Николай Соколов
Вендская Русь

От автора

К сожалению, опираясь лишь на письменные источники, историческая наука часто грешит пристрастностью и косностью. Разумеется, без здорового консерватизма не обойтись, но игнорирование фактов¹ существования русского государства до 862 года уже трудно объяснить простым рутинерством.

Все ссылки на сложность трактовки упоминания руссов в латинских и арабских текстах считаю несостоятельными. Есть много археологических и других косвенных данных, подтверждающих существование державы руссов. Не составляет труда определить и местонахождение русского «каганата», вот только ищут его почему-то не там, где он находился.

В арабских источниках четко говорится о трех областях, из которых состояло это государство². Причем позднее появление руссов в районах будущего Киева и Новгорода свидетельствует, что именно третья область являлась изначальной Русью. Однако признавать зависимое положение первых Рюриковичей и переписывать историю России никому не хочется.

Хотя о дани «варягам» в триста гривен упоминает даже «Повесть временных лет». На что большинство историков стараются не обращать внимания, ведь тогда нужно будет объяснять, кому ее платили. Другие пытаются доказать незначительность суммы, приравнивая гривны Олега к гривнам Ярослава, вес которых был раз в пять меньше³.

Неразрешимым вопросом считается и локализация третьей области арабских источников. Именно ее жители осваивали торговые пути в Хазарию, где длина только Волги более трех с половиной тысяч километров. А для решения такой задачи требовались государство и ресурсы: развитое судостроение и ремесло, товары для торговли, люди и многое другое.

Судя по арабским монетам, найденным на берегах Балтийского моря, начало активной торговли с Хазарией относится к концу восьмого века. Тогда в Северной Европе лишь два народа граничили с империей франков, куда могли сбываться излишки привозимых товаров⁴. Однако, в отличие от славян, малочисленность городов у скандинавов и начало набегов «викингов»⁵ исключают их участие в освоении восточного пути.

В заключение следует заметить, что первопроходцами на Балтийском море являлись венды, отчего финны называют и русских venalainen⁶. Что же касается третьей области руссов, которых латинские авторы именуют восточными ободритами⁷, она находилась на южном побережье Балтийского моря. Границы Русции, или Рузии⁸, со временем менялись, но именно ее скандинавы называли Гардарикой, а поляки позже – Поморьем.

Часть первая. Витязь Световита

…Даны, которые стоят на Секване, все беспрепятственно опустошают и, напав на Лютецию Паризиев, сжигают базилику блаженного Петра и святой Геновефы и все прочие, кроме дома святого Стефана и церкви святого Винцентия и Германа и кроме церкви святого Дионисия, так как за них, для того чтобы они не были сожжены, уплачено большое количество солидов…

Бертинские анналы, год 857.

Глава первая

Выехав из леса, руянский⁹ князь Вислав даже приостановил коня, очарованный величественным видом Арконы¹⁰ в лучах восходящего солнца. За высоким валом святилища словно горел огромный костер, озаряя все вокруг ярким золотистым светом.

Быстро справившись с охватившим его чувством благоговения, он пришпорил коня и уже через четверть часа въехал в предместье обители Световита¹¹. Здесь проживали семьи служителей храма, располагались амбары, конюшни и другие подсобные строения. Само же святилище было отгорожено от них валом с деревянным частоколом и единственным проходом внутрь.

Оказавшись у земного жилища бога Световита, Вислав спешился и быстрым шагом направился к воротам святилища. Узнавшие его стражники беспрепятственно пропустили князя, тем более что ему навстречу уже шел их начальник Ратибор.

– Рад тебя видеть в добром здравии, – приветствовал его воевода дружины Световита, поклонившись. – Слышал, что ты приболел.

– Да, поясницу прихватило, но уже все в порядке, – неохотно подтвердил Вислав. – Мне надо срочно поговорить с Богомилом.

– Вроде он еще был у себя, – произнес неуверенно Ратибор. – Что-нибудь случилось?

Утренний приезд руянского князя насторожил воеводу, и он не смог удержаться от вопроса.

– Сегодня ночью даны опять пытались напасть на Рузвик¹², – сообщил Вислав огорченно. – Но, увидев, что мы готовы дать отпор, повернули назад, разоряя находящиеся на пути селения. А я ничего не мог сделать с четырьмя ладьями против одиннадцати.

Разбойные набеги на остров Световита обычно ограничивались разорением прибрежных селений. Попытка же проникнуть в глубь острова предполагала присутствие у разбойников не только дерзости, но и наличие серьезных сил. Последний раз подобное нападение случилось лет пятнадцать назад, когда они разорили и сожгли Рузвик.

Сознавая всю серьезность угрозы, воевода быстро повел князя к дому главного жреца. За воротами располагались и другие жилища неженатых дружинников и служителей святилища, отделенные от самого храма еще одним, не менее внушительным, валом с деревянной оградой.

Богомила, седого старика с морщинистым смуглым лицом и серо-голубыми глазами, они застали с полотенцем в руках. Удивившись столь раннему приезду князя, он отпустил юношу, помогавшего ему умыться, и пригласил гостя с ним позавтракать. Воевода хотел было уйти, но Вислав удержал его, кратко рассказав о нападении, после чего попросил верховного жреца помочь ему воинами.

– Ты полагаешь, даны продолжат свои бесчинства? – озабоченно поинтересовался Богомил.

– Такое тоже нельзя исключать, во всяком случае пока, – заявил осторожно Вислав. – Но даже если они уберутся восвояси, я считаю, пора преподать хороший урок всем этим любителям легкой наживы.

– Да, с нападениями разбойников нужно заканчивать, – согласился жрец и спросил у Ратибора, сколько воинов из дружины Световита он сможет передать князю.

– На данный момент мы можем снарядить только пять ладей, – доложил воевода, вопросительно посмотрев на Вислава.

– Этого будет вполне достаточно, – заверил тот.

Он надеялся, что его воевода Фрастен с местными жупанами и сударами¹³ соберут не меньше десятка ладей и трех сотен воинов.

– Значит, так и решим, – подытожил Богомил. – Через два часа ладьи должны быть готовы выйти в море, и усиль посты вокруг святилища. А мы с князем за это время узнаем, одобрит ли Световит наш поход.

Волеизъявление бога обычно выяснялось с помощью коня совершенно белого цвета, который считался одним из воплощений Световита. Ухаживать за ним и обращаться к коню с вопросами мог только верховный жрец святилища.

Конюшня священного коня находилась рядом с храмом Световита, и ее посещение обычно занимало немного времени, поэтому Ратибор сразу же отправился выполнять распоряжения Богомила. Прежде всего ему следовало известить кормщиков, чтобы те готовились к выходу в море. Затем отправить воинов за пятидесятниками, причем одному из них, Остромиру, надлежало захватить с собой десятника Светослава.

Каждому из пятидесятников воевода намеревался поручить командование над двумя ладьями, а пятую должен был возглавить сын его побратима Светослав вместо пятидесятника Остромира, который из-за сломанной руки не мог участвовать в походе.

– …Оставшиеся два десятка своих воинов Остромир тоже передаст под ваше начало, – пояснил Ратибор стоявшим перед ним подчиненным. – Через час все должны собраться на причале с трехдневным запасом провизии. Выполняйте!.. А ты, Светослав, задержись.

За последние шесть лет стоявший перед ним статный русоволосый юноша стал воеводе почти сыном. В позапрошлом году он даже убедил Богомила назначить его десятником. Дело в том, что служба в дружине ограничивалась пятью годами. Исключение составляли только воины, ставшие за это время десятниками.

Ратибору вообще чудом удалось пристроить сына побратима в дружину витязей Световита, куда брали только детей руской знати. Принятые в нее юноши вначале обучались грамоте – чертам и резам¹⁴, а затем военному делу. И лишь после успешной проверки полученных знаний они становились полноправными дружинниками.

– Ты понимаешь, что это твой шанс не только закрепиться в десятниках, но и претендовать в будущем на более высокую должность? – спросил нравоучительно воевода, когда пятидесятники отошли.

– Обещаю оправдать твое доверие! – пылко заверил его юноша. – А мне можно вместо себя назначить десятником Трувора.

И Светослав, и Трувор не принадлежали к местной знати и поначалу чувствовали себя здесь неуютно. С этого обстоятельства и началось сближение юношей, переросшее позже в крепкую дружбу.

– Разумеется, – разрешил с улыбкой Ратибор, зная об их близости. – Хотя в принятии подобных решений не стоит руководствоваться только приятельскими чувствами. Ладно, иди собирайся, встретимся на пристани.

Провожая взглядом удаляющегося юношу, воевода вдруг подумал, что он сам нарушает высказанное только что замечание. Его подопечный прекрасно владел мечом, управлял конем, да и десятником был неплохим, но для самостоятельного командования в бою нужен опыт, который приобретается только с годами.

Поэтому, оказавшись на пристани, Ратибор первым делом попросил кормщика Могуту в случае чего помочь Светославу. Старик когда-то тоже ходил в походы с отцом юноши и обещал за ним присмотреть.

К тому времени на пристани уже начали собираться воины. А вскоре показались и Богомил с Виславом, осторожно спускавшиеся с высокого обрывистого берега. За ними следом шел один из служителей храма, неся в руках походный стяг Световита, называемый малой станицей.

Знамя представляло собой кроваво-красное полотнище с вышитым золотом восьмиконечным знаком солнца. Его присутствие среди воинов означало, что любые их действия считаются священной местью, одобренной Световитом.

Почувствовав, что происходящее принимает более серьезный оборот, чем считал Ратибор, он приказал дружинникам построиться. Малая станица редко участвовала в битвах, не говоря уже об ответных набегах на соседей. Во всяком случае, такого воевода не помнил и даже пожалел, что ему придется остаться. Сражаться под стягом бога Световита считалось великой честью.

Спустившийся на берег Богомил осмотрелся и, выбрав один из прибрежных камней, забрался на него, чтобы все его хорошо видели.

– Витязи Световита! – начал он свою речь. – Бог одобрил ваш поход, потому что недоволен разбойными набегами на наш священный остров. Вам предстоит наказать мерзавцев, и наказать так, чтобы другие боялись даже помыслить прийти сюда с мечом. Никакой жалости к врагам. Световит жаждет мести за всех убитых ими людей. И помните: бог с вами!

После этих слов он взял малую станицу и передал ее князю.

– Слава Световиту! – выкрикнул Вислав, приняв из рук верховного жреца стяг.

И, пугая белокрылых чаек, над морем разнеслись дружные возгласы поддержавших его воинов:

– Слава! Слава! Слава!..

Глава вторая

Несмотря на то что витязей Световита больше готовили к военным действиям на суше, их участие в морских боях тоже не исключалось. Поэтому каждый дружинник умел сносно грести, управляться с парусом и кормилом. Так что заминка вышла лишь при посадке в ладью, когда десятник Будимир не захотел первым садиться на весла.

– Ты что, парень, отказываешься выполнять приказ?! – тут же одернул его кормщик Могута. – Забыл, что за такое бывает в походе?..

Угроза старика подействовала, и их ладья второй отчалила от берега. Вроде бы Светославу оставалось только радоваться такому быстрому разрешению назревавшего конфликта, но случившееся заставило юношу всерьез призадуматься, что он будет делать, если подобное повторится.

Как старший по возрасту, Будимир имел все основания быть недовольным его назначением ладейным старшиной. Но оспаривать приказ воеводы не решился, и теперь Светослав был вправе любыми способами принудить десятника к повиновению.

«…Причем действовать надо жестко, – подумалось юноше. – А лучше всего просто сразу отстранить его от командования».

И Светослав начал перебирать имена дружинников, прикидывая, кем можно будет заменить Будимира.

– Пора менять гребцов, – вывел его из задумчивости громкий голос кормщика. – Что-то твои парни больно скоро устали. Это им не хвосты лошадям крутить.

Привстав со скамьи, Светослав увидел, что его ладья на самом деле отстала от идущего впереди судна. Смена гребцов прошла организованно. Ветер дул встречный, так что поднимать парус не имело смысла, и ему пришлось еще дважды менять дружинников, прежде чем ладьи пристали к берегу, где их поджидала княжеская дружина.

Распорядившись накормить людей, Светослав последовал за Виславом на военный совет. Невдалеке догорало разоренное данами селение, на развалинах которого суетились местные жители, туша пожары.

Военачальники собрались в уцелевшей рыбацкой хижине, где можно было укрыться от начинавшего накрапывать мелкого дождика.

– Рассказывай, – приказал Вислав вошедшему вслед за ним воеводе Фрастену.

– Разорив еще два селения, даны три часа назад отплыли к своим островам, – доложил тот. – Я послал за ними две ладьи, ни одна из них пока не возвращалась. Не считая приведенных тобой воинов, здесь собралось почти пятьсот человек, но ладей всего девять.

– Что будем делать? – поинтересовался у соратников князь.

– Надо их догнать и уничтожить! – предложил судар Ярослав, селение которого были дотла сожжено разбойниками. Они даже попытались взять штурмом и его гард¹⁵, но вовремя подоспела княжеская дружина.

– Нападение на острова данов может плохо для нас закончиться, – заметил его сосед Койвит. – Надо послать кого-то к королю Хорику, и пусть он сам с ними разбирается.

– Хорик еще мальчишка, не обладающий властью, – возразил Ярослав. – А его опекуны вряд ли захотят ссориться с кем-то из соседей. Только конунг¹⁶ мог собрать такую большую ватагу разбойников.

– Согласен, – поддержал его Вислав. – Но углубляться в земли данов на самом деле опасно. Поэтому мы должны как можно быстрее их настичь. Выступаем через полчаса.

Однако догнать разбойников до темноты у русов не получилось. Усилился встречный ветер, и только к вечеру они доплыли до датских островов. Здесь с ними соединились посланные вперед ладьи с княжескими дружинниками.

Доставленные разведкой сведения обнадеживали – даны остановились на ночевку в одном из прибрежных селений острова Хальстром¹⁷. Напасть на них решили на рассвете, для чего надо было еще в темноте скрытно пройти проливом между Хальстромом и соседним островом.

Той ночью Светослав так и не смог заснуть, поэтому первым услышал, как на ближайших стоящих на якорях ладьях начали будить воинов. На темном небе между быстро бегущими облаками то появлялась, то исчезала яркая луна. И юноше подумалось, что бог Световит на самом деле им помогает.

Для прохода проливом ладьи выстроились одна за другой, соединенные между собой на всякий случай канатами. Стоявший на носу Светослав следил за натяжением их каната, приказывая дружинникам то чаще, то реже грести.

Примерно через час идущая впереди ладья начала поворачивать влево. А еще через полчаса в предрассветных сумерках Светославу удалось разглядеть небольшое селение и наполовину вытащенные на берег кары¹⁸ данов. Увидев их, все суда русов как по команде развернулись и устремились к берегу.

Ладья Светослава шла последней, поэтому причалила к берегу чуть в стороне от селения. Приметив справа стяг Световита, юноша первым спрыгнул в воду и рванулся туда, увлекая за собой воинов. Но, добежав до каров, он изменил направление, так как увидел, что большая группа данов пытается спастись в ближайшем лесу.

Часть разбойников, заметив бегущих им наперерез русов и понимая, что они не успеют укрыться в лесу, решили принять бой. Первая стычка с реальным врагом была скоротечной, три взмаха меча – и поверженный противник уже лежал у ног Светослава. С остальными так же быстро расправились его товарищи: слишком неравными были силы.

– Вперед! – скомандовал юноша, когда с врагами было покончено, и опять первым побежал в сторону леса.

Это оказалось ошибкой. Противостоящие им даны были подлинными воинами, прекрасно сознававшими, что только бегством спастись вряд ли удастся. Поэтому какой бы стремительной ни казалась гибель их товарищей, она позволила им подготовить засаду.

Устроили они ее между двумя выступающими участками леса, так что русы оказались под перекрестным огнем. Когда в воздухе прожужжала первая стрела, Светослав успел скомандовать обойти лучников и тут же упал. Две следующие стрелы угодили ему в бок и грудь, а третья задела правую ногу.

Что было дальше, юноша не помнил. Очнулся он от ощущения прохлады и струящейся по лицу воды. А когда открыл глаза, то увидел склонившегося над ним Трувора.

– Что произошло?.. – спросил он друга, еще не понимая, что с ним стряслось.

– Убить тебя хотели, – улыбнулся приятель. – Но, похоже, ты им такой радости не доставишь. Сейчас будет немного больно, надо вытащить застрявшие в кольчуге стрелы.

Когда тот начал извлекать первую стрелу, все тело Светослава пронзила острая боль, и он почувствовал, что может опять потерять сознание. Но этого не случилось, и, стиснув зубы, юноша не произнес ни звука, пока Трувор вытаскивал стрелы и стягивал кольчугу вместе с окровавленной под ней рубахой.

– Раны неглубокие, учитывая, что стреляли с близкого расстояния, – признался удивленно Трувор. – Прочная у тебя кольчуга оказалась. Сейчас перевяжу, и все будет в порядке.

– Много у нас погибших? – встревоженно поинтересовался Светослав, попытавшись привстать и осмотреться. Но из-за высокой травы он мало что увидел.

– Прекрати вертеться, – одернул его приятель. – Двое убитых и шестеро раненых, не считая тебя.

– А где все?

– Будимир не решился углубляться в лес и повел парней в поселок. А меня оставил здесь помочь раненым.

Известие о занявшем его место Будимире огорчило Светослава, хотя ничего необычного в случившемся не было, именно старший по возрасту имел право заменить выбывшего из строя командира.

– Ну вот и все, – сказал Трувор, заканчивая перевязку. – Теперь давай попробуем встать. Кость на ноге не задета, так что должно получиться.

На ноги Светослав поднялся с трудом – большая потеря крови давала о себе знать. У юноши кружилась голова, телом овладевала слабость, и ему было больно ступать на раненую ногу. Однако, превозмогая головокружение и боль, он оперся на плечо друга и медленно с его помощью побрел в сторону берега.

– Как это тебя угораздило, – причитал по-старчески Могута, помогая раненому добраться до кормы. – Сейчас я чего-нибудь подстелю…

Когда Светослава уложили, вернулся Будимир и начал торопить воинов усаживаться на ладью. Опасаясь, что местные жители соберутся с силами, Вислав приказал как можно быстрее уходить. Несмотря на неожиданность нападения и численный перевес, русы потеряли ранеными и убитыми почти сто человек.

– Все, отчаливаем! – выкрикнул стоящий на носу Будимир. – Весла на воду…

Они быстро отошли от берега и, развернувшись, заняли место в конце ближайшего к ним ряда судов. Предполагая возможность нападения, Вислав выстроил ладьи в две линии, разместив между ними кары данов с освобожденными и захваченными пленниками.

Опасения князя были не напрасны – в самом узком месте пролива между островами их ждало три десятка рыбацких лодок с вооруженными людьми. Ветер благоприятствовал, и Вислав приказал поднять паруса и приготовиться к бою. Но с появлением красных парусов¹⁹ строй лодок данов начал распадаться и появилась надежда пройти пролив без боя.

– Что там? – полюбопытствовал лежавший на корме Светослав у Могуты, когда услышал команду поднять парус и приготовиться к бою.

Перед этим он попытался привстать, но сразу понял, что не сможет.

– Красные паруса им явно не по вкусу, – заметил с гордостью кормщик, всматриваясь вдаль. – Даны гребут к берегу.

Однако опасность атаки оставалась, и все воины были настороже. А островитяне лишь сопроводили руские ладьи в открытое море, так и не отважившись на них напасть.

– Кишка у них тонка тягаться с нами! – заявил радостно Могута. – Бивали мы их и бить будем…

Слушая его оживленные комментарии, Светослав вдруг с горечью подумал, что нескоро он теперь станет пятидесятником.

Глава третья

– Нашел время ворошить это осиное гнездо! – возмущался Мстивой, когда, приехав к Виславу, узнал о подвигах младшего брата. – Я очень удивлюсь, если эти ублюдки не захотят нам отомстить. А ты знаешь, что они вытворяют на землях франков?

– Мы не франки и не станем терпеть их разбои, – возразил Вислав старшему брату. – О чем они должны всегда помнить. К тому же наш поход одобрил бог Световит и мы сражались под его стягом.

Для Мстивоя его последние слова оказались полной неожиданностью. И хотя он считал, что давно прошли те времена, когда соседи боялись сунуться на побережье Гардарики²⁰, продолжать упрекать Вислава великий князь русов и вендов²¹ не стал. В его планы не входило оспаривать волеизъявление Световита, а тем более ссориться с верховным жрецом Богомилом.

– Ладно, попробую все уладить с данами, – пообещал он. – Отправлю к ним нашего племянника Радмира, который ездил в Бардовик и неплохо там справился с поручением.

В прошлом году восточные франки, переправившись через реку Эльбу, или по-славянски Лабу, опять напали на земли ободритов и подвластных им племен. Понимая, что в одиночку ему с ними не справиться, ободритский король²² Табемысл обратился за помощью к Мстивою.

Окончательное подчинение восточными франками ободритов представляло для великого князя русов и вендов серьезную угрозу. К тому же Мстивой принадлежал к младшей ветви²³ правившей у ободритов династии. И хотя Вислав был против прямого вмешательства в войну с франками, переубедить старшего брата ему не удалось.

Совместными усилиями франки были разбиты и остатки их войск бежали за Лабу. Но и славяне понесли большие потери, поэтому Мстивой, не дожидаясь нового вторжения, начал с ними переговоры через двоюродного брата графа Барденгау Вихмана. Результат поездки Радмира был еще не ясен, но военные действия пока не возобновлялись, что обнадеживало.

– Однако ты все равно не расслабляйся, – предостерег брата Мстивой. – Опекуны Хорика еще плохо контролируют многих конунгов данов.

Три года назад между отцом нынешнего короля Хориком и его племянником Гудурмом вспыхнула вражда, закончившаяся гибелью обоих. Победившие сторонники Хорика объявили королем его сына, которого тоже звали Хорик, но многие конунги, особенно на севере, так и не признавали власть тринадцатилетнего мальчишки.

– Я уже удвоил дозоры по всему острову, – заверил брата Вислав и, желая перевести разговор на другую тему, поинтересовался новостями из земель франков.

– Пока ничего нового, зато у нас могут появиться неприятности на востоке. Тут ко мне заезжал наш родич словенский князь Гостомысл²⁴ и жаловался на старшего внука, который, придя к власти после его смерти, может отказаться выплачивать нам дань.

– А что, двести гривен для тебя большая потеря? – заметил беспечно младший брат.

– Разумеется, потеря невелика, но Гостомысл опасается, как бы его старший внук опять не попытался прибрать к рукам все торговые пути на Волгу. Старик-то понимает, что мы этого не позволим, и не хочет новой войны.

Лет тридцать назад князь словен Буревой, женатый на дочери кагана²⁵ русов Гостомысла, посчитал, что все ближайшие земли тестя, через которые проходили пути в Хазарию, должны отойти ему. Ведь остальные земли русов после смерти не имевшего сыновей Гостомысла достались его племяннику Радегасту, одному из ободритских князей.

Вообще-то первыми из славян путь на Волгу и дальше, в Хазарию, освоили венды, которые называли себя велетами²⁶. Вначале он проходил по рекам Волхову, Мсте, или Поле, где вскоре стали оседать выходцы с устья Одра, позже подчинившие местные рода кривичей и чуди²⁷.

Когда русы начали активно торговать с Хазарией, они решили, что платить за проход словенам накладно, и обошли их земли, закрепившись на Свири и Волге. Словен, или волотов, как их называли кривичи и чудь, такое положение явно не устраивало, поэтому они тогда поддержали своего князя.

Словене легко овладели рускими волоками, но вскоре варяги²⁸ захватили крепость Любшу²⁹ и двинулись вверх по Волхову, разоряя все на пути. Буревой не смог их остановить и по настоянию знати передал власть старшему сыну, названному в честь деда Гостомыслом. Новому князю пришлось вернуть Радегасту захваченные земли, согласиться на выплату дани и уступить захваченную варягами Любшу.

– Пусть найдет более надежного преемника, – предложил удивленно Вислав. – Не вижу, в чем трудности.

– Я ему тоже так посоветовал, – согласился с ним Мстивой. – Тем более что есть вполне вменяемый племянник Будогост, сын младшего брата. Но старик почему-то его недолюбливает.

– К тому же на дочери Гостомысла был женат наш двоюродный брат Улеб, – напомнил Вислав. – А у него остались трое сыновей.

– Вряд ли словены примут князя со стороны, – усомнился великий князь. – Хотя тоже выход.

Вислав понимал беспокойство брата, так как торговля с Хазарией приносила его казне огромный доход. Однако он считал, что на сегодня имеются куда более важные проблемы: отпадение куршей, независимое поведение свеонов или всевозрастающие аппетиты глопянского³⁰ князя Попеля.

– Что-то я устал сегодня, – признался Мстивой, зевая. – Пора спать идти. И давай встанем пораньше, а то дорога дальняя, как бы нам опять не опоздать к началу праздника.

Завтра в святилище Световита должно было состояться торжество, посвященное окончанию сбора урожая, и великому князю не хотелось, как в прошлом году, выслушивать от Богомила упреки за опоздание. На справлявшийся в конце августа праздник собирались не только жители острова, но и люди из соседних земель, где наряду с местными богами почитался Световит.

Несмотря на то что Мстивой и Вислав подъехали к святилищу сразу же после восхода солнца, у его ворот уже собрался народ. Так что князьям пришлось с помощью дружинников пробираться сквозь толпу. Сегодня был редкий день, когда двери храма открывались для всех желающих.

Узнав князей, Ратибор сразу же пропустил их внутрь. Но переговорить с верховным жрецом перед началом праздника у Мстивоя не получилось. Торопившийся в храм Богомил только поздоровался с приветствовавшими его князьями и пригласил их обоих к себе по окончании торжеств.

По дороге в храм жрецу доложили, что все готово к началу празднования, и он распорядился впускать народ.

– Только пусть Ратибор лично проследит, чтобы не было столпотворения.

Оказавшись на площади перед храмом, Богомил осмотрелся, все ли здесь на самом деле готово. Проход к находившейся справа конюшне был закрыт деревянными щитами, обшитыми яркой шелковой драпировкой. Такие же щиты были установлены и с левой стороны, прикрывая подсобные помещения.

Сам же храм, стоявший на краю обрывистого мыса, представлял собой две ограды: наружную с тремя стенами и пурпурной кровлей и внутреннюю, опирающуюся на четыре столба с расположенной посередине деревянной статуей Световита. Земное воплощение божества было выше человеческого роста и с четырьмя головами, повернутыми в разные стороны.

В правой руке Световит держал сделанный из серебра и золота рог, наполненный вином, а его левая рука, изогнутая в форме лука, опиралась на посох, обвитый золотыми побегами с листьями. Пурпурные одежды с серебряным и золотым шитьем, в которые он был облачен, спускались почти до пола. Тут же слева от статуи лежали седло и узда Световита, а справа – огромный меч и ножны.

Осмотрев, все ли и здесь в порядке, Богомил раздвинул пурпурные завесы, чтобы собравшийся перед храмом народ мог видеть кумира, а тот – людей. Тем временем помощники верховного жреца уже привели быка, барана, борова и петуха, чтобы принести их в жертву.

Но прежде чем начать, Богомил подошел к божеству и, взяв у него из руки кубок, убедился, что вина в нем за год не сильно убавилось, о чем и сообщил радостно собравшимся людям. Это значило, что и следующий урожай обещает быть не хуже нынешнего.

– И все же нам следует как можно рачительнее распоряжаться божьими милостями, – предупредил нравоучительно верховный жрец. – Чтобы наша расточительность не прогневила Световита.

После этого он вылил к ногам статуи прошлогоднее вино и сразу же наполнил кубок свежим. Затем, отпив глоток, Богомил возвратил кубок в руку божества и приказал помощникам начать жертвоприношения. А сам, повернувшись к статуе бога и воздев к небу руки, восславил Световита и попросил у него милости для всех: прибавления добра и побед над врагами.

А тем временем младшие жрецы, закончив жертвоприношения, убрали убитых животных и вынесли огромный медовый пирог, поставив его между Богомилом и собравшимися людьми.

– Видно ли меня вам? – спросил тот собравшийся народ, подойдя к пирогу.

– Видно, видно! Вон макушка торчит! – раздались выкрики из толпы.

– Тогда желаю, чтобы на следующий год вы меня не увидели, – улыбнувшись, пожелал жрец и, отрезав от пирога большой кусок, отнес его на жертвенный камень, потемневший от крови.

– Прими и этот дар от твоих верных слуг, – склонившись в низком поклоне, попросил он Световита.

Вернувшись, Богомил предложил собравшемуся народу тоже отведать медового пирога. После чего служители храма Световита начали резать и раздавать куски всем желающим. Сам же верховный жрец наделял ими только знатных или известных ему людей, которые заранее отбирались. Получить из его рук пирог считалось особенно почетным.

– Что-то опять не видно посадников из городов торгового союза, да и купцов тоже, – пожаловался Богомил стоявшему рядом с ним Мстивою.

Невнимание к богу Световиту со стороны большинства купечества уже давно стало головной болью верховного жреца. Благосостояние святилища зависело от ежегодных подношений, но самое богатое сословие никак не желало делиться своими доходами.

– Я же предлагал ввести для всех обязательные приношения, – напомнил великий князь.

– Дар должен идти от души, а не по принуждению, – заявил упрямо Богомил. – Ладно, мы еще об этом поговорим.

Глава четвертая

Выздоровление Светослава затянулось, медленно заживали сломанные ребра. Да и рана на ноге, вроде не опасная, неожиданно загноилась и никак не хотела затягиваться. И все же через месяц юноша уже начал вставать и даже выходить на прогулки.

Именно на одной из них он случайно услышал, что о нем говорит Будимир, выставляя себя спасителем угодившего в засаду отряда. Причем Светославу в его рассказе отводилась в лучшем случае роль растерявшегося юнца. Но хуже было то, что, как позже выяснилось, многие ему поверили.

– Ты тоже считаешь, что я растерялся, угодив в засаду? – напрямую спросил Светослав навестившего его как-то Ратибора.

– Я так не думаю, – твердо заверил юношу воевода. – Но россказни этого негодяя уже дошли до Богомила, и тот даже поинтересовался, не ошибся ли я, назначив тебя старшим. После чего мне пришлось напомнить, что ты мой лучший ученик, а угодить в засаду может каждый.

– И что он?..

– Как я понял, старик на твоей стороне, но ему не нравится нездоровая обстановка в дружине, и верховный жрец приказал при первой же возможности избавиться от Будимира. А вот опровергнуть вздорные обвинения этого брехуна будет потруднее.

Ратибору было хорошо известно, что большинство отпрысков руской знати, служивших в дружине, недолюбливали Светослава. Для них он так и оставался чужаком, к тому же простолюдином. Ничего не изменилось и после назначения юноши десятником. И что с этим делать, воевода не знал.

– Ничего, справимся! – как можно увереннее произнес он.

Однако попытка приободрить сына побратима не удалась. Светослав не мог представить, как продолжит службу после таких обвинений. Хотя одно стало ему ясно уже сейчас – в лучшем случае он так и останется десятником на долгие годы.

– Я должен вызвать этого негодяя на поединок, – неожиданно заявил юноша. – И заставить его извиниться.

– Но поединки между дружинниками запрещены, – напомнил воевода. – Ты же понимаешь, что вначале тебе придется уйти со службы.

– Пускай, но этот мерзавец должен ответить за свои слова, – заупрямился Светослав.

– Вряд ли поединок что-либо изменит, – заметил с сомнением Ратибор, однако, хорошо зная характер юноши, даже не попытался его отговаривать. – Да и не станет он с тобой драться, сославшись на свою родовитость.

Такого же мнения придерживался и Трувор, когда приятель рассказал ему о своем решении. Но, в отличие от воеводы, он все-таки попробовал убедить товарища не торопиться с уходом из дружины.

– А как дальше служить, зная о постоянных усмешках и ухмылках за твоей спиной? Мы ведь для них так и остались чужими…

– Тогда хотя бы подожди до полного выздоровления, – попросил Трувор, почувствовав всю бесполезность приведенных им доводов.

Светослав и сам понимал, что вначале должен восстановить силы. Поэтому он последовал совету друга и полмесяца не напоминал воеводе о своем уходе. К тому же юноша не считал Будимира трусом, тем более что отказ от поединка поставил бы под вопрос и его пребывание в дружине Световита.

– Ты хорошо все обдумал? – поинтересовался Ратибор, когда юноша сообщил ему, что все же намерен оставить службу.

– В сложившихся обстоятельствах я не могу поступить иначе.

– Мне будет жаль с тобой расставаться, но я уважаю твое решение, – сказал огорченно воевода. – Чем собираешься заняться?

– Пока не думал, впереди поединок.

– Будимир тебе не соперник, даже если решится принять вызов, – заверил юношу побратим отца, еще раз пожалев, что теряет такого прекрасного мечника. – Так что пора задуматься, как жить дальше. Со своей стороны советую вступить в великокняжескую дружину. Ты ведь знаком с ее воеводой, моим братом Яромиром, так что сложностей не будет.

– Я и сам собирался первым делом съездить к нему, – признался Светослав, поблагодарив Ратибора за заботу. – Но у меня нет коня, а это одно из условий принятия на службу.

В дружине Световита покидавшие ее воины оставляли себе все оружие и снаряжение, стоимость которого вычиталась из их жалованья. Однако такое правило не распространялось на лошадей. Выкупить коня можно было только с разрешения воеводы и тиуна³¹ святилища.

– Хорошо, я постараюсь решить вопрос с конем, – пообещал ему побратим отца. – А с вызовом пока не торопись. Мне надо доложить обо всем Богомилу.

Вопросы с простыми дружинниками воевода имел право решать сам, но назначение или снятие с должностей командиров было прерогативой верховного жреца. К тому же у Ратибора еще теплилась надежда, что Богомил предложит какое-то иное решение возникшей проблемы.

Но чуда не случилось, так как жрец посчитал уход Светослава наилучшим разрешением сложившейся ситуации. Тем более что принятие или непринятие его вызова Будимиром давало прекрасную возможность избавиться и от этого хвастуна.

– Только не сразу, – продолжая рассуждать вслух, предупредил Богомил. – И лучше, чтобы он сам принял решение уйти. А кого ты думаешь назначить десятником вместо Светослава?

– Можно Трувора, – предложил Ратибор. – Он неплохо проявил себя в том бою, обойдя засаду данов.

– Одобряю! – сразу согласился жрец. – Сменив друга, он станет постоянным напоминанием Будимиру о его слишком длинном языке.

– Светослав попросил меня разрешить выкупить коня, – поторопился воевода передать просьбу юноши, заметив, что Богомил собирается заканчивать их разговор.

– Хорошо, я велю тиуну учесть коня при расчетах, – обещал тот. – Пусть завтра с утра подойдет к нему за оставшимися деньгами.

Всеми хозяйственными делами святилища заведовал тиун Стир, которого не удивило распоряжение рассчитать Светослава. Он был прекрасно осведомлен обо всем, что происходило. Изумило его лишь указание жреца выплатить юноше жалованье за полгода вперед.

– Ну что ты на меня так смотришь? – раздраженно спросил Богомил, заметив в глазах тиуна удивление и вопросы.

Такая расточительность была несвойственна верховному жрецу, но он не мог поступить иначе. Ведь с самого знакомства со Светославом Богомил старался скрывать свою симпатию к нему, изначальной причиной которой являлось имя юноши.

Когда шесть лет назад тогда еще пятидесятник Ратибор попросил взять в дружину сына своего побратима, простого горожанина, Богомил хотел сразу ему отказать. Однако, услышав, как зовут юношу, резко изменил свое решение, чем удивил даже просителя.

В тот момент жрец подумал, что среди витязей Световита обязательно должен быть дружинник с таким именем. Причем за все прошедшие годы верховному жрецу ни разу не пришлось сожалеть о принятом тогда решении. Светослав до недавнего времени оправдывал его надежды, став одним из лучших мечников в дружине.

«Жаль, что все так по-дурацки вышло, – сокрушался в который раз Богомил. – А парень мог еще много пользы принести святилищу».

– И за коня возьми с него как можно меньше денег, – велел он тиуну, который уже начал докладывать о заготовке рыбы и других припасов на зиму. – Все-таки один из наших лучших дружинников и почти что сын Ратибора.

Глава пятая

Открывая дверь в хату, где жил Будимир со своими воинами, Трувор услышал громкий смех, который резко оборвался с появлением друга Светослава.

– Какие люди, – выговорил наигранно весело Будимир, но его глаза выдавали внутреннее напряжение и настороженность. – К нам пожаловал сам новоиспеченный десятник. Садись к столу, отметим твое назначение.

– Спасибо, но мне сейчас не до выпивки. Я пришел передать, что Светослав требует от тебя извинений за распространяемые о нем слухи. Ты должен незамедлительно и прилюдно заявить о своей лжи или принять его вызов на поединок. Завтра в полдень он будет ждать тебя на берегу у сожженного молнией дуба.

– Засунь его вызов себе в задницу! А своему приятелю передай, что не стану я драться со всяким отребьем.

– Обязательно передам, – пообещал, едва сдерживая негодование, Трувор. – Только имей в виду, что о поединке я, как положено, доложил Остромиру и воеводе.

– Ты что, мне угрожаешь?! – вскочил со скамьи притворно взбешенный Будимир и стал картинно искать свой меч. А когда нашел, дружинники уже крепко держали его за руки.

– Тебе решать, принимать вызов или нет. Однако отказавшись драться, ты станешь не только лжецом, но и трусом, – не удержался юноша от желания высказать негодяю, что о нем думает.

– Надо было все-таки сдержаться, – упрекнул друга Светослав, когда тот рассказывал, как прошла встреча с Будимиром. – Тебе еще с ним служить.

– Надеюсь, недолго. Вряд ли Богомил и Ратибор захотят держать в дружине труса.

– Ты считаешь, что он не захочет драться?

– Я же говорил, как Будимир воспринял твой вызов. И менять решение ему нет никакого смысла. Разве что перед тобой извиниться. Но пойти на такое не позволит гордыня.

Трувор оказался прав. Солнце уже склонилось к закату, а Будимир так и не появился у сгоревшего дуба. Зато пришел Ратибор, приведя коня Светослава с притороченными к седлу вещами юноши.

– Можешь его не ждать, он сейчас у Богомила, – сообщил воевода, передавая лошадь сыну побратима. – Прощайтесь!.. Трувора ждет на пристани Остромир.

Он не стал рассказывать, что, узнав о вчерашней стычке юноши с десятником, верховный жрец попросил воеводу отправить Трувора куда-нибудь подальше. Большинство дружинников осуждали отказ Будимира, и в такой обстановке от него можно было ожидать любых неожиданностей.

Чтобы не мешать прощаться друзьям, Ратибор отошел в сторону и задумался о главном, что ему следовало сказать уезжающему воспитаннику. Но все казавшееся на первый взгляд важным при более детальном рассмотрении выглядело уже не столь значительным и нужным.

– Желаю тебе всю жизнь оставаться самим собой, – все же изрек он на прощание юноше, посчитав, что такие слова сейчас наиболее уместны. – И всегда жить в ладу со своей совестью.

– Спасибо! – поблагодарил его Светослав, садясь на коня. – Я никогда не забуду, что ты для меня сделал.

– Езжай! И передай привет моему брату Яромиру, – поторопил воевода воспитанника, потому что не хотел, чтобы тот заметил, как сильно он расстроен его отъездом. Вместе с юношей уезжала и часть жизни самого Ратибора. Ведь только в молодости она кажется бесконечной, а с годами ты начинаешь ценить каждое ее мгновение.

Не успели еще валы святилища скрыться из виду, а Светослав уже думал о том, что его ждет на новой службе. Но вначале он решил заехать домой и повидаться с родней. А уже потом, выяснив, где находится Яромир, ехать к нему. Каждую осень великий князь начинал объезжать подвластные ему земли, и, естественно, дружина его сопровождала.

Вечерние сумерки застали юношу на полпути до места, где можно было переправиться с конем через пролив, отделяющий остров от земель хижан³². Поэтому Светославу пришлось заночевать в одном из селений, заплатив за постой целый динарий³³. Деньги имелись, и ему не захотелось торговаться, но, когда на следующий день лодочник запросил за перевоз две куны³⁴, он не выдержал.

– За телегу и то берут только куну, – возмутился юноша. – Ты, похоже, принял меня за желторотого юнца.

– Считаешь, что много прошу, тогда поищи, кто согласится с тобой плыть в такую погоду, – огрызнулся угрюмый пожилой перевозчик. – Видишь, ветер усиливается.

Погода на самом деле портилась, кроме ветра небо затянули серые тучи и начал накрапывать дождик. 6Однако, желая сохранить лицо, Светослав попросил перевозчика скинуть хотя бы динарий.

– Ладно, тогда поможешь грести.

Несмотря на сильное волнение, переправа прошла благополучно, не считая того, что юноша насквозь промок. Из-за этого поехать дальше сразу не получилось, и ему пришлось заночевать в прибрежном селении. Да и вообще осенняя дорога домой заняла в два раза больше времени, чем он рассчитывал.

Только на четвертый день после переправы с острова он оказался в пригороде Миллина³⁵. Изначально город возник на длинном острове между большой и малой протоками Цвины³⁶, но вскоре он сильно разросся, заняв соседние островки и даже часть берега Арсы³⁷.

Сосредоточением городской жизни был торг, находившийся на одном из островов, соединенном с левым берегом малой протоки Цвины мостом. Там в основном продавались товары, привезенные из дальних стран, куда только смогли добраться местные купцы. Все остальное можно было купить и в многочисленных лавках, расположенных на улицах города.

Помня о толчее на торговом острове, Светослав решил подарки родне приобрести по дороге, которая шла вдоль малой протоки Цвины. Тем более что гостинцы преимущественно состояли из продуктов и сластей для детей, кроме янтарного ожерелья для сестры и ножа с отделанной серебром рукояткой ее мужу. Их семья жила небогато, поэтому он посчитал, что съестные припасы будут всегда кстати.

Приобретение подарков заняло у юноши пару часов, так что Миллин он покинул уже под вечер. До его родного городка Арсибора³⁸ было четверть часа ходьбы, и, уложив на седло мешки с продуктами, Светослав прошел весь путь пешком, вспоминая, как в детстве он бегал с приятелями этой дорогой на торг.

Арсибор встретил путника провинциальной тишиной, сильно отличавшейся от шума и суеты соседнего Миллина. По дороге к отчему дому, находившемуся в центре городка, Светославу попались всего пара человек, которые, отвечая на приветствие юноши, сопровождали пожелание здоровья молодому человеку вопросительными взглядами.

Примерно так же встретил гостя свояк Ивар, закрывавший сапожную мастерскую, построенную на месте угловой части забора вокруг родного дома Светослава. Этот дом после смерти матери в позапрошлом году он отдал сестре Людмиле, которая в то время жила с семьей на окраине городка в старой маленькой хибарке.

– Ты здорово это придумал – устроить здесь мастерскую, – поздоровавшись, похвалил свояка юноша.

– А толку – покупателей все равно кот наплакал, – посетовал тот. – Выручают только заказы на ремонт, но на них одних не проживешь. Ладно, заводи коня во двор, я сейчас открою ворота.

Когда Светослав расседлывал лошадь, в конюшню прибежала с детьми Людмила и бросилась на шею брату, расплакавшись.

– Что такое! – удивился юноша. – Ивар, что ли, обижает?

– Да нет, это я от радости, – сказала она, вытирая платком слезы. – Давно не виделись.

– Тогда, хозяйка, приглашай в дом.

– Конечно, конечно, идем, – засуетилась сестра. – Ребята, помогите дяде с вещами.

Двое русоволосых мальчишек лет семи и пятилетняя девчонка сразу схватились за привезенные гостем мешки с подарками, но даже не смогли их сдвинуть с места.

– Давайте я вам помогу, – предложил Светослав, взвалив мешки с продуктами себе на спину. – А вы, пацаны, возьмите вместе вон тот мешок с вещами – он полегче.

– Ивар пошел топить баню, – сообщила Людмила, помогая детям тащить вещи брата. – Ты, наверное, захочешь вначале помыться с дороги. А я пока приготовлю что-нибудь поесть.

– О еде не беспокойся, я все купил. Разбери только мешки. А за баню спасибо, это то, что мне сейчас нужно.

Попарившись и смыв дорожную грязь, юноша словно заново родился. В теле появилось ощущение удивительной легкости, и, сидя на скамейке в предбаннике, он почувствовал себя счастливо и умиротворенно.

– Надолго к нам? – поинтересовался Ивар, принеся полотенце и чистую одежду.

– Задержусь на два-три дня, если ты не против, – неохотно признался Светослав. – Мне надо повидаться с дядей и узнать, где сейчас находится князь Мстивой.

– А почему я должен быть против, это и твой дом, – напомнил с явным недовольством в голосе свояк. – Людмила велела передать, что у нее все готово. Только зачем так много накупил, мы и сами могли тебя достойно угостить – слава богам, не голодаем.

Ивар, наверное, был неплохим мужем для сестры, но его занудство и постоянное недовольство всем часто раздражало Светослава. Вот и сегодня, изрядно выпив, тот опять начал жаловаться на дороговизну, большие налоги и миллинских торговцев, дающих за его сапоги заниженные цены.

– Тогда сам езди их продавать, – посоветовал юноша.

– А работать когда?! – зло заявил Ивар, после чего начал подробно рассказывать, какую кожу следует выбирать на подошву, а какую на голенища сапог. А затем перешел на описание их изготовления.

Светослав, не желая обижать свояка, слушал местами даже с явным интересом, но, когда тот опять начал жаловаться на недобросовестность торговцев и кожевников, не выдержал и, сославшись на дорожную усталость, ушел спать.

«Надо завтра выяснить, где находится князь, быстро повидаться с дядей и уезжать, – подумал юноша, засыпая. – А то мы опять со свояком перессоримся…»

Купец Неговит встретил племянника радушно, а узнав, что тот ушел со службы, еще больше обрадовался приезду Светослава. Он считал, что сыну младшего брата уже давно пора заняться настоящим делом. Ведь за одну удачную поездку к хазарам можно было обеспечить себя на всю жизнь.

– Не переживай! Дело для тебя всегда найдется, – заверил племянника Неговит. – Я уже сожалею, что у меня только два сына.

– Кстати, где они? – поинтересовался юноша.

– Гудим сейчас по торговым делам в Хазарии, а Кудря уехал с товаром в Бардовик. Так что ты с ним вскоре увидишься.

– Но я должен буду уехать, как только узнаю, где сейчас князь Мстивой.

– А зачем он тебе? – удивился купец.

– Хочу поступить на службу в его дружину.

– Чтобы скорее лишиться головы. В прошлом году он потерял почти пятьсот человек, помогая воевать с франками ободритскому королю Табемыслу. А с ними нужно торговать, а не воевать.

– Война без потерь не бывает, – заявил беспечно Светослав. – Зато и платят за участие в ней в два раза больше, чем за обычную службу.

– Только зачем мертвецу деньги, – заметил Неговит огорченно. – Если хочешь зарабатывать мечом, тогда иди лучше в варяжскую дружину – им хотя бы разрешается приторговывать³⁹.

– Благодарю тебя за заботу, но я уже все решил.

– Смотрю, ты такой же упрямец, как твой отец, – посетовал дядя. – Ну да ладно, тебе жить. Постараюсь завтра узнать, где твой князь.

Глава шестая

По дороге в городок Венбор Мстивой решил заехать к князьям хижан и черезпенян⁴⁰, которые при его отце Радегасте вошли в состав государства русов. После этого оно еще с большим основанием могло называться великим княжеством не только русов, но и вендов.

Приход к власти династии Биллунгов начался с женитьбы деда Мстивоя ободритского князя Мечеслава на дочери князя русов Радегаста. Наследником того являлся сын Гостомысл, у которого были только дочери, поэтому сын Мечеслава, названный в честь деда Радегастом, оказался главным претендентом на руский престол.

Не обошлось, разумеется, без споров и даже войн с другими желающими заполучить опустевший трон, но Радегаст все-таки утвердил свою власть над русами. Правда, после этого из-под контроля окончательно вышли большинство скандинавских конунгов, но зато добавились хижане и черезпеняне.

Велетские князья и на этот раз отказались помогать ободритам в войне с франками. Оба князя опять заявили, что франки не угрожают землям русов и воевать с ними они не обязаны. Мстивой только добился от князей обещания не препятствовать набору в их землях воинов.

Потерпев очередную неудачу, он поехал в Венбор, земли вокруг которого являлись родовыми владениями великого князя. В окрестностях городка также размещалась основная часть его варяжской дружины. Варяги⁴¹ собирали дань в заморских землях и сопровождали княжеские караваны в Хазарию и Константинополь.

Торговля приносила в казну около трети дохода, и в этом году Мстивой решил увеличить ее объем, чтобы покрыть расходы, вызванные прошлогодней войной с франками.

– Сколько ладей подготовить для отправки в Хазарию? – спросил тиун Завид, узнав о намерениях князя.

Венборскому тиуну подчинялись управляющие княжеских хозяйств, старосты поселений и посадники соседних городков, напрямую подвластных великому князю. Также он занимался торговыми операциями от имени Мстивоя с Хазарией, поэтому в его ведении находилась здешняя варяжская дружина.

– Думаю на следующий год отправить туда четырнадцать или даже шестнадцать ладей, – предположил Мстивой. – Только как быть с товарами? Наверное, придется докупать.

В Хазарию русы привозили в основном меха и рабов, которые в качестве дани взимали с подвластных племен или выменивали по дороге на ткани и другие изделия. Именно о товарах для обмена, собираемых Завидом в качестве податей с местных ремесленников, и упомянул сейчас князь.

– Постараюсь обойтись без закупок товаров, – пообещал осторожно тиун. – В крайнем случае можно будет отправить в Хазарию больше янтаря, он там хорошо продается.

– Прекрасная идея! – согласился Мстивой, повеселев. – Я распоряжусь, чтобы тиун Трузо⁴² выдал твоему приказчику янтаря в нужном количестве.

Когда разрешился данный вопрос, Завид намеревался отчитаться по сбору урожая, но слуга доложил о приходе Радмира, и Мстивой отложил доклад тиуна на вечер. Племянник князя ездил с поручением к данам, и привезенные им новости касались последствий набега Вислава на земли соседей.

– Все в порядке, – сразу попытался успокоить дядю Радмир. – Сигфрид – главный опекун юного короля Хорика – обещал, что они не станут мстить за набег. Оказывается, в том бою от рук воинов Вислава погиб морской конунг Гудрид, которого Сигфрид уже давно собирался повесить за разбои.

– Но ведь у Гудрида есть родственники, и неизвестно, как они отнесутся к его смерти, – засомневался Мстивой. – Да и Сигфрид всего лишь один из опекунов короля.

– Гудрид не знатного рода, я это выяснил точно, – заверил князя племянник. – Конечно, у него есть родичи и друзья, но все, с кем я разговаривал, очень сомневаются, что им удастся собрать серьезные силы для ответного набега. Что же касается надежности обещания Сигфрида, то им всем сейчас не до нас. Дело в том, что опекунам Хорика пришлось уступить племяннику Харальда Клака Рерику земли между рекой Айдером и морем⁴³.

Сведения, привезенные племянником, обнадеживали. Мстивой был прекрасно осведомлен о давней вражде сыновей Готфрида и рода Харальда Клака. И если сейчас Рерик, пытавшийся совсем недавно отобрать власть у юного Хорика, получил часть Ютландии, то положение опекунов короля на самом деле шаткое.

– Долго ли продлится мир, не знаю, – продолжил свой рассказ Радмир. – Но набеги на земли франков и соседние острова сглаживают недовольство и позволяют надеяться, что власти Хорика пока ничто не угрожает. Правда, всякое может случиться, поэтому Сигфрид попросил разрешить ему набирать воинов в твоих землях.

– Ишь чего захотел! – возмутился Мстивой. – Чтобы франки опять начали нам угрожать. Мне и так хватает с ними недоразумений.

Ему вспомнилось, как чуть не началась война с франками из-за активного участия руских ватаг в совместных с данами набегах. После этого Мстивою пришлось ввести жесткие наказания за подобные походы, и желающих сразу поубавилось. Хотя и сейчас такие случаи еще бывали.

«С другой стороны, – размышлял он, – если нападения восточных франков на земли ободритов не прекратятся, можно будет направить набеги данов на владения Людовика Германского, как уже бывало раньше. Но тогда Сигфрид наверняка потребует обещания помощи в случае вторжения франков. Нет, проще будет договариваться об этом с кем-нибудь из северных конунгов…»

– Кстати, встретился мне там дядя короля Рагнар⁴⁴, – припомнил еще Радмир. – Он просил передать извинения за гибель твоего двоюродного брата и хотел бы снова быть тебе полезным.

– После разорения Трузо и убийства Улеба⁴⁵ этому клятвопреступнику здесь лучше не появляться! – зло заявил Мстивой. – Только родство с королем спасло его от справедливого возмездия. Но если он попадется мне в руки, то сразу лишится головы.

Видя, что князь не на шутку рассердился, Радмир решил сменить тему разговора и начал рассказывать о датских нравах. Больше всего его поразило независимое положение женщин, которые могли наследовать землю не только после смерти мужа или даже по своей инициативе разводиться.

– Ладно, спасибо тебе за хорошие вести, – поблагодарил племянника Мстивой, поняв, что все самое важное тот уже сообщил. – Иди отдыхай, а я распоряжусь, чтобы тиун Завид выдал тебе пятьдесят солидов⁴⁶.

Казалось, сам бог послал ему в помощь Радмира, который в прошлом году удачно съездил в Бардовик⁴⁷, а сейчас к датчанам. Юноша был младшим сыном полабского князя Жиромира и сестры Мстивоя. Когда его отец погиб, он из-за чего-то поссорился со старшим братом Драговитом и приехал сюда.

После ухода юноши Мстивою подумалось, что за поездку к франкам и переговоры с данами награды деньгами племяннику будет маловато.

«Может, подарить ему дом и подыскать должность? Пусть обживается, парень он толковый и еще пригодится…»

Глава седьмая

– К сожалению, на данный момент я не могу взять тебя даже десятником, – признался Светославу воевода княжеской дружины Яромир. – У меня сейчас эту должность занимают бывшие пятидесятники и сотники.

В прошлом году, распуская воевавшее с франками конное ополчение, Мстивой приказал воеводе сохранить весь командный состав, полагая, что война может в любой момент возобновиться. Вот и пришлось Яромиру как-то выкручиваться.

– Если хочешь, возьму простым воином, – предложил он огорченному юноше. – Тут у меня один вроде собирается уходить. А как возобновится война с франками, сразу назначу тебя десятником или даже пятидесятником.

– А когда она начнется?

– Этого сейчас никто не знает. Одно могу сказать с уверенностью: франки обязательно захотят поквитаться с ободритами за прошлогоднее поражение.

Перспектива служить простым ратником расстроила Светослава. Заметив это, Яромир и сам огорчился, что не может ничем помочь воспитаннику Ратибора. И тут он припомнил, что брат жены Драган, сотник варяжской дружины, упомянул в недавнем разговоре об освободившемся у него месте ладейного старшины.

– Это, конечно, не княжеская дружина, – оправдывался воевода. – Зато мир повидаешь.

Вспомнив, что дядя тоже советовал ему идти служить в варяжскую дружину, Светослав, немного подумав, согласился. Затем поблагодарил брата Ратибора за участие и заботу. Юноша только усомнился, что его вот так сразу возьмут ладейным старшиной.

– Об этом можешь не беспокоиться, – заверил его Яромир. – Варяжские сотники имеют право самостоятельно набирать воинов. А вот затягивать с поездкой к Драгану нам не стоит.

Воевода опасался, что князь в любой момент мог уехать из Венбора. Поэтому тем же вечером они отправились в варяжский лагерь, находившийся недалеко от городка на противоположном берегу реки Пены.

– Конь у тебя знатный, – похвалил лошадь юноши Яромир, когда они переправились на другой берег реки. – Могу купить, если он станет не нужен.

Светослав ничего ему не ответил, внимательно осматривая окрестности – реку с вытащенными на берег ладьями, лесок невдалеке и рядом с ним большое селение, куда они направлялись.

– А вон и варяжские ладьи, их на зиму переворачивают, чтобы не мочили дожди и снег, – пояснил юноше княжеский воевода. – Те, что меньше, – речные, длиной в пять-шесть саженей⁴⁸, а которые побольше – морские. На каждой из них в обычное плавание отправляются до дюжины варягов…

Драгана сильно удивил неожиданный приезд свояка, с которым они виделись всего пару дней назад. Первое, о чем ему подумалось, это о несчастье с сестрой; ведь Яромир рассказывал, что последнее время Беляну стали часто мучить головные боли.

– Да нет, известий от нее у меня нет, – успокоил свояка воевода. – Так что, думаю, там все в порядке. А приехал я к тебе с просьбой. Прошлый раз ты говорил, что подыскиваешь ладейного старшину. Так вот знакомься, Светослав был десятником витязей Световита, ученик моего брата. Я бы с удовольствием взял его к себе, но ты знаешь мое нынешнее положение.

– Лучшей рекомендации не придумаешь, – признался, улыбнувшись, Драган. – К сожалению, свободной должности пятидесятника у меня сейчас нет, а ладейным старшиной возьму его с удовольствием.

– Я твой должник, – поблагодарил его Яромир.

– Это я твой должник, – не согласился тот. – Витязей Световита среди варягов можно по пальцам пересчитать. Поэтому без угощения я тебя не отпущу.

– Но меня может хватиться князь, – попытался отказаться воевода, помня, в каком состоянии он уехал отсюда в прошлый раз.

– Что может случиться за каких-то пару часов, – возразил ему Драган. – Мы только чуть-чуть выпьем – и езжай.

– Ну, если ненадолго, – сдался Яромир, понимая, что без угощения свояк его все равно не отпустит.

– Только перед тем как отметить нашу встречу, – оглядевшись, сказал сотник, – мы познакомим юношу с его непосредственным начальником. Вон он как раз сюда идет.

Светослав с любопытством посмотрел в указанную Драганом сторону и увидел коренастого бородатого мужчину лет сорока пяти. Его походка очень напоминала гусиную поступь, и юноша едва сдержался, чтобы не рассмеяться.

– Этот молодой человек будет служить под твоим началом старшиной, – сообщил сотник, поздоровавшись с подошедшим Рожнегом. – Объясни ему все и покажи, где он будет жить.

– Хорошо, все сделаю, – обещал пятидесятник. – Но я только что узнал, что вчера умер тесть. Можно мне отъехать дня на три?

– Искренне сочувствую, – выразил ему соболезнование Драган. – Все мы смертны… Тогда покажи юноше жилье, и можешь ехать. А во все остальное посвятишь его позже.

– Удачи тебе на новой службе! – пожелал княжеский воевода, прощаясь с воспитанником брата. – Думаю, еще свидимся.

Расставание с Яромиром подействовало на Светослава удручающе. Брат Ратибора был последним человеком, который его хорошо знал и относился с явной благосклонностью. А теперь начиналась совсем другая жизнь, в которой ему предстояло опять завоевать уважение начальства и сослуживцев.

– Смотрю, у тебя конь, – вывел юношу из задумчивости голос Рожнега. – Там, где ты будешь жить, места для него нет. Но ты можешь поставить его на общей конюшне. Правда, за это придется платить.

– Много?

– Как договоришься. Вон твой дом, – указал рукой на ближайший приземистый сруб с соломенной крышей пятидесятник. – Там сейчас живут всего трое, а старшим у них твой кормщик Протша. Скажешь ему, что ты новый ладейный старшина, он тебе все расскажет и покажет. А мне надо бежать.

Торопливость Рожнега была объяснима, и все же юноша не ожидал, что пятидесятник даже не представит его новым сослуживцам. Постояв пару минут в растерянности, Светослав, понимая, что ничего теперь не поделаешь, направился к указанному Рожнегом дому.

Вблизи дом выглядел еще непригляднее. Потемневшие от времени бревна, все в глубоких трещинах, свидетельствовали о древности строения, что подтверждало и покосившееся с соломенной крышей крыльцо.

Привязав к столбу – остатку забора – коня, Светослав пошел к крыльцу и, с опаской поднявшись по его кривым ступенькам, постучал в дверь, после чего ее резко открыл. И тут же из дома на него пахнуло спертым, с гнильцой воздухом, и ему сразу расхотелось здесь жить.

– Есть кто-нибудь? – спросил он, так как вначале не смог ничего рассмотреть в темноте.

– А кого надо? – поинтересовался чей-то грубый голос слева.

– Кормщика Протшу.

– Я здесь, проходи к правому окну.

Только после прозвучавших слов Светослав заметил два небольших оконца под самой крышей, через которые едва пробивался тусклый дневной свет. К тому времени его глаза уже начали различать предметы внутри дома, и он отметил, что справа от двери находилась печь-каменка, а слева нары. Такие же нары, только шире, располагались и в дальнем левом углу, а справа от них был отгорожен небольшой чуланчик, откуда и появился кормщик.

– Я новый ладейный старшина, – представился Светослав. – Рожнег уехал на похороны тестя и велел тебе все мне тут объяснить.

– Чего говорить, мы нездешние, поэтому и живем в этом сарае, – произнес зло Протша. – Вагуй, зажги лучину, пусть старшина лучше рассмотрит наш свинарник.

– А прибраться здесь не пробовали? – раздраженно полюбопытствовал бывший десятник витязей.

– Зачем? Давай лучше отправим Телена за вином и отметим твое назначение, – предложил Вагуй, спустившись с нар.

– Праздновать будем, когда наведем здесь порядок, – пообещал, еле сдерживая негодование, Светослав. – Тут можно где-нибудь раздобыть свежую солому и ткань для матрасов?

– Здесь можно найти все, были бы деньги! – признался сердито кормщик. – Но даже мне за охрану ладьи и ее снаряжения выдается только три куны в месяц, которых едва хватает, чтобы не умереть с голода. Вагуй же, как мой помощник, получает всего полторы куны, а Телен вообще должен жить тут на своих харчах.

– Деньги я дам, ваша задача – навести здесь порядок. В долг они тебе поверят? – обратился юноша к Протше.

– До завтрашнего вечера одолжить точно смогу, – заявил тот уверенно.

– Тогда действуй! А я пойду к сотнику продам коня, все равно он мне будет теперь не нужен.

Такое решение юноша принял, как только увидел, где ему предстояло жить. Без денег привести помещение в порядок было невозможно, а начинать службу с требований к начальству ему не хотелось. К тому же он вспомнил, что на самом деле все варяги на зиму обычно расходятся по домам. Так что Светославу надо было еще на что-то жить до весны, когда начнут выплачивать жалованье.

Глава восьмая

В начале зимы Мстивой приехал в Миллин, который в то время являлся столицей союза вендских городов. Именно отсюда контролировалась вся торговля в Балтийском⁴⁹ море и уходили основные караваны в Хазарию и Константинополь.

Города в устье Одра уже давно находились под властью русов. Последнюю попытку их отвоевать сделал лет сорок назад велетский князь Люб. Но русам, или, как их еще называли, восточным ободритам, удалось разгромить велетов, причем в одном из сражений погиб сам Люб. После этого все земли в низовьях Одра отошли к руским великим князьям.

Когда отец Мстивоя Радегаст стал князем русов и вендов, ему пришлось не только подтвердить особые права Миллина, но и распространить их на другие города, входившие в торговый союз. А чтобы надежнее контролировать свободолюбивых и заносчивых жителей их главного города, он построил на одном из соседних с ним островов крепость и разместил там дружину.

– Рад видеть тебя, князь, в добром здравии, – приветствовал Мстивоя встретивший его в воротах крепости наместник Домослав.

Входившие в торговый союз города обладали правом невмешательства во внутренние дела местных общин. Власть князя в них ограничивалась сбором податей и других денежных платежей, чем в основном и занимался назначаемый государем наместник.

– И ты, смотрю, выглядишь молодцом, – пошутил князь, обнимая седого воина – соратника отца. – Как твои ноги?

– А-а!.. Иногда так прихватит, что с постели не встать, – махнув в отчаянии рукой, пожаловался старик. – Чувствую, пора на покой. Надоели мне эти торгаши и их посадники.

Мстивой тоже недолюбливал кичливую городскую знать, захватившую в свои руки почти всю торговлю по берегам Балтийского моря. У них были собственные варяжские дружины и торговые поселения, с чем князю приходилось считаться. Дело в том, что без их поддержки ему было бы трудно контролировать торговые пути и не допускать туда данов и становившихся все независимее свеонов⁵⁰.

– Не стоит так горячиться, – попытался успокоить Домослава князь.

– А что делать? Я уже этих посадников видеть не могу. Подсовывают какие-то гроши за сбор валежника и сухостоя в твоих лесах. А ругаться с ними каждый раз у меня просто не хватает сил.

– Хорошо, я поговорю с посадником Миллина Велемудром, – пообещал Мстивой. – Установим какую-то единую оценку. Скажем, от числа жителей…

– И что это даст? – возразил ему сразу наместник. – Вон позавчера тот же Велемудр захотел уменьшить на четверть плату за вылов рыбы. В прошлом году вроде бы все обговорили, определили границы участков. И что? Какое нам дело, что их рыбаки проваляли дурака.

– С этим тоже разберемся, – заверил старика князь. – А как там с основными податями?

– Все в порядке, собрали даже немного больше, чем в прошлом году, – доложил наместник. – Да что я тебя тут в воротах держу. Пойдем в терем, поешь, отдохнешь с дороги, а потом я все тебе подробно обскажу.

Поднимаясь по ступенькам высокого крыльца вслед за Домославом, князь вдруг подумал, что наместник на самом деле уже стар и ему тяжело исполнять возложенные на него обязанности. Вот только кем заменить соратника отца на таком важном посту, Мстивой не знал.

«Может, назначить Радмира, – рассуждал он за едой. – Правда, тот слишком молод для такой должности. Зато не местный и вряд ли будет представлять опасность, пока не обживется».

После обильного обеда князь пару часов поспал, а когда проснулся, ему доложили о приходе Велемудра. Несмотря на нелюбовь к горожанам, посадника Миллина, оправдывавшего свое имя, Мстивой уважал, тем более что тот возглавлял не только союз городов, но и купеческое товарищество. Поэтому великий князь его сразу принял.

Вошедший в покои высокий сухощавый мужчина с полуседой рыжей бородой низко поклонился князю и сразу пожаловался на разбой на Днепре, от которого пострадали многие купцы. Мстивой уже слышал о набеге сиверов⁵¹ на окрестности городка Самвита⁵², но о торговцах ему ничего не сообщали.

– Естественно, так как на караван напали выше по Днепру, – пояснил Велемудр. – Но случилось это в землях куявов и ответственность за его разграбление лежит на подвластном тебе князе Дире.

Первые поселенцы из руских земель появились на Днепре с началом торговли русов с Ромейской империей. Позже, лет тридцать назад, туда переселились часть куявов⁵³, бежавших от глопян. С помощью русов их князю Самвиту и его сыну Диру удалось закрепиться на новом месте.

– Он и сам серьезно пострадал от этого набега, – заметил Мстивой. – Виноваты во всем сиверы. Если только это не кто-то другой.

– Все окрестные племена платят дань хазарскому кагану – значит, тот и должен возмещать убытки, – поддержал его обвинения глава купеческого товарищества.

– А большой ущерб? – поинтересовался князь.

– Четыре десятка убитых и половину судов разграбили, – уточнил Велемудр. – Убытки почти на пять сотен гривен⁵⁴.

– Твоим купцам не позавидуешь, – посочувствовал задумчиво Мстивой. – Ну и что ты от меня хочешь?

– Мы решили, что должны потребовать от хазарского кагана покрытия убытков.

– Ты же знаешь, что добиться от него какого-либо возмещения нереально. Самое большее, на что можно рассчитывать, – он разрешит нам самим поквитаться с разбойниками. Но у Дира слишком малочисленная дружина.

– Если понадобится, воинов ему в помощь найдем, не в этом дело, – пообещал уверенно Велемудр. – Главное, что сиверы и их соседи, узнав о таком решении кагана, остерегутся от новых набегов. А мы после его отказа можем попытаться добиться от хазар каких-нибудь уступок. Лично наших купцов прежде всего интересует запрет булгарскому правителю взимать десятину с товаров, которые мы везем в Итиль, и свободный проход в Хазарское море.

Мстивой еще раз отметил, что посадник на самом деле оправдывает свое имя. На проход в море ему было наплевать, а вот десятина, собираемая на Волге булгарами с транзитных товаров, явно сказывалась на доходах от его торговли в Итиле.

– Я подумаю, кого отправить в Хазарию, а ты подготовь вопросы, которые ему предстоит решать, – велел князь. – Кстати, на тебя тут опять жаловался Домослав.

– Я ведь тоже постоянно жалуюсь на разбои гаутских дружин, – напомнил посадник Миллина с улыбкой. – А они все не прекращаются.

Купцы товарищества, следовавшие в Хазарию или Константинополь, обычно покупали рабов, что не так восстанавливало против них местное население. Другое дело разорение селений для захвата живого товара. Такие действия приводили к ответным нападениям или к перекрытию пути, как случилось на Двине, когда зелоны⁵⁵ перестали пропускать по ней купеческие караваны.

– Хорошо, я еще раз переговорю с их князем, – дал слово Мстивой. – А как по поводу жалоб наместника?

– Можно сразу разрешить все наши споры, во всяком случае по городам, стоящим на Цвине, – неожиданно заявил Велемудр. – Передай нам земли по обоим берегам протоки, а мы обещаем увеличить на четверть подати в твою казну.

Предложение посадника Миллина показалось князю заманчивым, но прежде чем дать ответ, он решил посоветоваться с наместником. А Велемудр, заметив, что Мстивой сомневается, посулил, что города на Цвине возьмут на себя охрану протоки и ближайшего к ней побережья моря.

– Мне надо подумать, – твердо сказал князь, выдержав натиск обещаний главы союза торговых городов. – Ты бы лучше так наседал на своих посадников. А то мне уже надоело оправдываться перед Богомилом за их пренебрежение к святилищу Световита. Вопрос ведь выеденного яйца не стоит.

– На первой же нашей встрече передам им твое недовольство, – произнес как можно спокойнее Велемудр, почувствовав раздражение князя, вызванное неприятными воспоминаниями. – Ты надолго у нас задержишься?

– Думаю, еще на два-три дня. Заходи завтра с утра, и мы более подробно обсудим твое предложение.

Главной причиной, побудившей Мстивоя отложить разговор, были границы передаваемых земель. Князь боялся, что хитрые торгаши его обдурят, поэтому решил все прежде обсудить с Домославом.

– С окрестностей городов мы собираем совсем небольшие деньги, – успокоил его наместник. – Много ли возьмешь за выпас скота или тот же сбор валежника? Вот только вырубку леса следует им как-то ограничить.

– А что думаешь насчет передачи горожанам охраны протоки? Ведь мы лишимся въездных сборов.

– Зато сможешь вдвое, а то и втрое сократить здешнюю твою дружину, – заверил его Домослав. – Так что то на то и выйдет. Тем более что нам уже давно пора усилить охрану побережья из-за угрозы нападений морских разбойников. Вот и пусть теперь горожане делают это за свой счет.

– Значит, ты считаешь, мне следует принять его предложение? – уточнил Мстивой, все еще сомневаясь. У него появились подозрения, что, давая такие советы, наместник просто хочет облегчить себе жизнь.

– Да!.. И передать все земли, какие он попросит, – подтвердил тот. – Но потребовать увеличения податей с городов на половину или хотя бы на треть.

«Похоже, Домослав кое-чему научился у так не любимых им торгашей, – подумал весело князь. – Увеличив подати на половину, мы уже на следующий год сможем возместить большую часть затрат на прошлогоднюю помощь королю ободритов».

Глава девятая

С помощью денег Светослава и общих усилий его новых товарищей дом через несколько дней полностью преобразился. Затем ладейный старшина установил ежедневные дежурства, причем и сам не чурался грязной работы, считая, что все здесь равны, пока не в походе.

Вернувшемуся с похорон Рожнегу пришлись по душе начатые подчиненным преобразования. Одобрил он и предложение Светослава о военных занятиях с товарищами.

– Пару старых мечей я найду, – пообещал пятидесятник. – Только смотри, чтобы люди не покалечились. И главное, никакого принуждения. Дело это добровольное.

Варяги только в походах беспрекословно выполняли приказы, здесь же они были свободны в принятии решений. Исключение составляли кормщики, которые отвечали за сохранность ладей и снаряжения. Им приходилось постоянно осматривать вытащенное на берег судно и при необходимости заниматься мелким ремонтом.

Светослав ближе всего сошелся с кормщиком, который был всего лет на пять его старше. Они часто вместе ходили к ладье, и юноша многое узнал о ее устройстве и особенностях управления судном. Протша рассказал ему и о своем прежнем начальнике, который был ранен в последнем плавании и решил на следующий год остаться дома.

А вот о себе кормщик говорил неохотно. Уйдя из родных мест на Волхове, он вначале работал на волоках, став потом варягом благодаря меткой стрельбе из лука. А в прошлом году, когда убили кормщика, Протша занял его место. Несмотря на молодость, он уже дважды плавал в Хазарию и рассказал о ней много интересного.

Сегодня Рожнег сообщил, что весной они опять туда отправятся. Плавание предстояло тяжелое и длительное, поэтому он приказал всем кормщикам внимательно осмотреть ладьи и особенно их обшивку. Вскоре должны были приехать мастера, которые заменят ненадежные доски.

– А что, дорогой этого нельзя будет сделать? – поинтересовался Светослав, когда узнал о распоряжении пятидесятника.

– Конечно, можно, мы берем с собой инструмент и запасные доски, но тогда всему каравану придется нас дожидаться, – пояснил Протша. – А плыть в одиночку опасно. С другой стороны, проводить в дороге вторую зиму тоже никому не хочется.

– И такое бывало?

– Мне не приходилось. Обычно дорога в Хазарию занимает два лета. Но слышал, что зимовки иногда случаются. Главное в таких случаях – добраться до земель булгар или мери⁵⁶, где безопаснее и проще добывать пропитание.

– А мне раз пришлось зазимовать только чуть севернее, на Белом озере, – вмешался в их разговор лежащий на нарах Вагуй. – Охота там знатная, а с хлебом туго.

– Ты бы лучше сходил в лес за дровами – сегодня твоя очередь, – велел своему помощнику кормщик. – А то валяешься целый день, только бока отлеживаешь.

– Дрова Телен обещал принести, – возразил тот. – За ним должок. А вот и он, легок на помине. Где дрова?

– Сложил в дровяник, пусть обветрятся и хоть немного подсохнут, – угрюмо ответил пришедший, снимая мокрый плащ. – Один сырняк в лесу.

– Я же предлагал сразу заготовить на всю зиму, а не ходить каждый день в лес, – припомнил обиженно Протша.

– Давайте в ближайший погожий день так и сделаем, – поддержал кормщика Светослав. – А то топим сырыми дровами, от которых один дым.

– А тебя, старшина, хотел видеть сотник, – сообщил Телен, развешивая рядом с печкой свой плащ. – Рожнег велел передать.

Приглашение Драгана обрадовало юношу, у которого уже осталось совсем мало денег в связи с непредвиденными расходами. Светослав надеялся, что сотник наконец-то получил обещанную Яромиром плату за коня.

Так оно и вышло. Но, передав присланные от княжеского воеводы деньги, сотник усадил юношу за стол, где отмечали рождение его сына после трех предыдущих дочерей. Там собрались почти все варяжские сотники и пятидесятники, и только Светослав был единственным среди них ладейным старшиной.

– Прошу знакомиться – Светослав, воспитанник воеводы витязей Световита Ратибора, а теперь наш соратник, – похвастался перед собравшимися в его доме сослуживцами Драган. – Налейте ему вина.

А когда кубок оказался в руках юноши, он попросил нового гостя произнести тост. Светославу еще не приходилось участвовать в подобных застольях, и он немного растерялся, что все заметили.

– Смелее, витязь! – весело выкрикнул сотник Аскольд. – Или тебя учили только восхвалять своего бога?

– Световит не только мой, он наш бог, – осадил весельчака юноша. – И пусть его благосклонность и помощь всегда сопровождают новорожденного.

– Выпьем за это! – поддержал подчиненного уже изрядно захмелевший Рожнег.

Когда все выпили, Светослав бросил беглый взгляд на Аскольда и по выражению лица сотника понял, что тот явно раздражен его нравоучением. Юноша уже слышал о вспыльчивом характере Аскольда и посчитал, что только уважение к хозяину сдерживает драчуна и забияку.

Он не ошибся, услышав минут через десять нелестный отзыв из его уст о витязях Световита. Говорил Аскольд об этом соседу – пожилому пятидесятнику, но так громко, чтобы его слова мог услышать и Светослав.

– Я три года прослужил простым варягом, прежде чем стал старшиной, – жаловался сотник соседу. – А чем он лучше меня?

– Светослав был десятником и уже командовал ладьей в набеге на данов, – попытался защитить юношу Драган, понимая, что Аскольд намеревается затеять ссору с самыми непредсказуемыми последствиями.

– А почему только десятником? Прослужив несколько лет с тамошними балбесами из знати, можно было стать уже пятидесятником. Ума, что ли, не хватило?

– Рылом не вышел, – улыбнувшись, признался юноша, посчитав его слова завуалированным оскорблением. – Ведь мой отец – простой горожанин.

– Значит, тебя из-за этого поперли?

– Нет. Просто надо было проучить одного негодяя, а так как поединки между воинами Световита запрещены, пришлось вначале уйти из дружины.

– И как, проучил? – спросил Аскольд уже с явным интересом – юноша как-то неожиданно стал ему нравиться.

– К сожалению, он не явился на поединок.

– Вот скотина!.. – выругался Драган. – И что, он продолжил службу?

– Думаю, уже нет, – предположил Светослав. – Ведь нигде не любят пустобрехов, хвастунов и трусов.

При этом юноша с вызовом посмотрел на Аскольда.

– Похоже, у нас завелся еще один любитель подраться, – признался весело сотник, правильно оценив его взгляд. – Давай проверим, чему вас там учат в дружине Световита.

– Только в кольчугах и тупыми мечами, – потребовал хозяин, понимая, что поединка между ними не избежать.

– Меня только смущает, что Аскольд выпил намного больше меня… – заметил Светослав.

– Это тебе не поможет, – заверил его сотник, не дав договорить. – А если у кого-то возникнут подобные упреки, можешь отправлять их смело ко мне. Ну что, пойдем во двор?!

После чего все собравшиеся шумно направились к выходу. Поединки среди варягов были не редкостью, но сегодня в нем участвовал один из витязей Световита, которые считались лучшими мечниками в княжестве русов и вендов.

Надев кольчугу и взяв в руки меч, Светослав даже удивился своему хладнокровию. Правда, выпитое противником вино и возраст давали юноше некоторое преимущество, но все-таки ему предстояло драться с опытным бойцом. Стать варяжским сотником к тридцати годам не каждому дано.

– Правила знаете? – поинтересовался для порядка Драган. – По голове и ногам не бить, это дружеский поединок. Начинайте!

Как и предполагал Светослав, сотник решил сразу ошеломить его и вынудить защищаться. Но яростный натиск Аскольда не увенчался успехом: грамотно защищаясь, старшина переходил в атаку, и пару раз его меч даже задевал кольчугу противника.

Почувствовав, что сотник подустал и позволил себе расслабиться после отбитой атаки, юноша двумя резкими ударами выбил у него из рук меч.

– Как это? – растерянно спросил Аскольд, бросая удивленные взгляды то на лежащий в стороне меч, то на свою руку.

– Поединок завершен, – поспешил объявить радостно Драган, довольный не только закончившимся без увечий боем, но и тем, что заполучил под свое начало такого бойца.

– Ты должен меня этому научить, – потребовал Аскольд, пожимая юноше руку. – А сейчас предлагаю всем выпить за нашего нового товарища, настоящего витязя Световита!..

Глава десятая

У Мстивоя как-то сразу потеплело на душе, когда припорошенная снегом дорога, по которой он ехал с дружинниками, повернула налево и князь увидел знакомые очертания Велегарда, древней столицы Русии.

Ее история началась с появления переселенцев с острова ругов⁵⁷, которых жившие здесь восточные ободриты называли рузами. Позже одному из сыновей Радегаста⁵⁸, князю Гардарики Радбору⁵⁹, удалось объединить местные племена и остановить натиск велетов.

Тогда ничего не предвещало, что вскоре русы распространят свое влияние почти на все побережье Балтийского моря. Но случилось так, что к Радбору обратилась вдова конунга данов Хрерика Метателя Колец с просьбой предоставить ей убежище. Князь не смог отказать красивой женщине, и вскоре Ауд Богатая стала его женой.

Женитьба дочери и князя Гардарики очень не понравилась ее отцу Ивару Широкие Объятья. После отказа вернуть беглянку он попытался силой добиться расторжения брака, но погиб в одном из походов против нового зятя.

От Хрерика у Ауд был сын Харальд, а от Радбора – Рандвер. Когда братья подросли, они отвоевали не только родовые владения Харальда, но и земли деда, причем одному из сыновей Рандвера, Сигурду, досталась Свеония. Однако вскоре между племянником и дядей разгорелась война, и вышедший победителем в Бравальской битве Сигурд стал королем Дании.

К сожалению, то величие Русии осталось в прошлом. Еще при Сигурде многие конунги данов перестали посылать дары руским князьям, а с приходом к власти в Велегарде новой династии и конунги гаутов и свеонов последовали их примеру. Хотя родственные узы и военные силы южного соседа вынуждали всех считаться с интересами владык Гардарики.

У ворот княжеской крепости Мстивоя встретил тиун Руальд, сразу доложивший хозяину о болезни княжны. Сестра ободритского короля Табемысла, на которой он был женат, в последние годы часто хворала, особенно плохо перенося холодные и ветреные зимы.

– А что говорит лекарь? – спросил встревоженный князь, слезая с лошади.

– Что ее опять где-то продуло.

– Всеслава в своих покоях? – уточнил Мстивой и, получив утвердительный ответ, поспешил к ней.

Женив сына на Всеславе, внучке руского князя Гостомысла, Радегаст стал основным претендентом на престол двоюродного брата, у которого не было сыновей. Случилось это после отказа отца Всеславы Цедрага⁶⁰ в его пользу от своих прав на княжество русов и вендов, как оно тогда уже называлось.

В то время королю ободритов Цедрагу было не до борьбы за власть у русов. Будучи вассалом императора Людовика Благочестивого, он прекрасно понимал, что после развала франкской империи, к чему шло дело, ему понадобится надежный тыл.

Так отец Мстивоя Радегаст стал великим князем русов и вендов, а после его смерти власть перешла к сыну, который благодаря женитьбе на Всеславе мог притязать и на ободритское королевство. Но там пока правил младший брат⁶¹ жены Табемысл.

Не увидев в спальне Всеславы лекаря, князь приказал его срочно разыскать.

– Ну как ты, любимая? – склонился он над постелью супруги.

– Сегодня уже лучше, только дышать еще трудно, – тихо призналась жена. – Я так скучала. Как тебя долго не было!

– Я тоже скучал и приехал сразу, как только освободился, – оправдывался Мстивой, целуя ее бледные руки. – И до осени уже никуда не уеду. Ты, главное, поправляйся.

– Теперь точно выздоровею, – пообещала она, погладив его курчавые, с сединой волосы. – Иди, у тебя много дел с дороги, а мне нужно отдохнуть.

– Я скоро вернусь, – дал слово Мстивой, прощаясь. – А ты постарайся заснуть, это лучше любых снадобий.

Бледный, усталый вид Всеславы сильно огорчил князя. Но встретившийся ему лекарь Алдан заверил, что самое опасное уже позади.

– Смотри, головой отвечаешь! – предупредил того князь и велел подошедшему к ним тиуну распорядиться насчет обеда.

– Стол накрыт, баню топят, – доложил Руальд, хорошо знавший привычки хозяина. – Там подошел Рогвальд, он уже несколько дней тебя дожидается…

– Рассказывал, зачем приехал? – поинтересовался Мстивой, перебив тиуна.

– Нет. Но следом за ним появилось посольство от князя Попеля. Так что предположить причину его приезда нетрудно.

Руальд намекал на участившиеся в последние время стычки между гаутами и глопянами, в которых обе стороны обвиняли друг друга. Начались они давно, сразу же после вытеснения глопян с руских земель в низовьях Вислы, которые Радегаст передал князю гаутов.

Уставшему в дороге Мстивою не очень хотелось выслушивать за едой жалобы Рогвальда, но тот был мужем его старшей дочери, и он велел пригласить зятя разделить с ним трапезу. Однако великий князь сразу об этом пожалел, потому что сегодня гаутский князь не только упрекал вероломных соседей, разоривших окрестности городка Швета, но и потребовал объявить им войну за нападение на руские земли.

– Какая еще война?! – возмутился великий князь, раздраженно отрывая куриную ногу. – Твои гауты сами хороши, еще те задиры. Велемудр опять жаловался на их разбои по Волге и Днепру. Уйми наконец своих молодцов, а то мне придется запретить им там появляться.

– Тут дело не в моих людях, – поспешил заверить тестя Рогвальд. – Примерно месяц назад Попель, собрав на пиру куявских жупанов, всех их отравил. Станимир и Радослав на том застолье не были и, опасаясь за свои жизни, бежали с семьями в Швет. Поэтому его и пытались взять штурмом воины глопянского князя.

Новость, сообщенная зятем, озадачила великого князя. Если сведения Рогвальда верны, то посольство Попеля обязательно потребует выдачи беглых жупанов. С другой стороны, нападение на подвластные Мстивою земли тоже нельзя было оставлять без ответа.

– Станимира я привез с собой, так что можешь сам его расспросить, – тем временем добавил князь гаутов, предполагая, что тесть может не поверить только его словам.

– Обязательно с ним потолкую, – машинально согласился Мстивой, прикидывая, как ему наказать строптивых соседей, не прибегая к военным действиям. – Не с руки нам сейчас воевать с глопянами.

– А когда бывало иначе, – возразил Рогвальд. – Другое дело, что к предстоящей войне надо подготовиться. Могу съездить к Дихону, пусть он поговорит с Криве-кривайтом⁶², а заодно и попытается договориться с мазами.

– Витинги⁶³ еще не оправились после погрома данов, – напомнил Мстивой. – А отношения моего двоюродного брата с мазами не лучше, чем у тех с Попелем.

– Хорошо, я сам к ним съезжу, – предложил гаутский князь. – Если Домбору пообещать куявские земли по правому берегу Вислы, он будет с нами.

– Можешь пообещать ему Плоцк и половину правобережья, и то не от моего имени, – согласился тесть, не желая брать на себя каких-либо обязательств.

– Тогда какой смысл мне ехать? – заметил разочарованно Рогвальд. – Кто для Домбора какой-то князь гаутов?

– Мой зять! А для достоверности можешь откровенно заявить князю мазов, что я против войны с Попелем, но ты больше не собираешься терпеть вероломство соседей. Дай ему понять, что если Домбор согласится на совместные действия, то и твой тесть некуда не денется.

Участие в войне враждебных глопянам мазов давало возможность быстро приструнить молодого⁶⁴ Попеля. Ведь его отец после захвата Куявии пытался присоединить к своему княжеству даже руские земли в низовьях Вислы. Тогда Радегасту пришлось отдать разоренные им земли переселенцам с острова Гаутланда⁶⁵ во главе с отцом Рогвальда конунгом Регнальдом.

– А что с послами Попеля? – поинтересовался князь гаутов.

– Что – что?! Выслушаю и потребую возмещения нанесенного тебе ущерба. А там посмотрим. – На какое-то время задумавшись, Мстивой добавил: – Выдачи жупанов они от меня точно не дождутся.

Глава одиннадцатая

В конце зимы Мстивой вызвал Радмира и предложил ему возглавить посольство в Хазарию. Великий князь также сказал, что после поездки в Итиль он собирается назначить его наместником вместо Домослава, у которого вконец испортились отношения с Велемудром и другими посадниками объединенных в торговый союз городов.

Обещание князя порадовало Радмира, так как в последнее время он все чаще задумывался о своем будущем. Возвращаться к старшему брату, который женился на его невесте, княжич считал унизительным и неприемлемым, но и жить приживалой у дяди ему не хотелось. А служба есть служба.

Домослав встретил будущего преемника по-отечески, объяснив Радмиру, что прежде всего ему следует повидаться с посадником Миллина Велемудром.

– Только держи с ним ухо востро! – предупредил старик. – Еще тот хитрец. Любого вокруг пальца обведет, оглянуться не успеешь.

– Но князь велел мне руководствоваться его указаниями.

– А я и не призываю тебя нарушать приказ Мстивоя. Только, следуя советам или пожеланиям посадника, помни, что интересы торгашей не всегда совпадают с интересами государства, которое ты будешь представлять.

Радмир понял, что имел в виду наместник, но опасения старика оказались напрасными. Проблемы, поднятые Велемудром, полностью совпадали с теми, что озвучил послу великий князь. Посадник лишь подробнее объяснил, чего конкретно следует добиваться по каждому вопросу.

– Перед отъездом получишь грамоту, где будет написано, что ты являешься послом кагана русов, – подытожил разговор посадник Миллина. – В ней также будет упомянуто о нападении сиверов и все то, о чем мы сейчас говорили.

– А почему кагана? – полюбопытствовал Радмир.

Велемудр вопросительно посмотрел на молодого человека и, заметив на его лице искреннее удивление, пояснил, что это древний титул руских князей:

– Он появился во время первого посольства в Хазарию для того, чтобы на равных вести переговоры с их каганом. Правда, при новой династии его употребляют только в сношениях с хазарами и ромеями⁶⁶. Поэтому, наверное, Мстивой и забыл тебе о нем сказать.

Главе купеческого товарищества вдруг подумалось, что князь мог еще о многом не рассказать послу. И, когда он задал Радмиру пару простейших вопросов о Хазарии, его догадка подтвердилась. Надо было срочно исправлять положение.

– Страна, в которую тебе предстоит отправиться, находится в низовьях реки Волги, и ее столица – город Итиль, – начал свой рассказ Велемудр. – Хазарам подчиняются многие племена и народы. Прежде всего булгары⁶⁷, которые сами собирают дань с подвластных им соседних племен. Князя их называют «эльтебер».

– Если я правильно понял, от его имени собирается десятина с любых провозимых нашими купцами товаров, – уточнил будущий посол. – Тогда, может, стоит поговорить с ним напрямую?

– Бесполезно, мы уже не раз к нему обращались, – заверил молодого человека посадник. – Тамошние правители постоянно заявляют, что, проезжая их землями, мы обязаны платить десятину с любого товара. А иногда и то, что каган им не указ.

– Я могу эти их слова повторить хазарскому кагану? – спросил Радмир.

– Мне нравится ход твоих мыслей, – похвалил его Велемудр, улыбнувшись. – Но разговаривать с ним не придется. В лучшем случае тебя ему представят и разрешат вручить подарки. Кстати, что передал Мстивой для хазарского кагана?

– Князь велел мне самому отобрать меха из тех, что соберут в качестве дани в Биармии⁶⁸ и землях мери.

– Одних мехов будет недостаточно, – признался озабоченно посадник. – Ведь одарить придется еще каган-бека⁶⁹, с которым ты будешь вести переговоры, а также его заместителя и военачальника, кендера, и привратника – чаушиара. Вот им и вручишь меха, начиная с привратника, с которым тебя сведет наш тамошний староста Дедила.

После этого Велемудр хотел подробно рассказать о недавней войне в Хазарии, в которой сам принимал участие, но передумал, упомянув только, что по окончании ее часть русов осталась там служить. В том числе и один из его друзей, Горислав, который лет пять назад был еще жив и служил в гвардии кагана сотником:

– Только зовут его после принятия иудейской веры Гидоном. Попроси Дедилу его разыскать. А когда встретишься, передай от меня привет и небольшой подарок. Надеюсь, он тебе поможет.

Воспоминания о бурной молодости отвлекли главу купеческого товарищества и союза торговых городов от рассказа о Хазарии. К тому же появившийся слуга доложил о приходе посадников Арсибора и Юма⁷⁰.

– Давай отложим наш разговор до завтра, – предложил Велемудр. – Подходи к обеду. А я за это время что-нибудь придумаю насчет подарков кагану.

Посадник Миллина слукавил, он уже решил передать Радмиру для кагана и каган-бека парчовые халаты, собольи шубы и шкатулку из слоновой кости с драгоценностями. Но княжескому послу следовало еще объяснить, кому, когда и что дарить, чтобы подарки принесли наибольшую пользу.

– Это наш новый посол к хазарам? – поинтересовался посадник Арсибора Грин, здороваясь с Велемудром.

– Да. Парень вроде толковый, только без опыта, – пояснил тот.

– Не лучше ли подыскать кого-нибудь постарше, – услышав их разговор, заметил посадник Юма Стойнег. – Переговоры с хазарами – дело трудное.

– Это ты князю объясни, а я посмотрю, что он тебе ответит, – раздраженно заметил хозяин. – Ладно, давайте к делу.

Представители всех городов, входивших в союз, собирались вместе нечасто. Поэтому Велемудр обычно обсуждал текущие или срочные вопросы с посадниками только соседних городков. А если они считали, что не вправе принимать то или иное решение, созывалось общее собрание.

Сегодня обсуждалось распределение новых податей, связанное с тем, что городам, расположенным на Цвине, великий князь согласился передать близлежащие земли. Вопрос касался благосостояния их горожан и не мог обойтись без споров и недовольства.

Посаднику Юма не понравилось, что Мстивой ограничил вырубку леса, так как основным занятием жителей его города было строительство ладей и лодок. А посадник Арсибора, быстро превращавшийся в пригород Миллина, пожаловался на доставшиеся им болотистые острова.

– Проройте канавы, и там получатся отличные пастбища, – посоветовал ему Велемудр, все же согласившись немного уменьшить суммы податей с соседей. – Теперь о княжеском караване в Хазарию, который в этом году будет увеличен. Мстивой предлагает объединиться для безопасности, но я считаю, что делать этого не стоит.

– Согласен, – поддержал его Грин. – Чем больше торговцев, тем ниже цены на привезенные товары.

– А на продовольствие и рабов, наоборот, выше, – присоединился к их мнению Стойнег. – Думаю, что наш караван в Хазарию следует отправить как можно раньше.

– Я тоже так считаю, – согласился посадник Миллина. – Поэтому постараюсь задержать отъезд княжеского посланника, но насколько, не знаю.

– Надо собрать купцов и поторопить их, – предложил Грин.

– Нет. Лучше действовать через посадников – меньше будет пересудов, – возразил Велемудр. – Мне все равно придется вас вскоре собирать. Позавчера ко мне заходил посадник Колобжега Моислав. На вече они приняли решение присоединиться к нашему торговому союзу.

– А зачем им это нужно? – удивился Стойнег. – У них и от продажи соли неплохие доходы, к чему еще куда-то ездить торговать.

– Зачем – не знаю, темнит что-то Моислав, – задумчиво признался посадник Миллина. – Он только пожаловался, что их купцов недавно побили и ограбили в землях квенов⁷¹. Хотя ему известно, что в подобных случаях мы редко прибегаем к ответным военным мерам.

Глава двенадцатая

Великокняжеский караван, отправляющийся в Хазарию, состоял из пятнадцати ладей сотников Драгана и Аскольда. В Миллине, когда их догружали товарами, к ним присоединились еще девять ладей руян, ободритов и хижан. Возглавлял варяжскую дружину посол Радмир, совмещавший обязанности воеводы.

Светослав сразу узнал княжича, которого в позапрошлом году сопровождал в Бардовик. Опасаясь мести франков за недавнее поражение от ободритов, Мстивой попросил Богомила выделить для племянника охрану из дружины Световита.

– А я все думаю, откуда мне твое лицо знакомо, – признался княжеский посол, когда после погрузки в Трузо янтаря ладейный старшина напомнил Радмиру об их знакомстве. – Значит, из витязей Световита в княжеские варяги.

– Так уж вышло, – развел руками юноша.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

 Первое письменное упоминание «народа Рос» относится к 839 году (Бертинские анналы). Также в итальянских и византийских источниках имеются сведения о набеге в 860 году росов на Константинополь, причем по Брюссельской хронике даже известна точная дата – 18 июня.

Вернуться

2

 Арабский географ Ибн-Хаукаль, живший в X веке, пишет: «…Русов три вида. (Один) вид их – ближайший к Булгару, а царь их – в городе, называемом Куйаба, и он больше, чем Булгар. А вид самый высокий из них называется С.лавиййа, и царь их (живет) в С.ла – городе для них. И вид их (третий) называется ал-Арсанийа, и царь их (располагается) в Арса – в городе для них…».

Вернуться

3

 Торгуя с франками, славяне использовали общеевропейскую денежную систему, только фунт у них, по-видимому, именовался гривной. Появление же русской гривны относится к началу XI века, когда арабы начали чеканить монету, называемую славянами ногатой.

Вернуться

4

 Главными из них являлись меха, шелк и серебро.

Вернуться

5

 Разграбление в 793 году монастыря святого Кутберта на острове Линдисфарн считается началом эпохи «викингов» в Северной Европе.

Вернуться

6

 Схоже называют русских эстонцы и другие финно-угорские народы Северо-Западной России.

Вернуться

7

 «Баварский географ» пишет, что они имели более ста городов. А война между вильцами (велетами) и восточными ободритами, о которой упоминают «Анналы королевства франков», подтверждает соседство этих народов.

Вернуться

8

 Так страну называют в сагах и латинских текстах. Причем в некоторых латинских источниках даже употребляется двойная буква «z» для написания Руси (ruzzi).

Вернуться

9

 На мой взгляд, название «руяне» появилось позже описываемого времени, но, чтобы не возникало путаницы, я буду использовать его для обозначения руского вассального княжества на острове Рюген.

Вернуться

10

 Так в латинских источниках называется славянское святилище Световита – Свентовита.

Вернуться

11

 Один из главных богов западных славян.

Вернуться

12

 После владычества датчан, шведов и немцев селение стало называться Рольсвик.

Вернуться

13

 Наименования руской знати, имевшей смешанное ободритско-велетское происхождение. Кстати, от последнего названия происходит русское уважительное обращение – сударь.

Вернуться

14

 Так называлась древнеславянская письменность.

Вернуться

15

 В шведском языке и по сей день так называется огороженный двор, усадьба.

Вернуться

16

 Скандинавское название князей.

Вернуться

17

 Современный остров Фальстер.

Вернуться

18

 Так назывались суда у скандинавов.

Вернуться

19

 Паруса русы красили в традиционный красный цвет, для того чтобы сразу отличать свои ладьи от чужих судов.

Вернуться

20

 Скандинавское наименование Вендской Руси, перешедшее позже на земли Новгорода и Киева.

Вернуться

21

 Одно из названий славян, употребляемое во франкских текстах.

Вернуться

22

 Древний титул ободритских верховных князей, признаваемый франками еще до Карла Великого.

Вернуться

23

 Ее представителей называли Биллунгами.

Вернуться

24

 Он был сыном двоюродной сестры отца Мстивоя и Вислава и приходился им троюродным братом.

Вернуться

25

 Один из титулов великих князей, который с приходом к власти у русов ободритской династии Биллунгов практически не употреблялся.

Вернуться

26

 В латинских источниках их называют вильцами.

Вернуться

27

 Коренные жители будущей Новгородской земли.

Вернуться

28

 По-видимому, именно с того времени словене начали называть варягами не только воинов, сопровождавших торговые караваны, но и всех остальных приплывающих к ним с Вендской Руси.

Вернуться

29

 Развалины Любшинского городища находятся недалеко от Старой Ладоги, на противоположном берегу реки Волхова. Любша – первая каменная крепость на территории Северной России. При ее строительстве использовалась так называемая панцирная кладка, распространенная в землях западных славян.

Вернуться

30

 Большое славянское племя, упомянутое «Баварским географом», которое станет основой польской нации. Никакого племени полян не существовало, тем более произошедшего от слова «поле».

Вернуться

31

 Управляющий, причем иногда так называли и княжеских наместников.

Вернуться

32

 Одно из велетских племен, входившее тогда в состав руского государства.

Вернуться

33

 Франкская серебряная монета, весившая уже только 1,3–1,4 грамма. Технология чеканки монет того времени не позволяла выпускать их с установленным Карлом Великим весом в 1,7 грамма. Так что со временем более тяжелые динарии выводились из обращения, уменьшая вес монетного фунта.

Вернуться

34

 Арабская серебряная монета, называемая славянами куной, весила 2,73 грамма. Причем ее название происходит не от меха куницы, а от искаженного хазарами и славянами арабского наименования монет куфическими (куфи – особый стиль арабского письма).

Вернуться

35

 Главный город вендского торгового союза, находившийся на одном из островов протоки Одра Свины. До прорытия Пястовского канала этот остров почти так и назывался – Меллен. Вероятно, именно данный город упоминает Константин Багрянородный в своей книге «Об управлении империей» под именем Милиниски.

Вернуться

36

 Средняя протока устья реки Одра Свина, которая так названа из-за беловатого цвета воды, о чем упоминает Адам Бременский.

Вернуться

37

 Древнее название острова Узедом. Кстати, тот же Адам Бременский рассказывает об одном острове, объединяя острова Узедом и Волин, омываемом тремя протоками.

Вернуться

38

 Город находился в юго-восточной части нынешнего польского поселка Карсибор, название которого с тех времен практически не изменилось.

Вернуться

39

 По В. Далю, одно из значений этого слова – коробейник, мелкий торговец, скупающий по деревням шкуры, шерсть и т. п.

Вернуться

40

 Второе велетское племя, которое на тот момент входило в состав Вендской Руси.

Вернуться

41

 Вначале так называли людей, служивших гребцами и охранниками на торговых судах. То есть данное слово означало всего лишь профессию – моряк, или, точнее, водник (от индоевропейского uer – «вода»).

Вернуться

42

 Древний руский торговый город в Витланде, как еще называли в латинских текстах земли будущей Пруссии.

Вернуться

43

 О чем упоминается в Фульдских анналах.

Вернуться

44

 Реальный прототип легендарного Рагнара, один из сыновей датского короля Готфрида, дядя короля Хорика-младшего.

Вернуться

45

 Саксон Грамматик в «Деяниях данов» дает им с отцом одинаковые имена Дион, что всего лишь искаженное название занимаемой ими должности – тиун. Причем наличие имени Улеб (Глеб) среди потомков Рюрика свидетельствует, что оно было одним из родовых имен.

Вернуться

46

 В то время солид состоял из двенадцати динариев, или шести кун. Кстати, именно от этого слова происходит наше прилагательное «солидный».

Вернуться

47

 Один из городов, где славянам было разрешено торговать с франками.

Вернуться

48

 Маховая сажень – 1,78 метра.

Вернуться

49

 К тому времени в латинских источниках еще не закрепилось такое название. Однако западные славяне им уже, вероятно, пользовались.

Вернуться

50

 Латинское название шведов, а сегодняшнее их имя, скорее всего, происходит от славянского слова «свет» в значении «светлые».

Вернуться

51

 Подвластное хазарам племя, живущее в верховьях Донца, который в связи с их именем и прозвали Сиверским. Кстати, от них происходит и название славянского племени «северяне».

Вернуться

52

 Константин Багрянородный называет его Самватис, не упоминая ни о каком городе Киеве.

Вернуться

53

 Исконные земли куявов находились в верховьях реки Нотец и на ближайших к ней берегах Вислы.

Вернуться

54

 В то время гривна равнялась франкской марке и состояла из двадцати солидов, или двухсот сорока динариев (ста двадцати кун).

Вернуться

55

 Иначе их называют селы. Любопытно, что на берегах Западной Двины практически отсутствуют находки арабских монет VIII и IX вв.

Вернуться

56

 Принято считать их финно-уграми, что очень сомнительно. Во всяком случае, к описываемому времени славяне на землях мери уже составляли значительную часть населения.

Вернуться

57

 Имеется в виду остров Рюген. С появлением там славян часть ругов его покинула, а остальные растворились среди пришельцев, передав им свое имя.

Вернуться

58

 Сын Радегаста, первого короля ободритов, правившего до 664 года согласно генеалогии И. Ф. Хемница. Причем там же упоминается, что его сыновья княжили в Поморье.

Вернуться

59

 Скандинавские саги называют его Радбартом.

Вернуться

60

 Сын ободритского короля, которого франки называли Дражко. И судя по имени его старшего сына, он был женат на дочери князя русов Гостомысла.

Вернуться

61

 Старший ее брат Гостомысл погиб в 844 году в сражении с франками. Причем Табемысл не мог быть его сыном и внуком Цедрага, как считают некоторые историки.

Вернуться

62

 Название верховного жреца на землях Витланда и будущей Пруссии.

Вернуться

63

 Военное сословие, от наименования которого земли древних эстов могли называть тогда Витландом.

Вернуться

64

 Молодым его называли, потому что они с отцом носили одинаковые имена.

Вернуться

65

 Остров Готланд имел в древности тесные контакты с вендами и русами, которые там нанимали гребцов, судя по многочисленным, но незначительным кладам арабских монет. К тому же неслучайно сбежавшая Ауд Богатая отправилась оттуда именно в Гардарику.

Вернуться

66

 Так именовали себя жители Ромейской империи (Византия – позднее, кабинетное название).

Вернуться

67

 Родственное дунайским болгарам племя, проживающее на Средней Волге.

Вернуться

68

 В то время так называли земли к северу и востоку от Онежского озера.

Вернуться

69

 Или просто «бек» – царь. В то время каган уже не обладал реальной властью.

Вернуться

70

 Позже рядом с ним возник легендарный Йомсборг скандинавских саг. Адаму Бременскому «самый большой город Европы» был известен под именем Юмны.

Вернуться

71

 Из скандинавских саг известно, что они проживали на северных берегах Ботнического залива.

Вернуться