Редакция журнала "Позитивные изменения"
Позитивные изменения. Тематический выпуск "Экономика будущего" (2023). Positive changes. Special issue "The economy of the future" (2023)

От редакции

«Экономика будущего» – тематический выпуск научно-популярного журнала «Позитивные изменения», который посвящен экспертному взгляду на то, как может и должна развиваться система социально-экономических отношений в обществе. Аналитики, исследователи, футурологи и практики представили свое видение будущего экономики, а также пути, который нужно пройти, чтобы позитивные изменения в этой сфере наступили как можно скорее.

В тематический выпуск традиционно вошли экспертные статьи, интервью, исследования, тематический дайджест публикаций, а также авторское эссе в рубрике «Простыми словами» и обзор книги в новом разделе «Близко к тексту».

В выпуске поднимаются вопросы будущего экономического образования, возможностей перехода от линейной к циклической экономике, судьбы гражданских финансов, будущего инвестиций и многие другие. Почетным гостем выпуска стал Джеффри Сакс – «возможно самый важный экономист в мире» по версии газеты «Нью Йорк Таймс», дважды входивший в 100 самых влиятельных мировых лидеров.

Выход тематического выпуска приурочен к Международному дню социального бизнеса, который празднуется во всем мире 28 июня. Мы поздравляем всех читателей с этим праздником и желаем, чтобы позитивных изменений становилось больше!

From the Editor

“The Economy of the Future” is a special issue of the Positive Changes Journal, dedicated to providing an expert overview of how the social and economic relationships in the society can and should evolve. Analysts, researchers, visionaries and practitioners share their vision of the future of the economy and the path it must take to make positive changes happen as soon as possible.

The special issue traditionally features expert articles, interviews, studies, a digest of recent publications, as well as new columns – “In Simple Words” with an original essay, and “True to the Book”, with a book review.

This issue raises questions about the future of economic education, the possibility of moving from a linear to a circular economy, the evolution of civil finance, the future of investing, and much more. Our guest of honor today is Jeffrey Sachs, “probably the most important economist in the world” according to The New York Times, twice named one of the top 100 most influential people in the world.

The issue is timed to coincide with the International Social Business Day, which is celebrated around the world on June 28. Congratulations to all our readers on this holiday, and many positive changes to you!

От первого лица / In the First Person

Экономика будущего. Первый этап

Алексей Рыжков

DOI 10.55140/2782–5817–2023–3-S1–4–13

В статье представлено видение Экономики будущего социального инвестора, учредителя группы компаний Seven Suns Development, основателя Фабрики позитивных изменений Алексея Рыжкова.

Алексей Рыжков

Социальный инвестор, учредитель группы компаний Seven Suns Development, основатель Фабрики позитивных изменений

Как уже было отмечено ранее в статьях[1] А. Рыжкова, сейчас все человеческое общество проходит кризис перехода из существовавшей в течение всей известной нам сегодня исторической эпохи модели жизнеустройства, основанной на цели достижения точки высокого материального благополучия человека, как точки успеха и результата в смысле жизни вообще, как она понималась, в нематериальный сектор жизни, где центром модели жизнеустройства будет сам человек, как эквивалент живой жизни, имеющей определенную естественную природу и соответствующие ей качества. И это, безусловно, затронет и изменит все сферы человеческой жизни, в том числе экономику.

В течение уходящей исторической эпохи люди всегда, так или иначе, пытались найти в теории и реализовать на практике модель справедливой экономики. Были различные попытки сделать это, но в целом нужно выделить два принципиальных подхода, которые можно назвать:

• индивидуалистическим и

• коллективистским

Первый – это приоритет идеи «каждый сам ответственен за свою жизнь», которая в какие-то периоды выражалась в своих производных формулах: «выживает сильнейший», «ничего личного, просто бизнес» и даже «человек человеку волк».

Второй – это приоритет идеи совместности людей, которая была проявлена в различных моделях жизни общества, начиная с племенных объединений, заканчивая попыткой построить глобальный социалистический проект.

Экономика, конечно, вторична от мировоззрения, и это имело соответствующее отражение в двух указанных способах жить – из индивидуалистической идеи всегда вырастала модель рыночной экономики и предпринимательства в пределе применительно к каждому человеку в обществе, из коллективистской – модель хозяйствования и распределения результатов экономической деятельности, стремящаяся к централизации регулирования сверху.

Каждый из подходов имел свои преимущества и недостатки, выраженные в соответствующих кренах – индивидуалистическое мировоззрение всегда давало большую самостоятельность и взрослость членов общества, зачастую в ущерб этике, что на верхних уровнях социальной пирамиды всегда приобретало формы эгоцентризма, а соответственно вертикальной иерархии и эксплуатации более сильными группами более слабых, вплоть до власти отдельных над всем обществом, коллективистская идея всегда была более возвышенной с точки зрения морали и нравственности, гордо несла знамя приоритета альтруистических ценностей над материальными, но создавала крен в человеке и обществе в сторону несамостоятельности в мировоззрении и действиях каждого в отдельности индивида, зависимости друг от друга, размывания реально существующей разности степени развития людей в обществе с отрезанием выпирающих вверх над общим средним уровнем частей – «уравниловки» и, как результат, – стандартизацией развития, унификацией самого человека, стагнацией и саморазрушением общества.

Между двумя этими идеями и подходами к жизни всегда была конфронтация, более или менее выраженная, иногда эти модели сосуществовали без явного конфликта, но в основном так или иначе сталкивались в противостоянии. Все потому, что это две стороны одной медали – действительного человека, но разделенные на две отдельные части, из которых сформировались противоположные полюса, прежде всего в мировоззрении, со своими плюсами и минусами, которые устойчиво воспроизводились в глобальном обществе в течение всего уходящего исторического периода. В процессе развития этой эпохи, данные полюса становились все более выраженными, выкристализовывались, как плюс и минус, теперь мы наблюдаем их финальную схватку.

Если внимательно посмотреть, то в течение всего времени представителем первой позиции так или иначе был Западный полюс, второй – Россия, определенные части Востока и Юга. При этом, безусловно, адепты данных видов мировоззрения были и сейчас распространены повсюду, но все-таки центры оставались неизменными, даже несмотря на то, что в определенные периоды спирального исторического развития происходили пробы соответствующих частей глобального социума надеть несвойственную для себя «шкуру» и жить в ней, глубинный мировоззренческий генотип сохранялся и возвращал через приобретение определенного, в том числе безусловно полезного опыта, все на круги своя.

Как же решить этот конфликт? Как примирить стороны или нужно, чтобы один из соперников победил другого? Кто прав? Какая модель лучше? Чтобы ответить на эти вопросы правильно, необходимо понимать логику жизни в целом и логику процесса ее развития.

Для этого здесь уместно привести общую матрицу жизни, применимую к развитию человека и общества, содержащую последовательность уровней снизу вверх, которые поэтапно необходимо осваивать (см. Таблицу 1).

На каждом из этих уровней человек и общество достигают большей степени развития, приобретают лучшее качество жизни во всех аспектах. Данные уровни жизни иерархичны по отношению друг к другу – каждый вышележащий уровень является объемлющим и определяющим для всех нижележащих уровней. В течение известного нам исторического периода, человечество последовательно осваивало нижние 4 уровня жизни, проходя соответствующие события, добиваясь соответствующих свершений, проживая соответствующие кризисы, которые особенно остры на переходах между уровнями. Экономика развивалась также в соответствии с этим. Конечно, общество неоднородно и разные его части находятся на разных уровнях развития, измерение здесь необходимо производить по наибольшему показателю, которого достигла значительная часть общества. Сейчас глобальное общество находится в процессе освоения 4 уровня жизни и в ближайшее время должно будет осуществить переход на 5 уровень. Таков текущий этап процесса жизни и соответствующий вызов времени для всех людей и общества.

Таблица 1. Общая матрица жизни

Между нижними и верхними четырьмя уровнями жизни существует фундаментальная разница – это разница между материальным и нематериальным, которая означает совершенно разный центр, вокруг которого строится вся жизнь. В нижнем сегменте матрицы (на нижних 4 уровнях жизни) все строится вокруг задачи материального благополучия человека, то есть обустройства, его быта, среды вещей вокруг него. В верхнем же сегменте (на верхних 4 уровнях жизни) все выстраивается вокруг нематериальной составляющей природы жизни, нематериальной природы самого человека. Здесь нужно отметить тот факт, что за весь период уходящей эпохи фокус внимания и приложения усилий человеческого общества не был направлен на самого человека, был обращен вовне его, а, соответственно, мы ничего не знаем о том, кто такой человек с точки зрения его нематериальной природы, то есть, собственно, о том, кто он есть в действительности.

Текущий период, который в данный момент происходит, является переходным из нижнего сегмента матрицы жизни в верхний – с 4 уровня жизни на 5 и далее, и все события, в том числе кризисные, происходящие, как в индивидуальной жизни каждого человека, так и в жизни всего общества, следует рассматривать именно через призму и в логике этого перехода.

Переход из материального в нематериальное, как и, собственно, любой значительный переход, не может произойти сразу, он происходит через транзит проекции из текущего уровня на следующий, то есть через представление, состоящее из элементов существующего, того, что такое новое. Это определенное виртуальное построение пока несуществующего из материалов существующего. Это всегда является искажением реальности, некой ложной копией действительного нового, в основном идеалистической. При этом, это важный этап перехода, и, в целом, по отношению к существующему уровню, его, безусловно, нужно считать позитивным и созидательным. И только после разрушения и этой идеалистической псевдореальности будет происходить переход в действительно эволюционно большее. Вышеописанное можно считать моделью, как для осуществления перехода в индивидуальном формате, так и для коллективного.

На ближайший период для человечества в первую очередь будет насущна и актуальна именно эта промежуточная остановка – переход из существующего материального в идеалистическое, во вполне хорошем смысле этого слова, будущее, где будет распаковано и реализовано в общественной жизни все то лучшее, что содержится в понятии человек в понимании текущей уходящей эпохи, то есть все его высокие качества.

Если рассмотреть этот промежуточный пункт с точки зрения устройства регулярных существующих сегодня сфер жизни общества, в том числе экономики, как эквивалента способов взаимодействия людей, то можно сказать, что на передний план выйдут условно нематериальные сферы жизни по отношению к материальным. Образование, управление, культура, наука, философия, религия, сферы работы с информацией – упорядочивание, аналитика, синтетика, подача, вообще знание – нравственность, отношения между людьми будут все больше и больше доминировать, приобретать большее значение, являться определяющими по отношению к сферам материального производства, обеспечению материальными ресурсами, физической безопасности и т. п. В том числе, указанные и другие сугубо материальные сферы будут трансформироваться в материально-нематериальные, интегрируя в себя недостающие модули, приобретая нематериальные значения и смыслы. Обществом будет осознана первичность нематериальных сфер над материальными, как применительно к отдельному человеку, так и применительно ко всему социуму – то есть то, с каким значением, с каким смыслом, с какой пользой для человека и общества осуществляется та или иная деятельность, будет иметь первоочередное значение по отношению к самой деятельности и ее результатам в виде материальных продуктов и прибыли. Произойдет переход в виде смещения фокуса внимания от производства вещей, обладания ими и обеспечения человека необходимым и желаемым (в смысле вещей) на самого человека, как того, кто он есть в смысле его качеств и компетенций. Все будет подчинено формуле: «Все, что работает на развитие человека, в смысле развития его качеств и компетенций – то хорошо, все, что не работает на развитие человека или работает на его деградацию – плохо». Придет осознание, что в обществе развитых людей не может быть бардака и неустроенности, в том числе в отношении любых материальных сфер и экономики в частности. Экономика, политика, наука, образование, безопасность и все другие сферы вторичны от человека. Если человек развит, то и любые сферы, в том числе сферы вещей, развиты.

Соответственно, вся экономика, на этом промежуточном для человеческого общества пункте идеалистического нематериального, будет переставлена на рельсы того, что можно обозначить понятием осуществления позитивного социального воздействия, где субъектами и объектами воздействия являются люди, общество, которое развивает само себя в смысле развития качеств и компетенций человека, как на уровне каждого в отдельности, так и на уровне всего социума в целом. Экономика будущего на ближайший период – это экономика позитивного социального взаимообмена, где все без исключения будут вносить свой вклад – каждый человек, все предприятия, учреждения, отрасли, сферы, государства и т. д., все будут осуществлять позитивное социальное воздействие, которое станет общей для всего мерой. И это в действительности можно назвать человекоориентированной экономикой и человекоориентированным обществом, где человек – это не объект, который извне обеспечивается, обустраивается и упаковывается вещами с помощью социума или государства, выступающий по сути потребителем, которому кто-то должен, а тот, кто развивается как субъект, являющийся начальной точкой всего, обладателем первичных качеств и компетенций для осуществления любой деятельности, имеющий первичную инициативу в решении действовать и выбравший добровольно созидание на благо себя и других, на развитие которого, как такового субъекта, направлена вся его деятельность и деятельность всего общества.

Экономика будущего на ближайший период – это гибрид коммерческого и некоммерческого способа деятельности, где каждое действие будет оцениваться с точки зрения эффекта позитивного социального воздействия.

Здесь важно отметить, что в такой экономике не возникает разделения на нуждающихся – получателей благ, зачастую являющихся иждивенцами или, по крайней мере, мало что делающими созидательного, скрывающимися за масками ложных понятий о социальной справедливости, декларируя себя в качестве «народа» и предпринимателей, бизнесменов, чиновников, которые, как часто это действительно бывает, являются незаслуженно оказавшимися в выгодном социальном или экономическом положении, так и во многом представляют собой реально развитых, активно и инициативно действующих на благо общества, берущих на себя большую ответственность, людей, которых первые кидают и смешивают сегодня в одной негативной корзине с названием «жулики и воры». В новой экономике все зависит от индивидуального вклада каждого человека в общество позитивного взаимообмена, от реального эффекта этого вклада. От такого разделения удается уйти за счет того, что общество и вся его социально-экономическая деятельность ставится на единые рельсы, начинает меряться одними мерками, в противовес текущему разделению на коммерческий сектор, который экономически успешен – самостоятельно себя обеспечивает, а на вершине социальной пирамиды материально процветает, но считается в обществе условным «злом», и социальный сектор, считающийся условным «добром», которое «обмануто и обездолено», самостоятельно оказавшись неспособным себя материально обеспечивать, где последние, чувствуя себя обиженными и оскорбленными, затаив злобу, регулярно предпринимают попытки объединиться и восстановить якобы «социальную справедливость», а первые якобы их эксплуатируют, постоянно хитро обманывая, при этом периодически подкармливая – кидая сверху различные дополнительные довольства, постепенно поднимая потолок пакета/стандарта материального обеспечения, покупая их временное согласие или молчание, успокаивая для избежания сбоя в работе сложившегося общественного механизма и продолжения того же процесса.

Для лучшего понимания того, что подразумевается под качествами и компетенциями человека, которые, по сути, определяют самого человека и его уровень развития, можно назвать базовые качества и компетенции, которые являются естественными и универсальными для всех людей, вне зависимости от любых их внешних различий, и позволяют по мере развития которых оценивать уровень развития человека и общества. Таких мы назовем четыре:

• сила личности

• ответственность

• понимание

• нравственность

Можно сказать, что мера развития этих качеств у любого человека в отдельности или у людей в обществе в целом определяет их уровень развития. Чем больше эти качества развиты, тем выше уровень развития, чем меньше – тем ниже. Кратко и в общем скажем о каждом.

Сила личности – это, собственно, уровень силы, который каждый человек ощущает в себе, которая является необходимой, в том числе для осуществления любой деятельности. Это качество является первичным признаком, определяющим статус или масштаб личности или человека, первично определяющим идентичность человека. Какой уровень силы внутри себя я чувствую? Как кто я себя чувствую? Как человек отвечает на эти вопросы, так он себя ощущает с точки зрения этого качества. Также это можно понять по тому, как человек ставит себя во взаимоотношениях с другими людьми, как он действует.

Ответственность означает зону ответственности – зону, в которой человек способен обеспечить порядок. Каждый человек выбирает для себя тот или иной уровень или масштаб ответственности, что определяется размером зоны ответственности. У кого-то это может быть зона «только я», у кого-то – «я» и «моя семья», у кого-то в зоне ответственности могут находиться предприятия или страны. Критерием реальной ответственности является обеспеченный в соответствующей зоне порядок. Если порядок не обеспечен, ответственность не подтверждается.

Понимание значит уровень понимания – кто-то понимает мало, кто-то понимает много или понимает больше. Критерием реального понимания является его правильность, что подтверждается на практике жизни.

Нравственность, как слово, имеет корень «нрав», что значит нравится или не нравится, что в свою очередь означает вкус, вкус к жизни. У кого-то низкие вкусы – например, дурные привычки, беспорядочный образ жизни, вкус к разрушительной деятельности, отсутствие вкуса к развитию, у кого-то высокие вкусы – стремление к постоянному созиданию, чувство порядка, чувство прекрасного, любовь к людям. Это определяет уровень нравственности человека.

Переходя, на основе всего вышесказанного, непосредственно к экономике, можно сказать, что экономика будущего на ближайший период – это гибрид коммерческого и некоммерческого способа деятельности, где каждое действие будет оцениваться с точки зрения эффекта позитивного социального воздействия, не важно коммерческим способом оно произведено или некоммерческим. Поскольку нематериальные сферы деятельности или материальные сферы деятельности совместно с нематериальными имеют несопоставимо больший потенциал оказания эффекта позитивного социального воздействия по отношению к старым и уходящим материальным сферам, то встраиваемые постепенно в регулярную экономику нематериальные сферы будут все больше и больше оцениваться коммерческим способом, приобретая экономическую самостоятельность, а в перспективе именно новые отрасли, построенные на нематериальных или гибридных (нематериальные совместно с материальными) сферах станут безусловными лидерами новой экономики. Старые же, сугубо материальные отрасли (производство материальных продуктов без нематериального смысла, ценности, пользы), либо приобретут свой нематериальный модуль, став гибридными, встроившись в экономику будущего, либо отпадут, уйдя в прошлое.

Экономика будущего – это экономика взаимообмена нематериальными ценностями и материальными ценностями, приобретшими статус проявления или носителя нематериальных ценностей. То есть через материальные вещи передается нематериальная ценность или материальная вещь является частью модуля, состоящего из материального и нематериального, имеющего позитивное социальное значение и смысл по отношению к человеку и/или обществу. То есть все продукты экономики будущего будут иметь свой нематериальный модуль, представляющий и оказывающий позитивное социальное воздействие.

Наибольшую ценность в экономике будущего приобретут продукты-носители нематериальных ценностей, которые содержат в себе так или иначе возможность увеличения уровня развития человека, в смысле его качеств и компетенций. Это могут быть продукты из сферы работы с информацией, из сферы знания, продукты из сферы культуры, любых других сфер. Соответственно, лидерами новой экономики станут отрасли и предприятия, которые будут производить такие продукты.

Логикой и моделью поведения нового человека в экономике будущего станет понимание ценностей именно продуктов позитивного социального воздействия, то есть: «Я покупаю то, что сделает меня лучше (как человека, в смысле развития качеств и компетенций), повысит мой уровень развития и уже следствием этого будет в том числе мое материальное благополучие». То есть, все общество работает на создание развитого человека, а развитый человек, имея все необходимые качества и компетенции, реализует себя в обществе и приобретает еще большее развитие сам, помогает развиваться другим и, безусловно, полноценно обеспечивает себя и свое окружение материально. При этом важно отметить, что нет никакой повестки принудительного или обязательного развития для кого-либо, все происходит свободно, только по доброй воле и желанию самого человека, поскольку у общества есть понимание, что каждый человек находится на своем уровне и этапе развития, имеет свою траекторию движения, которую чувствует и определяет только он сам.

Из этой точки возникает открытая, свободная экономика взаимной пользы, взаимного позитивного воздействия, где каждый имеет свою меру пользы себе, другим и обществу, а также приобретает соответствующую меру капитала:

• личностного, то есть индивидуального внутреннего – ощущение себя

• социального, то есть коллективного внешнего – общественное признание, статус, социальные возможности, и т. п.

• материального, то есть индивидуального внешнего – деньги, вещи

То есть, чем больше пользы и позитивного воздействия человек оказывает – тем больше капитала этих видов у него возникает.

Вся деятельность человека и общества будет переведена в эквивалент позитивного социального воздействия и соответствующую ему меру, в том числе социального и материального капитала.

Всем продуктам в новой экономике будут присвоен индекс позитивного воздействия, который означает меру пользы каждого продукта с точки зрения новой парадигмы развития человека и общества. Чем выше индекс позитивного воздействия у того или иного продукта, тем больше его ценность, а соответственно, и стоимость в части личностного, социального и материального видов капитала. Это будет отражаться соответствующим образом и на производителях, продавцах продуктов и на покупателях. То есть и те, и другие, производя, продавая или покупая продукты с более высоким индексом позитивного воздействия, будут получать больше личностного, социального и материального капитала.

В понятие о социальной стоимости и капитале необходимо включить, в том числе общественное признание и оценку для тех, кто производит и покупает продукты с высоким индексом позитивного воздействия, выраженные в конкретных дополнительных социальных возможностях: соответствующий статус, «социальные двери», «социальные лифты», возможность занимать более важные и ответственные социальные роли, возможность получать поддержку из социальных фондов, работающих на развитие нового общества.

Все продукты экономики будущего, в том числе условно обычные материальные продукты, должны быть промаркированы по индексу своего позитивного воздействия (ИПВ) на человека и общество по шкале от крайне деструктивного воздействия к нейтральному воздействию, безопасному воздействию, до высокого позитивного воздействия.

Всем участникам экономики, деятелям рынка как отдельным людям, работающим на предприятиях, так и предприятиям, будет определен свой текущий индекс позитивного воздействия, который будет меняться в процессе изменения деятельности человека или предприятия. Чем больше такой индекс у человека или предприятия, тем больше его личностный, социальный и материальный капитал, больше его возможности в обществе. Приоритет, в том числе государством, будет отдаваться именно таким людям и предприятиям с высоким индексом позитивного воздействия.

Покупатели продуктов с высоким индексом позитивного воздействия также будут получать баллы социального и материального капитала.

Уже на этом промежуточном этапе идеалистического нематериального, в том числе с помощью экономики позитивного взаимообмена, постепенно удастся уйти от каких-либо явных деструктивных тенденций всех видов в обществе и перейти к действительной человечности – вершине того, на что способен человек, как текущее существо. Сразу скажем, что здесь общество тоже ожидают свои проблемы и угрозы, которые уже будут решены на следующем этапе развития – при переходе из идеалистического в действительное нематериальное.

Экономика будущего данного этапа провозгласит и реализует на практике повседневной деятельности тезис о благотворности стремления каждого к своей человечности, что будет всецело одобряться и культивироваться в обществе, станет важной составляющей нового глобального общества человечности, пригласит к участию каждого в этом процессе.

The Economy of the Future. Stage One

Alexey Ryzhkov

DOI 10.55140/2782–5817–2023–3-S1–4–13

The article presents a vision of the Economy of the Future by Alexey Ryzhkov, social investor, founder of Seven Suns Development Group and the Positive Changes Factory.

Alexey Ryzhkov

Social investor, founder of Seven Suns Development Group and the Positive Changes Factory

In his previous works[2], A. Ryzhkov highlights that the contemporary society is currently facing a crisis, undergoing a transition from the established way of life, in which financial prosperity is understood as the sole measure of success and the essence of life, to the intangible realm, where humans themselves are the focal point of life, as living entities with their natural habitat and respective qualities. This will certainly transform all areas of human life, including the economy.

Throughout their history, the humans have always been striving to develop the theory of a fair economy and to implement it in practice. All these numerous attempts generally fall into the following two categories:

• individualistic

and

• collectivist

The former is best described by the concept “everyone is responsible for their own life,” which received different wordings in different epochs: “survival of the fittest,” “nothing personal, just business,” and even “homo homini lupus est.”

The latter prioritizes the concept of human collaboration, which has also been demonstrated through various models of social organization, from tribal alliances to more recent endeavors such as the ambitious global socialist project.

The economy, being a reflection of the prevailing worldview, naturally aligned itself with the broader division into two dominant lifestyles. The individualistic concept persistently advocated for the economic model of a free market and entrepreneurship, which exerted its influence on every individual within society. Conversely, the collectivist ideology led to an economic model characterized by centralized regulation, management, and distribution of economic benefits, operating from the top-down.

Naturally, both approaches had their strengths and weaknesses; both were also inherently biased. The individualistic worldview, while granting more autonomy and maturity to individuals within the society, often did so at the expense of ethical considerations. This created extreme levels of egocentrism among the privileged few atop the social pyramid, perpetuating vertical hierarchies and exploitation of the weaker social groups by the stronger ones, sometimes as much as seizing control over the entire society. On the other hand, the collectivist ideology consistently upheld high moral values and proudly emphasized the priority of altruistic beliefs over financial gains. However, it also resulted in diminished individual autonomy and greater dependence in thought and action, suppressing the objective impetus for social progress by discouraging any individual development beyond the average level. This inevitably led to a standardized approach to personal growth, homogenization of individuals, societal stagnation, and ultimately, self-destruction of the society.

The confrontation between the two ideas and approaches has always been more or less fierce. Sometimes they coexisted without a visible conflict, but most of the time they were conflicting one way or another. The reason is they are actually two sides of the same coin – the human nature, split into two parts that form two opposing poles of the worldview, with all their strengths and weaknesses, which were reproduced again and again on the global scale throughout the departing historical period. As the society progressed, these opposing positions became more and more pronounced, crystallized as the positive and negative poles of a magnet, and today we are witnessing their ultimate battle.

If we look carefully, throughout history the West has always adhered to the first position; the second position was held by Russia and certain parts of the East and South. In most cases, the centers of power within society remained relatively unchanged, despite the presence of followers for both models in various regions. Although isolated parts of the global society attempted to adopt alternative perspectives repeatedly over the course of history, the deeply entrenched stereotypes associated with their respective worldviews endured. Consequently, these attempts often proved temporary, ultimately reversing to the established order. Nonetheless, they served as valuable lessons, providing insights and knowledge that proved beneficial in many ways.

How can we solve this conflict? Is there a way to reconcile the parties, or does one opponent have to beat the other? Who is right? What model is better? To answer these questions properly, we must first understand the logic of life in general and the logic of its development process.

To this end, it is only fair to remember the general matrix of life applicable to the development of the humans and the society, which contains a sequence of levels that must be mastered step by step, from the bottom up (see Table 1).

At each level, the individual and the society achieve a greater degree of development, improving quality of life in all aspects. These levels are hierarchical in relation to one another – each higher encompasses and defines all lower levels. During the historical period known to us, the humankind has consistently climbed up the lower four levels of life, passing the corresponding events, achieving the corresponding accomplishments, surviving the corresponding crises, which are especially acute in the transitions between the levels. The economy developed accordingly. Of course, the society is heterogeneous, and its different parts may be standing at different development levels, so the measurement should be made by the highest level reached by a significant part of the society. The global society is currently mastering the 4th level of life, and will soon have to transition to the 5th level. This is the current stage of life and the corresponding challenge of the times for all people and the society.

Table 1. The general matrix of life

There is a fundamental difference between the lower four and upper four levels of life. It is the difference between the tangible and intangible, which means a radical transformation of the pivot point around which all of life is built. In the lower half of the matrix (the first four levels), everything is built around financial prosperity; that is, the humans are busy setting up their lives, gathering things around them. The upper half (the top four levels), however, is built around the intangible component of life, the humans’ non-physical nature. Here we must note that during the entire passing epoch, the human society’s attention and efforts were focused not on the humans themselves, but beyond them. Respectively, we know nothing about the humans’ intangible nature, about who they are in reality.

The period we are living in today is a transition from the lower half to the upper half of the matrix of life – from level 4 to level 5 and above. All the events, including the crises, that are happening in every person’s life as much as in the life of the entire society, shall be viewed through the prism and logic of this transition.

The transition from tangible to intangible, as in fact any significant transition, cannot happen overnight; it takes creating a projection of the current level and moving it to the next one, that is, a representation of the new level through elements of the old. This is to some extent a virtual construct, representing the nonexistent through the existing materials. It is always a distortion of reality, a kind of “fake simile” (largely idealistic) of what is coming. In this case, it is an important stage of transition, and generally, it should certainly be considered as something positive and constructive, compared to the existing level. But the transition to the level that is greater evolution-wise will only occur once this idealistic “fake simile” of the reality is torn down. The above can be considered a model for both individual and collective transition.

In the short run, this intermediate stop will be the most urgent and relevant for the humankind – the transition from the material present to an idealistic future (in the good sense of the word), where all the best qualities of the concept of the human developed in the contest of the current era, that is, all its superior qualities, will be revealed and integrated into the social life.

Looking at this intermediate point from the viewpoint of today’s regular societal constructs (including the economy as a mechanism of human interaction), we can say that intangible aspects of life will prevail compared to the tangible ones. Education, management, culture, science, philosophy, religion, all aspects of information handling (sorting, analysis, synthesis, presentation), as well as general knowledge, morality, human relations will become more and more dominant, increasingly important and crucial in relation to the areas of material production, provision with tangible resources, physical security, etc. Among other things, these and other purely material spheres will be transformed into the mixed tangible-intangible form, integrating the missing modules, acquiring intangible meanings and contexts. The society will realize the primacy of intangible spheres over tangible ones, whether applied to a single individual or to the entire society – that is, the value, the context, the individual and societal benefit of a certain activity will be more important than the activity itself and its results in the form of tangible products and financial profits. There will be a shift in focus from the production and possession of things, and the provision of the necessary and desirable items to the person themselves, the way they are in terms of their qualities and competencies. Everything will follow this formula: “Everything that works for human development, in the sense of developing human qualities and competencies, is good; everything that does not work for human development or works for human degradation is bad.” The realization will come that a society of developed people has no place for mess and disorder, including in regard to any material spheres and the economy in particular. The economy, politics, science, education, security, and all other areas are secondary to the individual. A developed individual means every sphere, including the realm of material, is developed.

Accordingly, the entire economy, at this intermediate point of idealistic intangible in the development of the human society, will be fast-tracked to what can be defined as the implementation of positive social impact, where the humans and the society represent both subjects and objects of impact, developing human qualities and competencies at the individual level and at the level of the entire society. The economy of the near future is an economy of positive social interchange, where everyone without exception will contribute – every person, every enterprise, institution, industry, sphere, state, etc. – everyone will create a positive social impact that becomes a common measure for all. This is in fact what we can call a human-centered economy and a human-centered society, where a person is not an object to be provided, equipped and complemented from the outside by the society or the state, acting essentially as a consumer who is owed by everyone. Instead, it is the person developing as a subject, the starting point of everything, who has the primary qualities and competencies to perform any activity, who has the primary initiative to decide to act and who has chosen voluntarily to be creative for the benefit of themselves and the others, and whose development as a subject is the ultimate goal of their actions and the actions of the entire society.

Economy of the near future will be a hybrid of commercial and non-profit mode of operation, where every action will be evaluated in terms of its positive social impact.

It is crucial to note here that this particular economic model does not make a distinction between those in need who receive benefits without actively contributing through creative work, often hiding behind misguided notions of social justice and identifying themselves as “the people,” and the genuinely developed, proactive individuals who work for the social good and assume great responsibility for their actions. Unfortunately, the latter group is frequently disparagingly labeled as “crooks and thieves” by the former. In the new economy, everything depends on the individual contribution of each person to the society of positive interchange, on the real effect of this contribution. This division can be avoided because the society and its entire social and economic activity is put on the same track and measured by the same standards. This stands in contrast to the current division where the commercial sector, although economically sustainable, and even prosperous at the top of the social pyramid, is often perceived as “evil” by the society. On the other hand, the social sector is viewed as “good” but struggles to achieve financial sustainability due to being marginalized and disadvantaged. Such disparity often leads to feelings of deception and resentment among the latter group, prompting them to come together in an effort to restore a sense of “social justice” against perceived “oppressors” who they believe consistently exploit and cheat them. At times, those in power may employ a mix of incentives and concessions, gradually raising the social security standards to placate the dissent and maintain the status quo, preventing the collapse of existing social mechanisms.

What do we mean when we talk about the human qualities and competencies that shape the essence of an individual and indicate their level of development? They can be described as the basic skills and competencies that are natural and universal for all humans, regardless of their external differences, and which can be assessed to determine the development level of the individual and the society. We will name four of them:

• personality strength

• responsibility

• understanding

• morality

It is safe to say that the development of these qualities in any individual or the society in general correlates to the overall development level of that person or the society. The more pronounced these qualities are, the higher the overall level of development, and vice versa. Let’s talk briefly about each quality.

Personal strength is the actual level of power that each person feels within themselves, which is necessary to perform any activity. This is the primary attribute that defines the status or scale of an individual, determines their identity. How much power do I feel inside? Who do I consider myself to be? The way a person answers these questions determines what they feel like. This can also be derived from the way that person behaves in their actions and relationships with other people.

Responsibility means an area in which an individual is able to provide order. Each person chooses a particular level or scale of responsibility, which is determined by the size of the area they are able to control. For some, this area may be limited to “just me”, others take responsibility for themselves and their family; some people can be responsible for as much as an enterprise or even a country. The real responsibility can be measured by the degree of order established within the respective area. If the order is not secured, responsibility cannot be confirmed.

Understanding means the level of understanding – some people understand little, some understand more, some understand a lot. Like responsibility, actual understanding must be verified by practice.

Morality as a word comes from the Latin ‘moralitas’, which means “manner, proper behavior” – which in turn describes one’s taste for life. Some people’s tastes are quite low – bad habits, disorderly behavior, fondness of destructive activity, lack of motivation for development. Others have good tastes – aspiration to constant creative work, the sense of order, beauty, and a love for the people. This determines a person’s level of morality.

But let’s go back to the economy. Based on the above, we can say that the economy of the near future will be a hybrid of commercial and non-profit mode of operation, where every action will be evaluated in terms of its positive social impact, regardless of whether it is produced by commercial or noncommercial means. Since intangible spheres of activity (alone or in combination with tangible production) have immeasurably greater potential for having positive social impact in relation to the old-time tangible production sectors, these new sectors will eventually acquire greater commercial value as they are gradually incorporated into the regular economy. Eventually the new sectors based on intangible or hybrid production will gain economic independence and become the undisputed leaders of the new economy. The old, purely tangible industries (manufacturing of commodities with zero intangible value or utility) will either receive a complementary intangible module, to become hybrid in nature and get integrated into the economy of the future, or will disappear, becoming a thing of the past.

The economy of the future is the economy of mutual exchange of intangible values and tangible values that have acquired the status of manifestation or carrier of intangible values. In other words, there will be tangible things carrying intangible value, or a tangible thing will be part of a module combining tangible and intangible items that have a positive social impact or meaning to a person and/or the society. That is, all the products in the economy of the future will have an intangible module, representing their positive social impact.

The economy of the future will assign the greatest value to those products carrying intangible value that offer an opportunity to increase the development level of the humans (i.e. their qualities and competencies). These can be products in the field of information, knowledge, culture, or any other field. Accordingly, the leaders of the new economy will be those industries and enterprises that create such products.

The logic and model of the new human behavior in the economy of the future will be based on the understanding of values as products of positive social impact, that is: “I buy something that will make me better (as a person, in the sense of the development of my qualities and competencies), increase my development level and will therefore improve my financial well-being.” That is, the entire society will be working to create a more developed person, which in turn, through having all the necessary qualities and competencies, will contribute to the development of themselves and the society, thus acquiring even greater development and helping others to develop and fully supporting themselves and those around them financially. It is crucial to highlight that the development agenda is not forced or compulsory for anyone. Everything must happen freely, exclusively because of individual’s goodwill and desire. The reason is that the society understands that each person has their own development level and stage, their own development path, which they feel and identify on their own.

From here emerges an open, free economy of mutual benefit, of mutual positive impact, where everyone has their own understanding of the benefit to themselves, to the others, and to the society, and also acquires a corresponding measure:

• the personal capital – that is, the individual inner self-perception

• the social capital, that is, collective external measure – social recognition, status, social opportunities, etc.

• financial capital, that is, individual external measure – money and things surrounding that person

In other words, the more benefit and positive impact a person produces, the more capital of each type they earn.

All human and social interaction will be translated into the equivalent of positive social impact and its corresponding measure, including social and financial capital.

All products in the new economy will be assigned a positive impact index, which measures the usefulness of each product for the new human and social development paradigm. The higher the positive impact index a product has, the greater its cost, and therefore the value in terms of personal, social and financial capital. This will affect producers, sellers and buyers of these products accordingly. That is, the producers, sellers and buyers will all gain personal, social, and material capital by producing, selling and buying products with a higher positive impact index.

The concept of social value and capital must include, among other things, social recognition and appreciation for those who produce and buy products with a high positive impact index. This recognition can be expressed through specific additional social opportunities, such as the respective increases in social standing, “social doors,” “social elevators,” the opportunity to take on more important and responsible social positions, the opportunity to receive support from social funds working for the development of the new society.

In the economy of the future, all products, including ordinary material products, will be labeled according to their positive impact index (PII) on humans and the society, on a scale from extremely destructive through neutral, safe, and ultimately high positive impact.

All economic agents, market players, companies and individuals working for these companies, will be assigned their positive impact index, which will change along with the changes in the activities of that company or individual. The higher the PII rating is for a person or a company, the greater their personal, social and financial capital and the greater their social opportunities are. Everyone, including the government, will prioritize the people and enterprises with high positive impact index.

Customers buying products with a high positive impact index will also receive social and financial capital points.

Already at this intermediate stage of transition to idealistic intangible, it will be possible to leave behind the most obvious destructive trends of all kinds (including through the positive interchange economy) and towards the true humanity – the summit of what the humans are capable of today. Needless to say, that society will still have its share of problems and threats, to be addressed at the next stage of development – the transition from the idealistic intangible to the real intangible economy.

At this stage, the economy of the future will place a strong emphasis on the notion that everyone’s pursuit of human development is inherently beneficial to the society. This concept will not only be proclaimed but also actively integrated into daily practices, becoming an important component of the new global humane society. The economy will encourage active participation from all individuals, inviting them to engage in the process of personal and collective growth.

Гость выпуска / Special Guest

«Мы располагаем технологическими и экономическими возможностями для того, чтобы покончить с бедностью». Интервью с профессором Джеффри Саксом

Наталья Гладких

DOI 10.55140/2782–5817–2023–3-S1–14–18

В интервью журналу «Позитивные изменения» профессор Сакс дал свой прогноз развития экономики будущего и рассказал, почему мы должны стремиться к благополучию человека и иметь глобально согласованные цели, а также о том, сможет ли человечество когда-нибудь победить нищету и поможет ли искусственный интеллект устранить неравенство.

Джеффри Сакс

Джеффри Сакс – без преувеличения, один из самых известных экономистов в мире. Согласно Википедии, американский журнал «Тайм» дважды включал профессора Сакса в число 100 самых влиятельных мировых лидеров, газета «Нью-Йорк Таймс» назвала его «возможно самым важным экономистом в мире», а по мнению журнала The Economist он входит в тройку самых влиятельных экономистов последнего десятилетия[3]. Автор бестселлеров, посвященных вопросам ликвидации бедности и стратегиям устойчивого развития в мире, на сегодняшний день является профессором и директором центра устойчивого развития в Колумбийском университете[4]. Неизменно и на протяжении многих лет Джеффри Сакс является специальным советником Генерального секретаря ООН по вопросам борьбы с бедностью.

Многие считают, что строить предположения в наше время – занятие бессмысленное. Однако мы полагаем, это будет не первый ваш прогноз, сделанный в момент кризиса, так что спросим: как вы считаете, какой должна стать мировая экономика в ближайшем будущем?

Мы должны установить четкие цели, в особенности, по достижению устойчивого развития во всем мире. Это означает, что все регионы мира достигают экономического благополучия, социальной инклюзии и экологической устойчивости. Ряд международных соглашений – Цели устойчивого развития, Парижское соглашение (о борьбе с изменениями климата – прим. ред.), Куньмин-Монреальская рамочная программа (по сохранению биоразнообразия – прим. ред.) – уже определил траекторию мирового движения к глобальным целям, однако страны по отдельности этой траектории не следуют. Мировые силы расходуются на конфликты и геополитическую напряженность. Мы должны положить конец конфликтам, построить по-настоящему многополярный мир и переориентироваться на долгосрочные инвестиции в чистую энергию, доступное образование и здравоохранение и другие ключевые бюджетные инвестиции в устойчивое развитие.

В своей книге «Цена цивилизации» вы пишете о том, как важны перспективное планирование и умение заглядывать в отдаленное будущее. К какой модели экономического развития нам следует стремиться в долгосрочной перспективе и что мы должны делать уже сейчас для ее достижения?

Мы должны стремиться к благополучию человека. Звучит очень просто, но факты таковы, что наши политические системы борются за войну, за господство и гегемонию, богатство и многие другие ложные цели. Человечеству было бы достаточно мира, экономического благополучия, справедливости и экологической устойчивости; без империалистических задач и бесконечного риска мировой или даже ядерной войны.

Вы были одним из создателей Целей развития тысячелетия, которые позже стали известны в мире как Цели устойчивого развития (ЦУР). Как вы оцениваете влияние этого проекта – изменился ли, на ваш взгляд, мир благодаря появлению ЦУР?

Иметь глобально согласованные цели – важно. Они могут направить человечество на верный путь. Тем не менее наши политические системы не следуют этим целям активно, хотя они и согласованы на глобальном уровне. Мы все еще пытаемся преодолеть реалии военной гонки и альянсов – губительного межгосударственного соревнования. Например, я считаю, НАТО нужно было распустить одновременно с упразднением Организации Варшавского договора. Европа могла бы добиться коллективной безопасности через ОБСЕ. К сожалению, США отвергли этот разумный курс действий.

Один из самых ярких трендов последнего десятилетия – это движение в сторону социальной экономики. Похоже, что этот новый взгляд на экономику объединяет развитые и развивающиеся страны, левых и правых, либералов и консерваторов, частный и общественный сектор. Как вы считаете, насколько жизнеспособна эта система и можно ли говорить о светлом будущем социальной экономики?

Самой успешной политико-экономической системой XX века была социал-демократия, особенно в том виде, как она реализована в Скандинавии. Централизованное планирование не привело к успеху, но и англо-саксонская модель неолиберализма тоже находится в глубоком кризисе. Тем не менее, в XXI веке этика социал-демократии одновременно вызывает восхищение и находится под угрозой. Неравенство растет, особенно в США. Политическая система Америки находится в руках корпоративных лоббистов. У нас нет принятой глобальной модели. Китай стремительно достиг успеха в экономическом развитии, но тоже столкнулся с ростом неравенства и потому теперь экспериментирует с концепцией «всеобщего процветания». Я склонен поддерживать концепцию устойчивого развития, включающую в себя слияние четырех ключевых идей: 1) экономическое благополучие, основанное на внедрении навыков и технологий; 2) социальная справедливость, обеспеченная всеобщим доступом к общественным услугам, качественному образованию и распределению бюджетных средств; 3) экологическая устойчивость, в первую очередь направленная на сохранение климата, резкое снижение загрязнения окружающей среды и сохранение биоразнообразия; 4) глобальное сотрудничество в соответствии с Уставом ООН и многополярная мировая политика.

В продолжение темы: можем ли мы говорить о том, что противостояние между коммерческим и некоммерческим, государственным и негосударственным в будущем исчезнет, а в центре внимания окажется «общественное благо», достигаемое через индивидуальное благо и благополучие всей планеты?

Экономика будет смешанная, с отдельными секторами (коммерческий, некоммерческий, государственный, волонтерский, сектор сообщества и другие). Коммерческая составляющая не исчезнет и не должна исчезнуть, но она не будет подминать под себя всю экономику.

Какую роль вы отводите некоммерческим организациям (НКО) в продвижении устойчивого развития? И могут ли они эффективно работать с правительствами и другими заинтересованными сторонами для достижения положительных результатов?

НКО, если они действительно являются негосударственными, могут обеспечивать защиту прав человека, образование, занятость, волонтерскую деятельность, поддерживать культуру и человеческие отношения способами, недоступными государственным и коммерческим организациям.

Каков ваш прогноз, долго ли сохранится тренд на привлечение человека в качестве субъекта развития собственных территорий? Тренд, активирующий власть сообщества, и представленный на сегодня в парадигме инициативного бюджетирования, программах развития сельских районов по образцу южнокорейского «Движения за новую деревню» и других. Идея «субсидиарности» подчеркивает, что мы живем в пересекающихся сферах сотрудничества: семья, район, сообщество, город, государство, нация, континент, весь мир. Разные части нашей жизни естественным образом функционируют на разных уровнях взаимодействия. Некоторые на уровне семьи или района, а некоторые – на глобальном мировом уровне. Конечно, многое происходит на уровне сообщества. Мы живем в сообществах. Но существуют и вопросы (например, глобальное изменение климата, защита биоразнообразия, загрязнение окружающей среды, миграция, войны и мир), которые необходимо решать на более высоких уровнях сотрудничества.

А какой вы видите роль сообществ в преобразовании городов в рамках трансформаций, направленных на достижение целей устойчивого развития?

К 2050 году 70 % человечества будет жить в городах. Мы стали урбанизированным видом. Это огромное изменение для человечества. Вплоть до XIX века – на протяжении всей своей истории – 90 % населения Земли жило в сельских районах[5]. Наладить эффективное устройство городов – грандиозная задача: создать системы здравоохранения, образования, безопасности, обеспечить рабочие места, производства, удовлетворить культурные потребности. Города по всему миру принимают повестку ЦУР и перенаправляют свой курс на устойчивое развитие. Появляется запрос на новые методы государственного финансирования, чтобы городские власти имели средства для инвестиций в необходимые городу проекты. Это сложная задача и уникальная возможность улучшить качество жизни большей части человечества в обозримом будущем.

Как вы относитесь к феномену социального предпринимательства? Стоит ли брать его с собой в будущее и каков его потенциал для позитивных изменений?

Если мы будем действовать с умом, то развитие технологий позволит нам вкладывать больше личных усилий в волонтерскую деятельность, семью и комьюнити, а также заниматься решением местных проблем. Если отвечать коротко, то социальное предпринимательство должно взять на себя более важную роль в обществе, отчасти и потому, что базовые потребности (еда, вода, жилье и т. д.) уже удовлетворены за счет технологических решений и разумной государственной политики.

Как вы считаете, сможет ли развитие технологий (в том числе искусственный интеллект, развитие которого часто называют новой технологической революцией) стать фактором развития экономики и устранения неравенства в мире?

Цифровая революция, включая искусственный интеллект, робототехнику, передовые биотехнологии, суперкомпьютеры, 5G (и более поздние поколения цифровой связи) и другие технологии, может привести к быстрому улучшению благосостояния. Но при неправильном использовании она же может привести к реализации наших самых страшных кошмаров: эти технологии могут быть использованы для создания новых видов вооружения, ведения биологической войны, уничтожения конфиденциальности, распространения фейковых новостей и многого другого. Технологии сейчас намного умнее и развиваются намного быстрее, чем политические системы, которые должны найти способы регулировать их использование. Такое положение дел существует с момента наступления ядерной эпохи. Нам еще только предстоит научиться управлять передовыми технологиями. Искусственный интеллект должен быть в руках общества, а не военной промышленности. Но увы, мы все дальше уходим от реальных потребностей, от решения конкретных проблем.

Дождется ли мир конца бедности? И если да, то когда, при каких условиях и кто будет стоять во главе этих изменений? Мы располагаем технологическими и экономическими возможностями для того, чтобы покончить с бедностью. И располагаем мы ими в течение последних двадцати лет. Однако возможностями этими мы не пользуемся. Богатые оказались слишком жадными и недальновидными, а политики предпочли войну устойчивому развитию. Первой же целью устойчивого развития (ЦУР 1) мы ставили ликвидацию нищеты. Если бы мы сосредоточились на этой цели, а не на геополитической конкуренции и войне, то обнаружили бы, что конец бедности вполне достижим.

Наталья Гладких

Главный редактор журнала «Позитивные изменения»

“We Have the Technological and Economic Means to End Poverty.“ Interview with Professor Jeffrey Sachs

Jeffrey Sachs

DOI 10.55140/2782–5817–2023–3-S1–14–18

In the interview for Positive Changes Journal, Professor Sachs shared his vision for the economy of the future and talked about the reasons why we should strive for human wellbeing and have globally agreed goals, as well as whether humanity can ever end poverty and whether AI might help overcome inequality.

Jeffrey Sachs

It is no exaggeration to say that Jeffrey Sachs is one of the most famous economists in the world. According to Wikipedia, Professor Sachs has twice been named one of the 100 most influential world leaders by Time magazine, the New York Times has called him “probably the most important economist in the world,“ and according to The Economist he is one of the three most influential economists of the last decade[6]. His books on the end of poverty and world sustainable development strategies have become bestsellers. Currently he is Professor and Director of the Center for Sustainable Development at Columbia University[7]. For many years in a row, Jeffrey Sachs is Special Adviser to UN Secretary-General on the combating poverty.

Many people say that it makes little sense to make predictions, given the times we are living in. Although you are probably used to making forecasts in turbulent periods – so we’ll still ask: What do you think the global economy can and should become in the near future?

We need to set clear goals, notably to achieve sustainable development in all parts of the world. This means that all regions of the world achieve economic wellbeing, social inclusion, and environmental sustainability. The globally agreed Sustainable Development Goals, the Paris Climate Agreement, and the Kunming-Montreal Biodiversity Framework have established globally agreed goals, yet national governments are not on track to achieve these goals. Our global energies are being depleted by conflict and geopolitical tensions. We need to end the conflicts, achieve a true multi-polar world, and refocus on long-term investments in clean energy, education and health for all, and other key public investments for sustainable development.

In “The Price of Civilization“ you write about the importance of paying attention to the distant future and developing long-term plans. In the long run, what economic development model should we strive for and what should we do now to achieve it? We should strive for human wellbeing. That sounds simple, but in fact our political systems struggle for war, domination, hegemony, wealth, and many other misguided objectives. It would be enough to achieve peace, prosperity, justice, and environmental sustainability, without imperial objectives and without the unending risk of major war, even of nuclear war.

You were one of the creators of the Millennium Development Goals, which later became known around the world as Sustainable Development Goals (SDGs). What can you say about the impact of this project – in your opinion, how has the world changed thanks to the emergence of the SDGs? It is important to have globally agreed goals.

They can set humanity on a proper path. Yet our political systems do not intensively pursue the goals, even when they have been globally agreed. We are still trying to surmount the realities of military competition and alliances, and harmful interstate competition. For example, in my view, NATO should have been ended at the same time that the Warsaw Pact military alliance was ended. Europe could have achieved collective security through the OSCE. Unfortunately, the US rejected that wise course of action.

One of the most pronounced trends in the last decade has been the movement toward a social economy. It seems to be a new way of looking at economics, one that fuses together developed and developing countries, left and right, liberal and conservative, private and public. In your opinion, how viable is this trend and can we say that the future is indeed bright for the social economy? The most successful political-economic system of the 20th century was Social Democracy, especially as carried out in Scandinavia. Central planning was not successful, and the Anglo-Saxon model of neoliberalism also fails in deep ways. Yet in the 21st century, the social democratic ethos is both admired and at threat. Inequality is widening, especially in the US. The US political system is in the hands of corporate lobbies. We have no accepted global model. China has had significant successes in rapid economic development, but also faces big challenges of inequality, and hence China is now experimenting with the concept of “Common Prosperity.“ I tend to favor the idea of Sustainable Development, meaning the merger of four key ideas: 1) economic wellbeing, based on the deployment of skills and technology; 2) social justice, based on universal access to public services, quality education, and fiscal redistribution; 3) environmental sustainability, especially directed at a safe climate, sharply reduced pollution, and conservation of biodiversity; and 4) global cooperation under the UN Charter, with a multipolar global politics.

Following up on the previous question, can we say that the line between for-profit and non-profit, state and non-state, will be erased in the future – and that the focus will be on the “public good“ through the “individual good“ and the good for the planet? We will have mixed economies, with distinct sectors (for-profit, not-for-profit, government, volunteer, community-based, and others). The profit motive will not and should not go away, but it should not crush the rest of the economy.

What do you see as the role of NGOs in promoting sustainable development, and how can they work effectively with governments and other stakeholders to achieve a positive impact?

NGOs, when they are truly non-governmental, can provide advocacy, engagement, education, volunteerism, culture, and human relations, in ways that the public and for-profit sectors cannot.

How far into the future, do you think, will the trend of mobilizing the individual as a subject of change in his/her territory continue – which is represented in the paradigm of initiative budgeting, rural development programs modelled after South Korea’s New Village Movement, and others that involve the mobilization of community power? Do such programs have a future?

The idea of “subsidiarity“ emphasizes that we all live in overlapping spheres of cooperation: family, neighborhood, community, metropolis, state, nation, region, and global. Different parts of our lives naturally function at different levels of engagement, some at the family or neighborhood level, and some truly at the global level. There is room for community-based action, to be sure. We live in communities. But there are many issues (e.g., global climate change, biodiversity protection, pollution, migration, war and peace) that must be addressed at levels of cooperation larger than the community.

Speaking about “Transformations to achieve the Sustainable Development Goals,“ how do you see the role of communities in transforming cities towards sustainability?

Cities will be home to 70 % or more of humanity by 2050. We have become an urbanized species. This is a huge change for humanity, which was at least 90 % rural for all of human history before 1800[8]. Cities that work effectively – for health, education, jobs, production, culture, safety, and community – is a great task. Cities around the world are taking up the SDG Agenda, and reorienting their policies towards sustainable development. They are also calling for new methods of public finance, so that city governments have the financial means to carry out city-level investments as necessary. This is a big challenge and a big opportunity to improve the quality of life of most of humanity in the decades ahead.

What do you feel about the phenomenon of social entrepreneurship – are we taking this phenomenon into the future, and how great is its potential to drive positive change?

If we are smart, the advances in technology should enable us to devote more of our personal efforts to volunteerism, care of family and communities, and solutions of local challenges. In short, social entrepreneurship should play a larger role in society, in part because basic challenges (food, water, housing, etc.) have been solved through technological improvements and sound public policies.

In your opinion, will technological development (including artificial intelligence, which is commonly associated with a new technological revolution) become a factor in developing the economy and eliminating inequality in the world?

The digital revolution, including AI, robotics, advanced biotechnology, supercomputing, 5G (and later generations of digital connectivity), and other technologies, can lead to rapid improvements in wellbeing. They could also lead to nightmares if misused. These technologies could be weaponized, leading to new weapons, biowarfare, the end of privacy, pervasive fake news, and much more. The technologies are a lot smarter, and advancing much faster, than the political systems that must find new ways to manage them. This has been starkly true since the advent of the nuclear age. We are yet to govern advanced technologies safely. AI should be in the hands of the public, not the arms industry. Alas, we are moving farther away from our needs, not to real problem solving.

Can the world ever see The End of Poverty, and if so, when, under what conditions, and with what parties?

We have the technological and economic means to end poverty. That has been true during the past 20 years. Yet we have failed to make good on this opportunity. The rich have been too greedy and shortsighted, and the politicians have opted for war rather than sustainable development. We have set the goal (SDG 1) to end extreme poverty. If we focused on that goal, rather than on geopolitical competition and war, we would find that ending poverty is fully within reach.

Natalia Gladkikh

Editor-in-Chief, Positive Changes Journal

Экспертные мнения / Expert Opinions

Экономика будущего глазами футурологов. Дискуссия экспертов журнала «Позитивные изменения»

Татьяна Печегина

DOI 10.55140/2782–5817–2023–3-S1–19–31

Ведущие экономисты и футурологи встретились на сессии, организованной журналом «Позитивные изменения» и посвященной главной теме спецвыпуска – экономике будущего. Будет ли рост благосостояния и к чему он приведет? Каковы тренды развития экономики? Что необходимо предусмотреть, выстраивая сценарий развития экономики? Станет ли экономика будущего человекоцентричной? Обоснованы ли страхи перед искусственным интеллектом? Как будет осваиваться космос? Что нужно делать, чтобы приблизить будущее, которое нам нравится? Об этом и многом другом говорили участники дискуссии. Беседу вел директор Фабрики позитивных изменений Владимир Вайнер. Редакция журнала публикует расшифровку разговора.

Василий Буров

Футуролог, советник МИЭМ НИУ ВШЭ, соучредитель АНО «Информационная культура»

Артем Шадрин

Директор Института социально-экономического проектирования НИУ ВШЭ

Кирилл Игнатьев

Футуролог, председатель совета директоров группы компаний «Русские инвестиции», руководитель проекта «Технический прогресс и экономика будущего»

Владимир Вайнер

Директор «Фабрики позитивных изменений»

Владимир Вайнер: Что в настоящем можно рассматривать как знаки экономики будущего? Какой из знаков точно приведет к ней, к чему из трендов стремиться, как их приближать?

Интересно говорить о том будущем, которое неочевидно, но которое можно сделать очевидным. В моем понимании, прогнозы можно делать на два поколения. Это некий практический, мотивационный вектор, чтобы, как говорится, дети наших детей с гордостью сказали: «Наши отцы все это придумали в далеком прошлом».

Кирилл Игнатьев: Согласен, и добавлю, что в контексте экономики настоящего и будущего хорошо бы мерить сегодняшний и завтрашний день технологическими укладами. Нынешний технологический уклад начался в конце прошлого века с появлением мобильной связи и интернета, сейчас переходный период, после которого последнее поколение этого технологического уклада неизбежно уйдет – и придет новое. Когда власть перейдет к поколению в два раза более молодому, наступит важнейший следующий этап. Это очень многое определяет – мы теперь измеряем экономическую историю не веками.

Артем Шадрин: Две вещи мне кажутся наиболее значимыми: во-первых, при любом некатастрофическом прогнозе у нас будет продолжаться экономический рост, технологическое развитие, рост благосостояния. Поэтому одним из трендов станет сокращение времени, которое уделяют люди на оплачиваемую работу в традиционной модели, и увеличение доли досуга, либо деятельности, мотивированной неэкономическими соображениями, – благотворительность, добровольчество и пр.

При росте общего благосостояния появится возможность выбирать работу, которая может приносить меньший денежный доход, но больше удовлетворения. То есть, на первый план все больше и больше выходит не более высокая средняя зарплата, а такие факторы, как комфортный коллектив – коллеги, руководство, атмосфера, а также – понимание значимости осуществляемой деятельности, ее творческий, нерутинный характер.

Второй важный момент – то, что выигрыш, в том числе экономический, будет получать тот, кто быстрее меняется, кто более гибкий. Так, число предприятий, для которых непрерывные изменения становятся стабильностью и переводятся из форс-мажора в практику регулярного менеджмента, будет все время расти. Дальнейшее распространение таких механизмов как agile, корпоративное предпринимательство, корпоративные университеты будет продолжаться.

С другой стороны, в условиях быстрых изменений, дополнительные конкурентные преимущества получат малый и средний бизнес, стартапы, у которых мотивация и скорость принятия решений могут быть выше, нежели у многих крупных компаний. Соответственно, дополнительно повышается приоритет специализированных механизмов финансирования стартапов, таких как венчурное финансирование, бизнес-ангельство, чтобы помочь тем, кто находится в начале жизненного цикла, выйти на масштаб, позволяющий успешно работать.

Если резюмировать – будет обеспечен ответ на вызов, связанный с необходимостью учета нематериальной, мотивационной составляющей в работе. И гарантирована трансформация инструментов управления крупных компаний, которая приведет к ускорению темпов корпоративных инноваций.

Василий Буров: Мне кажется, что история про общественные отношения, про вовлечение людей в общественное, очень важна. Сейчас мы и те, кто немного младше, по сути, – последние, кто реально представляет, что такое не быть постоянно на связи. И это история про социальные отношения, про возможную взаимопомощь и пр. Когда исчезает необходимость посредников, увязывающих людей в разное время и в разном месте, это сильно меняет социальное поведение и горизонтальные социальные отношения. Новые отношения пока не родились, но есть их некий субститут. Я говорю именно о части коммуникации человек-человек в сети, которая еще никогда не была такой плотной, как сейчас.

Артем Шадрин: И этому способствуют технологии, тот же самый ВКС – видео-конференцсвязь.

Кирилл Игнатьев: Продолжая первое выступление, хочу предложить несколько тезисов из сегодняшнего, так сказать, «завтра». Сначала следует сделать две оговорки.

Пока не сменится текущий технологический уклад, экономика, которая еще вчера развивалась по глобальной модели, станет смешанной (глобально – блоковой), будет подстраиваться под принятие санкций, создание тактических союзов и конфликты. Исходя из этого, можно предвидеть и появление параллельных технологических сервисов в каждом блоке, и рост новых форм коррупции, связанных уже не с лидирующей ролью государства, а с введением межблоковых ограничений и их обходом. Коррупция, можно сказать, перемещается на международный уровень.

И второе, когда мы рассматриваем экономику будущего, 10 % мы всегда закладываем на сценарии экономики «черных лебедей», то есть, на случай, грубо говоря, апокалипсиса, глобальной катастрофы (типа мировой войны или извержения супервулкана). Необходимо учитывать даже маловероятные варианты.

Что же касается базового сценария – экономики поступательного развития – первое, что произойдет – это резкое сокращение работы по найму в штатах компаний в горизонте двух поколений. Покупаться будут компетенции и навыки, а не рабочее время. И второе, исходя из сегодняшней ситуации обострения глобальных конфликтов, очевидно, что экономика устанет от стрессового состояния, и мы увидим значительный рост тренда на антропономику, то есть человекоцентричную экономику, которая будет ориентирована на гуманные ценности, на ЗОЖ, на ценности человеческой жизни, медицину, экологию и т. д. Я предвижу роль именно этого сектора как точки самого главного и бурного роста.

Еще один из важных моментов – предиктивный характер экономики, который определяют сегодня технологии. Этот тренд фактически уничтожит кризисы перепроизводства, поскольку основное будет происходить по заказу. Соответственно, изменятся и механизмы монетизации.

Производство очков с выходом в интернет, позволяющих транслировать картинку нашего зрения, изменит социальные сети. Сейчас мы размещаем в соцсетях фото и видео, а с распространением такого гаджета будем просто стримить и моментально покупать. Буквально – монетизация по принципу: «увидел, моргнул, дал голосовую команду, купил». А это, кстати, означает уход огромного пласта сферы рекламы, торговли и пр. Или, к примеру, уход от наличных – минус традиционные формы коррупции, минус черный рынок, минус неконтролируемые потоки. Но в то же самое время появится рынок дополнительных субъектов, цифровых двойников. Виртуальный рынок, который уже не особо привязан к такому субъекту, как человек.

А в отдаленной перспективе я бы отметил постепенную замену большой энергетики на другие источники – термоядерная энергетика, получение энергии из болот, из океана, из космоса. И это уже означает кардинальное изменение существующих экономических моделей, связанных с традиционными источниками.

Василий Буров: Мы сейчас дискутируем скорее не про то, появится что-то или нет, а про то, какие последствия это вызовет. Тут уже возможно обсуждать большое количество сценариев, порожденных неизбежным. Единственный сценарий, который уводит совершенно в другую сторону, – если случится всеобщая ядерная война, его мы оставляем за скобками.

Мне важной кажется тема искусственного интеллекта. Как бы на ней ни хайповали, она, что называется, вызрела, и изменения грядут фундаментальные, а происходят они именно из-за того «всеобщего коннекта», о котором говорилось ранее. Это дает непрерывную фактическую прозрачность нашей жизни. И совершенно очевидно, что сейчас это технология, которую недооценили – ведь, по сути, мы научились заменять живое, хоть и делаем это пока в качестве эксперимента и крайне ограниченно. Но на протяжении двух поколений это станет нормой, мы – человечество – научимся извлекать из этого выгоду.

Искусственный интеллект очень хорошо отрабатывает несложную интеллектуальную деятельность. До недавнего времени считалось, что в условно креативных индустриях искусственный интеллект все равно работает хуже человека, сейчас по крайней мере в области райтерства или создания иллюстраций уже не так. А надо понимать, что основная часть рынка (в деньгах и занятости) – это совсем не Шагал, Прокофьев и Чехов, а производители массы одноразовых произведений – которые больше не нужны. Так что искусственный интеллект не сможет заменить человека лишь до момента, пока все институционально устроено так, как мы привыкли. Это же произойдет везде, даже в таких сферах как госуправление. Хотя, например, заменить высокоуровневых чиновников довольно сложно, иначе формирование политики превратится в вырожденные утопические случаи с чистой рациональностью правил (что, как история показывает, до добра не доводит). Скорее всего, кардинально трансформируются устройство и роль государства, но это все равно будет конструкция, в которой люди нужны.

На что тут надо обратить внимание. Искусственный интеллект в первую очередь отнимает у человека «низовую», рутинную интеллектуальную деятельность. И мы это с удовольствием отдаем, потому что унизительно человеку заниматься чтением бесконечного количества писем о том, что «в подъезде погасла лампочка».

Но мы уже привыкли, что именно на рутинной работе наращиваются компетенции, значит, необходимо пересматривать образование, жизненный путь человека, чтобы действительно перейти от покупки рабочего времени к покупке компетенций. Сегодня ещё существует поколение, которое выросло с уверенностью, что надо продавать именно своё рабочее время, что нельзя и неправильно продавать компетенции как таковые, что не они отвечают за самих себя, а какая-то система, в которую они встроены. Причем так не только в России. Но процесс уже запущен.

Владимир Вайнер: Возникает все больше вопросов про обучение людей, и при этом увеличение роли искусственного интеллекта, и по факту уже сейчас существующего у каждого из нас цифрового двойника. Искусственный интеллект, наверное, может играть роль некоего тьютора, который нас сопровождает в этом росте компетенций. И тогда вектор направлен в сторону того, куда человеку развиваться в мире, где многое уже делегировано искусственному интеллекту. Все больше свободного времени, все меньше штатной работы, все больше антропоцентричности – но куда мы с этим всем пойдем?

И второй вопрос: если меняется зависимость от сырья и в принципе подход к нему, к энергетике, а параллельно меняется подход к эмитентам, количеству денег, их адаптации к растущему числу сервисов, должен меняться и подход к традиционной экономике, где актуальны вопросы прибыли и ее отчуждения, дохода и целей предпринимательской деятельности. Тогда бессмысленно прописывать в гражданском кодексе, что цель предпринимательской деятельности – извлечение прибыли. Получается, что в смысловой части экономического хозяйствования грядут радикальные изменения.

Куда развиваться человеку при всей этой ситуации, если мы уходим от нашего главного – заветов Адама Смита про верховенство прибыли?

Артем Шадрин: В обозримом горизонте двух поколений ухода от модели Адама Смита еще не случится. Само по себе сокращение рабочего времени, благодаря повышению производительности труда и мультифакторной производительности, не будет менять существующую экономическую модель.

Случился же переход от сельского общества к индустриальному, когда из 90 % занятости в сельском хозяйстве в развитых странах осталось 5 %. В новой экономике человеку совершенно точно останется высокий уровень аналитики, креативности и т. д.

Есть, конечно, риски, например, «ухода в матрицу», грубо говоря, когда у всех минимальный потребительский доход, все замыкаются сами на себя и с утра до вечера играют в компьютерные игры.

Альтернативный сценарий – «светлое коммунистическое будущее» Полудня XXII века, где все занимаются творческим, интересным, созидательным трудом.

Но тогда это про совершенно другие требования к поддержке развития человека. Антропоцентричность – это не только кастомизация услуг, но и акцент на системе образования и воспитания, в высоком смысле этих слов. Известно, что, например, в Финляндии учитель – одна из самых высокооплачиваемых профессий, в школах реализован индивидуальный подход к каждому ребенку вне зависимости от успеваемости и т. д. Нужно начать с этого и дальше продолжать быстро двигаться в части приоритизации задач развития образования и воспитания.

Третье, развитие искусственного интеллекта, совмещенное с расширением возможности кастомизации социальных сетей и в целом с управлением поступающей информации, с учетом особенностей конкретного человека, создает риски серьезных злоупотреблений, манипулирования поведением, «идеальной антиутопии», вполне совместимой со сценарием «ухода в матрицу».

Вопрос заключается в том, чтобы обеспечить выбор и удержание правильного аттрактора. Не случайно в Европе принят достаточно жесткий закон о хранении персональных данных, помогающий предотвратить их использование для искусственного манипулирования. В целом, приоритет обеспечения открытого доступа к информации (в балансе с обеспечением безопасности) – один из ключевых.

И последнее – про усталость от санкций и переход к новому, более гуманному обществу в мировом масштабе. Есть риски, связанные с тем, что по мере роста экономического потенциала, какие-то социальные группы могут решить: «Мы достигли некоего уровня доходов, благосостояния, давайте займемся неэкономическими приоритетами и начнем, скажем, силовое противостояние для решения наших узкогрупповых задач». У меня есть опасения, что любому человеку свойственен определенный уровень агрессии. Как гарантировать, чтобы она канализировалась не через социально опасные формы, – задача неочевидная.

Владимир Вайнер: Да, если мы исходим из тезиса, что агрессия является неотъемлемой частью человеческого существа и социума, то ее нужно постоянно учитывать. И при любом раскладе экономического будущего этот риск будет возникать. Нет экономики – агрессия за ресурсы, изобилие – агрессия по другим параметрам… Хотя, казалось бы, если мы хотим полностью контролировать агрессию, то нам нужно просто правильно выбрать аттракторы, правильно кастомизировать мозговую активность человека, благодаря наличию очков.

Артем Шадрин: Это такой же плохой вариант – контроль за агрессией через «концлагерь». С другой стороны, доступность для все большего числа людей многих современных, потенциально разрушительных технологий, становится реальностью. Два альтернативных сценария – либо неприемлемые социальные технологии контроля, либо неприемлемые риски, скажем терроризма, одинаково, мягко говоря, нехороши.

Вроде бы найден перспективный выход – это разработка теории воспитания, индивидуальная работа с каждым ребенком. И это очень нетривиальная задача. В то же время, именно сейчас современная экономика как раз создает для этого необходимые ресурсы времени.

Снижение необходимого объема занятости в материальном производстве, а теперь и в предоставлении рутинных услуг, расширяет «бюджет времени» для общения с собственными детьми. А также – для вовлечения в сферу работы с детьми все большего и большего числа высокомотивированных людей, раньше выбирающих другие пути построения карьеры и достижения общественного признания.

Это не только и, скорее всего, не столько школа, сколько всевозможные форматы практической деятельности детей и практико-ориентированного обучения: творчество, исследования и технологическое конструирование, волонтерство, экспедиции. При этом с мощным гуманистическим моральным зарядом.

Владимир Вайнер: О чем бы мы ни говорили, все равно возвращаемся к этой активации человека.

Кирилл Игнатьев: Мы начали разговор об искусственном интеллекте и о том, как в этом контексте, с комплексным развитием технологий будет развиваться мир. Я хочу соединить обе темы. На мой взгляд, наша планета, наш мир будет развиваться как мир людей. Об этом забывают фантасты, визионеры, люди, со страхом смотрящие на новые технологии. Но мы были и остаемся миром людей со всеми присущими человеку психологией и особенностями. Страхи перед искусственным интеллектом равноценны страху перед первым автомобилем. Когда появился паровой автомобиль, ввели закон, чтобы перед ним со скоростью 5 км/ч шел человек и размахивал красным флагом. Люди боятся новых технологий, это было, есть и будет. Кто-то берет на себя риск быть первопроходцем, иногда погибает, иногда становится победителем. И есть человек со всеми его эмоциями, и в мире людей искусственный интеллект всегда будет являться исключительно сервисом, это такая же инфраструктура. Она помогает человеку в случаях, когда он не может сделать что-то так быстро как искусственный интеллект, или посчитать так же как квантовый компьютер.

Страхи – от незнания. Я уверен однозначно, что мы были и будем существовать как мир людей, которые постепенно начинают использовать, применять технологии, но контролировать и ограничивать их, пока они еще не вызывают доверие. В мире людей человек остаётся главным заказчиком и рулевым технологий, даже превосходящих человека по возможностям.

Я согласен с Артемом, что идет процесс кастомизации, оказывая влияние, в том числе, на повседневные сценарии. Кастомизированная еда – это минус супермаркеты, кастомизация лекарств – минус аптеки. Дальше на очереди – кастомизация социальной жизни.

Органы управления будущего, в том числе государственные институты, должны учиться по-разному управлять разными сообществами. Тезис, что закон един для всех, скоро подвергнется сомнению, потому что у разных сообществ существуют принципиально разные запросы для людей. К примеру, мы проводили опрос про моментальный сервис определения лжи через смартфон. И пожилое поколение сказало, что это ужасная вещь, которую не оценит молодежь. А ребята 14–15 лет сказали, что это супер, потому что становится невыгодным врать. И оба правы.

То же самое с деньгами – кастомизированная экономика будет приводить к моментальной монетизации. Кто-то потребил и оплатил товар – технологии моментально распределяют деньги сразу между теми, кто участвовал в его производстве. То есть распределение будет не через владение бизнесом, а в момент продажи услуги или товара тем, кто его создал. А это – минус рынок акций.

Да, движение к гуманному миру происходит очень медленно, происходят глобальные эпидемии, войны. Однако они не меняют главный вектор развития. В этом плане более опасны риски, которые от человека не зависят, как пример – сдвиг тектонических плит. Тектоническая активность как раз-таки может привести к катастрофе – извержению супервулкана, глобальному похолоданию. А если не будет солнечной энергии, то понадобятся ее классические источники, и, независимо от уровня развития, мы можем вернуться в эпоху ископаемых и борьбы за тепло.

Василий Буров: Согласен. Сейчас в мире слишком большой багаж серьезных технологических проектов, которые могут очень по-разному отразиться на мире, если с ними что-то пойдет не так. Представить даже лет 50 назад, что вся канализация в городе работает только при наличии электричества, было невозможно. А сейчас нельзя представить, что может быть иначе.

В какой-то момент человек начал не жечь огонь, а пользоваться газом, печью, у него возникли в связи с этим какие-то ограничения, но он приспособился, выстроил вокруг себя институты, которые поддерживают жизнь. В случае катастрофических сценариев про это не надо забывать.

Что касается «закон не равен для всех» – из этого автоматически следует, что при наличии другой регуляторики в отношении труда социальные макроэкономические параметры начинают становиться другими. Каким-то образом меняется перераспределение. Поэтому, я думаю, и Смит останется, и Маркс местами тоже, кейнсианцы, неокейнсианцы, и еще масса всего. Технологических укладов, про которые говорил Кирилл, одновременно присутствует в мире несколько, наступление нового не уничтожает полностью старое. От того, что люди пересели на машины, они не перестали ездить на лошадях. Просто поменялся смысл такого действия. И подобных примеров много.

Потенциальная глобализация, как ни удивительно, но создает больше условий для существования такого разнообразия. Человечество так устроено, что сначала пытается собраться вместе, глобализировать что-то, потом разваливается на части, а через какое-то количество лет цикл повторяется. Сейчас мы живем в цикле деглобализации, и это связано, в том числе, со сменой технологического уклада. Потому что, как известно, будущее уже наступило, только оно неравномерно распределено – как очень точно сказал когда-то Уильям Гибсон. И некоторым в сознании его досталось, и они живут в одном укладе, а кому-то нет – и они в другом, при этом находясь часто в одном месте физического мира. Причем и те, и другие могут ездить на «Тесле», но у кого-то в голове осталось то же самое, что было при езде на «Победе», а то и на лошади с кучером.

А когда возникнет история про экономику сообществ, про большую роль индивидуальности, тогда разнообразие не станет источником неустойчивости, а скорее наоборот, главным фактором устойчивости. Это доказано классиками поведенческой экономики и управления.

Артем Шадрин: У меня есть тезис, который хочется обсудить, – войны не зависят от проблем с экономикой, от роста или падения благосостояния, скорее к ним ведут какие-то эндогенные причины. К примеру, к началу Первой мировой войны не было экономического кризиса, и в Англии, и во Франции, и в Германии все неплохо развивалось.

Но сам по себе экономический рост – не свидетельство автоматического улучшения социальной картины мира с точки зрения бесконфликтности. Сюда еще добавляются риски, связанные с ростом доступности технологий, возможностей организации техногенных катастроф. Напряженность и потенциал для конфликтов остаются и, к сожалению, на мой взгляд, автоматически не нейтрализуются ростом благосостояния.

Что касается альтернативных историй регулирования, мне кажется, что виртуальные сообщества – это очень интересная вещь в контексте расширения возможностей объединения граждан для совместного производства или формирования заказа на производство общественных благ.

Уже сейчас в странах с высоким уровнем децентрализации можно переехать в другой населенный пункт, в котором подход, например, к соотношению налогов и качеству общественных благ тебе нравится больше. Где-то акцент на здравоохранение, где-то – на экологию и пр. – ты сам выбираешь, где тебе комфортно.

И в перспективе ничего не мешает реализовать возможность финансирования коллективных благ по модели, когда каждый сможет направлять свою часть налогов на финансирование тех из них, которыми собирается пользоваться.

Есть известная в мире практика финансирования НКО в пределах 1 процентного пункта от доходов, уплачиваемых в рамках НДФЛ, когда гражданин сам выбирает НКО, в которые направляются эти средства. Такая модель позволяет реально повышать эффективность работы социального сектора. В России подобный подход, кстати, уже частично реализован в виде социальных налоговых вычетов.

Третий тезис, возвращаясь к ранее сказанному – о том, что в современном мире все утопии – это утопии педагогические. Какие могут быть предприняты шаги по изменению содержательности системы образования? Например, как в «Отягощённые злом, или Сорок лет спустя», – это создание системы лицеев, готовящих учителей принципиально другого уровня, владеющих перспективными педагогическими технологиями, это шаг к будущему с более совершенной системой развития людей.

Мы часто используем понятие «нового поколения» технологий – такая метафора применима и к педагогике. Скажем, если с начала XX века городской транспорт, например, поменялся принципиально – сравните лошадей и автомобили, то ученики в школах как сидели за партами с досками, так и сидят – и неважно, что доски в некоторых школах стали электронными. Нужны какие-то принципиально новые шаги. Многие помнят движение педагогов-новаторов, думаю, нас ждет возвращение интереса к новым педагогическим технологиям.

Еще один сюжет. Сейчас намечается прорыв или, по крайней мере, новая волна в динамике освоения космоса. После перерыва в несколько десятилетий стартуют новые пилотируемые экспедиции на Луну, с перспективой будущего строительства там обитаемых станций. На очереди, быстрее чем многие думают, запуск добычи ресурсов на астероидах, с их транспортировкой на Землю, а также с использованием в целях дальнейшего освоения космического пространства.

В условиях все более очевидной ограниченности ресурсов на Земле, освоение космоса – способ избежать риска «окукливания» экономики и социальной жизни общества, и принесения развития в жертву неправильно понятой стабильности.

При рисках наступления, условно говоря, состояния «японизации» экономики, о котором говорилось, когда уже расти будет больше особо некуда, космос станет новым полем для экономической экспансии, предполагающей вовлечение значительного объема материальных ресурсов – металла, энергии и т. д., теперь уже в «космических» масштабах.

Василий Буров: Про космос полностью согласен, а первые два тезиса мне кажутся весьма спорными. Как раз экономически все основные участники Первой мировой войны имели явные системные проблемы, которые и решали с ее помощью. Я бы все же сказал, что это зависит не от прямого ВВП на душу населения, а от того, как все качественно устроено, как себя люди ощущают.

Но гораздо больше меня волнует история про педагогическую утопию. На самом деле, в педагогике есть бесконечное количество новых вещей. Россия попыталась вырваться из застоя в этом отношении в начале XX века и породила многое, на что сейчас опирается передовая мировая педагогика, – те же Выготский и Макаренко. На Макаренко до сих пор базируется все корпоративное управление HR и обучение. Следующий рывок был в 1960-е, 1970-е, 1980-е, когда появились педагоги-инноваторы[9]. Дальше концепции начали выходить в жизнь. Потом снова был спад, но на уже выработанные давным-давно концепции до сих пор опирается весь мир.

Сейчас для всех, кто серьезно понимает педагогику, главной становится история про стыковку педагогики с современными информационными реалиями – искусственным интеллектом, информационными технологиями. Особенно, в ситуации, когда учебные заведения теряют монополию на знания. Как это преодолеть? В отличие от экономики, в которой можно что-то преодолеть прыжком, в педагогике такое малореально. Слишком многое завязано на психологии, на системе «человек-человек».

Владимир Вайнер: На что же нужно направлять фокус внимания, чтобы приблизить будущее, которое нам нравится, если это, вообще, возможно? С одной стороны, если гуманизация – необратимый процесс, тогда не нужно ничего специально предпринимать, все придет само. С другой стороны, если каким-то образом можно приблизить этот момент, почему бы не сделать это?

Кирилл Игнатьев: Коллеги сказали, что будущее связано с безграничными просторами космоса. Это совершенно верно, работа в дальних мирах неизбежна. Есть как минимум три «космические задачи»: скорость перемещения в пределах ближнего космоса для сверхбыстрых перелётов, ресурсы, которые на Земле в какой-то момент будут исчерпаны, удешевление наземных проектов связи и аналитики.

Новые ресурсы нам понадобятся и потому, что мы даже в высокоразвитых странах перейдём от сокращения к устойчивому росту населения. Технологии биотеха, медицины и генной инженерии приведут к росту продолжительности жизни именно в передовых государствах. Будет больше пожилого населения, долгая жизнь которого положительно компенсирует невысокую рождаемость.

На мой взгляд, особенности человеческого мира, в котором мы живем и будут жить последующие поколения, заключаются в том, что всегда, все время, вне зависимости от уровня развития, был один превалирующий главный стимул развития и человека, и экономики. Этот стимул называется «счастье». Оно может достигаться через любовь, секс, богатство, победы, через многое другое. И когда мы говорим о том, в чем будет главный стимул будущего, надо понимать, что он не изменится. Изменятся формы отношений, в том числе экономических, только и всего.

А как сделать, чтобы мир был более современным и счастливым? Наверное, приближать будущее своими мыслями, действиями, изобретениями, активностями и просто в обычной повседневной жизни. Для этого нужно преподавать футурологию именно как науку о будущем, потому что сейчас она рассказывает про будущее технологий, на стыке точных и гуманитарных наук. Расширение знаний о будущем помогает людям быстрее продвигаться вперед!

Василий Буров: Сейчас мир стал слишком зарегулирован, врачебное «не навреди» вошло в системы управления, а это тормозит развитие. Поэтому необходимо больше площадок и возможностей для экспериментов. Потому что новое – все равно прорвется, как бы мы его ни опасались. Просто нужно придумать, как жить в этом новом мире.

А вот что касается глобального продвижения футурологии – таких вещей я немного боюсь, потому что это что-то не очень понятное и плохо верифицируемое. Соответственно, вокруг такого всегда появляется много жуликов. Я полностью согласен с самой идеей продвижения, но пока непонятно, как это институционально реализовывать.

Хотя деньги на перспективные исследования, на создание прототипов и сейчас выделяются – то, что называется в мире Curiosity Science. Это и есть приближение будущего.

Артем Шадрин: Необходимо, как мне кажется, подготовить следующий шаг в масштабировании практики использования результатов исследований будущего – то, что в мире обычно называют Future Research и Futures Studies.

За последние несколько лет в ряде стран произошла институционализация практики исследований будущего, запускаются новые университетские программы, развиваются профессиональные сообщества, работают такие международные организации, как Association of Professional Futurists и World Future Society.

Методология стратегического форсайта стала уже мейнстримом, а не чем-то маргинальным, она рассматривается как важный и даже необходимый элемент в стратегическом планировании развития компаний. И это не подготовка неких предсказаний – «через 50 лет будет так-то», а, например, построение набора сценариев, исходя из которых становится возможным более обоснованно выстраивать разработку стратегий.

Это принципиально отличается от устаревших практик линейной экстраполяции экономических трендов, которые в любом случае будут меняться, хотя бы вследствие сложной взаимосвязи многих перспективных технологических и социальных изменений. А это означает, например, и необходимость использования при прогнозировании междисциплинарного подхода, которым зачастую пренебрегают.

Типичная ошибка при прогнозировании воздействия на экономику и общество какой-нибудь новой технологии или проекта заключается в том, что неявно предполагается, что в будущем все останется как было, а изменения будут связаны только с предметом рассмотрения, что очевидно не так. Поэтому формирование различных образов будущего, комплексных сценариев развития экономики и общества принципиально важно.

Если говорить еще о некоторых шагах по ускорению приближения желаемого будущего, то первое, что хотелось бы отметить – это новый этап в развитии непрерывного образования, который позволил бы использовать максимум из появляющихся в мире результатов исследований и новых практик.

Мне в этом плане нравится идея основателей московской Школы системного менеджмента о целесообразности прохождения «второго бакалавриата» в формате ДПО, который позволял бы, скажем раз в 10–15 лет, системно актуализировать набор базовых, а не только отдельных узкопрофессиональных компетенций, с учетом новых появившихся подходов в разных отраслях знаний.

Думаю, уже сейчас это решительно необходимо, например, тем, кто готовится стать директором по развитию в своей компании, а также тем, кто отвечает за управление изменениями, кого за рубежом называют Chief Reinvention Officer.

Плюс еще один важный алгоритм, помогающий движению вперед, наряду с проведением собственных оригинальных исследований – это проведение бенчмаркинга, системное выявление лучших практик и проведение с их учетом пилотных проектов для возможного тиражирования действующими организациями. То есть обеспечение ускоренной адаптации появляющихся в России и мире новых конкурентных преимуществ и успешных технологических решений.

Владимир Вайнер: На этой позитивной ноте менеджмента изменений мы заканчиваем нашу встречу. Если такой формат кажется значимым, мы можем повторять его онлайн, офлайн и в любой точке мира. Это кажется правильной задачей по приближению горизонта будущего.

Текст подготовила журналист Татьяна Печегина

Economy of the Future Through the Eyes of Futurologists. Positive Changes Journal Expert Discussion

Tatiana Pechegina

DOI 10.55140/2782–5817–2023–3-S1–19–31

Leading economists and futurologists met at the session organized by the Positive Changes Journal and devoted to the main topic of the special issue – the economy of the future. Will there be an increase in prosperity and where will it lead? What are the trends in economic development? What should be envisaged while building an economic development scenario? Will the economy of the future become human-centered? Are the fears of artificial intelligence justified? How will space be explored? What do we need to do to bring the kind of future we like closer? The panelists discuss this and much more. The conversation was facilitated by Vladimir Vainer, director of the Positive Changes Factory. The editorial staff publishes a transcript of the conversation.

Vasily Burov

Futurologist, advisor at the Moscow Institute of Electronics and Mathematics, HSE University, co-founder of the Information Culture NGO

Artem Shadrin

Director of the Institute of Social and Economic Design, HSE University

Kirill Ignatyev

Futurologist, Chairman of the Board of Directors of the Russian Investments Group, head of the Technical Progress and Future Economy project

Vladimir Vainer

Positive Changes Factory, Director

Vladimir Vainer: What phenomena today can be seen as signs of the economy of the future? Which of the signs will definitely lead to it, which of the trends are we to strive for, and how do we bring them closer?

It is interesting to talk about a future that is not obvious, but that can be made obvious. The way I see it, predictions can be made over a timespan of two generations. This is a kind of practical, motivational vector, so that, as they say, our children’s children are proud to say: "Our fathers invented all this back in the day.”

Kirill Ignatyev: I agree, and I would add that in the context of the economy of the present and the future, it is a good idea to measure today and tomorrow by technological paradigms. The current technological paradigm started at the end of the last century with the emergence of mobile communication and the Internet; now there is a period of transition, after which the last generation of this technological paradigm will inevitably leave and a new one will arrive. When power passes to a generation twice as young, the most important next step will follow. It defines a lot – we do not measure economic history in centuries anymore.

Artem Shadrin: Two things seem most significant to me: first, economic growth, technological development, growth in prosperity will continue with any forecast short of a catastrophe. Therefore, one of the trends will be a reduction in the amount of time people devote to paid work in the traditional model, and an increase in the share of leisure time, or activities motivated by non-economic considerations – charity, volunteerism, etc.

As the overall wealth increases, it will become possible to choose a job that may bring more satisfaction and less money. In other words, a higher average salary will be losing its significance in favor of other factors, such as a comfortable team – colleagues, management, atmosphere, and understanding of the importance of the activity carried out, its creative, non-routine nature.

The second important thing is that you will have to change faster, to be more flexible if you want to be the winner, including an economic victory. Thus, the number of enterprises for which continuous changes become the norm and which are transformed from force majeure to the practice of regular management will increase all the time. Further spread of mechanisms such as agile, corporate entrepreneurship, and corporate universities will continue.

On the other hand, in the conditions of rapid changes, small and medium-sized businesses, startups, which are more motivated and faster decision-makers than many large enterprises, will gain additional competitive advantages. This additionally raises the priority of dedicated startup financing mechanisms, such as venture capital financing and business angel investment, helping those players who are early in the enterprise lifecycle to reach a scale that allows them to operate successfully.

To summarize, an answer will be provided to the challenge associated with the need to consider the intangible, motivational component in the work. And the transformation of management tools of large companies will be guaranteed, which will lead to an acceleration of corporate innovation.

Vasily Burov: I think the story about social relationships, about involving people in the public, is very important. Right now, our general, and the one a little younger, are basically the last people to have an idea of what it is like not to be in touch all the time. It is a story about social relationships, about mutual help, etc. When the need for intermediaries linking people at different times and places disappears, it greatly changes social behavior and horizontal social relationships. New relationships have not yet been born, but there is a kind of substitute for them. I am talking specifically about the human-to-human communication in a network which has never been as dense as it is now.

Artem Shadrin: And this is facilitated by technologies, take videoconferencing for example.

Kirill Ignatyev: Continuing with the first presentation, I would like to offer a few theses from today’s "tomorrow," so to speak. First of all, two reservations must be made.

Until the current technological paradigm changes, the economy, which just recently was developing according to the global model, will become mixed (a world of blocs), as it adjusts to the adoption of sanctions, the creation of tactical alliances and conflicts. On this basis, we can foresee parallel technological services emerging in each bloc, and the growth of new forms of corruption associated not with the leading role of the state, but with the introduction and circumvention of inter-bloc restrictions. One might say that corruption is entering the global level.

And secondly, when we consider the economy of the future, we always put aside 10 % for the scenarios of the "black swan" economy, that is, in case, roughly speaking, of an apocalypse, a global catastrophe (such as a world war or a supervolcano eruption). Even the unlikely options must be considered.

As for the baseline scenario, i.e. a progressive economy, the first thing that will happen is a dramatic reduction in wage employment in companies over the horizon of two generations. Companies will be buying competencies and skills, rather than working time. And secondly, based on the current situation with aggravating global conflicts, it is obvious that the economy will get tired of stress, and we will see a major trend towards anthroponomics, that is, a human-centered economy, which will be oriented towards humane values, healthy lifestyle, values of human life, medicine, environment, etc. I foresee the role of this exact sector as the point of most important and rapid growth.

Another important point is the predictive nature of the economy, which today is defined by technologies. This trend will actually eliminate the crises of overproduction, since most of the manufacturing will be order-based. The monetization mechanisms will also change accordingly.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Рыжков, А. (2022). Россия – страна позитивных изменений. Позитивные изменения, 2(2), 5–13

Рыжков, А. (2022). Города будущего в России. Позитивные изменения. Тематический выпуск «Города Будущего», 4–9

Вернуться

2

Ryzhkov, A. (2022). Russia – the Country of Positive Changes. Positive Changes Journal, 2(2), 5–13.Ryzhkov, A. (2022). Cities of the Future in Russia. Positive Changes Journal. Special Issue on the Cities of the Future, 4–9

Вернуться

3

Подробнее о Джеффри Саксе можно прочитать здесь: https://ru.wikipedia.org/wiki/Сакс,_Джеффри_(экономист).

Вернуться

4

Официальный сайт профессора Сакса https://www.jeffsachs.org/.

Вернуться

5

Подробнее о городах будущего можно прочитать в тематическом выпуске «Позитивные изменения. Города будущего» https://www.impactjournal.ru/jour/issue/view/16/showToc.

Вернуться

6

Read more about Jeffrey Sachs: https://en.wikipedia.org/wiki/Jeffrey_Sachs

Вернуться

7

Official website of Professor Sachs: https://www.jeffsachs.org/

Вернуться

8

Read more about the cities of the future in the special issue “Positive Changes. The Cities of the Future“ https://www.impactjournal.ru/jour/issue/view/16/showToc.

Вернуться

9

Подробнее о том, как гуманная педагогика может помочь построить образование будущего, можно прочитать здесь: Семенычев, А. (2022). Гуманная педагогика 2.0: от идей Антона Макаренко до Людмилы Петрановской и Димы Зицера. Позитивные изменения, 2(3), 30–39.

Вернуться