Наталия Левитина
Блондинка в Токио

1. Токио. Аэропорт Нарита

Короткая поездка в Японию закончилась в аэропорту Нарита. Сейчас я погружусь в огромный авиалайнер с ярким оранжевым логотипом и покину Страну восходящего солнца, чтобы через десять долгих часов полёта очутиться на родной земле…

Регистрация и досмотр не заняли много времени. Аэропорт Нарита, как и все крупные аэропорты мира, был заполнен толпами людей с чемоданами, рюкзаками и тележками. Сверкали синие электронные табло, сияли таинственным голубым светом рекламные стойки; горели, подгоняя пассажиров, красные цифры часов; с молочно-матовых панно кокетливо улыбались гейши в кимоно; убегали вверх чёрные ленты эскалаторов, гладкий пол блестел, отражая тысячи огней. А за стеклянными стенами здания неторопливо двигались роскошные гигантские птицы, способные за несколько часов преодолеть тысячи километров.

Перемещаясь по терминалу, я заглянула в десяток магазинов и не удержалась от соблазна: прихватила парочку шарфов – лимонного цвета для дочки и фиолетовый для себя.

Увидев выход, указанный в посадочном талоне, села в кресло, пристроила на коленях сумку и огляделась. Многоликая толпа, бубнящая на миллионе языков, шевелилась и пульсировала в ожидании своего рейса. Где-то вдали нежно играла музыка, доносился аромат кофе, сверкали витрины магазинов.

Валерии не было видно. Мы с ней условились о встрече, столкнувшись нос к носу в павильоне выставочного комплекса Биг Сайт. Это было удивительно – спустя столько лет случайно увидеть бывшую однокурсницу. И не где-нибудь, а на другом конце земли.

Все эти годы я вовсе не мечтала вновь с ней встретиться. Она, думаю, тоже. Я спрятала воспоминания о Валерии и о том зле, что я ей причинила, в дальний уголок памяти и надёжно забетонировала местечко – муки совести мне вовсе не нужны.

Однако когда через двадцать с лишним лет в заполненном гудящей людской толпой громадном выставочном павильоне прямо передо мной материализовалась давняя подруга, моё каменное сердце дрогнуло…

И вуаля! Обратно мы летим вместе, одним рейсом. Лера взяла с меня обещание, что в самолёте мы постараемся сесть рядом.

Отвертеться не удалось – бывшая подруга набросилась на меня едва ли не с поцелуями. Я с меньшим экстазом обнимаю Константинова, когда он возвращается из командировки.

– Вот так встреча! – радовалась Лера, тормоша и рассматривая меня.

А я пребывала в недоумении и никак не могла сообразить, объясняется ли её поведение патологической забывчивостью или же великодушием. Я ведь очень подло тогда с ней поступила…

Сама бы такое ни за что не простила!

…Лера всё не появлялась. Очевидно, зависла в магазинах. Там было на что посмотреть и что купить – сплошная восточная экзотика. Никакого сравнения с европейскими дьюти-фри, где ассортимент срисован под копирку.

Вместо однокурсницы на соседнее кресло с разбегу десантировалась молодая дама в дорогом костюме, очевидно, иностранка, с внешностью, вызывающей зубную боль у женщин и непроизвольную эрекцию у мужчин. Она начала лихорадочно рыться в объёмной кожаной сумке с металлическими украшениями и вдруг расстроенно воскликнула:

– Да что же это, а?! Чернила потекли!

Соотечественница, ошибочно принятая мной за иностранку, обернулась ко мне и спросила:

– Ду ю спик инглиш?

– Йес, – кивнула я. – По-английски, да, говорю. Но предпочитаю, конечно, по-китайски.

– О, – обрадовалась девушка, – так вы русская! Смотрите, какая катастрофа! Всё испорчено! Проклятая ручка. У вас случайно нет салфеток?

Пришлось снабдить пострадавшую пачкой бумажных носовых платков.

– А ведь это известная фирма! – продолжала возмущаться красавица. – Нет, вы только подумайте! Специально же купила, чтобы повыпендриваться. И вот, пожалуйста! Неужели мне подсунули брак?

Я с интересом рассматривала обладательницу бракованного экземпляра. Вокруг не так-то много людей, испытывающих страсть к перьевым ручкам. Да и кто сейчас пишет от руки? Все ловко печатают тремя пальцами на всевозможных гаджетах.

Однако припоминаю… Как-то раз я преподнесла одному чиновнику «монблан» из лимитированной коллекции. Предварительно собрала разведданные, чтобы не выстрелить мимо цели. Та ручка стоила целое состояние, но деньги были потрачены не зря. Как же вспыхнули глаза чиновника! Его лицо мгновенно разгладилось и озарилось детским восторгом, а ведь за минуту до этого было кислым и недовольным (я основательно замучила мужика своими приставаниями, он уже и видеть меня не мог). Чтобы испробовать ценный подарок в работе, чиновник тут же размашисто подмахнул мне все подсунутые документы…

– Так вы, наверное, купили китайскую подделку? – предположила я.

– Откуда мне знать, – злобно буркнула девушка. – Денег отвалила немерено. И такая засада. Подержите вот это, пожалуйста!

Пострадавшая бесцеремонно сунула мне в руки лист бумаги с чернильным пятном, исписанный вдоль и поперёк мелким каллиграфическим почерком, разрисованный розовыми стрелками, зелёными квадратами и красными восклицательными знаками.

Хоть это и не в моих правилах, но я подчинилась и даже принялась дуть на испорченную рукопись. Красавица не переставала меня удивлять. Сама она, возмущённо вздыхая и сдавленно бормоча ругательства, возилась с какими-то коробочками, футлярами, бумажками. Везде виднелись чёрные разводы.

– Что? – засекла она мой удивлённый взгляд. – Почему вы так на меня смотрите?

– Это вы писали?

– А кто ж ещё? – фыркнула девица, забыв, что с человеком, оказывающим тебе услугу, надо бы разговаривать повежливее.

– У вас очень красивый почерк.

– У меня всё красивое! – отрезала соотечественница.

Тут не поспоришь.

Да, она была хороша.

Обворожительная яркая блондинка.

– Любите составлять ментальные карты?

Страница, доверенная мне на просушку девушкой, являлась не чем иным, как mind map, или, по-нашему, картой мыслей. Такие карты ещё называют ментальными, ассоциативными или интеллектуальными. Я тоже с недавнего времени их полюбила – когда поняла, что количество моих ежедневных задач и идей зашкаливает, а упорядочить и классифицировать их так же трудно, как пронумеровать молекулы воды в Тихом океане.

Блондинка, вероятно, тоже от скуки не умирала. Интеллект-карта в моих руках свидетельствовала о том, что жизнь красотки была до отказа заполнена событиями, планами и желаниями.

– А вы не пробовали использовать формат А1? – спросила я, рассматривая крошечные буквы в зелёных рамках, соединённых двойными или пунктирными линиями.

Однажды я так и сделала – нарисовала скромненькую интеллект-карту на листе ватмана размером с футбольное поле и вывесила в офисе. На клиентов и партнёров моё настенное творчество произвело неизгладимое впечатление. Народ надолго замирал у грандиозного полотна и рассматривал многоглавого спрута с запутанными щупальцами. На каждом щупальце, к тому же, висела виноградная гроздь из вопросов, мини-списков и схем. Моя интеллектуальная карта не выглядела такой аккуратной и геометричной, как майнд-мэп этой блондинки. Я создавала её лихорадочно, спеша за собственными мыслями, покрывая всё доступное пространство словами, ремарками и пиктограммами. А тут – элегантные ромбики, ровные зелёные квадраты, стрелочки…

Помню, Константинов заскочил за мной в офис, да так и замер, прибитый гвоздями к полу: увидел мою карту.

– Что это?! – ужаснулся он. – Планируешь атаковать Пентагон? Или решила не мелочиться и захватить соседнюю галактику?

Константинов подошёл ближе, присмотрелся, начал водить пальцем по линиям, отслеживая движение моих мыслей.

– Так, это понятно… Париж… угу… Шарлотта. Ясно – тебе нужно опять слетать в Париж к Шарлотте. А вот дальше – стрелочка и какой-то маленький прямоугольник. Внутри написано «С. с К.». Что это?

– Не мешай, я работаю.

– А здесь: Екатеринбург… транспорт… коагуляторы… инспекция… И снова загадочное «С. с К.».

– Отстань, а?

– А вот внизу: новый проект… разработка… документация… деньги… Слово «деньги» подчёркнуто три раза. Ну, оно и понятно, деньги всегда нужны. Но снова стрелочка убегает к такому же прямоугольнику – «С. с К.». Что же это такое? Ну-ка, колись!

– Секс с Константиновым, неужели не понятно! – рявкнула я.

Вот глупый!

Ясно же написано: С. с К.!

Чего тут думать?

Нежный румянец разлился по бандитской роже моего драгоценного мужчины. Он довольно ухмыльнулся и почесал бритый затылок.

Когда же кудри отрастит?

Ведь на бандюгана похож!

– Хочешь сказать, куда бы ты ни поехала, в Париж или Екат, у тебя всегда в планах встретиться со мной и быстренько того? – мурлыкнул он.

– Лучше – не быстренько.

– Да, конечно, однозначно! Хорошо, про Париж и Екат всё понятно. Но почему от прямоугольника с деньгами идёт жирная стрелка к прямоугольнику с сексом?

– Володька, ты совсем тупой, да?

– Наверное. Самую капельку, – кротко согласился владелец многопрофильного холдинга «Константа». – Ну, и?

– Неужели не понятно? Мечтаю заработать денег на мой новый проект.

– Хочешь переспать со мной за деньги? – ужаснулся Константинов. – Кошма-а-ар…

Сладкие воспоминания (но уже озарённые багряными всполохами недавней катастрофы) согрели моё сердце. Эти воспоминания были вызваны листком, заляпанным чернилами.

– Ау! Вы где? Подуйте ещё! Почему вы остановились? – донёсся откуда-то требовательный голос.

Пришлось вернуться к действительности. Я так добросовестно помогала блондинке, так напряжённо дула на схему, вверенную моим заботам, что вскоре почувствовала головокружение. Мои друзья, сотрудники, а также Константинов, изумились бы, увидев, как послушно я выполняю команды белобрысой незнакомки.

– Всё, всё испорчено! Какое свинство! О, нет, только не это! Мои витамины! – воскликнула красавица. Она вытащила из сумки маленький пластмассовый цилиндр синего цвета с чёрными иероглифами и принялась лихорадочно протирать его салфеткой. – Витаминчики мои драгоценные!

– Витамины? – опять удивилась я. – И где вы их купили? В японской аптеке? И вам их продали? А вы понимаете, что тут написано? Тут же сплошные иероглифы. Вы уверены, что внутри контейнера точно витамины, а не лекарство для активизации роста волос на груди?

– Что?!

– Вы разве не знаете, что у японцев плохо растут волосы на груди? Или вообще не растут. А вдруг в вашей коробочке…

– Да бросьте! Это подарок японских коллег, – высокомерным тоном пресекла мои домыслы хамоватая златовласка. – Витаминизированный подсластитель, его можно добавлять в чай или просто в воду. Тут содержится уникальный витаминный комплекс. А эффект от него потрясающий и молниеносный, его видно уже на второй день. Вот, посмотрите, видите, какая кожа?

Её кожа сияла. Это была безупречная шелковистая кожа десятилетнего ребёнка, а не двадцатипятилетней женщины… Я подавила завистливый вздох, хотя никогда не имела дерматологических проблем.

– А ведь у меня было капитальное раздражение после долгого перелёта, бессонных ночей и сухого токийского воздуха. Две таблетки – и я глаз не могу оторвать от зеркала!

А мужчины, наверняка, не могли оторвать глаз от неё самой. Я заметила, многие авиапассажиры, спешащие мимо по залу аэропорта, поглядывали на нас. Мне, безусловно, хотелось думать, что их привлекает моя неземная красота. Но, если честно, вовсе не я притягивала взгляды.

Эта нагловатая девица была совершенно неотразима.

Мне захотелось обзавестись такой же синей коробочкой с иероглифами. А лучше – получить их сразу десять. И одним махом проглотить целый килограмм волшебных японских витаминов.

Но я всё равно не стану такой красивой, как она…

– Ах, нет, да что же это такое! – со слезами в голосе воскликнула красотка. Она показала мне раскрытую пудреницу. Чернила просочились и туда.

– Можно подумать, в вашей китайской ручке было три литра чернил!

– Она не китайская! – огрызнулась блондинка.

– А-а… Знаете, это как с зелёнкой. Достаточно одной капли, чтобы вымазать с ног до головы ребёнка, собаку и кухонный гарнитур!

Я вспомнила, как когда-то давно обрабатывала ссадины дочке. Зелёнка потом была везде, даже у соседей.

– Не знаю, не пробовала. К счастью, у меня нет детей. Давайте сюда мою карту, – девица выдернула у меня исписанный лист. – Кажется, высохло. Спасибо, вы хорошо на него подули, всё почти сухое. У вас, прямо-таки, талант!

– Всю жизнь мечтала о карьере фена или вентилятора, – застенчиво призналась я. – И вот.

Блондинка собрала пожитки и со вздохом сунула их в сумку. Дома ей, видимо, придётся от всего избавиться. Сейчас она кое-как ликвидировала последствия чернильной аварии, но всё её барахло, похоже, безвозвратно испорчено. Маникюр тоже пострадал – несмотря на меры предосторожности, пальцы девушки стали чёрными…

И тут, наконец, появилась Валерия. Она с удивлением взглянула на меня и девушку.

– Ленка, здравствуй! А разве ты знакома с Беатой?

Беата (жертва перьевой ручки) криво улыбнулась Валерии.

– Нет, – ответила я. – Мы не знакомы. Просто ждём посадки на рейс.

– Беата, что случилось? Что с твоими руками?! Лена, познакомься, это Беата, самая яркая и успешная сотрудница нашей компании. Директор по маркетингу.

Ах, она ещё и директор!

И когда успела-то достичь таких высот? Не иначе – устроилась на работу сразу после детского сада.

– Что вы, Валерия Владимировна, – в деланном смущении поморгала бесконечными ресницами Беата и даже мило залилась румянцем. – Так помпезно меня представляете…

В том, что она назвала Валерию не просто по имени, а по имени-отчеству, слышалось, скорее, не уважение, а желание подчеркнуть разницу в возрасте со старшей коллегой.

– А это Елена, моя сокурсница. Мы вместе учились в медицинском институте.

– Вот как! Приятно познакомиться, – вежливо кивнула Беата. – Надо же. Вам, наверное, захочется поговорить о тех давних временах. Ведь столько лет прошло! Тридцать, наверное?

Мы с Валерией переглянулись и понимающе улыбнулись друг другу. Милая девочка намекала на то, что мы ветхие старушки.

– Что ты, Беата, не тридцать, гораздо больше! Ведь мы с Еленой закончили медицинский ещё до полёта Гагарина в космос.

– Нет, раньше. Великая Отечественная война только-только началась. Хорошо помню, как свистели бомбы за окнами аудитории, – вставила я.

– Ах, извините, пожалуйста! – усмехнулась Беата. – Вы так болезненно реагируете. Подумаешь, я неправильно посчитала.

– Прощаем, – великодушно кивнула Лера. – От директора по маркетингу никто и не ждёт блестящих математических способностей.

– Елена, вы врач? – поторопилась сменить тему Беата. – Работаете по специальности?

– Нет, она не врач, – ответила за меня Лера. – Елена – неординарная личность. Сгусток энергии, Фигаро в юбке. Ловкая предпринимательница. Ах, нет! Лена, ты, вроде бы, недавно потеряла фирму? Обанкротилась?

Вот стерва!

– Вообще-то, это произошло три года назад. А сейчас я…

– И к тому же Елена – жена одного очень успешного и известного бизнесмена! – радостно перебила меня Валерия. – Или ты не жена, а только подруга?

Язвительность, звучавшая в голосе однокурсницы, когда она описывала Беате мои выдающиеся качества, доказывала: Лера ничего не забыла и ничего не простила. Она помнит всё зло, причинённое мною.

Услышав её ядовитые интонации, я вздохнула с облегчением. Всё встало на свои места. Когда в выставочном комплексе Биг Сайт она набросилась на меня с поцелуями, я, честно говоря, испугалась. Если бы Лера вдруг превратилась в кроткого ангела, я бы десять часов полёта испытывала неловкость рядом со своей невинной жертвой.

Но она не стала ангелом. Она, как и прежде, была способна больно ужалить обидчика. Значит, всё нормально. Будем весь полёт упражняться в ехидстве.

Возможно, мы даже устроим свалку на борту самолёта!

Это круто!

– А кто ваш муж? – поинтересовалась Беата. – Если не секрет?

Естественно, этот вопрос её зацепил гораздо больше, чем мои успехи и провалы в бизнесе.

– Владимир Константинов.

Если разобраться, никакой он мне не муж. По крайней мере – официально.

Хотя нет.

Зря я так.

Стоит только вспомнить, какие бесстыдства Константинов вытворяет в спальне… И не только в спальне… Тут никакой печати в паспорте не надо, чтобы признать: однозначно, Вольдемар – мой муж. Таким диким развратом можно заниматься или с незнакомцем, которого ты больше никогда не встретишь, или с мужчиной, которому всецело доверяешь.

– Владимир Константинов?! – глаза юной особы вспыхнули на мгновение, как два драгоценных камня, поймавших солнечный луч. – Тот самый? Владелец холдинга «Константа»?

Девушка окинула меня новым взглядом – цепким и жгучим. Малышка оценивала, достойна ли я роли жены. Конечно, она знала Владимира Константинова. Хотя Вольдемарушка старается не светиться перед телевизионными камерами у себя в Екатеринбурге, и всё же в родном городе он достаточно известен.

Я давно привыкла к оценивающим взглядам и легко их выдерживаю. К тому же, на меня очень часто смотрят с ненавистью (конкуренты), вожделением (мужчины), снисходительным обожанием (дочка), восхищением (подруга Настя), возмущением (подчинённые). Даже Константинов, как ни странно, не всегда смотрит на меня с нежностью и умилением. А ведь обязан! Нет, иногда в его глазах сверкает холодная ярость.

Таким образом, цепкий взгляд Беаты меня не смутил.

Да, жена, да, того самого Константинова. И вообще – бриллиант чистой воды сама по себе.

Любуйтесь на здоровье!

…К выходу на посадку подтягивались другие пассажиры, некоторые из них подходили к нашей эффектной троице, здоровались с Валерией и Беатой и вежливо кивали мне.

– Лен, какое у тебя место? – спросила Валерия. – Нашу группу посадили во второй салон, в хвост самолёта. Пересядешь ко мне поближе? Будем весь полёт предаваться упоительным воспоминаниям…

Из показаний Ирины Ромоховой (38 лет, сотрудник отдела научных разработок компании «Фармаконика», кандидат биологических наук): «Я очень боялась лететь, однако успокаивала себя тем, что до Японии-то мы нормально добрались. Почему же обратно не сможем? Значит, сейчас всё тоже будет хорошо. Но потом я увидела, что к двум нашим дамам присоединилась ещё одна красавица – в эффектном зелёном костюме. Как потом выяснилось, это была подруга Валерии Владимировны. И знаете, я почему-то сразу поняла: быть беде!».

Из показаний Вадима Мартецкого (42 года, директор отдела научных разработок компании «Фармаконика»): «Я подошёл к нужному выходу и сразу заметил эту яркую троицу. Честное слово, они искрили, как пучок оголённых проводов в грозу. А ведь мы ещё даже не сели в самолёт. И тогда у меня появилось нехорошее предчувствие…»

2. Аэропорт Нарита. Самолёт

«Частные Уральские авиалинии» окружали пассажиров лайнера поистине королевским комфортом.

Хвостовая часть аэробуса, отделённая от другого салона оранжевыми шторами и плацдармом с туалетами, заполнялась крайне вяло. Группа сдержанных и самоуглублённых японцев расселись у иллюминаторов. Несколько человек, выяснив у стюардесс, что в первом салоне остались свободные места, скрылись из виду.

Кроме непроницаемых японцев, я насчитала пятерых коллег Валерии – это были сотрудники корпорации «Фармаконика». Поменяв место, к компании присоединилась я, Елена Николаева, амбициозная и крутая дамочка, гендиректор фирмы «Медэкспорт», ослепительная красавица и – ах, да! – спутница (подруга, гражданская жена, называйте как угодно) бизнесмена Владимира Константинова.

В результате в просторном втором салоне лайнера оказалось не более двадцати пяти авиапассажиров. А могло поместиться гораздо больше.

За иллюминатором виднелось здание аэропорта. Ещё немного – и Токио останется далеко позади. Даже не верится, что я прилетела сюда всего неделю назад. Эта неделя была до такой степени наполнена необычными впечатлениями, что по ощущениям растянулась на целый месяц.

А ведь именно этого я и добивалась, отправляясь в поездку: исчезнуть, раствориться в пространстве, отвлечься, забыть…

3. Семь дней назад. План поездки

Хотя я всем и объявила, что лечу в Токио по делам, однако, если честно, я преследовала другие цели. Например, хотела привести в порядок взвинченные нервы. Япония, далёкая и неизведанная, загадочная и непонятная, как нельзя лучше подходила на роль антидепрессанта. Никогда раньше я не бывала в этой стране. Возможно, её экзотика отвлечёт меня от грустных мыслей.

А грустить было о чём!

Во всём виноват Константинов.

Моё желание убежать как можно дальше от родных Уральских гор и терзавшей меня проблемы удачно совпало по срокам с проведением Токийской международной медицинской выставки.

Осенью у меня появилась французская клиентка – Шарлотта Венсан, и теперь любые мои перемещения по планете оплачиваются из её кармана. Вернее, со счёта её компании, специализирующейся на медицинском инжиниринге. Я консультирую француженку по разным вопросам, то есть, беззастенчиво торгую опытом, наработанным за двадцать лет в бизнесе. Информация стоит очень дорого, и мои знания обходятся Шарлотте в круглую сумму.

Зато в декабре прошлого года я организовала для её фирмы участие в Шанхайской медицинской выставке и в результате привела за ручку столько китайских партнёров, сколько Шарлотта не собрала бы за всю жизнь, просиживая юбку в своём шикарном парижском офисе.

Французская заказчица нанимала меня, прежде всего, мечтая о безбрежном российском рынке. Именно в этой области ей требовались мои консультации – я должна была поделиться своими связями, научить уловкам и способам взаимодействия с российскими бюрократами и чиновниками… Шарлотта хотела засветиться в нужных кругах и нарастить жирок полезных знакомств. Но международная обстановка, санкции, принятые против России, заставили француженку сменить ориентацию и временно исключить нашу страну из сферы деловых интересов. Однако от ушлого российского бизнес-консультанта (это я о себе!) она избавляться не спешила, так как сразу ощутила выгоду от нашего сотрудничества.

– Через недельку собираюсь прошвырнуться в Токио, – обронила я в разговоре с Шарлоттой в конце марта.

Мы общались по скайпу. Француженка сидела в офисе в небоскрёбе Дефанса, её буйная каштановая грива занимала пол-экрана, так как мадам постоянно вертелась в кресле, тянулась куда-то через монитор с документами, исчезала и появлялась вновь, отвлекалась на телефонные звонки и свары с подчинёнными. Работа в офисе кипела.

Мы с Шарлоттой – два сапога пара. Нашли друг друга. Обе повёрнуты на собственном бизнесе и ни о чём другом не можем думать. У французской мадам, конечно, компания покрупнее, ловкая француженка ворочает миллионами. А у меня всего лишь маленькая фирмочка. Изначально я занималась только поставками медицинского оборудования. Однако недавно освоила новое направление – бизнес-консультирование. Это произошло буквально полгода назад, когда вдруг обнаружилось, что один мой совет стоит дороже, чем три партии первоклассных немецких бронхофиброскопов.

– Зачем вам в Токио? – спросила Шарлотта.

– Там в начале апреля будет проходить грандиозная медицинская выставка.

– Вот как… Нет, мне это не интересно. Я не собираюсь сотрудничать с японцами. Надо искать более доступных партнёров. В территориальном плане. Где Франция, а где Япония?

– Современные технологии уничтожили расстояния, – возразила я. – Между нами сейчас четыре тысячи километров. Вы это замечаете?

Нет, четыре тысячи километров не мешали мадам Венсан дёргать меня по десять раз за день, а также ночью.

– Э-э… – задумалась Шарлотта. – А тематика выставки?

– О, да там, практически, всё: электромедицина, лабораторная техника, диагностика, ортопедия, медицинские аппараты и расходные материалы, биофармацевтика. Хочу слетать, посмотреть. Тем более что я ни разу не была в Японии.

– А я была. И не раз, – задумчиво произнесла Шарлотта.

– И, конечно, японцы обещают представить на выставке уникальных операционных роботов. Безумно интересно.

– Интересно – это да. Но будет ли практическая польза от вашего путешествия?

– Обязательно. Всё, чем бы я ни занималась, имеет выгоду, – самоуверенно заявила я.

– Увы, не могу похвастаться тем же, – скорбно вздохнула Шарлотта. – В последнее время бизнес пробуксовывает. Сказывается международная ситуация.

– Не нагнетайте! Всё у вас отлично, я же знаю. А с китайцами как пошла работа – это же загляденье! Между прочим, Шанхай не намного дальше от Парижа, чем Токио. Почему вы не думали о расстояниях, когда планировали своё участие в Шанхайской выставке?

– Да, точно, – пробормотала Шарлотта. – А знаете что, Елена? Вы меня уговорили! Будем считать, что я вас делегировала в Японию.

– А я вас и не уговаривала. Мне самой хочется попасть на Токийскую выставку, поэтому я отправлюсь туда в любом случае. Вас, Шарлотка, я посвятила в мои планы просто так, по-дружески.

– Бу-бу-бу, какие мы гордые! Ладно, как хотите.

– У меня, конечно, глаз острый… А вдруг в Токио найдётся что-то полезное и для вашей компании, – задумалась я. – Даже не знаю… Например, на японской выставке я могу случайно познакомиться с представителем какой-нибудь шведской компании, и он захочет подписать с вами миллионный контракт. Неисповедимы пути Господни. А Швеция – это вовсе не так далеко, как Япония. Со шведами вам было бы удобно иметь дело. Особенно, если речь идёт о многомиллионном, я бы даже сказала, миллиардном контракте.

– Вот! – заволновалась Шарлотта. – Теперь я уже совершенно точно понимаю, что вы должны представлять мою фирму на Токийской выставке! Соглашайтесь.

– Ой, ну…

– Все расходы за мой счёт.

– Самолёт и отель? – встрепенулась я.

– А также трансфер и питание, – заверила Шарлотта.

Ах, разве она не прелесть?!

– Шопинг – нет, – добавила заказчица, – это вы уж как-нибудь сами. А всё остальное я вам оплачу. Как обычно. Знаю, вы никогда не злоупотребляете моим доверием.

– Договорились! По рукам!

– Но торопитесь забронировать отель. В Японии зацветает сакура, а это самый туристический сезон. Номера в хороших гостиницах разлетаются мгновенно. Я сама останавливалась в отеле Кейо Плаза в районе Синдзюку. Очень симпатичное местечко, и отель удобно расположен. А уж какой там открывается вид из окна – закачаешься. Весь Токио как на ладони, и сверкает ночью, словно россыпь бриллиантов.

– О’кей, запомню, – кивнула я.

…И вот, не прошло и недели после нашего разговора с Шарлоттой, а я уже распаковала чемодан на двадцать девятом этаже токийского отеля Кейо Плаза. Город переливался далеко внизу изумрудным ожерельем, искрился серебристыми огнями. Шарлотта не обманула – вид из окна, действительно, был изумительным. Но я слишком устала после аэропортов, очередей и долгого перелёта и уже не реагировала на раздражители. Большая кровать с белоснежными простынями сейчас манила меня больше, чем все богатства Японии. Однако, не успела я перевести себя в горизонтальное положение, как зазвонил мобильник.

– Куда ты исчезла? – хмуро поинтересовался Константинов. – Почему выключила телефон? Не знал, что думать!

– Здрасте, приехали! Я же была в самолёте.

– Так долго?

– В Токио путь не близкий.

В трубке на минуту повисло озадаченное молчание.

– Ты не сказала, что летишь в Токио.

– А ты и не спрашивал! – огрызнулась я.

Не знаю, как с ним разговаривать, какую выбрать линию поведения. Оставаться, как раньше, безумно влюблённой не получается. Сейчас это было бы фальшью. Потому что у меня в сердце торчит стальная заноза, даже дышать больно…

– Лена, что происходит? – обиделся Константинов.

Я представила, как помрачнел его взгляд, как он недовольно поджал губы. И мне ужасно захотелось взять в ладони его лицо, бесхитростно вырубленное природой по самому незамысловатому трафарету, и прижаться щекой к его лбу, поцеловать, припасть, раствориться…

– Ничего не происходит. У меня командировка в Токио, я приехала на международную медицинскую выставку. Завтра утром отправляюсь в выставочный центр Биг Сайт. Чем ты недоволен? Я работаю. Ты тоже напряжённо работаешь. Когда я уезжала, ты был в Англии.

– Тем не менее, мне хотелось бы знать, где ты находишься. Раньше ты всегда сообщала.

Раньше…

Раньше всё было по-другому!

И кто виноват, что теперь всё изменилось?

– Я замоталась.

– А я соскучился.

– Да неужели?! – вырвалось у меня.

– А что? – удивился Константинов. – Ты так говоришь, словно скучать по тебе для меня является таким же экзотическим действием, как есть на завтрак кольчатых червей.

– Фу!

– Вот именно! И вообще, Елена Владимировна, пора нам уже серьёзно поговорить.

Меня прошиб озноб. Неужели прямо сейчас он всё мне скажет? Нет, только не по телефону… Если он хочет выяснить отношения, мы должны сделать это лицом к лицу.

– О чём? – чуть слышно пролепетала я.

– О твоём поведении! Ты стала такой холодной. Ты отдаляешься от меня. И в буквальном, и в переносном смысле. Вот, сейчас смылась за несколько тысяч километров, только её и видели. И даже не предупредила!

Я вздохнула с облегчением. Словно сбросила с плеч каменную глыбу.

Выяснение отношений откладывалось на неопределённый срок. Хорошо, пока я не выбрала линию поведения, поиграю ещё немного в любовь.

– Прости, Вольдемарушка! Виновата.

– Вот, уже лучше, – удовлетворённо произнёс Константинов.

– Я исправлюсь.

– То-то! Наконец, заговорила по-человечески. И побольше почтения в голосе!

– Почтения побольше. Хорошо, поняла, организуем, – не стала я спорить.

– Каким рейсом летела? Нормально добралась? В какой гостинице остановилась? С кем ты там? Когда вернёшься? – закидал меня вопросами Володя.

Я растянулась на мягкой перине и начала рассказывать.

Забуду на время, что мне больно.

Мы проболтали почти целый час… Как же приятно разговаривать с любимым мужчиной в обычной манере – и ни в чём не сомневаться, не вспоминать о том, что произошло.

Но ведь это произошло.

И я всё знаю.

4. Самолёт. Рейс 2579

Пока я предавалась воспоминаниям, салон самолёта заполнялся пассажирами. Я с интересом наблюдала за искренним братанием публики с одной из стюардесс в кокетливом оранжевом костюме. Это была куколка с экзотической внешностью – высокие восточные скулы, блестящие чёрные глаза.

– Что это вы все набросились на морковную малышку? – осведомилась я у Леры. – Знакомы с ней?

– Это Марина, – пояснила Лера, устраиваясь в кресле. – Она работала у нас в рекламном отделе, пока её не уволили. Потом закончила курсы бортпроводниц и теперь летает.

– Тоже неплохо.

– Да не скажи, – покачала головой Лера. – У нас крупная компания, известная на всю страну. Международные связи, инвестиции, зарплата, перспективы. Радоваться тому, что играешь роль официантки на высоте десяти тысяч метров? Да, конечно, если ты всю жизнь хотела летать… Но бедняжка Марина, насколько я знаю, вовсе об этом не мечтала. Ты только представь – взлёт-посадка, взлёт-посадка, капризные пассажиры, бесконечные контейнеры с едой, пролитый сок… А в «Фармаконике» Марину ждала блестящая карьера.

– Но что-то пошло не так?

– Да, верно…

Закончилась лекция бортпроводниц, рассказавших нам на английском языке, как пользоваться надувными жилетами. Огромную китовью тушу авиалайнера пронзила дрожь, нас вжало в кресла силой ускорения, и вскоре самолёт оторвался от земли и стал стремительно набирать высоту. В этот момент я, опытная авиапутешественница, как обычно испытала мгновенное чувство упоения и восторга: мы летим, мы в воздухе – разве можно этому не удивляться?

А Валерия судорожно сглотнула и закрыла глаза. Очевидно, ей было не по себе. Пока она сидела бледная и с опущенными ресницами, я придирчиво её осмотрела, надеясь увидеть на лице Леры следы тотального разложения. Всегда на это надеешься, когда встречаешь ровесницу. Ко мне природа благосклонна, годы не оставляют практически никаких отметин на моём прекрасном лице. Но у других женщин этот номер не проходит, не-а. Они стареют.

Увы, Валерия не порадовала. Она выглядела на пять с плюсом. Хорошая гладкая кожа, почти полное отсутствие морщин… Я толкнула однокурсницу локтем, возвращая к действительности. Валерия шумно выдохнула:

– Взлёт и посадка для меня – мучение!

– Надо же.

– Но сейчас уже нормально.

– А Беата? Она давно у вас работает? – вернулась я к нашему обсуждению. – Такая красотка!

– К сожалению, не могу возразить, – усмехнулась Лера.

– Имя у неё редкое. Удивительно, но она похожа на польскую актрису с таким же именем – Беату Тышкевич. Знаешь её? Смотрела старые фильмы?

– Нет, не знаю.

– В молодости она была ослепительной красавицей. И ваша Беата такая же.

– Не знаю, почему её родители выбрали такое имя. Вероятно, у них есть польские корни. Никогда не интересовалась. Можно спросить у Беаты.

– И она бесстыдно молода! Сколько ей? От силы лет двадцать пять?

– Уже двадцать восемь. Но Беата – тот ещё фрукт.

– Да, я заметила.

– Абсолютно безнравственная особа.

– Вот как?

– И в то же время – неплохой специалист, всё время придумывает интересные маркетинговые ходы и фишки. Голова у Беаты работает.

– Иначе она бы и не заняла пост директора по маркетингу, – заметила я.

Валерия подавила странную усмешку и промолчала.

– Правда, час назад в аэропорту ты намекала, что Беата даже считать нормально не умеет, – вспомнила я. – Но она тебя вынудила.

– Да уж! Все таланты этой девицы идут приложением к совершенно мерзопакостной сущности.

– Прямо-таки мерзопакостной?

– Её любимый спорт – издевательство над коллегами. Мужчинами она вертит, как хочет, женщинам строит козни. Треть наших мужчин безнадёжно в неё влюблена, другая треть знает, что у неё есть родинка в районе пупка, ещё треть мечтает убить Беату из ревности. Женщины её ненавидят.

– Ещё бы! Такую-то красавицу.

– Но почему мы всё о Марине, да о Беате? Мы ведь собирались поболтать о тебе. Как живёшь, подруга? Хорошо тебе с твоим знаменитым мужем?

– Чудесно.

– Вы давно вместе?

– Пятый год.

– Но как же так получилось, что за все эти годы мы с тобой ни разу не встретились в городе? Пришлось улететь аж в Токио, чтобы столкнуться на выставке. Это странно. Даже с господином Константиновым, бывает, пересекаемся, а с тобой – нет. Он-то меня, конечно, не знает. А его знают все. Шикарный мужик, колоритный.

– О, да.

– Но светские тусовки и массовые мероприятия вы с ним игнорируете. Ни разу не видела вас вместе хотя бы в местных новостях.

– Так я не живу в Екатеринбурге.

– Как? Муж живёт, а ты нет?

– Верно, – я пожала плечами.

– Постой! Неужели ты не переехала в Екат?

– Это ты переехала, а я нет. Чего я там забыла? Мне и дома хорошо.

Валерия некоторое время удивлённо молчала. Я тем временем инспектировала хозяйство авиапассажира – нажимала на кнопки, проверяла наушники, вскрывала упаковку с подушкой и пледом, листала страницы на экране, вмонтированном в спинку сиденья.

– Ладно, ладно. У нас схема. Живём неделю у Володи, потом неделю у меня. Плюс спонтанно встречаемся на других территориях – то в Париже, то в Лондоне, то в Женеве – куда занесёт по делам. У меня клиентка во Франции, у Константинова партнёры в Англии, так что периодически ломаем мебель где-нибудь в отеле на Монмартре или Елисейских полях. Звоню Володе, сообщаю, где бросила кости, он молниеносно подтягивается в указанную точку и выполняет супружеский долг. Сплошная романтика!

Этой осенью в Париже…

Мы славно оторвались.

Как же прекрасно это было!

Я вздохнула. Приятные воспоминания нахлынули тёплой волной. Пронизанный золотым осенним солнцем Париж возник перед глазами. Но сердце сразу сжало стальной перчаткой тоски – Константинов всё испортил. То, что он совершил… Смогу ли я простить? И сможет ли простить он, если вдруг узнает, что я сделала в ответ?

То, что совершила я, и вовсе ужасно…

Лучше об этом не думать.

– Ты очень рискуешь, – наконец, вышла из ступора Валерия. – Такой мужик… И гуляет на свободе! Практически без присмотра.

– Да, знаю. И, тем не менее, мы вместе уже пятый год, – напомнила я. – Возможно, это наша формула счастья: жить в разных городах.

– Но я так и не поняла. У вас с Владимиром эксклюзивные отношения или нет?

– Смотря какой смысл ты вкладываешь в это выражение.

– Прямой. Ты только с ним, он только с тобой. И больше никого.

– Безусловно. Как же иначе?

– Ну, знаешь ли… Всякие бывают варианты. Одни мои знакомые договорились о счётчике измен.

– Что это?

– У каждого карт-бланш на четыре измены. Но пятая – это уже развод.

– Бред какой-то!

– И не говори. Я бы и за одну измену убила! – кровожадно заявила Лера. – Если б было кого убивать, – со вздохом добавила она.

– Никаких измен, – твёрдо сказала я. – Тут я гранит.

– Причём, пьяный секс у них изменой не считается. И если без поцелуев – тоже. И если далеко от дома, как минимум на расстоянии в пять тысяч километров, – аналогично.

– Приплыли! Похоже, твои знакомые только и ищут повод, чтобы наставить друг другу рога, да ещё и с обоюдного согласия. Странные они какие-то!

– Но и вы с Константиновым тоже странные. Вместе не живёте… Как-то это неправильно. Ой, Лена, смотри, уведут!

– Его уведут только в том случае, если он сам этого захочет. А если Константинов этого захочет – я, вряд ли, смогу что-то сделать.

– Вроде ты никогда не была фаталисткой, доверяющей себя течению волн. Всегда не только боролась за собственное счастье, но даже беззастенчиво заимствовала чужое.

Да, вот такая я безнравственная.

Валерия помнит меня двадцатилетней. Наверное, сравнивает с Беатой и находит у нас множество сходных черт.

Я закатила глаза, но потом улыбнулась:

– Вероятно, ты права, и мне следует прислушаться к твоим словам. Роскошный мужик бродит на свободе в екатеринбургских прериях. Непорядочек. С этим нужно что-то делать. Как знать, возможно, я всё-таки переберусь к вам в город. К моему жадному миллионеру.

– Жадному? – удивилась Лера.

– О, да! Ты не поверишь. Уже целый год выбиваю из него деньги на один умопомрачительный проект – но бесполезно. Не даёт! Умоляю, клянчу, подхалимничаю, лобызаю третье правое ребро – не даёт! Скала.

Лера засмеялась.

– Ты постоянно носишься с какими-то идеями. Ты же изобрела тот прибор для кардиологических больных… как же он назывался… а, «Кардиостимэкс»!

– Не изобрела, конечно, а только вложила деньги, массу сил и времени в его разработку. Но спасибо, что вспомнила. Ведь этот прибор – моё детище.

– А что потом случилось? Ты прогорела?

– Да, – коротко бросила я.

Мне вовсе не хотелось признаваться заклятой подруге, что я потеряла фирму и разорилась дотла из-за собственной глупости.

Но уже прошло три года.

Больше я в эту ловушку не попаду!

– Теперь восстанавливаюсь. Наращиваю обороты. Работы очень много, да и проблем хватает… Но, как сказал император Муцухито,

«Будь терпелив,

Работая вёслами.

Маленькая лодка в камышах

Не может передвигаться

Свободно».

– Набралась уже? Японских императоров цитируешь?

– Зря я, что ли, приезжала в Японию? Ты, кстати, там тоже побывала.

– Ах, да! Спасибо, что напомнила… Так значит, на новый медицинский проект Константинов не даёт тебе денег?

– Нет. Ты только представь себе!

– Сама, что ли, не заработала? – насмешливо хмыкнула Лера.

– Я очень прилично зарабатываю. Однако речь идёт о громадной сумме.

– Что-то мне подсказывает, ты в любом случае найдёшь деньги. Ты же танк. И всегда им была.

– Спасибо за комплимент.

– Прёшь к поставленной цели, давя гусеницами всё живое.

Да, я плохая.

Но сколько можно мне об этом напоминать?

Стюардесса в оранжевом костюмчике принесла нам сок и леденцы, предложила газеты и журналы. А я попросила у девушки чаю. Мы с Валерией сидели в центральном ряду, в окружении пустых кресел, сзади доносились приглушённые голоса Лериных сослуживцев, слышался смех Беаты. Так как самолёт уже набрал высоту, и табло «Пристегните ремни» погасло, по проходам справа и слева от нас время от времени кто-то перемещался.

Японцы расположились вдоль левого борта, их скрывали высокие велюровые спинки сидений. Сотрудники «Фармаконики» устроились справа, а мы с Валерией восседали как королевы – вдвоём на четырёх креслах центрального ряда. Других наших соотечественников во втором салоне не было.

– Совсем пассажиров нет, так странно, – заметила Лера. – А когда летели сюда, народу было под завязку. Набились, как шпроты в банку. В туалет выстроилась очередь – я в Лувр быстрее попала! Не погуляешь, не разомнёшься. Столько часов сидеть на месте – это пытка. А сейчас просто красота. Свобода! Но, я думаю, с такой загрузкой рейсов «Частные Уральские авиалинии» быстренько разорятся.

– Не разорятся. Этим рейсом они возят японцев в Париж и Рим и обратно, с посадкой в Екатеринбурге. А нам сплошная польза. Япония стала гораздо ближе к Уралу благодаря этому рейсу. Очень удобно летать из Екатеринбурга, а не из Москвы.

– И ты часто летаешь в Токио?

– Вообще-то, это было впервые. Ездила на разведку. Но, кто знает, возможно, придётся регулярно наведываться в Страну восходящего солнца.

– Зачем?

– Летом в Токио состоится ещё одна медицинская выставка. Вероятно, моя французская заказчица захочет, чтобы её компания участвовала.

– Вот как? Я думала, ты всего лишь торгуешь медоборудованием, – пренебрежительно заметила Лера.

– Да, я всего лишь торгашка, – улыбнулась я, пропуская Лерин крученый мяч и позволяя ему лететь прямо в кусты.

– Торгашкой тебя никто не называл. Я и сама торгую направо и налево, и с гигантским размахом. Как-никак, директор по продажам.

– Да, прошли те славные времена, когда моя компания вкладывалась в изобретение и продвижение нужного людям кардиологического прибора. Теперь просто покупаю и продаю. Но временами консультирую иностранные компании по вопросам участия в международных выставках.

– Иностранные компании… – эхом отозвалась однокурсница.

– Да. Мне оплачивают все расходы. Самолёт, отель и так далее.

– А ты неплохо устроилась! – поджала губки Валерия. – Ну, как обычно.

Как обычно?

Странно.

Насколько я помню, мне ничего в жизни не падало с неба конфетой в золотой обёртке. Всё приходилось зарабатывать, вкалывая по тридцать часов в сутки. Я и сейчас бегаю, как бобик, и сплю от силы четыре часа, так как моя клиентка Шарлотта Венсан не в состоянии понять, что когда у неё в Париже одиннадцать вечера, у меня уже три ночи. И вот мы задушевно общаемся по скайпу до первых соловьёв, обсуждая детали грядущих выставок…

– Участие в выставке – то ещё удовольствие, – вздохнула Лера. – Мы готовились полгода. У начальства крышу снесло от нервов и расходов, но оно того стоило. Сразу же нашли японских партнёров – они заинтересовались нашей разработкой в области биофармацевтики. Думаю, теперь мы тоже будем часто летать в Токио. Да, это очень хорошо, что появился прямой рейс…

Из показаний Марины Катковой (28 лет, бортпроводница авиакомпании «Частные Уральские авиалинии»): «Да, конечно, я была рада повидаться с коллегами, они все такие милые люди! Как классно мы работали вместе в «Фармаконике»! Постоянно вспоминаю о тех временах. Если честно, немного жалею, что уволилась. Но, с другой стороны, я реализовала свою детскую мечту – стала стюардессой, летаю по всему миру. Сколько раз вы побывали в Японии? Ни разу? А я туда слетала уже раз тридцать!»

5. Токио. Выставочный комплекс Биг Сайт

Рано утром администратор отеля заказала для меня такси, и я отправилась в сторону Токийского залива. Милая девушка в фешенебельном холле гостиницы не только вызвала для меня машину, но и написала по-японски на бумажке название выставочного комплекса, чтобы таксист знал, куда держать путь. Нужно было привыкать к тому, что местное население почему-то не знает ни русского, ни китайского, ни английского. А других языков в моём арсенале не было.

Водитель автомобиля принарядился – на его руках красовались белоснежные перчатки. Салфетки – тоже белоснежные – украшали подголовники сидений. Из путеводителя я узнала, что японским таксистам (а так же официантам и любому другому персоналу) нельзя предлагать чаевые – это их обидит, или они просто не поймут, решат, что вы обсчитались. Впрочем, моё путешествие из отеля к центру Биг Сайт и так стоило недёшево.

Выставочный комплекс располагался на искусственном острове Одайба, соединённом с городом Радужным мостом. Этот красивый подвесной мост на белых пилонах я сразу же узнала – поняла, что уже десяток раз видела его на фотографиях и в фильмах.

Пока машина летела по скоростной автомагистрали, я смотрела на свинцовые волны Токийского залива и серебряные башни Токио, мерцающие в серо-голубой утренней дымке. Многомиллионный город просыпался. А, возможно, он и вовсе никогда не спал.

Наконец мы прибыли к выставочному центру. К главному входу, преодолевая огромную площадь перед зданием, полноводной рекой стекались посетители. Монументальные башни из стекла и титановых панелей подпирали небо, по форме они напоминали перевёрнутые крыши японских средневековых домов.

Выставочный комплекс ошарашивал своими размерами. Медицинская выставка располагалась в западном павильоне. Я быстро поняла, что здесь за неделю можно запросто потерять несколько килограммов – если перемещаться из одного здания в другое или от стенда к стенду пешком, а не на роликах или скутере. У меня не было ни того, ни другого, чтобы сократить все эти гигантские расстояния.

Зато уже к вечеру мои записные книжки – бумажная и электронная – распухли от контактов и визитных карточек. Я ощущала себя в своей стихии и резвилась, как дельфин в океане, заводя деловые знакомства и изучая коммерческие предложения. Самолёт, отель и еду отбила сразу же, собрав для Шарлотты целое досье с потенциальными иностранными партнёрами. А ведь это был всего лишь первый день на выставке!

На ужин я отправилась не одна, а в компании Такады-сан, невысокого и плотного японца с непроницаемым лицом и густыми вьющимися волосами с проседью. Такада-сан был немногословен, но если открывал рот, то говорил на хорошем английском языке, поэтому мы отлично понимали друг друга. Его внешность была такой колоритной, а взгляд таким решительным и сосредоточенным, что ему не хватало лишь кимоно и меча, чтобы превратиться в стопроцентного киношного самурая. Самураи именно так и выглядят – как Такада-сан.

Я даже немного оробела, когда его глаза первый раз полыхнули сумрачным огнём в ответ на какое-то моё возражение. Показалось – сейчас выхватит из-за спины свой самурайский меч и снесёт мне череп.

Чтобы не вякала.

Но нет, Такада-сан во мне нуждался, так как я пообещала вывести его на российские предприятия, производящие диагностическое оборудование. Такада-сан искал узкоспециальные рынки сбыта – хотел поставлять в Россию электронные узлы, разработанные в его компании.

– Ерена-сан, – сказал он. – Вы впервые в Японии. Моя страна прекрасна, но вам нужен проводник. Где вы остановились? Завтра я пришлю к вам в отель мою сотрудницу, Юмико-сан. Она хорошо говорит по-русски. Она позаботится о вас.

Уже поздно вечером я вновь пересекла Токийский залив по изящной ленте моста. Сейчас на тросах, поддерживающих дорожное полотно, горели разноцветные лампы, и становилось понятно, почему мост назвали Радужным. Он переливался красками, словно ночная радуга, и ещё одна радуга плескалась внизу – в воде Токийского залива.

6. Рейс 2579. Чудо-витамины

В наш пустынный рядок втиснулась объёмная дама с естественным румянцем во всю щёку – этакая купчиха с картины Кустодиева.

– Валерия Владимировна, вы просили информационную выборку, и я всё подготовила, – купчиха протянула флэшку. – Но вы эти цифры в речь не вставляйте, а то люди уснут.

– Спасибо, Ира, я как-нибудь разберусь, – процедила Валерия, забирая флэшку.

– Новый костюмчик уже присмотрели для выступления? Умопомрачительный? – спросила Ира, игнорируя лёд в голосе коллеги. – А у вас наряд просто изумительный! Изу-ми-тель-ный! – обратилась она ко мне. – У меня всегда вызывают восхищение женщины, которые в поездку одеваются как на подиум.

– Я всегда так одеваюсь, – улыбнулась я.

– Тем более, – румяная толстуха со вздохом поправила растянутый трикотажный кардиган.

Мой зелёный костюм, надетый всего два раза, уже собрал массу комплиментов. Его изюминкой были простой, но идеальный крой, удивительная ткань – матовая, но в то же время с изумрудно-фиолетовой искрой, и эффектные пуговицы с замысловатым авангардистским рисунком. Купила наряд в Галери Лафайет, когда обнаружила, что щедрая Шарлотта вновь обрушила золотую лавину на мой банковский счёт.

– Ира, познакомься, это Елена, моя однокурсница. Вместе учились в мединституте…

– Очень приятно, – синхронно кивнули мы с купчихой друг другу.

– Ой, Валерия Владимировна, у вас чай? А мне только сок дали. Я бы тоже от чайку не отказалась!

– Попроси Марину, она тебе принесёт, – сказала Лера. – Спасибо за выборку, Ирочка. Не сомневаюсь, ты хорошо поработала.

– Вы же знаете, Валерия Владимировна, к цифрам я отношусь с трепетом.

– Поэтому я к тебе и обратилась. Иди, потребуй у Марины свой чай. Кстати, пусть и нам принесёт. Пара чашек чая – это несерьёзно, правда, Лен?

Краснощёкая селянка, ободрённая похвалой Валерии, удалилась.

– Ира Ромохова, – шепнула мне подруга, так, словно мне обязательно нужно было знать не только имя, но и фамилию её сослуживицы.

– Грузная дамочка. Со спортом явно не дружит.

– Да уж, весит Ирочка, наверное, тонну. Так, о чём мы говорили? Да. Значит, ты теперь не только торгуешь медоборудованием, но и занимаешься организацией выставок.

– Вернее, помогаю компаниям принять в них участие.

– Я всегда восхищалась твоей энергией.

– Спасибо.

– Если бы в те новогодние каникулы ты изменила своей обычной неугомонности, кто знает, как сложилась бы моя жизнь, – с печалью добавила однокурсница. Она поставила на колени сумку и достала пудреницу.

Да, похоже, Лера ничего мне не простила…

А ведь прошло столько лет.

– Ты пьёшь чай с сахаром? – удивилась Лера.

Я тут же отложила надорванный серебристый пакетик, словно меня застукали за неприличным занятием. Морковная стюардесса (не Марина, другая) только что во второй раз прибегала к нам с чайником. На лице девушки застыла вежливая улыбка. Она, видимо, не могла отказать пассажирам, но не испытывала восторга, что её гоняют по салону, как скаковую лошадь. Впереди были долгие часы полёта – а значит много работы для бортпроводниц. Чай следовало подавать в конце обеда, а обед ещё даже не маячил на горизонте. Мы спутали стюардессе все карты, но она безропотно выполняла наши просьбы.

Я вновь взяла серебристый пакетик.

– С мышьяком, конечно, экстравагантнее, но иногда я всё же пью с сахаром.

– Попробуй лучше японские витамины. Вон, возьми, – Лера кивнула на сумку, не отрываясь от пудреницы. – Удивительная вещь. Брось две таблетки, получится довольно сладко. А уж какой эффект!

Я вытащила из Лериной сумки точно такой же синий цилиндр с чёрными иероглифами, как и у Беаты. Повертела пластмассовый дозатор в пальцах, рассматривая, и нажала два раза на клапан. В мою чашку вывалились одна за другой две розовые таблетки. Они молниеносно растворились в горячей жидкости.

– Так какой же у них эффект?

Беата, помнится, демонстрировала мне изумительную кожу. Интересно, как отреагировал на японское снадобье организм Валерии.

– Потрясающий! Японские партнёры задарили нас корпоративными сувенирами, но эти витамины – что-то уникальное. Если точнее, это витаминизированный подсластитель. Ноль калорий, бездна пользы. Все, кто пил таблетки с чаем или кофе в течение нашей недели на выставке, в восторге. Я не узнаю себя: глаза сверкают, волосы блестят, кожа сияет. Словно лет десять сбросила. Бывает, глянешь в зеркало и подумаешь – кошмар, ну и вид, как с похмелья.

– Бывает, – согласилась я. – В такие моменты я во всём виню не себя, а кривое зеркало.

– А бывает наоборот. Вроде ничего не делала, а выглядишь, как конфетка, вид изумительный, самой нравится.

– Это после секса, – объяснила я.

– И после этих витаминов. Наши мужики тоже нахваливают. Но у них не только внешность улучшается, а ещё кое-что другое. Даже не знаю, как они успели проверить, однако отовсюду доносятся радостные вопли. Все уже грустят, что когда-нибудь эти волшебные колёса закончатся.

– Вы на них подсели! – я не выпускала из рук синий дозатор, с трудом удерживаясь от желания ухнуть в чай ещё штук пять таблеток.

– Точно.

– Наверное, там какая-то наркота.

– Да боже упаси! Как ты себе это представляешь? Наши партнёры – гигантская фармацевтическая компания с вековой историей. Просто они изобрели волшебную формулу – немного химии, немного натуральных веществ. Насколько я знаю, тут вытяжка из семян камелии. А камелия давно известна в фармацевтике своей способностью запускать процессы регенерации клеток. Это настоящий эликсир молодости. Ты заметила, что ни одна японка не выглядит на свой возраст? Они там все как девочки. А уж если увидишь старушку лет восьмидесяти – можно не сомневаться, что ей уже за сто.

– Да, заметила. Наверное, жрут цветы камелии прямо с куста!

– Зачем «с куста»? В их распоряжении вот такие чудодейственные препараты, – Лера кивнула на синий дозатор в моих руках. Я с сожалением бросила его обратно в Лерину сумку.

– Тоже хочу.

– Если договоримся с японцами, будем и у нас выпускать этот продукт. Только это долгая песня.

Рядом с нашими креслами материализовалась стюардесса Марина с кофейником.

– Мне сказали, у вас неукротимая жажда. Налить вам кофе?

– О, давай. Ещё и кофе! Отлично.

– Я слышала, вы обсуждали японские витамины? – спросила Марина, наполняя наши чашки. – Вы уж побыстрее поставьте на производство этот волшебный препарат, Валерия Владимировна. Я тоже урвала себе коробочку. Это какое-то чудо.

– Но как тебе удалось заполучить эти витамины, Мариночка?

– А я ездила на выставку.

– Да неужто? – удивилась Лера.

– Конечно. Я столько лет проработала в этой сфере. Интересно было посмотреть. А у стенда ваших японских партнёров я оказалась как раз в тот момент, когда они проводили рекламную акцию и раздавали всем желающим дозаторы с витаминизированным подсластителем.

– Как несправедливо! – воскликнула я. – Всю неделю пахала на выставке, но витаминов мне не досталось!

– А я урвала, – победоносно посмотрела на меня Марина. – Удачно, правда? Я уже несколько дней их пью, они волшебные!

– Надо же, ты ездила на выставку… – пробормотала Лера.

– Да, Валерия Владимировна. Ностальгия, знаете ли. Всё ещё с нежностью вспоминаю о тех временах, когда я работала в «Фармаконике»… Как же было хорошо! – стюардесса прерывисто вздохнула. – Вот, захотелось посмотреть, какой вы сделали стенд для Токио. Как растёте, развиваетесь…

Марина бросила на мою попутчицу взгляд, полный отчаянного укора, и отправилась дальше в обнимку с кофейником.

– Что же вы не возьмёте бедную малышку обратно? – спросила я.

– Это от меня не зависит, – сухо ответила Лера. – Бедная малышка капитально напортачила и подставила компанию. Её некомпетентность обошлась предприятию в кругленькую сумму.

– А Марина точно виновата? Насколько я знаю, в больших корпорациях со сложной иерархией, вот как у вас, всегда существует возможность спихнуть свою вину на коллегу. Например, на подчинённого.

Лера задумалась.

– Не знаю… Да, помню, ходили слухи, что Марину подставила Беата… Повесила на неё дохлых кошек, а сама вышла сухой из воды. Но ничего не доказано. Руководство поверило Беате. Даже если она и подставила Марину, то сделала это виртуозно, с блеском. В результате имеем то, что имеем: Беата процветает на посту директора по маркетингу, а Марина – с её талантами рекламщика – подаёт чай и проверяет запасы туалетной бумаги в авиационном клозете.

– Раз она талантливая рекламщица, могла бы снова устроиться по специальности, а не брать на абордаж авиакомпанию.

– К сожалению, финансовый урон был капитальным – нам даже пришлось отзывать несколько партий медикаментов. Марина попала в касту неприкасаемых. К ней молниеносно приклеился ярлык недобросовестного и нечистого на руку сотрудника. Её больше никто не хотел брать к себе. То, что она подалась в бортпроводницы, наверное, было жестом отчаянья.

– Бедняжка! Я рыдаю.

– Да брось. Разве ты умеешь сочувствовать? – желчно усмехнулась Лера. – Ты же сделана из стали.

– Спасибо за комплимент… А о каком выступлении говорила тебе румяная купчиха?

– Какая купчиха?

– Ира.

– Ах, Ира! – улыбнулась однокурсница. – Смешно, что ты назвала её купчихой.

– Разве она тебе не напоминает краснощёкую красавицу с картины Кустодиева, попивающую чай с вареньем? Так и вижу её в деревенском антураже – стол накрыт в тени под яблоней, солнце печёт, пахнет травой и сдобными булками…

– Выглядит Ира, конечно, простушкой. Но внешность бывает обманчива. Ира, между прочим, блестяще защитила диссертацию по биологии… Но ты права, в характере Иры, действительно, есть что-то купеческое – она нетороплива и рассудительна.

– Я имела в виду не характер, а внешность. Так что там с выступлением?

– Насчёт выступления. Дело в том, что я готовлю благодарственную речь. Мне должны вручить «Оскар».

– Ух ты!

– Да. Два месяца назад в нашей компании освободилось место коммерческого директора. Генеральный мне сообщил, что этот пост по праву мой. Полностью с ним согласна. Никто в «Фармаконике» не вкалывает более самоотверженно, чем я. Отдала компании пятнадцать лет жизни и поднималась ступенька за ступенькой. И вот теперь – долгожданный приз!

– Безумно за тебя рада!

Я на самом деле искренне порадовалась за приятельницу. Наконец-то судьба вознаградит её за те страдания, которые я ей когда-то причинила. Вероятно, карьера сейчас представляет для Леры наивысшую ценность, а именно карьерный взлёт она и получит. Занять пост коммерческого директора в уральском фармацевтическом гиганте – отличное достижение для дамы, лишённой личной жизни и романтических отношений. Я и сама такой была, пока не встретила Константинова. Мой бизнес являлся для меня приоритетом – конечно, после дочки.

А у Леры и детей нет.

Работа – вот её божество.

– Тебе уже официально объявили о назначении?

– А что? Почему ты спрашиваешь? – забеспокоилась труженица.

– Да ничего. Бывает, что у руководства в последний момент меняются планы.

– Не каркай! – возмутилась Лера. – Ты даже вообразить себе не можешь, что для меня значит этот пост.

– Почему же? Хорошо представляю. Огромная зарплата, бонусы, статус, престиж, власть…

– Я имею в виду не прибыль, а мои затраты – нравственные и физические. Сколько нервов, пота и труда мне стоило, чтобы вскарабкаться на эту вершину!

– Ещё раз поздравляю!

– Кстати, команда, собранная мной, стала самой результативной за всю историю «Фармаконики»! У нас безумные продажи.

– Нет, Лер, я…

– И я, между прочим, изобрела особую схему взаимодействия с дилерами и принципиально новую систему продвижения фармакологических продуктов!

– …очень за тебя рада! Это здорово! Ты молодец!

Что она пытается мне доказать?

– Смеёшься надо мной? – подозрительно прищурилась Лера.

– Да боже упаси! Почему я должна над тобой смеяться?

– Потому что ты всю жизнь работаешь исключительно на себя, а я, по твоему мнению, батрачу, как проклятая, на чужого дядю.

– Вот ещё! – замахала я руками.

– Угу. В Японии ты выбрала для себя пятизвёздочный отель в районе небоскрёбов, а мы ютились в дешёвой гостинице неподалёку от выставки. Мой номер напоминал пенал для карандашей.

– Зато добираться легко, – успокоила я. – Не сомневаюсь, в качестве коммерческого директора ты будешь зашибать такие деньги, что мне и не снилось. А свободного времени нет ни у меня, ни у тебя – хоть я предприниматель, а ты – наёмный кадр. Всё отдано работе.

– Ладно, – хмыкнула Лера. – Не оправдывайся. Правду не скроешь. А она заключается в том, что ты всегда считала себя центром Вселенной и вела себя соответствующим образом. Да, забыла сказать. Коммерческий директор, кроме шикарного офиса и личного лимузина, получает солидный пакет акций «Фармаконики». Иными словами, у меня есть шанс через некоторое время войти в Совет директоров компании.

– Гениально! – Разговор о карьерных достижениях Валерии порядком меня утомил. Будем считать, что её успехам я уделила достаточно внимания. – Ещё раз поздравляю с грядущим назначением. А сейчас тебе не кажется, что пора нам нанести визит в дамскую комнату? Сколько мы выпили чая и кофе? Короче, я погнала в тубзик, а ты как хочешь!

И я ускользнула от однокурсницы, одолеваемой то ли манией величия, то ли комплексом неполноценности, а возможно – и тем, и другим одновременно.

Из показаний Ирины Ромоховой (38 лет, сотрудник отдела научных разработок компании «Фармаконика», кандидат биологических наук): «Я видела, как Валерия Владимировна и её приятельница общались во время полёта. У меня сложилось впечатление, что Валерия Владимировна не пылает любовью к Елене. Возможно, она её даже ненавидит. Так странно».

7. Токио. Остров Одайба. Небоскрёбы Синдзюку

Утром в холле отеля меня уже поджидала молодая японка с фарфоровым личиком и блестящими чёрными волосами, очаровательная, как японская кукла кокэси. Вчера я едва не купила десяток таких куколок в сувенирном магазине выставочного комплекса. Но удержалась – решила отложить покупки на последний день.

– Ерена-сан! Доброе утро! – девушка сложилась едва ли не вдвое, приветствуя меня поклоном. – Босс посылать. Токио гулять, смотреть.

Это была Юмико, отправленная заботливым Такадой-сан мне на помощь, чтобы я не потерялась в городских джунглях.

Я вроде и не собиралась.

Но всё равно приятно.

Мы с Юмико мгновенно прониклись взаимной симпатией. Юная японка была насколько мила, что не могла не понравиться. К тому же, хотя мы были одного роста, она умудрялась смотреть на меня снизу вверх, с бескрайним почтением, так, что я сразу ощутила себя важной персоной, например, генеральным секретарём ООН.

Вообще-то, я всегда ощущаю себя важной персоной, но иногда окружающие пытаются мне объяснить, как сильно я заблуждаюсь.

Вот глупые!

Но что поделать, кретинов везде хватает!

Выяснилось, что у Юмико уже разработан план экскурсий. Я приготовилась увидеть лист бумаги, исписанный пунктами экскурсионной программы. Но Юмико, дитя компьютерной эпохи, достала планшет и показала мне видеопрезентацию. Картинки сменяли одна другую, соблазняя красотой, но угнетая количеством. Достопримечательностей было гораздо больше, чем можно осмотреть за неделю. Да и хотела ли я этого?

Но мой японский гид была настроена решительно. Наверное, Такада-сан потребовал от подчинённой приложить все усилия, чтобы я прониклась любовью к Стране восходящего солнца.

Видеопрезентацию Юмико сопровождала пулемётными комментариями на английском языке. Сыпались названия: Одайба, Мэйдзи Дзингу, Харадзюку, Сэнсодзи, Нидзюбаси, Асакуса, Гинза…

Сегодня в выставочный комплекс Биг Сайт мы отправились вместе – уже не на такси, а на общественном транспорте. Поездка превратилась в обзорную экскурсию, потому что Юмико выдавала информацию в темпе и объёмах национальной службы новостей. Она не умолкала ни на секунду, забрасывая меня сведениями и цифрами.

Я поняла, что голова идёт кругом.

– Стоп, стоп, стоп! – воскликнула я в тот момент, когда Юмико принялась описывать архитектурные особенности Радужного моста. – Полегче! Кстати, а почему это мы говорим по-английски? Такада-сан сказал, что вы прекрасно владеете русским!

Очаровательный экскурсовод тут же захлопнула рот и испуганно заморгала.

– Русский – да. Учить пять лет. Любить. Всё понимать. Но говорить плохо, очень, очень плохо! – призналась Юмико.

– Чтобы говорить на иностранном языке, нужно на нём говорить, – назидательно произнесла я.

…Второй день на выставке был не менее плодотворным, чем первый. Я всё так же устанавливала контакты и рекламировала свою фирму и Шарлоттину корпорацию. Но в три часа дня меня поймала Юмико, ловко закинув сеть в людскую реку, огибающую яркие стенды медицинской выставки.

– Ерена-сан, надо идти, – старательно выговорила она по-русски. – Смотреть остров Одайба. Очень современный, очень интересный.

Я с сожалением оторвалась от витрины с модулями электронной диагностики, и мы отправились за сокровищами Одайбы – нас ждал Музей будущего, мини-копия статуи Свободы и здание телекомпании Фудзи. Мы прокатились на гигантском колесе обозрения и понаблюдали за роботом-исполином, который космическим циклопом возвышался над толпой туристов, шевелился и мигал лампочками.

К концу дня впечатления переполняли меня, как кипящая магма – кратер вулкана. Мы вернулись обратно в деловой район, утыканный частоколом небоскрёбов, где располагался мой отель. Основательно измученная и накрученными километрами, и количеством полученной информации, я уже вынашивала идею упасть на кровать и прикинуться дохлым сусликом как минимум часа на два. Я отдохну на бескрайней постели с пышными одеялами, а потом отправлюсь на ужин в гостиничный ресторан, или же закажу еду в номер и поработаю на компьютере. Нужно систематизировать новые контакты, а ещё необходимо сделать пару миллионов звонков и поговорить с дочкой и Шарлоттой по скайпу.

Я прокручивала в голове этот симпатичный план вечера, как вдруг выяснилось, что наша культурная программа ещё не закончена!

Что?!

Не может быть!

Ненасытная Юмико сообщила, что мы ещё не видели здание токийской мэрии. Глобальное упущение! И сейчас мы обязательно должны подняться на сорок пятый этаж небоскрёба, чтобы полюбоваться городом на фоне закатного неба.

О, нет…

Я же совсем без сил.

А мои ноги… К концу дня, наполненного беготнёй на шпильках, я ощущала себя ярмарочным клоуном на деревянных ходулях. Колени уже не сгибались, щиколотки пылали, пальцы сводило судорогой. Но мокасины или балетки никак не подходили к элегантному костюму, надетому сегодня утром для работы на выставке. Конечно, я выбрала туфли на каблуках. А Юмико устроила мне стайерский забег и теперь жаждала продолжения.

Пришлось собрать волю в кулак и напомнить себе о русских солдатах, победивших во Второй мировой войне. Я тоже буду сильной! Нельзя ныть и жаловаться, когда являешься потомком людей, вошедших в историю, как образец мужества и героизма.

– Сорок пятый этаж? – улыбнулась я Юмико. – Вау! Чудесно! Давайте посмотрим.

К счастью, небоскрёб Токио Метрополитен Билдинг, где располагалась мэрия, находился в двух шагах от отеля. Юмико поклялась, что меня ждёт восхитительное зрелище. Я уже имела возможность полюбоваться вечерним Токио из окна отеля. Но мой номер располагался на двадцать девятом этаже, а тут сорок пятый – слегка повыше. Юмико взволнованно улыбалась и сжимала руки на груди, она предвкушала моё удовольствие. Ей хотелось показать свой город с самой лучшей стороны…

Здание токийской мэрии напоминало готический собор и компьютерный чип одновременно. Оно уносилось ввысь, в вечернее небо, изумляя своими чудовищными размерами.

– Нотр-Дам, да? Похоже? – сказала Юмико.

Застыв перед грандиозным сооружением, я ощутила себя песчинкой. Две одинаковые башни из стекла и гранита вздымались на головокружительную высоту. Да, Юмико была права, современный небоскрёб имел явное сходство с Собором Парижской Богоматери…

Париж снова меня настиг.

Внезапно накатила волна едкой тоски. Париж, окутанный золотистой дымкой, остался в прошлом, но даже здесь, в далёкой Японии, он напоминает о себе. Напоминает о том, как всё у нас с Володей было хорошо этой осенью.

И как же всё плохо сейчас!

– Вы устать, – поняла чуткая Юмико. – Вы грустить.

– Есть немножко, – призналась я.

На лифте мы взлетели на сорок пятый этаж и очутились на смотровой площадке. Город плескался далеко внизу и сверкал янтарём, как дорогой коньяк в хрустальном бокале.

– Фудзи-сан, – почтительно выдохнула Юмико, указывая на горизонт. Там, на фоне вечернего серо-розового неба виднелся чёрный силуэт Фудзиямы – её макушка. – Нет облака. Хорошо видеть.

Я вспомнила, что когда Фудзияма закрыта облаками, японцы говорят, что она стесняется.

Как мило!

8. Рейс 2579. Кухонное сражение

Я неспешно прогулялась по салону, удивляясь количеству пустых мест. Так как полёт продолжался уже два часа, хотелось размяться. В хвосте располагалось несколько туалетов, и всё там сверкало чистотой. Частная авиакомпания, организовавшая прямое сообщение с Японией, арендовала для своего парка лайнеров довольно свежий экземпляр: дверцы шкафчиков и столики хорошо функционировали, пластиковые поверхности выглядели как новые, ковровые дорожки и велюровые кресла ещё не стёрлись.

Покинув туалет, я задержалась на мгновение у оранжевой шторы – за ней скрывалась вотчина бортпроводников. С кухни уже доносился запах еды, треск разрываемой упаковки и стук контейнеров. Не успела я повернуться, чтобы отправиться в обратный путь, как услышала женские голоса.

Первый, несомненно, принадлежал Беате, второй, если не ошибаюсь, стюардессе. Девушки говорили вполголоса, но явно препирались.

– Не понимаю, чего ты от меня хочешь?

– Веди себя культурно, Мариночка, – ядовито произнесла директор по маркетингу.

– Я веду себя очень культурно.

– Ты ведёшь себя омерзительно! Нос воротишь.

– Глупости. Не выдумывай.

– Разговариваешь со мной сквозь зубы! Не выполняешь требований. Я полчаса назад попросила принести мне кока-колы! И что?

– Я тебе не прислуга! Сиди и жди, когда будет обед.

– Знаешь, ты не стюардесса, а сплошное недоразумение. Как в «Фармаконике» не справлялась с обязанностями, так и тут не тянешь.

– Про мою работу в «Фармаконике» даже и говорить не смей! – возмущённо воскликнула Марина. – Это из-за тебя я лишилась места. Ты меня подставила!

Я замерла и вся обратилась в слух. Удивительно, что тема нашего разговора с Валерией сразу же получила развитие. Мы только что обсуждали с однокурсницей, действительно ли очаровательная черноглазая стюардесса нанесла финансовый ущерб компании, и вот, пожалуйста: на авиационной кухне говорят о том же.

– Подставила! – с болью в голосе повторила Марина.

– Ой, я тебя умоляю! Не сочиняй, а?

– Свалила всё на меня, а сама вывернулась, как змея.

– Правда? Что же ты не объяснила генеральному, как сильно он заблуждается?

– Меня же никто не слушал! Ты ловко всё устроила. Я бы ничего не смогла доказать.

– Ах, бедная девочка, так у тебя нет доказательств? Вот и помалкивай. Проглоти обиду и улыбайся. Я – клиент авиакомпании, и хочу приятно провести время в полёте, а не любоваться твоим недовольным лицом.

– Уж какое есть. Потерпи немного, Беаточка. Приземлимся в Екатеринбурге – и до свидания!

– Да уж, постараюсь никогда больше не летать рейсами этих авиалиний, чтобы не наткнуться случайно на тебя. Никакого удовольствия видеть твою монголоидную физиономию.

– Я, вообще-то, русская!

– Серьёзно? Ха-ха, наверное, родители тебе не всё рассказали о твоей родословной. Может быть, твоя мама отлично порезвилась, пока папа был в командировке?

– Оставь в покое мою маму!

– Ты её порасспрашивай. Надо же знать свои корни.

– Беата, сгинь, а? Я должна готовить обед. Исчезни, пожалуйста, ты меня достала.

– Я уйду, когда посчитаю нужным. Удивительно, как тебя вообще допустили к обслуживанию клиентов! Ты не умеешь вежливо разговаривать. Хамка!

– А ты зараза! – злобно огрызнулась Марина. – Давай, пожалуйся моему начальству, как в прошлый раз! Накатай жалобу! Чтоб меня ещё и с этой работы турнули. Что же ты за гадина такая? Ты, вроде бы, пить хотела, Беаточка? На, держи!

Из-за шторы донеслось странное шипение, потом раздалось возмущённое восклицание Беаты, и через мгновение из-за шторы вывалилась она сама. Её белоснежная блузка насквозь промокла на груди и прилипла к телу, и под тонкой тканью, окрасившейся в коричневый цвет, виднелось кружевное бельё.

– Ой, Беата! Что это с вами? – воскликнула я в фальшивом удивлении.

Девушка молниеносно сменила злобную гримасу на растерянную улыбку:

– Да вот, окатила себя. Всего-то хотела открыть кока-колу. А она прямо фонтаном брызнула.

Следом из-за оранжевой шторы появилась озабоченная Марина с полотенцем.

– Беата, возьми! Как неудачно вышло! Одно неловкое движение… У тебя есть, во что переодеться? Хочешь, я дам тебе футболку?

– Нет, спасибо! – скривилась потерпевшая.

Из-за моей спины выглянула и удивлённо поморгала глазками у меня над плечом необъятная и румяная, как наливное яблочко, Ира:

– Что случилось? Ой, Беата, да ты совсем мокрая! У тебя весь лифчик виден!

– И что? Тебя это сильно волнует? – накинулась на коллегу блондинка.

– У меня есть запасная кофточка, – предложила добрая Ира.

– Размером с парашют, да?

Беата закатила глаза, покачала головой и направилась к своему месту.

– Как вы с ней работаете? – чуть слышно спросила у Иры стюардесса. – Она же мегера! Крыса!

Ира всхлипнула. Её розовые щёки потемнели, наливаясь кумачом, на шее вспыхнуло два алых пятна, а в глазах заблестели слёзы. Неужели сравнение кофточки с парашютом так сильно её обидело? Ведь это полная ерунда. Даже не шпилька, а справедливый намёк на то, что кому-то пора заняться собственной фигурой…

Память тут же услужливо подсунула весь ассортимент эпитетов, присвоенных мне когда-либо всякими злобными хорьками. Как только меня не обзывали, в чём только не обвиняли! Если бы я каждый раз реагировала так же бурно, как Ира, то давно угодила бы в психушку.

К счастью, мои нервы крепки, как национальная система противоракетной обороны.

– Не расстраивайтесь, Ирочка! – я ободряюще похлопала купчиху по плечу. – Вы от чистого сердца предложили помощь, а вас в ответ закидали скользкими жабами. Что ж, бывает. Увы, не каждого человека можно назвать Королём деликатности. Забейте! Думаю, ваша запасная кофточка так же очаровательна, как этот кардиган.

– Нет, она огромная, – прошептала Ира. – Когда я её сворачивала, чтобы положить в сумку, я так и подумала: как будто складываю парашют. Беата права.

– А я тебе всегда говорила: хватит жрать булки! – встряла Марина. – Вот, допрыгалась! В твою одежду можно завернуть слона!

Ира судорожно всхлипнула, низко опустила голову и потащилась вдоль по проходу со скорбным видом.

Я укоризненно посмотрела на Марину.

– Нет, ну а что? – пожала плечами стюардесса. – Нельзя так распускаться. Извините, я пойду, много работы.

9. Токио. Императорский парк. Ханами

– Как чудесно, что вы к нам приехали именно сейчас, когда цветёт сакура!

Эту фразу я услышала за три прошедших дня, по крайней мере, тысячу раз. Её обязательно произносил каждый японец, с которым довелось пообщаться на выставке. Я бы, конечно, предпочла, чтобы предложение заканчивалось на слове «приехали».

Японцы безумно любят природу, цветущая вишня или покрасневший клён вызывают у них восторг. У них даже есть специальные праздники: во время ханами японцы любуются цветами сакуры, а момидзи предназначен для восхищения красотой осенних листьев.

Юмико настояла, чтобы на следующий день мы променяли работу на общение с природой. Вместо медицинской выставки сегодня нас ждали токийские парки. Юмико сказала, если отправиться в путь пораньше, да ещё и в будний день, то, вероятно, там не будет столпотворения. Во время ханами японцы стягиваются поближе к вишнёвым деревьям, их влечёт в сады и парки неодолимой силой. Некоторые даже берут отгулы на работе, другие специально планируют отпуск в сезон цветения сакуры. Кое-кто, сказала мне Юмико, кочует по стране, чтобы не упустить ни один распустившийся бутон.

Трепетное отношение к природе, особая чувствительность к её красоте – отличительная черта японцев. Например, у нас в мае цветут яблони. Весь город покрывается бело-розовой пеной. И это зрелище не менее удивительное, чем цветение сакуры. Но я на секунду представила, как кто-то из моих сотрудников вдруг заявляет: «Елена Владимировна, возьму-ка я завтра отгул. Буду любоваться цветущими яблонями» – и мне стало жаль этого беднягу. Ведь в ответ на такое заявление я бы взяла со стола степлер и хорошенько бы врезала им дуралею по голове.

Работать надо, а не цветочками любоваться!

А в Японии всё иначе. Цветущая сакура – это возвышенный, нежный и романтичный символ Страны восходящего солнца…

Размышляя об этом, я наступила на жующего японца.

– Ерена-сан, осторожно! – закричала Юмико.

Но было поздно. Японец сидел на земле и активно участвовал в празднике ханами, поедая куриный шашлычок и потягивая пиво из банки.

Мы находились в Императорском парке Синдзюку. Его аллеи и лужайки постепенно заполнялись прибывающим народом. Прохладный воздух, наполненный благоуханием, удивлял чистотой и свежестью. Странно, что есть возможность вдохнуть полной грудью, находясь в центре многомиллионного мегаполиса. Дома, например, мы такое не практикуем, дышим украдкой, чтобы не отравиться промышленными выбросами и автомобильным выхлопом.

А в Императорском парке дышалось легко. Цветущая сакура поражала воображение. Я поняла, что замечания японских коллег о своевременности моего визита не были преувеличены. Чёрные ветки деревьев, усыпанные белыми, розовыми или малиновыми цветами, выглядели роскошно.

И вот, рассматривая прекрасную сакуру… я наступила на какого-то мужчину! Три японца растянулись на лужайке под деревом, постелив на землю коврик. Они тоже любовались цветами вишни, но при этом не забывали аппетитно чавкать над коробками-бенто: все трое жевали темпуру и якитори и запивали еду пивом.

И тут появилась русская дамочка и затоптала одного из них!

Юмико издала крик голодной чайки, японцы подскочили так резко, что я решила – сейчас будут бить. Нельзя безнаказанно топтать копытами человека, получающего тонкое эстетическое удовольствие.

Но я ошиблась. Следующие десять минут мы танцевали своеобразный менуэт – Юмико приносила извинения и кланялась, пострадавшие тоже приносили извинения и кланялись. Я раскаивалась и подыгрывала. Юмико, безусловно, извинялась за то, что иностранка нарушила священный ритуал ханами и сломала мужикам кайф. А японцы, вероятно, извинялись за то, что неосмотрительно улеглись именно под то дерево, где я собиралась пройти, любуясь сакурой. То есть, и они мне тоже сломали кайф.

… Вдруг промелькнула мысль: хорошо бы покинуть страну до того, как начнут облетать лепестки. Вишня цветёт недолго. Мне и так грустно, а очутиться в центре розового снегопада было бы и вовсе печально. Ведь облетающие лепестки сакуры – свидетельство о недолговечности всего живого, напоминание о мимолётности нашей жизни и чувств.

– Вы опять грустить, – вздохнула Юмико. Ей нельзя было отказать в наблюдательности и деликатности.

Да, я «опять грустить».

Не прекращала этого занятия ни на минуту. Токио предлагал мне великолепную возможность отвлечься от моей проблемы, все богатства древней культуры и самые невероятные достижения науки были брошены к моим ногам в японской столице – смотри и удивляйся. Но сердце не переставало ныть.

Как легко всё разрушить – поступком, подозрением, ревностью…

Как понять, кто виноват в том, что случилось?

Но случилось ли это?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.