Наталия Рудакова
Непримиримые разногласия

Пролог

– Пожалуй, пора начинать…

Статный мужчина обращался к фигуре, стоявшей поодаль, на небольшом возвышении. Длинная свободная мантия с надвинутым на голову капюшоном своими многочисленными складками ткани умело скрывала не только лицо того, к кому он обращался. Бесформенное одеяние не позволяло даже понять пол человека. Одежда качнулась и, казалось, поплыла по воздуху к ослепительно белым мраморным ступеням, ведущим к двум золотым чашам, инкрустированным драгоценными камнями. Внутри находились деревянные таблички. Руками, затянутыми в тонкую кожу перчаток, фигура наугад одновременно достала по одной дощечке из каждой чаши и с нескрываемой брезгливостью швырнула их на стол.

– Микос, пора уже тебе самому заниматься такими делами, – прозвучал недовольный хриплый голос. – По твоему, мне больше нечем заняться?

– Никак нет, мой господин, – испуганно и торопливо произнёс мужчина. – Я всего лишь ваш преданный слуга и недостоин такой чести!

– Молодец! – в глубине капюшона послышался смех. – Лестью даже меня можно задобрить. Тем не менее, вопрос этот нужно как-то решить! Хорошенько подумай над этим на досуге. Я буду очень признателен, если ты сможешь меня освободить от такой тягостной обязанности. Конечно же, только на законных основаниях, – после недолгого размышления добавил он.

Похвала господина, Микоса нисколько не обрадовала. Он покрылся испариной и, мелко задрожав, нервно кивнул головой, соглашаясь что-нибудь придумать.

– Вот и чудненько! – голос фигуры заметно повеселел. – А теперь мне пора! Подустал я что-то от вселенских проблем. Если нужно будет что, зови, но только в случае крайней необходимости, – последние слова потонули в громком хлопке, а дым скрыл исчезновение господина.

Только теперь Микос смог расслабиться и вытереть струйки холодного пота со лба. Трясущиеся руки неуверенно поднесли к губам чашу с водой. Он, наконец, смог промочить пересохшее от нервного переживания горло. Мужчине понадобилось некоторое время, дабы прийти в себя и взять брошенные на стол таблички.

– Обелий! – зычный голос разнёсся по залу, многочисленным эхом отражаясь от стен.

В помещение вбежал вранг. За его спиной развевалась пурпурная накидка, которую удерживал на плече золотой знак. По этим двум вещам можно было определить, что владелец имеет высокий ранг.

– Я здесь!

Микос протянул дощечки:

– Выбор сделан!

Глава 1 Удручающие новости

Утро Симилы началось, как обычно, с недовольства прислугой. Надоедливая и бестолковая служанка всё никак не могла угомониться и оставить её в покое. Нежный девичий слух резал громкий грубый голос, неустанно напоминавший, что пора вставать.

– Пшла прочь! – девушка наугад отмахнулась рукой и накрыла голову подушкой в тщетной надежде заглушить ненавистный голос.

Такой манёвр проделывался не впервые, и служанка была к нему готова. Аккуратно отодвинув край импровизированной звукоизоляции, она ласково пропела басом:

– Подъём!

Излишне чувствительные уши Симилы никак не могли привыкнуть к подобному роду пыток. Несмотря на то, что она раз за разом повторялась, слышать этот громогласный рокот было невыносимо! Пришлось открыть глаза, всем видом показывая: чудовище в лице прислуги достигло своей цели. Но Зарику было тяжело обмануть. Слишком уж хорошо она знала хозяйку. За одиннадцать лет своей работы в этом доме пришлось запомнить все её уловки и даже узнать, что некоторые девушки умеют спать с открытыми глазами.

– Госпожа, если вы сейчас не встанете, то пропустите снятие мерок!

– Как я могла об этом забыть?! – неведомая сила сбросила девушку с кровати, заставив мгновенно проснуться, и она опрометью понеслась в уборную, на ходу отдавая распоряжения служанке. – Приготовь розовое платье в белых кружевах и заколку с родолитами!

Зарика открыла шкаф и замерла перед ним, пытаясь понять, какое именно из десяти платьев розового цвета имела в виду Симила. Требуемым критериям соответствовали три из них, немного отличаясь покроем и количеством кружев. Время на раздумья было ограниченно, так как хозяйка уже показалась в дверях. Недолго думая, она схватила то, которое было украшено больше остальных, и вопросительно взглянула на госпожу.

– Да оно это! Оно! Давай быстрей, времени и так нет!

Быстро на самом деле не получилось. Как ни старалась несчастная женщина, но на всё про всё ушло минут десять. По мнению Симилы, виноват в этом был ненавистный корсет, который с каждым днём становился всё меньше. Девушка с подозрением посмотрела на отражение Зарики в зеркале. Не она ли его по ночам ушивает, чтобы хоть как-то насолить ненавистной хозяйке? Лицо прислуги было напряжено. Все усилия сконцентрировались на непосильной задаче. Понять, вина ли это служанки и что подозрения на её счёт не напрасны, не представлялось возможным.

Мысли враз улетучились, когда прислуга резко затянула шнуровку и разрешила, наконец, выдыхать. Легко сказать! Воздух не желал попадать в лёгкие. Он, казалось, продвигался чуть дальше горла. Зато результат оправдал все усилия – талия опять стала тонкой! Заниматься причёской не было ни сил, ни времени, поэтому девушка решила сделать низкий хвост, украсив его серебряной заколкой, украшенной камнями в цвет платья.

– Ну вот! Можешь же, когда хочешь! – Симила в кои-то веки осталась довольна работой Зарики, вся благосклонность вмиг улетучилась, когда она бросила взгляд на часы. – Из-за твоей медлительности я чуть не опоздала! – она выскочила из комнаты и, подобрав юбки, бросилась вниз по ступенькам.

Служанка тяжело вздохнула и с трудом сдержалась, чтобы не ответить хамке. За столько лет она так и не привыкла к грубости и перепадам настроения хозяйки. Дурной характер девочки становился хуже по мере возрастания капиталов её отца. Богачами эту семью нельзя было назвать, но в обществе они занимали далеко не последнюю позицию. Единственная трудность была в том, что они не были знатного рода. Потомственные купцы наживали своё имущество годами, только так и не стали весомыми фигурами при дворе из-за отсутствия родословной. Папенька надежды не терял и усиленно работал в этом направлении. Его настойчивость, в конце концов, была вознаграждена, и впереди маячил настоящий титул. Со дня на день этот вопрос должен был решиться и очень кстати, через неделю должен был состояться бал, на который семья явится в полном составе с новеньким титулом! Тогда уже можно будет присматриваться к юношам и подбирать доченьке жениха. Учитывая количество денег и внушительное приданное, за невестой выстроится приличная по размерам очередь. Симила была в курсе грядущих событий и понимала, что во дворце на приёме она должна быть самой красивой, так как всё внимание будет приковано к ней.

Шикарное платье для девушки должен был сшить лучший портной в городе на снятие мерок, к которому она так и спешила. Если не успеешь вовремя, он может оскорбиться и отказаться работать в такой неуважительной к его персоне атмосфере и больше никогда не принимать особу, наплевавшую на время визита к именитому мастеру. Весь город знал о его тонкой душевной организации и прощал любые капризы, а так же высокие расценки, так как этот человек обладал воистину какими-то магическими способностями и мог любую дурнушку приодеть так, что она будет выглядеть как королева. Потрясающие платья, вышедшие из-под его иглы, были индивидуальны в своём роде и подходили исключительно только тому человеку, для которого были сшиты. Любая другая девушка, примерявшая наряд своей подруги, смотрелась в нем как серая мышь, и только хозяйка платья могла в нем блистать и сражать всех наповал своей красотой.

– Ты куда летишь? – трапезничавшая мать заметила пробегавшую мимо гостиной Симилу. – А завтракать кто будет? Еда уже успела остыть.

– Нет у меня времени! Я опаздываю к господину Ларко!

Матушка всплеснула руками и бросила вдогонку:

– Я тебе опоздаю! Бог мне свидетель, вовремя не успеешь – выпорю!

– Если не убьюсь по дороге! – юбки, путавшиеся под ногами, значительно затрудняли передвижение.

Выскочив из двери, она увидела стоявшую у парадного входа карету, с запозданием осознав, что забыла поинтересоваться, дождались ли её подруги. Из окна экипажа выглядывало встревоженное личико Арисы. Увидев спотыкающуюся, но продолжавшую бежать Симилу, она облегчённо вздохнула. Наплевав на этикет, девушка сама открыла дверь экипажа и втащила опоздавшую внутрь.

– Поехали!

Карета незамедлительно сорвалась с места. Извозчика не нужно было поторапливать. За время ожидания его предупредили, что ехать нужно будет как можно быстрей.

– Ты что, с утра забыла расчесаться? – поинтересовалась Трина.

– Кошмарно выглядишь, – поддержала её Ариса и протянула подруге зеркальце.

Симила глянула в него и обомлела. На неё смотрела краснощёкая, растрёпанная и неопрятная девчонка. Драгоценное время, растраченное на причёску, пропало зря. Волосы торчали в разные стороны, а заколка, которая по идее должна была их держать, оказалась висящей на самых кончиках и только чудом не потерялась.

– Ничего! Сейчас всё исправлю! – девушка потянулась к сумочке и поняла, что, собираясь впопыхах, забыла её дома. – Девочки, не одолжите мне гребень?

Заботливая Ариса предложила свои услуги. Вдвоём, подскакивая на ухабах, они умудрились соорудить очень даже приличную причёску. Трина не помогала, только поджимала губы и фыркала, глядя на них, время от времени давая указания, как и что нужно делать. В этих заботах девушки даже не заметили, когда успели приехать к дому портного, если бы не окрик возницы, возвестившего о прибытии на место.

Вокруг сновали кареты, привозя и увозя элиту столицы. Дамы разных возрастов неспешно прогуливались по саду, ожидая своего времени приёма. Три спешащие подруги внесли смятение в их размеренные беседы, и все без исключения посмотрели с неодобрением на поднятые ими облачка пыли. Девушки торопливо выбрались из экипажа и, не сбавляя скорости, помчались в дом. Барышни возмущённо принялись обсуждать молодёжь, не ведающую ничего о нормах приличия. Подруги не спорили со старшим поколением, всё их внимание было сосредоточенно на том, как бы никого не толкнуть и самим не упасть. Единственное, что можно было себе позволить в крайне неприятной ситуации – это извиняться и краснеть. Только такой роскоши, как остановка, они себе позволить не могли. Переступая порог, девушки увидели вышедшего в приёмные покои слугу, который в тот самый миг произносил их имена.

– Успели! – облегчённо выдохнула Ариса и, схватив подруг за руки, потащила их за собой.

Мастерская была огромной! Большую её часть занимали ткани высшего качества, привезённые со всех уголков мира. Всевозможные цвета и узоры были способны удовлетворить любой вкус, при условии, если бы мастер позволил клиенту самому выбирать. Однако у господина Ларко был свой подход, где решение принимал исключительно он. Все возмущения по поводу кроя и расцветки он, несомненно, слышал, но вряд ли принимал во внимание. Человек либо соглашался на это, либо навсегда покидал святую святых, и никакие связи и деньги не помогли бы ему попасть сюда вновь. Тем не менее, у портного существовал ритуал принятия гостей. В него входил ароматный напиток и пожелания клиента о том, как должен выглядеть готовый наряд. Опять же, прислушиваться к просьбам заказчиц или нет, решал исключительно знаменитый модельер.

Пригласив Арису присаживаться, мастер велел своим подручным снять мерки с Трины и Симилы. Служанки замеряли объёмы и озвучивали их вслух, дабы девушка, сидящая за небольшим столиком, могла их записать.

– Талия, шестьдесят два, – произнесла звонким и отчётливым голосом помощница, приставленная к Симиле.

– Ничего себе, ты поправилась! – ужаснулась Трина, услышав страшные цифры. – Если мне не изменяет память, в прошлый раз было пятьдесят семь.

– Это ошибка! Наверное, вы сделали неправильный замер! – девушка отказывалась поверить в услышанное. – Не могли бы вы перемерить?

Служанка приветливо улыбнулась и согласилась на повторные измерения. Демонстративно замедляя свои действия и удерживая ленту на талии, ткнула пальцем в цифры, на которых она замыкалась в круг. Итог был безутешным. Симила действительно набрала непозволительные пять сантиметров, и коварство Зарики здесь не при чём. Настроение и так было не на высоте, а после такого известия вообще достигло катастрофической отметки! На фоне расстроенных чувств она поняла, что тяга к сладкому только увеличилась, и при мысли о пирожном, украшенном взбитыми сливками, рот предательски наполнялся слюной. Ариса поняла, какая борьба в данный момент происходит в душе лучшей подруги, и расстроено покачала головой, призывая её силу воли и намекая, что такие порывы только усугубят ситуацию. Строгая диета до бала была ей обеспеченна, и яркие краски дорогих тканей уже не радовали глаз. Теперь её вообще ничего не радовало.

– Есть ещё три дня до первой примерки. Времени предостаточно, чтобы немного скорректировать объёмы.

Господин Ларко верно истолковал апатию девушки и решил таким образом приободрить, тактично называя отказ от пищи корректировкой. Трина при этом ехидно усмехнулась и демонстративно покрутилась, выставляя напоказ свой впалый животик. Симила следила за действиями приятельницы и вовремя успела подавить вздох возмущения. Её лицо покрылось красными пятнами от злости и смущения.

– Спасибо, – поблагодарила она, с трудом отводя взгляд от торжествующей подруги. – Я постараюсь вас удивить.

Эта реплика хоть и была сказана мастеру, но ни для кого не осталось тайной, что предназначалась она другому человеку, который в этот момент делал выбор из двух предложенных отрезов и, казалось, пропустил комментарий мимо ушей. Горестно взглянув на чашку со сладким напитком, Симила осознала, что радость жизни закончилась прямо сейчас. Тем временем настал черёд Арисы. Подругу обмеряли, и девушка выбрала один из голубых оттенков, предложенных на выбор. Разница между ними была настолько незначительна, что её мог увидеть только господин Ларко. Он кивнул, одобряя выбор, и поспешил откланяться, приглашая следующего посетителя в мастерскую.

Намёк был верно истолкован, и подруги поспешили покинуть святая святых господина модельера, уступая очередь следующим счастливицам в поистине нескончаемой очереди на приём. Трина с Арисой живо обсуждали ткани и фасоны будущих нарядов, желая угадать, насколько красивыми они будут и как подчеркнут их стройные фигурки. Увлечённые разговором, они не замечали, в каком печальном настроении прибывала их подруга. Симила не поддерживала воодушевление и в беседе не участвовала. Она угрюмо плелась сзади, перечисляя в уме все лакомства, от которых должна была отказаться в ближайшее время. То и дело вздыхая, девушка заняла своё место в карете терпеливо дожидавшегося их извозчика и отправилась домой, всю дорогу так и не проронив ни слова.

Глава 2 Неожиданный срыв

– Дорогая, придёшь ко мне завтра на обед? – вопрос Трины застал меня возле входной двери.

– Пожалуй, я какое-то время воздержусь от обедов, – я на секунду задумалась, – как и от завтраков с ужинами… – и продолжила свой путь к неминуемой и, несомненно, нелёгкой встрече с маменькой.

Трина ехидно усмехнулась и решила не добивать меня, справедливо рассудив, что я уже пребываю в достаточно упадочном расположении духа. Пожелав хорошего дня, девушки отправились дальше. Их прекрасный день продолжался, как и продолжалось моё плохое настроение. Обсуждать приём, как и то, что я непозволительно поправилась накануне такого знаменательного события, решительно не хотелось. Стараясь ступать бесшумно, я, подобрав юбки, кралась мимо гостиной, намереваясь проскользнуть мимо, дабы избежать расспросов о поездке. Однако мать была наготове и не позволила своему отпрыску, то есть мне, так просто улизнуть, не поведав новостей.

– Явилась, наконец! Я уже места себе не нахожу! – караулившая у дверей матушка застала врасплох и подхватила под руку. – Рассказывай скорее, как все прошло! – меня насильно потащили в комнату, не принимая во внимание слабые возражения.

Зарика, не обращая на нас внимания, сервировала стол. В центре красовался ягодный пирог, над которым поднимался дымок, распространяя потрясающий запах выпечки. Я судорожно сглотнула, вспоминая, что с утра мне так и не довелось перекусить. Маменька, воистину как демон искуситель, протянула кусочек пирога, заботливо отрезанного служанкой. Это было последней каплей. Предательски защипавшие глаза наполнили слёзы, и слова признания сами слетали с губ. Я принялась рассказывать об испорченном настроении, ненавистных килограммах, неведомо как набранных, насмешках приятельницы и вынужденной диете, на которой мне теперь придётся сидеть. Покаянные речи всё длились и длились, изредка прерываясь всхлипами и ручьями горьких слёз. Исповедь сопровождал осуждающий взгляд матери, что ещё больше стимулировало чувство жалости к себе. Если даже она не может посочувствовать, что уже говорить о таких людях, как Трина?

– Дай сюда! – матушка грубо вырвала из моих рук тарелку. – Что на тебя нашло?

Я непонимающе воззрилась на бесцеремонно отнятое блюдо. Среди большого количества крошек сиротливо виднелся один единственный уцелевший кусочек, который маменьке только что удалось у меня отнять. Получается, в эмоциональном порыве я смогла съесть целый пирог и даже этого не заметить! Когда же только успела это сделать? В памяти значился существенный провал: в желудке – приятная тяжесть, во рту – сладость, на руках – липкость. Очевидно, я так разволновалась, что даже не озаботилась тем, чтобы взять столовые приборы. Значит, я впихивала выпечку в себя прямо руками? Меня охватили паника и ужас. Могла ли я повести себя, как последняя нищенка, дорвавшись до лакомства, полностью потерять контроль? Нет! Приличная воспитанная фэйра так поступить не могла! Только взбешённый взгляд матушки говорил об обратном. А ещё вспомнился лишний вес, к которому сейчас добавил несколько грамм целый пирог. Или, чего уж греха таить, вполне возможно, я стала тяжелее на целый килограмм. Чувство вины от переедания накрыло новой волной. Осознание того, что заветные сантиметры становятся от меня всё дальше, заставило пролиться новую порцию слёз.

– Мам, ну как так? Я даже не заметила, как сделала это!

Раскаяние было искренним. Однако к нему в душе присоединилось какое-то нездоровое удовлетворение. Что-то внутри прямо-таки ликовало. Чувство для меня было несвойственным. Я никогда в жизни не испытывала таких сильных эмоций. Даже долгожданная поездка к господину Ларко и будущий бал не вызывали такую бурю в душе. Удивительно, но это могло быть даже приятно, если бы не провал в памяти и неуёмный жор. Ещё осталась немаленькая такая досада, что пирогом как-то насладиться не получилось, так как во время поедания оного я пребывала в прострации. Обидно, да и только!

– Тебе нужен врач и успокоительное. Много успокоительного, – безапелляционно заявила мать. – Слишком многое мы с отцом на тебя взвалили. Не беспокойся, милая, всё образуется. Несколько дней покоя, и ты снова будешь в строю.

Матушка, подхватив под руку, повела меня наверх, в покои, на ходу давая распоряжение Зарике. Та, выслушав, помчалась его выполнять. Вот с маменькой служанка никогда не спорила, старательно выполняла свои обязанности и чуть ли в рот ей не заглядывала. Со мной же постоянно спорила и язвила. О, сколько раз я закатывала истерики, требуя уволить эту несносную и дерзкую женщину. Однако родительница не желала ничего слушать, обвиняя меня, в свою очередь, в излишней мнительности. Якобы я себе напридумывала все случаи проявленной дерзости со стороны прислуги. Сама же она продолжала считать Зарику самой преданной и исполнительной служанкой. Поэтому мы продолжали друг друга тихо ненавидеть и портить одна другой жизнь. Ну так, по мелочи.

Вот почему я сначала и не поверила, что успела настолько поправиться, справедливо подозревая служанку в такой подлости, как ушивание вещей. С неё станется! Эта жестокая женщина могла и не такое придумать. Взять хотя бы колтуны в волосах. Как-то раз она не настояла на том, чтобы заплести мне волосы на ночь, а я слишком устала, чтобы обратить на это внимание. Иначе такой фортель у неё бы не прошёл. Зарика, конечно, что-то вяло лепетала о необходимости ночной причёски, но кто же эту гадюку слушал? Проснувшись после беспокойного сна, на протяжении ночи, постоянно путаясь и потихоньку вырывая длинные волосы, я обнаружила здоровенный колтун! С криками и слезами предпринимались попытки его распутать. Не тут то было! Пришлось обрезать роскошную шевелюру на целых тридцать сантиметров. Моя гордость до того памятного момента достигала до внутреннего сгиба колена. Теперь же еле-еле прикрывала выдающуюся часть тела пониже поясницы. Как это было унизительно! Никто, кроме прислуги, родителей и, собственно меня, не знал о теперешней длине волос. Однако чувствовала я себя как самая последняя беднячка. Только у неимущих они могли быть настолько короткими.

Если взять, к примеру, мою вражину Зарику, так вот, у неё волосы опускались чуть ниже лопаток. Не иначе, таким изощрённым образом эта зараза пыталась меня унизить. Впрочем, несмотря ни на что, я с достоинством перенесла подлый удар, всего лишь месяц пропив успокоительное. На какое-то время нервы стали крепки, как стальные прутья. Бесспорно, это был плюс, единственный, который я смогла вынести из данной ситуации. Разумеется, я ничего не забыла, заботливо занеся этот возмутительный случай в любимую тетрадь. Записи в ней велись с момента покупки. Дай бог памяти, года три, как я имела удовольствие быть счастливой обладательницей сего чуда. Уж не знаю, как они умудрились вложить в неё столько силы, что позволяла увеличивать и уменьшать толщину и размер. Была она безумно дорогой и редкой, так как божественным благословением были наделены только вранги.

Негласно считалось, что служители ордена далеки от жажды наживы и материальные ценности их не интересуют. Оставалось загадкой, как в таком случае столь уникальные предметы оказывались в лавках и продавались тайно из-под полы и только проверенным покупателям. Полагаю, врангам ничто человеческое было не чуждо, поэтому время от времени контрабанда появлялась у продавцов, зарекомендовавших себя с положительной стороны. Ценные вещи было не принято выставлять напоказ, что могло бы скомпрометировать орден. Иначе, в случае неосмотрительного использования можно было получить тюремный срок или внушительный штраф, а в случае бедных слоёв населения – даже смертную казнь. Служители блюли честь и достоинство своих адептов. В связи с этим не особо церемонились с нарушителями негласного правила и старались жёстко пресечь всякие революционные мысли нет, нет и появляющиеся касательно нечистых на руку служителей.

Меня такие мелочи мало заботили, так как, являясь дочерью одного из самых богатых жителей страны, я могла себе позволить некоторые вольности, не беспокоясь о последствиях. Кроме того, какой-то там штраф не имел для нашего благосостояния большого значения. Да и связи папеньки давали большой простор для уклонения от ответственности.

Записной тетрадью я пользовалась, когда оставалась одна в своей комнате. Заботливо уложив её на стол, и только убедившись в полном отсутствии прислуги. Даже дверь запирала, чтобы никто, не дай бог, не застал меня за очень увлекательным действом. Спустя три года тоненькая тетрадь превратилась в толстую увесистую книженцию, которую в руках тяжело было держать. Туда крайне скрупулёзно в течение этих лет заносились все важные события моей юной жизни. Отдельный, немалый по размерам раздел занимала рубрика „Обиды“, включающая в себя любимую колонку с перечнем имён, величаемую „Месть“. На память жаловаться не приходилось, однако, во избежание всяких непредвиденных случаев, я дотошно записывала все неприятные моменты, причинённые окружающими моей ранимой персоне. Кроме того, ни с чем несравнимое удовольствие доставляло продумывание планов по отмщению. Так, в „Обиды“ была внесена запись о возмутительной подлости Зарики, не настоявшей на заплетании волос на ночь. Это был самый вопиющий случай на моей памяти, занесённый со всеми подробностями в дневник. Вместе с тем существовали и другие, не менее обидные, но гораздо более мелкие пакости. Тетрадь помнила всё!

Матушка тем временем успела меня уложить и принять из рук присланной Зарикой служанки успокоительное средство и чашечку с водой. Вначале накапала двадцать пять капель, считая вслух, затем посмотрела на всё ещё капающие слёзы и добавила столько же. Действие сопровождалось недовольным покачиванием головы и сморщенным носом. Синхронно с маменькой сморщила нос и я. Запах у лекарства был просто с ног сшибающий, в прямом смысле этого слова. Похоже, я успела позабыть, насколько оно гадкое. Это касалось не только зловония, исходившего от разбавленного водой препарата. На вкус успокоительное было гораздо отвратительней, чем на запах. Теперь слёзы потекли из-за испарений, исходящих от снадобья. У родительницы, впрочем, глаза тоже увлажнились от вонищи. Она махнула рукой прислуге, дабы та открыла окно для проветривания. Девушка с радостью метнулась исполнять приказ госпожи, так как и ей, в свою очередь, досталась порция восхитительного аромата.

– Пей, – матушка сунула мне в руки чашечку.

– Может, не нужно? – жалобно пролепетала я, с ужасом глядя на дурно пахнущую жидкость.

Поймала себя на мысли, что всё не так уж плохо. Возможно, с нервным расстройством я смогу справиться самостоятельно. Очень уж не хотелось принимать данное средство.

– Не спорь со мной, дитя, – сурово ответила мать, разом пресекая на корню любые попытки уклониться от безрадостной участи.

Когда родительница разговаривала в таком тоне, было бесполезно пререкаться. Опыт подсказывал: избежать печального удела не получиться, увильнуть или схитрить тоже. Что же, значит придётся всё-таки пить. Я зажала нос, выдохнула и залпом выпила содержимое. Подышала немного ртом, чтобы хоть немного выветрились вкус и аромат. Если это и помогло, то ненамного. Непередаваемый привкус не мог исчезнуть от моих наивных ухищрений. С трудом подавив рвотный позыв, я закашлялась. Нестерпимо захотелось что-то съесть или выпить, дабы перебить вкус лекарства. К сожалению, делать этого не советовало предписание, выданное к данному препарату. Якобы лекарственный эффект многократно снизится из-за таких действий. Бессмысленно страдать желания не было. Раз уж всё равно пришлось выпить, придётся немного потерпеть. Благо, ждать осталось недолго. По практике в прошлом, а было её у меня немало благодаря Зарике, я помнила, что после принятия препарата безумно хочется спать. Даже не так – тебя просто вырубает в течение десяти минут после выпитого. Сопротивляться лекарственному действию средства в мои намерения не входило, поэтому, устроившись поудобней, я начала стремительно проваливаться в дремоту. Как пришёл врач – я слышала, рекомендации, которые он давал маменьке – нет.

Глава 3 Странные происшествия

Проснулась совершенно одна в пустой комнате. Окно было заботливо прикрыто. За ним ярко светило солнце. Это говорило о том, что сон мой был недолгим. Чувствовала я себя совершенно разбитой. К дурному самочувствию в психологическом плане добавилась невыносимая головная боль. К тому же ныл живот, не давая забыть о недавнем срыве, вспоминая который, я злилась на себя пуще прежнего. Правда, злость была какой-то вяленькой. В обычном своём состоянии можно было что-то разбить, швырнув об стену, наорать на прислугу или потопать ногами, в конце концов, чтобы хоть как-то проявить эмоции. Сейчас же, благодаря успокоительному средству, не хотелось даже шевелиться, не говоря о том, чтобы устраивать истерики. Только одна мысль, пришедшая в голову, могла заставить меня пошевелиться.

Дневник! Нужно не забыть внести в него сегодняшнее поведение Трины. Слишком непочтительно этим утром она себя повела. Могла бы промолчать, как Ариса, но нет, приятельница радовалась моему горю и не уставала о нём напоминать. Не удивлюсь, если об этой неприятной новости уже узнали полгорода. В моём списке недоброжелателей находился не один десяток имён. По большей части женского пола. С девушками у меня вообще тяжело складывались отношения. А всё потому, что многие из девицы из нынешнего круга общения были попросту недостойны моего расположения. Происходило это по разным причинам: одни были недостаточно богаты, другие не имели перспектив в будущем, третьи были излишне предприимчивы, намеренно заводя дружбу в надежде быть ближе к моему папеньке. У четвёртых имелось неоспоримое преимущество в виде титула. Только это единственное достоинство, которое у них было.

Конечно, сейчас наша семья тоже не особо выделялась на фоне обычных богатеев, но в скором времени всё должно было кардинально измениться. Вот тогда я с радостью расстанусь с недостойным окружением. Разве что жалко будет потерять Арису. Она единственная, с кем я общалась с удовольствием. Конкуренцию мне подруга составить не могла. Да, Ариса была симпатичной особой, но я красивее. Обладала умом, но я умнее. Имела приличное благосостояние, но я всё же богаче. А главное, девушка была непростительно доброй. В какие-то моменты это даже граничило с глупостью. Было время, когда я из лучших побуждений попробовала научить её уму разуму. Видит бог, я пыталась, только ничего путного из этого не вышло. Несмотря на все минусы, подруга оставит в моей памяти только светлые чувства. Ну а то, что нам в скорости придётся расстаться, это ничего, переживу как-нибудь. Мне не нужен груз прошлого, способный утянуть вниз. Ариса легко могла стать таким грузом, так как перспектив у неё никаких не имелось. Папенька девушки не думал о её будущем. Подумать только, он даже не желал войти в высшее общество! И руку дочери готов был отдать тому, кто лично ей будет симпатичен. Такое у меня в голове просто не укладывалось.

Брак – дело ответственное и подходить к нему нужно с особой тщательностью, где любовь – вовсе не обязательное условие, даже наоборот. Чувство влюблённости затмевает разум. В таком состоянии немудрено натворить дел, которые и за всю жизнь не разгребёшь. И вообще, мой отец всегда утверждал, что любовь придумали бедняки, ведь им больше нечего было предложить своей избраннице. У меня не было оснований ставить под сомнения убеждения папеньки. Раз родитель так сказал, значит, это чистая правда.

Из этого выходит, что основополагающие постулаты, должные соблюдаться в этом деле: положение в обществе, высокие доходы, хорошая репутация и, конечно же, титул. Без него никуда. Симпатия и уважение друг к другу появятся потом. Совместные отпрыски ещё больше сплотят. Чувство долга перед старшим поколением и наследниками заставят умножать благосостояние. Именно такой должна быть идеальная семья.

Взять хотя бы моих родителей – настоящий образец добропорядочности и взаимоуважения. Никаких тебе соплей, ревностей, всплесков эмоций и истерик. Доверие и стабильность – вот основа отношений маменьки с папенькой. Я мечтала, что когда-нибудь в будущем у меня будет так же. А уж родители постараются сделать для этого всё от них зависящее.

Взгляд упал на часы, и я подпрыгнула в кровати. Через час должен прийти учитель танцев, должный подготовить меня к балу. Только Зарика что-то не спешила будить свою госпожу. Схватив колокольчик, принялась неистово его трясти. Звон разнёсся на всё поместье. Ждать строптивую девицу не стала. Подошла к зеркалу, села напротив и принялась поправлять незамысловатую причёску, сбившуюся набок…

– Голубушка, что же вы застыли? Завершите поворот! – командовал чей-то голос. – Заминки здесь неуместны! Окружающие могут подумать, будто вы не умеете танцевать, – мужчина убрал со лба кучерявые волосы, так и норовившие попасть в глаза. – Когда при дворе узнают, кто обучал такую неумеху, моя компетентность будет под вопросом! Если так будет продолжаться, я сниму с себя всякую ответственность и расторгну договор!

– Что происходит?

Я часто заморгала. Зеркало, бывшее передо мной секунду назад, исчезло. Вместо него стоял фэйр Брамен, и вид его был очень недовольным.

– Это я у вас хочу спросить! – возмутился он в ответ. – Целых полчаса я безуспешно пытаюсь втолковать, как нужно двигаться, и когда, наконец, мне удалось до вас достучаться, вы замираете в середине танца!

В гостиную величественно вошла маменька, поспешив на громкие звуки голосов:

– Как справляется моя доченька?

– С трудом, милая моя, с большим трудом! Думаю, на сегодня хватит мучений надо мной, – театральным жестом мужчина поправил чёлку. – Я удаляюсь, – он повернулся ко мне. – А вы должны отрепетировать наш урок.

Недовольство подопечной сквозило даже в его походке, когда фэир Брамен быстрым шагом покидал комнату. Матушка поспешила за ним, на ходу задавая вопросы, пытаясь разузнать причину гнева учителя танцев. Откровенно говоря, я бы тоже хотела послушать, что он будет говорить. Было совершенно непонятно, каким образом мне удалось переместиться из своей комнаты в гостиную, к тому же успеть испортить фэйру настроение. Отчётливо помню, как сидела перед зеркалом, поправляя причёску, и вдруг я здесь уже танцую. Что вообще происходит?

Ноги и руки немного потряхивало, явно из-за перенапряжения. Значит, танцы всё же были. Взглянула на часы. По всему выходило – из памяти пропал временной промежуток в полтора часа. Подозрения моментально пали на успокоительное средство. Должно быть, маменька переборщила с дозировкой, из-за чего возник такой неприятный побочный эффект. Надеюсь, испортить настроение фэйру Брамену – единственное, что я успела натворить в беспамятстве. Я знала человека, способного пролить свет на ситуацию. Осталось узнать, где шатается гадина Зарика, и осторожно выпытать у неё, чем я занималась в это время.

– Симила! – послышался командный тон матери, который моментально вывел меня из раздумий. – Как думаешь, зачем мы наняли учителя танцев? – явно вопрос был не риторический, так как она ждала ответа.

– Чтобы подготовить меня к балу, – с готовностью ответила я.

– Верно! Ты же ведёшь себя как невоспитанная девчонка! Вместо того чтобы осваивать хореографические па – витаешь в облаках!

Матушке, пожалуй, перечить не стоило. В настоящее время она пребывала не в лучшем расположении духа. Поэтому я приняла наилучшее решение в сложившейся ситуации и просто молчаливо кивала головой, со всем соглашаясь. Должна признаться, гнев её был вполне справедливым. Родительница укоряла меня в неблагодарности. Не забыла так же напомнить, сколько они с отцом трудились, нарабатывали связи и вкладывали денег, чтобы достигнуть в обществе определённой ступени. Дочь, должная поддерживать отца и мать в их стремлениях обеспечить ей наилучшее будущее, вместо того, чтобы прилежно учиться, ведёт себя неподобающим образом, заставляя маменьку волноваться.

В её устах произошедшее выглядело совсем печально. Действительно, что же я за дочь такая неблагодарная? Мало того, что не оправдываю возложенных ожиданий, так ещё и не проявляю признательности за потраченные усилия. Родители стараются изо всех сил, а я так их подвожу. Стало совестно. Можно было даже всплакнуть, дабы выразить всю степень раскаяния, однако успокоительное средство сделало из меня немного заторможенную и лишённую эмоций личность. Нет, умом я понимала, что пришло время бурного раскаяния, но тело не желало выполнять волю хозяйки, желало сберечь мои нервы, сохраняя абсолютное спокойствие внешне. Хотя внутри чувства были препоганенькие, снаружи я выглядела невозмутимой. Чтобы не злить матушку ещё больше, пришлось опустить голову в надежде, что она не заметит моего состояния. Вот зачем, спрашивается, нужно было давать такую лошадиную дозу препарата? Разве мне мало бесследно пропавших полутора часов? В довершении к этому я получила полное отсутствие переживаний. Такое состояние мне категорически не нравилось!

– Что опять? – раздражённо вопросила мать. – Молчишь, потому что сказать нечего?

– Угу…

– Благовоспитанные фэйры такие звуки не издают!

– Простите, маменька, – быстро поправилась я. – Больше такого не повториться!

– Отправляйся в свою комнату, – распорядилась родительница. – До завтрашнего утра ты останешься там!

– Но, маменька…

– Ни слова! – перебили меня. – Ужинать ты тоже сегодня не будешь! Зато появиться предостаточно времени, чтобы отработать урок фэйра Брамена. А там, если повезёт, сумеешь скинуть несколько грамм в процессе повторений, – напоминанием о диете родительница, видимо, желала меня добить.

– Да, маменька. Я могу идти?

Мать неопределённо махнула рукой, показывая, что мою персону более никто не задерживает и можно отправляться на все четыре стороны. Я поспешила выполнить приказ и понуро поплелась в свою комнату.

– Выпрями спину! – донеслось вслед. – Фэйры не сутулятся!

Пришлось выпрямиться и, гордо задрав голову, удалиться с глаз разгневанной родительницы. Ах, если бы здесь был папенька! Мать в его присутствии не решилась бы меня так жёстко отчитывать. И, возможно, даже к ужину допустила. Однако он уехал по делам на несколько дней, так что матушка была в своём праве. На фоне всех событий было не лучшей идеей вызывать Зарику с целью устроить допрос. Я была достойной дочерью, воспитанной в лучших традициях, и, если требовала ситуация, умела ждать удобного момента. Лучше переждать, когда страсти поутихнут, и вот тогда оторваться по полной.

Значит, так и поступим! Я достала дневник, чтобы внести в него записи, касающиеся сегодняшнего дня. Так как уроки учителя танцев не помнила, а заняться до вечера было совершенно нечем, решила с головой погрузиться в полезные дела. Открыв раздел с заголовком „Трина“ ненадолго задумалась, вспоминая всё сказанное и сделанное ей.

– Кхе, кхе! Попрошу вашего внимания!

От неожиданности ручка выпала из рук. Я с ужасом и недоумением воззрилась на тетрадь. Мне показалось, что книженция начала разговаривать. Вот что значит передозировка препаратами! Кажется, у меня начались галлюцинации.

Мужской голос тем временем продолжил:

– Милая девушка, сожалею, что приходится об этом просить, но вы должны уйти!

Глава 4 Пугающий визит

– Не могу, – неожиданно для себя я ответила.

Слишком уж голос был вежливый. Да и хорошее воспитание давало о себе знать.

– Мне маменька запретила покидать комнату, – решила пояснить дневнику причину отказа.

– Можете идти, я вас не выдам, – не растерялась тетрадь.

– А куда? И главное, зачем?

– Да хоть куда-нибудь, – туманно определил направление голос. – Зачем? – он повторил мой вопрос. – Понимаешь, как бы это выразится приличнее, чтобы не задеть твои чувства, – последовала секундная заминка, не позволившая мне возмутиться. – К смертным эти сантименты! Просто ты очень меня раздражаешь!

– Что?

Это единственное слово, которое удалось произнести. Я такого хамства в своей жизни ещё не видела. Как смеет какой-то набор листов с обложкой разговаривать со мной в таком тоне?

– Ой, вот только не нужно делать вид, что ты не расслышала, – ехидно произнесла нахальная бумага. – Давай, топай. И поскорее. Невозможно уже твои мысли слушать. Откуда в такой юной особе столько злости? Можешь не отвечать, это был риторический вопрос.

Так. Я сделала глубокий вдох и резко выдохнула. Не помогло. Даже успокоительное, будь оно неладно, сейчас не могло справиться с волной негодования в моей душе. Немного помогало только осознание нереальности происходящего. Воистину, побочные эффекты лекарства начинали пугать. Искажённое восприятие сыграло со мной злую шутку, подкинув вымышленного собеседника, видимо, для того, чтобы не было скучно одной в комнате. Лучшим средством от тревог в списке под первым номером значился сон. Вот посплю, и всё пройдёт! Я решительно направилась к кровати, намереваясь исполнить задуманное.

– Верное решение, – похвалил голос. – Согласен даже колыбельную тебе спеть, только бы ты замолчала хоть на часок.

Нет, не буду обращать внимание на всякие галлюцинации. Воспалённое воображение и не такие видения может подкинуть.

– Ты меня не видишь, – сообщил ехидный голос, – только слышишь. Поверь, я успею надоесть настолько, что не успеешь оглянуться, как сама будешь спрашивать обо всех известных вариантах, чтобы разорвать связь. Поэтому лучше сразу сдавайся и уходи. Так будет лучше и мне, и тебе.

Сделала вид, что не слышу угроз в свой адрес, и принялась было раздеваться. Вот только лихой свист моментально охладил мой пыл.

– Ого! – радостно воскликнул собеседник. – Не ожидал так скоро увидеть обнажение. И это мы только-только познакомились. Что же будет дальше? – задумчиво протянул он, явно предвкушая захватывающее зрелище.

Я замерла в нерешительности. С одной стороны, мне всё это кажется, с другой – как-то неловко получается. Решение проблемы пришло довольно быстро. Решила лечь не раздеваясь. Пока действие лекарства не ослабнет, придётся потерпеть.

– То есть, тебя не смущает, что ты в присутствии мужика укладываться в кровать собираешься?

Спать вообще перехотелось. Причём резко. А он был прав, как ни прискорбно было это признавать. Такое поведение недопустимо. Даже если учесть, что мне всё привиделось. Я решительно вернулась к столу, взяла дневник и сунула его в ящик. Поделом тебе!

– Дааа, с головой у тебя серьёзные проблемы, – ошарашенно произнёс голос. – Вынужден расстроить, мы теперь связанны, и швырянием тетрадок делу не поможешь. Пойми и прими это как факт.

– Что же ты никак не умолкнешь? Если так и дальше продолжится, придётся дневник спалить! Жалко, конечно, потраченных денег, но на что только не пойдёшь ради душевного равновесия.

– Он-то здесь при чём? – удивился собеседник.

– Думал, я не догадаюсь, что именно из него ты вещаешь? А вот и нет! – разоблачила я сборник бумажных листов. – Интересно, если дневник уничтожить, ты тоже умрёшь? – на секундочку взгрустнулось, возможно, существо, с которым мы сейчас общались, в какой-то степени было живым. – Хотя, о чём это я? Тебя же не существует! Непонятно только, зачем нервы треплешь.

– То есть я твой воображаемый друг? – возмутился голос. – Однако при всём этом ты допускаешь возможность моего существования и пребывания в своём откровеннике?

– Да, – я решила не спорить, ибо спорить с бредом, по неведомой причине получившим возможность со мной общаться, как-то странно.

– Сама такая! – обиделся психоз.

Он, оказывается, ещё и ранимый.

– Я, между прочим, твои мысли слышу.

– Лжёшь!

– Да не вру я! – не согласился голос. – Не всё, конечно, понимаю. Но это пока. Дальше связь будет намного теснее.

– Допустим. Только допустим, что ты настоящий. Отчего же я только сегодня смогла тебя услышать?

– Глупенькая, – бред оскорбил подозрительно ласково. – Как же ты не понимаешь элементарных вещей? Наше единение произошло по какой-то нелепой случайности. Я сейчас пребываю в таком же шоке, как и ты. Ума не приложу, как умудрился оказаться в паре с девушкой. У вас что, все мужики закончились?

Я вспомнила папеньку, господина Ларко, фэйра Брамена и уверенно ответила:

– Есть у нас мужики. Ой! Мужчины!

– Тогда почему ты? К тому же живёхонькая?

– Вы смерти моей хотите? – ужаснулась я.

– Да ладно тебе. Совсем из меня монстра сделала.

– Тогда к чему кровожадное замечание по поводу моей жизнеспособности?

– Просто мысли вслух, – неопределённо ответил психоз и замолчал.

Показалось, что от меня отмахнулись. Вот и замечательно! Может, он так незаметно пропадёт? Ну, пока думы думать будет, раз и развеется. А что? Мне понравилась эта мысль. В ней даже промелькнула надежда. Судя по всему, нужно тише размышлять, чтобы не потревожить бред. Хороший план, решила я и подошла к окну. Буду просто смотреть во двор и вести себя тихо. Может само по себе пройдёт?

Бездумно смотреть решительно не получалось, как бы я не старалась. Мысли то и дело витали в облаках. Грезился предстоящий бал, множество кавалеров, желающих пригласить на танец. Возможно, один из них в будущем станет моим мужем… Голос попытался было протестовать, однако я подавила вопли в зародыше, начав думать очень громко. Как выяснилось, именно эта тактика прекрасно работала. Не скрою, давалось это нелегко. Мысленно перекрикивать собеседника – задача не из простых. Тем не менее, кажется, у меня получалось выйти из ментальной схватки победителем.

Происходило это до того момента, пока я не увидела экипаж, направляющийся к особняку. Странно, маменька не предупреждала, что к нам сегодня прибудут гости. Иначе не стала бы меня заточать в комнате. Правила приличия обязывали выйти к посетителям, дабы их поприветствовать. Для этого действия, как известно, нужно было хорошенько подготовиться: надеть красивое платье, уложить волосы в причёску, ну и морально настроиться. В общем, быть в полной боевой готовности. Раз матушка меня не предупредила, значит, визитёры являлись незваными гостями. Общепринятые правила были таковы: требовалось сообщить хозяевам дома о визите заблаговременно, дабы ненароком не застать их врасплох. Выходит, произошло что-то из ряда вон выходящее!

Экипаж выехал на подъездную дорожку. Теперь он был хорошо виден. Понимание того, кто на самом деле прибыл, обдало волной жара. В животе что-то болезненно сжалось. Неужели случилось непоправимое?

Первой мыслью было сбежать вниз, несмотря на запрет маменьки. Ведь транспорт принадлежал ордену. В этом не было никаких сомнений. Знак на двери красноречиво указывал, что я не ошиблась. Опыт подсказывал: служители так просто не приезжают в гости с визитом вежливости. Обычно они приезжают, чтобы сообщить о смерти кого-то близкого. Разумеется, если семья этого кого-то регулярно вносит немалые пожертвования в орден. Таким образом, они проявляли сочувствие и отдавали дань умершему.

Существовала ещё одна причина визита – это арест. Но тогда прибывал не одинокий экипаж, а большой отряд гронов, вооружённых до зубов. Тогда у грешников не было шанса избежать закономерной участи – смертной казни. Когда я была маленькой, такая волна арестов прокатилась по столице. В преступных связях были замечены даже представители аристократии и просто зажиточные люди. Они умело маскировали свои помыслы систематическими отчислениями денежных средств в орден. Тем сложнее было поверить в такую подлость и их стороны.

Запомнила я это потому, что все события отложили свой след в моей детской психике. Родители в то смутное время несколько недель не выпускали меня из дома, запрещая общаться с друзьями, потому как было неведомо, кого ещё могут арестовать. А вдруг родственники моих подруг тоже в этом замешаны, только по какой-то невероятной причине, пока не задержаны? Поэтому я безвылазно пребывала в особняке до окончания расследования.

Суд был громким! И это неудивительно, так как в рядах грешников обнаружились люди, близкие к самому королю! Слава Врангу! Тайное общество удалось раскрыть вовремя, пока они не успели претворить в жизнь свой ужасный план. В ходе расследования вскрылось всё: и подготовка к убийству монарха, и ликвидация ордена в целом. Перевороты готовились тщательно. Годами вербовались люди, способные воплотить в жизнь чьи-то больные фантазии. Впрочем, организатора восстания так и не нашли. Значит, существовала вероятность повторной попытки свергнуть власть.

После долгого суда последовал смертный приговор. Его не смог избежать ни один из арестованных. Я на казни тоже присутствовала. А как иначе? Долгом каждого подданного и верующего человека было находиться в этот момент на площади. Все горожане там были, несмотря на возраст и физическое состояние. Было несколько воспоминаний, связанных с этим днём, которые врезались в мою память и с годами не выцветали, продолжая быть таким же яркими, как и множество лет назад. Одно из них – двое мужчин, несущих на своих руках безногого старика. Должно быть, пожилой человек не мог самостоятельно добраться до места назначения и попросил о помощи знакомых, которые таким образом смогли доставить его на место. Думаю, что во время казни им тоже приходилось его удерживать. Не только потому, что снизу ему не было бы видно само приведение правосудия в действие, а потому, что в толпе старика могли просто-напросто задавить. Были и другие, подобные этому воспоминания, однако произвело неизгладимое впечатление именно оно. Возможно, потому, что я увидела его первым. Остальные попросту потерялись на фоне таких же действий окружающих.

Второй эпизод – это сама казнь. Вспоминать об этом не хотелось. Детская психика не могла смириться с увиденным в тот день. Долгое время родители приводили меня в чувство. Несколько лет я просыпалась в холодном поту от кошмаров. С годами и моим взрослением ужасающие видения несколько притупились и утратили те ощущения кошмарности происходящего, которые я чувствовала, когда наблюдала за работой палачей. Кстати, карателями выступал тоже орден в лице боевого отряда гронов. Выполняли они свои обязанности с превеликим удовольствием и воодушевлением. В общем, события запомнились всем, от мала до велика. Полагаю, что после увиденного те, кто были по каким-то причинам воинственно настроены по отношению к служителям, резко передумали что-либо предпринимать.

В данный момент волнения прошлого и воспоминания не имели никакого отношения к происходящему. Зачем вранги прибыли? Неужели с папенькой что-то случилось?

Глава 5 Мучительная неизвестность

Я наблюдала, как покидают экипаж люди, одетые в длинные серые мантии с жёлтым знаком на груди. Сердце сжалось и отпустило. Слава Врангу, они прибыли не за тем, чтобы принести печальные вести о смерти. Об этом сообщали служители в чёрных одеяниях с белой отметкой. Начала лихорадочно соображать, что бы это могло значить. Жёлтый…жёлтый…о чём говорит этот цвет? Солнце, тепло… Огонь! Как же я сразу-то не поняла? Это нарвы! Ох, что же им тут понадобилось?

Как правило, в обязанности нарвов входил поиск пробудившихся. Озарённые божественным благословением, могли находиться в любой точке мира. Для того чтобы не пропустить открытие дара, отряды с жёлтыми знаками колесили по всему свету, стараясь вовремя подоспеть к рождению нового адепта, должного после длительного обучения, пополнить ряды врангов. В какой из отрядов он впоследствии попадёт, зависело от предрасположенности к тому или иному направлению, которым владел ученик. Радовался рождению нового последователя только орден. Люди же не проявляли бурный восторг по этому поводу, поскольку отмеченный забирался из семьи безвозвратно, и отныне он всецело принадлежал врангам. Это значило: родные видели данного человека в последний раз. Нужно ли объяснять, что разлучатся с близкими до конца своих дней никто не хотел? Вследствие чего открывать свои способности ни один благословлённый не спешил. Наоборот, всячески скрывал свои возможности, иногда даже от родителей. Сознательно умалчивая о даре, таким образом избавляя их от необходимости сообщать о данном проявлении в орден, чтобы впоследствии они всю оставшуюся жизнь не корили себя за этот поступок.

Хотя всегда имелись исключения. Ярые поклонники врангов, наоборот, спали и видели, как их отпрыски открывают в себе дар и с почестями вступают в орден. Из-за чего бывали нередки случаи о ложных донесениях. Родители настолько мечтали, чтобы их ребёнок был особенным, что обманывали сами себя, утверждая о наличии божественных проявлений. И повезло тем детям, которых воспитывали в подобном ключе, они были счастливы оказанной чести. Но что делать тем, кто так не думал? Бежать! Куда глаза глядят, только бы не попадаться на глаза служителям. Ведь дело было не только в разлуке с близкими. В большей степени люди не желали становиться узниками.

Ученичество продолжалось долгих двенадцать лет, после которых адепты изменялись до неузнаваемости. Менялась их речь, поведение, убеждения, принципы. Лишь внешне это были вполне похожие на себя в прошлом люди. Собственно, внешность – это единственное, что от них, прежних, и оставалось. Уж что там с ними вытворяли, никому не известно, но факт оставался фактом. Вот почему такой печальной участи не желали даже врагам. Да, она была почётной, лишь бы кого Боги-супруги не наградили даром, однако слишком болезненным для всех он был.

Сейчас мне было непонятно, для чего нарвы прибыли именно в наш дом. У некоторых слуг имелись дети. Возможно, у кого-то из них обнаружили проявления силы? В животе опять всё болезненно сжалось, когда до меня дошла неожиданная мысль. Может, мои симптомы схожи с теми, что происходят при открытии способностей? Пожалуй, вредный голос, докучающий мне, тоже можно туда отнести. Тогда всё становится понятно. Единственная проблема в возрасте. Кажется, нечто подобное в истории происходило. Я напряглась, чтобы вспомнить. Да! Точно! Бывали случаи, когда открытие дара происходило в зрелом возрасте, а я ещё юна, так что тут тоже всё совпадает.

Оторвал меня от безрадостных мыслей неожиданный стук в дверь. Ручка повернулась, чтобы пропустить гостя. Однако этого не случилось. Действительно, я успела забыть, как запирала замок, дабы занести впечатления о сегодняшнем дне. Не припомню, чтобы когда-нибудь так радовалась своей рассеянности. Можно же и вовсе её не открывать? Тогда нарвы, не дождавшись меня, уйдут. Завтра они, конечно же, вернутся, только я, по крайней мере, уже буду морально готова. Кроме того, будет временная передышка. В этот промежуток я успею переговорить с маменькой и обсудить наши показания. За ночь можно выучить каждое слово, и тогда мы, не вызывая подозрений, станем давать одинаковые сведения.

– Госпожа!

От этого голоса задрожали стёкла. Зарика, будь она неладна! Притворюсь спящей, и она уйдёт. Наверное…

– Фэйрааа! Госпожа Симилааа!

Уйдёт, как же. Да она сейчас двери выломает! Сопровождавший мои мысли стук подтверждал опасения. Видимо, служанка билась могучим плечом в её самую. Казалось, сотрясалась даже стена. Времени на раздумья оставалось не так-то много. Жалобно затрещавшее дерево заставило пошевеливаться.

– Поспать не даёшь! – прокричала я, дабы прислуга смогла расслышать сквозь треск голос. – Что нужно?

Дверь перестала сотрясаться. Слава Врангу, служанка услышала.

– Вас просят спуститься вниз.

– Нельзя! – безапелляционно заявила я. – Забыла? Мне маменька запретила выходить из комнаты. Я наказана!

– Так матушка и велит, – радостно сообщила Зарика.

Попытка уклониться от встречи провалилась с треском. А может, этот звук издало многострадальное дерево?

– Зачем?

– Так гости приехали, – продолжала вещать всё тем же радостным голосом служанка. – Желают задать вам несколько вопросов.

И от чего она такая счастливая? Надеется от меня избавиться? Так вот, ответственно заявляю – я буду сопротивляться! Нечего мне делать в ордене. Молодых, красивых и перспективных негоже запирать в четырёх стенах. У меня столько планов, столько планов…

– Госпожа, вы там уснули, что ли?

– С тобой уснёшь, – протянула недовольно, соображая, что же делать дальше. – Скажи маменьке, я скоро спущусь.

Зарика что-то буркнула в ответ. Раздавшиеся шаги дали знать, что служанка спускалась в гостиную. Осторожно отойдя от двери, я всецело отдалась панике. Меня накрыло. Серьёзно так. Стараясь бесшумно метаться в ужасе, несколько раз пробежалась по комнате, не зная, за что хвататься раньше. После недолгого обдумывания бросилась к шкафу, решив для начала собрать вещи в дорогу. Как ни крути, а одежда мне понадобиться в первую очередь. Нет. Прежде всего нужны деньги! Я растерянно остановилась. Да где же их взять то? Драгоценности! В шкатулке их было великое множество. Папенька любил меня баловать и привозил из каждой поездки что-нибудь этакое. Расценок я, конечно же, не знала, но думаю, от продажи одной небольшой безделушки можно прожить месяц или того больше.

– Успокойся!

Брошка, которую достала первой из шкатулки, от неожиданности выпала из рук. О психозе я уже успела позабыть, а он обо мне, видимо нет. Дождался самого неудобного момента и решил напомнить о себе. Вот только его сейчас не хватало.

– Подними брошь и положи её на место, – распорядился голос. – Ты никуда бежать не будешь. По крайней мере, пока.

– Да что ты себе позволяешь? – в гневе я внезапно перешла на ты. – Это мне предстоит двенадцатилетнее обучение! В моих мечтах орден вообще никак не фигурирует. У меня по плану в ближайшее будущее намечался бал, а не поездка в ближайший храм для последующего заточения в нём.

– Ты не сможешь от них скрыться, – бред решил подлить масла в огонь. – Тебя сразу же схватят. Побег нужно хорошенько продумать. И бежать только тогда, когда у тебя на хвосте не будет служителей.

– Очень умно! – я не удержалась от нервного смешка. – И как ты себе это представляешь? Мол, господа вранги, мне потребуется время, чтобы создать план бегства, к тому же придумать, как замести следы. Не будете ли вы так любезны оставить меня на денёк-другой дома, дабы я могла реализовать свою дерзкую идею?

– А что? Неплохо придумано. Только не стоит говорить о побеге, – похвалил меня голос. – Скажешь, что нужно попрощаться с матерью и отцом. Кстати, где он?

– В отъезде по торговым делам. Должен приехать завтра-послезавтра.

– Отлично! Значит, скажешь, что без встречи с папенькой из дома ни ногой. Дескать, благословение от него требуется и всё такое. Часть твоих мыслей мне уловить удалось. Из них я сделал вывод, что подобного рода семьям могут делать поблажки. Это так?

– Возможно, – неуверенно ответила я. – Мы в ордене на хорошем счету. Думаешь, это может сработать?

– Попробовать в любом случае стоит. Если сумеешь пустить слезу, могу гарантировать, что мужики пойдут на попятную, – заверил психоз. – Мы, знаешь ли, не любим, когда девы сырость разводят. Особенно такие хорошенькие.

Сейчас мне было совсем не до комплиментов, тем более таких сомнительных. Поэтому я пропустила замечание мимо ушей. В данный момент намного важнее было взять себя в руки. Ещё бы знать, как это сделать.

– И ты это…про меня ничего не говори, – голос никак не мог угомониться и замолчать.

– Почему?

– Так на всякий случай, – уклончиво ответил он.

Я подумала и решила действительно не упоминать о голосе. Вдруг служители пришли из-за дневника? В таком случае стоило ожидать гронов, но нарвы… Может, на самом деле решили не предавать огласке деликатный случай и решить всё по-тихому? Тогда мне переживать не о чём, только если умолчать о странном психозе, связанном с ним. А там дальше посмотрим по обстоятельствам. Вдруг повезёт и всё обойдётся? Подобные мысли немного успокоили и даже дали надежду на благоприятное разрешение.

Из комнаты выходила в гораздо более спокойном состоянии. Каждый шаг по ступеньке добавлял уверенности. Спускаясь вниз, я продолжала размышлять и ещё больше убеждалась – дело в дневнике. От этого осознания становилось легче. Мне решительно ничего не грозило. Просто стоило признаться в его приобретении, сообщить адрес лавки, а там пусть сами разбираются с продавцом-пройдохой. Ко мне вообще какие претензии? Что купила? Так я молоденькая, глупенькая девушка, ну не устояла перед соблазном. Так незачем было искушать несчастную девицу и подсовывать запретный товар!

Для себя я уже всё решила: сдам лавочника со всеми потрохами, только бы самой остаться не при чём. Угрызений совести не было, потому как он сам был виноват. Раз поддался жажде наживы, будь готов получить закономерный финал.

В гостиную не входила – вплывала в отличном расположении духа. Теперь, когда я поняла причину визита, было не страшно представать пред очи нарвов. Те самые очи в количестве пяти пар вперились в мою персону. Шестая пара принадлежала маменьке, и взгляд её был встревоженным.

Глава 6 Краткость жизни

– Фэйра Симила! – радостно подскочил один из врангов. – Мы вас уже заждались!

Он поспешил подать руку и провести к пустому креслу. Голос служителя был до крайности любезным, однако глаза говорили об обратном. О, этот взгляд воистину пробирал до костей! Кроме того, мне давали понять, что ждать представители ордена не привыкли. Пока служитель возвращался на своё место, я успела его рассмотреть. Конкретно на этом мужчине одеяние немного отличалась от тех, что были надеты на остальных гостях. Узор нарвов был вышит на груди жёлтыми нитями, тогда как у его спутников они были золотыми. Кроме того, у плеча был приколот знак, говорящий о многом. В частности, о том, что этот конкретный мужчина был не так прост, как показалось на первый взгляд. А именно: наш дом посетил сам глава нарвов!

– Прошу прощения, что заставила вас ждать.

Поспешила извиниться, слишком уж не понравился колючий взгляд предводителя. Мне ещё придётся налаживать добрые отношения, а он уже волком смотрит, как будто ожидает какого-то подвоха. Так не пойдёт! Я быстро сообразила, как нужно себя вести дальше. Придётся списать всё на плохое самочувствие, добавить немного непосредственности и капельку глупости. Вот он, идеальный вариант общения с главным нарвом.

– К сожалению, сегодняшний день вышел очень насыщенным. Столько переживаний выпало на мою долю, что нервная система не выдержала. После всех потрясений я банально уснула. По этой причине и не получилось выйти к вам сразу же по приезду. Полагаю, всему виной стресс, лишивший стойкости слабое женское тело. Ещё раз прошу прощения за свою впечатлительную натуру.

Покаянно призналась я и принялась быстро-быстро хлопать ресничками. Дабы быть более убедительной, слегка пошатнулась, создавая видимость лёгкого головокружения. Краем глаза отметила матушкину реакцию. Она одобрительно кивнула, оценив реалистичную игру на публику. Если судить по снисходительному выражению лиц присутствующих, мне поверили. Дескать, чего ещё можно ожидать от слабого пола? Вот только предводителя обмануть было не так-то легко. Он нисколько не смягчился, услышав моё покаяние, даже наоборот, казалось, разозлился пуще прежнего, однако продолжал молчать, предоставив возможность первой поинтересоваться о цели визита. Начинать разговор очень не хотелось, но выбора не было.

Мысленно осенив себя знамением вранга, я начала:

– Позвольте узнать причину вашего приезда?

Главный нарв негромко хмыкнул, не скрывая своего удивления. Конечно, по правилам приличия требовалось минут пятнадцать говорить на отвлечённые темы и только по истечении этого времени приступать к сути. Но я была слишком взволнована, чтобы соблюдать нормы поведения. К тому же это не противоречило образу глупышки, который старательно проигрывался мной перед служителями. Ну и пусть думают, что я дурочка. Главное, чтобы мужчины не почувствовали подвоха и в идеале потеряли бдительность. Тогда потихоньку из них можно будет выудить всю интересующую информацию.

– Разрешите представиться, – предводитель улыбнулся, на этот раз глаза в процессе тоже участвовали. – Меня зовут отец Цаапий

– Очень приятно, святой отец! – я последовала его примеру, одарив служителя самой очаровательной улыбкой, на которую только была способна.

– Мне тоже, – нарв слегка привстал, что являлось хорошим знаком особого расположения. – Посетить ваш гостеприимный дом пришлось, к моему великому сожалению, не по самым приятным причинам.

– Да? – изумилась я и округлила глаза, всем видом показывая, что не имею ни малейшего понятия, о каких таких причинах идёт речь.

– Увы, – развёл руками отец Цаапий. – До нашего храма дошли тревожные вести… – он выразительно замолчал.

Пауза затягивалась. Я мучительно соображала, как должна себя вести в такой ситуации безмозглая фэйра? Задавать наводящий вопрос или ждать, пока нарв разродится самостоятельно? Умные мысли в голову решительно не желали забредать, оставалось действовать проверенным методом – глупо хлопать ресницами. Пусть всем кажется, что я та ещё тугодумка. Как оказалось, расчёт был верным. Должно быть, Цаапий проверял уровень моей недалёкости. Убедившись, что всё ещё хуже, чем он ожидал, служитель благосклонно продолжил.

– Есть вероятность, что вы смертельно больны, – произнёс нарв, глядя мне прямо в глаза.

– Что? – попыталась было встать, но ноги не удержали, и я рухнула, как подкошенная в кресло.

Ошеломляющая новость полностью лишила сил. Вот сейчас мне даже не приходилось играть. Стало немного дурно. Голова закружилась, в глазах потемнело. Последнее, что я почувствовала, как съезжаю на пол. Дальше темнота.

Голова трещала. Я медленно приходила в себя. Обнаружила, что лежу на диване. Вокруг хлопотали слуги. Матушка одной рукой вцепилась в меня мёртвой хваткой, второй гладила по голове. Вид у неё был крайне потерянный.

– Доченька! – с облегчением выдохнула мать.

– Очнулась? – вопросил знакомый голос главного нарва.

– Слава Врангу, да! – ответил кто-то из слуг.

– Очень хорошо, обрадовался незнакомец, его я раньше не слышала.

– Скорее приводите фэйру в чувство, нам нужно ещё обсудить некоторые моменты, – распорядился Цаапий.

– Помилуйте, святой отец! – жалобно попросила маменька. – Разве вы не видите? Девочка пребывает в шоковом состоянии. Едва ли она сейчас способна воспринимать информацию, которую вы хотите до нас донести.

– Мы не можем зря терять время. В ближайшем будущем проявятся первые симптомы, тогда будет поздно. Пока этого не случилось, всё поправимо. Я могу её спасти, разве это не главное?

– Вы можете помочь? – подавив тошноту, еле слышно прошептала я.

– Конечно! – кажется, нарв обрадовался, что ко мне вернулась речь. – За этим мы и прибыли. В ваших же интересах выслушать и исполнить всё, что братья велят сделать. Обряд будет проводиться поутру, а вас ещё нужно к нему подготовить.

– Что? О чём речь? – не поняла я.

– Неужели… – матушка прикрыла рот рукой, видимо, боясь произнести вслух оформившуюся мысль.

– Именно! – припечатал её ответом Цаапий.

Я отцепила мать от рукава платья и попыталась самостоятельно встать. Голова снова закружилась, перед глазами закружили чёрные мушки. Прислуга стремительно подхватила, не давая упасть. Меня усадили обратно. Под спину подложили несколько подушек, дабы я могла полулежать. Матушка присела рядом, заботливо обнимая за плечи, тем самым незаметно поддерживала, чтобы я ненароком не завалилась на бок.

– Да объясните же, наконец, в чём дело? – когда прекратилось головокружение, потребовала я.

– Как бы не прискорбно было сообщать такую новость, я вынужден это сделать, – нарв выразил мимикой и тоном сожаление, которое он испытывал в данный момент. – Вы одержимы, – довольно ровно сообщил он.

– Ничего не понимаю, – растерянно взглянула на маменьку, та, в свою очередь, совсем поникала от известия.

– Что же тут непонятного? – удивился святой отец. – Всё кристально ясно. В вас вселился демон.

Сообщил он это очень будничным тоном, как будто по несколько раз на день делал такие заявления. Ситуация походила на бред сумасшедшего. Нереальность происходящего позволила понадеяться, что это всего лишь страшный сон. Ведь в действительности такое вообще-то невозможно! Или я неправа?

Вопрос родительницы развеял мои сомнения, вероятно, она поверила в ахинею, которую нёс святоша:

– На какие признаки в первую очередь нужно обратить внимание?

– Благодарю за вопрос, – нарв слегка наклонил голову. – Первым показателем одержимости является нестандартное поведение, чуждое данному человеку. Далее больной замечает провалы в памяти, затем слышит голоса в голове. Если к нашей встрече проявление демона произошло, шансы на выживание жертвы крайне малы.

Кажется, моё сердце остановилось на долю секунды. Так значит, голос исходил не от дневника? Со мной таким образом общался демон? Ничего себе новости! В свете новых событий становилось понятно, почему он просил меня уйти хоть куда-нибудь. Этому гаду просто хотелось поскорее завладеть моим телом. Вот извращенец! Ну на кой ему сдалась женщина? Он что, в мужика не мог вселиться? Я уловила, о чём подумала и как это сделала. Стало ещё хуже. Вот оно, тлетворное влияние нечистой силы! Вместо мужчины я употребила слово мужик! Какой ужас! О, Боги-супруги спасите и сохраните! Мне даже страшно подумать, как я заговорю после нескольких дней общения с нечистым. Если удастся выжить…

Что там дяденька сказал про жертву? Надежды на счастливое разрешение практически нет, если нечистая сила успела себя проявить. Умирать мне никак нельзя. У меня впереди бал, муж и дети! Значит, придётся бороться, а как это сделать, сейчас расскажет святой отец. Чтобы шансов для победы было как можно больше, придётся признаться, что с демоном мы, так сказать, успели пообщаться по душам.

Рот то я открыла, дабы поделиться с присутствующими важной информацией, только из него не донеслось ни единого звука. Чтоб тебе пусто было! Это чудовище взяло под контроль моё тело! Вместе с этими крайне неприятными мыслями я слушала беседу врангов с матушкой.

Выводы, сделанные из данного разговора, были не утешающими. Весь смысл существования нечистого сводился к захвату и полному контролю жертвы. Управляя одержимым, демону было важно не попадаться на глаза служителям. Ведь только святые отцы могли определить, есть ли подселенец в данном человеке. Необходимо было определить наличие демона на ранних этапах, пока он не обживётся на новом месте обитания. Как только нечистая сила брала на себя управление несчастным, фактически с этого момента подписывался смертный приговор. Учитывая всё вышесказанное, я сейчас находилась в очень непростой ситуации. Это мягко говоря. Демон взял надо мной верх, здесь тоже не было никаких сомнений, об этом красноречиво говорило моё покорное поведение. Да и молчала я тоже не по своей воле. Иначе бы рассказала нарвам, в какой стадии пребываю. Значило ли это, что впереди меня ждёт мучительная смерть? Несомненно! По всей вероятности выходило, что в ходе ритуала изгнания я умру. Радовало только одно – вместе с моим телом погибнет и демон!

Глава 7 Философия Обелия

Обелий спешил выполнить ответственное поручение. Доверить его подчинённым он не мог, слишком серьёзным было дело. Только посвящённые из высших рангов знали, какая важная миссия возложена на главу гронов.

Мужчина посмотрел на таблички в своих руках и усмехнулся. Поистине, Боги-супруги имеют странное чувство юмора. Хотя к этой ситуации они вряд ли приложили свои руки. Скорее дело было в воле случая, соединившем двух настолько разных существ воедино. Кому-то не повезло. Он не хотел думать, что так не повезти может кому угодно. Родственных связей он не ощущал. Знакомых, которым он мог бы сопереживать, не было. Соответственно, грону было глубоко плевать на чужие страдания.

Обелия забрали из отчего дома в возрасте шести лет, с того самого времени его семьёй стал орден. Мужчина не испытывал тёплых чувств по отношению к родителям. Он в принципе не испытывал к ним чувств. Служитель вообще их помнил смутно. События этого дня вызывали лёгкое раздражение. Когда Белю забирали, мать умоляла служителей не делать этого, бросалась им под ноги и билась в истерике. Такое недостойное поведение оскорбляло тогда ещё мальчишку. Отец вроде тоже там присутствовал, но каких либо действий с его стороны вспомнить не удавалось. Слишком уж ранним был возраст для божественного благословения. Неокрепшая психика, видимо, не выдержала стресса, стерев из памяти травмирующие события.

Обычно пробуждение происходило приблизительно в лет двенадцать. Дети в этом возрасте уже прекрасно понимали, что к чему. Да и постигать мастерство в эти годы гораздо проще. Будучи самым младшим ребёнком во всём заведении, Обелий сполна вкусил все минусы неравенства и пережил множество неприятных моментов. Несмотря на это, он был счастлив открыть в себе дар. Беля много чего испытал в то время: зависть, ненависть, непринятие среди других ребят. Много раз был нещадно бит, бесчисленное количество раз плакал, однако не пал духом.

Неприятности только закалили характер будущего грона. Те, кто в своё время обижал его, остались на нижних ступенях иерархии, он же сумел подняться до верхов. Конечно, месть не заставила себя ждать. Постепенно, методично, шаг за шагом, Обелий избавлялся от обидчиков. Многие не понимали, за что их убивают. Они не помнили, какие муки доставляли Беле в года ученичества. Ему не тяжело было напомнить своим жертвам, за какие заслуги их ждёт смерть.

Вообще, в ордене было не принято убивать, поскольку все входившие в него считались братьями и сёстрами. Эти правила распространялись далеко не на всех. Не зря же маленький Беля так стремился к власти. Будучи правой рукой тогдашнего главы гронов, он убирал давних врагов. Делал это тихо, так, что ни единая живая душа не смогла бы догадаться, откуда ветер дует. О, данный вранг был очень осторожен! Тем не менее всё предусмотреть мужчина не мог. Его преступную деятельность раскрыли. Вот только смертную казнь к мстителю никто не применил. Напротив, мужчину повысили. Правда, существовало некое препятствие, мешающее вступить в должность незамедлительно.

С данной помехой Обелий справился играючи, слишком уж неповоротливым был его начальник. Хватило одного точного удара, дабы препятствие в карьерном росте исчезло раз и навсегда. Конечно, не нужно забывать, что ему на руку сыграл эффект неожиданности, просто-напросто охрана не ожидала нападения с его стороны. Та стража закончила свой век чуть раньше охраняемого объекта, поэтому горевать над своими ошибками и кусать локти было некому. А Беля, наученный опытом, сделал свои выводы: отныне допускать к своей персоне только проверенных людей, самостоятельно проводя тщательный отбор кандидатов. Ещё грон держал себя в форме, тренируясь наравне со своими бойцами. Он старался быть честным и справедливым по отношению к подчинённым, которые, в свою очередь, боготворили начальство. Глава гронов надеялся, что ему удалось защитить себя со всех сторон. Однако, будучи очень осторожным, спал он всё же с мечом в руках. Ну а что? Бережёного, как говориться, и Супруги берегут!

Подобные миссии возлагались на него не впервые. Обелий частенько был вынужден навещать нарвов с важными поручениями и секретными сведениями, способными выиграть какое-то время в неравной борьбе с нечистой силой, продолжавшей непонятным образом проникать в этот мир. Он справедливо полагал, что на войне все средства хороши. А страдания незнакомых граждан его мало интересовали. Для главы гронов было принципиально важно победить, если при этом погибнут все жители, значит, так тому и быть. Не имеет значения, какой ценой будет достигнут мир. Да пусть хоть все захлебнуться кровью! Орден всё равно останется. Вранги с лёгкостью нарожают детей и заселят всё по новой. Со временем никто даже не вспомнит, что происходило на самом деле. История – штука ненадёжная. Как только вымрут свидетели событий, её можно смело поменять под собственные нужды.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.