Ксения Вавилова
Танцующая с ветром

Часть первая. Холодный камень

1 – Чужачка

Соль. Кто бы знал, что она может доставить столько неудобств. После купания в морской воде возможности вымыться и постирать одежду не представилось. Кожа чесалась, одежда хрустела при каждом движении и натирала кожу, а волосы превратились в колтуны. Над ухом комом застыла кровь, слепив волосы и закрыв рану.

Меня нашли на побережье среди даров, что выбросил на берег ночной шторм. Сначала люди разбегались кто куда, игнорируя просьбы о помощи. Чуть позже пришёл жуткий старик со вздувшимся животом и обветренным, морщинистым лицом. Его языка я так же не поняла, но он отвёл меня в деревню, скрыл от любопытных глаз в своём доме и дал наконец стакан воды и нечто похожее на кашу.

Долго прятаться не получилось. Не прошло и часа, когда женщины в доме старика стали смотреть не с любопытством, а со злостью. Голоса их стали требовательными и визгливо-истеричными. Причин их недовольства я не понимала, но выяснять и не пришлось.

Земля задрожала, и в первый момент я испугалась землетрясения. Колонна всадников въехала в деревню, устроив местным знатный переполох.

Взгляды всадников мне не понравились. Кутаясь в просторный наряд, стараясь спрятать страх, я гордо вскинула голову, с вызовом глядя в ответ. Это казалось правильным. Хотя попадавшие лицом в грязь рыбаки несколько сбивали с толку.

Всадник, хмуро оглядевшись, убрал руку от меча и, чуть повернув голову, что-то спросил у своих хозяев. Недоверчиво сощурившись, он не отрывал от меня взгляда, демонстративно держа руку у пояса с оружием.

Интересно, часто ли ему приходится защищать своих господ от испуганных, истощённых девиц, что едва стоят на ногах от голода и усталости? Вот уж действительно страшная напасть, против которой нужен вооружённый всадник.

Говорили они на том же непонятном гортанном языке, что и жители деревни, если говор и отличался, то незначительно. Речь сопровождалась резким повышением тона, если слово и фраза окачивались гласной. А растянутая на разные лады «э» заменяла им половину слов.

По очередному требовательному «э» я перевела взгляд на всадника, что выехал из-за спины воина. Вместо брони его тело покрывала синяя туника с вышитым на груди золотым шестиугольником. Чистое, светлое лицо с прямым носом и тёмными, словно омуты, глазами притягивало взгляд. По сравнению с деревенскими жителями он казался созданием из другого мира, более возвышенным, чистым и прекрасным. Даже оттопыренные уши его не портили. Подняв укрытую широким рукавом руку, он что-то повелительно произнёс.

– Я вас не понимаю, – покачала я головой, устало прикрыв глаза.

Всадники обменялись короткими фразами, от чего вся колонна пришла в движение. Воин, тронув коня, подъехал ближе и протянул руку.

Среди знатных господ больше шансов найти толмача, – успокаивала я себя, но ехать с ними не хотелось. Мне не нравились ни взгляды, ни интонации, ни то, что окружающие при виде всадников хлопались на землю и глаза боялись поднять.

Едва я протянула руку в ответ, как окрик заставил воина резко отпрянуть и отступить. Между нами протиснулся второй господин. В таких же богатых одеждах, но фиолетового цвета. У него так же торчали уши, должно быть, приходился родственником господину в синем. В волосах красовалась золотая заколка с драгоценными камнями, что смотрелась неуместно на фоне окружающей их бедности и нужды.

Вместо того чтобы подать мне руку и помочь забраться в седло, он сделал жест рукой и воин без предупреждения, подхватил меня и закинул в седло. Чувствуя себя кулём с зерном, который перекладывают как вздумается, я подумала было обидеться, но ситуация не располагала.

Сидеть боком на движущейся лошади без седла и возможности за что-то ухватиться – то ещё удовольствие. Грива коротко выстрижена, попона колется золотой вышивкой, а вместо седла местные стелили жёсткие коврики.

Каждый шаг отзывался тупой болью в голове, хотелось попросить ехать медленнее. С трудом балансируя на спине животного, я невольно отпрянула, когда сильная рука обхватила меня за талию.

Виды вокруг словно под стать настроению – угрюмые и безрадостные. Серые камни, месиво из грязи и глины вместо дорог, редкие тонкие деревья и колючие кустарники. Серая, унылая пустошь.

Разбитая дорога вывела нас к приземистому строению, спрятанному за каменной стеной.

Едва мы въехали во двор, как над головой затрубили, заставив вздрогнуть от неожиданности. Сидящий за спиной мужчина сказал что-то тихим успокаивающим тоном. Обернувшись, я на мгновение встретилась с ним взглядом. Чёрные, словно бездна, глаза. Сосредоточенные. Оценивающие. По спине пробежал холод, и я поспешила отвернуться, цепляясь за колючую попону, чтобы не упасть.

Широкий двор опоясывали невзрачные, некогда выкрашенные в яркие цвета, но ныне побледневшие и осыпающиеся постройки. Из главного здания навстречу вышли люди. Всадники начали спешиваться, и я поспешила соскользнуть с лошади. Вышло неловко: мужчину, что подошёл помочь, я увидела уже после того, как оказалась на земле.

Воины выстроились вдоль дорожки, ведущей к террасе, и синхронно преклонили колени. Господа прошли к дому заговорив со встречающими, а я мысленно заметалась, не зная, куда себя деть. Слуги потянули лошадей в стойло, и я было хотела уйти с ними, когда всё тот же воин осторожно коснулся моего локтя. С поклоном он указал в сторону господ. Те, обернувшись, явно ждали от меня чего-то.

Во рту пересохло. Я предпочла бы уйти с лошадьми, с ними языковой барьер нестрашен. Но пришлось на ватных ногах тащиться к лестнице и, не придумав ничего умнее, присесть в реверансе. Уже в процессе я оценила всю нелепость своего решения. Наряд не был предназначен для подобных действий и некрасиво разошёлся внизу, открывая грязные босые ступни. Покраснев и смутившись, я замерла, сгорая от стыда.

Послышались смешки, и, перебросившись парой фраз, мужчины удалились, закончив мои мучения. Рядом тут же оказалась стайка бойких девиц в однообразных нарядах, причёсках и с одинаковыми выражениями лиц. Должно быть, служанки. Голоса их тихие, нежные, касания невесомые, а шаги неслышные. Противиться им совершенно не хотелось, и я позволила увести себя. Они могли бы и рассвирепевшего медведя уговорить броситься в волчью яму.

Обойдя террасу, мы вошли в дом со стороны сада и через анфиладу комнат попали в гостевые покои. Во всяком случае, мне хотелось верить, что это они и есть.

Не успела я осмотреться, как служанки развязали пояс и стянули неподатливый от соли наряд. В небольшую бадью натаскали воды и, игнорируя моё смущение, принялись обтирать тело тряпицами.

С волосами дело обстояло сложнее. Длинные, густые, – таким богатством стоило гордиться, не будь они спутанными просоленным комом. Терпеливые девушки всё это безобразие распутали, как могли, прополоскали волосы. Не выдержав, я засунула голову в бадью, чтобы хотя бы на время избавиться от зуда.

Вода смыла не только соль, но и засохшую кровь, что служанки потревожили, вычесывая волосы. Рана открылась, вызвав небольшое кровотечение и панику. Приложив свёрнутую тряпицу к голове, я попыталась успокоить служанок, но ободряющей улыбки не вышло. Соль жгла рану, а моих просьб принести чистой воды они явно не понимали.

Зато привели доктора, он осмотрел мою голову и зашил рану. Сделал он это без предупреждения. Занятая попытками найти общий язык со служанками, я не заметила иглы и нити. Дёрнувшись от неожиданной боли, саданула старика локтем в солнечное сплетение, вызвав ещё один переполох.

Позже в комнату вошла хозяйка дома в расшитом дорогом наряде, со сложной причёской, в которой золотых заколок с подвесками было так много, что её голову, должно быть, поддерживала специальная жердь, спрятанная под одеждой. Несмотря на многослойный наряд и тяжёлую причёску, двигалась она плавно, словно плыла над землёй. Тонкое, миловидное лицо выбелено, делая её похожей на фарфоровую куклу. Ощущение усиливали нарисованные брови и маленькие губы, отмеченные алой точкой.

Окинув меня строгим, недоверчивым взглядом, она открыла рот, повелительным тоном спрашивая что-то у старика, и образ нежной, хрупкой куклы рассыпался. Крикливая, резкая, несмотря на богатый наряд, она вмиг в моих глазах превратилась в базарную бабку.

Не знаю, о чём они договорились, но бросив в мою сторону взгляд, хозяйка дома сморщила миловидное личико в гримасе отвращения. Подкрашенные губы разомкнулись, выплюнув:

– Иминомедзё.

Отвернувшись, она махнула служанкам.

Пока девушки, кружа вокруг, словно бабочки, одевали меня в чистое и осторожно заплетали волосы, у меня было время подумать над этим «иминомедзё». В деревне рыбаки шептали это слово, пока старик вёл к своему дому. Стоило обернуться, как те вмиг отводили взгляд, бросаясь чинить сети и пинать камни.

Одежда непривычная, но отдалённо знакомая. Быть может, сама я такое не носила, но определённо видела. Белоснежная нижняя рубашка подпоясывалась тонкими шнурками, пришитыми к ткани. Следующий наряд – однотонный голубой халат тонкой ткани и ещё один пояс. Завершал комплект расписной синий халат, на подоле и рукавах которого бушевало тёмное синее море, и широкий тёмный пояс, завязывание которого заняло добрые десять минут.

Ужасно непрактично. Похоже, самое время познакомить этих людей с благами цивилизации и изобрести пуговицы.

Причёска – отдельное наказание. Густые непромытые волосы не желали вычёсываться и складываться в какие-либо фигуры. Они хотели собираться в колтуны, путаться, завиваться и целыми клоками покидали мою несчастную голову. Пришлось на пальцах объяснять, что нужен гребень с широкими зубцами, и вычёсывать волосы самостоятельно. Благо, мудрить с причёской не стали и собрали всё в большую шишечку, причудливо украсив косами и подколов заколкой с искусственными цветами. Рана оказалась скрыта волосами, но отзывалась тупой пульсирующей болью на каждое движение.

Далее был обед. Или завтрак. Я не разобралась. С момента обнаружения себя на побережье среди людей, говорящих на непонятном языке, я из благодарности съела пару ложек бурды, что предложил рыбак, и всё. Желудок скрутило тугим узлом от голода.

Служанки провели меня назад на террасу, что опоясывала строение. Стало прохладно. Накрапывал дождь.

В прямоугольном зале всё уже было готово для обеда. Перед каждым гостем свой маленький столик, а за спиной служанка.

В центре сидел глава дома. Нестарый, суровый мужчина, со шрамами на щеке. Чёрные с проседью волосы собраны в шишечку на макушке, обёрнутую синей лентой с золотым узором и подколотую серебряной спицей.

По правую руку – мужчина, судя по шестиугольнику и ушам, родственник господ, что привезли меня из деревни. В изумрудном наряде, вдоль рукавов которого змеились золотые змеи. Его фигура притягивала взгляд. Было ли дело в манере держаться, остром, проницательном взгляде или в чём-то ещё, сказать я не могла, но то и дело ловила себя на том, что пялюсь на него. Все женщины, что сидели чуть в стороне за спинами мужчин, бросали в его сторону несмелые взгляды.

Меня посадили напротив. Низкий столик, а за ним широкая подушка. Боясь, как бы наряд не распахнулся от неловкого движения, я бухнулась на колени. Мой столик хорошо просматривался с любой точки зала и увидев моё приземление, женщины попрятали улыбки за широкими рукавами, переглядываясь.

Распорядитель сказал какие-то приветственные слова, и служанки принялись открывать блюда. На тонких фарфоровых тарелках лежали ровно нарезанные кусочки чего-то незнакомого. Варёные стебельки, что-то похожее на рыбу на пару, ещё немного стебельков и листьев, бульон с тёмно-зелёным и склизким комом на дне, тёмно-зелёные тонкие водоросли, посыпанные мелким кунжутом, миска с рваным белым мясом и чай.

Служанки, сидя на коленях, заваривали чай на отдельном столике с двойным дном. Поливая кипятком глиняные чайнички, они действовали синхронно, словно хорошо отлаженный механизм, а не люди. Гости тихо переговаривались, но чаще переглядывались, чуть кивая.

В мою сторону поглядывали чаще, чем хотелось бы, отчего, несмотря на голод, кусок в горло не лез. Не хотелось бы опростоволоситься, начав трапезу не с того блюда или поедая его неправильным способом. Потому, поглядывая на окружающих и убедившись, что прозрачная вода в блюдце для питья, а не мытья рук, я осторожно взяла широкую ложку. Тёмно-зелёные пластинки оказались водорослями, вкус непривычный, но интересный. Белые кусочки, похожие на сыр, оказались не сыром, а чем-то маслянистым и пустым на вкус.

Помимо чужачки, что боялась сделать что-то не так, местную публику развлекали музыканты, игравшие на причудливых инструментах, нечто протяжно-тоскливое. На середину зала выпорхнули девушки в лёгких струящихся платьях. Невесомые и изящные, они порхали над полом, заставляя ленты нарядов развеваться, рисуя в воздухе узор.

Едва уловимое движение привлекло внимание. Это была небольшая пичуга, что слетела с потолочных перекладин на стол мужчины в изумрудном.

Обед продолжался. За танцовщицами пришли полуголые ребята с барабанами, за ними – кривляки с размалёванными лицами.

Служанки меняли блюда, разливали чай, и когда подали десерт, я искренне обрадовалась скорому окончанию трапезы. Ноги затекли, и я сомневалась, что смогу самостоятельно подняться. Спина устала, я не позволяла себе сутулиться, беря пример с женской половины гостей. Большую половину блюд я не попробовала, опасаясь закапать богатый наряд.

Наконец распорядитель, выйдя вперёд, вновь что-то сказал, все поклонились в сторону главы дома и поднялись. Меня тут же окружили служанки, вмиг осознавшие моё затруднительное положение, помогли подняться, скрыв от чужих глаз, и не успела я опомниться, как привели в незнакомую комнату.

Стены терялись за стеллажами, в центре на возвышении стоял невысокий стол с тяжёлой чернильницей из малахита. Боковая дверь сдвинулась в сторону, и в комнату вошли глава дома и мужчина в изумрудных одеждах с шестиугольником на груди. Хозяин дома едва заметно кивнул и устроился за низким столиком, второй встал перед столом немного в стороне. Он тоже поклонился, но не так низко, как гости в зале. Чувствуя себя неловко, я повторила его поклон.

Первый о чём-то спросил.

– Я не понимаю, – устало вздохнула я, отрицательно покачав головой, надеясь, что этот жест значит у них то же, что у меня.

– Он спросил ваше имя.

Спокойный, мягкий голос заставил меня вздрогнуть и целое мгновение бороться с собой, чтобы не запищать от радости.

Кто-то говорит на моём языке! Радость, отразившаяся на моём лице, вызвала ответную улыбку.

– Вы находитесь на острове, – он сделал паузу, подбирая слова, – на вашем языке это будет звучать как Холодная скала. В замке наместника северных островов Тетсуо Хиросэ, – он с поклоном указал на мужчину за столом. – Меня зовут Широ Такаяма, – он вновь поклонился, касаясь рукой груди, и я машинально поклонилась в ответ. – А как зовут вас?

Выпрямляясь, я встретилась с ним взглядом, осознав, что всё ещё глупо улыбаюсь. Хмурая мина наместника не смогла притушить моего счастья. Хотелось пищать и прыгать, а лучше броситься вперёд и обнять этого лопоухого переводчика по имени Широ Такаяма.

– Я, – начала было и умолкла, осознав, что мне нечего сказать.

Кровь отхлынула от лица. Хватая ртом воздух, я закрыла рот руками, испуганно уставившись на мужчин.

– Что последнее вы помните до того, как очнулись на берегу? – участливо спросил Такаяма.

В месте, где должны храниться воспоминания, клубился серый туман.

– Я, – чувствуя, как пересохло горло, с трудом выдавила я, – не помню. Не знаю. Помню воду. Было холодно и страшно, – обхватив себя руками, я уставилась на пол. – Я пыталась выплыть, но меня словно тянуло ко дну.

– Вы не помните, на каком корабле плыли? И куда держали путь?

Подняв глаза, я отрицательно покачала головой, чувствуя, как тело бьёт дрожь.

Повернувшись к наместнику, Такаяма о чём-то с ним переговорил и, помолчав, произнёс:

– Мы находимся очень далеко от границы. Торговых путей здесь не проходит, военные корабли не сумели бы подойти так близко к Холодной скале незамеченными, – говорил он мягко, но мне от его слов становилось всё холоднее. – Мы слишком близко к Северной гряде, из-за скал и течений корабли здесь не ходят.

Мне неоткуда было взяться на этом острове.

– Я не знаю, что сказать, – слабым, неожиданно охрипшим голосом произнесла я.

– Доктор, что осматривал вас, – он бросил взгляд на записи на столе, – указал, что вы разбили голову.

Рука сама собой взметнулась к голове. Я кивнула.

– Рана серьёзная, она могла вызвать потерю памяти.

Потеря памяти… как мелодраматично и заезжено, – мысленно фыркнула я и тут же приуныла. – Главное, не впадать в панику, – одёрнула я себя. – В тюрьму пока не тащат, разговаривают вежливо и даже нашёлся человек, понимающий мой язык. Всё не так уж и плохо. Справимся.

***

Сегодня я видел призрака. Она прошла мимо, не заметив меня. Осенённая лунным светом, она медленно шла по тропе, растерянным взглядом оглядывая сад, а я стоял в густой тени, не в силах пошевелиться. На несколько мгновений я разучился дышать. Сердце билось в груди как сумасшедшее.

Словно не было разлуки, она стояла такая же, как и пятнадцать лет назад. Я едва не бросился к ней, помутившись рассудком от счастья.

К счастью, девушка прошла мимо, не подозревая, какая буря разразилась в паре метров от неё.

Мне уже доложили о Морской ведьме, найденной рыбаками после бури. И о том, что корабли мимо проплывать не могли. Только безумец сунется в море в это время года, когда бури возникают за секунду, не щадя ни укреплённых военных кораблей, ни рыбацких судёнышек. Я послал своих людей к контрабандистам. Нужно разобраться, откуда она взялась.

А пока буду держаться подальше.

2 – Имина Медзё

Меня поселили в женской половине дома, выделив небольшую комнату и нескольких служанок в помощь. Обычных и привычных вещей вроде кровати и стола тут не оказалось. Кровать, а точнее матрас и одеяло, хранилась в стенной нише. Никакой иной мебели кроме, крестообразной вешалки для нарядов, не предполагалось. А из украшений – пергамент на стене, где чья-то талантливая рука тушью вывела цветок лотоса.

Утром служанки приносили подкрашенную травами воду и провожали в покои хозяйки дома на завтрак. Молодую госпожу звали Юри, и она была четвертой женой наместника Тетсуо Хиросэ. Куда делись предыдущие три, рассказывать никто не спешил, а спрашивать об этом у принцев я постеснялась.

Во время завтрака к Юри приходили с отчётом главная служанка, рассказывающая о всех делах, происходящих в доме, и главный евнух гарема, в котором содержались ещё три женщины-наложницы. Самих наложниц за все время пребывания в доме я ни разу не видела. Хотя пару раз вечерами замечала, как евнухи переносят куда-то в дальний угол сада закрытый паланкин.

Присутствие ещё одной женщины в доме пришлось не по вкусу Юри. Даже не говоря со мной на одном языке, только лишь взглядами, случайно обронёнными фразами, от которых начинали гадостно хихикать служанки, и мелочами, вроде бы случайно пролитого чая и уроненной тарелки, давала понять, на сколько мне тут не рады.

Ветер разогнал тучи, и неожиданный солнечный денёк выманил всех на улицу.

Мы сидели в саду, наблюдая, как младшие братья Широ стреляют из лука. Слуги постелили на траву одеяло и долго искали зонтик, чтобы укрыть господина от солнца. Оказывается, солнечные дни здесь – большая редкость, особенно в период дождей.

В отличие от хозяйки дома, принцы приняли меня в свою компанию на удивление радушно. Братья Такаяма явно скучали в доме наместника, а уплыть до окончания сезона дождей не могли. Оставалось только догадываться, зачем они приплыли в самую дальнюю точку Империи в столь неподходящее для путешествий время.

Широ вновь наклонился над картой, указывая на далёкий остров в самом углу. Остров принадлежал Империи Но, называемой на Западе Нонсераном. Северная гряда защищала страну от ледяных ветров Карестовой пустоши. На западе болото Духов граничило с Кун-Квешу. На востоке – Мёртвое море, прозванное так из-за многочисленных мелей и скал, что топили как военные корабли, так и мелкие баржи. Только на юге широкой судоходной рекой Империя граничила со своим заклятым соседом, Мандагарским царством, с которым торговала и вела вяло текущую войну за обладание островами в восточном море.

Защищённая от агрессии соседей, Империя не теряла времени даром и почти постоянно находилась в состоянии междоусобных войн. Закончить их удалось всего лишь десять лет назад с пришествием Великого Императора, что объединил все народы и земли.

– От того удивительнее, как вы сумели оказаться так далеко от торговых путей, – пряча руки в рукавах, заметил шестой принц Рокеро. – Пересечь Мёртвое море, миновав скалы, не всякому местному моряку под силу, – не договорив, он выразительно посмотрел на меня.

Шестой принц держался тени и в развлечениях не участвовал. Тёмно-синий наряд словно намеренно подчёркивал его болезненную бледность и худобу. Но самое удивительное, что он говорил на моём языке, а вскоре выяснилось, что не он один:

– Чудо! – выкрикнул девятый принц Керо.

– Морские духи! – с улыбкой поддержал брата Широ.

Последний из братьев, в фиолетовом, не ответил, лишь бросил в мою сторону оценивающий взгляд. Натянув лук, он выстрелил, попав в центр мишени.

– Вижу, в армии тебя так и не научили стрелять, – подразнил он младшего брата.

Вспыхнув, Керо бросился к барьеру и выхватил из рук брата лук.

– Духи не стали бы вредить могущественной морской ведьме, – продолжил веселиться четвёртый принц. Недовольная мина на лице Рокеро, кажется, доставляя ему дополнительное удовольствие.

– Хорошо, когда всё можно списать на чудеса и духов, – проговорил тот. – Жаль, последствия пожинать не им, а нам, простым смертным.

– Какие последствия? – легкомысленно отозвался Широ. – Солнечный денёк среди сезона дождей?

– Попал! Прямо в яблочко! – выкрикнул Керо, но никто не обернулся.

– Ах, если бы только это, – вытащив руку из рукава, шестой принц сорвал виноградинку с ветви и принялся крутить между пальцев. – Я опасаюсь, что сезон дождей окажется меньшей из наших проблем.

В замешательстве я переводила взгляд с одного принца на другого, но те, занятые своей игрой, не обращали на меня внимания. Восьмой принц предпочёл проигнорировать мой вопросительный взгляд.

Решив не вмешиваться в отношения братьев, я выбрала яблоко и подняла его на свет только для того, чтобы оно в следующую секунду вылетело у меня из рук, пронзённое стрелой.

– Керо! – вскочил Широ, грозно хмуря брови. – Ты мог попасть в нашу гостью!

Он бросился выговаривать младшему брату.

Выдернув из дерева стрелу, я не без дрожи восхитилась точностью стрельбы младшего из братьев. Стрела пробила яблоко точно по центру, промахнись он на полсантиметра, пришлось бы распрощаться с пальцами.

Решив не мешать братьям, я спустилась к искусственному пруду.

– Простите моего брата, – произнёс Рокеро. – Он молод, глуп и любит внимание.

Словно призрак, он бесшумно возник за спиной. Подавившись яблоком, я закашлялась, едва не навернувшись в пруд. Похожие на карпов рыбы заинтересованно подплыли, но опробовать молодого женского тела им не довелось. Шестой принц придержал меня за локоть, не давая проверить глубину водоёма.

– Вы всё это время понимали меня! Почему не заговорили, пока мы ехали из деревни? – задыхаясь от возмущения и яблока, вставшего камнем в горле, выдавила я и закашлялась.

Капелька участия мне бы в тот момент не помешала, да и венценосных особ не убила.

Удар по спине выбил яблоко из горла. Упавший в воду кусочек тут же заставил поверхность вспениться из-за бросившихся на него псевдо-карпов.

– Вы говорите на странной смеси мандагрского и западно-имперского, я понимаю вас примерно на треть.

– Да, Широ объяснил, что я путаю слова, – всё ещё покашливая, я решила оставить простреленное яблоко и больше не рисковать здоровьем.

Рокеро устремил задумчивый взгляд в сторону братьев.

– Как думаете, вас будут искать? – не оборачиваясь, спросил он вдруг.

– Конечно! – не задумываясь, отозвалась я.

Иного мне и в голову не приходило.

– А сами вы желаете быть найденной?

– Единственное, чего я хочу, это вспомнить, кто я и вернуться домой, – решив, что это прозвучало несколько резковато, добавила: – Мне льстит общество столь высокородных особ, но я бы предпочла как можно скорее вернуться домой.

Не сочтя нужным отвечать, он спрятал руки в рукава и направился назад в тень.

В тот день шёл дождь.

Сидя на террасе, я с упоением вдыхала прохладный воздух. Крупные капли лились с неба, ударяясь о рубиновые листья и разлетаясь мириадами искрящихся осколков. Дождь разогнал жителей дома по комнатам греться у жаровен и печей, позволив наслаждаться дождём в одиночестве.

Письмо в посольство было отправлено, и теперь оставалось ждать ответа. Не желая тесниться в полутёмных комнатах с хозяйкой дома, что только ядом не плевалась, я, прихватив небольшой коврик, устроилась на террасе, наблюдая за садом.

– Госпожа, – чуть поклонился Широ.

Его сопровождал самый младший из братьев. Выглядывая из-за плеча брата, он широко улыбнулся и получил не менее искреннюю улыбку в ответ.

– Простудитесь, – покачал головой четвёртый принц.

– Служанка принесла горячий чай, – я указала на чайничек, что стоял на столике.

Мужчины устроились рядом. Устремив безмятежный взгляд на сад, Широ едва заметно улыбался, думая о своём. А вот для девятого принца задача усидеть на месте оказалась невыполнимой.

Бросив что-то на родном языке слугам, он повернулся к брату и, уперев руки в колени, заявил:

– Нашей гостье нужно дать имя! Пока вы не вспомните настоящее, должны же мы вас как-то называть.

Служанка принесла подушки, пиалы и попыталась унести чайник, но Широ жестом её остановил. И без того бледное личико девушки приобрело серый оттенок. Кланяясь, она что-то залепетала, пытаясь забрать чайник и дрожа под взглядом принца.

– Что-то не так? – спросила я.

– Говорит, этот чай прислала хозяйка, и он только для гостьи, другим его нельзя.

– Что за вздор? – фыркнул Керо и нетерпеливо схватился за чайник.

Тот оказался горячим, шипя, принц выронил его. Чай разлился по деревянному полу, а из чайника выпало нечто, вызвавшее желание отбежать как можно дальше. Служанка, взвизгнув, отскочила в сторону и тут же упала на колени, едва не стукнувшись лбом о пол.

Широ попытался закрыть неприятную картину широким рукавом, а Керо подхватил меня под руку, спеша увести в сторону, но я успела заметить жуткий обваренный хвост и всклоченную мокрую шерсть.

Новый чай нам подали на противоположном конце сада, на максимальном удалении от владений Юри. Те же деревянные стены, широкая терраса вокруг павильона, изогнутые крыши и фонарики с кисточками на концах. Только колокольчиков – ловцов ветра – видно не было, но я решила, что их сняли, потому что кому-то надоел их звон. Но что-то неуловимое отличало эти комнаты от владений Юри.

Чай подали в чайнике из голубого фарфора, разлив его по крохотным пиалам. На столе появилось печенье с орешками, политое мёдом, на которое я тут же переключила своё внимание.

– В этот раз никаких сюрпризов, только чай и жасмин, – заверил девятый принц, складывая в рот печенье. – Кстати! Я придумал вам имя!

Изобразив вежливый интерес, я кивнула, занятая вкуснейшим в моей жизни печеньем.

– Имино’медзё. – выпалил он на одном дыхании.

Широ на мгновение смутился и бросил в сторону брата осуждающий взгляд.

– А что это значит? – осторожно поинтересовалась я.

– Имина Медзё, – медленнее, с паузой, произнёс четвёртый сын. – Морская ведьма.

Идея пришлась мне по душе.

Вновь шёл дождь, но неуверенный, слабый, через тучи то и дело пробивалось наглое солнце, искрясь на каплях воды. Больше чая я не просила, а если приносили, не пила. Забравшись в самый дальний угол сада, я сидела в пустом, открытом всем ветрам павильоне. Тонкие стены увивал дикий виноград, а на полу виднелась пыль. Видимо, жители дома редко посещают эту часть сада, отчего слуги позволили себе немного лени.

В павильон залетела птица. Мелкая чёрная галка, крутя головой, с любопытством рассматривала меня и, решив, что неподвижная фигура не представляет опасности, принялась отряхиваться, чистя перья.

– Вам не стоит этого делать.

Я едва не вскрикнула, услышав голос. Галка испуганно отскочила, взлетев под потолок.

– Не стоит беспокоиться, – спокойно произнёс четвёртый принц.

– Вы знаете, чем всё это закончится. Прошу. Остановитесь.

– С армией Тетсуо уже к новому году я буду носить расшитый драконами золотой лунпао, – произнёс Широ. Голос его изменился. Жёсткий, холодный, повелительный, нетерпящий возражений. – И тогда ты склонишься передо мной и принесёшь клятву верности. Если только мне не придётся казнить тебя и весь твой клан за предательство.

Его собеседник не ответил.

– Твой долг всё ещё не уплачен, и я надеюсь, когда придёт время, ты сделаешь правильный выбор.

– Вы просите меня поступиться честью, – ответил собеседник.

– Я прошу вернуть мне долг.

Боясь дышать, я сидела, не шевелясь.

Они говорили на одном из западных наречий. На языке Кондомы, страны, расположенной на другом конце континента. Забреди сюда кто-то из слуг, едва ли он бы понял, о чём ведётся разговор. Мне повезло меньше.

***

Полукровка. Смуглая кожа, какая бывает у жителей мандагарских степей, яркие зелёные глаза – отличительная особенность народов Кун-Квешу – и миндалевидное лицо и тонкие черты, присущие выходцам из Империи Но.

Ничего удивительного, что один взгляд в эту колдовскую зелень глаз вскружил голову заскучавших в этой глуши братьев.

Признаться, и я зачарован.

Пленён воспоминаниями о прошлом.

Они вырываются из глубин памяти, прорываясь через старые раны, бередя душу.

Я прогоняю их. Я тут не ради того, чтобы предаваться сантиментам.

Говорит она странно. По тому, как ставит ударение в конце слов, можно предположить, что жила она где-то на юго-западе Мандагара. Но предложения строит по кондомовским правилам. Быть может, жила где-то недалеко от границы? Или в какой-то момент переехала в Кондому?

Она могла бы оказаться дворянкой, но тогда где утончённые манеры, стыдливость и все те глупости, которыми забивают голову юным девушкам. На вид ей лет двадцать. Она, должно быть, замужем и, возможно, имеет детей.

Дочь торговца? Странствующего торговца? Прожила большую жизнь на корабле, привыкла к панибратскому отношению с мужчинами. Это могло бы объяснить её смелость, но солнце, ветер и солёная вода испортили бы кожу.

Ничего не понимаю.

Проще поверить, что её породили море и шторм, чем объяснить её появление.

Примечание:

Лунпао или «драконовый халат» – церемониальное одеяние Императора.

3 – Правосудие

Утро началось с кусочка стекла в горле.

Очень плохое начало. Не рекомендую.

Больно, обидно и море крови.

На завтрак, среди прочего, принесли булочку на пару, я откусила большой кусок и в миг пожалела о своей жадности. Хорошо, осколок стекла не успел уйти далеко. Плохо, в комнате нет ни зеркала, ни подходящих щипцов. Выплюнув окровавленную булочку на пол, пришлось залезть в рот пальцами. Каждое движение вызывало лишь больше боли и крови, к которым добавился рвотный рефлекс.

Долго заниматься этим в одиночку не пришлось, вошедшая с подносом служанка с криком бросилась прочь. Выплюнув сгусток крови, я попыталась припомнить слово «доктор», но, кажется, до него мы с Широ не дошли. Потому меня просто стошнило кровью на пол.

Следующая порция служанок, что пришла поглазеть, повторили пробежку первой, выкрикивая уже знакомое:

– Иминомедзё!

На крики пришёл один из евнухов, что служил в женской половине дома, и наконец помог мне. Едва взглянув на валяющуюся на полу булочку, он вмиг всё понял и стал раздавать приказы затаившимся в коридоре служанкам.

Ноги подкашивались, но находиться в залитой кровью комнате я не могла. Надеясь, что евнух всё же позвал доктора, я с трудом вышла на террасу, где нос к носу столкнулась с шестым принцем. Вид у меня был впечатляющий. Бледная, взлохмаченная, с губ стекает кровь.

Побледнев больше обычного, он бросился ко мне, не зная, чем помочь. Подняв голову, чувствуя, как горячая кровь стекает по подбородку, я указала в горло. Ухватившись за челюсть, он заглянул ко мне в рот и, кажется, всё понял. Крикнув что-то, он попросил наклонить голову, чтобы кровь вытекала, и до прихода врача сидел рядом со мной, поддерживая и утешая.

Старичка, что вытащил осколок, я едва помню. Голова кружилась, всё вокруг плыло, а перед глазами только красная хмарь. Вокруг суетились люди, что-то кричали, а я полоскала рот и пила что-то успокаивающее, от чего больно садило горло, зато внутри разливалось тепло.

Проснулась я под звуки дождя. Он барабанил по крыше, стекал по желобам, с шумом срываясь на камни дорожки. Аккомпанементом звучала мелодия незнакомого струнного инструмента. Открыв глаза, я обнаружила себя на мягкой кровати, отделённой от комнаты полупрозрачными алыми вуалями. Под потолком на балках прятались от дождя мелкие пичуги.

Приподнявшись, я вмиг скривилась от боли. В горле стоял противный привкус крови и горьких лекарств. Должно быть, из-за последних я и уснула.

Музыка прекратилась.

Восьмой принц Хэчиро Такаяма поднял голову, отняв руки от причудливого музыкального инструмента. На вытянутой доске натянули около десятка струн, которые Хэчиро пощипывал одной рукой и поглаживал другой. Звук получался интересный, не похожий ни на что другое, что я слышала раньше.

– А я всё думал, как скоро женская половина дворца попытается тебя отравить, – он провёл пальцами по струнам, выдав протяжный унылый звук. Фиолетовая туника сливалась с темнотой, делая его едва различимым на фоне подушек.

Я было открыла рот, чтобы выразить удивление, как он поднял руку, останавливая меня.

– Тебе велено молчать и беречь горло, – заметив мой возмущённый взгляд, Хэчиро улыбнулся. – Конечно, я знаю твой язык. Мандагарское царство – наш самый большой и опасный сосед, было бы глупо игнорировать его.

Вновь опустив взгляд к инструменту, он коснулся струн.

– Забавно. Едва тебя увидев, я поспорил с Рокеро, – струна завибрировала, издав звон. – Он посчитал тебя шпионкой.

Чуть наклонив голову, я вопросительно подняла бровь.

– А я посчитал, что только иминомедзё может пережить бурю и добраться до берега, – он криво улыбнулся. – Похоже, я оказался прав.

– Не думаешь же ты, что я сама себе осколок стекла в рот засунула, – фыркнула я и тут же об этом пожалела. Острая боль заставила замереть, замолчав.

– В чёрном чайнике питьё, что успокоит боль, но от него ты уснёшь. В кувшине вода, – не поднимая глаз, произнёс Хэчиро, продолжая извлекать из инструмента чарующие звуки. – Боли она не утолит, но позволит смыть кровь.

Сделав выбор в пользу кувшина, я некоторое время разглядывала его содержимое. После сделала несколько мелких, осторожных глотков. Больно.

– Не стоит волноваться. Ты нравишься брату, а значит, никто не посмеет тебе угрожать.

Нравлюсь? Это которому? И с чего это вдруг?

С момента, как я вынырнула из морской пучины, прошло сколько, пять, шесть дней? Чаще всего с мужчинами я виделась после обеда, пока Широ учил меня языку, а Керо – стрелять из лука. Остальные болтались где-то рядом, занимаясь каждый своим делом. Не маловато ли, чтобы появилась симпатия?

– За что? – с трудом прохрипела я, показывая на горло.

Тот равнодушно пожал плечами.

– За… – он сделал паузу, музыка на мгновение стихла, пока он вспоминал слово, – падчерицу.

Понятнее не стало.

К вечеру стук дождя разнообразил вой труб. Кто-то приехал.

Меня отправили назад в женскую половину дома, я так и не узнала, в чьей комнате спала. Хэчиро лукаво улыбался и отказывался говорить. Меня провожала четвёрка молчаливых евнухов, в бледно-красных халатах и красных шапочках. Смотрели они равнодушно, ни словом, ни жестом, не высказав своих чувств, но от чего-то на душе скреблись кошки.

После стекла в булочке, крыса в чае уже не кажется такой уж страшной неприятностью. Но зачем кому-то, едва ли это мог быть кто-то, кроме Юри, делать мне подобные гадости? На её место я не претендую, наместника после разговора в первый день я не видела.

«За падчерицу», сказал Хэтчиро. Значит, Юри опасается, что я разрушу счастье дочери Хиросэ Тетсуо. В первый момент мне захотелось устроить скандал, но я быстро опомнилась. Юри – красивая женщина, вынужденная жить на Холодном камне в окружении одних и тех же лиц, изо дня в день занимаясь одними и теми же делами. Похоже, кто-то попросту заскучал и позволил своей фантазии выдать желаемое за действительное.

– Кааар! – раздалось над головой.

Мы шли по террасе, мимо сада, когда птица, сорвавшись с перекладины, пронеслась над головой, перепугав моих провожатых. Мысли сбились, а я, запутавшись в юбке, едва не упала. Прямо посреди сада, на воротах висел человек. Ткань потемнела, намокнув, волосы выбились из строгого узла, облепили лицо и тело. Зелёный, с оранжевым, наряд служанки казался неуместно ярким среди посеревшего от дождя сада.

Евнухи вмиг подхватили меня под локти и спешно увели в комнату. С поклоном указав на чайник, удалились.

Садилось солнце, выглядывая из-за туч, чтобы бросить яркие оранжевые брызги на повешенную в саду женщину.

Наместник устроил праздник в честь принцев, но несмотря, на настойчивые просьбы, пойти на него я отказалась. В попытке сбежать от чувства вины, я, накинув на плечи плащ, выбралась из дома и ушла в дальний угол сада, к знакомой беседке.

Ворота, на которых висела служанка, я обошла по большой дуге, благо, дорожки из крупных булыжников позволяли. Опасаясь, случайно подняв глаза, наткнуться на мертвеца, я шла, опустив голову, как можно быстрее перебирая ногами. Кутаясь в накидку, втянув голову в плечи, я добежала до спасительной беседки. Под крышей сидела ворона, чистила перья и моё вторжение восприняла не слишком благодушно. Громко каркнув, улетела.

Постелив в углу одеяло, я села, привалившись к стене. Зажмурившись, вцепилась пальцами в накидку, силясь что-нибудь вспомнить. Хоть что-нибудь. Хотя бы самую малость. Что угодно, что намекнёт, в какой стороне искать дом.

– Давай-давай вспоминай. Фамилию. Давай хотя бы фамилию, – раскачиваясь, приговаривала я. – Хотя бы на какую букву? А? Авалова? Азимова? Нет. Б? Белкина? Б, б, б, какие ещё фамилии есть на букву Б? – перестав раскачиваться, я посмотрела на сороку, что, присматриваясь, скакала по перилам беседки. – В. Верес. Велот. Валева… да в букве В определённо что-то есть.

– Добрый вечер.

Вскрикнув, я подскочила, размахивая веером. Глядя на столь грозное оружие в моих руках, Широ улыбнулся. Опомнившись, я попыталась придать себе чуть более пристойный внешний вид и, запахнув накидку, поклонилась. Моё замешательство изрядно позабавило четвёртого принца, хоть он и пытался скрыть улыбку.

– Ах вот чем занимается наша коварная шпионка, – покачал он головой и покосился на брата. Шестой принц хмуро поглядел в ответ и дал отмашку своим людям. Безлюдный до этого сад вдруг наполнился тенями, что в миг скрылись из виду.

– Вас заметили спешащей куда-то вглубь сада к стене, замотанной в тёмный плащ, – проговорил Широ, садясь на ступени и жестом приглашая присоединиться. – И чья-то скучающая фантазия придумала, что вы спешите передать записку шпионам с той стороны.

Рокеро недобро прищурился, поплотнее запахивая тёмно-синий костюм. Но даже плотная ткань накидки не спасала его от пронизывающего холодного ветра, что сменил на сегодня дождь. Шестой принц выглядел бледнее обычного, под глазами залегли тени.

– Простите, я не хотела, – начала было я и запнулась.

А собственно, что я не хотела? Ввести кого-то в заблуждение? Так они сами прекрасно справляются.

Вздохнув, я лишь покачала головой и села на булыжник как можно дальше от четвёртого принца. Не стоит давать чужой фантазии лишний повод.

– Я пытаюсь вспомнить что-то, что поможет отыскать родных, – вместо извинений произнесла я. – В Нонсеране есть посольство Мандагара?

Мужчины, вздрогнув, странно на меня посмотрели.

– Никогда не произносите этого слова на территории Империи Но, – резко приказал Рокеро, заставляя меня невольно отшатнуться.

– Тише-тише, она даже не понимает, из-за чего ты ругаешься, – осадил его Широ и повернулся ко мне. – Из-за особенностей произношения и Империи Белого города на западе материка по ту сторону гор сформировалось не совсем корректное название, которым подменяют Империю Но. Мы здесь это западное название не любим.

– Хорошо. Извините, – всё ещё немного сбитая с толку, произнесла я.

– Зато теперь мы узнали, что вы с Запада, а не из Мандагара, – пряча руки в рукава сказал Рокеро. Садиться он не торопился, но и не уходил, бросая то в сторону брата, то на меня многозначительные взгляды. – В столице есть посольство Кондомы.

– Отлично, – бодро кивнула я. – Когда я смогу отправиться в столицу, чтобы посетить их? Как говорится, в гостях хорошо, а дома лучше.

И людей в садах не развешивают.

Надеюсь.

– А вот это Мандагарская поговорка, – щёлкнул пальцами Рокеро.

– Сезон дождей заканчивается. Как только море станет спокойнее, мы все вместе отправимся в столицу, – ответил Широ. – Вы так торопись нас покинуть?

– Мне не нравится ваш способ украшать сады, – отведя взгляд, промямлила я.

В голове я говорила это громко, твёрдо и с вызовом, но под взглядами мужчин стушевалась и сбилась. Изобразив искреннее удивление, принцы посмотрели в сторону сада, словно только сейчас заметили повешенную.

Возможно, стоило надавить на них, высказать вслух весь свой ужас, но у меня не хватило духу. В конце концов, кто я такая, чтобы поучать их. Главное, как можно скорее добраться до столицы, а там пойду в посольство…

– Возвращайся на праздник, – повернувшись к брату, произнёс четвёртый принц. – Я скоро приду.

Бросив в мою сторону хмурый взгляд, Рокеро удалился.

Мы остались одни. Широ на ступенях и я на камне у беседки.

– Отчего же вы не на празднике? Тетсуо расстарался, пригласил артистов и танцовщиц. На острове едва ли часто происходят подобные торжества.

– Спасибо, у меня нет настроения.

– Вы так сильно расстроились из-за осколка стекла? – наклонив голову, спросил он. – Как вы себя чувствуете, горло не болит?

– Всё хорошо, спасибо, – от его участливого тона кровь прилила к щекам. – Доктор заглядывал ко мне прежде, чем уйти на праздник.

– Тогда что вас беспокоит?

Смотреть ему в глаза было невозможно. Он так старался меня понять и глупо не видел очевидного, что я не выдержала:

– Как я могу пойти на праздник, когда из-за меня повесили человека? – всплеснула я руками и, пользуясь моментом, спросила: – За что повесили служанку?

– Она принесла вам булочку со стеклом.

– Думаете, она сделала это намеренно? Зачем служанке, с которой мы даже словом не обмолвились, делать такую пакость совершенно незнакомому человеку, зная, что она понесёт за это наказание?

– Стекло в булочку приказала положить Юри, супруга наместника. Но повесить её мы не можем, и потому вину на себя взяла служанка. Она сделала это по своей воле, чтобы спасти госпожу от позора.

– Возвышенное варварство, – проворчала я.

– Как говорят в Мандагаре, в чужой монастырь… Попрошу снять тело с ворот.

– Спасибо, – растерянно обронила я.

С громким криком на нас свалилась птица. Вскрикнув, я отскочила в сторону, с ужасом глядя на пробитую стрелой сороку.

– Попал, попал! – закричали на той стороне сада.

Широ, не меняясь в лице, приблизился и снял с птичьей лапки крохотный тубус. В нём пряталась длинная лента, исписанная мелкими знаками.

– Похоже, духи услышали ваше желание, – шёлк скользил в пальцах принца, а посуровевший взгляд вмиг сделал его старше на добрый пяток лет. – Мы отправляемся в столицу.

– Когда? – посмела спросить я.

– Завтра, если духи моря будут к нам благосклонны, – сменив хмурую мину на улыбку, он по-мальчишечьи подмигнул. – Замолвите за нас словечко?

4 – Духи воды

Первый день путешествия прошёл спокойно. Корабль покинул порт, растворившись в утреннем тумане. Холодный камень быстро удалялся. Поглядывая на тёмные, неприветливые скалы, я желала как можно скорее выбросить из головы воспоминания об острове и его обитателях.

Горло всё ещё саднило, и доктор запретил мне есть что-то твёрже передавленного желе. Грызущему орехи Керо хотелось отвесить подзатыльник, чтобы не дразнился. Сам мальчишка, улыбаясь во весь рот, проговаривал название предметов, на которые я указывала, и веселился, когда не удавалось повторить его произношение.

– Вы делаете успехи, – заметил Широ.

Он в компании позеленевшего Рокеро изучал какие-то бумаги. Шестой принц бросил в мою сторону неприязненный взгляд.

– Зачем учить язык, если вы собирались вернуться на родину? – спросил он.

Рядом с ним, почтительно опустив взгляд, стоял слуга. Его задачей было вовремя подхватить господина под локоть и отвести в сторону, чтобы царственные особы не слышали, как шестой принц освобождает желудок.

– Знания никогда не бывают лишними, – отозвалась я.

Сощурившись, он хотел сказать что-то ещё, но вдруг выпучил глаза, прикрывая рот рукой, слуга тут же увёл его. Все сделали вид, что не слышал жутких звуков.

– Это тебе за излишнюю подозрительность! – легкомысленно засмеялся Керо. – Духам не по нраву твоё отношение к их дочери, вот они и мстят! Имина, уговори духов пожалеть моего брата.

– Не стоит, – щурясь, словно сытый кот, пригревшийся на солнце, произнёс Хэчиро. – Небольшая болтанка собьёт с него лишнюю спесь и пойдёт на пользу.

Облокотившись на перила, он стоял на верхней палубе. Рядом толпились слуги, кто с зонтиком, кто с веерами, кто с напитками и финиками. Прикрыв лицо от солнца, я подняла глаза, наткнувшись на смешливый взгляд.

– Теперь я обязана ему помочь, – пробормотала я и, увидев удивлённое лицо Широ, пояснила: – Из чувства противоречия.

Улыбнувшись, он тихо, так, чтобы не услышали братья, произнёс:

– Рокеро родился слабым, но гордым. Будьте осторожны.

Кивнув, я направилась к шестому принцу, что, пошатываясь, возвращался на площадку. Лицо его приобрело землистый оттенок и блестело от пота. Кажется, он единственный на корабле не получал удовольствия от тёплого солнечного дня, лёгкого бриза и потрясающей синевы моря.

– Знаю один трюк… – начала было я и замялась, встретившись с ним взглядом.

– Не вынуждайте меня быть грубым, – вцепившись в перила, он прошёл мимо.

– Зря отказываешься от предложения морской ведьмы, – произнёс появившийся в коридоре Широ. Вид он имел самый серьёзный, только пляшущие в глубине глаз бесята выдавали его настрой.

Рокеро смотрел на брата волком, но перечить не стал. Вот только от взгляда, которым он одарил меня, хотелось прыгнуть за борт.

– Я попросил Имину задобрить духов воды, – сохраняя серьёзное выражение лица сказал Широ. – Прошу, позволь ей помочь.

– А если не выйдет? – испугалась я.

Выдохнув, шестой принц сделал неопределённый жест рукой, не глядя на меня.

– Ладно, хуже не будет.

Выведя принца на нос корабля, я отправила служанку на кухню. Не решаясь коснуться его, мне оставалось лишь суетиться рядом, ставя стул и поправляя подушки.

– Прошу, садитесь и смотрите прямо перед собой, – попросила я. – Выберите точку на горизонте и не сводите с неё взгляд.

Подчинившись, Рокеро не удостоил меня ни ответом, ни взглядом. Гордо вздёрнув голову, он сидел, стиснув челюсть. Похоже, моё общество его раздражало, ухудшая и без того дурное состояние.

Пришли служанки, установили над принцем зонт и принялись обмахивать опахалом. Я разлила чай и, вспоминая, как изящно выходило у Юри держать пиалу, попыталась скопировать её жест.

– Вот, попробуйте.

– Что это? – не сводя взгляда с горизонта, холодно спросил он.

– Чай с имбирём и мятой.

Брошенный в мою сторону мимолётный взгляд был полон такого жгучего презрения, что я едва не уронила пиалу на принца. Стоило бы весь чайник с кипятком ему на ноги перевернуть.

– В свёртке лёд, – строго произнесла я. – Приложите ко лбу и затылку.

Резкая перемена тона от мягкого и услужливого к строгому и жёсткому заставила его оторваться от созерцания горизонта и удивлённо посмотреть в мою сторону. Должно быть, теперь он считает меня невоспитанной нахалкой. И пусть. Как только сойдём на берег, я отправлюсь в посольство и пока-пока, царственные особы.

Не дожидаясь, когда он выплеснет на меня своё недовольство, я поспешила в каюту. Там в плетёном коробе сидела сорока. Лечить птиц я не умела, а добить – рука не поднялась. После того как Широ забрал послание, слуги хотели выбросить птицу, а я отстояла. Замотав в одеяло, вытащила стрелу, обработала раны и стала надеяться на природную живучесть сороки. Та была вялой, но хоть кровь больше не шла.

Ночью уснуть не удалось. Поднявшийся под вечер ветер нагнал туч. Огромные волны бросались на корабль, заливая палубу. В каюту с потолка проникала вода. Немного. Но расползающееся мокрое пятно на обоях не давало мне заснуть. Старые жёлтые разводы намекали, что кораблю не впервой так промокать, но мне от того легче не становилось.

Где-то в глубине корабля раздался приглушённый хлопок. Стены дрогнули, заставив пламя свечи задрожать. Ещё не понимая, что происходит, я подскочила на ноги, прижимая к груди короб с сорокой.

Было тихо. Ни голосов, ни топота ног. Быть может, мне показалось? Корабль задел что-то, бревно или лодку, унесённую в море штормом. Свеча трепетала, влага просачивалась в каюту. Едва опустившись на койку, я бросила взгляд на свечу и уже не смогла отвернуться. Пламя медленно нагибалось относительно самой свечи. Прежде чем вещи повалились с полок, я с коробом под мышкой выскочила из каюты.

Стоило затушить свечу, – подумала я, когда зазвенел колокол на верхней палубе.

Вмиг начались суета, паника и давка. В узкие коридоры хлынул народ – и где только вся эта толпа пряталась днём. Корабль выделили специально для принцев, меня взяли за компанию, о количестве слуг и охраны, что плыла с нами, я даже не подозревала. Теперь вся эта орава бегала, кричала, мужчины бесцеремонно толкались, таща сундуки, женщины выли, волоча тюки тряпья. Меня несколько раз едва не спихнули за борт, пробиваясь к лодкам.

Ещё до того, как я добралась до нижней палубы, корабль повторно дрогнул, и теперь мне не нужна была свеча, чтобы понять, что мы тонем. Деревянный корпус застонал, вода вокруг корабля вспенилась, люди закричали громче прежнего.

Паника неожиданно начала сходить на нет. Люди из сталкивающихся друг с другом одиночек превратились в поток. Они связывали друг с другом доски, ящики и опускали на воду. А руководил всем этим Широ. Стоя на бочках, он громко командовал, раздавая указания, и выглядел словно скала, окружённая бушующим морем людей.

С трудом протиснувшись на палубу, пытаясь найти угол, где никому не буду мешать, я взобралась на верхнюю палубу. Корабль оказался посреди моря, утопая в темноте. Ветер трепал завязки плотного халата, бросая в лицо растрепавшиеся волосы.

Вода бурлила, корма медленно просаживалась, подсвеченная пожаром.

– Где, демоны их раздери, лодки? – не выдержав, вслух спросила я.

В свете разгорающегося пожара лодки плавали где-то вдали. Двое мужчин, обвязав верёвки вокруг пояса, прыгнули в воду.

Слугам, жившим во дворце, негде было научиться плавать, – догадалась я.

Вернувшись на нижнюю палубу, я разыскала одного из принцев, ориентируясь на шестиугольник на груди, и сунула ему короб с сорокой.

– Головой отвечаешь! – грозно прикрикнула я, пытаясь пробиться через гомон людей.

Он что-то заговорил в ответ, но, забывшись, заговорил на родном языке слишком быстро, взволновано и непонятно. Сбросив халат, я ухватилась за верёвку, скомандовав привязать другой конец к мачте. Широ над головой повторил мою команду на своём языке.

Намотав толстый канат на руку, взобралась на ограждение и, прежде чем трусость и страх успеют меня остановить, бросилась в воду. Холод вмиг сковал тело, выбив воздух из лёгких. Соль попала в нос, обжигая. Барахтаясь, я выплыла на поверхность, запоздало осознав, что стоило обмотать верёвку вокруг пояса, поплыла к ближайшей лодке.

Мышцы разогревались, вода уже не казалась такой уж холодной. Тело действовало инстинктивно, и вскоре я даже начала получать удовольствие от плавания. Если бы не тонущий корабль и не умеющие плавать люди, я бы ещё побарахталась.

Привязав верёвку к кольцу на носу лодки, дала отмашку и едва не свалилась, когда та пришла в движение. Ещё не достигнув корабля, мне бросили следующую верёвку.

Во второй раз море приняло меня в свои объятия более благосклонно. Солёная вода выталкивала меня на поверхность, помогая плыть. Было бы совсем хорошо, не пытайся она выжечь мне глаза и нос.

В первые две лодки погрузили принцев. Вёсел не нашлось, и слуги гребли руками. Я продолжала подтаскивать лодки к оставшимся на корабле людям, когда Широ крикнул:

– Имина! Плыви к нам!

Привязывая верёвку к очередной лодке, я подняла голову. Корабль сильно накренился. Пожар охватил каюты, освещая перекошенные в ужасе лица оставшихся на корабле. Стоять на палубе было невозможно, и люди висели на снастях и мачте, подтягивая лодки, чтобы немедленно устроить давку за право сесть в неё. Те, кто поменьше и послабее, падали в воду, в панике барахтаясь, ослеплённые солью и страхом. Взобравшись на нос, голосили служанки, осознавая свою судьбу.

– Имина! – вновь раздался голос Широ. – Там опасно, плыви к нам!

Собираемые под руководством четвёртого принца плоты оказались брошены, все спешили на лодки. Подтянувшись, я взобралась на палубу и вцепилась в ящики. Женщины не сразу отреагировали на мой призыв помочь, слишком занятые скорбным воем.

– Так и сдохнете здесь, куры тупые, если будете реветь! – в ярости закричала я. – Хватайте ящики, всё, что умеет плавать.

Слов они не разобрали, но верно истолковали интонацию и рёв прекратили. Кто на ящиках, кто на бочках, а большинство, вцепившись в плоты, опустились на воду. Я, как могла, торопила их, нужно отплыть от корабля как можно дальше, прежде чем течение утянет нас на дно.

Я и не заметила, как буря закончилась. Небо прояснилось, ветер утих, море успокоилось. В одной из лодок зажгли фонарь, и все потянулись за ним. От усталости я едва двигалась и, ухватившись за верёвку, лежала спиной на воде. Море нежно укачивало тело волнами, а луны серебрили поверхность воды. Небо перемигивалось звёздами.

– Красиво, – обронила я вслух, чувствуя соль на губах.

Одна из женщин, повернувшись, долго смотрела на меня, чтобы после, молитвенно сложив руки, поклониться.

5 – Шатёр

Когда мы наконец добрались до суши, меня хватило только на то, чтобы выползти на песок, там и остаться. Ни сырость, ни холод не помешали провалиться в зыбкий, нервный сон, который не смогли нарушить ни крики слуг, ни ругань принцев.

– Госпожа Имина Медзё, – пробился через сон знакомый голос.

Плеч коснулась ткань, и это лёгкое прикосновение развеяло сон. Рядом на корточках сидел Керо. Красный до кончиков ушей, он старательно смотрел в сторону, избегая моего взгляда. Неподалёку толпились слуги, пугливо поглядывая в нашу сторону, причитали, но приближаться не смели.

С трудом поднявшись на трясущихся руках, я со стоном медленно опустилась назад на камни. Мышцы тряслись, и руки отказались меня держать.

– Чего тебе, Керо? – прижимаясь щекой к песку, спросила я.

Где-то в глубине сознания прозвенел тревожный звонок, и через темноту пробились мысли, что говорить так с монаршей особой не стоит.

– Благословенен будь ваш путь, девятый принц, – протянула я, впрочем, всё так же без должного почтения. – Позвольте мне и дальше пребывать в темноте.

– Широ беспокоится, просил разыскать вас, – ковыряя камни, произнёс мальчишка и покосился на слуг. – Сможете идти или попросить слуг отнести вас?

Нет, кататься на чужом горбу мне не хотелось. Собрав остатки сил и гордости, я со стоном поднялась и, сев на колени, запахнула халат. Это оказалась знакомая бледно-голубая накидка с шестиугольником на груди. Приятно, хотя по местным меркам должно быть жутко неприлично.

Корабль сел на мель не так далеко от берега, как показалось ночью. Примерно треть корабля возвышалась над водой, словно издеваясь над вчерашними усилиями и паникой.

Пока я грела камни, слуги успели разбить небольшой лагерь. В центре возвышался большой красный шатёр, над которым гордо реял флаг с золотым драконом. Над жаровнями поднимался пар, полевая кухня готовила поздний завтрак для принцев. Между деревьев натянули верёвки, вывесив сушиться одежду.

Вид лагеря невольно вводил в ступор. Для всего этого скарба лодок хватило, а для менее удачливой части слуг нет?

Наше шествие через лагерь не осталось незамеченным. При виде принца, слуги бросали все свои дела и падали коленями на грязную землю, сгибаясь в поклоне.

На меня косились, но едва я поворачивалась в их сторону, немедленно опускали взгляд.

– Имино’медзё, – шептали они за спиной.

Шестой и восьмой принцы сидели в главном шатре, греясь вокруг жаровни. Помятые, лохматые, жалкие, они кутались в одеяла и грызлись между собой, но наше появление заставило их смолкнуть.

– А вот и наша героиня, – усмехнулся Хэчиро.

Его фиолетовый костюм сильно измялся, спутанные чёрно-синие волосы распущены, хотя даже эта лёгкая небрежность не делала его взгляд теплее. Он казался скульптурой, вычерченной из глыбы льда. Такой же красивый и холодный.

На коленях лежал знакомый короб, к которому я немедля потянула руки. Сорока, чуть всклоченная, но вполне себе живая, встретила меня недовольным криком.

С порывом ветра в палатку ворвался Широ.

– О! Ты её нашёл. Отлично, – порывисто кивнул он и, выглянув наружу, отдал приказ.

Слуги, словно волна, хлынули в шатёр. Появился стол, подушки, чашки и море самой разнообразной еды. Чьи-то руки, подхватив меня под мышки и затащив за ширму, стащили одежду раньше, чем я успела возразить. Ширма сильно пострадала во время вчерашнего заплыва и единственное, что скрывало меня от чужих глаз, это всеобщая занятость.

Ещё раз. Мы выбрались сюда после кораблекрушения или приплыли на пикник?

Волна схлынула, оставив после себя не ракушки и водоросли, а уставленный блюдами стол, причёсанных и переодетых в сухое обитателей шатра.

– Я так понимаю, виновного в подрыве найти не удалось? – спросил восьмой принц, усаживаясь на подушку и выжидательно уставился в мою сторону.

Я посмотрела в ответ, не понимая, чего он хочет.

– Хэчиро, Имина – гостья, а не служанка, – мягко произнёс Широ, устраиваясь в центре стола.

– Она женщина! Неужели слишком горда, чтобы прислуживать за столом своим покровителям?

Шёлковый фиолетовый халат сиял золотой вышивкой. Сине-чёрные волосы вычесали и подвязали лентой. В тонких пальцах он крутил длинную, тонкую трубку, временами поднося её к губам, но тут же, вспоминая, что табак утонул, принимался постукивать ею по колену. Конечно, спасибо, что не выбросил короб с сорокой в море, но быть таким заносчивым совсем не обязательно.

– Я плохо знакома с вашими обычаями и, если простите мне некоторую неловкость, я с радостью помогу вам за столом, – отозвалась я, изобразив поклон.

– Теперь я буду чувствовать себя ребёнком, которому нужно помогать за столом, – закатил Хечиро глаза и, придержав рукав, сам взялся разливать чай. – Нет уж, спасибо. Угощайся, Морская ведьма.

Налив пиалу, он поставил её рядом с собой и похлопал по подушке. Садиться рядом с восьмым принцем мне совсем не хотелось. Я бы предпочла спрятаться за Керо и постараться не попадаться остальным на глаза. Но все остальные свободные подушки оказались заняты и пришлось сесть рядом. Едва подняв взгляд, я осознала, что сижу напротив шестого принца, и резко захотела позавтракать где-нибудь на камнях, в компании чаек.

Тот на мгновение скорчил мину, словно ему попалась несвежая рыба, и вмиг принял отрешённый, гордый вид. Отвернувшись, он принялся подчёркнуто игнорировать моё присутствие. Глядя на Широ, Рокеро сказал что-то и, судя по резким «э», был недоволен.

Четвёртый принц примиряюще улыбнулся, хотя в тёмных глазах затаилась лукавая усмешка.

– Не думаю, что наша гостья как-то причастна к случившемуся.

Опустив взгляд в тарелку, я сделала вид, что слепа и глуха, не желая влезать в чужие интриги, но любопытство не так просто усмирить, и я ловила каждое слово.

– Итак, начнём по порядку. Перед отплытием мне пришло письмо из столицы, – отложив палочки, начал четвёртый принц. – На императора и двух его сыновей было совершено покушение. Кто-то отравил воду в купальне, и они слегли со странной болезнью. Сегодня я получил ещё одно послание, Император и Кейджи медленно, но приходят в себя, а вот Даичи совсем плох.

– На сколько плохи? – поглаживая острый подбородок, спросил Хэчиро. В глубине чёрных глаз загорелся огонёк.

– Кейджи бредит, а Даичи ещё не приходил в сознание.

Восьмой принц улыбнулся и остальные уставились на него с упрёком.

– Да ладно тебе, Широ, – лениво растягивая слова, произнёс он. – Только не говори, что тебе в голову не забрела мысль о том, что четвёртый сын может стать наследным принцем?

– Хэчиро, – в голосе Широ зазвенела сталь. – Не желаю даже намёков слышать об этом. Ты меня понял?

– Конечно, конечно, – с лукавой улыбкой отозвался тот и потянулся к кувшину, придержав длинный рукав свободной рукой, и, наклонившись ко мне, шепнул: – Не спеши возвращаться домой. Наложницы Императора куда богаче любой жительницы материка.

Вспыхнув, я отшатнулась, едва не свалившись с подушки.

А Хэчиро, посмеиваясь, вернулся к кувшину с вином.

– Суть в том, что сразу после отравления отца и наследного принца кто-то подорвал бомбу под днищем корабля, – строго глядя на брата, продолжил Широ.

– Кто-то пытается избавиться от Императорской семьи? – побледнев, переспросил Керо.

– Возможно. Тогда власть перейдёт к старшему сыну Кеиджи и советникам, которые сделают из него свою марионетку, – нахмурился Рокеро.

– У Даичи, наследного принца, нет детей, – вновь наклонившись ко мне, прокомментировал восьмой принц.

Шестой принц с недовольством покосился в нашу сторону. Сделать вид, что мне неинтересно, уже не получалось и, опустив голову, я подкармливала сороку, думая, где бы поменять ей подстилку, что откровенно воняла, стоило только открыть короб, а сама прислушивалась к разговорам за столом.

– Значит, это кто-то из советников? – предположил Рокеро, всё ещё косясь в нашу сторону. – Нужно выяснить, кто из них сейчас обладает наибольшей властью.

– Или кто-то из жён Императора, – всё так же не глядя на братьев, словно бы обращаясь ко мне, обронил Хэчиро.

– Разве в Нон… – я проглотила слово, прежде чем успела договорить. – В Империи Но женщина может править?

– Она станет регентом при малолетнем сыне, что не помешает советникам вертеть ей как вздумается, – ответил Широ. – Впрочем, на деле правит тот, у кого есть доступ к императорской печати и влияние на Сёгунат. Без них сидящий на троне имеет не больше власти, чем ряженная кукла.

– Можно ещё вопрос? – Широ благосклонно кивнул, и я продолжила: – Если кто-то хочет уничтожить Императорскую семью, то от чего он так плохо старается?

Все удивлённо посмотрели в мою сторону, и только восьмой принц с затаённой на тонких губах ухмылкой не повернулся. Придерживая фиолетовый рукав халата, он наполнил пиалу вином и поставил передо мной.

– Умничка, – тихо произнёс он, чёрные глаза лукаво блеснули. – Задаёшь правильные вопросы.

– По-вашему, отравление и кораблекрушение, это недостаточно хорошо старается? – Рокеро гневно нахмурился.

– Корабль сел на мель, да ещё и так удобно рядом с небольшим островом. Бомбы стоило взрывать, пока мы были в открытом море.

– Бомбы? – впервые с начала трапезы подал голос Керо.

– А вы не почувствовали? Было два толчка.

Кивнув, Широ жестом попросил продолжить.

– И стоило взрывать их одновременно, чтобы у нас было меньше времени, и паника погубила бы большинство пассажиров.

– Возможно, преступника подвело техническое несовершенство бомб, – пожал плечами Широ. – Но вы продолжайте.

– Возможно, вас хотят задержать, – пожала плечами я.

Отравление также выглядело странным. Почему только эти трое, а не их жёны и дети? Как многочисленная охрана и слуги не отравились? Как устроен водопровод в императорской купальне? Куда делась отравленная вода? Неужто у них не нашлось химиков провести анализ?

Но говорить об этом вслух я не решилась. На меня и так косились с подозрением, к чему утомлять их пустыми размышлениями и безосновательными подозрениями?

6 – Песнь сирены

Через два дня нас подобрал торговый корабль. Эти дни я потратила на обучение новым словам, в особенности правильному произношению. Керо пытался научить меня длинной, сложной фразе с угрожающими интонациями, пока Широ не услышал и не запретил. Что именно это значит, мне так и не сказали, но попросили никогда вслух этого не произносить.

Большой, тяжело гружёный корабль в обычной ситуации никогда и не подошёл к острову, если бы не письмо, доставленное птицей. Принцам оказали всяческий почёт и выделили лучшие каюты. Всех остальных согнали в трюм.

Тесное, тёмное помещение, где даже дышать было тяжело, выявило любопытную ситуацию. Меня жутко боялись. Куда бы я не пошла, слуги глазели и старались как можно скорее убраться с пути. Евнухи и стража вели себя более сдержано, сторонились и вступать в беседы не спешили, а если я что-то спрашивала, делали вид, что не понимают.

Благо, обо мне вспомнил Широ.

Несколько вооружённых мужчин, хмуро глядя на окружающих, спустились в трюм. Воины разительно отличались от слуг выправкой, какой-то угловатостью и поджаростью. Одну руку они небрежно держали на оружии и поглядывали на евнухов и оставленных внизу стражей с явным превосходством.

Раскланявшись, воины попросили следовать за ними, но прежде мне стоило вернуть приятный для чужого глаза внешний вид. Несколько дней в душном и тесном трюме никого не красит.

Подгоняемые криками воинов, служанки бросились меня переодевать, расчёсывать и заплетать. То, что вокруг полно народу, их ни капли не смущало. Всё, что я смогла сделать, это отвернуться от любопытных глаз и удержать нижнюю рубашку, когда служанки попытались её с меня стянуть. Даже не глядя в их сторону, я чувствовала на себе десятки взглядов, от которых хотелось съёжиться и исчезнуть.

Когда наряженную, словно куклу, меня повели к выходу, я невольно задумалась: а каков мой статус? Кто знает, быть может, обычаи и культура этих людей делают моё общение с принцами… компрометирующим?

Я не видела в их окружении ни одной женщины. Даже когда мы жили на Холодном камне, Юри очень редко появлялась в одном зале с наместником, никогда не сидела рядом и не участвовала в беседе. Ей оказывали почести, она повелевала женской половиной дома, но по саду с супругом не гуляла, пищу принимала отдельно и только вечерами слуги уносили её в паланкине в мужскую половину дома.

Солнечный свет ослепил. Прикрыв глаза рукой, я невольно зажмурилась, покачнулась, запнувшись о ступеньку, и меня тут же подхватили за свободную руку.

– Госпожа Медзё, – уже кланялся какой-то круглолицый мужчина с жиденькой бородёнкой и мелкими хитрыми глазами.

Держащий меня под руку Широ представил его как господина Мори, хозяина корабля и старого друга семьи. Взгляд господина Мори мне не понравился. Ощупывающий и приценивающийся. Словно корову на базаре выбирает, спасибо хоть зубы смотреть не полез.

– Очень, очень рад знакомству, – вновь кланяясь, произнёс тот, сверля меня взглядом.

Покосившись на четвёртого принца, я неуверенно поклонилась в ответ.

На широкой палубе поставили навес, где в тени возлежал восьмой принц, вокруг толпились слуги с веерами-ширмами, пытаясь закрыть его от солнца. Хэчиро ел виноград и слушал игру на эрху. Прелестная дева в светлых одеждах, прикрыв глаза, гладила смычком струны, извлекая из них чарующий звук. Странный, ни на что не похожий и завораживающий.

– А вот и госпожа Медзё соизволила появиться, – сказал он, прищурившись, словно сытый кот.

Я поспешно отвела взгляд, надеясь, что он не попытается вовлечь меня в беседу.

– Имина! – с носа корабля примчался Керо. – Вот вы где?! Идёмте скорее, тут такая скука! Никто не хочет стрелять со мной по мишеням!

Братья оказались слишком заняты пролёживанием кушеток и борьбой с тошнотой, отчего девятый принц остался без компании. Надеюсь, меня вытащили из трюма не только потому, что ему было скучно.

Нахваливая стрельбу Керо, я успела поесть и покормить сороку. Попросила новую подстилку и волей капитана Мори мне выделили щепотку соломы. Поддавшись уговорам принца, я тоже встала к барьеру, взяв в руки лук. Тетива больно врезалась в кожу, сил едва хватило, чтобы натянуть лук, да ещё и стрела норовила вывалиться из пальцев. В центр мишени я не попала, но похвалу заработала.

– А вы полны талантов, – на палубе появился Рокеро.

Сине-чёрный костюм подчёркивал его нездоровую бледность и худобу. Ветер растрепал собранные в тугой пучок волосы, придав его строгому образу лёгкой неряшливости.

– Подрывное дело, стрельба из лука, какими ещё талантами вы нас поразите? – сев, он неестественно сильно выпрямился, откидываясь назад. Лицо посерело, на коже выступил пот.

Укачивает, – с некоторым злорадством подумала я и наложила стрелу на тетиву.

– Умением колдовать и предсказывать будущее по мышиным костям! – задорно ответил Керо и рассмеялся, но видя мой недоумевающий взгляд пояснил: – Широ всем рассказывает, что вы ведьма и, кажется, даже скептиков успел смутить этими россказнями.

– Кто-то поверил в это?

– Вы вышли на палубу, и ветер унялся, – хватая второй лук, Керо пристроился рядом. – Да и во дворце Такоямы шептались, что едва у вас случается хорошее настроение, как небо разъяснивается и выглядывает солнце.

– Думаю, после затяжных дождей не у меня одной солнце вызывало улыбку, – отпустив тетиву, я проследила за полётом стрелы, впившейся в мишень, всё ещё далековато от центра, в отличие от стрелы принца. – К тому же я люблю дожди, возможно, даже больше солнца.

Я хотела попросить рассказать о Империи Но. Быть может, это поможет что-нибудь вспомнить, но тут появился слуга и пригласил всех на обед.

Под навесом накрыли пять небольших столиков. От тарелок поднимался ароматный пар. Капитан Мори сел в центре, и служанки начали чайную церемонию. Для меня стола не нашлось. Едва заметив это, конфузясь, я попыталась улизнуть и отсидеться на носу корабля, когда проходящий мимо восьмой принц поймал меня за локоть.

– Вы нас уже покидаете? – спросил Хэчиро. В чёрных глазах жила злая насмешка, заставившая меня поспешно одёрнуть руку. – Всякая приличная барышня обучена играть и петь. Так развлеките нас, окажите честь.

В глубине души всколыхнулась оскорблённая гордость. Глумящиеся интонации, насмешливый взгляд заставили стиснуть зубы.

Девица с эрху появилась рядом и стала наигрывать что-то унылое. Повинуясь моему жесту, она сделала паузу, желая подхватить мотив, едва я запою. Уязвлённый разум быстро отыскал в памяти подходящую песню.

Петь о сиренах, утаскивающих моряков на дно и топящих корабли, возможно, не самая лучшая затея. Глядя на то, как бледнеет капитан и зеленеет от качки шестой принц, я почувствовала удовлетворение. Растворившись в пении, я вскоре позабыла обиду, с удовольствием рассказывая о растерзанных и замученных на дне путниках.

Не сразу, но девушка уловила мотив и принялась наигрывать манящую и звенящую смутной тревогой мелодию.

Капитан Мори чуть заметно хмурился, не зная, как себя вести. Широ отвечал на мой взгляд, и в глазах его горело тёмное пламя, заставляющее что-то в груди замирать. Рокеро сидел, уткнувшись взглядом в стол, с пылающим от смущения лицом. Хэчиро веселился, наблюдая за реакцией братьев, и даже заговорчески подмигнул мне, словно соучастник. Керо смотрел во все глаза, словно заворожённый, забыв о еде.

Закончив, я поклонилась, копируя смиренный вид Юри из Холодного камня, и спросила:

– Могу ли я просить разрешения отнести воды и еды слугам в трюме?

– Разумеется, – недобро глядя в мою сторону, кивнул капитан Мори и махнул подручным, чтобы помогли.

Из-за стола тут же выскользнул Керо, вызвавшись помочь.

– Вы так необычно поёте! – поделился он, пока мы наблюдали, как моряки тащат бочку с водой слугам. – Широ говорил, что женщины юга поют необычно, но я даже не ожидал, что настолько!

Слуги встретили нас настороженно, но увидев, что мы принесли, обрадовались и бросились кланяться и благодарить.

Ранним утром третьего дня из тумана показались горы. В душе появилось смутное чувство тепла, но выудить в мутной воде воспоминание так и не удалось. Местные горы, невысокие, утопали в яркой зелени, казалось, здесь не существует ни дорог, ни деревень, ничто не нарушало целостности зелёного ковра.

Портовый город мало чем отличался от прочих. Серый, суетный, шумный. Но ради принцев расчистили пирс от зевак, бочек и коробок с товарами. Их встретили выстроившиеся коридором солдаты и вереница закрытых богато украшенных карет. Во главе встречающих стояла прекрасная, словно рассвет, девушка. Широ приблизился, и они синхронно поклонились друг другу, после чего сели в первую карету.

На этот раз обо мне не забыли, хоть и оставили идти в самом хвосте, где-то между охраной и слугами. Как бы не пытались слуги вырядить меня в яркие тряпки, используя всё богатство мимики и скудный словарный запас, я убедила их остановиться на скромном тёмном наряде.

Пока я крутила головой, пыталась заметить что-то, что пробудит воспоминания и, быть может, подскажет, откуда начать поиски пути домой, принцы погрузились в кареты, а ко мне подошёл один из их стражей. Я помнила его ещё по рыбацкой деревне. Он заслонял собой принцев. Интересно, как часто приходится их защищать от безоружных женщин?

– Ехать мной, – проглатывая окончания, буркнул он, глядя хмуро и словно немного мимо.

Слуга повёл коня, и прежде, чем руки воина успели сомкнуться на моей талии, я уклонилась от нежелательного прикосновения и легко заскочила в седло, едва коснувшись стремян. Платье не позволяло сесть удобно и вновь пришлось устроиться боком.

Я попыталась выспросить у всадника, где можно найти посольство, но тот лишь хмуро молчал и глядел куда-то поверх моей головы. Что ж, подождём. Раз принцы решили взять меня с собой, значит не откажут в гостеприимстве. Это лучше, чем болтаться по незнакомому городу без денег и возможности объясниться.

Часть вторая. Остров Со. Дворец Вечной Зелени

7 – Женщины в Империи Но

Судя по звукам, вчера во дворце устроили большой праздник, вот только меня на него не позвали. Оно и к лучшему, не хотелось вновь оказаться в роли экзотической зверушки, в которую тыкают палкой, требуя развлечений.

Всадник, из которого за всю поездку я не смогла выманить ни одного слова, привёз меня во дворец в обход главных ворот. Сдал на руки мужчинам в тёмно-зелёных халатах и головных уборах евнухов. Вся эта секретность дурно пахла, и отправиться на поиски посольства захотелось ещё сильнее.

Среди евнухов нашлись те, кто говорил на мандагарском, и они объяснили, что господин, не уточняя, кто именно, предупредил их об особой гостье и попросил отнестись с почётом и уважением. Для начала меня поселили в собственном домике. Окружённый террасой, дом притаился в укромном углу большого сада, через который перемещались по мостам-дорожкам.

Теперь в моём распоряжении оказались несколько комнат, отдельная спальня, опять без кровати, зато со столиком и небольшим зеркалом. Будуар, хотя едва ли тут есть такое слово. В комнате располагался низкий чайный столик, несколько подушек, а из украшений – пара шёлковых картин, на которых широкими мазками туши изобразили туманные горы и галочки птиц. Несмотря на отсутствие деталей, я вновь уловила тёплое чувство близости.

Служанки, пришедшие утром, показались настороженными, но куда более почтительными, чем в доме наместника Холодного камня. Здесь было теплее, оттого платье оказалось легче.

По мостам, через сад, меня провели к уединённой беседке, где уже сидела девушка. Та же, что встретила принцев вчера в порту. Бледная фарфоровая кожа, ореховые глаза и сине-чёрные волосы, украшенные всего одной заколкой с белыми цветами. Оторвавшись от письма, она подняла глаза и улыбнулась, словно ласковое утреннее солнце выглянуло из-за гор, осветив сад.

Замешкавшись, не уверенная, что всё делаю правильно, я поклонилась.

– Рада приветствовать тебя, Имина Медзё, в своём доме, – поднявшись, девушка поклонилась в ответ. – Меня зовут Хитомия, – мы вновь поклонились. – Я хозяйка дворца Вечной Зелени и супруга четвёртого принца Широ Такаяма. Мне рассказали о ваших злоключениях, и я постараюсь сделать ваше пребывание в Вечной зелени приятным.

Должно быть, вид у меня был настороженный, а то и напуганный, отчего она, улыбнувшись, протянула мне руку.

– Можете звать меня – Хитомия. Можно и я буду вас звать просто по имени?

– Да-да, конечно, – растерянно пробормотала я.

Мы сели за общий стол, и Хитомия принялась наливать чай.

– Мне рассказали о том, что случилось с вами в доме моего отца. Мне искренне жаль, что вам пришлось пережить подобное.

Рука сама собой взметнулась к горлу.

– Признаться честно, я не совсем поняла, за что мне был оказан столь холодный приём, – произнесла я, следя за реакцией собеседницы.

– Юри, – она на мгновение поджала губы, словно рассуждая, может ли говорить откровенно, – весьма своенравна и ревнива. Даже когда я приезжаю навестить отца, она начинает строить козни. Однажды я нашла в креме таракана, – Хитомия бросила на меня осторожный взгляд.

Охнув, я невольно усмехнулась, поспешно прикрыв рот рукой, и получила весёлую улыбку в ответ. За всеми этими церемониями и воспитанием пряталась весёлая и жизнерадостная особа.

– А мне заварили чай из крысы.

– Да, узнаю хозяйственную Юри, – покачала головой девушка и улыбнулась так широко и искреннее, как не улыбалась ни одна из встреченных мною женщин до этого.

– Но за что она так? Вы ей не соперница, а падчерица, а я и вовсе не собиралась там задерживаться.

– Папа любит меня и, когда мы приезжаем, отдаёт мне всё своё свободное время, – пожала она плечами.

Залив чайник так, что часть воды пролилась, она круговым движением крышечки выдавила излишки воды, обливая пузатые бока глиняного чайника.

– А вы таинственная незнакомка, на которую мужчины обращают внимание, – Хитомия бросила в мою сторону лукавый взгляд. – А Юри только недавно перетравила всех папиных наложниц. Ещё одна ей не нужна.

– Я вовсе не собиралась становиться чьей-либо наложницей. Я домой хочу.

Не глядя на меня, она грустно улыбнулась и разлила чай в пиалы. Но едва я потянулась, как девушка ловко опрокинула чашки, вылив чай на чайник.

– Первая порция – богу чая, – заметив моё замешательство, пояснила она. – Повелитель сказал, что вы ничего не смыслите в наших обычаях, просил всему вас научить и всё показать.

– Хорошо, – после небольшой заминки отозвалась я и получила наконец чай. – А когда я смогу посетить посольство?

Подняв взгляд, Хитомия удивлённо посмотрела в ответ.

– Посольство есть только в столице.

– А мы не в столице?

– Нет. Это остров Со. Мы всего лишь четвёртые по величине, но вторые по богатству после столицы.

– Хм.

Уточнение про величину и богатства показались мне излишними, но, быть может, тут так принято.

– Повелитель напишет в посольство и попытается разыскать ваших родных. Как минимум, теперь там будут знать о вас.

Что ж, это лучше, чем ничего. После чаепития, вкус у чая был до того странный, что я невольно заподозрила Хитомию в подражании мачехе, мы отправились в сад. С этого дня началось моё обучение тому, что значит быть женщиной в Империи Но.

Как правильно ходить – маленькими шажками, кланяться – плавно, садиться на подушку – не раздвигая колени, смотреть на собеседника – не поднимая глаз выше подбородка. Оказалось, я даже дышу неправильно, слишком громко и часто вздыхаю, набирая полную грудь воздуха. Мы заваривали чай, поили чайного бога и обмывали чайники, чтобы те не сохли и не трескались.

– Вы в курсе, что глиняную заготовку можно подержать в печи подольше?

Мои комментарии вызвали у Хитомии беззлобную усмешку.

– Да, но эту глину пересушивать нельзя.

– Может тогда покрыть лаком?

– Лак не будет дышать, и чай не получится ароматным.

Я бы поспорила, но в чужой монастырь со своим уставом не ходят. К тому же, какой в этом смысл, если в ближайшее время нам предстоит распрощаться навсегда, – думала я.

Всё, что я вынесла из её уроков, так это: благородная женщина в Империи Но должна быть хорошей хозяйкой, нежной женой, заботливой матерью и, за одно, произведением искусства. Каждый жест, движение, голос и взгляд – всё выверено и отточено. Здесь нет и не может быть права на личное, если оно не служит дополнением к образу.

Когда Хитомия занималась домом, я оказывалась представлена сама себе. Получив разрешение прогуливаться, где вздумается, не покидая при этом женской половины дворца, отправилась изучать Дворец Вечной зелени. Причудливый сад с дорожками-мостами, уединённые беседки, небольшие храмы и каменные композиции заняли меня часа на четыре, а после стало скучно.

Ближе к вечеру, в очередной раз обходя сад, я приблизилась к его границе и невольно остановилась. Женская половина резко обрывалась площадью, покрытой камнем. Если не считать нескольких монахов у храма и стражей, группами прохаживающих вдоль стены, площадь была пустынна. Присмотревшись, я заметила, что камни выкрашены в разные цвета, но из сада рассмотреть узор не представлялось возможным.

– Заплутали?

Нарушая все законы местного этикета, я вскрикнула, отскочив в сторону. Широ материализовался на границе между садом и площадью словно бы из ниоткуда. Мой испуг явно доставил ему удовольствие, которое он попытался скрыть, прикрыв губы бумажным веером, но светящиеся лукавством глаза не скроешь.

– Вижу, вы уже достаточно освоились в женской части дворца и заскучали? – спросил он.

Запоздало опомнившись, что мне следовало поклониться, я замешкалась, не зная, нужно ли кланяться сейчас или после начала разговора это будет ни к месту. Видя моё замешательство, Широ протянул мне руку.

Не припомню, чтобы Хитомия рассказывала что-то о прикосновениях. В моей системе координат, в том, чтобы держать кого-то за руку, не было ничего предосудительного. Но учитывая, что женская и мужская половина дворца находятся в самых дальних друг от друга углах, что-то подсказывало, что за руки держаться в Империи Но не принято.

– Госпожа Хитомия просветила меня о правилах этикета, – начала я, пряча руки за спину, – и я должна извиниться за неподобающее поведение в прошлом. Постараюсь исправиться.

– Ни в коем случае, – со всей серьёзностью заявил Широ. – Даже не думайте брать на вооружение все эти бесконечные поклоны и расшаркивания в моём присутствии.

К щекам прилила кровь. Лестно и несколько смущающе.

– Прошу. Будьте мне другом, – смягчив тон, произнёс он и вновь протянул руку. – Вы не местная и не обязаны соблюдать все наши традиции. Некоторые вольности вам вполне могут простить.

– Не хочу ставить вас и себя в неловкое положение, – чувствуя, как краснею, призналась я.

– Большой беды не случится, если мы немного прогуляемся.

Площадь была всё так же пустынна. Монахи сидели к нам спиной, медитируя перед статуей дракона, воины даже головы в нашу сторону не повернули.

Неуверенно протянув руку в ответ, я обхватила тёплые пальцы и без труда перепрыгнула кусты. Едва крепко встав на ноги, я поспешила высвободить руку, делая вид, что мне нужно поправить накидку.

– Возможно, извиняться стоит мне, а не вам, – посмотрев на пустую руку, заявил Широ. – Ваша непосредственность и лёгкий нрав – настоящий глоток свежего воздуха среди удушающей строгости этикета и обычаев. За время обучения в Кондоме я несколько отвык от этого, а встреча с вами вмиг воскресила в памяти множество приятных воспоминаний.

– Вы обучались заграницей?!

Глупый вопрос!

– Да, десять лет, в Кондомовской Академии, – качнул он головой. – Все сыновья Императора получают образование заграницей.

– Ого, – отозвалась я, занятая своими мыслями.

Упоминание Кондомы вызвало отклик в душе, но ни одного чёткого воспоминания.

– Весьма дальновидно, – осознав, что мой ответ мог прозвучать грубо, поспешно добавила я. – Новые знания, иной взгляд на мир, да и с практической точки зрения полезно.

– Вы рассуждаете, как мой отец, – засмеялся четвёртый принц. – Я привёз из Кондомы четырёх инженеров, двух химиков и одного биолога. Хэчиро почти удалось меня обойти, но его скульпторы и художники ценятся меньше учёных.

Мы пересекли площадь и попали в новой сад, на этот раз принадлежащий храму. Меньше цветов, больше камней и статуй.

– Ещё немного, и эти бесконечные сады сведут меня с ума.

Запнувшись на ровном месте, Широ удивлённо воззрился на меня.

– Простите. Сады в вашем дворце без сомнения прекрасны, но несколько однообразны, – развела я руками. – Я бы хотела выйти в город.

– Я подумаю об этом, – уклончиво ответил он, поворачиваясь в сторону храма. – Город – не самое безопасное место, тем более для женщины без сопровождения.

– Что ж вы не позаботились о порядке в собственном городе?

Повисла неловкая пауза. Хитомия говорила, что умение поддержать беседу и сделать её интересной для собеседника – настоящее искусство, и всякая женщина, а в особенности благородная, должна это уметь. Что ж, благородной госпожой в Империи Но мне всё равно не быть, поэтому я вновь устремила взгляд на горы, что возвышались над каменной стеной.

– Вам не понравился мой дворец?

– Он прекрасен! – поспешно отозвалась я. – Но… собирать букеты и поить чаем чайных богов из-за дня в день ужасно скучно.

Страшно подумать, но Хитомия и Юри живут так годами. От этой мысли меня передёрнуло.

Заложив руки за спину, Широ улыбнулся. Появившиеся на щеках ямочки и демонята в глазах подсказали, что он по меньшей мере не осуждает меня.

– Хотите покинуть дворец и прогуляться по нагорью?

– Дайте мне три секунды. И не смотрите, как я бегу в женскую половину дворца. Потому что бегать, перепрыгивая кусты, женщинам тут тоже запрещено.

8 – Плохая идея

Не знаю, о чём я думала, когда решила, что Широ просто выведет пару жеребцов и мы вдвоём пронесёмся по горам, словно вольный ветер. Должно быть, я далеко из не самой благородной семьи, но это и к лучшему. Во всяком случае, у нас, где бы это «у нас» не находилось, веселье никто не запрещал.

Вид паланкина, в котором нас с Хитомией доставили до конюшен, навевал уныние. Неужто мы не в состоянии пройти двести метров? Впрочем, Хитомия восприняла это как должное и чинно сидела на подушке, словно резная статуэтка, незнакомая со скукой и раздражением.

В конюшне нас ожидала крытая коляска. Украшенная позолоченными завитками, алыми занавесками, скрывала нас от посторонних взглядов. Свисающие с крыши колокольчики звенели от каждого движения, оповещая о нашем прибытии. Я тут же вспомнила о ране на голове, что с самой Холодной скалы меня не беспокоила, а тут накатила головной болью.

Боги Великие, это была ужасная идея! – мысленно простонала я.

Служанки, даже те, кто свободно говорил на мандагарском, понятия не имели, что такое амазонка и зачем женщине взбираться в седло. Большим количеством юбок заменили кринолин, укрыв сверху красивым нарядом. В таком платье на лошадь не заберёшься, хотя бы потому, что животное не поймёт, зачем к нему подошёл конус.

Климат на острове Со сильно отличался от оного на Холодной скале. Яркое, тёплое солнце, буйная растительность, высокая влажность, от которой мои волосы вились, приводя в ужас служанок, что пытались придать им приличную форму. Почему кудри – это что-то неприличное, даже Хитомия объяснить не смогла.

Тепло благотворно повлияло на местную моду. Плотные, узкие халаты, надеваемые в несколько слоёв, сменились на бесчисленное множество тонких и легких рубашек, юбок и накидок. Больше никакого широкого пояса в половину тела, который самостоятельно не завяжешь. Взамен пришел тонкий поясок под грудью и цветной шнур в качестве украшения. Ходить, сидеть, махать руками и просто жить в таком наряде куда приятнее.

Хитомия по секрету поделилась, что в столице ещё теплее. Там они носят всего два слоя одежды, прямо на голое тело. Почему об этом нужно было шептать с заговорщицкой улыбкой, не знаю, но я на всякий случай поддержала игру.

Конная прогулка представляла собой весьма утомительную поездку в карете по ухабистой дороге, отчего треклятый звон не затихал ни на секунду. Меня быстро начало мутить от тряски и из коляски я вывалилась, едва стоя на ногах. Стоит отдать должное Хитомии, она выпорхнула, словно птичка, легко и грациозно.

Мимо на резвой лошадке промчался Керо, не замечая, что едва не засыпал комьями грязи супругу своего брата.

– Хэй, смотрите, что могу! – крикнул он и поднял лошадь на дыбы. Парень прижался к шее животного и удержался в седле, но переполох устроил знатный. К нему тут же бросились слуги, уговаривая слезть и не рисковать, но принц лишь отмахнулся.

К нашему прибытию на поляне уже установили шатры и разбили полевую кухню. Следом появились циркачи, гимнасты, жонглёры, танцовщицы. На нас обрушился шумный, весёлый и яркий праздник, совсем не похожий на прогулку верхом, на которую я рассчитывала. Похоже, праздник планировался давно и судя по тому, что Хитомия о нём не рассказывала, меня приглашать не собирались.

Приехали представители местных благородных домов. Сначала шёл мужчина с советником или старшим сыном по правую руку. На некотором отдалении его жена и дочери, а за ними вереница слуг. Попадая на поляну, они немного расслаблялись. Слуги исчезали, а жены подступали ближе к своим мужчинам.

Вечерело. Зажглись фонари, гостям подали первую порцию рисового вина. Обстановка стала чуть более расслабленной, и женщины стали сбиваться в небольшие компании, сплетничая и уже меньше походя на тех идеальных кукол, какими ступили на поляну.

Я бы с удовольствием с кем-нибудь пообщалась, к тому же мандагарскому языку в обязательном порядке обучали благородное сословие, но была одна проблема. Со мной никто общаться не хотел. Едва я появлялась рядом, люди становились слепы и глухи. Мне наступали на ноги или на подол платья и даже не пытались извиниться, проходя мимо, словно я столб, а не человек. Кто-то запачкал юбку чем-то липким, и я это заметила только когда попыталась расправить складки, измазавшись в липкой жиже и ещё сильнее перепачкав юбку.

От того я быстро оказалась в стороне. Неподалёку слуги украдкой передавали друг другу сладости с хозяйского стола и делили один кувшин с вином на троих. Они посматривали в мою сторону с любопытством, но сводить знакомство не спешили.

– Имина?

Хитомия возникла из не откуда, заставив слуг поспешно прятать еду и с поклонами отступить дальше за шатры.

– Госпожа, – поднявшись, я поклонилась, как учили и почувствовала, как задирается сзади ткань слипшейся юбки.

– Что ты тут делаешь одна? – она с тревогой посмотрела на моё окружение.

Убежище я нашла за шатром близ конюшен. Лошади меня не сторонились, позволяя гладить их бархатные носы и чесать шеи. Тут же крутились несколько не пойми откуда взявшихся собак, что я подкармливала. Общество животных оказалось куда более приятным.

Решив отложить скромность до следующего раза, я рассказала всё, как есть, и продемонстрировала испорченный наряд. Осмотрев пятно, Хитомия огорчённо покачала головой.

– Знать бы ещё, за что они так со мной, – гладя пса, что доверчиво тянулся к моей руке, закончила я.

На гладкой коже идеального личика Хитомии появилась складочка меж бровей.

– Я предупреждала, что ничего хорошего из этого не выйдет, но Повелитель очень хотел вас порадовать, – при этих словах она отвернулась к лошадям, что тянули к ней шеи, принюхиваясь в поисках угощения. – Это всё из-за вашего неопределённого статуса.

– Гостьи?

– Нет мужчины, что представлял бы ваши интересы, – вновь посмотрев на меня, терпеливо пояснила она. – Вы не жена, не сестра, не наложница, отчего никто не знает, можно ли с вами говорить, а если можно, то как? – видя моё недоумение, Хитомия пояснила: – Жена никогда не станет говорить с чужой наложницей. К тому же наложницы редко покидают пределы дома своего господина, а когда покидают, то только для того, чтобы их красота вызвала зависть у других мужчин.

– Что-то мне не нравится быть женщиной в Империи Но.

Хитомия грустно и, как мне показалось, понимающе улыбнулась.

– А почему вы здесь, а не среди гостей?

Она бросила взгляд в сторону толпы, что натужно изображала веселье, и шумно, некрасиво, по мнению местных правил, вздохнула.

– Можно открою вам секрет?

Я с готовностью кивнула.

– В детстве мы с братьями как-то выпустили пару свиней на подобном празднике, – хихикнув, она прикрыла рот широким рукавом. – Сегодня мне как никогда хочется повторить тот трюк.

– Я даже знаю, где взять свиней!

Испуганно пискнув, Хитомия подскочила и, вмиг приняв благочестивый вид, поклонилась. Улыбаясь во весь рот, Керо вышел из тени.

– Так что, мне съездить за ними?

– Кому-то придётся нести за это ответственность, – заметила она.

Вопрос ответственности погасил энтузиазм девятого принца.

– А вы почему не на празднике? – полюбопытствовала я.

Тот скорчил мину. Вот кому не приходится сдерживать эмоции.

– Скука смертная. Широ забрал всех самых скучных стариков в шатёр, но веселей от этого не стало, – шумно вздохнув, он почесал шею ближайшего коня. – Может, прокатимся?

– Я бы с радостью, но увы, – Хитомия грустно вздохнула.

Поднявшись на ноги, я стала присматриваться к лошадям.

– Темнеет, быть может, в следующий раз? – с беспокойством предложила она.

– Следующего раза может и не быть, – отозвалась я. – Как только придёт ответ из посольства, я вернусь домой.

– А я приведу из деревни свинью, если не разрешишь, – заявил Керо.

– Главное, не попадайтесь никому на глаза, – сдаваясь, вздохнула она.

Несолидно подскочив на месте, принц бросился в конюшню. К моему удивлению, девятый принц не стал звать слуг, а сам выбрал и оседлал лошадей.

– Тут едва ли найдётся женское седло, – извиняясь, произнёс он, помогая затянуть ремень.

– Вот и отлично, – отозвалась я, забираясь на мерина.

– Эй, я должен был тебя подсадить! – выкрикнул он и тут же, покраснев, добавил: – Тебе нельзя так сидеть!

Возможно, он говорил что-то ещё, но, толкнув мерина пятками, я поспешила удалиться от праздника. Заскучав в стойле, белый в серых яблоках мерин рванул с места, словно за ним гнались все демоны Забвения разом. Ветер холодил торчащие из-под задравшейся юбки ноги, но я едва замечала это неудобство.

Обернувшись и убедившись, что Керо где-то неподалёку, я позволила мерину самостоятельно выбирать дорогу. Тот уверенно побрёл в гору и, выйдя на тропу, продолжил подъём, словно шествовал по хорошо знакомому маршруту. Ни темнота, ни тонкая извилистая тропа ему не мешала, а вот я сильно пожалела, что доверилась привычкам незнакомого животного. Как теперь его развернуть на узкой тропе?

Мы поднялись на небольшую площадку, и мерин привычно отступил в сторону от тропы к столбикам. Небольшая полянка, закрытая от ветра скалами и кустами, заканчивалась площадкой над обрывом.

Шагнув на край, я с трудом сдержала вскрик восхищения. Вся долина оказалась у моих ног идеально круглой плошкой, окружённая невысокими горами, на которых жёлтыми бусинами светились фонари, тянущиеся к самой верхушке. В центре долины дремал дворец, словно гигантская черепаха, чью спину украшали вереницы мелких фонариков. Вокруг черепахи раскинулся город, чьи улочки тонули в темноте.

А вот Керо нигде не было видно. Почувствовав укол беспокойства, я направилась к столбикам, надеясь, что мерин, столь легко принёсший меня на гору, знает, как спуститься и не переломать ноги в темноте. Бледно-голубая луна высветила пустую площадку, мерин, верный каким-то своим привычкам, ушёл, не дождавшись всадницы.

Издав тяжкий вздох, я провела рукой по истёртому столбику. Спускаться по незнакомой тропинке совсем не хотелось.

Стоило покинуть укрытие скал, как ветер бросился трепать волосы и платье. Хватаясь за колючие кусты, я пыталась нащупать среди камней и кривых корней тропу, ругая красивые, но неудобные туфли. Местная обувь, и без того не слишком удобная, сжимала стопу так, что я не могла нормально на неё опереться, совсем не подходила для подобных прогулок. Как и наряд, что цеплялся за ветки. Тяжёлые заколки выпадали из развалившейся причёски, навсегда пропав среди камней и колючих кустов.

В момент, когда я уже была готова взвыть от отчаяния, в темноте послышались голоса:

– Стану советником, приберу к рукам какое-нибудь министерство и займусь просвещением и культурой. Видят предки, эта страна нуждается в реформах, и почему бы мне не быть тем, кто сделает первый шаг?

– Вне всяких сомнений, благородный порыв, – ответил ему смутно знакомый голос, но даже мой неискушённый слух уловил едва уловимый акцент, словно он привык иначе выговаривать некоторые звуки. – Но если затея вашего брата провалится, вас повесят.

– Только если узнают, что я что-то знал.

Замерев, я невольно попятилась, вмиг осознав две вещи. Во-первых, это голос восьмого принца. Во-вторых, это один из тех разговоров, что не предназначен для чужих ушей.

Нужно уходить. Вот только куда? Не через кусты же пробиваться, меня заметят!

Пока я думала, голоса стихли.

– Как ты предпочитаешь умереть? Как ведьма или как шпионка?

9 – Сирена

– Нет, нет, нет, я всё могу объяснить, – попятилась я, но наступив на собственную юбку, нелепо вывалилась на тропинку.

– Не слушайте его, он пошутил, – произнёс второй.

Знакомый голос, где я могла его слышать?

Поймав в темноте мою руку, мужчина помог подняться. Ладонь незнакомца оказалась сухая, грубая от мозолей и горячая. Но достаточно крепкая, чтобы я, пошатываясь, смогла подняться на ноги в своих нелепых, неудобных, но красивых туфлях.

– Рокеро уверен, что она мандагарская шпионка, и я начинаю разделять его точку зрения, – несмотря на суровый тон, я расслышала усмешку в словах восьмого принца и выдохнула. – Драгоценная моя, морская ведьма, какой беспутный ветер принёс тебя сюда в столь поздний час?

Не удержав вздоха, я рассказала, как поехала кататься с Керо и, доверившись мерину, потерялась.

– Девятый принц тоже где-то здесь? – отпуская мою руку, осведомился незнакомец.

– Нет, – неуверенно отозвалась я. – Не знаю.

Ветер разогнал облака, пролив серебристый свет лун на гору. Даже при таком слабом освещении дорогие одежды принца переливались серебряной вышивкой. Фиолетовая ткань стала чёрной, зато лицо едва не светилось белизной. Скрестив руки на груди, он смотрел на меня пропастью своих чёрных глаз, вызывая неосознанное желание отступить.

Кто в своём уме пойдёт в горы в столь дорогом наряде? Ведь он явно пришёл сюда инкогнито, иначе, где толпы слуг и охрана? – пытаясь справиться со смятением, подумала я.

Сделав шаг назад, я наткнулась на незнакомца. Соломенная шляпа отбрасывала на его лицо густую тень, не позволяя рассмотреть лицо. Тело закутано в бесформенные одежды, из тех, в которых ходили горожане. Добротная, плотная и не самая дорогая ткань.

Над головой пронеслась ночная птица, заставив присесть, вжимая голову в плечи от испуга. Принц отшатнулся, вскидывая руки в защитном жесте. Только незнакомец в соломенной шляпе остался стоять, словно ничего не произошло.

– Кажется, я слышал фырканье ниже по тропе, – произнёс он буднично. – Подождите здесь, я приведу лошадь.

Незнакомец шагнул в густые, колючие кусты, и ни единая ветка не посмела дрогнуть или треснуть, выдавая его присутствие. Облака затянули небо, и мужчина растворился в темноте.

Если бы не тепло от его прикосновения, я бы решила, что это был призрак.

Повисла тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы. Я чувствовала на себе взгляд Хэчиро, но поворачиваться и отвечать на этот взгляд не торопилась.

– Какое необычное и совсем не подозрительное совпадение, – тихо произнёс он, переводя взгляд на небо. – Интересно, часто с вами случается подобное?

– Нет. Я стараюсь держаться подальше от… – я невольно запнулась. – …всего этого.

Наклонив голову, он посмотрел на меня, а я – в темноту.

– Я не хочу участвовать и даже рядом стоять с чем-то, что может помешать мне вернуться домой, – голос прозвучал неожиданно громко в ночной тиши.

– Похвальное рвение, – качнул головой принц. – Жаль только, вы не помните, куда стремитесь вернуться, – пауза. – Но не помните ли?

Из темноты на нас что-то бросилось, но раньше, чем мы успели испугаться, рухнуло на тропу. Принц первым рассмотрел, что это, и, ухватив меня за руку, увлёк на землю, шикнув:

– Тихо.

Противиться я и не собиралась. Птица ещё дёргалась, шелестя крыльями и разбрызгивая кровь. Её грудь пронзала длинная, тонкая стрела.

Желудок подпрыгнул и сжался, жалкие крохи обеда запросились наружу.

– Ради Духов, сейчас не время, – шикнул принц, всматриваясь в темноту.

Всё так же бесшумно рядом возник незнакомец в шляпе, но мы его заметили, лишь когда он заговорил:

– Идите за мной.

Я вскрикнула от испуга, и на меня повторно шикнули:

– Пригнитесь и поторапливайтесь.

Мы поднялись на площадку и укрылись за камнями.

– Ниже по тропе притаились трое, должно быть, шли следом, – быстро произнёс он, оттеснив нас в глубокую тень скал. – Ещё двоих я видел наверху и пока не нашёл того, кто в вас стрелял.

Сбросив туфли, я стала присматриваться к склону, ожидая, что незнакомец проведёт нас тайной тропой, но тот отошёл к склону и зажёг висящий над пропастью фонарь.

– Что ты делаешь?! – в ужасе прошипел восьмой принц, отпрянув от света.

– Вы, – он ткнул пальцем в принца, – садитесь сюда. Под скалой вас не видно, стрелой не достать. Вы, – тычок в мою сторону, – встанете здесь и будете петь.

– Петь? – от холода и неожиданности голос подвёл, выдав хрипотцу.

Мужчина к тому моменту запалил четвёртый фонарь, осветив площадку. Сам он голову наклонил ниже, скрывая лицо, а безразмерная одежда скрывала фигуру. Прихрамывая, он приблизился к принцу и, вытянув из-за пояса небольшой нож, положил оружие на каменную скамью.

– На случай, если я не вернусь.

– Едва ли это поможет нам от стрелков, – беря оружие в руки, принц вытянул нож из ножен, позволив свету отразиться на лезвии.

Глядя, как незнакомец, покачиваясь, уходит в темноту, я невольно задалась вопросом: а он всегда хромал, темнота это скрывала?

Оставшись наедине, мы с принцем переглянулись, одинаково растерянные и испуганные.

– Что ж, – Хэчиро быстро взял себя в руки. – Твоё пение произвело впечатление на моих братьев, но человека, куда более искушённого, повергло в сильнейшее уныние. Не думал, что тебе выпадет вторая попытка, но попробуй, – он махнул рукой, – порази меня.

Это вечное тыканье мне не нравилось. Оно носило пренебрежительный характер, который словно намерено он усиливал интонациями.

Дайте стрелу и лук, и я поражу вас в самое сердце, – страх слабел, а ему на смену пришла злость за собственную слабость. – Может, матерных стишков ему почитать?

– Что-то ничего в голову не лезет, – ответила я.

Кусты и ветер растрепали причёску и платье. Хотелось уйти куда-то в сторону и привести себя в порядок, а не приглаживать волосы под оценивающим взглядом восьмого принца.

– Вы это делаете не для меня, а для себя, – развалившись на скамье, заявил он. – Те, кого послали за мной, не оставляют свидетелей. Мы выманим и отвлечём их, а мой слуга их всех перебьёт.

Хорошо вы устроились, в укрытии скалы и кустов, а я танцуй тут на ветру, как живая мишень, – подумала я, чувствуя, как заколки давят на кожу и неприятно оттягивают волосы.

– Имя у вашего слуги есть?

– А тебе оно зачем?

– Хочу отблагодарить его в случае, если выберемся отсюда живыми.

Он как-то странно посмотрел на меня, словно не веря или не понимая, и отмахнулся.

– Тебя оно не касается, – высокомерно заявил принц и, неожиданно смягчив голос, добавил: – Этот человек приносит смерть, и если хочешь вернуться домой, постарайся держаться от него подальше.

Делать нечего. Пришлось петь. Вот только в голову ничего не приходило, кроме песни сирены, которую я исполняла на корабле. Сейчас она пришлась как нельзя кстати, учитывая, что мы заманивали на смерть других людей.

Голос предательски срывался из-за ветра и холода, да и взгляд принца не располагал к расслабленности. Отступив к фонарям, я отвернулась и принялась выпутывать заколки из волос.

– Иди ко мне. Иди ко мне… – медленно покачиваясь, начала я тихо, давая горлу согреться. – Иди в мои объятия на дне…

На принца я не смотрела. Закрыв глаза, растворилась в слышной мне одной музыке. Волосы, освободившись от оков заколок, оказались в объятиях ветра, что затих, мягко перебирая пряди.

Песня начиналась мягко и маняще, с каждой новой строчкой приобретала угрожающий оттенок, закончившись кровавым пиром сирен, где голос почти рычал, нагло насмехаясь над незадачливой жертвой.

Вспомнив, что мы тут убийц приманиваем, а не топим неудачливых путников, я повернулась и первым, кого увидела, был слуга принца. Тот замер на границе света и тьмы. Глаза его странно блестели, но я почти сразу об этом забыла, безмолвно ахнув, прижав руки к губам.

– Вы ранены!

Словно опомнившись, он опустил голову, пряча лицо за полями соломенной шляпы.

– Ерунда.

– Ерунда?! Вы весь в крови!

Подлетев, я попыталась осмотреть раны, но тут же ощутила, что меня мутит от вида крови.

– Это не моя кровь, – он осторожно отстранил мои руки. – Прошу, вы запачкаетесь.

Движение вышло скованным, он словно берёг правую сторону. Причина быстро обнаружилась в виде обломанного дверка стрелы, торчащего чуть ниже ключицы.

– Вам нужен врач, – покачала я головой. – Скорее нужно спуститься в город.

– Ты всех убил?

Хэчиро стоял в стороне под прикрытием скал, сжимая в руке кинжал.

– Да, – глухо отозвался мужчина. – Спустимся по другой тропе.

Собирая на ходу волосы в косу, я старалась быстро перебирать ногами и не запинаться о корни. Наш проводник сильно хромал, но шёл быстро, рассекая кусты, а затем и высокую траву, словно корабль – морскую гладь. Нам с принцем оставалось лишь поспевать за ним.

По крутой тропе, едва не скатившись кубарем, мы спустились к полям. Город окружала каменная стена с небольшими башенками, по которой прохаживалась стража. До нас доносились голоса и музыка, свет тысяч фонарей украл звёзды с неба.

Должно быть в городе праздник… – закончить мысль я не успела.

Когда до ворот оставалось метров триста, наш проводник запнулся, но быстро выпрямившись, пошёл быстрее только для того, чтобы через минуту, покачнувшись, свалиться в траву. Ветер пробежал по полю, покачивая волнами высокую траву, скрыв мужчину. Принц тут же бросился к нему и зашипел на меня, чтобы пригнулась.

В лунном свете поле превратилось в серебристое море, по которому неслись подгоняемые ветром волны. Вокруг никого, только несколько крупных птиц кружили над нами бесшумными тенями.

Пройдя вперёд, я вцепилась в плечо проводника и с трудом его перевернула. Его рука соскользнула на землю, открывая жуткое кровавое месиво. Отшатнувшись, чувствуя, как перед глазами всё поплыло, я отвернулась, пытаясь прийти в себя.

– У него бок рассечён!

Стараясь не смотреть на рану, сняла пояс и оборвала одну из нижних юбок. Сосредоточившись на дыхании, свернув, прижала к ране. Хэчиро перехватил пояс и помог перевязать рану.

– Это всё ты виновата.

– Я?!

– При мне он бы не стал красоваться и сказал о ранах как есть! – огрызнулся восьмой принц.

Неожиданно сильный для такого тщедушного тела, он взвалил на спину раненого и быстрым шагом направился к стене. Мне оставалось лишь поспевать следом, удивляясь самоотверженности принца. Едва ли этот человек – простой слуга, пусть и самый верный. После повешенной в Холодном камне служанки с трудом верилось, что кто-то из господ хоть пальцем пошевелит ради своих слуг.

Нас заметили издалека и поспешили навстречу. Я ожидала увидеть стражу, а на деле нас окружила толпа оборванцев и попрошаек. Вопреки ожиданиям, принц не прогнал их, а передал раненого и пошёл рядом. Укрыв нас серыми плащами, странные провожатые ввели нас в город.

Стоило пригнуться, ссутулиться и попытаться сойти за одного из бедняков, но я глаз не могла оторвать от происходящего вокруг. По улицам сновали люди, мужчины, женщины, дети разных возрастов и достатка. Я видела, как скандальная барышня бранила мужа, а тот виновато опускал глаза, с улыбкой разводя руками. Как крупный мужчина нёс дочь, посадив её на плечо, а она верещала от радости, поддерживаемая матерью. Как совсем юная парочка скромно прогуливалась вдоль улицы, едва касаясь друг друга кончиками пальцев. Как разряженная женщина вышагивала рядом с представительного вида стариком, держа того под локоть. Парочка молодых людей, скрыв лица масками, шла, держась за руки, то и дело склоняясь друг к другу, шепча какие-то глупости и хихикая.

Похоже, в городе нравы куда свободнее, нежели во дворце.

Мы свернули с улицы в проулки и вынырнули словно в другом городе. Изменились дома и публика, свет стал приглушённый, а музыка тише. Прохожие исчезли, лишь вереница бесконечных паланкинов самых разных мастей, от вычурных с золотыми львами на крыше до более скромных, занавешенных тёмной тканью. Тут стало больше маленьких двухколёсных тележек, на которых восседали мужчины, а вместо лошади или осла их тянул человек.

Мы нырнули в проулок и через боковую калитку попали в уединённый сад. Принц тут же сбросил лохмотья, выпрямился и провёл руками по зачёсанным волосам. Несмотря на ветер, убийц, таскание тяжестей и грязное тряпьё, зачёсанные в пучок волосы не растрепались. Мне бы такую укладку. Сама я выглядела едва ли лучше наших провожатых.

Дверь отодвинулась и нам навстречу вышла женщина в дорогом наряде. Ахнув, она потянулась к принцу, щебеча что-то на местном наречии. Он надменно отмахнулся и отдал приказ. Через минуту бродяги исчезли, а меня с раненым разместили в одной из маленьких комнаток с тазом воды и тряпками.

Демон бы побрал того, кто решил, что тонкие деревянные панели и немного бумаги – отличный материал для стен. Звуки, что неслись из соседних комнат, не оставляли сомнений, что мы попали в далеко не самое скромное заведение. Судя по интерьерам, очень дорогое. Но очень нескромное. Я бы сказала – радушное. Даже слишком.

Развязав тесёмки на одежде, я стянула с раненого халат и рубаху. Если не считать стрелы под ключицей и распоротого бока, из схватки с убийцами он вышел относительно невредимым. Смыв кровь, я наконец смогла рассмотреть своего спасителя.

Для начала он оказался иностранцем. Резкие черты лица, кучерявые чёрные волосы, изрубленное старыми шрамами поджарое тело. На вид ему было чуть больше тридцати пяти, но в волосах уже проглядывались серебряные нити.

На моё счастье, пришёл врач. Молодой человек, должно быть, не так давно закончивший обучение, без тени сомнений взялся за раны незнакомца. Моё желание смыть кровь с рук и посидеть на свежем воздухе, чтобы хоть немного прийти в себя, пришлось отложить до лучших времён. Помыв руки с мылом и ополоснув спиртом, молодой врач стал отдавать указания. Мне пришлось остаться.

Сначала он заговорил на местном, но поняв, что его не понимают, перешёл на кондомовский язык. Стало легче, но ненамного. Он коверкал некоторые звуки, заменяя «с» на «ш», проглатывал букву «р» и не склонял некоторые слова.

Впрочем, мы справились и так.

Он сделал надрез и развёл края раны в сторону, приказав вытащить стрелу. Мне было бы проще вытащить своё собственное сердце, чем ухватиться за липкое от крови древко и выдернуть его из живого человека. Промывал и зашивал оставшиеся раны он сам, а я выползла в сад в предобморочном состоянии.

Ночная прохлада и возможность смыть кровь подействовали успокаивающе.

– Я послал во дворец, – начал говорить восьмой принц, перепугав меня. – Не стоит так вздрагивать. Всё позади. Скоро прибудет паланкин и вас вернут под крыло Хитомии Хиросэ.

Он стоял, наблюдая за лунами, так что я могла видеть резко очерченный профиль. Произошедшее, казалось, не оставило на нём следов ни усталости, ни крови.

– Спасибо, – склонившись над бочкой, я пыталась отмыть кровь, что словно въелась в сладки кожи. – Меня спросят о том, что произошло.

Подняв глаза, я встретилась взглядом с принцем. Чёрные бесчувственные глаза меня больше не пугали. Возможно, на сегодня способность боятся закончилась.

– А вы сохраните мою тайну?

– Если это поможет мне как можно скорее покинуть Империю Но и вернуться домой. Не хочу влезать в местные интриги.

Повернувшись, Хэчиро позволил тонким, бледным губам растянуться в улыбке.

– Госпожа Медзё.

– М?

– Если вы кому-то расскажите о произошедшем, я убью вас.

Несколько мгновений мы смотрели в глаза друг друга, и вздохнув, я вернулась к лицезрению пятен крови на своих руках.

– Я знаю.

10 – Подарки

– Это моя вина, – покаянно опустил голову Керо. – Я, не подумав, дал ей твоего коня, кто же знал, что госпожа Медзё не справится, и он утащит её на гору.

Хозяин дворца собрал всех в большой зале. Назвать его по имени язык не поворачивался. Холодный, суровый, он возвышался над окружающими, словно злой дух гор, готовый карать и не знающий, как миловать.

Благо, обошлось почти без советников и министров, ругаться четвёртый принц предпочёл в узком семейном кругу. Моя пропажа вызвала переполох, и обвиняли в этом Керо. Рокеро и Хэчиро в разговоре не участвовали, наблюдая со стороны, как Широ распекает младшего брата. Шестой принц, скрестив руки на груди, не сводил с меня недоверчивого взгляда, о чём-то догадываясь. Восьмой был больше занят разглядыванием чернильной картины, купленной накануне.

– Прошу, смилуйтесь, – выйдя вперёд, я опустилась на колени и склонила голову, как учила Хитомия. – Не ругайте господина девятого принца, уверена, он сделал всё, что мог, чтобы отыскать меня.

– Не вам следует просить прощения, – покачал головой Широ и осуждающе посмотрел на брата.

– Было немного ветрено, но открывающийся с горы вид искупал это небольшое неудобство.

Постоять на коленях, сказавшись смиренной, оказалось достаточно, чтобы всех простили и конфликт замяли. Меня отправили в женскую половину дворца к Хитомии.

– Нельзя же так пропадать!

Воспитание не позволяло ей выпустить беспокойство в кипучей энергии, отчего она хоть и сидела на подушках, а руки то и дело искали себе какое-то занятие. Она то бросалась разливать чай, меняя воду, то перебирала бусины малахитовых чёток, то принималась теребить расшитый рукав.

– Это вышло случайно, – в который раз повторила я. – Было немного страшно, но к счастью, всё обошлось.

– Стоит сходить в храм вознести благодарности Духам, – она покачала головой, и многочисленные подвески на заколках заколыхались, постукивая друг о друга. – Ты не представляешь, как опасно покидать дворец, тем более ночью!

– Но почему? Я украдкой видела людей в городе. Люди как люди, никто ни на кого не нападал, все гуляли, кстати! – щёлкнув пальцами, я рассказала о том, как в городе супруги проявляют свою привязанность более явно. Услышав подобное, Хитомия вспыхнула, да так, что даже краска на лице не смогла этого скрыть.

– Бесстыдство!

– Разве? Что такого, если супруги буду держаться за руки во время прогулки? Я заметила, что во Дворце Вечной Зелени правила куда строже, но не думала, что настолько.

– Что ты имеешь в виду? – голос её едва заметно дрогнул.

– Когда мы гостили на Холодном камне, принцы часто появлялись на женской половине дворца. Приходили пить чай или позвать меня на стрельбище, пострелять из лука.

Беззвучно ахнув, она заученным движением прикрыла раскрытый рот рукавами. Вышло неожиданно скромно и элегантно.

– О Духи! Так нельзя, это ужасно неприлично. Мужчинам нет места на женской половине дворца. Здесь могут находиться только евнухи!

– Когда же вы видитесь с мужем?

Вопрос вышел неприличным. На мгновение покраснев, Хитомия одарила меня гневным взглядом, но вмиг взяла себя в руки и продолжила тем же выверенным и приятным голосом:

– Иногда мы вместе обедаем, – чтобы не смотреть на меня, она принялась разливать новую порцию чая. – В определённые часы можем встретиться в саду и если он не занят, то мне будет позволено приблизиться.

– Но этого так мало, – разочарованно протянула я. – А как же общение? Увлечения? Интересы?

– Замуж выходят не ради развлечений, – со вздохом ответила она. – Кстати, я получила разрешение показать тебе своих малюток.

– Малюток?

Оказалось, речь шла о детях. У Хитомии, что сама выглядела едва старше пятнадцати, худенькой и невесомой, словно пёрышко, двое детей. А следуя гороскопу, что в день свадьбы для них составили в храме, в следующем году они ожидают ещё одного.

К счастью, от необходимости что-то отвечать меня избавил евнух, принёсший свёрток.

– Для госпожи Медзё.

– Кто-то прислал тебе подарок? – спросила Хитомия, и голос её неожиданно дрогнул. Она отвела взгляд и через секунду, справившись с собой, вновь повернулась ко мне с вежливой улыбкой. Такой же холодной и пустой, как вежливость её мачехи.

Покрывало развязали, являя на свет шкатулку красного дерева и коробку с платьем. По приказу хозяйки, служанки тут же распаковали наряд, освободив его от многочисленной бумаги, которой проложили ткань.

– О! – только и смогла сказать Хитомия, увидев белые с фиолетовым ткани.

В шкатулке с десятком выдвижных отделений оказались золотые украшения. Гребни, заколки, серёжки и прочее, красивое и ужасно дорогое.

– Я слышала, Господин восьмой принц Хэчиро помог тебе вернуться домой, – скромная Хитомия вдруг холодно улыбнулась. – Вижу, тебе удалось произвести на него впечатление.

Подобравшись, я неосознанно попыталась отодвинуться от шкатулки и платья, что служанки предлагали померить.

– Что за вздор? Зачем дарить такие дорогие подарки?

– Господин не женат, а в его гареме давно не было пополнений, – пояснил мне, неразумной, евнух.

Этого ещё не хватало.

– Упакуйте всё это назад, – приказала я и бросилась закрывать многочисленные отделы шкатулки.

– Что? Что ты делаешь? – растерялась Хитомия.

– Я не приму подарок.

Служанки растерянно переглянулись, а моя собеседница побледнела.

– Ты не можешь.

– Почему это?

Она растерянно моргнула.

– Нельзя.

Мы посмотрели друг на друга, и со вздохом я в который раз повторила:

– Всё, что я хочу, это вернуться домой. Не более.

Выдохнув, Хитомия несколько мгновений рассматривала подарок, думая о своём, и махнула слугам, отсылая всех прочь.

– Почему ты так уверена, что тебе позволят вернуться домой? – осторожно спросила она.

Вопрос поставил меня в тупик.

– Я думала, что проблема в том, чтобы вспомнить, куда вернуться, а не… – я запнулась, вновь наткнувшись взглядом на шкатулку, и почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

Первым побуждением было начать собираться и… и что?

– Мне позволено покидать дворец по своему усмотрению?

– Нет.

В комнате стало тихо. Некоторое время Хитомия не мешала мне думать, сидела недвижимая, словно прекрасная статуя. Видимо, не выдержав тишины и неопределённости, произнесла:

– Боюсь, скоро мы не сможем видеться. Жёнам нельзя общаться с наложницами.

– Но служанка сказала, что он не женат?

Она вздохнула:

– Никто не позволил бы ему сделать иностранку женой, – наклонившись, она шёпотом добавила: – Думаю, ты и не захотела бы становиться его женой.

– Почему? – спросила я, раздавленная свалившимися новостями.

– Он дважды был женат. Первая супруга умерла в родах, вторая, будучи беременной, упала с лестницы, вот только рядом никого не оказалось, чтобы ей помочь, – она многозначительно подняла брови и, видя, что я не понимаю, неожиданно всплеснула руками. – Что она одна делала на лестнице, без слуг? Даже ночью с мужем я слышу, как они тихо передвигаются по коридору.

Невольно отшатнувшись от столь эмоциональной реакции, я не сразу нашла что ответить. Слушая её, я думала, выпустят ли меня на следующий праздник и удастся ли ускользнуть в доки. Тут золотые заколки могут пригодиться в качестве оплаты капитану. Так что подарок придётся принять и попытаться разыскать мужской костюм, дабы привлекать поменьше внимания.

Поддавшись эмоциям, Хитомия кажется и не заметила, как вышла из образа идеальной женщины. Глаза горят, дыхание сбилось, появились жестикуляция и эмоции на лице. Признаться, такой она нравилась мне больше.

– Быть может примерите платье? – вмиг возвращаясь к образу прекрасной и холодной фарфоровой куклы, предложила хозяйка дома. – Оно такое красивое.

Едва ли восьмому принцу нужна наложница, возможно, он решил, что подарок укрепит мою решимость сохранить произошедшее в тайне? Я неприязненно покосилась на коробку с нарядом. Зачем дарить подарки тому, кого обещал убить?

– Пусть тогда служанка померит, – легко предложила Хитомия.

Хрупкие и маленькие женщины впорхнули в комнату, едва хозяйка назвала пару имён. К подбору прислуги здесь относились серьёзно, – одного роста, одинаковой комплекции, с одинаковыми причёсками и нарядами. Словно чашки из одного сервиза.

Найти среди них кого-то моей комплекции непросто, от того хозяйка выбрала свою любимицу и приказала нарядить её в платье. Девушка хоть и пыталась сохранять скромный, покорный вид, но глаза блестели от удовольствия, когда бледно-зелёный хлопок соскользнул с её плеч, сменяясь фиолетовым шёлком. Скромную косу расплели и собрали в изящный пучок, украсив его гребнем с белыми цветами.

Служанки отступили, и девушка расцвела во всём великолепии молодости и пленительной невинности. Если задуматься, я ни здесь, ни в Холодном камне не видела служанок старше двадцати. Интересно, куда они деваются…

Закончить мысль я не успела, заметив, как служанки стали поглядывать на свои пальцы, чуть заметно хмурясь и пытаясь их обтереть. Улыбка девушки в платье дрогнула. Она ещё пыталась улыбаться, но уже куда менее искренне, меж бровей залегла морщинка. Она пыталась незаметно поправить платье, повела плечами.

– Что-то не так? – поднимаясь, спросила я, когда неуверенность на лице девушки сменилась паникой.

– Госпожа! – испуганно воскликнула она, глядя на Хитомию.

Пока служанка ждала разрешения от хозяйки, я бросилась сдёргивать с неё платье и тут же с шипением отшатнулась. Кожа на пальцах вмиг покраснела, а на плечах девушки уже вылезли пузыри от ожога.

Пока все визжали и паниковали, я, подхватив полотенце, сорвала тряпки с обожжённой девушки. Тонкая белоснежная кожа распухла, раскраснелась, волдыри истекали жёлтой слизью.

На крики прибежали евнухи и наконец позвали врача.

Протерев заколку салфеткой, на которой остался белый налёт, я решила оставить подарок. Пусть золоту я предпочитаю серебро, но их смертоносность может мне пригодится.

11 – Чаепитие с подвохом

В этот раз в зале собралось народу побольше. Даже Хитомию пригласили, и она стояла за спиной четвёртого принца, скромно опустив голову и спрятав руки в рукавах. Толпа министров, охая и ахая, рассматривала отравленное платье, приподнимая его щипцами. Наблюдая, как они качают головами и трясут своими жиденькими бородками, я испытывала раздражение.

Широ поручил расследовать произошедшее, но отчего-то ни словом не обмолвился о том, от кого пришёл подарок. Восьмой принц стоял рядом, со скучающим видом наблюдал за суетой. Чуть в стороне остались Рокеро и Керо.

Когда пустая болтовня закончилась, и хозяин махнул рукой, отпуская всех, я осталась стоять на месте. Заметив это, Широ, встретившись со мной взглядом, едва заметно отрицательно покачал головой. Хотелось устроить сцену, потребовав объяснений: какого демона меня второй раз пытаются убить, и когда уже я смогу отправиться в Мандагар?! Но решив поберечь силы, я отправилась с Хитомией в женскую часть дворца.

Наивно было полагать, что кто-то явится и расскажет о ходе расследования, но я всё же ждала, полагая, что имею право знать. Никто не пришёл. Ни вечером, ни на следующий день, ни после.

В тот день мы отправились в баню, и поначалу я недооценила масштабность данного мероприятия. На крытой коляске нас отвезли высоко в горы, и там в небольшой долине, где со скал срывались живописные водопады, питая ледяное озеро, среди зелёных лесов располагалось сэнто. Не избушка на окраине, а маленький дворец со своими правилами и этикетом.

Начали мы говорить, только когда служанки, закончив раздевание, ушли. Для начала требовалось омыть тело водой, и делать это Хитомия предпочла самостоятельно, без помощи посторонних. Сидя на деревянных скамейках, окатывая себя горячей водой из ковшиков, мы говорили тихо, почти шёпотом, не желая, чтобы ожидающие за дверью слуги услышали лишнего.

– Я слышала, господин восьмой принц заявил, что не отправлял никаких подарков, – осторожно начала Хитомия и, немного помедлив, добавила: – Если честно, я рада, что это не он.

– Не так давно вы убеждали меня, что господин Хэчиро злодей, – пожурила я её, выливая на плечи душистую воду.

– Не такой уж и злодей, – смущённо отозвалась она и, взяв небольшое полотенце, принялась растирать тело. – Я поступила дурно, пересказав вам сплетни, не стоило этого делать.

Поцокав языком, я брызнула в неё водой из ковшика.

– Всё, я смыла с вас это жуткое прегрешение, – она хихикнула, брызгаясь в ответ. – Теперь расскажите, нашли что-нибудь учёные мужи?

– Немного, – вздохнула Хитомия. – Кто прислал коробки, так и не нашли, что был за яд, не поняли, – вздох. – Господин говорил об этом не слишком-то охотно.

– Быть может тогда расскажете о господине восьмом принце? Сиятельном Хэчиро Такаяма из клана Ито?!

Заразившись моим игривым настроением, она принялась брызгаться в ответ и, нарушая правила, мы некоторое время обливались, с визгом бегая по комнате. Прервали нас служанки, что стали стучаться и спрашивать, всё ли в порядке. Запыхавшиеся и с раскисшими причёсками, их не спасли даже специальные шапочки, мы заверили наших охранниц, что всё хорошо, и принялись растирать тела друг другу специальными щётками-полотенцами. Разговор пришлось прервать, чтобы не давать служанкам лишних тем для обсуждения.

Помывшись, мы, как были, нагие, перебрались в каменный бассейн с горячей водой. Накопленная за эти дни усталость и напряжение растворились в бурлящей мутной воде.

Развалившись и убедившись, что никто не может нас подслушать, Хитомия продолжила:

– Он писал мне письма, – розовея от удовольствия, призналась она. – Ещё до того, как меня отдали за господина Широ.

– Ого, я отчего-то думала, что тут такого нельзя, – сидеть на лавке мне было скучно и я плавала от одного угла бассейна к другому. – Строгость нравов и всё такое.

– Так и есть, – легкомысленно отозвалась она. – Но мы росли вместе, я называла Рокеро старшим братиком, а Хэчиро – своим верным рыцарем, – видя моё удивление, она хихикнула, привычно прикрывая рот изящными пальчиками. – Папа был советником Императора, и наши семьи близко общались. У меня было четыре старших брата, что дружили с принцами, и они всей толпой носились по саду, отказываясь брать меня в команду для игры.

Найдя ванную с холодной водой, я хотела окунуться, но Хитомия меня остановила:

– Это для омовения ног. Вот там, под деревом, есть ванная, но вода там сильно солёная, потом нужно будет сполоснуться.

– Вы свариться не боитесь?

– Нет, – нежась в горячей воде, отозвалась она. – Я намёрзлась за эти дни.

– Так что там верный принц Хэчиро?

– Ах, это, – по красивому лицу пробежала тень. – Он обещал, что мы поженимся, едва вернётся с учёбы. Император отправлял его учиться в Мандагар и был недоволен, что вместо военной академии он попал в консерваторию, – вздох. – Но господин Широ вернулся раньше. Не прошло и недели, как отец объявил, что я выхожу за него, а про господина Хэчиро и слушать не хотел. Тот находился в немилости Императора и ждать его мне не позволили.

– Мне жаль, – дотянувшись, я коснулась руки женщины, и та удивлённо посмотрела в ответ.

– Мне очень повезло. Господин Широ добрый и щедрый муж. К тому же он богат и, когда отец лишился места, спас его, отправив в ссылку на Холодный камень.

Сказано это было без какого-либо чувства. Словно Хитомия озвучила заученный, часто повторяемый текст.

– Хочу чаю, – вдруг поднялась она.

Завернувшись в хрустящие, белоснежные кимоно, мы расположились на веранде. Вид открывался поистине сказочный. По чёрной скале, опутанной яркими зелёными листами, стекала вода, разбиваясь о камни, создавая небольшую радугу. Ручей впадал в озеро, по которому плавали лебеди, а у противоположного берега можно было разглядеть замерших на одной ноге красноголовых цапель. Служащая бани подала нам чай и удалилась.

– Как принял известие о вашей свадьбе господин Хэчиро? – осторожно спросила я, разливая чай, выливая первую порцию чайному богу.

– Какое-то время ещё слал мне стихи, а после и его женили, – совсем грустно закончила она, глядя на озеро. – Хэчиро не плохой. Он никогда бы не прислал тебе отравленного подарка.

Поддавшись невесёлым мыслям, она забыла добавить вездесущее «господин», позволяя взгляду затуманиться, а чувствам прорваться наружу. Сожаления. Боль. Грусть.

Во Дворец Вечной Зелени мы возвращались в тишине. Погружённая в свои мысли, Хитомия не спешила ими делиться. Лишь временами бросала в мою сторону странные, полные сожаления и грусти взгляды, но сколько я не пыталась её разговорить, лишь качала головой.

На следующий день меня пригласили не в залу, где мы с Хитомией коротали дни за чаем, болтовнёй и чтением вслух мандагарских романов, разумеется, запрещённых в Империи Но, но доступных госпоже Дворца Вечной Зелени, а в особую комнату для посетителей с красивым видом на сад. Перед этим служанки долго и с особенной тщательностью наряжали меня, выудив откуда-то новый наряд, и долго боролись с вьющимися волосами.

В зал я вошла с улыбкой. Отчасти потому, что была рада видеть Хитомию, отчасти из-за стараний служанок посильнее натянуть волосы. Хозяйка Дворца на улыбку не ответила. Даже под слоями пудры я видела, как она побледнела, едва увидев меня. Позволив себе мгновение слабости, она поджала губы, отвернувшись.

Тут я впервые за всё время жизни во дворце увидела женщину в годах. В шёлковом тёмно-красном костюме она разливала чай по всем канонам чайной церемонии. Вот только в воздухе висело столь ощутимое напряжение, что его можно было складывать в чай вместо сахара, которого тут не подавали.

– Госпожа Хитомия?

Женщина в красном осуждающе посмотрела на меня.

– Что происходит? – проигнорировав её, закончила я.

– Пейте чай, госпожа Имина, – безэмоционально отозвалась она, поднося пиалу к губам, изящно прикрывая её рукавом, прежде чем отпить.

Подержав пиалу в руках, я решительно вернула её на стол.

– Нет.

Вздрогнув, обе женщины в замешательстве посмотрели на меня. Женщина в красном нахмурилась, так что краска на её лице, треснув, встопорщилась на переносице. Должно быть, этот взгляд вгонял в ужас её подчинённых, но на меня не подействовал. Я тоже умею с угрюмой молчаливостью пялиться на людей. Не велика заслуга.

– Нет, пока вы не расскажете, что происходит.

Хитомия сжалась, жалобно глянув в ответ, опустила глаза.

– Не нарушайте церемонию, – строго произнесла женщина. – Когда вы попадёте в гарем, нам придётся строго поговорить о вашем поведении.

– Гарем?! – я отшатнулась от стола.

– Да, – опустив глаза, едва слышно вымолвила Хитомия. – Это церемония твоего посвящения в наложницы.

Ишь чего удумали. Забросить лису в курятник и заставить высиживать яйца.

– Что за новости?! – порывисто поднимаясь, грозно спросила я.

– Немедленно сядьте! – грозно двинулась на меня женщина, но я не отступила, сделав шаг навстречу, хмуро глядя из-под бровей. – Вам уже грозит наказание за срыв церемонии, не усугубляйте!

– Я требую объяснений.

– Господин приказал провести церемонию, – ни жива ни мертва, Хитомия сидела бледнее собственной пудры.

– Что за вздор, – фыркнула я и вспомнила её фразу «Ты уверена, что тебе позволят покинуть дворец?»

– Я хочу видеть господина Широ.

– Сможете, как только он призовёт вас к себе. Ни раньше, ни позже, – отрезала женщина и топнула ногой. – Немедленно вернитесь за стол.

– Можете меня заставить, но предупреждаю, вы сильно об этом пожалеете, – недобро сощурившись, пообещала я и, поклонившись хозяйке дворца, покинула комнату.

12 – Маски

Мою просьбу о встрече привычно проигнорировали. Хитомия, сославшись на занятость, приглашение провести вместе время отвергла.

Занять себя было решительно нечем. Я прошлась по саду, разглядывая стражей, патрулирующих стену, отделяющую дворец от города. Полистала книжки на понятном языке. У Хитомии нашлись пара любовных романов, что мы читали тайком. Из развлечений – вышивка, чай, составление букетов и травля соперниц, коих у меня пока не находилось.

Пройдя сад, я попыталась выйти на площадь и самостоятельно добраться до Широ, но вмиг была остановлена стражами, которые передали меня евнухам, что мягко, но настойчиво попросили впредь женской половины дворца не покидать.

Хоть ночью тайком к нему иди.

План был дурным с самого начала, но отчего бы не попробовать?

Перебрав вещи, я обнаружила, что ничего тёмного и удобного мне иметь не позволяется. Все наряды приносили и уносили служанки. В комнатах хранился лишь халат для сна. Тёмное платье, подаренное недоброжелателем, могло бы пригодиться, если бы его не конфисковали и оно не сжигало бы кожу своего носителя. Оставалось завернуться в коричневое одеяло и уповать на случай, что должен был отвести глаза стражам.

Интересно, что они со мной сделают, когда поймают? Отведут к Широ? Вернут в комнаты, чтобы кто-то после пришёл и погрозил пальчиком? Убьют без лишних слов? Учитывая последние события и покушения на семью принцев, скорее всего, убьют.

С такими мыслями я встречала закат, сидя в беседке в саду. Никто, кроме слуг, что молча подали ужин и удалились, меня не посетил. В беседке я сидела не ради красивого, но опостылевшего вида, а ради патрулировавших стену стражей.

Пытаясь высчитать промежутки времени и приблизительный маршрут, я наблюдала за слугами и евнухами, что мелькали где-то на отдалении, не нарушая моего уединения. Интересно, как часто жёны господ сходят с ума от скуки и одиночества?

Вернувшись в комнату, я всё же попыталась закутаться в одеяло, понимая, что план обречён на провал. Прежде чем я успела совершить глупость и нажить неприятностей, неожиданно вернулась сорока. Она влетела в комнату шумным чёрный пятном, перепугав. На мой вскрик прибежали служанки и стоило больших трудов объяснить им, что птицу выгонять ненужно.

А неугомонное создание принялось по-хозяйски расхаживать по комнате. Подёргала нитки на циновке, ободрала край книги, вытащила из тайника в полу свёрток с заколками.

– Ты маленький ураган, – пожурила я птицу, выхватывая свёрток, пока никто не поранился, и только тут заметила привязанный к лапке тубус. – Опять выполняешь роль курьера? В прошлый раз тебе это едва не стоило жизни.

Интересно, кто и что написал в той короткой записочке, что заставила четвёртого принца отправиться домой, не дожидаясь благоприятной погоды. И кто пытался перехватить сообщение, выстрелив в птицу?

– Никогда не слышала о почтовых сороках, – поделилась я с птицей. – Голуби – это понятно. Но с каких пор врановые занимаются подобным? Мне всегда казалось, что вы слишком умны, чтобы идти на поводу у людей.

От клюва гостьи пострадали бусы: распутав узел, она выпустила бусины и раскидала их по полу. Прервавшись на время, сорока подскочила ко мне, замерев и оттопырив лапку.

– Уверена, что сообщение адресовано мне?

Может, и в первый раз оно было для меня? – пронеслась в голове мысль, пока я отвязывала послание.

В маленьком тубусе лежала скрученная шёлковая лента, на которой чернилами вывели одну лишь фразу: «Не ходи».

Маленький крылатый адепт хаоса разворотил шторку и, подхватив ленту для волос, вылетел из комнаты, оставив за собой бардак, словно после обыска.

На свету буквы быстро выцветали, и в руках осталась белоснежная лента.

Тот, кто прислал послание, догадался о моих планах ночью пробраться в мужскую часть дворца?

Написано было не на одном из многочисленных местных наречий и не на мандагарском. Это язык с другого конца материка, из Кондомы.

В растерянности я принялась наводить порядок. Пришедшие помочь раздеться служанки вроде ничего не заметили, хотя одна из них долго осматривалась, пытаясь найти потерянную ленту. От таких ничего не утаишь, даже ленточки у них наперечёт. Белую я предусмотрительно спрятала вместе с отравленными заколками: пусть свет и растворил послание, видеть её посторонним не следует.

Забравшись под одеяло, я смотрела на звёзды, гоня от себя мысли о будущем.

Наверное, участь наложницы не так уж и плоха. Скука смертная, разбавляемая кознями соперниц и посещениями принца, но…

Додумать мне не позволила тень. Дверь неслышно отъехала в сторону и тут же закрылась. Половицы не посмели скрипнуть, но бледный свет лун очертил силуэт. Я вдруг резко пожалела, что не храню одну из отравленных заколок под рукой.

– Ещё шаг, и я закричу, – угроза должна была прозвучать громко и ясно, но горло пересохло, и вышел хрип. Откашлявшись, я резко села и хотела повторить угрозу, но незваный гость заговорил первым.

– Не стоит.

Слова застряли у меня в горле, когда я узнала голос.

Скрестив ноги, он опустился на циновку, положив руки на колени, и посмотрел на меня так, словно это я прокралась среди ночи в его комнату с неясными намерениями.

– Честно слово, это не смешно, – покачала я головой и, недолго думая, запустила в него валиком, заменяющим тут подушки. – Это совсем не смешно!

Хихикая, Керо завалился набок, прикрывая голову руками.

– Простите, о госпожа морская ведьма, – произнёс он на мандагарском и тут же замер, шикнув.

Мимо комнаты кто-то шёл, слегка шаркая ногами. Замер у двери, прислушиваясь, и через некоторое время возобновил свой путь.

– Что вы тут делаете? – шёпотом спросила я.

– Пришёл позвать вас на праздник, – вытаскивая из-за пазухи свёрток, сказал он.

– Не думаю, что это хорошая идея.

Вид у девятого принца из проказливого сделался жалобный.

– Неужели вы не скучали по мне? Мы так давно не виделись! Широ только и делает, что засыпает меня мелкими поручениями да поучает. Скука. Мы ведь не делаем ничего плохого! Всего лишь маленькая прогулка, – он придвинул ко мне мужской костюм. – Госпожа Хитомия беременна, и чтобы задобрить духов, брат устроил праздник. Как можно по своей воле пропускать подобное?!

Сбитая с толку, я сидела, не шевелясь, пялясь на принца, в попытке припомнить какие-то знаки, что могли намекнуть на подобное развитие событий. Не то чтобы Хитомия была обязана докладывать мне, но всё же немного обидно, что она решила скрыть от меня эту информацию.

– А что если нас узнают? – неуверенно спросила я.

– Не беда. Мы сегодня славим духов, и все ходят в масках. А что до тёмных рук, – он пожал плечами, – спрячем под широкими рукавами.

– Хорошо. Отвернись, мне нужно переодеться.

Даже в полутьме комнаты я видела, как пылают уши принца, но выходить из комнаты было опасно. Справиться с незнакомой одеждой оказалось непросто, тут и непонятные лоскуты ткани на шее, и колючая вышивка. Помешкав, я достала свёрток с заколками. Едва ли мне представится другой случай покинуть дворец.

– Евнухи не причинят вам вреда, – заметила я, скручивая волосы в пучок на макушке. Густые волнистые волосы никак не желали зачёсываться. Кажется, я начинаю понимать служанок, что к процедуре причёсывания относились как к неизбежному злу.

– Они нет, но Широ будет недоволен, – Керо втянул голову в плечи. – Наказание какое-нибудь придумает.

Подвязав шляпу, я хлопнула принца по плечу и, встав в полный рост, продемонстрировала наряд.

– Ну как? Похожа я на городского господина?

– Немного. Сложите руки так и выпрямитесь. Сильнее. Во-о-о. И лицо безразличное.

Из женской половины Дворца нас вывел верный принцу евнух. В отличие от лощёных, круглолицых евнухов, служащих Хитомии, этот был сух, жилист, с сединой в чёрных волосах. Взгляд у него был жёсткий, цепкий, в отличие от местных евнухов, что смотрели, но словно не видели.

Через малые ворота, в которые меня ввезли ранее, мы вышли из Дворца. От города его отделяла небольшая лесополоса. Судя по широкой, хорошо утоптанной тропинке, воротами часто пользовалась, должно быть, привозили продукты на кухню.

Тут охранник принца сбросил халат евнуха, оказавшись в тёмных неприметных одеждах. За пояс заткнут короткий меч, а сумка, перекинутая через плечо, бренчит чем-то железным. Выудив из складок мантии маски из папье-маше с перекошенными мордами, мужчина помог подвязать их, и мы отправились в город через лес.

Пробираясь сквозь темноту, я ощутила на себе чужой взгляд. Обернувшись, через узкие прорези я попыталась рассмотреть лес, когда на краю зрения что-то шевельнулось. Кто-то стоял за кустами. Сбившись с шага, я обернулась, но евнух принца тут же толкнул меня, поторапливая.

– Не стоит тут задерживаться, – глухо произнёс он.

– Кажется, за нами кто-то идёт, – шепнула я. – Мне показалось, кто-то смотрит.

По спине побежали мурашки.

– Всегда кто-то смотрит, – нервно поведя плечами, отозвался Керо. – Лучшее, что можно сделать, это не обращать внимания.

Через лес мы шли к свету и шуму праздника, и на лице сама собой появилась улыбка. Сердце забилось быстрее. Даже воздух стал казаться свежее и слаще. Я ускорила шаг, готовая сорваться на бег, лишь бы поскорее оказаться среди людей. Через небольшой проулок мы вывалились на узкую кривую улочку, украшенную цветами и лентами.

Вдоль улицы шли ряженые, громко распевая песни. Народ танцевал, пел, веселился, повсюду гремели барабаны, артисты что-то кричали. Вывалившись из темноты леса в этот пёстрый шумный праздник, я оказалась ослеплена и оглушена. Если бы Керо не подхватил меня под локоть, так и осталась стоять посреди улицы.

Через толпу мы протиснулись на площадь, где оказалось ещё больше людей, шума, толкотни, света и музыки. В центре шло представление с огромными куклами.

Только тут в свете фонарей я рассмотрела свой наряд. Не такой богатый, как у принцев во дворце, рукава не такие широкие и без вышивки, но из хорошей мягкой ткани. Но смущало не это.

– Господин? Позвольте вопрос?

Склонившийся над миской мальчишка уплетал раздобытое где-то сладкое лакомство и, подняв на меня глаза, смог лишь приподнять брови, показывая, что слушает.

– Почему вы опять в голубом, а меня вырядили в фиолетовый? Цвета имеют какое-то символическое значение?

Ему пришлось приложить некоторое усилие, чтобы прожевать и проглотить сладость, прежде чем ответить. Страж хмуро посмотрел на меня, осуждая.

– При рождении делается прогноз и помимо прочего каждому даётся определённый цвет, – видя сомнение на моём лице, он поспешно добавил: – Он приносит удачу.

– Звёзды и планеты решают, какой цвет ты будешь носить до конца своих дней?

Видимо, в моём голосе было столько скепсиса, что страж решил вмешаться:

– Как говорят у вас в Мандагаре, в чужой монастырь со своим уставом не ходят, – с сильным акцентом негромко произнёс он.

– Да, вы правы. Извините. Позвольте последний вопрос. Почему мне достался именно фиолетовый ханбок?

– А! Так это костюм Хэчиро!

Мимо прошла крикливая женщина, впихнув мне в руки что-то тёплое и липкое, и протянула руку за оплатой, а когда я попыталась вернуть лакомство, что-то закричала, запричитала и не успокоилась, пока страж не сунул ей в руки пару монет с квадратной дырой в центре.

– Он хотел пойти со мной, но съел что-то не то и предложил взять тебя. А то одному скучно.

Хм. Спасибо, что вспомнили обо мне.

Решив не тратить время на обиды, я стала получать удовольствие от праздника и присматриваться, стараясь запомнить улицы. Мы ели угощения, смотрели на представление, гуляли, и через час я уже знала, как пройти от дворца к докам как по главной улице, так и через небольшие проулки, через которые Керо срезал путь в поиске новых развлечений.

Принц весьма халатно относился к деньгам и, не глядя, бросал сдачу в мои руки, стоило только оказаться ближе стража. Мужчина замечал мои манёвры, мрачнел, но не мешал. Хотя бы потому, что я честно развлекала девятого принца, больше не подвергая его суждения сомнениям.

В какой-то момент на улицах появились знакомые фонари. Я не сразу их заметила. За яркими красками праздника, лентами, уличными музыкантами легко забыться, но попавшийся на глаза фонарь вмиг заставил осмотреться. Женщины исчезли с улиц, пешком остались только слуги, что несли господ в паланкинах. Девятый принц также пожелал пересесть в повозку, похоже, заходить в этот район на ногах было непринято.

На мой протест принц лишь отмахнулся, не слишком переживая о чужом удобстве.

Нас принимали в одном из богатых чайных домов, выделив отдельную комнату. Работницы дома, с выбеленными пудрой лицами, в первую очередь напомнили, что с оружием здесь находиться нельзя, и мягко забрали мечи принца и его сурового охранника. Но расстроиться по этому поводу мужчины не успели, так как девушки принялись разливать вино, петь и всячески развлекать принца, явно узнав его, несмотря на маску. Страж сидел в стороне, в углу комнаты, с отсутствующим видом наблюдая за происходящим.

В центре женщина с веерами изображала танец, но как по мне, слишком медлительный и дёрганный. Чуть дальше несколько девушек играли на музыкальных инструментах. Я то и дело ловила на себе их взгляды. Должно быть, узнали одежды восьмого принца. Главное, чтобы не заметили, что под одеждами и маской не тот человек.

Девятого принца окружили прелестницы, смеясь над его шутками, щедрой рукой доливали рисовое вино в пиалу. Вокруг меня тоже пытались виться, но я жестом отстранила девиц. Не хватало ещё выдать себя неправильной реакцией. Пусть считают, что у меня дурное настроение.

В комнате становилось всё жарче, и обернувшись к двери, желая выйти в сад, я бросила взгляд на стража. Голова его бессильно повисла, руки свалились с колен.

Неужто разморило на жаре?

Я было качнулась в его сторону, чтобы разбудить, когда сидящая рядом девица сделала выпад. Короткий нож вспорол одежду, скользнув по коже. Тут же милые лица исказились в жутких гримасах. Работницы чайного дома навалились, прижимая к полу. Отбросив флейту, женщина бросилась ко мне, что-то крича, подняв над головой нож. Всё, что я могла, это пнуть ей навстречу стол, что сбил несостоявшуюся убийцу с ног.

Принц закричал, и вдруг крик оборвался, сменившись бульканьем.

Примечание:

Ханбок – верхняя одежда. Часто шьётся из яркой однотонной ткани. Одежда для официальных и полуофициальных приёмов, фестивалей и праздников. Название пришло из южных провинций Империи.

13 – Побег

Женщина, удерживающая мою руку, ослабила хватку, выхватив нож. Дёрнувшись, я вывернула руку из рукава как раз вовремя, чтобы попытаться отвести удар в сторону. Нож вошёл в маску, свалив её.

Заметив, что в фиолетовых одеждах вовсе не мужчина, нападающие на мгновение пришли в замешательство, и мне этого мгновения было достаточно, чтобы оттолкнуть женщину, высвободиться и броситься на помощь принцу.

Танцовщица, оставив веера, вновь замахнулась окровавленным ножом. Под рукой оказался только чайник. Горячи, с давно перезаварившимся чаем и всеми забытый. Духи чая остались без подношений, потому что я запустила чайник в лицо убийце. Тот разбился, расплёскивая кипяток. Заголосив, словно демоница, женщина бросилась прочь.

Керо тут же оказался на ногах, легко растолкав худосочных работниц чайного дома. Флейтистка, выхватив из рукава короткий клинок, бросилась на него. Осмотревшись, он схватил веер и раньше, чем я успела удивиться выбору, пропустил лезвие через мягкую его часть, закрыл и выкрутил оружие из рук убийцы. Лишившись ножа, женщина бросилась прочь, но брошенный принцем клинок, догнал её, глубоко войдя в спину.

Подскочив к стражу, Керо, не церемонясь, сунул руку под его одежду и вытащил припрятанный меч. Сам мужчина безвольно свалился набок, под ним натекла целая лужа крови, заставив меня отскочить в сторону.

Вид оружия тут же остудил пыл девиц. Они бросились прочь из комнаты и исчезли раньше, чем кто-то из нас успел сделать хотя бы шаг. Голубой костюм девятого принца оказался залит кровью, но, словно не замечая ран, Керо подошёл к раненой девушке, что осталась лежать на полу с ножом в спине. Схватив её за волосы, приставил лезвие к шее и грозно, так что я вздрогнула, не узнавая сурового голоса, что-то спросил. Улыбнувшись окровавленными губами, она плюнула ему в лицо. Лезвие полоснуло по шее. Принц поднялся на ноги.

Я всё это время стояла у стены, не в силах пошевелиться. Всё случилось так быстро, что я даже взгляда не успела отвести и теперь бездумно пялилась на расплывающуюся под женщиной лужу крови.

– Идём, – коротко скомандовал он, выводя меня из ступора.

Мы вышли в сад. Неожиданная тишина и прохлада после горячки боя заставили замедлить шаг. Над головой что-то захрустело, и я дёрнула Керо назад под козырёк. Стрелы угодили в деревянный настил дорожки.

Оглянувшись, он качнулся, чтобы вернуться в комнату, намереваясь поискать другой выход, но я остановила его, приложив палец к губам. Назад в чайный дом нельзя. Узкие коридоры и бумажные стены – отличное место для засады.

– Вернёмся через парадный вход, – прошипела я и направилась к выходу, жестами приказав ему скрыться за стеной, закрыла дверь.

С крыши спрыгнул убийца, прокрался в комнату и тут же был убит одним быстрым сильным ударом.

– Вам не интересно, кто их прислал? – спросила я.

– Они всего лишь исполнители, – презрительно бросил девятый принц. – Наниматель никогда не работает напрямую, а через сеть подставных лиц.

– Всё же лучше попытаться распутать этот клубок, нежели ожидать смерти за каждым новым поворотом, – покачала я головой и сбросила разорванный ханбок. – Переодевайтесь.

В боку неприятно саднило, но спешно осмотрев себя, ничего опасного я не обнаружила. Принц помог туго перетянуть порез. Второй удар рассёк скулу и щёку, что заливала кровью одежду. К счастью, выглядело всё это страшнее, чем оказалось на самом деле. Промыв рану, я обнаружила, что та уже почти не кровоточит.

Принцу досталось больше ударов, но все прошли по касательной. Малый рост вкупе с силой и юркостью позволил обойтись без глубоких ранений.

К сожалению, у нас было мало времени и всего один более-менее чистый костюм. Я помогла принцу раздеть убийцу и облачиться в его костюм. У Керо вдруг сделалось скорбное лицо, перехватив оружие, он со вздохом произнёс:

– Мне так жаль. Но это лучше, чем попасть им в руки.

Тело сработало само. Едва он начал вытягивать меч из ножен, раскрытой ладонью я ударила по навершию, вгоняя его назад в ножны. И не подумав, влепила принцу пощёчину.

– Спасибо за заботу, – коротко бросила я и направилась к женщине с ножом в спине, надеясь, что её наряд не слишком залит кровью.

Когда я обернулась, желая предложить план побега, девятого принца, что ещё мгновение назад стоял посреди комнаты, выпучив глаза и прижимая руку к щеке, уже не было.

– Настоящий джентльмен, – проворчала я.

Платье оказалось испорчено. Как и одеяние стража, но на тёмном крови почти не видно, и я осторожно стянула накидку с трупа.

Вздохнув, осмотрелась.

Это было очень, очень плохой идеей.

Весь город построен из дерева.

Но демоны Забвения их раздери, если они думают, что я так просто сдамся и умру.

Дерево и бумага вмиг занялись. Интересно, как часто им приходится перестраивать город из-за случайных возгораний?

Тут же послышались крики из соседних комнат. Местные быстро смекнули что к чему. Начались суета и паника. Клиенты и работницы чайного дома бросились прочь, и я вместе с ними. Тут же над головой загремел колокол, забегали люди, а дом уже пылал. Даже страшно, как мало времени понадобилось огню. Соседние домики обливали водой, не позволяя пожару захватить весь комплекс.

Закутавшись поплотнее в накидку, я поспешила прочь, пробиваясь через толпу зевак. Опасаясь привлечь к себе лишнее внимание, свернула в проулок и, ускорив шаг, направилась в сторону порта.

Народу в столь поздний час там оказалось немного. Моряки грузили корабль, таскали коробки и тюки. Над ними стоял крикливый коротышка в ярком халате и с длинными тонкими усами. Размахивая прутом, он подгонял моряков.

Осмотрев себя, я попыталась поправить волосы, заново затянув узел, но вышло неудачно. Поправила порезанный фиолетовый ханбок, завязав края узлом. Ткань чёрной накидки, пропитавшаяся кровью убитого стража, намертво прилипла к ханбоку и задубела. Да и порез на лице не придавал презентабельности. Но делать нечего.

Возможно, где-то есть конторка, где можно посмотреть название кораблей и время отплытия, но по случаю праздника всё закрыто. Да и не знаю я, в каком из строений искать. Оттого пришлось собрать остатки храбрости в кулак и направиться к крикливому коротышке.

Тот, заметив меня издалека, а смотреть больше было не на кого, нахмурился, отчего глазки совсем исчезли под кустистыми бровями, а лицо сморщилось подобно печёному яблоку. Внутренний голос подсказывал, что связываться с ним не стоит. Но если меня будут искать, то следующего корабля я могу не дождаться.

На местном диалекте я говорила плохо. Набор фраз, которые я регулярно произносила с неправильной интонацией и ударением, едва ли позволит вести беседу. Оттого, поприветствовав коротышку, я перешла на мандагарский и спросила, куда направляется корабль.

– Даламар, – важно отозвался тот на ломанном мандагарском. – Вот грузимся и с приливом уходим.

Даламар – мандагарское название столицы Империи Но. Интересно, оскорбляет ли оно местных так же как и Нонсеран?

– А берете ли вы пассажиров?

Тот смерил меня взглядом. Вопреки ожиданиям, он не прогнал меня и даже не стал сильнее хмуриться. В глазах блеснул огонёк.

– Берём, – сложив руки на животе, качнул он головой, отчего кисточка на его головном уборе перекатилась вперёд. – А за двойную плату не задаём вопросов.

Мы отошли в сторону, и я предъявила первую заколку. Опасаясь выдать своё волнение, я смотрела на море, приняв вид важный и неприступный. Словно знаю, сколько стоит место на корабле, и эта заколка покрывает его с лихвой.

– Хорошая вещица, – в его коротких пальцах заколка казалась ещё более тонкой и изящной. – Интересно, откуда она у вас?

Переведя на него взгляд, я изобразила возмущение.

– Это подарок, – гордо отозвалась я, вздёрнув подбородок. – Если мы доберёмся до Даламара без приключений, я преподнесу вам ещё один такой же.

Мой внешний вид несколько не вязался с манерами, но коротышка, растянув губы в угодливой улыбке, поклонился, пряча руки в руках.

Не порежься, – с тревогой подумала я, не удосужившись смыть яд.

Меня проводили на корабль, и даже выделили небольшую комнатушку без окон в качестве каюты.

– Уф, – сев на скамейку, я выдохнула. Не ожидала, что всё разрешится так просто.

Оставленная капитаном свеча трепетала. Корабль скрипел и трещал, качаясь на волнах. Покрикивая, капитан торопил матросов. Те ругались, таская тяжёлые ящики и катая бочки. Обхватив себя руками, я привалилась к стене и почувствовала, что проваливаюсь в сон. После всего случившегося, даже если корабль начнёт тонуть, я не сошла бы с места.

Впрочем, долго поспать не вышло. Шаги за дверью заставили вздрогнуть и вмиг проснуться. Свеча погасла, и свет фонаря ослепил, заставив щуриться и прикрывать глаза рукой.

– Госпожа Имина Мёдзе, вас желают видеть во дворце.

Знакомый страж, ухватив меня за локоть, вытащил из комнаты. Моё сопротивление он если и заметил, то не показал виду.

– Простите, госпожа, – буркнул он и чуть сжал пальцы на моей руке.

От боли у меня подкосились ноги и сбилось дыхание, зато пропало всякое желание упираться. Когда мы вышли на палубу, уже светало. Всякая деятельность на корабле была прекращена, капитан не уставал кланяться господам с угодливой улыбкой. На пухлую ладошку опустился свёрток. Он даже не подумал избегать моего взгляда, а смотрел в ответ с самодовольной улыбкой. Всё, что мне оставалось – это, выпрямив спину, идти с гордо поднятой головой, не показывая своей слабости.

– Берегитесь, как бы эти деньги не обожгли вам руку, – сказала я, проходя мимо.

– Не обожгут, – растянул он губы в издевательской усмешке, и на мгновение из-под рукава блеснула золотом заколка. Вздрогнув, он бросил взгляд на крохотный порез и быстро спрятал его под рукавом.

На пирс я сошла с таким самодовольным видом, что можно было подумать, что конвой из девятки стражников – это почётный караул. Четверо слуг тут же поднесли закрытый паланкин.

Спасибо, что не погнали пешком через весь город, хотя могли бы обойтись и простой лошадью.

– Как вас зовут? – спросила я, прежде чем сесть.

Страж, отведя в сторону шторку, замер, осторожно глянув на меня.

– Вот уже который раз вы сопровождаете меня, а я до сих пор не знаю вашего имени. Как-то невежливо, – садясь в паланкин, продолжила я.

– Кэйташи Ода, моя госпожа, – тихо произнёс он, опуская глаза и склоняя голову.

На корабле поднялась суета. Капитан упал и больше не поднялся.

14 – Чай

До дворца мы добрались в тишине. Стражи даже между собой не разговаривали, а в мою сторону старались и вовсе не смотреть. Некоторые украдкой касались пальцами оберегов, кажется, Керо называл их омамори – небольшие таблички на красных шнурах, подвязанные к поясу.

Увы, но для главных ворот моя персона вновь оказалась недостаточно значима.

Заметив знакомый сад, я, отодвинув шторку, произнесла:

– Господин Ода, – тот повернулся, но увидеть меня в тени паланкина не мог. – Передайте своему господину, что если он и в этот раз откажет мне в аудиенции, то кое-кто повторит судьбу продажного капитана.

На границе сада, где начиналась территория женской части дворца, нас уже ждали евнухи, но дойти до них мы не успели. Появился запыхавшийся слуга и с поклоном передал записку стражу. На ходу Ода развернул её и, не сбавляя шага, свернул в сторону, уводя за собой всю процессию. Евнухам оставалось лишь провожать нас недоумевающими взглядами.

Слуги пронесли меня через какие-то задворки в небольшой сад, огороженный со всех сторон высоким забором. В центре – кривенькая вишня, вокруг – небольшие островки зелени и валуны. Всё пространство засыпано белоснежным песком, на котором чья-то старательная рука вывела замысловатый узор. Странное место, учитывая размеры дворца. Кого здесь на столько не любят, что не смогли выделить клочок земли побольше?

С поклоном слуги и стражи удалились, а я осталась сидеть под сенью дикого винограда, что окутывал беседку. На улице было по-утреннему прохладно, и я быстро продрогла. К моменту, когда послышались шаги, я уже готовилась принять смерть в объятиях холода.

– Прошу прощения, собрание затянулось, – Широ остановился на крыльце, глядя на меня сверху вниз.

– Рада, что вы всё же нашли минутку, – откликнулась я, выпрямляясь и гордо вскидывая голову. – Оказывается, для того, чтобы встретиться с вами, всего-то нужно пережить покушение и попытаться сбежать.

Получилось не так изящно, как хотелось. Тело затекло, закостенело от холода.

Хозяина Дворца Вечной Зелени мой выпад ничуть не смутил. Бледные губы тронула улыбка. Спустившись, он выудил из складок изумрудного одеяния малахитовые чётки и сел напротив.

– Вы хотели поговорить со мной?

От возмущения я едва не подскочила на ноги, но замёрзшие мышцы не позволили этого сделать. Пришлось ограничится выразительным взглядом.

– Несколько раз я передавала вам письма и просила о встрече, но всякий раз оставалась не услышана, – спокойно произнесла я, краем глаза наблюдая, как длинные бледные пальцы перебирают зелёные бусины. – Право, с вашей стороны было невежливо выставить меня после того отравленного подарка.

– Невежливо? – чуть наклонил он голову, позволив бровям удивлённо приподняться. – Разве вы обладали информацией, способной пролить свет на произошедшее?

– Нет, – вынужденно признала я, – но полагаю, вам что-то известно.

Вместо ответа он медленно кивнул, судя по рассеянному взгляду, думал он в это время о чём-то своём.

– Было бы чудесно, если бы вы этими знаниями поделились, – не дождавшись реакции, продолжила я.

– Зачем?

Непонимание прозвучало столь искренне, что я на мгновение опешила.

– Затем, что мне пытались навредить, и я хочу знать кто и зачем.

– И что вы будете делать с этой информацией? – моргнув, он устремил в мою сторону усталый взгляд, словно занятой взрослый, которого оторвали от дел выходки вздорного ребёнка.

Подавив вспышку раздражения на столь пренебрежительное отношение, я спокойно ответила:

– Кто владеет информацией, тот владеет ситуацией.

Кондома. Смутное воспоминание всколыхнуло в душе потаённое под слоем пыли тепло. Именно в Кондоме я слышала эту фразу и даже произнесла её на языке Запада.

Вот только мой собеседник вновь не торопился отвечать, думая о чём-то.

– И мне не нравится оставаться в неведении, поручая свою жизнь и безопасность заботам других людей, – видя, что мои слова не произвели должного эффекта, я пустила в ход последний аргумент. – Это вопрос банального уважения.

– Хм.

Открой рот и скажи хоть что-нибудь, остолоп ты холёный!

Но он молчал, перебирая пальцами чётки. Интересно, если я не заговорю, как скоро слуги придут и обнаружат два замёрзших тела?

– Что ж, возможно, вы правы, – медленно произнёс он, пальцы замерли на бусинах.

И снова долгая пауза. Быть может, он что-то высчитывает в уме? Сколько жемчужинок нашито на его ханбок? Сколько будет корень из пятисот сорока трёх в шестьдесят второй степени? Сколько наложниц нужно завести, чтобы братья завидовали?

– Есть поверье о Морской ведьме, – вдруг заговорил он, заставив вздрогнуть от неожиданности.

– Ба! Так вы не статуя! Простите, я думала, вы заледенели, и уже не ждала ответа.

Он устало посмотрел в ответ.

– Её приносит шторм. Предвестницу перемен. Горестей и разрушений.

– Оу, – получилось смазано, нижняя челюсть всё же задрожала от холода. Обхватив себя руками под накидкой, я тщетно пыталась согреться.

– Поэтому вас пытались убить. Некоторые думают, что если устранить Морскую ведьму, это остановит изменения, что должны произойти.

– Хм. Полагаю, речь идёт не о чем-то абстрактном и не поддающемся контролю вроде непогоды?

– Нет.

– Дело в политике?

– Да.

– Тогда я тут не при чём, – я хотела развести руками, но не смогла оторвать их от плеч. – Ничего не случается просто так и уж тем более из-за какой-то случайно выплывшей из моря женщины. Всегда есть причины, зачастую не видимые для обывателя.

– Вы стучите зубами? – перебил он меня и, присмотревшись, удивлённо поднял брови. – У вас губы синие.

– Что вы, это мой натуральный цвет. Гармонирует с морской пучиной.

Неуместная острота вырвалась сама собой. Должно быть, мозги окончательно замёрзли.

– Идёмте в тепло.

Проще сказать, чем сделать. Задубевшее тело с трудом слушалось и не желало двигаться, теряя крохи тепла. Принц даже руки мне не подал, хотя тут его оправдывал местный этикет. Мужчине не следует лишний раз касаться женщины, если она ему не родственница или жена.

Замерев в дверях, он сделал жест, прося подождать, и, пройдя вглубь комнаты, громким, приказным тоном отослал слуг и охрану прочь. Ода пытался протестовать, но, склонившись, попятился, оставляя своего господина одного.

Принц вмиг преобразился. Бросившись ко мне, мягко взял под руки и ввёл в комнату, спешно закрывая дверь. Тут же вспомнились слова девятого принца: «всегда кто-то смотрит».

Стащив накидку, он с недоумением посмотрел на дырявую, окровавленную спину и бросил тряпку в угол. В центре комнаты располагался низкий стол с одеялом и двумя рядами подушек по краям. В центре оказалась железная крышка, открыв которую, Широ поворошил угли и жестом указал садиться. Укрыв ноги одеялом и почувствовав тепло, я едва целиком не занырнула под стол. На плечи опустился плед, вопреки здравому смыслу, вместо того, чтобы согреться, меня начало трясти ещё сильнее.

– Да вы совсем закоченели! – вдруг оказавшись рядом, принц коснулся моего лица. – Нужно позвать врача?

– Не стоит, спасибо.

Он поставил на печь чайник и достал ларец с чаем. Наблюдая, как он открывает многочисленные шкатулки и свёртки, нюхает чай и выбранный ссыпает в глиняный заварник, я поразилась преображению. Осознав, что разглядываю его, смутилась и поспешно произнесла:

– Не думала, что у вас есть чайный набор. Разве его не должны приносить слуги? – вышло неловко и, чувствуя, как к лицу прилила кровь, я отвернулась.

– Это набор моей матери, – с теплом в голосе отозвался он. – Последнее, что от неё осталось.

Не зная, что ответить, я промолчала. Сунув руки под стол, я тянулась к теплу жаровни, чувствуя, как начинают болезненно колоть пальцы.

Вода в чайнике закипела, и Широ осторожным движением снял его, оставив на столе.

– Хитомия пыталась обучить меня чайной церемонии, но, признаться честно, я не прониклась.

– Отчего же?

– Скучно. Хотелось какой-нибудь активности, действия, а не просиживать юбки, купая посуду во славу чайных богов.

Мой ответ вызвал улыбку. Устроившись напротив, он расставил чайные принадлежности.

– Тогда позвольте мне попробовать посвятить вас в таинство, – в глазах загорелся плутовской огонёк. – Есть много вариаций чайной церемонии. Империя вобрала в себя множество народов, каждый из которых имеет свою историю и традиции, и даже чай везде заваривают по-разному.

– Я заметила, что костюмы на Холодном камне и здесь сильно отличаются, – сказала и сразу отругала себя. Прозвучало, как ответ не подготовившейся к уроку ученицы.

Но Широ не расстроился и не разочаровался.

– Именно. Островная часть Империи некогда была отдельным государством, и Император милостиво позволил им сохранить свою культуру, – он выставил передо мной несколько банок с чаем. – Это чаегуань. Хорошая чайница не пропускает свет и посторонние запахи, сохраняя чай.

– Хм.

– Вижу сомнения в ваших глазах.

– Империи имеют дурную привычку разваливаться, когда в момент слабости провинции вспоминают о своей культуре и традициях.

– Предлагаете их подавить? Навязать своё верование, запретить язык и праздники, сжечь их традиционные одеяния и сбрить бороды, как Мандагар в своё время?

Насыпав чай в небольшую миску, похожу на тонкую женскую ладошку, протянул мне.

– Это чахе. Рассмотрите чайные листья, вдохните аромат. После заваривания, с каждой новой чашкой чая аромат будет меняться, раскрываясь по-новому.

Наклонившись, я понюхала воздух и, ойкнув, коснулась носа в ответ на внезапно возникшее воспоминание.

– Что такое?

– Я не чувствую запахов. Последствие аллергии.

Слова выскочили сами собой, словно я всегда это знала.

– Это многое объясняет, – чай отправился в заварник, а рядом легло полотенце. – Это чацзинь. Обернуть чайник, стереть случайные капли, – продолжил он, расставляя квадратные подставки из дерева. – Чатоу, подставки под чашки.

– Отвечая на ваш вопрос, нет, поступать как Мандагар не нужно. Им это стоило большой братоубийственной войны и потери Кун-Квешу вместе с угольными, железными и золотыми шахтами, оставшимися на севере. Давление вызовет протест и ещё более сильный и яростный ответ.

– Именно так рассудил отец, – качнул головой Широ. – Пусть старики нас ненавидят и считают захватчиками, но их дети, получившие образование в наших школах, на нашем языке, торгующие с нашими торговцами и расплачивающиеся нашими деньгами, быстро позабудут, что острова носили иное имя.

Тем временем заваривался чай, поливались чайные фигурки. Тихим, умиротворяющим голосом Широ рассказывал, для чего нужен тот или иной предмет и как он называется на местном языке. Разомлев от тепла и горячего чая, я позабыла усталость и обиды, и если бы не сорока, неизвестно откуда взявшаяся на окне, то и не вспомнила, зачем так рвалась встретиться с Хозяином Дворца Вечной Зелени.

Впервые с момента нашего знакомства сорока пробралась в помещение без шума и криков. Поворачивая голову, она смотрела на меня, как показалось, с упрёком.

– Жаль менять столь мирное течение нашей беседы, но вы хотели рассказать поверье о Морской ведьме?

Качнув головой, показывая, что услышал, Широ, занятый чаем, головы не поднял. Лишь разлив новую порцию чая, он поднял глаза. Черные, глубокие, с серебристыми искрами.

Вкус чая менялся, но мне не хватало опыта, чтобы уловить и описать особенности этого процесса. Язык и горло улавливали крупицы аромата, благодаря его насыщенности, и в голове отчего-то возник образ сырой, чернозёмной земли.

– Я рассказал, – спокойно оторвался он, отпивая чай. – Появление Морской ведьмы знаменует скорые перемены. В прошлый раз она помогла моему отцу объединить княжества, основав Империю Но.

Глядя на него, я вспомнила подслушанный на Холодном камне разговор, и в горле пересохло.

15 – Пленница

Все в Империи Но пили и ели с необычайным изяществом, прикрывая рот пальцами или широким рукавом. Мне поначалу и с палочками сложно было справиться, благо всегда находилась вилка, даже когда я научилась ими пользоваться, и речи не шло о том, чтобы повторить выверенные, ловкие движения местных жителей. Но сейчас, позабыв о приличиях, я отпила горячего чая, обжигая язык, едва не уронила пиалу.

– Никакая я не ведьма! Никакой магии у меня нет, и я не…

– Тише, тише, я знаю, – подавая полотенце, произнёс четвёртый принц. – Я получил образование в Кондоме, изучал физику и астрономию. Неужели вы думаете, я поверю в россказни и байки?

– Но вы сказали, – неуверенно начала я, прижимая полотенце к обожжённым губам.

– Важно не то, во что верю я, а то, во что верит народ, – заливая новую порцию кипятка в заварник, ответил он. – А народ верит, что вы – новая Морская ведьма.

– Конечно, верит. Как не поверить, когда сам четвёртый принц рассказывает им об этом!

Он развёл руками, позволив мягкой улыбке тронуть губы.

– Так и есть.

Широ разлил чай, но теперь названия чашек, кисточек и прочих инструментов меня не интересовали. В возмущении хотелось подскочить на ноги, но тепло жаровни удержало меня на месте. Тепло и подслушанный в саду разговор.

– Вы хотите…

– Вижу, вы всё понимаете, так что не стоит говорить этого вслух, – предупреждающе поднял он палец, заставляя меня смолкнуть. Взгляд его оставался тёплым, улыбка мягкой, но что-то неуловимо изменилось и, несмотря на плед, стало зябко.

– Отравленное платье, стекло в булочке предназначались для устрашения Морской ведьмы? – спросила я.

– Устрашения?

– Для убийства стекло стоило раздробить поменьше, чтобы оно оказалось проглочено незамеченным и навредило, оказавшись в пищеводе и желудке. Так и с платьем, служанка, что примеряла его, хоть и обожглась, но выжила. Если бы меня хотели убить, старались лучше.

Медленно кивнув, он сосредоточился на поливании чайных фигурок. Кажется, Широ назвал их чачун. Хоть он и смотрел на чайных божков, но не видел, утонув в своих мыслях.

– У меня есть ещё вопрос, – произнесла я и, дождавшись, когда он вынырнет из задумчивости, выпалила: – Что за странное чаепитие устроила мне Хитомия, и почему после него я должна была стать вашей наложницей?

– Я хотел вас защитить.

Недоверчиво приподняв бровь, я фыркнула:

– Скрывая информацию и заманивая в рабство?

– Рабство? Наложницы живут куда более вольно, нежели жены и уж тем более рабыни.

– Тем не менее стоило объясниться, – хмурясь, заявила я. – К тому же, если мне действительно хотели навредить, потому что считали Морской ведьмой, в этом виноваты вы, не нужно было говорить об этом на каждом углу.

– Именно потому я хотел укрыть вас от посторонних глаз.

Покачав головой, я сидела, скрестив руки на груди. Чая как-то резко расхотелось. Мы ходим по кругу. Широ смотрел в ответ непонимающе, кажется, даже не догадываясь о причинах моего недовольства.

– Я и без того сидела взаперти, бесконечно распивая чай и собирая букеты. Все это выглядит так, словно вы желали воспользоваться моим незнанием. Я хочу уехать. Сесть на ближайший корабль и уплыть в Мандагар.

– Боюсь, я не могу вам этого позволить.

– Почему?

Принц говорил всё тем же мягким, бархатным тоном, тёплым и обволакивающим, словно объятия родного человека. Но вместо успокоения это лишь сильнее злило.

– Едва вы покинете дворец, вас убьют.

– Вы мне угрожаете?

– Я? Нет, что вы, – снова этот чарующий взгляд и низкий будоражащий голос, но теперь на меня это не действовало. – Считается, что именно Морская ведьма принесла Императору победу. Её присутствие – гарант удачи в любых начинаниях. Потому многие попытаются заполучить её, а если не получится, убить, чтобы лишить врагов преимущества.

Вспоминая, как они с Керо шутя называли меня Морской ведьмой, я подавилась воздухом от возмущения.

– Так это всё по вашей вине! Я не желаю иметь никакого отношения к местным политическим интригам!

– Боюсь, не получится.

Захотелось швырнуть в него пиалу.

– Есть ещё одно немаловажное обстоятельство, – проговорил он, наблюдая, как я борюсь с гневом. – Вы знаете, кто такие Лисицы?

Вопрос сбил с толку.

– Эм. Хищные млекопитающие из семейства псовых?

– Да, а ещё это агенты Тайной канцелярии.

Тайная канцелярия. Что-то я о ней слышала. Особое ведомство в Мандагаре, занимающееся разведкой и шпионажем. Что-то сродни бабайке, о которой рассказывать можно только шёпотом и при свете дня, дабы не накликать беду.

Поднялся ветер. Я слышала, как он завывает за стенами дома. Ветви кривой вишни царапали окно.

– Ничего не понимаю.

– Тайная канцелярия вербует Лисиц из молодых, амбициозных аристократок. Они хорошо образованы, знают несколько языков, легко адаптируются на новом месте.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.