Чай с шалфеем, или Марселла между мирами
Константин Коротков

© Константин Коротков, 2023

ISBN 978-5-0060-3037-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Чай с Шалфеем или Марселла между мирами.

Пролог

Сидя в большом, двухэтажном, бревенчатом доме посреди ночного леса полного сама не знаю, чего, было как-то совсем не комфортно. Свет изредка мигал из-за перепада напряжения. А вот перепад напряжения во мне иногда достигал таких высот, что сама Останкинская башня позавидовала бы. Каждый шорох, каждый крик птицы, шелест за окном вызывали во мне пугающий ужас. А как же было хорошо раньше. Ну, естественно! Раньше у всех всё было лучше, но об этом можно понять только позже. Когда находишься по уши в… в какой-то непонятной, противной, жиже – вот тогда и понимаешь, что не ценишь то, что имеешь. Что теперь и говорить. Я здесь. И пока конца и края этому не видно. На секунду мне показалось, что я услышала что-то позади себя. Обернувшись, я естественно ничего не увидела. В окно, мне махали своими кривыми ветками сотни деревьев, окружавших дом. Но особенно на их фоне выделялось два дуба, которые были мне видны. Они были высокими и толстыми, по ним было сразу понятно, что им не одна сотня лет. Два других дуба находились по бокам дома, и пятый – в его главе. Таким образом, если провести прямые линии между всеми деревьями образовывалась пятиконечная звезда, которая должна была защищать от злых сил. Тревога и неуверенность были в эту минуту моими сопровождающими, но с такими друзьями себя особо уверенно не почувствуешь. Темнота только сгущала краски, делая ситуацию еще более напряженной, словно фильтр, только вместо, того что бы сделать картинку красивой, он наоборот – делал её в разы страшнее. Так мало того, в доме ещё сильно похолодало. В поисках того чем можно было бы согреться я поднялась на второй этаж. Здесь немного пахло сыростью. И, несмотря на то, что в доме мне должно было быть безопасно, ощущение беспокойства не покидало меня ни на секунду. Скорее всего, это было связано с тем, что я не контролировала ситуацию и не знала, чего ждать от этого места.

Пройдя по коридору, я заглянула в первую комнату. Деревянные стены, увешанные разными картинами с изображением природы, лесов, озер. Под окном стоял сундук, выполненный из, явно, благородной породы дерева с абстрактными узорами, выкрашенный чем-то наподобие коричневого лака и окаймленный железом – как в старинных фильмах. Обычно в таких хранили одежду. У одной из стен находилась широкая кровать с резным изголовьем из дерева. Напротив, стоял шкаф с кучей книг. «Руководство по защите от черной магии», «Оборотни: что делать в случае укуса», «Травы для магического использования», «Заговоры и заклинания», «Камни для колдовства», «Магические свойства животных», «Использования яда змей при зельеварении». И эта только малая часть. Я бы с удовольствием углубилась в это все, но сейчас было так холодно, что во мне билась только мысль: «надо найти что-нибудь потеплее». Я проследовала в конец комнаты, где стоял сундук, и открыла его. Как и ожидалось – ворох одежды. Какие-то платья, рубашки, штаны и шаль. «Ну, нет, шерстяная шаль, она ж колючая. Терпеть такое не могу». Наконец-то был найден плед. Сгодиться. Выполненный из кусочков различной ткани, но с соблюдением палитры он неплохо согревал. Розовато-красные треугольнички и коричнево-бежевые квадратики – «Сколько ж понадобилось времени, чтобы это сшить?». Я накрылась им и спустилась вниз, заняв удобное место на огромном диване. Рассматривая комнату, я пыталась себя отвлечь, подумать о чем-то хорошем. Перенестись, как бы смешно это теперь не звучало, в другое место. Но, ни одна хорошая мысль в голову, ни шла. Всё, о чем я могла думать было насквозь пропитано страхом и унынием. Наверно, праздничные коржи для торта не так сильно пропитаны сиропом, как мои мысли негативом. Кстати, о торте! Мне дико захотелось есть. Я заглянула в холодильник – ничего. А как бы меня сейчас успокоил бабушкин бисквит или шаурма. Да что угодно. Еда бы точно меня отвлекла. Знаю! Здесь должны быть где-нибудь соленья. Я принялась искать еду открывая все полочки и шкафчики. Открыла двери навесных полок. Только тарелки и чашки. Класс, но вот что из них есть? Открыла нижние дверцы. Лишь пустые банки – уже неплохо. Возможно, где-то всё-таки окажутся банки с едой. Открыла дверцы шкафчика под окном – ничего.

– Да как так-то? – в голосе звучала обида мирового масштаба. И хотя я понимала, что сейчас эта меньшая из бед, было очень неприятно.

Я провела взглядом по кухне и заметила двери в стене.

– Ну, конечно!

Там оказались полки заставленные, солеными огурцами, помидорами и банками с различным вареньем и компотами. Не, то чтобы я фанатка соленых огурцов, но сейчас и это сгодиться. Откупорив банку, я почувствовала, как приятно что-то пожевать, если давно не ела. Однако, плохие мысли про всяких иных опять начали лезть в голову.

«Ну, где же Он? Когда придёт? А вдруг что случилось» – плохие мысли стали наступать столь же стремительно как ночь на зимний город. – «вот бы сейчас вискарика, это бы точно успокоило».

– А почему бы и нет! – я принялась за поиски.

Алкоголь не люблю. Но в такой ситуации, когда уже и еда не особо помогает, нужно хоть, что-то, чтобы снять стресс. В конце концов, кто бы поступил иначе?

Учитывая, что в кухне я всё обшарила, то понадеявшись на возможный бар в комнате я решила осмотреть все серванты. К моему счастью, здесь мне повезло быстрее, чем с огурцами.

За двумя дверцами пряталась бутылка с коньяком и тут же стаканы специально под это дело.

– Ну, Марселла, за тебя. И пусть любая нечисть поломает о тебя свои зубы, если попытается добраться. – С этими словами я отхлебнула из стакана и немного поморщилась.

На улице послышался дождь. Как же хорошо, что я сейчас нахожусь не в лесу. Это точно был бы финиш моей нервной системы. Все-таки нужно уметь найти, что-то приятное даже в таком положении как у меня. Да, пусть я в параллельном мире, но зато у меня есть коньяк, я под крышей, укутанная в теплый плед, да еще и с банкой соленых огурцов. Вот только долгое отсутствие Никиты не давало мне покоя. Я ещё отхлебнула из стакана. Горячительный напиток начал растекаться по моему телу согревая его изнутри. Я почувствовала приятное, успокаивающие тепло и умиротворение. Да, я в другом мире. Но сейчас я могу расслабиться. Вот только надолго ли? Напиться хотелось неимоверно. Никогда я не пила коньяк, тем более без запивки. Если что-то подобное и было, то в гостях у подружки, на её день рождения. Но тогда мы смешивали алкоголь с колой. А сейчас?

На пороге прозвучали шаги. Сердце судорожно забилось. Испуг за пол секунды отрезвил меня, а всё тепло от алкоголя словно превратилось в электрический ток. «Что, если это иные?». Дверь дернули за ручку. Раз, потом ещё. «Точно иные» – стучало в моей голове. Я понимала, что у Никиты ключ – он бы им воспользовался. А если пытаюсь открыть силой – значит иные.

Три стука в дверь, словно дали команду дрожжи снова пробежать по моему телу.

– Марселла, открывай же! – прозвучал голос снаружи. – Это я.

Ощущение теплого душа, смывшего страх обдало меня с головы до ног.

– Открываю!

– А ты чего заперлась? – Ввалился Никита. – Я же сказал, здесь ты в безопасности, под защитой пять дубов. – Его камуфляжная куртка с капюшоном была полностью мокрая.

– Ну, знаешь ли, с запертой дверью, я себя чувствую намного комфортнее. Кроме того, пентакль защищает от иных, но не от обычных людей.

Никита глянул мне за спину и улыбнулся.

– Я смотрю, ты не скучала пока меня не было.

– Да тебя не было целую вечность! Вот я и откупорила бутылку коньяка.

– Не преувеличивай. Около получаса.

– Ты принес?

– Конечно. – Он достал из кармана пучок молодой крапивы. – Держи.

– Отлично. Сейчас сделаю отвар.

Внезапно входная дверь отворилась с грохотом ударившись о стену.

– Вот они хватай их.

Две фигуры в черном ворвались в дом.

– Вот поэтому я и запираю дверь на ключ.

– Да, понял, – мы оба пятились, назад глядя на двух незнакомцев.

– Как она прошли дубы?

– Должно быть обычные.

– Никуда не денетесь, – ухмыльнулся один своим беззубым оскалом.

– Хватай их! – скомандовал тот, что повыше.

Оба бросились в нашу сторону.

Так, стоп! Всем, наверняка, жутко интересно как я попала в такую ситуацию: в параллельный мир, с кучей нечисти и непонятными охотниками за головами. Что ж, самое время вам её поведать. Начну с самого начала. Погнали!

Глава 1

Выйдя из метро меня, сразу обдало холодным ветром. Хоть на дворе и стояла середина апреля, погода была ветреная и пасмурная. Прихода весны совсем не чувствовалось. Люди, впрочем, как и всегда, ходили с угрюмыми лицами, второпях сновали туда-сюда, все как один, одетые в серо-черные пальто. Я же торопилась домой. Хотелось быстрее оказаться на родной Озерной улице, в уюте собственной комнаты, налить себе теплого чая с шалфеем и закусить шоколадным печеньем. Кстати, совсем забыла представиться, меня зовут Марселла Шмелёва. Да-да, знаю, имя у меня то еще, спасибо маме, за её любовь ко всему оригинальному. Фамилия вроде ничего такая, я бы сказала жалящая. А вот имечко, конечно, «замечательное»: выбрали мне его и свалили на свои раскопки, оставив меня бабушке. У нас в стране каждого Тараса дразнят из-за определённой рифмы с одним всем известным словом. А тут Марселла – это прям раздолье для неуравновешенных школьников. Марселла – бублик съела, Марселла- пришла и офигела, чего мне только не говорили. Наверное, именно поэтому я и пошла на факультет философии. Что может быть лучше, чем размышлять на жизненные темы и находить во всем сакральный смыл, даже в том, что над тобой глумились в школе. Особенно, бесила Машка Иванова: а че тебя родители пооригинальнее не могли назвать? А то Марселла. Какое-то слишком обычное имя.

Прям даже помню её противное, крысиное хихиканье. Но и я за словом в карман не лезла, советовала Машке сильно не завидовать, тому что у моих родителей хотя бы фантазия есть. Но в институте, уже стало легче. Многие делали комплименты моему имени. В основном, конечно, преподаватели, хотя и однокурсникам нравилось моё оригинальное имечко.

Так что-то я совсем зациклилась. В общем, я оканчиваю гуманитарный университет, пишу дипломную работу по Сократу. В свободное время либо читаю, либо бегаю по парку – это просто сродни медитации: в наушниках звучит любимая музыка, я бегу, ветер в лицо. Только я музыка и ветер. Никто тебя не осуждает за манеру одеваться, собирать волосы в хвост. К слову, мне часто говорят, что у меня красивые рыжие волосы и их надо распускать, чтобы они подчеркивали лишний раз мою светлую кожу и зеленоватые глаза. Но вот тут у меня всегда возникает вопрос: а кому это надо? Это что, какое-то мировое, непоколебимое правило, что так надо делать? Вот кому надо, те пусть и распускают свои три волосинки жиденькие, а я буду собирать их в хвост. А если буду распускать, то только по своему желанию, но никак не потому что кому-то что-то надо.

Жизнь у меня довольно скучная, опять же по меркам других: леплю из глины, читаю, бегаю, учусь, ну или в другом порядке. Бабушка все время говорит, что с такими интересами замуж не выйдешь. Но, во-первых, кто сказал, что я туда вообще собираюсь? Все-таки замуж это не на Мальдивы. Во-вторых, сразу вспоминается наша соседка Клавдия Тимофеевна, Баба Клава, которая постоянно с пучком на голове ходит. Она сейчас-то в свои восемьдесят три, то зимой в прорубь ныряет, то летом на велосипеде катается, а в молодости, говорят даже трактор водила. А как-то на спор угнала один из соседнего села. А толку? Всё равно одна и детей нет. Но ко мне хорошо относиться и с бабушкой отлично общается.

В общем, после пар, да еще и после обсуждения дипломной работы с куратором, я как всегда проголодалась. Поэтому решила по традиции забежать в свою любимую шаурмичную, в ту, котораяна перекрёстке по пути домой.

Внутри сидело два хипстера, один во всем черном и с фиолетовыми волосами, другой с высветленными волосами и во всем белом. Как можно ходит по улице в такой белоснежной одежде? У меня белые кеды пачкаются через три секунды, как только я покидаю порог любимого дома. А в углу сидел какой-то забулдыга, постоянно клюющий носом над недоеденной шаурмой.

– Фарух, привет. Мне как всегда: без лука и побольше соуса.

– Марселя, привьет, – произнес он с акцентом и расплылся в улыбке. – Как твоя дипломный работа? – поинтересовался он, накладывая овощи и мясо на лепешку.

– Всё еще в процессе. Вот только из института приехала. Разговаривала с куратором, тот указал на ошибки. Сколько диплом не пиши, всё равно есть что поправить.

– Молодесь.

Пока Фарух заканчивал с шаурмой, по телевизору, что висел на стене передавали новости.

– Таким образом цена за баррель нефти установила рекордный максимум. И к другим новостям, – произнесла ведущая. – В данный момент на максимально близком от Земли расстоянии пролетает комета Салвия. Учеными она была обнаружена еще в восемнадцатом столетии. Данная комета пролетает рядом с Землёй каждые тринадцать лет. Все жители северного полушария смогут наблюдать космическое тело в течении трёх дней.

– Слыхаль. Комета летить.

– Да. Но к счастью не к нам… или к сожалению. – Я забрала у Фаруха шаурму и откусила кусочек. – Как всегда бесподобно. Спасибо. Пока.

– Просяй Марселля.

Да, уж Фаруху явно надо больше работать над произношением.

Когда на тебя наваливается учеба многотонный плитой, только еда может успокоить хотя бы на время. Пока я шла вдоль дороги, то размышляла о том, как было бы классно жить другую жизнь. Как было бы круто быть супервумен, спасти заложников банка или ещё лучше посадить падающий самолёт, остановить на скаку табун коней, который мчится разнести вдребезги весь город.

– Да, как же я хочу жить интересную жизнь полную приключений, а не вот это вот всё: учеба-дом-учеба-дом. Скука. Как же я хочу! Хочу! Интересную жизнь!

– Вы мне? – покосился на меня проходящий мимо курносый пареньсо светлыми кудрявыми волосами.

– Ой, нет. Это я не вам.

– А кому? Здесь же никого?

– Так, это я… – мысли зависли, – репетировала. Ага. Это из спектакля.

– Ну, удачи, – улыбнулся он. Явно не поверил мне. Впрочем, всё равно. Я видела его первый и последний раз в жизни.

Оставшийся путь до дома я продолжала корить себя, за то, что веду себя как дура и сама с собой разговариваю. Это был еще один повод, почему мне хотелось жить другую жизнь, не свою. А более насыщенную, интересную и быть кем-то посерьезнее.

Глава 2

– Ба, я дома, – в квартире пахло свежей выпечкой, бабушка, верно, приготовила свой фирменный бисквит.

– Марся, привет. Как дела в институте?

– Ба, я же просила так меня не называть.

– Ну, хоть иногда-то можно. По-моему, очень даже мило звучит.

– Да, для тех, кому пять лет.

– А я приготовила свой фирменный бисквит.

– Я уже поняла. Ты же его только позавчера делала.

– Ну и …? Так что там в институте? – хлопотала бабуля на меленькой кухне, бегая из стороны в сторону, в своём любимом халате в красную розочку и немного шурша тапочками по линолеуму.

– Пока стоит на месте. А если ты про диплом, то Евгений Аркадьевич опять нашел ошибки. Буду исправлять. Вся на нервах из-за этого.

– Ну, так пойдём чайку ромашкового выпьем. Он успокаивает.

– Думаю, меня ромашковый чай успокоит только в том случае, если я его на голову Евгению Аркадьевичу вылью.

– Ой, не говори глупости, – бабушка махнула руками.

Мы уселись за круглый стол, накрытый скатертью. Посредине стоял бисквит, политый шоколадом. И блюдечки под него. Я огляделась вокруг, в очередной раз поймав себя на мысли о том, как мне надоели жуткие розовые обои с изображением зеленойвиноградной лозы. Просто вверх безвкусицы. В это время на плите закипел чайник.

– Бабушка, давай я куплю новый электрический чайник. Он гораздо удобнее, чем твой допотопный.

– Марселюшка, ну на что ты купишь-то?

– Эм, я все-таки статьи пишу для журнала. На эти деньги и куплю…

– Не надо ничего покупать. Это отличный чайник. Да в нем и вода вкуснее получается.

– Как знаешь, только налей, лучше чай с шалфеем. Как в детстве.

– Хорошо. Сейчас все сделаю.

Бабушка открыла холодильник и оттуда почувствовался приятный запах лимона. Она достала взбитые сливки и полила бисквит сверху.

– Так будет еще вкуснее.

– У тебя из холодильника все время так приятно пахнет.

– Люблю запах лимона.

Я выглянула в окно, через двор виднелась серая пятиэтажка – полная копия нашего дома. Все эти унылые дома, выложенные из блеклого кирпича, да еще и на фоне холодной, пасмурно-серой весны вгоняли в тоску. Мало того, что проблем выше крыши: с учебой разберись, диплом исправь, так ещё и на улице полная хмарь. Такая погода мотивирует только к тому, чтобы лежать в кровати и никуда не вставать.

– Марселюшка, вот держи. Чаёк с шалфеем. Все как ещё твоя прапрабабка делала, травница и ведунья.

– Да знаю-знаю. Ты мне эту историю уже раз десять рассказывала. Но до сих пор не пойму, чего особенного в сборе трав.

– Как это чего? Например, шалфей нужно собирать на растущей луне в середине лета, ромашку лучше в конце лета, а если крапиву рвать, то обязательно только молодую. Тут многое нужно знать, а то травы не подействуют. Да и по заварке тоже много особенностей. Какие-то травы любят кипяток и настояться, а другие предпочитают в теплой воде раствориться. А ещё, запомни, что цветки одуванчика, хорошо отпугивают всякую нечисть.

– Уж и не знаю, зачем мне последняя информация? Мне бы больше пригодилось знать, как людей в метро в час пик отпугивать. А то как прижмутся. И вообще, как по мне, так вообще можно купить в магазине или в аптеке трав и ничего собирать не надо.

– Так-то оно так, да вот только, сработает ли эта трава, неизвестно. Я, кстати, сегодня к Клавдии Тимофеевне заходила.

– Как у неё дела?

– Она в клуб стрелков записалась?

– Очередное увлечение?

– Ага. Говорит, что из десяти попыток семя раз попадает в десятку.

– Как говориться, чем бы Баба Клава не тешилась, лишь бы тракторы не угоняла. – улыбнулась я. Пойду отдохну. В институте совсем вымоталась.

– Ступай-ступай, Марселюшка. А я посудку помою.

Войдя в свою маленькую комнату я в очередной раз с опаской глянула на стопки книг, что были сложены на шкафу, когда-нибудь эта бабушкина «библиотека» точно свалиться мне на голову, подумала я. Ба, любила читать, но стеллажей в квартире не хватало, вот часть книг она и засунула на шкаф в моей комнате.

Сидя за письменным столом, я любовалась, если можно так сказать видом, пока еще голых деревьев и редкими прохожими на улице. Понемногу начал накрапывать дождь оставляя следы на, местами, разрушенном асфальте. Прямо под моими окнами соседка с первого этажа, имя её не помню, приводила в порядок своих лебедей, сделанных из машинных покрышек, и с особым трепетом рассаживала на газоне плюшевые игрушки, которые, по её мнению, украшают придомовую территорию. И откуда только берутся такие «ландшафтные дизайнеры». Дворовые собаками скучковавшись в стаю пытались догнать какого-то полосатого кота, но тот проворно влез на высокий дуб, что рос посреди двора. Буквально, вчера экоактивисты приковали себя цепями к нему, чтобы не разрешить вырубку дерева. В итоге им удалось отстоять дуб. Правда, сами они в итоге ушли, а цепь снять забыли. Ох, уж эти мамкины экоактивисты. Я взглянула на часы, что стояли на комоде. Ровно пять вечера, а хотелось бы июнь. И перевела взгляд на статуэтку совы, что находилась рядом. Коричнево-белого цвета, она сидела со сложенными крыльями и с большими глазами, словно на дворе ночь, а она пытается высмотреть в кромешной тьме свою добычу. Родители привезли её из какой-то африканской страны, Замбии, кажется. Когда были там на раскопках. От них у меня вообще мало чего осталось. Они редко писали и изредка присылали какие-то артефакты или сувениры из того места где проводили свои раскопки. В прошлом году на мой день рождения, я получила медный, наполовину покрытый ржавчиной ключ с запиской, в которой говорилось, что ему уже веков семь, не меньше. И возможно сам Иван Грозный держал его в руках. Они его нашли, когда приехали на руины древнего храма под Великим Новгородом. Мне, конечно, эта информация мало что даёт. Я бы с большимудовольствием получила от родителей тортик или же просто провела бы с ними целый день в парке аттракционов. Но, когда твои родители археологи, то приходится привыкать, к тому что общаться с ними ты можешь в основном в переписке и видеть лишь на фото на фоне очередных развалин. Единственная фотография, где я вместе с родителями, в рамке стояла рядом с африканской совой. Здесь мы были втроем: я посередине, а мама и папа по бокам обнимают меня. Мне на этом фото, наверное, лет пять-шесть. Уж и не помню, что это было за место, парк, вероятно, какой-нибудь. Но помню, что в тот день мы отлично провели время: была теплая погода, мы ели сахарную вату, гуляли, смеялись, посмотрели представление в цирке и любовались в телескоп на небо, кажется, тогда было солнечное затмение.

Глава 3

Шесть месяцев назад.

В лаборатории зажегся свет. Просторное помещение с белыми стенами без окон ожило. Железные шкафчики, стеллажи с химикатами, различные приборы: микроскопы, горелки, реактивы – покорно стояли на своих местах, как солдаты и ждали, когда придёт их час вступить в рабочий процесс. Мужчина лет двадцати пяти, в белом халате, с черными волосами неряшливо спадавшими на лоб и в круглых очках проследовал вдоль длинного стола, на котором стояли различные колбочки с разноцветной жидкостью. Он остановился у большой доски и начал разглядывать сложную схему расчетов, изображенную на ней.

– Так, а что если мы здесь сократим и вот эти знаменатели поменяем местами, и это передвинем сюда? – Ученый стёр какие-то числа и написал их в новом месте. – Нет! Это окончательно теряет всякий смысл. Только если… – Он вновь принялся что-то стирать и переписывать, пытаясь докопаться до какого-то ответа. – Ощущение, что где-то я допустил ошибку и расчеты не верны. Но где?

В лаборатории раздался стук.

– Никита Григорьевич, – женщина лет сорока пяти открыла дверь, – у нас через пятнадцать минут начинается конференция, мы ждем вас в главном зале в северном крыле.

– Спасибо, Марина Олеговна. Сейчас закончу здесь и подойду.

– Хорошо, ждем, – она скрылась из виду.

– Так как же мне тебя решить? Или я что-то упускаю? Но что? – Ученый продолжал глядеть на доску пытаясь понять где была совершена неточность.

Он подошел к самому большому прибору на лабораторном столе. Пять цилиндрических стрежней, со встроенными в них сверху лазерными лампами, образовывали пятиугольник. Между ними были натянуты провода различной ширины и цвета: синие, красные, зеленый и желтые. Посередине находилась колба с голубоватой жидкостью. Железная подставка, на которой всё это находилось, была весьма массивной. От неё отходили провода к специальному пульту, на котором было с десяток разноцветных кнопок: большая красная, несколько желтых поменьше, среднего размера зелёные и пара черных. Сбоку находился поворотный рычаг с делениями от одного до десяти и три лампочки: зеленая, белая и красная.

Ученый нажал на красную кнопку – загорелась зелёная лампочка. Он перевёл рычаг на отметку «шесть», затем нажал поочерёдно черные кнопки, после чего сразу надавил на все зелёные. Прибор начал издавать жужжащий звук похожий на шмелиный. Началось движение тока по проводам. Он перевёл, рычаг на отметку «семь», жужжащий звук усилился. Жидкость в колбе начала понемногу бурлить. Лампы начали пускать бледные полоски лазера, которые соединялись над колбой.

– Ну, давай же! – учёный перевёл рычаг на деление «восемь». Жужжание вновь усилилось, и тут один из контактов взорвался с громким хлопком, будто лопнул надувной шарик. Дым мгновенно распространился по лаборатории.

Глава 4

Дождь уже начал барабанить со всей силой по окнам и подоконникам, превращая дворовые дороги в грязные реки, которые уносили в канализацию вместе с собой весь мусор, что накопился за зиму. Те немногочисленные прохожие, что были на улице заспешили под крыши ближайших подъездов, чтобы не промокнуть. Даже городские вороны примостились под козырьками подъездов, чтобы остаться сухими. Из-за дождя асфальт совсем поменял цвет и из серого превратился в черный. Честно, говоря я люблю такую погоду. Особенно мне нравится засыпать под шум дождя. Он словно приятная колыбельная убаюкивает и уносит далеко от суеты и мирских проблем. Вот и сейчас после чая и нервного дня, проведенного в институте спать хотелось особенно сильно. «Но дипломная работа сама себя не напишет» – подумала я, «с другой стороны в сонном состоянии я её тоже не напишу, подремлю часок и возьмусь за дело» – решила я.

Как только голова коснулась прохладной подушки, я почувствовала, как сон медленно проникает в меня. Приятное и теплое ощущение растекалось по всему телу. Мысли затуманивались, проблемы будто бы покрывались легкой дымкой, отчего казались менее значимыми.

Проснулась я от громкого хлопка, словно хлопнула дверь. Наверное, бабушка пошла в магазин. На улице ещё было светло. Часы показывали пять часов. Эта странность меня смутила. Посмотрев на них поближе, я поняла, что села батарейка. По ощущениям я проспала около часа, не больше. Но чувствовала себя очень бодро.

– Ну, что ж можно и за диплом, – скомандовала я себе.

Но для начала всё-таки решила, подкрепиться.

– Ба, ты здесь? – на мой вопрос никто не ответил.

Значит, точно пошла в магазин. Войдя на кухню я с ужасом обнаружила, что бисквита нет. Неужели бабушка все доела? Хотя может она просто его отнесла Бабе Клаве? Но оставалось больше половины. Она весь забрала? В общем я решила не раскрывать тайну исчезнувшего бисквита, а спросить у бабушки, когда она вернется.

Я открыла холодильник, чтобы чем-нибудь поживиться. Но внезапно меня обдало мерзким запахом тухлятины. Что может так мерзко пахнуть мне было невдомек. К тому же еще час назад из холодильника веяло свежестью. Что могло так быстро испортится? Обычный набор продуктов: пакет молока, свежие фрукты, нарезка не распакованной колбасы, сыр – ничего из этого не вызывало у меня сомнений. Но желание, что-либо есть у меня совсем исчезло. В итоге я налила себе воды из графина, и как только сделал глоток то огромным фонтаном выплюнула всё обратно. Вода имела неприятный вкус, как будто стоит уже пару недель.

– В чем дело? Может это какой-то настой для полива цветов? Но обычно в этом графине была питьевая вода.

Я перевела взгляд на обои, в очередной раз поняв, какие же они страшные, и особенно это виноград ужасного оттенка… И тут мне стало не по себе, ведь мне всегда казалось, что виноград на обоях имеет зелёный цвет. Но сейчас он был красноватым, будто полежал на солнце и слегка дозрел. Но может он все время таким был, и мой мозг что-то додумывает за меня? Хотя может всё дело было в освещении. Возможно днём лоза более зеленая, а вечером, когда освещение затемняется – более красная? Хороший вариант – это проверить – включить свет, чтобы добавить освещения. Я нажала на кнопку выключателя, но лампочка над головой лопнула. Я только и успела, что вскрикнуть и закрыться руками, как дверь в квартиру распахнулась. На пороге возникла высокая фигура.

Глава 5

Большой зал был освещен яркими лампами под потолком, высота которого была не меньше десяти метров. Почти все места в аудитории были заняты. Ученые внимательно слушали седобородого старичка на сцене, который с важным видом и большим воодушевлением что-то декламировал, периодически меняя слайды на экране. И лишь Никита Григорьевич, будто находился не в этом зале, а где-то в своём мире, погруженный в мысли и раздумья, совершенно не слушая гостя со сцены. В голове он раз за разом прокручивал свои расчеты пытаясь, понять из-за чего прибор не работал. Мысли вертелись со скоростью света, одна сменяла другую. В своих догадках ученный пытался перебрать различные варианты.

«Что, если добавить больше жидкости в колбу и уменьшить мощность, при этом отключить пятый цилиндр?» – спрашивал он себя.

Весь зал одновременно зааплодировал. Никита Григорьевич глянул на сцену. Седобородый старичок стоял в самом её центре и улыбался аудитории, довольный собой. Наверное, рассказал, про своё очередное открытие. Это, конечно, всё здорово, но сейчас его интересовал собственный эксперимент, а не чужие успехи.

В своих мылся Никита Григорьевич уже во всю находился в лаборатории меняя местами числа на доске и возясь с цилиндрами.

– Это же очевидно. Всем спасибо, – произнес гость со сцены. Публика вновь взорвалась аплодисментами, как подростки на рок-концерте.

– Действительно. Очевидно! – повторил Никита Григорьевич и пользуясь случаем выбежал из зала, пока ученые купали гостя в овациях.

Проследовав по ковровой дорожке, что лежала на паркетном полу, он выбежал на лестницу и вприпрыжку спустился на два этажа ниже, затем свернул в галерею и шагая мимо больших окон, отметил про себя какая на улице мерзопакостная, унылая погода. Он повернул направо и спустившись еще на один этаж оказался в родном коридоре. Уже на подходе к лаборатории он возбужденно начал доставать ключи из кармана.

Оказавшись внутри Никита Григорьевич тут же кинулся к доске с расчетами и принялся что-то поправлять.

– Так, это сюда, вот это туда, а это… это верно должно быть тут! – он гордо уставился на то что вышло. – Точно. Так и должно быть!

Подойдя к столу ученый принялся менять местами какие-то провода.

– Поменяем здесь и здесь. – Словно сам собой руководил он. – А это поменяем вот так!

Ученый вновь включил прибор. Тот начал издавать привычный звук шмеля. Жидкость в самом центре забурлила. Никита Григорьевич подкрутил рычаг на отметку «восемь», нажал на две желтые кнопки, перевел рычаг на «девятку», жужжание стало ещё громче. Тогда он нажал все оставшиеся желтые кнопки и перевёл рычаг на отметку «десять». Жидкость принялась вытанцовывать внутри колбы, а лазеры светили ярко-зелёным светом соединяясь в центре над ней. Пространство над этой точкой начало искажаться, словно ученый смотрел на дно чистой реки сквозь волнующуюся воду. Сначала искажение было размером с монету. Затем увеличилось до размеров тарелки и на этом остановилось.

– Это чудесно!

Ученый поднес руку к пространственному искажению и просунул её внутрь. Он отметил, что ладонь начало слегка покалывать.

– Сработало. Портал в параллельный мир работает. Теперь надо его сделать таким, чтобы сквозь него мог пройти целый человек.

Глава 6

Яркий свет из подъезда так освещал человека в проеме, что с первого раза мне не удалось понять кто там стоит. Но две вещи мне были ясны четко: первое – это была не бабушка, и второе – кто-то взломал нашу дверь, потому что иначе как ключом её открыть было нельзя.

– Марселла, доченька привет.

Наконец-то я вгляделась в фигуру и узнала в ней своего отца. Эта лысина и острый нос – я его ни с кем не спутаю. Вот только взгляд был странны… отрешённый что ли.

– Папа?!

Я бросилась к нему на шею и крепко заключила в свои объятия.

– Что ты здесь делаешь? В смысле… ты не на раскопках? А где мама? Ты на долго? – поток моих вопросов было просто не остановить.

– Не на долго. Всего на пару минут.

– Что? В смысле? Почему не предупредил, чтоб приедешь?

– Не всё тебе знать положено. – немного грубовато сказал он и прошел в кухню оглядывая все вокруг, с каким-то неподдельным интересом.

Затем он проследовал в комнату бабушки, все таким же осматриваясь.

– Пап, ты что-то ищешь?

Но он продолжал, игнорируя мой вопрос ходит из угла в угол, от полки к полке.

– Ты бабушку, что ли высматриваешь? – в ответ молчание. – Так она, вроде в магазин ушла.

Тут раздался звук дверного звонка, «дзззззынь» – звонкий и упругий он будто бы разрезал помещение пополам, как острый ножик праздничный торт.

– Просто проходной двор какой-то, – возмутилась я. Но тут отец опередил меня и выбежал в подъезд как ошпаренный. Я его никогда таким прежде не видела. Я вообще давно его не видела. Уж и не знаю, что с ним такого произошло на раскопках, что он стал себя так странно вести.

– Папа стой ты куда? Подожди! – он не ответил, а лишь перепрыгивая через каждую вторую ступеньку скрылся из виду. Да, подожди!

Что случилось? Почему он так внезапно появился, а теперь убежал? Может позвонить маме, и узнать, что там, на раскопках случилось?

– Кудай-то он так умчался прытко? —Баба Клава прервала потом моих сумбурных мыслей.

– Здравствуйте, Клавдия Тимофевна. Да, это он… – я и сама честно признаться не знала, что ответить. – А вы уже настрелялись сегодня, бабушка сказала.

– Чегось?

– Ну, как ваши стрельбища? В «десяточку» попали?

– Мила, моя. Марселя, у тебя никак температура? В кого ж это я стрелять-то должна? Ты чегось? Лучше-ка подскажи-ка милочка, у вас муки не найдётся чуточек? Думала пирога испечь.

– Найдется… – тут я осеклась. – А к вам бабушка не заходила, с бисквитом сегодня?

– Нет. А чегось? Должна была?

– Просто странно… она испекла… ну в общем не важно.

– Ох, понятно. Марья Дмитрина бисквит испекла, а подруге не занесла. Ну, ясное дело. А чегось напрягаться? – ворча баба Клава скрылась из виду.

В общем череда странностей этого вечера, меня стала напрягать, и я решила позвонить бабуле. Нашла вой смартфон, но тот оказался разряжен.

– Да, Марселла, молодец. Легла спать, а смартфон на зарядку не поставила.

Я воткнула аппарат в сеть. И решила, что пока он подзаряжается, стоит прогуляться, заодно, может какие насущные мысли о том, что в дипломе писать, появятся. Накинув куртку, я отправилась в шаурмичную. Уж что-что, а шаурма всегда поможет привести мысли в порядок.

По дороге к Фаруху, я ловила себя на мысли что что-то изменилось вокруг меня, но мне никак не удавалось понять, что именно. Это было похоже на игру. Как будто ты заходишь в комнату и у тебя есть тридцать секунд, чтобы запомнить расположение вещей: как стоит диван, висят картины, какого цвета занавески, как лежит ковер на полу, как стоят сувениры на стеллаже. А потом тебя просят выйти и что-то в этой комнате меняют, причем, что-то такое что не сразу бросается в глаза, например, меняют местами пару сувениров, или же слегка отодвигают диван, снимают со стены одну из картин. И когда ты возвращаешься, то ощущаешь, что в комнате, что-то поменялось, но что именно уловить не можешь. Вот именно такое со мной было сейчас. Будто бы что-то еле уловимое изменилось, но я не понимаю, что. Хотя вполне может быть, что так на меня повлияло появление папы. Да уж, это и вправду было странно. А вдруг это был не он? Вдруг это какой-нибудь инопланетянин в него перевоплотился? Ну, нет Марселла. Это уж точно бред сивой кобылы. Какие еще инопланетяне?

Находясь полностью поглощенной своими рассуждениями, я добралась до шаурмичной. «ну, сейчас, полакомлюсь и все проблемы как рукой снимет» – подумала я. Открыла дверь и вошла внутрь. Запах жаренного мяса обдал меня ног до головы, отчего есть захотелось еще больше.

– Фарух, снова привет. Сделаешь мне, как всегда.

– Привет Марселля. Слелаю, – произнес он со своим акцентом и приступил к делу.

Я, присев у окна разглядывала людей и меня, ну прям таки не покидалоощущение, что что-то поменялось. Вот только что? Я глянула направо, потом налево. Потом снова направо и затем опять налево. Я не могла поверить своим глазам. Вряд ли такое совпадение могло произойти. Или же я начинаю сходить с ума. Я снова глянула направо. За столиком напротив сидело две девушки. В этом, конечно, ничего необычного не было. Но вот их одежда. Одна была во сем черном и с фиолетовыми волосами. А другая крашенная блондинка и во всем белом. В углу же над недоеденной шаурмойдремала пьяная женщина. Я вспомнила своё возвращение из института. Когда я зашла сюда в первый раз сегодня, то здесь сидели два хипстера один в черном с фиолетовой прической и блондин в белом, и какой-то забулдыга. А теперь будто их копии, но в женском варианте. Но таких совпадений не бывает. Или же бывают?

– Марселля. Шаурма! Сабирай. Приятьнёго.

– Фарух. А тебе ничего не кажется здесь странным?

Тот внимательно огляделся по сторонам, потом вопросительно посмотрел на меня.

– Неть. Всё нольмально.

– Уверен?

– Ага-ага. А стё ни так?

– А нет ли у тебя такого ощущения, что, что-то изменилось вокруг.

– Конечно, есь.

– Что? – вот он тоже это все-таки заметил.

– Цены на плоезд на метло, сегодня подняли. Долого. Осень дологотепель.

– А ну это да. Пока.

По пути домой я оглядывалась по сторонам, будто пыталась разгадать какую-то неведомую мне шараду. «Что, где, когда, зачем, почему» – называется. Будто я пытаюсь найти то, не знаю, что. Будто ищу иголку в стоге сена, вот только иголка эта может быть совсем не иголкой, а шариком или кубиком, красным синим или же коричневым.

Подходя к своей обезличенной пятиэтажке, я вдруг резко дала по тормозам.

– Да, ладно. Как такое возможно? – я не верила своим глазам. – Неужели это случилось, – улыбка расплывалась на моём лице. – Но это же круто! Невероятно круто! Правда, как это могло произойти так быстро?

Возле входа в подъезд, где ещё сутра красовались лебеди из покрышек и грязные плюшевые игрушки, был просто чистый газон, без всей этой уродливой безвкусицы. Просто чистый, аккуратны, бледно-зеленый газон.

Наверное, все-таки коммунальные службы поняли, что это их дело приводить дворовые территории в порядок и вывезли всё былое уродство на помойку. Да, соседка с первого этажа, вероятно, расстроится. С другой стороны, у неё есть балкон. Пускай там своих лебедей расставляет.

Я поднялась на наш второй этаж. Дверь была не заперта?

– Ба, ты вернулась? – тишина. – Ты дома? – опять никакого ответа. – Я же закрывала дверь? Или нет? Странно.

Тогда, вооружившись длинной, железной ложечкой для обуви я пошла проверять комнаты. Сначала прошла по коридору направо, в бабушкину, там было пусто, затем заглянула в кухню – никого, потом в свою комнату. Там тоже ни души. Но вот что странно, с полки возле африканской совы исчезла фотография. Та самая и единственная где я вместе с родителями. А сама сова, разбитая валялась на полу. Будто кто-то в спешке схватил фото и уронил её на пол. Но кому, да и зачем могла понадобиться рамка с фото? Тут я заметила, что в осколках статуэтки что-то сверкает. Я подошла поближе. Это была старинная монетка с цифрой «3» и еще какими-то непонятными надписями. «Это еще как тут оказалось» – подумала я. Могу поклясться, в это т момент я почувствовала холодок и краем глаза заметила движение на стене, будто черная тень скользнула по ней. Но обернувшись, там уже ничего не было. Тут-то меня по голове чем-то и шарахнуло.

Глава 7

Шестьдесят лет назад

В деревне был теплый летний вечер. Уже начали спускаться сумерки. Ни одно дуновение ветерка не нарушало покоя даже травинки. На небе уже просвечивали небольшие звездочки, а между, оставляя огненный шлейф, летела комета.

Женщина лет двадцати на вид, в сарафане и с аккуратно сложенными в пучок каштановыми волосами на голове с очень озабоченным видом вошла в свой деревянный дом.

– Так, дорогая моя, что же этого было-то такое? – ходя из угла в угол разговаривала она сама с собой. – И вроде б сон. А вроде, как и взаправду. Ну, сны они всегда похожи на правду, но вот когда просыпаешься сразу понимаешь, что-то был сон или же кошмар. Забываешь его за секунду и снова к своим делам переходишь. А тут? Чёрт-те что!

Женщина присела на железную кровать, заваленную подушками, и выглянула в окно.

Пейзаж большого дуба у озера всегда её вдохновлял. Но сегодня будто что-то поменялось. Ей уже не хотелось любоваться ни лесом, ни полем, ни деревьями.

В дверь постучали.

– Открыто.

– Клавка, привет.

– Привет Катюша.

– А ты чего такая…? На тебе лица нет, – озаботилась подруга.

– Да, понимаешь, тут сон приснился…

– Ой, ну умора. – Улыбнулась Катюша.

– Да, нет же ты послушай. Вроде и не сон вовсе, а кошмар. Днем прилегла поспать, а как встала, решила к озеру прогуляться. Иду, а вон из-за того дуба как выбежит на меня чудище, вроде оборотня. И ревет, и бежит. В лес меня гонит, а я и побежала. Куда деваться-то? И такое все настоящее как в жизни. И деревья и ощущения, и трава.

Катюша смотрела на подругу с взволнованным видом и внимательно слушала, раскрыв рот.

– Бегу я бегу. И тут спотыкаясь, да так колено себе ободрала. И думаю нагонит меня чудище. А она какое-то странное. Особо не разглядывала, но увидела, что похоже оно на волка, да на ногах двоих стоит и морда такая… клыкастая. Да само оно в каком-то рванье, не то в тряпках, не то в чем еще…

– Ну?

– Чегось, ну? Поднялась я, да дальше побежала. Бегу, а дыхание аж сперло. Ой, умру думаю. Тут-то об ветку и шарахнулась. Очнулась в лесу уж сумерки. Оглянулась – никого. Встала, домой идти. Думаю, почудилось ли или нет? Может кто пошутил. Иду, а у самой колено ноет. Смотрю, а там вот что.

– Клава приподняла сарафан и показала ободранное колено.

– Ой, Клавка. Странности какие. Может ты теперь во сне ходишь. Ну, знаешь люди такие есть. Как их там? Лунатые… или нет. Лунатики.

– Да даже если и хожу, что за чудище за мной бежало-то? И чегось оно от меня хотело?

– Ой, не знаю. А что по этому поводу говорит это… как его… твоё ясновидение?

– Молчит. Я же его сама не вызываю.

– Контролировать его не пробовала?

– Пробовала, да как с этим совладать? Учебников же по ясновидению не написано. Да, я бы и не хотела этим даром обладать. Так он меня никак преследует. Иной раз вроде и интересно, что дальше будет. А иной раз такое увижу, что глаза на лоб лезут.

– Ох, Клавдия, пугаешь ты меня.

Глава 8

Очнулась я, лежащей на кровати и заваленная грудой книг.

– Так и знала, что когда-нибудь они на меня сваляться. Как в воду глядела. – потирая затылок пожаловалась сама себе. – Сколько интересно я пролежала в таком состоянии?

– Я тряхнула часы, – Эх, надо батарейку поменять.

На удивление часы шли и показывали семь вечера. Мне, кажется с техникой так все время, то сломалась, то неожиданно заработала.

Книжки были разбросаны повсюду, на комоде, на полу, несколько штук валялось под шкафом. Я принялась за сбор домашней библиотеки. Собирая увидела, что рамка с нашим семейным фото валялась за комодом. Да, паранойя она и в Африке паранойя. Ну, кому могла понадобиться моя фотография? Видимо упала, когда на меня посыпались книги. Так, стоп! Фоторамки же не было до этого случая? Ну, значит упала раньше. Может я случайно толкнула. Всякое бывает. Но вот как книги свалились? Хотя всему есть логичное объяснение. Шкаф старый, я могла его нечаянно задеть.

Удовлетворенная своими объяснениями сегодняшних странностей я отправилась в кухню. Пить хотелось, как в пустыне летом. Налив из графина и сделав пару глотков я с удивлением обнаружила, что вода абсолютно нормальная. Даже вкусная. Хотя после сна она была другая.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.