное всем необходимым для работы программным обеспечением виртуальное рабочее место. По недавно опубликованным данным SoftCloud, спросом пользуются следующие SaaS приложения (в порядке убывания популярности): почта; коммуникации (VoIP); антиспам и антивирус; helpdesk; управление проектами; дистанционное обучение; CRM; хранение и резервирование данных.

Различают несколько вариантов развертывания облачных систем: публичное, частное и гибридное облака (Public Cloud/Private Cloud/Hybrid Cloud).

Публичные облака инфраструктуру предоставляют для использования всем желающим.

Частные облака развертывают на ресурсах, имеющихся в распоряжении компании, для обслуживания внутренних потребителей. В зависимости от структуры предприятия такими внутренними потребителями могут стать различные подразделения компании: дочерние компании в холдинге, получающие приложения (корпоративную почту, внутренние порталы и т. д.) из ЦОД, обслуживаемого сервисным подразделением; отделы департамента ИТ, отвечающие за бизнес-приложения, получающие инфраструктуру как сервис из облака, обслуживаемого инфраструктурной группой.

Гибридные облака — возникают вследствие интеграции первых двух методов доставки услуг. Гибридные (смешанные) облака позволяют совместить использование виртуализованных и физически фиксированных мощностей. Такие сервисы, как правило, используют организации с сезонной активностью, которым собственных мощностей не хватает, поэтому на определенный период они задействуют внешние ресурсы.

Сегодня концепция облачных систем охватывает разные типы услуг и успешно используется в образовании, медицине, логистике, банковской сфере, бизнесе.

Технологии и системы компьютерной безопасности. Сегодня вопросы обеспечения информационной безопасности являются предметом пристального внимания, поскольку внедряемые повсеместно технологии без обеспечения должного уровня информационной безопасности становятся источником новых серьезных проблем. Можно выделить несколько основных видов технологий обеспечения информационной безопасности, которые применяются организациями:

— технологии защиты информации от несанкционированного доступа. В эту категорию входят различные программные, аппаратные и программно-аппаратные средства, основное предназначение которых заключается в предотвращении или значительном затруднении несанкционированного доступа к защищаемым данным;

— технологии доверенной загрузки. Это программные или программно-аппаратные средства, с помощью которых выполняется запуск операционной системы с доверенных носителей информации. Подобные устройства способны контролировать целостность программного обеспечения.

DLP-системы — специальные программные решения, обеспечивающие защиту внутренних сетей компании от утечек данных. Системы такого типа формируют защищенный цифровой периметр вокруг компании, проводят анализ всей исходящей и (реже) входящей информации. В качестве данных, которые находятся под контролем, может выступать не только веб-трафик, но и иные информационные потоки (например, документы, вынесенные за пределы защищаемого контура безопасности на внешних носителях, распечатанные, отправляемые на носители информации по Wi-Fi, Bluetooth или иным способом);

— технологии анализа защищенности информационных систем, реализующие проверку инфраструктура компании на наличие уязвимостей и проблем в сетевом периметре, виртуальной инфраструктуре, связанных с ошибками конфигурации, используемым программным обеспечением, исходным кодом приложений. В процессе анализа защищенности выполняется проверка безопасности всевозможных информационных систем (внешних и внутренних);

— технологии защиты виртуальной инфраструктуры. При обеспечении защиты виртуальной инфраструктуры необходимо использование решений и средств, которые будут эффективны именно для нее. Специализированные компании, оказывающие услуги в этой сфере, используют особые подходы к защите виртуальной инфраструктуры, которые базируются на углубленном анализе киберугроз и использовании наиболее подходящих программных продуктов, с помощью которых будет выполнена эффективная нейтрализация угроз, а также сформирована комплексная система защиты виртуальной среды, функционирующая в связке с традиционными решениями;

— технологии защиты от вирусов и спама. Защита от вирусов и спама обеспечивается по большей части использованием подходящего антивирусного программного обеспечения. К его основным разновидностям отнят: сканеры, мониторы (сторожа), полифаги, блокировщики, ревизоры. В зависимости от разновидности угрозы (известной или неизвестной для определенного антивируса) программного обеспечение может выполнять реактивную или проактивную защиту.

— технологии межсетевого экранирования. Межсетевой экран — локальное (однокомпонентное), либо функционально-распределенное программное или программно-аппаратное средство (комплекс средств), основная задача которого состоит в контролировании информации, поступающей в инфосистему и/или выходящей за ее пределы;

— системы обнаружения вторжений. В этой категории представлены программные и аппаратные средства, которые предназначены для выявления фактов неавторизованного доступа к защищаемой системе или сети, либо неправомерного, несанкционированного управления ими. Системы обнаружения вторжений применяются для обеспечения дополнительного уровня защиты системы информационной безопасности.

Системы деловой коммуникации в настоящее время уже не ограничиваются возможностями традиционных почтовых сервисов и мессенджеров. Одной из главных задач разработчиков в 2020-е становится совершенствование технологии распознавания и синтеза речи. Автоматизированные боты все лучше понимают и имитируют речь, а также учатся разбираться в контексте и определять нюансы в разговоре с собеседником. Эксперты прогнозируют, что роботы скоро научатся распознавать не только речь, но и эмоции собеседника. Развитие эмпатии позволит ботам подстраиваться под настроение клиента и более эффективно выстраивать диалог. Все это в конечном итоге поможет компаниям повысить клиентоориентированность и улучшить пользовательский опыт, который сегодня определяет успех на рынке.

В основе любого голосового бота лежат не только распознавание и синтез речи, но и логика принятия решений, которая пока еще недостаточно совершенна. Зачастую сервисные боты реагируют только на слова-триггеры и не могут вести диалог за рамками ограниченного набора слов. Проблема решается за счет развития технологий искусственного интеллекта.

Голосовые и текстовые помощники постепенно становятся стандартным компонентом коммуникационной экосистемы любого бизнеса. Как показывают опросы, 50% компаний планирует вкладывать в ботов больше денег, чем в мобильные приложения. Причем инвестировать они планируют не только в виртуальных помощников, но и в сопроводительные сервисы — в том числе омниканальные платформы, которые помогают управлять коммуникациями с клиентами¹⁶.

2. Второй класс юридических технологий включает в себя вспомогательные технологические решения для управления делами юридических компаний, начиная от управления человеческими ресурсами и развития бизнеса до управления взаимоотношениями с клиентами, бухгалтерского учета, выставления счетов и финансов.

Платформы для совместной работы. Системы позволяют быстро наладить коммуникацию между членами команды, спланировать деятельность, распределить задачи и проконтролировать результат. Как правило, включают в себя CRM-системы, почтовые сервисы, мессенджеры, системы управления задачами, тайм-трекеры, генераторы отчетов и документов.

Система управления взаимоотношениями с клиентами (CRM-система, Customer Relationship Management) — это прикладное программное обеспечение для организаций, предназначенное для автоматизации стратегий взаимодействия с заказчиками (клиентами), в частности для повышения уровня продаж, оптимизации маркетинга и улучшения обслуживания клиентов путем сохранения информации о клиентах и истории взаимоотношений с ними, установления и улучшения бизнес-процессов и последующего анализа результатов.

Тайм-трекер (Time-tracker, Time-tracking software) — это категория компьютерного программного обеспечения, которое позволяет сотрудникам, работающим за компьютерами, записывать время, потраченное на выполнение задач или проектов, а работодателям их контролировать.

Тайм-трекеры способны фиксировать продуктивное время работы сотрудника компании. Это позволяет в автоматическом режиме подсчитывать его зарплату при почасовой оплате труда. Тайм-трекеры будут полезны не только для руководства компании или проекта, но также для клиентов. С их помощью клиенты смогут наблюдать за ходом работы над поставленными ими задачами, отслеживать эффективность работников и понимать, за что именно они платят деньги.

Генератор отчетов — это программа или библиотека, позволяющая представить информацию в удобочитаемом структурированном виде (документ, отчет), которую можно распечатать или сохранить в различных электронных форматах.

Большинство юридических фирм используют такие решения, но степень сложности и уровень интеграции в повседневную работу различаются. В целом, юридическая профессия по-прежнему отстает от других профессиональных сфер в развертывании программного обеспечения, используемого в организационных процессах.

Система управления документами (DMS, Document management system) или система электронного документооборота — компьютерная система, используемая для отслеживания и хранения электронных документов и/или образов (изображений и иных артефактов) бумажных документов.

Договоры, корреспонденция, мультимедийный контент, базы данных, базы знаний, архивы — объемы информации любой компании исчисляются десятками и сотнями тысяч файлов. Любая компания рано или поздно сталкивается с задачей организации и автоматизации документооборота. Система управления документами является инструментом, позволяющим проводить анализ состояния многих бизнес-процессов. Организация управления электронными документами обеспечивает рост продуктивности деятельности за счет: оперативного внесения информации в систему; простого поиска данных; автоматизированного сопоставления бумажных и цифровых носителей; безопасного хранения конфиденциальной информации; поддержки актуальности данных; предотвращения утери и порчи документов; упрощения обмена электронной корреспонденцией с филиалами, партнерами.

Использование систем управления документами в первую очередь сократит время на обработку документов за счет наличия шаблонов документов и настроенных маршрутов их прохождения.

Большинства указанных систем автоматизирует такие процессы документооборота как: регистрация входящей и исходящей корреспонденции; сканирование документов и их ввод в систему; создание документов в системе с помощью шаблонов; согласование, подписание и регистрация документов; создание резолюций по документам; доведение резолюций до исполнителей и автоматический контроль их исполнения; рассылка электронных документов; хранение электронных документов.

3. Третий класс технологий в составе LegalTech включает аналитические решения в области материального права, которые поддерживают или даже заменяют юристов в выполнении основных юридических задач. В нем можно выделить несколько категорий.

Сервисы для высоко стандартизированных работ. К ним относятся решения, облегчающие выполнение юридических задач низкой квалификации, таких как составление стандартных писем или контроль сроков.

Среди технологий данной категории можно выделить конструкторы документов, которые позволяют оформить типовые договоры, доверенности, нормативные акты и регламенты. Они помогают сотрудникам, которые не обладают юридической квалификацией создавать документы из стандартных блоков. Данные технологии позволяют автоматизировать повторяющиеся задачи, включая составление и анализ договоров. Однако, как только в договоре обнаруживаются проблемные положения, их анализ уже не рассматривается как решение низкоквалифицированной задачи.

К этой категории относятся программы для «умного» поиска и анализа больших массивов информации, к которым относятся онлайн-базы законов и судебных решений. С помощью данных технологий возможно эффективно организовать мониторинг законодательных актов, выявление устаревших, неактуальных документов. Они ориентированы как на юристов, так и на компании, которые сами управляют своей документацией.

Аналитические сервисы для нестандартизированных работ. Данная категория технологий содержит расширенные аналитические решения, которые помогают юристам управлять более сложными аспектами своей юридической работы, такими, например, как анализ данных предыдущих судебных решений для оценки шансов клиента на победу в деле. Аналитические сервисы занимаются претензионной работой, борьбой с подделками, борьбой с мошенниками и должниками, помогают в защите прав на результаты интеллектуальной деятельности.

Хотя некоторые юридические фирмы уже используют подобные решения в области материального права, их внедрение все еще ниже темпов внедрения вспомогательных технологий и решений для организационных процессов.

§ 4. Направления развития LegalTech
(Чубукова С. Г.)

По мнению специалистов, к 2024 г. ожидается автоматизация 50% всех юридических задач¹⁷.

В качестве основных трендов сегодня выделяют следующие.

1. Расширение использования технологий искусственного интеллекта и инструментов предиктивной аналитики.

До сих пор LegalTech предлагал автоматизированные решения ряда стандартных юридических задач. Будущее юридических технологий, скорее всего, будет связано с появлением приложений, основанных на искусственном интеллекте.

Одновременно юридические технологии все больше используют возможности, предоставляемые аналитикой больших данных для решений в области материального права. Инструменты юридической аналитики помогут юристам получать еще более ценную информацию из больших массивов данных и использовать их для более быстрого принятия решений.

С развитием обучаемых интеллектуальных систем стали обсуждаться вопросы о возможности появления и использования «электронных юристов».

Так на правовом форуме 2018 г. в Санкт-Петербурге компанией Мегафон была представлена умная юридическая система «Юридический робот LegalApe 2.8», с участием которой был продемонстрирован процесс самостоятельного обучения юридического робота и проведены прения сторон¹⁸.

Вышеуказанная демонстрация интеллектуальной системы доказывает, что юридические роботы уже могут выполнять роль интеллектуального ассистента для судей и представителей сторон в судебном заседании.

Правовые системы с технологией искусственного интеллекта могут использоваться для выявления противоречий и пробелов в законодательстве, проведении экспертизы на коррупциогенность принимаемых норм, накопления и систематизации научных юридических знаний.

2. Переход на облачную инфраструктуру и открытые API.

Развитие возможностей облачных сервисов несомненно приведет к росту числа юридических организаций, использующих их в различных видах своей деятельности¹⁹ (рис. 2).

Облачные сервисы позволяют реализовать еще один мировой тренд в сфере LegalTech — переход на открытые интерфейсы API.

Рис. 2. Использование облачных сервисов
юридическими компаниями

API (Application programming interface) могут реализовывать не только обмен данными с внешними информационными системами, но и предоставлять им различного рода готовые сервисы (заранее определенные процедуры обработки данных).

API более 25 лет используются в информационных системах. Открытые API обеспечивают сетевой эффект за счет интеграции и повторного использования сервисов различных производителей, что позволяет компаниям концентрировать ресурсы и усилия на создании только новых решений. Технологические компании активно используют эти инструменты для построения успешных бизнес-моделей. Например, Twitter для приема и обработки платежей использует API компании Stripe, при этом сам предоставляет сервис для публикации сообщения в форме открытого API. Более 30% сообщений Twitter генерируются через подключение третьих сторон к официальному API компании. Крупные компании, такие как Google, Apple, Amazon, Mastercard, Facebook, AliBaba, Tencent и другие, давно используют и успешно монетизируют открытые API для сторонних разработчиков приложений.

API в настоящее время уже применяются в юридической сфере.

Так примером могут служить разработанные компанией «Право.ru» API-сервисы «Право.ru» и «CrossRequest».

API «Право.ru» — это поиск, мониторинг и получение сведений о контрагентах. По юридическим лицам компания предоставляет общую информацию: ИНН, ОГРН, ОКПО, адрес, телефон, дата регистрации, руководитель, учредители, уставный капитал и список филиалов и представительств, а также позволяет запрашивать актуальные выписки из ЕГРЮЛ и ЕГРИП.

Мониторинг судебной активности через API «Право.ru» позволяет изучить как текущие и завершенные дела организаций, так и контролировать появление новых арбитражных и дел судов общей юрисдикции. Пользователь будет знать, с кем судится контрагент, каков предмет спора и сумма иска.

Для получения информации можно в том числе воспользоваться готовым средством работы с API — системой «CrossRequest». Простая в использовании система позволяет организовать работу с данными неограниченному числу пользователей в рамках одной API-подписки: запросы в один клик, информационные справки в удобном пользовательском web-интерфейсе. Система также выступает инструментом накопления полученной информации за все время работы²⁰.

3. Развитие PrivacyTech (защита конфиденциальных данных).

Обеспечение соблюдения конфиденциальности данных является важным приоритетом для бизнеса.

Внедрение цифровых технологий и систем во все сферы деятельности приводит к увеличению количества и видов конфиденциальных данных, обрабатываемых данными технологиями (рис. 3).

Так по данным PwC Election 2020 Poll, проведенный в 2019 г. опрос более чем 600 частных и государственных организаций в США показал, что 69% компаний реализуют политику защиты конфиденциальных данных²¹.

Несоблюдение норм конфиденциальности приводит к серьезным штрафам. Так ирландский регулятор оштрафовал Twitter на €450 тысяч из-за нарушения закона о защите данных в ЕС. Компания должна была уведомить регулятора об этом в течение 72 часов после инцидента, но этого не сделала. В результате утечки твиты закрытых аккаунтов пользователей стали общедоступными²².

Рис. 3. Типы конфиденциальных данных

4. Увеличение технологий виртуальной и дополненной реальности в структуре LegalTech.

Виртуальная реальность (Virtual Reality, VR) предоставляет собой генерируемую компьютерными средствами трехмерную среду, которая окружает пользователя и реагирует на его действия естественным образом, обычно с помощью иммерсивных (обеспечивающих полный эффект присутствия) носимых (HMD — head-mounted devices/displays) устройств отображения. Контроллеры распознавания жестов или портативные ручные контроллеры обеспечивают отслеживание положения/движений рук и тела, и могут содержать в себе также средства тактильной (или сенсорной) обратной связи. Пространственно-базированные (room-based, CAVE — computer-aided virtual environment) системы обеспечивают трехмерное восприятие при перемещении по большим площадям или могут одновременно использоваться несколькими участниками.

Дополненная реальность (Augmented Reality, AR) — это использование в режиме реального времени информации в форме текста, графики, аудио и других виртуальных расширений, интегрированных с объектами реального мира и представленных с использованием носимого устройства отображения (HMD — шлема или очков виртуальной/ дополненной реальности) или проецируемых графических наложений. Именно присутствие элементов «реального мира» отличает AR от виртуальной реальности (VR). AR стремится улучшить взаимодействие пользователей с окружающей средой, а не отделять их от нее.

Так американские юристы разработали сценарии для воссоздания в виртуальной реальности происшествий, послуживших поводом для судебных разбирательств — преимущественно аварий, а также случаев насильственной смерти ²³. Виртуальная реальность поможет присяжным лучше воссоздать картину события и понять, что в действительности произошло во время инцидента. Технология также позволяет посмотреть на происшествие с разных точек зрения и опровергнуть некоторые пункты показаний.

Если моделирование ситуации — дело недалекого будущего, то VR и AR-консультации — сегодняшняя реальность. Удаленный AR-помощник в период пандемии оказался палочкой-выручалочкой во многих сферах. В этот период приезд специалиста-юриста стал не просто дорогим, он стал еще и невозможным из-за запрета на перемещения.

5. Образование в сфере LegalTech.

Цифровые технологии меняют не только механизмы предоставления услуг, но и организационную структуру юридической компании. Так, в будущем юридическому бизнесу потребуется меньше сотрудников административных служб, младших юристов и специалистов широкого профиля, а больше специалистов по правовым вопросам и менеджеров проектов. Соответственно, юридическим образовательным учреждениям, потребуется развивать курсы по юридическим технологиям и процессам ведения дел в юридических компаниях. Юридические фирмы могут предложить обучение без отрыва от работы, чтобы помочь юристам использовать юридические технические решения и программы обучения руководителей, ориентированные на юридическую техническую грамотность.

§ 5. Правовое регулирование сферы LegalTech в России
(Шельменков В. Н.)

История развития LegalTech в СССР официально началась в 1975 г. с выходом постановления Центрального Комитета КПСС и Совета Министров СССР от 25 июня 1975 г. № 558 «О мерах по дальнейшему совершенствованию хозяйственного законодательства». Согласно п. 7 указанного постановления было решено ввести государственный учет правовых актов СССР и союзных республик, а также централизованно организовать регистрацию правовых актов и создать при Всесоюзном научно-исследовательском институте советского законодательства Министерства юстиции СССР научно-информационный центр, оснащенный современными техническими средствами для поиска и выдачи информации. Через некоторое время при Минюсте был создан Научный центр правовой информации, который существует и сейчас. Он разрабатывал первую советскую справочно-правовую систему «Эталон», предназначенную для использования в органах государственной власти ²⁴.

В настоящее время Россия активно вовлечена в глобальные процессы цифровизации всех отраслей экономики. С целью всеобъемлющего и централизованного развития компьютеризации в России приняты правовые акты, регулирующие вектор развития цифровизации страны.

Наиболее положительным образом технологии автоматизации юридической работы проявляется в отношении однообразной, скорее, даже механической работы, выполняемой юристами. Положительным примером является автоматизация работы службы государственного реестра и картографии по представлению сведений о правах на недвижимое имущество.

Технологии LegalTech пока не способны производить разнообразную юридическую работу, если она сопряжена с проявлением творческого характера, а также участием в общественных отношениях различной правовой природы.

Серьезной проблемой в этой сфере, однако, является определение правовой природы LegalTech, классификации, доступа к ним, а также контроль за функционированием LegalTech, а также существенным недостатком правового регулирования отношений, связанных с использованием технологий LegalTech, является правовая форма, в которую они облечены, поэтому нужно государственное воздействие на общественные отношения, которые были бы направлены на стабилизацию и упорядочивание их.

Регулирование сферы осуществляется преимущественно в рамках информационного законодательства. Нормативное правовое регулирование вопросов, связанных с предоставлением потребителям юридических услуг посредством использования информационных технологий в основном развивается в России после принятия Федерального закона от 27.07.2006 № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» (далее — Закон об информации), который является базовым в части регулирования информационных технологий в России.

Согласно Конституции Российской Федерации и внесенным в нее поправкам²⁵, вопросы, связанные с информацией, информационно-коммуникационными технологиями, обороной и безопасностью личности, общества и государства в процессе применении информационных технологий и обороте цифровых данных отнесены к ведению Российской Федерации (ст. 71 Конституции РФ). Это определяет уровень правового регулирования информационной сферы и соответственно значимости массива федеральных законов, содержащих принципы информационного права и законодательства.

Понятие «информационные технологии» (п. «и» ст. 71 Конституции РФ), конструкции «обеспечение безопасности при применении информационных технологий» (п. «м» ст. 71 Конституции РФ) являются по сути правовой трансформацией конкретной созидательной инициативы и ожидания общества, которая выражается в переводе этих явлений из юридической плоскости в конституционно-юридическую, с целью конституционной конкретизации отдельных функции государства²⁶. Таким образом Основной закон Российской Федерации подвергся влиянию процессов цифровой трансформации, что казалось ранее практически невозможным. Безусловно, указание в Конституции Российской Федерации на «цифру» только подтверждает происходящие процессы трансформации права в Российской Федерации²⁷.

Регулирование сферы LegalTech во многом обусловлено тем, что в качестве основных объектов этой сферы выступают информационные технологии и программы для ЭВМ как объект авторских прав. Согласно ст. 1261 Гражданского кодекса РФ²⁸ под программой для ЭВМ понимается «представленная в объективной форме совокупность данных и команд, предназначенных для функционирования ЭВМ и других компьютерных устройств с целью получения определенного результата, включая подготовительные материалы, полученные в ходе разработки программы для ЭВМ, и порождаемые ею аудиовизуальные отображения».

Интеграция нейронных сетей и искусственного интеллекта не способна качественно изменить юридическую квалификацию отношений, возникающих между разработчиком и пользованием настоящих технологий²⁹. Например, в случае сбоя или ошибки повлекшее за собой возникновение на стороне третьего лица убытков по причине технологии LegalTech обязанность принять на себя ответственность за убытки будет возложена на пользователя технологий автоматизации, но ни в коем случае на разработчика программы для ЭВМ.

Одной из распространенных технологий LegalTech, используемой в настоящее время, является смарт-контракт, механизм, предназначенный для исполнения отдельных обязательств между сторонам без непосредственного участия. Смарт-контракт подпадает под понятие программы для ЭВМ в силу п. 1 ст. 1225 ГК РФ, следовательно, на него распространяется Гражданский кодекс РФ. Странно было бы оспаривать предложенный подход, так как действительно смарт-контракт — это специальная компьютерная программа, выполняющая определенные функции. Другая точка зрения обращает на себя внимание в связи с тем, что смарт-контракт имеет особое юридическое значение именно на стадии заключения соглашения сторон, когда субъекты договорились о его применении. Смарт-контракт выступает соглашением двух и более сторон лиц (ст. 420 ГК РФ). Данное соглашение заключается в использовании распределенного реестра или иных технологий. При этом необходимо особое подтверждение, связанное с идентификацией субъекта, заключающего договор³⁰.

Используя смарт-контракты, стороны приобретают достаточно надежное доказательство факта исполнения принятых на себя обязательств, что будет иметь значение при оспаривании сделок, особенно по правилам п. 1 ст. 170 ГК РФ. Согласно ст. 160 ГК РФ, смарт-контракт приравнивается к договору в письменной форме. Передавая цифровое право на основании сделки, заключенной в электронной форме при помощи смарт-контракта, стороны действуют в полном соответствии с требованиями права. Однако, возникает вполне обоснованное предположение о том, будет ли такая форма принята регистрирующим органом для осуществления перехода права³¹. Рассуждение авторов о том, является ли трансакция в информационной системе сделкой или нет, а смарт-контракт — договором, исполнением обязательства или способом обеспечения обязательства, не имеют правового значения до момента юридического оформления фактических отношений в информационной системе на основании норм права³². Как известно, в результате принятия Федерального закона от 18 марта 2019 г. № 34-ФЗ «О внесении изменений в части первую, вторую и статью 1124 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации», в ст. 309 ГК РФ были внесены дополнения следующего характера: «Условиями сделки может быть предусмотрено исполнение ее сторонами возникающих из нее обязательств при наступлении определенных обстоятельств без направленного на исполнение обязательства отдельно выраженного дополнительного волеизъявления его сторон путем применения информационных технологий, определенных условиями сделки». Таким образом, правило ч. 2 ст. 309 ГК РФ направлено на закрепление новой презумпции — презумпции действительности исполнения обязательства, которое совершено компьютерной программой или, выражаясь терминологией ст. 309 ГК РФ, «путем применения информационных технологий».

Очевидно, что внесенные изменения в ГК РФ являются основой для дальнейшего развития законодательства, определяя форму договора и иных сделок, как одно из правовых явлений в гражданском обороте в условиях цифровизации.

В Законе об информации³³ предусматривается также такой институт как «информационная система», к которым также относится ряд LegalTech-решений. Закон об информации в части информационных технологий и систем содержат описания основных понятий; вопросы государственного регулирования в сфере применения информационных технологий; правовые вопросы информационных систем; применение информационных технологий в целях идентификации физических лиц; использование информационно-телекоммуникационных сетей³⁴.

Разрабатываемые в качестве LegalTech-решений платформы и сервисы подпадают сегодня под понятие «информационная система». Следует отметить, что в современной науке нет единого подхода к определению информационной системы. Информатика, анализируя понятие информационной системы, выделяет следующие составные части: информация, информационные технологии, реализующие информационные процессы и субъекты информационных процессов. Основное назначение информационной системы — реализовать информационные процессы в той области деятельности, где данная информационная система функционирует³⁵.

Согласно п. 3 ст. 2 Федерального закона от 27.07.2006 № 149-ФЗ
«Об информации, информационных технологиях и о защите информации»³⁶ информационная система представляет собой «совокупность содержащейся в базах данных информации и обеспечивающих ее обработку информационных технологий и технических средств». Иными словами, в соответствии с указанной нормой, в качестве информационных систем могут быть квалифицированы любые системы, информация в которых структурирована в базах данных и обеспечена обработкой информационных технологий и технических средств. В ч. 1 ст. 13 Закона об информации содержится классификация информационных систем: они подразделены на (1) государственные (федеральные и региональные), (2) муниципальные и (3) иные, принадлежащие гражданам и неправительственным организациям. Причем при отнесении той или иной информационной системы к определенной группе в ч. 1 ст. 13 Закона об информации используется формальный критерий — характер и уровень правового акта или решения, являющегося основанием создания данной системы. Таким образом, если в основу создания информационной системы были положены соответственно федеральный закон, закон субъекта РФ или правовой акт государственного органа, указанная система является соответственно федеральной или региональной, если же решение органа местного самоуправления — муниципальной. Так, наиболее известными частными информационными системами, которыми широко пользуются, в том числе, и государственные учреждения, являются справочно-правовые системы «КонсультантПлюс» и «Гарант».

Особое место в регулировании деятельности органов исполнительной власти РФ в условиях использования цифровых технологий занимает Федеральный закон от 27 июля 2010 г. № 210-ФЗ «Об организации предоставления государственных и муниципальных услуг»³⁷, который, по сути, выступил первым шагом на пути к формированию в России системы электронного правительства и электронных государственных услуг. Закон создал правовые рамки для оказания государственных и муниципальных услуг в электронной форме.

Суперсервисы являются важной составляющей цифровой экономики, они меняют суть взаимодействия, целью которого является максимальное упрощение административных процедур, их цифровизации, возможности получить как можно больше услуг в рамках одного сервиса, повышают значимость оказания для конкретного человека³⁸.

Внедрение в РФ электронного правительства, как известно, сопровождалось внедрением системы электронного документооборота, функционирование которого во многом зависит от использования электронной цифровой подписи. Так, 6 апреля 2011 г. был принят Федеральный закон № 63-ФЗ «Об электронной подписи»³⁹, регулирующий отношения в сфере использования электронных подписей в процессе оказания государственных (муниципальных) услуг, а также при исполнении государственных (муниципальных) функций и др.

20 июля 2020 г. вступил в силу Федеральный закон «О совершении финансовых сделок с использованием финансовой платформы»⁴⁰. Благодаря системе «Маркетплейс» финансовые организации смогут снизить затраты не только на привлечение, но и на обслуживание клиентов. Граждане, в свою очередь, получат надежный доступ к широкому спектру финансовых услуг 24 часа в сутки вне зависимости от места своего нахождения. В Российской Федерации в рамках снятия рутинных юридических действий по составлению материальных и процессуальных документов активно запускаются технологические и платформенные решения (LegalTech) по автоматизации и обеспечению законности и правомерности совершения действий сторонами договора и его неотъемлемых документов.

Сегодня переход на цифровые платформы и использование высокотехнологических решений является одним из основных векторов государственной политики РФ (Указ Президента Российской Федерации от 9 мая 2017 г. № 203 «О стратегии развития информационного общества Российской Федерации на 2017–2030 годы»)⁴¹. Внедрение цифровых технологий повлекло за собой бурное развитие хозяйственной деятельности, в которой ключевым фактором производства являются данные в цифровом виде, обработка больших объемов и использование результатов анализа. В результате это повысило эффективность различных видов производства, технологий, оборудования, хранения, продажи, доставки товаров и услуг (подп. «р» п. 4 раздела 1 Указа Президента Российской Федерации от 9 мая 2017 г. № 203 «О стратегии развития информационного общества Российской Федерации на 2017–2030 годы»)⁴².

Это создало новые технологические преимущества использования и обработки информации, доступа к ней, получения знаний, формирования новых рынков и обеспечения лидерства на них.

Широкие возможности для взаимодействия участников отношений, складывающиеся на базе цифровых платформ, позволяют их использовать в различных сферах социальной и экономической жизни, начиная с оказания государственных услуг и заканчивая социальной коммуникацией. Существуют различные подходы к пониманию сущности, классификации и типологии цифровых платформ, причем такое деление не носит однозначно выраженного характера, поскольку одна и та же платформа может быть отнесена к различным типам⁴³.

Согласно Указу Президента Российской Федерации от 21 июля 2020 г. № 474 «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 г.»⁴⁴ вложения в отечественные ИТ-решения должны вырасти в 4 раза к 2030 г. относительно уровня 2019 г., что соответствует плановому среднегодовому темпу прироста в 13%. Другой Указ Президента РФ от 7 мая 2018 г. № 204⁴⁵ закрепляет развитие цифровой экономики в статусе национальной программы. Ключевые цели — создание устойчивой и безопасной информационно-телекоммуникационной инфраструктуры высокоскоростной передачи, обработки и хранения больших объемов данных, доступной для всех организаций и домохозяйств, использование преимущественно отечественного программного обеспечения государственными органами, органами местного самоуправления и организациями.

В Национальной стратегии развития искусственного интеллекта (далее — ИИ) на период до 2030 года, утвержденной Указом Президента от 10 октября 2019 г. № 490⁴⁶ установлены основные цели и задачи развития ИИ, механизмы ее реализации (согласованные действия органов власти на всех уровнях, академий наук и образовательных организаций, предпринимательского сообщества и т. д.).

Среди прикладных целей — использование интеллектуальных систем в управлении логистикой, сокращение участия человека в процессах, связанных с повышенным риском жизни и здоровью, оптимизация подбора и обучения кадров, автоматизация хирургических вмешательств, раннее выявление одаренных детей и т. д. В названном документе ИИ понимается как «комплекс технологических решений, позволяющий имитировать когнитивные функции человека (включая самообучение и поиск решений без заранее заданного алгоритма) и получать при выполнении конкретных задач результаты, сопоставимые, как минимум, с результатами интеллектуальной деятельности человека». Комплекс технологических решений включает в себя информационно-коммуникационную инфраструктуру, программное обеспечение (в том числе, в котором используются методы машинного обучения), процессы и сервисы по обработке данных и поиску решений.

В поручениях Президента Российской Федерации от 24 января 2020 г. № Пр-113⁴⁷ говорится, что в национальную программу «Цифровая экономика Российской Федерации» будут вноситься изменения, которые предусматривают разработку и внедрение отечественного программного обеспечения и программно-аппаратных средств с целью ускорения цифровой трансформации отраслей реального сектора экономики.

Так, на основании постановления Правительства РФ от 24 октября 2011 г. № 861 «О федеральных государственных информационных системах, обеспечивающих предоставление в электронной форме государственных и муниципальных услуг (осуществление функций)»⁴⁸ функционирует портал gosuslugi.ru. С помощью данного ресурса можно получить широкий спектр государственных услуг в электронной форме (в области транспорта, здравоохранения, образования, пенсионного обеспечения и т. д.).

Следующим важным нормативным правовым актом является Постановление Правительства РФ от 15 апреля 2014 г. № 313 «Об утверждении государственной программы Российской Федерации «Информационное общество»⁴⁹. Анализ программы показывает, что она направлена на развитие информационно-коммуникационных технологий управленческих систем в разных отраслях экономики, сферах государственного управления.

Для реализации Стратегии развития информационного общества, постановлением Правительства от 28.07.2017 № 1632-р⁵⁰ была утверждена также Программа «Цифровая экономика Российской Федерации». Основной ее целью было создание системы цифровой экономики России. Главными цифровыми технологиями, которые входят в перечень Программы, являются: большие данные, нейротехнологии и ИИ, новые производственные технологии и т. д.

Постановлением Правительства РФ от 16.11.2020 № 1836 «О государственной информационной системе «Современная цифровая образовательная среда»⁵¹. В Российской Федерации запущена единая цифровая образовательная платформа, получившие название Маркетплейс, где будут собраны все образовательные сервисы и контент. Платформа позволит обеспечить равный доступ к качественному образованию и возможности определения целей при персонализированной траектории развития для всех всех обучающихся⁵². На 2020 г.ресурс интегрировал 17 платформ онлайн-обучения, 30 организаций среднего профессионального образования, 120 организаций высшего образования. Также за время существования сервиса более 10 тыс. преподавателей повысили свою квалификацию, более 6 млн школьников и студентов проходили обучение онлайн на более 3500 курсах, находящихся в свободном доступе.

Развитие новых технологий привело к изменению некоторых правоотношений, которые в свою очередь способствовали формированию правовой культуры применения информационных технологий. Общий контур внедрения различных вариантов современных технологий в жизнь общества обозначен национальной программой «Цифровая экономика Российской Федерации» (далее — Национальная программа), паспорт которой утвержден протоколом президиума Совета при Президенте РФ по стратегическому развитию и национальным проектам от 4 июня 2019 г. № 7⁵³. Указанная Национальная программа сформирована на основании ранее действовавших программ «Цифровая экономика Российской Федерации», утвержденных распоряжением Правительства РФ от 28 июля 2017 г. № 1632-р и протоколом президиума названного Совета от 24 декабря
2018 г. № 16.

Национальная программа фактически предопределяет развитие LegalTech. Ключевыми мерами, направленными на достижение целей являются: внедрение цифровых технологий и платформенных решений в сферах государственного управления и оказания государственных услуг; создание комплексной системы финансирования проектов по разработке и (или) внедрению цифровых технологий и платформенных решений.

В связи с реализацией Национальной программы можно предположить возникновение целого ряда юридических проблем, пробелов, коллизий и дисфункций, связанных с внедрением цифровой экономики как таковой. Поэтому, на наш взгляд, необходимо создать максимально комфортную и устойчивую регуляторную среду для граждан и бизнеса, учитывая потенциальные прямые и косвенные издержки.

Важное значение в развитии LegalTech в России играет принятая Концепция развития технологий машиночитаемого права (утв. Правительственной комиссией по цифровому развитию, использованию информационных технологий для улучшения качества жизни и условий ведения предпринимательской деятельности)⁵⁴. Она предусматривает систематизацию представлений о методах и сферах перспективного развития технологий машиночитаемого права и подготовку предложений по стимулированию совершенствования этих технологий. Машиночитаемое право включает в себя нормы права, которые изложены на формальном языке. Обозначены преимущества его использования в т. ч. при заключении сделок, в судопроизводстве, в сфере производства по делам об административных правонарушениях, в рамках контрольной деятельности, составления отчетности.

Посредством инструментов машиночитаемого права можно обеспечить «встраивание» норм права в работу информационных систем, предоставляющих различные сервисы в автоматическом режиме, а также обменивающихся данными без участия человека (например, беспилотный транспорт, интернет вещей).

Задача правового регулирования сферы цифровых технологий в России — создание единой системы правового регулирования взаимодействия человека и цифровых технологий, которое будет способствовать цифровизации общества, уменьшению правовых рисков, развития экономики, роста благосостояния⁵⁵.

На сегодняшний день нет единого понятия к LegalTech, так как развитие информационных технологий в юриспруденции можно назвать разнонаправленным, включающим появление феномена Big Data, LegalTech, искусственного интеллекта и других цифровых технологий и решений. Соответственно, это затрагивает как юридическую практику, так и науку, что, в свою очередь, создает определенные вызовы для юридических исследований, связанных: с правосубъектностью искусственного интеллекта; проблемами сбора и верификации данных; интерпретацией полученных с помощью Big Data результатов; ролью традиционного инструментария; «доверием» произведенным расчетам; международным характером цифровизации; персональными данными.

Анализ существующего законодательства позволяет сделать вывод, что регулирование ряда цифровых процессов значительно отстает от фактического их развития. В связи с чем сегодня важно развивать цифровое законодательство для обеспечения полноценного функционирования в России сферы LegalTech.

Вопросы для обсуждения

1. Что такое LegalTech? Какие подходы можно выделить в понимании LegalTech?

2. Назовите факторы, способствующие развитию LegalTech в России и в мире.

3. Назовите основные признаки LegalTech.

4. Как происходило развитие в мире LegalTech? Укажите основные этапы.

5. Назовите основные типы и виды LegalTech-решений.

6. Назовите основные направления сферы LegalTech в России и в мире.

7. Как создание и внедрение графических интерфейсов повлияло на развитие применения информационных технологий в юридической деятельности? Напишите краткое эссе, выделив 2–3 основных результата.

8. Чем отличается развитие рынка LegalTech в США и Европе? По вашему мнению, с чем это связано?

9. В чем особенности правового регулирования LegalTech?

10. В чем заключается потенциал использования информационных технологий в юриспруденции?

11. Перечислите основные нормативные правовые акты в сфере LegalTech.

Список литературы

1. Актуальные проблемы информационного права / И. Л. Бачило, Л. А. Букалерова, Л. В. Голоскоков [и др.]. М.: Компания КноРус, 2019. 594 с.

2. Актуальные проблемы правовой информатики: учебно-методическое пособие / О. Г. Филипенкова, С. Г. Чубукова, С. Д. Одинцов, Ю. Л. Васильченко. М.: Российский экономический университет имени Г. В. Плеханова, 2016. 116 с.

3. Бреднева В. С. Деформация профессионального правосознания юристов и технологии ее преодоления: монография. Южно-Сахалинск: СахГУ, 2019. 196 с.

4. Грачева А. В. От правовой информатики до LegalTech: история развития в России и за рубежом // Закон. 2019. № 5.

5. Еремеев С. Г., Майоров А. В., Минченков Е. Н. О юридическом концепте направления LegalTech: перспективы становления и развития // Ленинградский юридический журнал. 2019. № 2 (56). С. 9–18.

6. Информатика и математика: учебник и практикум / Т. М. Беляева, С. А. Важнов, В. В. Вешняков [и др.]. 1-е изд. М.: Юрайт, 2016. 527 с.

7. Лукьянова В. Ю. Юридические технологии правового анализа // Журнал российского права. 2018. № 11. С. 25–40

8. Механизмы и модели регулирования цифровых технологий: монография / под.общ.ред. А. В. Минбалеева. М.: Проспект, 2020. 224 с.

9. Организационное и правовое обеспечение информационной безопасности: учебник и практикум / В. А. Ниесов, Т. А. Полякова, А. А. Стрельцов, С. Г. Чубукова. М.: Юрайт, 2018. 325 с.

10. Право цифровой среды: монография / под ред. Т. П. Подшивалова, Е. В. Титовой, Е. А. Громовой. М.: Проспект, 2022. 896 с.

11. Правовая информатика. Теория и практика: учебник для бакалавров / под.ред. В. Д. Элькина. М.: Юрайт, 2013. 334 с.

12. Правовая информатика: учебник и практикум / С. Г. Чубукова, Т. М. Беляева, А. Т. Кудинов, Н. В. Пальянова. 3-е изд., пер. и доп. М.: Юрайт, 2019. 314 с.

13. Применение информационных технологий в юриспруденции в условиях инновационного развития / О. Г. Филипенкова, А. Т. Кудинов, А. Т. Пальянова, С. Г. Чубукова. М.: Российский экономический университет имени Г. В. Плеханова, 2016. 177 с.

14. Рожкова М. А. О правовых аспектах использования технологий: LegalTech и LawTech // Хозяйство и право. 2020. № 3. С. 3–11.

15. Цифровое право: учебник / под общ. ред. В. В. Блажеева, М. А. Егоровой. М.: Проспект, 2020. 40 с.

16. Червонюк В. И. Юридические технологии («правовая инженерия»): методологическое значение, природа, соотношение с юридической техникой, статус в системе правоведения // Вестник Московского университета МВД России. 2010. № 5. С. 189–194; № 6. С. 195–198.

17. Чубукова С. Г. Правовая информатика в системе юридического образования // Правовая информатика. 2017. № 1. С. 50–54.

18. Fries M. Man versus Machine: Using LegalTech to Optimize the Rule of Law. Rochester, NY: Social Science Research Network, 2016.

19. Legal Technology Vision: Towards the digital transformation of the legal sector. Singapore: Legal Technology Cluster Committee Singapore Academy of Law. 2017. Р. 4. https://www.sal.org.sg/Resources-Tools/Legal-Technology-Vision

20. Modernising Legal Education / Edited by Catrina Denvir. New York: Cambridge University Press, 2020.

Глава 2.
LEGALTECH В ЮРИДИЧЕСКОМ ОБРАЗОВАНИИ

§ 1. Современное состояние и возможности реализации цифровых компетенций в юридическом образовании
(Минбалеев А. В.)

Современная юридическая практика в ее нынешнем виде требует широкого и растущего спектра навыков и компетенций. Новые компетенции (умение действовать в целях устойчивого развития и использования ESG-принципов, понимание новых практических технологий, управление юридическими проектами, коммерческая осведомленность и т. д.) все чаще предъявляются к юристам, в том числе выпускникам вузов. Подготовка студентов к быстро меняющемуся миру юридической практики сегодня все чаще становится одной из ключевых задач юридического образования.

Совокупным эффектом этих изменений является появление профессии, в которой для принятия юридических решений данные приобретают подчас большее значение нежели чем юридическая доктрина имеют такое же, как и доктрина; где юристы не просто будут знать те или иные нормы и доктрину, но и будут выступать в качестве новаторов, дизайн-мыслителей и предпринимателей. В результате юристы, демонстрирующие знакомство с технологией или смежными областями (например, наука, инженерия, математика, медицина, биология) становятся все более ценными в профессии, особенно в крупных юридических фирмах и консалтинговых компаниях.

Среди новых компетенций, которые сегодня становятся чуть ли не главными при оценке юриста в процессе трудоустройства становится обладание цифровыми компетенциями. Государство и общество все больше требует от работодателя иметь цифровую зрелость, быть на определенном уровне развития и цифровой трансформации. Показателем цифровой зрелости при этом чаще всего выступает обладание работниками, служащими цифровых компетенций. Их наличие является показателем того, что организация или орган власти может успешно развиваться в условиях цифровизации и решать новые задачи и выполнять функции. К юристам все чаще начинают предъявлять требования к использованию различных форм технологий в юридической практике, в том числе тех, которые направлены на использование искусственного интеллекта для обеспечения эффективного выполнения больших объемов повторяющихся задач.

Цифровые компетенции или компетенции цифровой экономики сегодня являются важнейшим фактором, условием и показателем цифровой зрелости, уровнем развития цифровизации применительно как к отдельным работникам, работодателям, должностным лицам, организациям, органам власти и другим субъектам. Формирование цифровых компетенций стало одной из ключевых задач в условиях цифровой экономики и неотъемлемым условием развития LegalTech сферы. Практически работа с большинством из юридических информационных технологий сегодня связывается с наличием цифровых компетенций.

Программа Цифровая экономика Российской Федерации устанавливает необходимость развития обучения по развитию компетенций цифровой экономики¹. К моменту окончания реализации программы (31 декабря 2024 г.) обучение по компетенциям цифровой экономики должны пройти 270 тыс. работающих специалистов.

Паспорт федерального проекта «Кадры для цифровой экономики»² закрепляет несколько направлений реализации программы. Первое из них — обеспечение цифровой экономики компетентными кадрами — предусматривает, помимо прочего, разработку модели компетенций цифровой экономики, профиля компетенций и персональной траектории развития. В рамках направления «Содействие гражданам в освоении цифровой грамотности и компетенций цифровой экономики» определено, что за период 2019–2024 гг. 1 млн человек должны пройти обучение по развитию компетенций цифровой экономики в рамках государственной системы персональных цифровых сертификатов; 10 млн человек — обучение по онлайн-программам развития цифровой грамотности³.

Перечень ключевых компетенций цифровой экономики был утвержден приказом Минэкономразвития России в январе 2020 г. К названным компетенциям отнесены: коммуникация и кооперация в цифровой среде; саморазвитие в условиях неопределенности; креативное мышление; управление информацией и данными; критическое мышление в цифровой среде⁴.

Анализ федеральных государственных образовательных стандартов (далее — ФГОС) по укрупненной группе направлений подготовки и специальностей «Юриспруденция» свидетельствует о появлении новых цифровых компетенций в последние годы.

Так, в рамках федерального государственного образовательного стандарта высшего образования — бакалавриат по направлению подготовки 40.03.01 «Юриспруденция» в рамках категории (группы) общепрофессиональных компетенций «Информационные технологии» выделены компетенции ОПК-8 «Способен целенаправленно и эффективно получать юридически значимую информацию из различных источников, включая правовые базы данных, решать задачи профессиональной деятельности с применением информационных технологий и с учетом требований информационной безопасности» и ОПК-9 «Способен понимать принципы работы современных информационных технологий и использовать их для решения задач профессиональной деятельности»⁵. При этом, к сожалению, что понимать под современными информационными технологиями, к сожалению, действующее законодательство не определяет, что вызывает опасению по весьма вариативной практике изучения различных технологий при подготовке юристов. ФГОС определяет, что «профессиональные компетенции определяются Организацией самостоятельно на основе профессиональных стандартов, соответствующих профессиональной деятельности выпускников (при наличии)»⁶. Однако в юридической сфере такие стандарты только формируются и, к сожалению, вопросам современных информационных технологий и порядка их определения в них практически не уделяется должного внимания.

В рамках ФГОСов по юридическому специалитету также в рамках категории (группы) общепрофессиональных компетенций «Информационно-коммуникационные технологии для профессиональной деятельности» выделены компетенции ОПК-9⁷, ОПК-13⁸ или ОПК-16⁹ «Способен понимать принципы работы современных информационных технологий и использовать их для решения задач профессиональной деятельности». Для специалитета по специальности 40.05.04 «Судебная и прокурорская деятельность» также устанавливается общепрофессиональная компетенция ОПК-9 «Способен получать юридически значимую информацию из различных источников, включая правовые базы данных, решать задачи профессиональной деятельности с применением информационно-коммуникационных технологий с учетом требований информационной безопасности» но почему-то в рамках группы общепрофессиональных компетенций «Теоретические и практические основы профессиональной деятельности». Представляется, что эта компетенция также должна быть отнесена в группу «Информационно-коммуникационные технологии для профессиональной деятельности».

В рамках федерального государственного образовательного стандарта высшего образования — магистратура по направлению подготовки 40.04.01 «Юриспруденция» также выделена категория (группа) общепрофессиональных компетенций«Информационные технологии», в которой предусмотрена компетенция «ОПК-7 «Способен применять информационные технологии и использовать правовые базы данных для решения задач профессиональной деятельности с учетом требований информационной безопасности»¹⁰. Данная компетенция предполагает уже способность применения информационных технологий для решения задач профессиональной деятельности с учетом требований информационной безопасности. И сегодня для магистратуры также очень важно определить, что включают в себя информационные технологии, что подразумевает под собой понятие «применение информационных технологий», а также важно определить ключевой набор требований информационной безопасности, которые должны учитываться в процессе применения таких технологий.

В рамках направления подготовки 40.06.01 Юриспруденция (уровень подготовки кадров высшей квалификации) выделена общепрофессиональная компетенция ОПК-2 «Владение культурой научного исследования в области юриспруденции, в том числе с использованием новейших информационно-коммуникационных технологий»¹¹.

Формирование цифровых компетенций осуществляется посредством обучения, развития цифровой грамотности.

Для любого юридического вуза, а также вуза, осуществляющего подготовку юристов сегодня важно задумываться о внедрении LegalTech составляющей и развития формирования цифровых компетенций.

В сязи с этим важно:

— изменение содержания реализуемых вузами образовательных программ с целью формирования у всех обучающихся ключевых компетенций цифровой экономики;

— изменение методик и инструментов реализации образовательных и исследовательских программ в целях формирования у научных и педагогических работников необходимых компетенций цифровой экономики;

— изменение административных и хозяйственных процессов с целью формирования у сотрудников компетенций цифровой экономики, цифровой грамотности;

изменения и внедрения в функционирование передовой цифровой инфраструктуры и цифровой экосистемы образования, использование новейших цифровых технологий, улучшающих все протекающие процессы в университете. Данные процессы обусловливают необходимость обучения использованию технологий, что будет способствовать формированию компетенций цифровой экономики;

— изменение системы воспитательной работы студентов, направленных на формирование творческих способностей студентов в рамках создания творческих коллективов и творческих проектов на базе цифровых платформ с целью формирование компетенций цифровой экономики;

— изменение процессов коммуникационных процессов между участниками образовательного процесса с увеличением видов и объемов онлайн-коммуникаций с целью формирование компетенций цифровой экономики;

— изменение порядка взаимодействия с работодателями с целью выявления конкретных компетенций цифровой экономики, и их формирование в вузе;

— изменение и развитие систем оценивания и аттестации посредством создания и внедрения цифровых контрольно-измерительных материалов и инструментов для всех видов аттестационных процедур, включая государственную итоговую аттестацию (ГИА), с целью закрепления и формирования конкретных компетенций цифровой экономики;

— изменение системы сбора, хранения и обмена данными об образовательных достижениях и подтвержденных результатах участников образовательного процесса — профессорско-преподавательского состава и обучающихся всех возрастов и уровней обучения (система «Цифровой профиль компетенций») для обеспечения устранения цифрового неравенства и обеспечения формирования компетенций цифровой экономики у всех участников образовательного процесса.

Важным направлением развития цифровых компетенций будущих юристов является активное внедрение и использование новейших цифровых образовательных технологий. Причем активизация внедрения таких технологий должна сегодня реализовываться как со стороны образовательных организаций, так и работодателей и самих студентов. Повышение студенческой активности с точки зрения того, что они сами выступают инициаторами использования новейших цифровых образовательных технологий во многом способствует большей вовлеченности студентов в реализацию этих процессов, более успешному освоению цифровых компетенций.

К числу современных цифровых образовательных технологий, способствующих формированию цифровых компетенций можно отнести следующие:

1. LMS системы (материалы курса в цифровом виде, автоматизированная проверка заданий, асинхронное обсуждение материалов курса студентами и др.). Виртуальная образовательная среда может включать включать в себя: систему электронного тестирования по дисциплинам основных и дополнительных образовательных программ; комплекты электронных тестов для контроля качества образовательной деятельности; курсы для системы дистанционного обучения; платформу для проведения олимпиад; онлайн курсы по дисциплинам; электронные методические материалы, электронные библиотечные ресурсы; иные электронные образовательные ресурсы. Электронная система обучения со встроенными подсистемами тестирования основана на платформе на базе Moodle, которая используется в образовательном процессе для проведения опросов обучающихся, тестирования (в том числе в рамках независимой оценки подготовки обучающихся), а также для онлайн-обучения по программа дополнительного профессионального образования.

2. Онлайн курсы, в том числе массовые открытые онлайн курсы (MOOCs) других университетов. Сегодня активно развивается система онлайн курсов по всем базовым отраслям права, интеграция к внешним зарубежным онлайн курсам на различных платформах, массовое размещение вузовских онлайн курсов на открытых платформах;

3. Адаптивные курсы с нелинейным треком прохождения в зависимости от успешности освоения материала, в том числе использующие инструменты анализа больших данных и искусственного интеллекта. Важной особенностью таких курсов является возможность формирования индивидуальных навыков у каждого студента при работе с информационными технологиями и ресурсами в зависимости от наличия тех или иных освоенных информационных компетенций.

4. Системы управления контентом (методический инструментарий по проектированию образовательных курсов и программ, новые форматы представления контента, требования к жизненному циклу образовательных продуктов, система обратной связи, доступ к цифровой библиотеке).

5. Смешанная модель обучения, объединяющая использование онлайн и аудиторных занятий (в том числе перевернутая модель — просмотр лекций на онлайн курсах, обсуждение и практические задания с преподавателем в аудитории). Данные технологии предполагают реализацию практических заданий на виртуальных симуляторах и тренажерах, а теоретические вопросы иогут разбираться с использованием разработанных электронных учебных курсов и учебников.

6. Онлайн-коммуникации в образовательном процессе: сервисы видеоконференцсвязи, вебинаров, совместной работы над цифровыми артефактами.

7. Виртуальные лаборатории, симуляторы, тренажеры в т. ч. с использованием технологий дополненной, смешанной и виртуальной реальности. В вузах активно используются институциональные репозитории, например, Виртуальный читальный зал», активно используются виртуальные залы систем Консультант Плюс, Гарант, ЗАО «КРОК инкорпорейтед». Могут создаваться виртуальные лаборатории правовой информации, виртуальной лаборатории судопроизводства, которые могут быть интегрированы с виртуальной образовательной средой образовательной организации. В учебном процессе активно могут использоваться виртуальные тренажеры и симуляторы по криминалистике, судебной экспертизе, расследованию преступлений, работе с нормативными правовыми актами и др.

8. Сервисы проверки студенческих работ на наличие плагиата и т. д. Через личные кабинеты обучающихся и профессорско-преподавательского состава сегодня обеспечивается возможность проверки как учебных, так и научно-исследовательских работ.

9. Проектное цифровое обучение как образовательная технология. Такое обучение реализуется в различных формах, в том числе в рамках проектных лабораторий, в которых могут на основе конкурса участвовать любые студенты и преподаватели. Работа данных лабораторий может быть развернута на основе Платформы для проведения исследований. Важно при этом формировать автоматизированную систему управления проектов через Виртуальную образовательную среду. В рамках цифровых проектов уже активно реализуются и планируется реализация как инновационных образовательных проектов (основанных на внедрении определенной инновации), так и исследовательских образовательных проектов (проведение полного цикла научного исследования на цифровой платформе), творческих проектов (реализация творческих компетенций для самореализации и использования творческих элементов в образовательном процессе), информационных проектов (поиск, отбор и систематизация информации о каком-то объекте, ознакомление участников проекта с этой информацией, ее анализ и обобщение для презентации более широкой аудитории).

10. Технологии глубинного погружения в профессиональную цифровую среду (Deep Learning). Данные технологии успешно реализуются сегодня через встроенные практики студентов. Подготовка к практике на предприятиях и органах государственной власти проходит часто с активным привлечением моделирования юридических ситуаций на цифровой платформе в Виртуальной образовательной среде, в рамках которой происходит глубинное погружение студента в конкретные юридические ситуации и их решение под руководством руководителей практики.

11. Применение технологий блокчейн. Многие вузы сегодня разрабатывают техническую основу для функционирования ряда блокчейн-платформ, на которых студенты и преподаватели могли бы получать открытые, общедоступные учебные материалы, курсы. Информация может быть доступна и внешним, в том числе иностранным субъектам. Происходит развитие и института цифровых сертификатов за пройденные повышения квалификации, отдельные образовательные модули и программы, курсы. Технологии блокчейн при этом используются для защиты цифровых сертификатов, подтверждения их легитимности, обеспечение достоверности цифровые портфелей достижений (цифровое портфолио) всех участников образовательного процесса.

12. Технология цифрового обучения с применением справочных систем. Особенностью данной технологии выступает содержательный контент, технология цифрового анализа контента, практикориентированное обучение с использованием цифровых средств справочно-правовых систем, использования конструктора документов, анализа практики и т. п.

13. Технологии совместной работы на базе цифровых платформ. Особенностью технологии является совместная реализация проектов сразу несколькими вузами, организациями, участие различных студентов, преподавателей на одной платформе.

14. Технологии обучения в условиях конкуренции с цифровыми технологиями. Например, при использовании роботов-ботов в рамках ряда дисциплин, когда решение тех или иных казусов происходит с использованием информационных технологий и приходится решать задачу более эффективнее, чем это сделает правовой робот-бот.

15. Образовательные технологии проблемного обучения в условиях цифровизации. Используются необходимости решения тех или иных казусов с использованием новейших баз данных и иных информационных технологий, и чтобы эффективно решить ситуацию необходимо предварительно научиться разбираться в технологии.

16. Модульно-рейтинговые цифровые технологии организации учебного процесса и др. Предполагают создание и внедрение цифровых контрольно-измерительных материалов и разработку цифрового рейтинга студентов, влияющего на возможность выбора лучшими студентами специальных образовательных программ и грантов на реализацию индивидуальных траекторий и получение уникальных компетенций цифровой экономики, в том числе в ходе практики в ведущих компаниях.

17. Личностно ориентированные цифровые технологии. Осуществляется на основе разработки и использования цифрового профиля студентов, цифрового рейтингования, диагностики личностного роста. Предполагается активное развитие и формирование модели цифрового рейтингования и формирования цифрового рейтинга студентов, которая может использоваться в любом вузе мира.

18. Здоровьесберегающие цифровые технологии. Развитие данной технологии предполагает использование в кампусах, общежитиях возможности с помощью специального оборудования проверить состояние здоровья, передать в цифровом виде информацию в медицинский пункт; возможность в рамках личного кабинета передавать данные на медицинский пункт для оперативного реагирования на запросы студентов, профессорско-преподавательского состава; возможность удаленного записи на прием в прикрепленную поликлинику.

19. Технология критического цифрового мышления. Данные технологии предполагают способность критического осмысления тех или иных вопросов по программе обучения с учетом обязательности применения тех или иных технологий. Возможно внедрение этих технологий для обеспечения понимания всеми участниками образовательного процесса как ограниченные возможности тех или иных средств, так и необходимость выполнения требований по обеспечению информационной безопасности, в том числе защите персональных данных всех участников образовательного процесса.

20. Технология творческих цифровых мастерских. Выполнение творческих заданий студентами в специализированных мастерских с использованием технологий, в том числе нейронных сетей для решения ряда исследовательских задач. Возможно внедрение данных технологий и использование культурных общепользовательских цифровых инструментов и специализированных сервисов для повышения эффективности образовательного процесса, развивая в том числе творческие способности всех участников образовательного процесса.

21. Технологии обучения в рамках кампусной социальной сети. В рамках данной сети предполагается создание разделов, посвященных образовательному процессу, расписание, научные исследования. Предполагается возможность оперативного оповещения, экспресс-опросов студентов и преподавателей.

22. Технологии гибкой цифровой образовательной среды. Предполагают развитие процессов цифровой трансформации аудиторного фонда, лабораторий и кафедр для воплощения в жизнь цифрового видения образовательного процесса, обеспечение возможности использования пространства за стенами учебного заведения (использование виртуальных лабораторий партнеров), обеспечение возможности изменения графиков работы учащихся и преподавателей для обеспечения реагирования меняющихся потребностей обучающихся.

Формирование цифровых компетенций должно осуществляться в условиях трансформации в части используемых индивидуальных образовательных траекторий, в том числе посредством:

— структуризации в цифровом виде пространстве образовательных активностей, предоставляемых университетом студенту, с предоставлением возможности конструирования индивидуальной траектории для каждого студента, с учетом его цифрового следа, мнения преподавателя и администрации. В рамках ЭИОС должно быть структурировано пространство образовательных активностей в цифровом виде, предоставляемых университетом студенту, предоставлена возможность конструирования индивидуальной траектории для каждого студента, с учетом его цифрового следа, мнения преподавателя и администрации;

— поддержка конструирования из образовательного пространства образовательных активностей образовательных программ, профилей, рекомендуемых траекторий. Например, студенты могут выбирать изучаемые дисциплины, делать предложения по изменению учебного плана, внедрению в образовательный процесс новых учебных дисциплин;

— поддержка планирования реализации образовательного процесса с учетом выбора студентов, составление индивидуального расписания для каждого студента. Данное направление реализации индивидуальной траектории в рамках ЭИОС возможна через личные кабинеты студентов;

— сбор обратной связи по итогам реализации отдельных образовательных активностей, как по студентам, так и по преподавателям, в том числе путем расширение функционала обратной связи через специальные цифровые платформы, создаваемые на базе сайта образовательной организации;

— сбор и анализ цифрового следа студентов, включая анализ их образовательной траектории, скорости и глубины освоения материала, профессиональных и общественных интересов. В частности можно учитывать активность студентов и преподавателей по использованию библиотечных ресурсов, международных и российских информационных систем, определяются интересы участников образовательного процесса;

— экспертные системы и системы искусственного интеллекта, помогающие студенту осуществлять выбор траектории;

— цифровые портфолио студентов, которые позволяют при внешних запросах верифицировать различные данные: индивидуальную траекторию студента во время обучения в вузе, выданный диплом, полученные оценки, выполненные проекты, тексты ВКР, курсовых, победы в конкурсах, достижения в общественных и иных мероприятиях и прочее и т. д.;

— сбор и анализ цифрового следа абитуриента для оценки его потребностей и интересов и предложение студенту тех или иных образовательных программ, учебных и образовательных активностей;

— система выбора онлайн курсов в качестве замены факультативных дисциплин;

— рекомендательные системы. В рамках ЭИОС вуза возможно создание системы дачи рекомендаций студентам по изучению тех или иных дисциплин и выбора индивидуальной траектории. Это могут быть рекомендации выпускников, работодателей, психологов;

— психометрика, предполагающая учет индивидуальных социально-психологических особенностей студента, позволяющих определить индивидуальную траекторию обучения, а также психологическая поддержка выбора индивидуальной образовательной траектории;

— поддержка формирования гибкой учебной среды. В вузе должны развиваться процессы цифровой трансформации аудиторного фонда, лабораторий и кафедр для воплощения в жизнь цифрового видения образовательного процесса, обеспечение возможности использования пространства за стенами учебного заведения (использование виртуальных лабораторий партнеров), обеспечение возможности изменения графиков работы учащихся и преподавателей, изменение групп, их состава для обеспечения реагирования меняющихся потребностей обучающихся.

§ 2. Современные цифровые технологии в юридическом образовании
(Добробаба М. Б.)

Одной из значимых областей общественных отношений, для которой особенно актуально использование цифровых технологий, является юридическое образование. Сочетание классических образовательных приемов с прогрессивными цифровыми технологиями позволяет увеличить эффективность юридического образования, а подготовленные с помощью такого способа юристы востребованы и конкурентоспособны в условиях развивающейся цифровой экономики.

Стоит отметить, что образование является одной из наиболее консервативных сфер жизнедеятельности общества, где инновации внедряются позже, чем в других сферах. Однако пандемия COVID-19 спровоцировала ускорение процессов цифровизации высшего юридического образования — в марте 2020 г. высшее образование было временно переведено в онлайн-формат.

В настоящее время процессы цифровизации юридического образования в России идут высокими темпами. Так, в Московском государственном университете имени О. Е. Кутафина (МГЮА) успешно внедряются в учебный процесс современные цифровых технологии. В Университете сформирована единая информационно-технологическая среда вуза. С целью осуществления деятельности в области информационных технологий в сфере образования и научной деятельности в структуре вуза создан Центр информационных ресурсов и технологий, предоставляющий информационные сервисы и услуги. В учебном процессе используются современные компьютерные классы с централизованным управлением, компьютерные классы мобильного исполнения; пользователям всегда доступны справочно-правовые системы; для круглосуточной удаленной работы с учебной литературой реализован проект Виртуального читального зала, в котором пользователи могут работать с полнотекстовыми электронными изданиями, в том числе, во внешних электронных библиотечных системах; библиотечно-библиографические процессы полностью автоматизированы, ведется электронная выдача документов на абонементах и в читальных залах, поиск литературы и удаленный заказ литературы. В вузе применяется многофункциональная беспроводная WiFi-cеть. Расписание учебных занятий формируется в электронном виде с использованием информационной системы управления образовательным процессом и др¹².

В научной литературе обращается внимание на проблемы, затрудняющие внедрение образовательных инноваций в учебный процесс юридических вузов¹³. Прежде всего, внедрение образовательных инноваций в учебный процесс юридических вузов требует адекватных цифровых мощностей, поскольку без современных мощных компьютеров невозможно создание качественного образовательного контента, который во многом будет основан на использовании технологий искусственного интеллекта. Важно обеспечить свободный доступ обучающихся и преподавателей к информационным ресурсам для обеспечения учебного процесса и исследовательской работы, уровень технического оснащения студенческих рабочих мест в библиотеках.

Проведение цифровизации российского юридического образования невозможно без соответствующей нормативно-правовой основы. Федеральный закон от 29.12.2012 № 273-ФЗ (ред. от 30.12.2021) «Об образовании в Российской Федерации»¹⁴ (далее — Федеральный закон об образовании) предусматривает право образовательных организаций осуществлять реализацию образовательных программ с применением электронного обучения (далее — ЭО) и дистанционных образовательных технологий (далее — ДОТ). Приказом Минобрнауки РФ от 23.08.2017 № 816¹⁵ определен порядок применения ЭО и ДОТ организациями, осуществляющими образовательную деятельность, к данному приказу издан ряд дополнительных рекомендаций и разъяснений¹⁶.

В современных условиях перед образовательными организациями поставлен выбор: осуществлять образовательную деятельность исключительно с применением ЭО и ДОТ при условии соблюдения нормативно установленных требований либо использовать лидирующий в сфере высшего юридического образования комбинированный подход, включающий как традиционный, так и дистанционный формат, осуществляемый с помощью цифровых технологий. Следует иметь в виду, что по ряду профессий, специальностей и направлений подготовки, реализация образовательных программ с применением исключительно ЭО, ДОТ не допускается. Такой перечень утвержден применительно к среднему профессиональному образованию («Право и организация социального обеспечения», «Правоохранительная деятельность»)¹⁷.

Федеральные государственные образовательные стандарты (ФГОС) обязывают образовательные организации создавать электронную информационно-образовательную среду (ЭИОС), которая должна обеспечивать: доступ к учебным планам, рабочим программам дисциплин (модулей), программам практик, электронным учебным изданиям и электронным образовательным ресурсам, указанным в рабочих программах дисциплин (модулей); формирование электронного портфолио обучающегося, в том числе сохранение его работ и оценок за эти работы¹⁸.

В образовательные программы многих юридических вузов активно внедряются онлайн-курсы, под которыми следует понимать учебные курсы, основными признаками которых является:

1) реализация с применением исключительно ЭО, ДОТ;

2) размещение на официальных сайтах образовательных организаций, образовательных платформах;

3) предоставление доступа к таким курсам через информационно-телекоммуникационную сеть «Интернет»;

4) направленность на обеспечение достижения обучающимися определенных результатов обучения¹⁹.

Действующий Федеральный закон об образовании не определяет дефиниции «онлайн-курсы», однако им признаются и даже поощряются новые образовательные технологии, включая ЭО и ДОТ (ст. 16), позволяющие онлайн-курсы реализовать.

Перечень онлайн-курсов, реализуемых на безвозмездной основе подготовлен Минобрнауки²⁰, при этом образовательным организациям представлен выбор использования онлайн-курсов, исходя из возможности организовать его изучение студентами и провести перезачет по результатам его освоения в соответствии с требованиям приказа Минобрнауки России от 5 апреля 2017 г. № 301²¹.

Абсолютно все онлайн-курсы размещены на платформах, представляющих доступ к ним с подробным описанием формата, программы и требований, а также информации о сертификате, который, как правило, формируется в электронном виде и размещается в личном кабинете. Примечательно, что в ряде зарубежных стран иностранными университетами уже достаточно давно транслируются позитивные примеры применения онлайн-курсов в образовании, подобный опыт может быть использован при внедрении цифровых технологий в высшее юридическое образование в России²².

Поскольку сертификаты о прохождении курсов на образовательной платформе «Открытое образование» (https://openedu.ru) приравниваются к конкретным дисциплинам по образовательной программе высшего образования, в перспективе должна найти закрепление возможность интеграции онлайн-курсов в образовательные программы высшего образования. А учитывая, что обучающийся может принять решение об освоении в рамках онлайн-курсов ни одной, а целого ряда дисциплин, речь будет идти уже об индивидуальных учебных планах на каждого обучающегося, что также должно быть обеспечено нормативно и учтено образовательными организациями на уровне локальных актов.

Примечательно, что в соответствие со ст. 15 Федерального закона об образовании предусматривается возможность сотрудничества российских и иностранных вузов в сфере образования в рамках сетевого взаимодействия. в свою очередь, сетевая форма реализации образовательных программ обеспечивает освоение обучающимися образовательной программы и (или) отдельных учебных предметов, курсов, дисциплин (модулей), практики, иных компонентов, предусмотренных образовательными программами (в том числе различных вида, уровня и (или) направленности), с использованием ресурсов нескольких организаций, осуществляющих образовательную деятельность, включая иностранные, а также при необходимости с использованием ресурсов иных организаций.

Нормативно определен порядок организации и осуществления образовательной деятельности при сетевой форме реализации образовательных программ²³. Освоение обучающимися образовательных программ осуществляется на основании договора между организациями, в котором должны быть определены порядок и условия, а также способ подтверждения знаний, должна быть разработана образовательная программа с возможностью использования сетевой формы ее реализации.

Внедрение цифровых технологий в юридическое образование предполагает соответствующую подготовку преподавателей. Для осуществления образовательной деятельности требуются умения применять ДОТ, осуществлять записи видео- или онлайн-трансляций и т. д. К сожалению, на практике нередко имеет место ситуация, при которой преподавателям, имеющим большой опыт педагогической и правоприменительной деятельности, обладающим глубокими познаниями в области юриспруденции, не хватает технических знаний и навыков. Для решения проблемы адаптации профессорско-преподавательского состава к решению задач инновационного развития высшего образования необходима реализация программ повышения квалификации в части освоения преподавателями передовых цифровых технологий, осуществление методических разработок по созданию и внедрению различных элементов онлайн-обучения в образовательный процесс.

С этой целью в рамках реализации приоритетного проекта «Современная цифровая образовательная среда в Российской Федерации»²⁴ созданы десять региональных центров компетенций в области онлайн-обучения²⁵, на базе которых преподаватели получают необходимые знания и навыки в сфере онлайн-технологий, разработки и экспертизы онлайн-курсов и их интеграции в образовательный процесс.

Следует отметить, что к числу технологий, наиболее востребованных в системе высшего юридического образования, применение которых требует технических знаний и навыков преподавателей, относится искусственный интеллект (далее — ИИ).

Последнее десятилетие ознаменовалось появлением следующих ИИ-систем в образовании²⁶:

— «умные помощники» (чат-боты) — способны объединять одновременно несколько «интеллектуальных» функций и возможностей, таких как: распознавание речи, анализ персональной информации о конкретном пользователе и умение ее интерпретировать на некоем базовом уровне, помощь в интернет-поиске и др. преимуществами системы чат-ботов является возможность получить ответ на любой интересующий вопрос в любое удобное для обучающегося время. по мере увеличения количества задаваемых студентами вопросов и данных на них ответов чат-бот становится «умнее», существенно снижая нагрузку с администрации вуза и профессорско-преподавательского состава.

Решению образовательных задач способствуют онлайн-форумы с элементами ИИ, создаваемые в дополнение к чат-ботам. такая система, подключаясь к обсуждению вопросов, от которого отключается человек, помогает решать образовательные задачи, связанные с ведением дискуссий.

— ИИ и роботизированные системы — оснащенные специальными сенсорами и датчиками, предоставляющие возможность в онлайн-режиме анализировать, контролировать или оперативно реагировать на изменения различных параметров и данных окружающего физического мира;

— самообучающиеся ИИ-системы — способны давать ответы на различные вопросы, требующие знания фактологической информации (например, Watson компании IBM; Wolfram|Alpha компании Wolfram Research);

— игровые самообучающиеся ИИ-системы (например, Google-AIphaGo).

Следует признать, что массовое внедрение ИИ в систему образования обозначило серьезный вызов традиционной системе образования. В настоящее время важнейшими направлениями использования ИИ в сфере образования являются: адаптивное обучение; обучение в игровой форме (геймификация); промежуточное обучение; автоматическое оценивание; смарт-кампус и прокторинг.

Так, новейшие разработки в области ИИ используются в образовательной сфере через адаптивное обучение, представляющее собой персонифицированный подход к образовательному процессу, способный максимально учитывать индивидуальные особенности и потребности обучающихся, в том числе и психологические.

ИИ при адаптивном обучении призван учитывать особенности восприятия, уровень начальных знаний, индивидуальные цели и задачи обучения²⁷.

Примечательно, что в зависимости от объектов адаптации выделяют следующие типы образовательных систем²⁸:

1) использующие в качестве объекта адаптации контент. Данные системы анализируют ответ студента на задание и, если он делает ошибку, то в соответствии с полученной информацией предлагают ему подсказки, обратную связь или дополнительные учебные материалы. Примером образовательных систем данного вида является адаптация образовательного процесса в рамках платформы Smart Sparrow (https://www.smartsparrow.com), на которой существует три уровня адаптации: обратная связь, модификация учебного плана и возможность обучающей стороны адаптировать процесс передачи знаний;

2) использующие в качестве объекта адаптации задания. В отличие от систем предыдущего типа, после получения от студента ответа на задание, такие системы предлагают ему выполнить следующее задание, а не обратиться к дополнительным материалам. В основе работы такой системы лежит современная теория тестирования IRT (Item Response Theory), позволяющая определить уровень подготовленности студентов: ALEKS (https://www.aleks.com), LearnSmart (http://learnsmartadvantage.com);

3) использующие в качестве объекта адаптации порядок предоставления учебных материалов. Данный тип систем наиболее сложный в реализации, поскольку для его работы необходимо большое количество данных, в качестве которых используются такие переменные как: ответы студентов на задания, число попыток, использование интерактивных ресурсов, чтение учебных материалов и т. д. Примером таких систем является платформа Knewton (https://www.knewton.com).

Следует отметить, что некоторые из образовательных систем используют не один, а два объекта для адаптации. Так, в рамках прохождения курса на платформе MyLab (https://mlm.pearson.com/global/index.html), учебный материал адаптируется на основе контента и порядка предоставления материала. Платформа ALEKS предлагает учебные материалы в соответствии с заданиями и порядком их предоставления.

В результате, собрав данные о знаниях и степени усвоения материала, характеристиках обучающихся, ИИ адаптирует учебный процесс под потребности и интересы каждого, предлагает оптимальную структуру и уровень сложности курсов, иными словами, выбирает стратегию обучения на основе персонализации.

В настоящее время на российском рынке используются такие адаптивные технологии как «Сompetentum», «Ispring», «Е-mba». Система управления обучением Moodle, используемая для дистанционного обучения, дает возможность настроить ее под особенности конкретного образовательного проекта с использованием элементов ИИ.

Следующим направлением использования ИИ в сфере образования является возможность обучения в игровой форме (геймификация), которая заключается в использовании игровых технологий и обучающих тренажеров в образовательном процессе. В высшей школе используются учебные тренажеры, разработанные с учетом направления подготовки обучающегося. Такие тренажеры позволяют более точно воспроизводить условия, в которых впоследствии предстоит действовать обучающимся, дают возможность повысить скорость манипуляции и принятия решений, сократить количество ошибок, существенно повышая успеваемость.

Смарт-кампус — это проект, позволяющий оперативно отвечать на различные вопросы студентов, возникающие, как в процессе обучения (поиск аудиторий, расписание занятий; обратная связь с вузом и преподавателем; доступ к лекциям, презентациям; наличие необходимой литературы в библиотеке и т. д.), так и в повседневной жизни (наличие свободного места в общежитии; выбор свободного парковочного места и т. д.). Интеллектуальные кампусы на территории страны пока единичны: это «Иннополис» в Татарстане, «Сколково» в Московской области, технопарк «Русский» при ДВФУ во Владивостоке. По мнению Правительства РФ, строительство «современных и комфортных» кампусов должно стать одной из основных задач на ближайшие десятилетия²⁹.

Перспективным направлением использования ИИ в юридическом образовании является система прокторинга (от англ. «proctor» — надзиратель), представляющая собой автоматизированную процедуру наблюдения и контроля за дистанционным испытанием. Данная программа анализирует большой объем поступающих данных (видео, аудио, события в браузере респондента) и в режиме реального времени отслеживает и пресекает следующие нарушения: подмена респондента; списывание с электронных или физических носителей; подсказки; кража контента.

Можно выделить и другие направления использования технологий ИИ в юридическом образовании. Например, программа промежуточного обучения позволяет закрепить пройденный материал. При ее использовании ИИ отслеживает изучение материала, перепроверяет полученные знания и при необходимости дает рекомендации для повторения. Система автоматического оценивания позволяет осуществить автоматизировано беспристрастную оценку уровня знаний студентов, анализировать информацию о результатах обучения, давать рекомендации, разрабатывать эффективные индивидуальные планы обучения³⁰. Внедрение такой системы позволяет не только облегчить труд преподавателя, но и делает образовательный процесс более прозрачным.

Оценивая опыт применения цифровых технологий в юридическом образовании, можно констатировать, что в настоящее время сложилась ситуация, при которой возможность цифровизации образования предусмотрена, но не созданы правовые механизмы для ее реализации.

Основным направлением реформирования законодательной базы в сфере цифровизации образования должно стать внесение изменений в Федеральный закон об образовании, в соответствие с которыми следует закрепить принципы применения цифровых технологий в деятельности образовательных организаций; установить обязательные требования, связанные с их использованием в образовательном процессе. Это позволит запустить процессы цифровизации во всех вузах, будет способствовать повышению их конкурентоспособности на рынке образовательных услуг.

Внедрение передовых цифровых технологий в юридическое образование — это объективное явление. Вместе с тем, цифровые технологии не смогут полностью заменить живое человеческое общение студента с преподавателем, их предназначение — выполнение роли вспомогательного инструмента, позволяющего выстроить необходимые коммуникации, более эффективно организовать и оптимизировать учебный процесс, основанный на стратегии персонализации, и, в конечном счете, кардинально улучшить качество российского юридического образования.

§ 3. LegalTech и цифровые компетенции
(Шельменков В. Н.)

Возросшая потребность в подготовке к профессиям будущего и сложившаяся ситуация, вызванная пандемией COVID-19, ускорили процесс цифровой трансформации образования. В таких условиях необходимо уметь быстро адаптироваться к новой среде и хорошо разбираться в цифровых сервисах и инструментах, которые становятся помощниками для юристов, педагогов, студентов и т. д. при дистанционном обучении. Но их многообразие ставит многих граждан перед сложным выбором: чему отдать предпочтение?

Таким образом, эффективность работы будущего юриста существенным образом будет зависеть от того, насколько умело и свободно он сможет использовать компьютерные информационные технологии в своей профессиональной деятельности и насколько быстро будет способен адаптироваться к их стремительному развитию.

Поэтому одной из основных задач образовательной организации является приобщение студентов к использованию возможностей новых информационных «сквозных» технологий, привитие им необходимых навыков и вкуса к работе с современными деловыми программами и применение блокчейн, смарт-контрактов, искусственного интеллекта, квантовых технологий, интернет-вещей, трехмерной печати, визуализации в юридической деятельности и т. д.

Что понимается под цифровыми компетенциями? Специалисты отвечают на этот вопрос по-разному:

— это набор возможностей использования цифровых устройств, приложений связи и сетей для доступа к информации и управления ими;

— это индивидуальная способность использовать и сочетать свои знания, умения и личностное отношение, связанные с тремя смежными областями компетенций — технологией, когнитивной и социальной сферой — при использовании новых или существующих ИКТ для анализа, выбора и критической оценки информации.

Цифровая компетентность государственных гражданских служащих: системное применение цифровых знаний и умений, потенциал развития, готовность к инновационным технологическим вызовам³¹.

Можно сделать вывод: будущий выпускник должен обладать следующими компетенциями:

Знать: методы и средства поиска, систематизации и обработки правовой информации в аналитических информационных системах; методы и алгоритмы Data Mining; программное обеспечение для работы с нейронными сетями.

Уметь: применять цифровые технологии для поиска, систематизации и обработки правовой информации, оформления юридических документов и проведения статистического анализа информации, визуального представления данных; применять методы визуализации.

Владеть навыками сбора данных, классификации и прогнозирования. (деревья решений); навыками систематизации и обработки информации, имеющей значение для реализации правовых норм в соответствующих сферах профессиональной деятельности; инструментами Data Mining: Deductor, STATISTICA, IOLAP.

Обучающийся, после прохождения дисциплины «Информатика и информационные технологии» сможет разбираться в следующих сервисах и инструментах:

Цифровые продукты и сервисы для разработки контента и организации своей профессиональной деятельности

Инструменты для реализации: Mentimeter, Socrative, SurveyMonkey, Kahoot и другие сервисы интерактивных опросов — метод сбора социологической информации, который осуществляется на основе использования интернет технологий.

Инструменты для реализации: Wordle (создание текстовых облаков); Book Creator (создание электронных книг); Canva (простое создание графических проектов профессионального качества — презентаций, плакатов, карточек, инфографики, и т. д.); PicMonkey (редактирование фотографий, создание коллажей, графический дизайн); TouchCast (создание умного видео); My Simple Show (создание объяснительных видео); Zeemaps (создание и публикация интерактивных карт, например, можно создать карту мест, которые группа учащихся посетила в поездках; карту местоположения известных исторических событий и т. п.)

Инструменты для автоматизации процессов: Casepro/Jeffit. Конструкторы документов: Doc.one/Freshdoc. Юридические исследования: Casebook. Анализ документов: ABBYY/RiskEYE. Инструменты для сбора данных: Data.govStatista, Kaggle Google Trends Google Schoolar.

Существует большой спектр цифровых инструментов. Но при выборе инструмента, в первую очередь, стоит ориентироваться на специфику деятельности организации, преподаваемой дисциплины и на то, какие задачи ставит организация или преподаватель. Для этого стоит провести анализ возможностей цифрового сервиса и подобрать наиболее оптимальный для Вас вариант.

Конечно, проблема выбора приложений и сервисов для семинарских занятий довольно непростое дело, и, чтобы использование ИКТ было наиболее эффективным, успешным, важны несколько ключевых моментов: во-первых, четкое понимание своих педагогических целей, как долгосрочных (модель выпускника), так и целей конкретного урока/занятия/проекта и возможных способов их достижения; во-вторых, информационная грамотность учителя, его осведомленность о дидактических функциях и содержательных аспектах существующих приложений, сервисов, инструментов для образования; в-третьих, умение осуществить взвешенный, аргументированный выбор конкретного инструмента для наиболее эффективного достижения поставленных целей и учителя и ученика³².

В 2017 г. МЛЭНА НИУВШЭзапустило большой проект по исследованию рынков труда. В процессе реализации проекта были проанализированы 8 млн вакансий из открытых источников с 2004 по 2017 г. На основании анализа были выделены цифровые компетенции и цифровые навыки, которым к ним относятся. Как видно из табл. 1, они связаны с владением программным обеспечением, базами данных и т. д. Кроме того, в таблице есть разделы по цифровым навыкам, например, Big Data, Data Science и т.д .³³

Таблица 1

Цифровые компетенции

Цифровые компетенции

Навыки

Программирование и веб-разработка

Ruby, ASP.NET, AJAX, ObjectiveC, HTML, CSS, JSON, XML, Python, Perl, C, C++, C#, Java, SQL

Разработка
приложений

UX, UI, iOS, Android, BlackBerry, Java, SDK, Android Studio, APIs, ObjectiveC, Swift, Kotlin

Цифровой дизайн

Photoshop, InDesign, Illustrator, UI/UX, Adobe CS, Typography, Print Design, Photography, Branding, Web design, Adobe Flash, iWork Keynote, PowerPoint, Quark

Управление
проектами

Project Management Professional (PMP

Управление продуктом

Mixpanel, Amplitude, Looker, Tableau, Google Analytics, Excel, Optimizely, Unbounce, A/Btesting, Invision, Proto.io, UserTesting

Цифровой маркетинг

Google AdWords, SEM, SEO, PPCmarketing, Content Management Systems (CMS), SocialMediaMarketing(SMM), HootSuite, Facebook, Instagram, YouTube, ВКонтакте (ВК), Flickr, LinkedIn, GooglePlus, Twitter

Аналитика данных

Python, R, Java, C++, SPSS, Cognos, SAS, MATLAB, Scala, Linux, Hadoop, Stata, Eviews, HIVE, Spark, MongoDB, Couchbase, Machine Learning, Pig, InfluxDB, Big Data, Data Mining, TextMining, Data Science

Одним из косвенных доказательств необходимости трансформации и преобразований цифровых компетенций в сфере LegalTech является опрос студентов.

По данным опроса студенты Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) (опрос был проведен 1 октября 2021 г. среди 60 респондентов в возрасте от 18 лет) в возрасте от 18 до 20 лет желали бы получить знания, а в некоторых областях не только улучшить свои знания, но и научиться эффективно их применять.

Из опроса следует, что у большинства студентов низкая осведомленность:

— в использовании конструкторов документов для создания договоров и исковых заявлений;

— в работе с облачными технологиями для хранения своего контента и работы с ним (например, Google Docs);

— в умении создавать сайты и чат — боты, а также создавать интеллектуальные карты.

Более 50% студентов владеют компетенциями в программах: Word, Excel, PowerPoint, а также по использованию сети «Интернет» для того, чтобы поддержать отношения с друзьями и коллегами, умеют найти информацию на сайтах органов государственной власти.

Наряду с этим, студенты активно владеют видами технологий по созданию и размещению собственного контента в сети «Интернет» (текста, фото, видео, музыки).

Имеется положительная и отрицательная динамика по использованию СПС.

Большинство студентов в учебном процессе используют негосударственные информационно-правовые системы. С государственными системами правовой информации студенты не работают, также они хотели бы работать с полными версиями СПС вне вуза. Критерии, по которым они считают ее лучшей: на первом месте — это простата и удобства поиска, на втором месте — полнота и методика поиска СПС, на третьем месте — бесплатный доступ к полной версии. Самый оптимальный критерий по СПС — это простота и методика поиска по СПС.

Интернет-ресурсы, которые большинство студенты используют для поиска и доступа к правовой информации: Яндекс, Google, Интернет-сайты: «Гарант», «КонсультантПлюс», «Право.ру».

Таким образом, у студентов характерно позитивное отношение к получению цифровых компетенций в сфере LegalTech при низкой осведомленности о современных достижениях в сфере LegalTech.

Российские малые и средние предприниматели (далее — МСП) имеют невысокий уровень цифровизации по причине недостатка финансирования и низкой осведомленности о ее преимуществах. Отставание МСП в цифровизации может значительно замедлить развитие цифровой экономики России Российские МСП демонстрируют невысокий уровень готовности к цифровой экономике. Значение Индекса цифровизации бизнеса для них составляет лишь 50%. Основные проблемы, с которыми сталкиваются МСП: — Нехватка финансирования из-за недостаточности господдержки (24%) — Некомпетентность менеджеров и руководителей в сфере цифровых технологий (15%)³⁴

По мнению компании McKinsey, 23% из общего объема работы среднестатического юриста можно автоматизировать существующими технологиями³⁵.

Приказ Министерства науки и высшего образования РФ от 6 апреля 2021 г. № 245 «Об утверждении Порядка организации и осуществления образовательной деятельности по образовательным программам высшего образования — программам бакалавриата, программам специалитета, программам магистратуры»³⁶. Из приказа следует, что Организация вправе реализовывать: по направлению подготовки или специальности соответственно несколько программ бакалавриата, или несколько программ магистратуры, или несколько программ специалитета, имеющих различную направленность (профиль); по нескольким направлениям подготовки одну программу бакалавриата или программу магистратуры; по нескольким специальностям одну программу специалитета.

Также в соответствии с п. 14 приказа Министерства науки и высшего образования РФ от 6 апреля 2021 г. № 245, при реализации образовательных программ образовательная организация обеспечивает обучающимся возможность освоения факультативных (необязательных для изучения при освоении образовательной программы) и элективных (избираемых в обязательном порядке) дисциплин (модулей), а также одновременного получения нескольких квалификаций в порядке, установленном локальным нормативным актом организации.

Согласно письму Министерства науки и высшего образования РФ от 28 мая 2021 г. № МН-5/1091 «О направлении информации»³⁷. С 1 сентября 2021 г. изменился подход к формированию стандартов профобразования. Изменения направлены на создание правовых условий: для расширения перечня компетенций, формируемых у студентов вузов; для возможности одновременного получения обучающимися нескольких квалификаций.

Известно, что в настоящее время подготовка юристов осуществляется на основе федеральных государственных образовательных стандартов (далее — ФГОС) для разного уровня образования³⁸. В ФГОС наблюдаются изменения или дополнения в общепрофессиональные компетенции по информационным-коммуникационным технологиям.

Говоря о влиянии технологий на образовательный процесс и его результаты, Рубен Пуэнтедур, обращает наше внимание на то, что, применяя технологий в разных учебных дисциплинах, педагоги вырабатывают некоторые общие подходы к интеграции ИКТ в процесс обучения. Если педагог четко определил через призму модели SAMR для чего, с какой целью и для достижения каких результатов он интегрирует в обучение те или иные инструменты, он получает «универсальный язык» для обеспечения самостоятельной активной образовательной деятельности обучающихся, для эффективного диалога и взаимодействия с коллегами.

Первоочередную важность имеют результаты, которых достигает обучающийся, развитие его личности и усвоение им тех или иных качеств, умений, действий, необходимых для успешной реализации в современной действительности, а также все более растущие возможности, которые открывает перед нами информационные технологии для образования³⁹.

Согласно Указу Президента Российской Федерации от 21.07.2020 № 474 «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года»⁴⁰, цель цифровой трансформации: «Достижение «цифровой зрелости» ключевых отраслей экономики и социальной сферы, в том числе здравоохранения и образования, а также государственного управления; увеличение доли массовых социально значимых услуг, доступных в электронном виде, до 95%; увеличение вложений в отечественные решения в сфере информационных технологий в 4 раза по сравнению с показателем 2019 года».

Паспорт федерального проекта «Кадры для цифровой экономики», утвержденный протоколом заседания президиума Правительственной комиссии по цифровому развитию, использованию информационных технологий для улучшения качества жизни и условий ведения предпринимательской деятельности от 28 мая 2019 г. № 9⁴¹, предусматривает обучение по развитию компетенций цифровой экономики. К моменту окончания реализации программы (31 декабря 2024 г.) обучение по компетенциям цифровой экономики должны пройти 270 тыс. работающих специалистов. Паспорт названного федерального проекта закрепляет несколько направлений реализации программы. Одно из них — «Обеспечение цифровой экономики компетентными кадрами» — предусматривает, помимо прочего, разработку модели компетенций цифровой экономики, профиля компетенций и персональной траектории развития⁴².

Федеральный проект «Кадры для цифровой экономики» ориентирован на формирование у населения необходимых цифровых компетенций.

Ключевые показатели федерального проекта:

Общие: Доля населения с высоким уровнем цифровой грамотности и ключевыми компетенциями до 2024 — 40%. Высшее и профессиональное образование: число принятых на программы ИТ направлений до 2024 — 120 тыс. чел. Количество выпускников системы профессионального образования с ключевыми компетенциями ЦЭ до 2024 — 800 тыс. чел. Курсы переподготовки Количество специалистов, прошедших переобучение по компетенциям ЦЭ до 2024 — 1000 чел. Основными инструментами достижения целей Федерального проекта «Кадры для цифровой экономики» являются три федеральные образовательные платформы.

Таким образом, российская система образования уже предпринимает меры для исправления ситуации на средне- и долгосрочном горизонте, однако испытывает трудности в краткосрочном⁴³.

Вопросы для обсуждения

1. Какие проблемы затрудняют внедрение цифровых технологий в учебный процесс юридических вузов?

2. Что представляют собой онлайн-курсы? Правомерно ли использование иностранных онлайн-курсов при обучении студентов юридических вузов?

3. Оцените риски и возможности дистанционного обучения.

4. Допустима ли при подготовке юристов реализация образовательных программ с применением исключительно электронного обучения и дистанционных образовательных технологий?

5. В чем особенности сетевой формы реализации образовательных программ?

6. Каково предназначение электронной информационно-образовательной среды вузов (ЭИОС)?

7. Как в настоящее время обеспечивается освоение преподавателями юридических вузов передовых цифровых технологий?

8. Перечислите направления использования технологий искусственного интеллекта в юридическом образовании.

9. Какие нарушения отслеживает и пресекает система прокторинга?

10. Какие особенности обучающихся способно учитывать адаптивное обучение?

11. Готова ли российская нормативно-правовая база к цифровизации образования? Какие, на ваш взгляд, вопросы цифровизации образования требует первостепенного нормативного урегулирования?

Задания

1. Изучите международный опыт цифровой трансформации образовательных систем. Сделайте вывод, какие инновационные образовательные системы позволяют добиться успешности образовательного процесса?

2. Используя интернет-ресурсы, изучите и обобщите передовые практики внедрения цифровых технологий в ведущих вузах России.

3. Проведите анализ вакансий по вашей специальности. Какие цифровые навыки востребованы? Как их можно развивать?

4. Определите уровень Data Culture вашего предмета. Можно ли повысить этот уровень? Если да — то до какого уровня?

Список литературы

1. Федеральный закон от 29.12.2012 № 273-ФЗ (ред. от 30.12.2021) «Об образовании в Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ. 2012. № 53 (ч. 1). Ст. 7958.

2. Постановление Правительства РФ от 16.11.2020 № 1836 «О государственной информационной системе «Современная цифровая образовательная среда» (вместе с «Положением о государственной информационной системе «Современная цифровая образовательная среда»)» // Собрание законодательства РФ. 2020. № 47. Ст. 7538.

3. Приказ Минобрнауки РФ от 20.01.2014 № 22 (ред. от 10.12.2014) «Об утверждении перечней профессий и специальностей среднего профессионального образования, реализация образовательных программ по которым не допускается с применением исключительно электронного обучения, дистанционных образовательных технологий» // Российская газета. 2014. 28 февр., 31 дек.

4. Приказ Минобрнауки России от 05.04.2017 № 301 (ред. от 17.08.2020) «Об утверждении порядка организации и осуществления образовательной деятельности по образовательным программам высшего образования — программам бакалавриата, программам специалитета, программам магистратуры». URL: http://www.pravo.gov.ru (дата обращения: 04.01.2022).

5. Приказ Минобрнауки рф от 23.08.2017 № 816 «Об утверждении порядка применения организациями, осуществляющими образовательную деятельность, электронного обучения, дистанционных образовательных технологий при реализации образовательных программ». URL: http://www.pravo.gov.ru (дата обращения: 04.01.2022).

6. Приказ Минобрнауки России № 882, Минпросвещения России № 391 от 05.08.2020 «Об организации и осуществлении образовательной деятельности при сетевой форме реализации образовательных программ» (вместе с «порядком организации и осуществления образовательной деятельности при сетевой форме реализации образовательных программ»). URL: http://www.pravo.gov.ru (дата обращения: 04.01.2022).

7. Приказ Министерства науки и высшего образования РФ от 13 августа 2020 г. № 1011 (ред. от 26.11.2020) «Об утверждении федерального государственного образовательного стандарта высшего образования — бакалавриат по направлению подготовки 40.03.01 юриспруденция». URL: http://www.pravo.gov.ru (дата обращения: 04.01.2022).

8. Письмо Роспотребнадзора от 23 октября 2017 г. № 01/14380-17-32 «Об электронном обучении, дистанционных образовательных технологиях при реализации основных образовательных программ и/или дополнительных образовательных программ» // Официальные документы в образовании. 2017. № 31.

9. Адаптивное обучение в высшем образовании: за и против / К. А. Вилкова, Д. В. Лебедев; Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики», Институт образования. М.: НИУ ВШЭ, 2020. С. 9–12.

10. Амирова Р. А., Билалова У. М. Перспективы внедрения технологий искусственного интеллекта в сфере высшего образования // Управленческое консультирование. 2020. № 3. С. 80–88.

11. Елисеева Е. В., Злобина С. Н. Адаптивное электронное обучение как высокоуровневая технология профессиональной подготовки студентов в вузе // Вестник Брянского государственного университета. 2011. № 1. С. 123–127.

12. Енькова Е. Е. Трудности цифровизации юридического бизнес-образования // Предпринимательское право. 2019. № 3. С. 69–74.

13. Ершова И. В., Енькова Е. Е. «Цифровые» компетенции юристов: понятие, практика, проблемы формирования // Актуальные проблемы российского права. 2020. № 6. С. 225–236.

14. Зимняя И. А. Ключевые компетентности как результативно-целевая основа компетентностного подхода в образовании. М., 2004. 40 с.

15. Зимняя И. А. Компетенция и компетентность в контексте компетентностного подхода в образовании // Ученые записки национального общества прикладной лингвистики. 2013. № 4. С. 16–31.

16. Иванов Д. И. Компетентности и компетентностный подход в современном образовании. М., 2007. 32 с.

17. Информационные технологии в юридической деятельности: учебник и практикум для академического бакалавриата / В. Д. Элькин [и др.]. М.: Юрайт, 2020.

18. Корпоративное обучение для цифрового мира / под ред. В. С. Катькало, Д. Л. Волкова. 2-е изд. М.: Корпоративный университет Сбербанка, 2018. 236 с.

19. Ленская Е. Компетентностный подход в подготовке и переподготовке педагогов. URL: http://old.ippd.ru/bibl/pedagog_razvitie/p9_k003.doc.

20. Логинова А. С., Одинокова А. В., Гаврилова В. Е. Внедрение цифровых технологий в образовательные процессы технологий в образовательные процессы // Вестник Воронежского государственного университета. Серия «Право». 2020. № 4 (43). С. 317–331.

21. Михеева Т. Б. «Компетенция» и «компетентность»: к вопросу использования понятий в современном российском образовании // Ученые записки забайкальского государственного гуманитарно-педагогического университета имени Н. Г. Чернышевского. 2011. № 5 (40). С. 110–114.

22. Образовательные технологии в современном вузе: вопросы теории и практики: коллективная монография / Д. В. Шибаев, А. А. Жариков, А. В. Корепина [и др.]; ответственный редактор: Д. В. Шибаев. Вологда: Фонд развития филиала МГЮА имени О. Е. Кутафина, 2020. 274 с.

23. Правовая информатика: учебник и практикум для прикладного бакалавриата / С. Г. Чубукова, Т. М. Беляева, А. Т. Кудинов, Н. В. Пальянова. М.: Юрайт, 2020.

24. Современное юридическое образование: традиции и инновации Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА): монография / под ред. В. В. Блажеева, М. В. Мажориной. М.: Норма: ИНФРА-М, 2022. 400 с.

Глава 3.
ИНФОРМАЦИОННО-ТЕХНОЛОГИЧЕСКОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ ЮРИДИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ: ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ

§ 1. Автоматизация юридической деятельности: современное состояние и перспективы развития
(Комин А. В.)

Научно-технический прогресс неумолим, что наглядно показывает сама история человечества. Последствия развития науки и техники воспринимаются обществом по-разному: новые средства производства делают материальные блага более доступными, однако находятся и те, кому такое движение вперед приносит убытки. Ярким примером подобного является начало широкого распространение промышленных станков в начале XIX в. и возникшее вслед за этим в Англии движение луддитов — ремесленников, которые устраивали погромы, ломая оборудование на заводах в страхе быть вытесненными с рынка. В конечном счете вторые ушли в историю, люди примирились с новыми для них технологиями, а промышленное производство продолжает совершенствоваться и по сей день.

Юридическая деятельность в настоящий момент также столкнулась с неизбежной автоматизацией. Под такой автоматизацией можно понимать и целенаправленную деятельность участников юридического (и не только рынка), и отдельную отрасль бизнеса, и научную, и даже учебную дисциплину. Она являет собой процесс, через который неизбежно проходят другие сферы профессиональной деятельности —
от науки и до искусства.

В понятие автоматизации юридической деятельности могут входить как конкретные технические решения, так и методики, алгоритмы по созданию и внедрению таких решений.

В юриспруденции уже широко используется термин LegalTech («лигалтех» или «лигалтек»), который обычно понимается как совокупность средств и методов автоматизации работы с правом. Наряду с указанным понятием, но несколько реже используется термин RegTech¹ для обозначения более узкой категории — совокупности технологий, предназначенных для мониторинга соблюдения законодательства. В контексте данного параграфа под LegalTech будет пониматься весь комплекс средств автоматизации работы юриста.

История автоматизации

История автоматизации юридической деятельности в России насчитывает несколько этапов. Отправной точкой может является момент возникновения первых отечественных справочных поисковых систем, фактически, первого специализированного ПО для юристов.

С другой стороны, инструменты, которые позволили юристам упростить наиболее базовую часть своей деятельности (работа с текстами), появились несколько раньше. В исследовании компании Deloitte CIS предлагается выделение четырех стадий становления российского LegalTech²:

1. «Механизация» работы (традиционное офисное ПО вкупе с переводом документов из бумажной в электронную форму).

2. Сбор и организация информации (справочно-поисковые системы, системы проверки контрагентов и системы электронного документооборота).

3. Автоматизация и упрощение обработки информации (конструкторы документов, автоматизированный электронный документооборот, автоматизированное разрешение споров, современные технологии дистанционного взаимодействия).

4. Продвинутая аналитика (прогнозирование исхода судебных споров, широкое применение ИИ и машинного обучения, смарт-контракты, «цифровые суды», юридические чат-боты).

Виды средств автоматизации

Классификацию средств автоматизации юридической деятельности можно осуществить на основе одного из наиболее очевидных критериев — отношения цели их создания непосредственно к юриспруденции. Таким образом, средства автоматизации подразделяются на предназначенные для решения специально-юридических задач и на предназначенные для решения проблем широкого профиля. К последним можно отнести кратно повысившие свою популярности среди юристов с приходом COVID-19 программы видеосвязи (Zoom, MS Teams, Skype и тд.), программы для тайм-менеджмента, ПО для создания схем (MS Visio, Miro).

Любопытным примером классификации представляется изображение большей части отечественных LegalTech-продуктов в виде схемы метрополитена, подготовленной PwC Legal и Infotropic Media, где ветки метро представляют отдельные направления автоматизации: конструкторы документов, дистанционная юридическая поддержка, поиск юристов, автоматизация анализа документов, договорной и претензионно-исковой работы, автоматизация процессов юридической фирмы и учета рабочего времени юристов, системы ЭДО и справочно-правовые системы³.

Кроме того, еще одним основанием классификации средств автоматизации юридической деятельности может быть целевая аудитория таких средств, состоящая из двух видов пользователей — юристов, автоматизирующих свою работу, и потребителей юридических услуг, использующих LegalTech вместо получения классической правовой консультации.

Внутри такой классификации первая категория может быть разделена на группы в зависимости от сферы работы юристов: государственный сектор, юридический консалтинг или внутренне юристы компаний, т. н. in-house. Подобное разделение видится обоснованным ввиду того, что потребность юриста, работающего в адвокатском бюро, значительно отличаются от потребностей юриста юридического отдела производственной компании. Так, вопрос фиксации отработанного на проекте времени и выставления счетов (биллинг) принципиально важен для адвоката, так как часто напрямую связан с размером получаемого им вознаграждения, в то время как для работника, работающего фиксированное количество времени по трудовому договору, учет времени хоть и существенен с организационной точки зрения, однако имеет объективно меньшую важность. Учет рабочего времени юриста и его роль в автоматизации юридической функции подобно освещаются в следующих параграфах настоящей главы.

Другим аргументом в пользу разделения средств автоматизации по приведенным выше категориям юристов является отсутствие потребности юридической фирмы в сложных LegalTech-инструментах для управления своими активами, например, интеллектуальной собственностью. Пользу от такого продукта может извлечь множество компаний, осуществляющих реализацию товаров, работ или услуг, однако для юридического бизнеса отдельная информационная система для решения такой задачи видится избыточной — кроме своего наименования и логотипа юридический бизнес редко использует результаты интеллектуальной деятельности, состояние которых может потребовать постоянного мониторинга.

Разделение средств автоматизации возможно и по сфере автоматизации. Такая классификация становится возможной из-за наличия комплекса правовых вопросов, которыми традиционно занимаются не только юристы. Иными словами, LegalTech-решения могут рассматриваться самостоятельно в контексте работы юристов, в контексте работы специалистов по закупкам, комплаенсу, налогообложению и тд. Однако следует принимать во внимание, что из-за не полностью оформившихся контуров таких терминов, как «комплаенс», отнести, к примеру, систему мониторинга состоятельности контрагентов можно к сфере деятельности как юридического департамента, так и департамента комплаенса⁴.

Наконец средства автоматизации могут быть разделены на группы по степени их распространенности, проникновения в ежедневную работу правоведов: уже активно используемые и перспективные. К числу первых можно отнести решения, применяемые для решения следующих задач:

— конструирование документов;

— управление знаниями (knowledge management);

— одновременная работа нескольких юристов с одним документом;

— контракт-менеджмент;

— управление юридической практикой;

— управление интеллектуальной собственностью;

— документооборот и контроль сроков в рамках разрешение споров;

— дистанционные юридические консультации;

— продажа и приобретение юридических услуг через маркетплейсы.

Ко второй же группе могут быть отнесены средства, которые имеют потенциал к большему распространению и которые решают такие задачи, как:

— создание средств автоматизации самими юристами (low-code и no-code продукты);

— юридические консультации (использование средств, полностью автоматизирующих процесс консультирования, включая обучаемые чат-боты);

— прогнозирование результатов судебных споров (при помощи предиктивной аналитики и машинного обучения);

— установление юридического смысла документа и поиск в них правовых ошибок (с использованием технологий извлечения именованных сущностей из текста);

— проверка соответствия документов (в особенности внутренних нормативных актов) вновь принимаемым законам (применяя открытые API информационных систем органов государственной власти и местного самоуправления, а также машиночитаемые акты).

При этом важно отличать виды средств автоматизации (например, обучаемый чат-бот) от видов технологий, на основе которых построены такие средства (машинное обучение как ключевая технология внутри такого чат-бота).

В свою очередь все используемые в LegalTech технологии также могут быть распределены по двум категориям в зависимости от степени своего распространения. Первые — технологии, которые уже получили распространение в сфере автоматизации юридической деятельности, включая роботизированную автоматизацию процессов (RPA), облачные технологии, простые программные технологии обработки текста. В число же вторых, «прорывных» технологий можно включить искусственный интеллект, Big Data, блокчейн, Интернет вещей.

Создание и внедрение средств автоматизации

Средства автоматизации рождаются из потребности в решении конкретной прикладной задачи, возникающей, как правило, у юриста. Однако на всем протяжении жизненного цикла LegalTech-продукта с ним работает, как минимум, несколько специалистов с совершенно разными ролями. Поэтому важным является вопрос о том, кто именно занимается созданием и внедрением подобных средств автоматизации.

В описываемом процессе могут принимать участи сами как юристы, так и разработчики, системные и бизнес-аналитики и ряд других специалистов, не являющихся специалистами в области права. В зависимости от степени профессионализма и одновременно масштаба создания LegalTech-продуктов можно выделить создание таких продуктов силами исключительно юристов, создание продуктов совместными силами внутренних IT-подразделений и юристов и создание их внешними поставщиками (вендорами).

В первом случае юристы при помощи специализированного программного обеспечения либо с использованием собственных навыков автоматизации процессов и ПО общего назначения решают локальные задачи автоматизации. Примерами таких задач может быть и простое конструирование документов на основе шаблонов⁵, создание страницы с информацией о текущих задачах и загрузке юристов внутри подразделения⁶, формирование базы знаний в облачном хранилище с часто используемыми документами или руководствами.

Следует заметить, что некоторыми юристами взяты на вооружение технологии и методики, хотя не имеющие прямого отношения к автоматизации юридической деятельности, однако все же повышающие эффективность работы юридического подразделения: SCRUM, AGILE, канбан — то, что ранее использовалось в России в основном в рамках IT-сферы. Так, к примеру, канбан — пришедшая из Японии доска с разделением на несколько столбцов (чаще всего это столбцы «Готово к работе», «Делается» и «Сделано») и предлагаемая в виде веб-приложений большим количество производителей ПО, может удобно визуализировать прогресс работы юристов по текущим задачам.

Характерной особенностью решений, создаваемых самими юристами, является их специализация на решении одной узкоспециализированной проблемы вкупе с низкой технологичностью таких решений, вызванной временными ограничениями (юристы, как правило, могут заниматься автоматизацией в свободное от основной работы время) и недостатком технических навыков.

Автоматизация юридической деятельности с одновременным участием и юристов, и внутренних IT-специалистов может иметь своей целью как повышение эффективности небольших процессов при помощи ПО невысокой сложности, так полную «машинизацию» одной или нескольких сфер работы юридического подразделения.

Крупные компании в России, такие как Siemens, Сбербанк, Сибур, Билайн, Мегафон, МТС или международные юридические фирмы, могут разрабатывать продукты, способные частично заменять юриста при оказании юридической консультации, автоматизировать корпоративный секретариат или же анализировать содержимое документов при помощи отдельных технологий искусственного интеллекта. Для реализации подобных проектов внутренний потребитель часто создает дочерние компании, занимающиеся исключительно LegalTech. Среди примеров таких «дочек» можно выделить nlogic от Мегафон, Fuse от Allen Overy и NextLaw от Dentons.

Особенностями подобного подхода к автоматизации юридической деятельности является высокий технологический уровень создаваемых программ, одновременное покрытие нескольких проблем либо сфер юридической деятельности и потенциал для продажи такого ПО внешним клиентам.

Создание LegalTech-продуктов внешними поставщиками, подобными создателям СПС «Гарант» и «КонсультантПлюс», Право.ру, влечет за собой появление программ, изначально ориентированных на максимальный охват всех аспектов профессиональной жизни целевой аудитории⁷ — юристов — и оттого максимально универсальных. Участие в создании здесь принимают не просто IT-специалисты, а междисциплинарные эксперты, обладающие познаниями как в области права, так и в технической сфере.

Компетенции по автоматизации

Необходимость обладания как юридическими, так и техническими компетенциями вынуждает работодателей искать специалистов, для подготовки которых в вузах только начинают появляться образовательные программы. Такие специалисты обычно занимают позиции аналитика проекта либо владельца продукта (product owner), что позволяет успешно «переводить с технического на юридический языки», опосредуя общение команды разработчиков и конечного пользователя. Кроме того, такой междисциплинарный профессионал может предлагать собственное уникальное видение автоматизации, формируемое за счет сочетания осведомленности о возможностях существующих технологий и знания тонкостей разработки юридических документов, особенностей разрешения судебных споров и основ юридической техники.

В перечень технических навыков и знаний универсального специалиста в области LegalTech (LegalTech-аналитика, LegalTech-консультанта, CLOO — Chief Legal Operations Officer-а) могут быть включены:

— минимальный опыт программирования на каком-либо из высокоуровневых языков (к примеру, Python)

— базовые знания клиент-серверного взаимодействия, включая принцип работы API (application programming interface)

— базовые знания существующих семейств программных продуктов для бизнеса (1С, SAP)

— осведомленность о публичных API, предоставляющих данные о судебных делах, о деятельности органов государственной власти

— глубокие знания распространенных офисных программ (форматы сохранения данных в них, макросы)

— понимание процесса создания ПО (стадии постановки задачи, разработки, ревью кода, тестирования, развертывания на целевой инфраструктуре)

Список же знаний, имеющих юридический характер, может состоять из следующего:

— общие познания в теории права (фундаментальные различия между отраслями права, структура правовых норм, иерархия нормативных правовых актов);

— общее понимание отрасли права, в рамках которой осуществляется автоматизация;

— знание основных договоров (договор возмездного оказания услуг, лицензионный договор), на основе которых осуществляется передача прав на LegalTech-продукты.

Особенности автоматизации юридической деятельности в государственном секторе

Прогресс автоматизации государственного управления и взаимодействия государства и его граждан и в России, и за рубежом не вызывает сомнений. Однако нерешенной здесь остается проблема, свойственная и бизнесу — отсутствие комплексных решений, которые бы по известному принципу «одного окна» решали бы все проблемы пользователей, не заставляя самостоятельно искать отдельный инструмент под каждую правовую задачу. В данном контексте уместно говорить об «электронном государстве» и «цифровом государстве», финальной точкой развития последнего и должна стать единая универсальная система правового взаимодействия.

На сегодняшний день в России существует множество информационных систем, автоматизирующих юридическую деятельность — от электронного правосудия, которое отдельно будет освещено в последующих параграфах, до системы оценки регулятивного воздействия подлежащих принятию нормативных правовых актов. Одним из лидеров здесь может быть признана система арбитражных судов, задавшая вектор развития для цифровизации остальной судебной системы.

Состояние «технологичности» органов исполнительной власти, а также контрольно-надзорных органов неоднородно. Так, например, в органах прокуратуры с недавнего времени используются система внешнего и внутреннего электронного документооборота «Надзор-WEB»⁸, одной из ключевых задач которой является повышение эффективности обработки поступающих в прокуратуру обращений. С другой стороны, отсутствует информация (по крайней мере, в публичном доступе) о внедрении подобных систем в работу Следственного комитета РФ, длительное время входившего в структуру органов прокуратуры. Само же направление автоматизации обработки обращений граждан видится крайне перспективным, так как обязанность по их рассмотрению возложена на все без исключения органы государственной власти и местного самоуправления.

Потенциальной проблемой внедрения наиболее современных технологий в работу государственных органов являются аспекты импортозамещения и защиты российских производителей программного обеспечения (Реестр отечественного ПО), сужающие перечень доступных в государственном секторе LegalTech-продуктов.

Органы нотариата и адвокатуры, не относясь к государственному сектору, но тесно с ним взаимодействующие, также проявляют стремление к автоматизации. Доказательствами наличия такого стремления может послужить создание Комплексной информационной системы адвокатуры России (КИС АР) и Единой информационной системы нотариата (ЕИС). Последняя, при этом, опередила большое количество создаваемых государством автоматизированных информационных систем, будучи запущенной еще в 2014 г.⁹

Перспективы и направления развития

Для того чтобы определить вектор развития технологий автоматизации юридической работы, необходимо обратиться к конкретным примерам автоматизации и событиям, которые послужили триггером расцвета тех или иных LegalTech-решений.

Одним из таких примеров стало принятие в ЕС Общих правил защиты данных (GDPR), которое со вступлением в силу Правил в 2018 г. послужило причиной роста количества LegalTech-стартапов. Последние ставили своей целью помощь компаниям в соблюдении GDPR за счет применения разрабатываемого такими стартапами ПО¹⁰.

Важно также определять и условия, в которых перспективные решения по автоматизации правовой функции имеют наибольший шанс на успешное развитие. Как правило, наиболее результативными «инкубаторам» являются юридические подразделения крупных российских и иностранных компаний. Причина этого — наличие одновременно потребности в автоматизации (напрямую связана с экономической эффективностью работы юридического подразделения) и необходимого бюджета для инвестиций в технологии.

А в каких именно продуктах заключено будущее автоматизации юридической деятельности? Будущим такой автоматизации могут стать комплексные продукты, решающих весь спектр стоящих перед юристом задач. Степень значимости таких продуктов может быть иллюстрирована аналогией с операционными системами персональных компьютеров, являющимися безальтернативным «ядром» современного программного обеспечения, поверх которого могут быть установлены дополнительные модули в виде других программ, плагинов и тд. Именно возможность через один простой и дружелюбный для пользователя интерфейс решить все юридические задачи в той степени, в которой это позволяют существующие технологии, видится наиболее перспективным направлением развития LegalTech на ближайшее десятилетие.

Если же попробовать предугадать географию развития средств автоматизации работы юриста в России, то можно констатировать, что Москва и Санкт-Петербург ввиду очевидных причин останутся локомотивами развития технологий, в то время как другие субъекты РФ будут получать новые технологии с отрывом в несколько лет. Данный факт объясняется значительно более низкой экономической активностью в регионах, что прямо отражается на степени востребованности услуг в области бизнес-права в других субъектах РФ¹¹.

Низкая востребованность влечет за собой невысокую стоимость юридических услуг, что также является фактором, препятствующим активной автоматизации права в регионах. Неслучайно, пионерами в LegalTech являются компании из США — именно в этой стране наиболее высоки доходы юристов и, соответственно, стоимость юридических услуг¹².

Следовательно, чем ниже стоимость юридических услуг на рынке, тем тяжелее разработке LegalTech-продукта окупиться. Ситуация несколько усугубляется стремительным ростом стоимости создания ПО вообще, в связи с чем в российских регионах юристы, желающие повысить эффективность своей работы посредством автоматизации, вынуждены рассчитывать лишь на собственные силы.

Повышение же спроса со стороны юристов на специализированное образование в сфере LegalTech (стоимость курса по основам автоматизации права на порядок (порядки) меньше бюджета, необходимого для разработки программы командой профессионалов) и далее будет заставлять образовательную систему адаптироваться, создавая новые курсы и учебные дисциплины.

Готовность приобретать новые цифровые компетенции можно охарактеризовать как необходимое условие построения карьеры начинающими юристами и сохранения своих позиций состоявшимися профессионалами.

Средства автоматизации, устраняя необходимость вручную выполнять рутинные операции, одновременно снижают потребность юридических фирм и юридических отделов компаний в неопытных кадрах, которые обычно и занимаются юридической низкоквалифицированной работой. Поэтому умение работать с LegalTech-решениями на экспертном уровне может стать неоспоримым преимуществом выпускников юридических вузов на рынке труда, особенно вкупе с распространенными среди опытных правоведов «цифровом скептицизме», часто не позволяющими последним получать выгоды от достижений научно-технического прогресса.

§ 2. Информационные системы в государственном управлении (GovTech) современное состояние и перспективы развития
(Евсиков К. С.)

Государство неотделимо от права и любая из юридических дисциплин затрагивает систему государственного управления. Таким образом, информационные технологии, автоматизирующие государственное и муниципальное управления, можно рассматривать как LawTech или LegalTech решения. GovTech — это общий термин, определяющий совокупность информационных систем, используемых органами власти для повышения эффективности своей деятельности и оказания государственных услуг. В нормативных актах вместо термина «GovTech» используются термины «электронное государство», «цифровое государственное управление» и «цифровая трансформация»¹³.

В. Е. Чиркин отмечает, что важнейшее значение имеет обоснованность управленческого решения, для чего следует более полно учесть все обстоятельства, имеющее как прямое, так и косвенное отношение к решаемой задаче, факторы благоприятствующие и противодействующие¹⁴. Реализуя данный принцип, органы публичной власти на постоянной основе выполняют работу с информацией:

— сбор информации (статистика, социологические исследования и др.);

— обработку информации (экспертный анализ, математические расчеты для выработки управленческого решения);

— распространение информации (доведение до населения принятого решения, в т. ч. путем издания нормативных правовых актов).

Ошибки или задержки в этих процессах негативно влияют на результат управленческого решения. Следовательно, методы сбора и обработки информации являются залогом принятия эффективных решений в сфере государственного управления. Из-за роста информационного потока и увеличения его скорости органы государственной власти, не использующие GovTech решения, не могут обеспечить потребности социума. Это позволяет сделать вывод, что одной из задач современного государства должно стать создание перманентная модернизация системы государственного управления, которая состоит из:

— субъекта (государство);

— объектов (общество и его структурные элементы), которые постоянно взаимодействуют между собой;

— процесса (выработка решения на основе анализа и оценки информации субъектом управления)¹⁵.

П. У. Кузнецов указывает, что информация, являясь внутренней потребностью человека, стала залогом его существования¹⁶. Продолжая данную логику, можем выдвинуть гипотезу, что информационные технологии стали залогом появления государства и причиной эволюции системы государственного управления. Информационные технологии при этом мы понимаем в рамках их легальной дефиниции: «процессы, методы поиска, сбора, хранения, обработки, предоставления, распространения информации и способы осуществления таких процессов и методов»¹⁷.

Согласно историческим фактам, государство появилось, когда появился первый документ. Под документом в праве понимается материальный носитель с зафиксированной на нем в любой форме информацией¹⁸. Создание каждого государства сопровождалось появлением управленческих записей, фиксирующих юридические факты, например, уплату налогов, торговые сделки, переход прав на земельные участки. Таким образом, можно говорить, что первая информационная революция (появление метода фиксации информации на материальном носителе) стала обязательным условием создания первых государств.

Анализ эволюции государств позволяет говорить, что следующие информационные революции приводили к изменению методов социального взаимодействия, что трансформировало систему государственного управления. Например, создание механизмов тиражирования информации привело к появлению газет. Печатные средства массовой информации стали ядром системы общественного контроля, что кардинально изменило механизмы государственного управления. Под средством массовой информации в праве понимается периодическое печатное издание, сетевое издание, телеканал, радиоканал, телепрограмма, радиопрограмма, видеопрограмма, кинохроникальная программа, иная форма периодического распространения массовой информации под постоянным наименованием (названием)¹⁹. Современный парламентаризм и избирательная система были бы невозможны без второй информационной революции. Это позволяет считать обоснованным гипотезу, что каждая информационная революция трансформирует систему государственного управления.

Согласно традиционной концепции социум прошел через четыре информационные революции:

1) создание технологии фиксации знания на материальном носителе информации и передача знания от поколения к поколению;

2) создание технологии распространения знания путем тиражирования бумажных материальных носителей информации;

3) создание технологии оперативной передачи информации (телеграф, радио, телефон);

4) создание компьютерных технологий и информационно-телекоммуникационных сетей²⁰.

Согласно подп. «г» п. 4 Стратегии развития информационного общества в Российской Федерации на 2017–2030 годы под информационным обществом понимается общество, в котором информация и уровень ее применения и доступности кардинальным образом влияют на экономические и социокультурные условия жизни граждан²¹. Таким образом, информационное общество является этапом социальной эволюции, происходящей под воздействием информационных технологий, а не новым способом обработки информации.

Как отмечено выше, каждая информационная революция приводит к изменениям в социальном взаимодействии, которые воздействуют на информационные контуры государственного управления. Таким образом, можно говорить о тройной трансформации, когда одновременно меняются информационные технологии, формы социального взаимодействия и система государственного управления. На основе анализа причинно-следственных связей можно систематизировать информационные революции и общественно-политические трансформации (табл. 2).

Таблица 2

Взаимосвязь информационных революций с социальной и государственной трансформацией

№

Информационная революция

Социальная трансформация

Трансформация государственного управления

1

Технология фиксации знания на материальном носителе информации

Люди смогли эффективно взаимодействовать в крупных социальных группах

Появление государств

2

Технология
распространения знания путем тиражирования материальных
носителей информации

Граждане смогли распространять свои знания и убеждения, что позволило им в рамках государства объединяться в социальные группы и влиять на систему государственного управления

Появление СМИ, представительных органов власти, избирательной системы и системы общественного контроля

3

Технология
оперативной передачи информации

Граждане смогли эффективно взаимодействовать в малых социальных группах внутри государства, которые стали влиять на принимаемые решения

Повышение роли институтов гражданского общества в сфере государственного управления и создание основы для влияния малых социальных групп на управленческие решения

4

Компьютерные технологии и информационно-телекоммуникационные сети

Граждане смогли эффективно обмениваться информацией с государством и между собой, минуя социальные группы.
Появилось информационное общество

Появление «электронного государства», оказывающего услуги в электронной форме, уменьшилась роль политических партий и иных социальных посредников, появились институты электронной демократии

5

Сквозные цифровые технологии

ЭТАП НЕ РЕАЛИЗОВАН

Предполагается, что прямая социальная коммуникация будет вытеснена взаимодействием через цифровые профили. Уже идет процесс роста виртуального взаимодействия, появления цифровых личностей с признаками не тождественными традиционному институту гражданства (цифровое гражданство)

ЭТАП НЕ РЕАЛИЗОВАН

Предполагается, что государство создаст цифровые профили органов власти, состоящие из информационных систем, взаимодействующих с цифровыми гражданами через сквозные цифровые технологии. Характеризуется преобладанием институтов прямой демократии, получением услуг в беззаявительном порядке, созданием единого цифрового досье на гражданина

Как видно из классификации, под воздействием новых сквозных цифровых технологий происходит трансформация информационного общества в новый тип социального взаимодействия, а в сфере государственного управления будут трансформироваться традиционные механизмы государственной власти. Подтверждением этому процессу является уже существующий тренд на эволюцию социума, когда взаимодействие между индивидуумами в информационной сфере вытесняет формы прямой коммуникации. Появляются новые институты гражданского общества, существующие только в форме кибер-социальных групп. Ведущие цифровые корпорации уже приступили к созданию «метавселенных» — новой площадки для социальной коммуникации, базирующейся на технологиях дополненной и виртуальной реальности.

В сфере государственного управления гипотезу подтверждают многочисленные акты стратегического планирования, законы и законопроекты. Сегодня уже большинство государственных услуг в России переведено в электронный вид, при этом их результатом становятся цифровые объекты, которые заменяют реальные документы, например, цифровой паспорт транспортного средства. В выборах все в большем масштабе используются цифровые технологии. Роль цифровых объектов для реализации гражданами своих прав в некоторых случаях выше, чем роль бумажных документов. Например, QR-коды о вакцинации в отдельных случаях оказывают большее влияние на свободу передвижения граждан, чем документы на бумажном носителе. Государство трансформирует порядок оказания государственных услуг, внедряя оказание услуг в упреждающем (проактивном) режиме²² и создавая «Суперсервисы».

Таким образом, можно утверждать, что Российская Федерация начала переход в пятую (цифровую) стадию. Например, Правительство Российской Федерации уже в порядке эксперимента реализует комплекс мероприятий по разработке инфраструктуры цифрового профиля²³. Система управления формирует массивы больших данных²⁴, которые будут храниться на Государственной единой облачной платформе²⁵ и анализироваться в автоматизированном режиме в национальной системе управления данными²⁶.

Важно отметить, что законодательство, за данным процессом не успевает. Например, нормы, регулирующие использование персональных данных, не соответствует уровню развития технологий больших данных и искусственного интеллекта²⁷. Частично изменить данную ситуацию должны экспериментальные правовые режимы в сфере цифровых инноваций. Однако они являются временной мерой, что прямо указано в законе²⁸. В этой ситуации перед информационным правом стоит задача по созданию нормативного механизма для комфортного использования органами публичной власти GovTech решений. Мы полностью согласны с позицией, что именно данная отрасль права должна урегулировать основы электронного (цифрового) государственного управления, обновить институт права на информацию в механизме обеспечения информационной открытости, закрепить принцип транспарентности государственного управления²⁹. Однако исследования в данной сфере сталкиваются с ключевой проблемой — неясно в рамках какой политико-правовой концепции рассматривать данные общественные
отношения.

В мире GovTech решения исследуется в рамках концепций: Open Government, E-Government, Digital Government и др. В России в научных публикациях и в текстах нормативных правовых актов используются термины: «электронная демократия», «электронное правительство», «информационное государство», «открытое правительство» и др. Существование близких по сематическому значению категорий вносит неопределенность и зачастую дифференцированную трактовку. Подобной точки зрения придерживаются и другие авторы, например, А. А. Дорская указывает, что концепция цифрового государства не развивалась планомерно из-за использования различных терминов: «цифровое государство», «электронное государство», «сетевое государство» и т.д .³⁰ Рассмотрим соотношение данных категорий.

И. Л. Бачило, предлагая структуру Информационного кодекса, выделяла в его особенной части раздел «электронное правительство»³¹. Сегодня это одна из самых разработанных в науке информационного права концепций. Однако развитие GovTech позволяет говорить о появлении новых правовых категорий. Наиболее часто в научных публикациях отечественными учеными правоведами используются термины «электронная демократия»³², «электронное государство»³³, «электронное правительство»³⁴. При этом одним из первых появился термин открытое государство (Open Government). Датой официального появления термина можно считать 20 сентября 2011 г., когда восемь государств — США, Бразилия, Индонезия, Мексика, Норвегия, Филиппины, Южная Африка и Великобритания — подписали Декларацию Открытого правительства (англ. — Open Government Declaration)³⁵. Следует отметить, что ранее система правовых норм, регулирующих «открытое правительство», рассматривалась как основная форма использования публичной властью информационных технологий в сфере государственного управления³⁶, но сегодня развитие концепции демонстрирует ее узкую направленность. «Открытое управление» сосредоточилось на раскрытии информации о деятельности государственного аппарата и создании механизма коммуникации между органами власти и институтами гражданского общества³⁷. При этом созданные в рамках концепции «открытое правительство» каналы коммуникации не эффективны, например, общественные советы³⁸ и портал общественных инициатив³⁹. Однако отказ от концепции открытого правительства следует признать преждевременным. «Открытое правительство» и «электронное государство» целесообразно рассматривать как разные грани GovTech. При этом «электронное государство» может быть «открытым», а может и не быть таковым. Открытое государство по своим признакам соответствует демократическому государству, использующему современные информационные технологии. При этом использование GovTech возможно и в странах с недемократической формой правления. Таким образом, на основании классической системы разделения государств по формам правления целесообразно выделять следующие концепты:

— «электронная демократия» («открытое государство»);

— «электронная автократия».

«Электронная демократия» и «электронная автократия» различаются по формам участия граждан в управлении делами государства, которые выражаются в специфике использования GovTech органами публичной власти. Если органы публичной власти следуют принципам «открытого правительства», то можно говорить о существовании в стране «электронной демократии». Примером таких государств являются страны, подписавшие Декларацию Открытого правительства. Если использование GovTech осуществляется с нарушением этих принципов, а их функционирование является приоритетом над правами и свободами человека, то можно говорить об «электронной автократии».

Одновременно с концептами «электронной демократии» и «электронной автократии» следует рассматривать категорию «электронное государство», которую И. Л. Бачило⁴⁰ определяла как форму организации деятельности органов государственной власти, обеспечивающую за счет широкого применения информационно-коммуникационных технологий качественно новый уровень взаимодействия и исполнения их функциональных обязанностей. Основная цель создания электронного государства — предоставление информации и оказание определенного набора государственных услуг гражданам, предпринимателям