Анна Андронова
Гроза

– В ближайшие сутки ожидается резкое ухудшение погоды. Только что МЧС разослало экстренное сообщение: на город надвигаются гроза, сильный ветер и ливневые дожди.

Только этого мне и не хватало!

Я стояла посреди запруженной людьми платформы пригородного сообщения и обеспокоенно смотрела на небо. В обеих руках- по увесистой сумке, за плечами- рюкзак. Если польет дождь, я даже зонт раскрыть не смогу: мне просто не хватит рук, чтобы его держать. А уж от ливня и никакой зонт не поможет.

И угораздило же собраться на дачу аккурат в ливень с грозой!

– По прогнозам синоптиков Росгидромета, в период с 16 до 5 часов утра ожидаются гроза, дождь, усиление ветра,– повторила диктор.

Небо, к счастью, пока было ясное, но уже мелькали легкие серые тучки.

Я с надеждой бросилась к подходившей к платформе электричке. Авось, получится пересидеть ливень в ней, пока буду в дороге.

Я в прошлом году под такой попала. Вымокло все: платье, рюкзак, сумки, все, что было в сумках и рюкзаке, включая паспорт и купюры в бумажнике. Паспорт потом пришлось сушить, но штамп на странице с пропиской все равно остался размытым и теперь, подавая паспорт в банке или госучреждении, я каждый раз боюсь, что его объявят недействительным.

Двери электрички распахнулись, и мимо меня бодро поплыл оживленный поток людей. Впрочем, тех, кто хотел в пятницу вечером уехать из города, было намного больше. У дверей едва не началась свалка. Кто-то  даже подбегал к окнам и закидывал вещи на освободившиеся места, чтобы занять их первыми. Гроза, похоже, никого кроме меня не смущала.

Если бы у меня был новый дом с хорошей проводкой и громоотводом, я бы, видимо, тоже не горевала. Но у меня дом такой старый и ветхий, что покойный отец сломя голову бежал отключать свет, едва начиналась гроза. Не дай бог, молния ударит!

Потом папа умер, и мы выключать свет при каждой грозе перестали. Мама, правда, порывалась по старой памяти, но я так рассудила, что старые пробки лучше  лишний раз не трогать.

А теперь я и вовсе единоличная хозяйка всей дачи…

Пассажиры наконец покинули электричку, и народ бодро хлынул внутрь- занимать места получше. Никогда не понимала, зачем взрослым людям непременно надо сесть у окна. Я-то сама люблю садиться с краю: и посвободнее, и солнце меньше печет, и из кондиционера над головой приятно дует.

Вот и сейчас нашла такое местечко, закинула сумки на верхнюю полку и достала смартфон.

«Что делать во время грозы?»– спрашивал заголовок в новостях часа.

«Если вы находитесь в доме, закройте окна и дымоходы, отключите радио и телевизор, держитесь подальше от электропроводки, не пользуйтесь телефоном».

«А если  не в доме?»– грустно подумала я.

Я посмотрела на небо за окном электрички: легкие серые тучки уже превратились в плотные темные облака; солнце исчезло.

Скорее всего, дождь хлынет аккурат, когда выйду из электрички. Я ведь «везунчик».

С самого детства мне не везло.

Не любишь детский сад- так вот иди-ка ты туда на пятидневку. А летом на три месяца с садом на дачу.

Папу отправляют в командировку за границу? Другие поедут с женами и детьми, а твой папа- один. Ты останешься дома.

Нет, и в кино не снимешься, как мечтаешь, хотя и будешь ходить в драмкружок, и в конкурсах чтецов участвовать.

Электричка наконец тронулась. За окном проплыла платформа, пути, забор, дорога. По дороге, почти вровень с электричкой, катил новенький «Джип». За рулем сидела женщина примерно моих лет, под пятьдесят, а на заднем сиденье прилипли к окнам двое мальчиков и девочка.

«Внуки, наверное»,– с завистью подумала я.

И вздохнула, вспомнив, как в юности мечтала выйти замуж и родить детей.

Но это только в кино мужчины говорят «вместе навсегда» и «выходи за меня», а в жизни-то только и слышишь «поехали ко мне» да  «можно я приеду к тебе».

Хотя другие вот замуж выходят и рожают детей, не везет только мне.

Особенно мне нравился сосед по даче, Женя, ну прямо вылитый греческий бог: высокий, статный, косая сажень в плечах, светлые кудри и голубые глаза,– в Голливуде он был бы нарасхват.

Да и зарабатывал, по слухам, неплохо. Вот только на меня он не обращал никакого внимания, даже не здоровался.

Ну, разумеется, это только в кино на Золушку может запасть принц, а то и сразу два, в жизни так не бывает.

Потом его родители дачу продали, и она переходила из рук в руки, пока не очутилась у нынешних хозяев: семейной пары с двумя донельзя избалованными подростками,  искренне верящими, что весь мир вертится вокруг их высочеств, поэтому можно посреди ночи привести шумную компанию, ржущую, как стадо гиен, а днем включить музыку на полную громкость.

Увы, сейчас таких много.

Будто в ответ на мои мысли сидящий чуть впереди молодой парень взял в руки смартфон и на весь вагон зазвучал громкий голос диктора:

– Молния бьет в самую высокую точку на своем пути. Поэтому запомните: если гроза застала вас в поле, нельзя прятаться под высоким деревом, особенно одиноко стоящим. Нельзя также купаться в водоемах…

Я выглянула в окно: дождя пока не было, но почти черные тучи, казалось, уже касаются проводов и  крыши электрички.

А вот с соседями с другой стороны поначалу повезло: там жили муж с женой, Бэлла Александровна и Сергей Антонович, уже пожилые, одинокие, относившиеся ко мне почти как к внучке. Всегда спросят как дела, расскажут о своих нехитрых стариковских заботах, помогут по мере сил, угостят чем-нибудь вкусненьким. Родные бабушки-дедушки у меня умерли рано, и я  с удовольствием тянулась к соседям.

Их единственный сын умер, но осталась маленькая внучка, Катенька, светловолосая, голубоглазая, похожая на куколку. Она гостила у них каждое лето. Но в десять лет девочка поехала кататься на велосипеде и попала под машину, управляемую пьяными подростками. Ее успели довезти до больницы, там она на третий день и скончалась.

Перед смертью ей вдруг стало лучше, спала державшаяся все эти дни температура, и соседи решили, что Катенька выкарабкается. Но внучка умерла, и они разом сдали, будто надломились…

Бэлла Александровна умерла первой. В  тот год из леса на участок прилетел филин и уселся прямо на парник. Вот и не верь после этого в приметы.

К сожалению, после смерти старичков родственники дачу продавать не стали, но и сами не ездят,– так и стоит заброшенная, заросшая травой; дом- с провалившейся крышей.

– Спрячьтесь в укрытие, сухую яму, траншею…

Назойливый голос диктора выдернул меня из воспоминаний.

До чего невоспитанная молодежь пошла, однако! Мы такими не были.

Хорошо, что мне выходить скоро.

Впрочем, и моя дача выглядит лишь чуточку получше: тоже все заросло, дом покосился, фундамент уехал куда-то вбок. Раньше ведь всем папа занимался, я только отдыхать приезжала, а когда он умер, вдруг выяснилось, что траву надо бесконечно косить, чрезмерно разросшиеся кусты и деревья спиливать, а старый дом каждый год ремонтировать.

И почему-то даже сейчас, когда я стала безработной, и, казалось бы, времени море, у меня до всего этого руки не доходят.

Наконец объявили мою станцию. Я подхватила рюкзак, сумки и пошла к выходу.

Спрыгнув на платформу, я первым делом посмотрела на небо: тучи угрожающе темнели совсем низко, но дождя так и не было.

Похоже, до дачи добраться успею.

Хотя еще надо заглянуть в привокзальный магазинчик.

Холодильника на даче давно уже нет, старенький ЗИЛ на 127 вольт теперь служит хранилищем старых тарелок и кружек с отколотыми краями,– так что придется довольствоваться пластиковыми безвкусными йогуртами, которые можно хранить по полгода при комнатной температуре, лапшой Доширак, кашами быстрого приготовления и печеньем с чипсами.

Можно, конечно, купить новый холодильник, но тогда придется менять всю проводку, иначе наделаешь пожар.

В общем, куда ни кинь- везде клин.

Нагрузившись продуктами и водой, я медленно побрела к видневшимся невдалеке воротам СНТ.

И зачем вообще сюда езжу?

Копаться на грядках не люблю, возня с цветами-садом-огородом никогда меня не привлекала.

В доме, на участке вечно что-то ломается, надо чинить или как-то приспосабливаться.

Всюду тучи настырных комаров; когда сижу на летней кухне, со стороны может показаться, что я не ем, а что-то смотрю и без конца аплодирую- хлопок за хлопком. Спокойно поесть просто невозможно.

Туалета в доме нет, он оборудован на другом конце участка, как полагалось по закону в советские времена. Ну, для маленьких нужд ночью еще можно использовать ведро, а вот по большой нужде, если приспичит, приходится идти в заветную кабинку в кромешной тьме и опять под непрерывный комариный звон…

Слава богу, успела!

Я с облегчением бросила сумки на траву и открыла калитку.

Тут же налетели комары, в ушах зазвенело, в ноги будто впились иголки.

Отмахиваясь от настырных насекомых, я скрылась в доме, плотно закрыв за собой дверь.

Теперь надо прибраться, разложить вещи и поужинать.

Я надеялась, что соседей не будет, но, увы, первое, что я услышала, войдя в дом- это громкую музыку и гнусавый голос очередного новомодного певца.

Иногда попадаю на таких, включая телевизор: какой-нибудь неряшливо одетый страшный детина, кривляясь и размахивая руками, как ветряная мельница, что-то бормочет себе под нос- это сейчас называется музыкой.

Неужели мне придется слушать эту дребедень до глубокой ночи?

Я взяла пустое ведро и направилась к крану в углу сада.

На соседнем участке, судя по всему, шла вечеринка: оттуда слышались громкие голоса и доносился вкусный запах свежеприготовленного шашлыка.

Неожиданно сбоку в кустах что-то зашуршало и вокруг меня с громким лаем начала крутиться средних размеров дворняга, немного смахивающая на овчарку.

Я испуганно замерла: еще не хватало, чтобы в довершение всех бед меня покусала соседская собака.

Как она здесь оказалась?

Я загремела ведром, стараясь напугать пса.

С соседнего участка донесся громкий радостный смех.

Так и есть: сетка-рабица снизу чуть отогнута, а за ней, уплетая шашлык, стоят соседские дитачки и веселятся, наблюдая, как я скачу и размахиваю ведром, пытаясь отбиться от их собаки.

– Послушайте!– крикнула я.– Уберите собаку!

В ответ донесся новый взрыв хохота.

Мое терпение лопнуло, и я взмахнула ведром, целясь прямо в собачью морду.

Пес ловко отскочил в сторону.

– Что ты делаешь?– раздался истерический визг.

Так и есть: рядом с подростками возникла полная неряшливая тетка неопределенного возраста, с бутылкой пива в руках.

– Уберите, пожалуйста, собаку!– стараясь быть предельно вежливой, попросила я.

– Тебе надо- ты и убирай!– отрезала соседка, отхлебывая пиво.

– Отлично!

Я снова махнула ведром и на этот раз попала прямо по морде. Пес взвизгнул, заскулил и мигом умчался обратно на свой участок.

– Ах, ты, сволочь такая!

Ну, на самом деле она выразилась по-другому, но я такую лексику не употребляю.

Набрав воды, я ушла в дом, но еще долго до меня доносились истошные вопли соседки.

Мне хотелось завалиться на диван и разрыдаться, но надо было  заниматься  уборкой.

Это занятие всегда наводит на меня тоску: начинаешь думать, что вот тут надо бы покрасить пол, а здесь – починить просевший фундамент. Надо покрасить и подремонтировать окна, сменить проводку, крышу.

Покосить траву, срезать люпины.

Хорошо, родители не видят, во что превратился наш участок.

Я стояла у окна и чуть не плакала.

Трава почти по пояс, искривившиеся старые полусухие деревья, заросшие грядки, на которых когда-то  зеленели огурцы, помидоры, горох, морковь, редиска, картошка.

Мы не сажали только капусту: ее вечно грызли какие-то гусеницы.

Забор с одной стороны завалился набок; хорошо, что соседи с той стороны сюда не ездят.

Этот тот самый участок, где жили те добрые старички; теперь он выглядит еще хуже моего.

Хорошо, они тоже не видят, что дом, некогда напоминавший нарядный теремок, совсем выцвел и сгнил, крыша провалилась; и всюду трава в человеческий рост, в которой иногда с трудом можно отыскать чахлые  стебельки цветов, посаженных прежней хозяйкой…

После уборки я обычно садилась ужинать.

Когда я была моложе и еще работала, это был самое радостное и многообещающее событие недели: чай с вкусной булкой и предвкушением выходных с кучей свободного времени.

Высплюсь, начитаюсь-напишусь, посмотрю какой-нибудь залипательный фильм. Особенно мне почему-то нравились старые фильмы с молодым Аленом Делоном.  Жаль, что мы с ним разминулись во времени.

Хотя, можно подумать, если бы я была его ровесницей, мы бы познакомились.

Но теперь уже год моя жизнь – это сплошной выходной. Спи, читай- не хочу.

Но, странное дело, теперь я вдруг стала скучать по работе.

Причем до такой степени, что завелась у меня привычка прогуливаться около Новодевичьего монастыря, рядом с которым работала, а потом идти пешком домой, как обычно шла после работы, и воображать, что иду с работы!

И сразу становится спокойнее, что ли.

Жизнь четко распланирована, понятна, предсказуема. В конце месяца на карту придут деньги, не надо беспокоиться о завтрашнем дне.

Странные мы, люди: много свободного времени- плохо, мало- плохо. Если бы мне пару лет назад кто-нибудь сказал, что я все лето буду сидеть на даче, я бы сначала не поверила, а потом бы ошалела от счастья.

И вот лето, я  свободна, как птичка, и сижу на даче, а радости никакой.

И ничего не поднимает настроение, даже кофе с любимой булочкой с маком.

Что булочка с маком, когда будущее настолько безнадежно, что туда нельзя заглянуть без содрогания?!

Семьи нет, работы нет и не предвидится, и вообще все туманно.

Зачем жить, к чему?

Чтобы съесть еще сто тысяч булочек с маком, выпить сто тысяч чашек кофе, получить сто тысяч отказов издать мою книгу и еще сто тысяч раз выяснить, что мужчина, который тебе приглянулся, не свободен?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.