Ирина Колмакова
Мириада

В мире душ

Вера спешила домой. Дул сильный порывистый ветер. С Петербургских улиц после зимы еще не успели убрать песок, который так щедро сыпали в гололед, и теперь пыльная песчаная смесь кружила в воздухе. Пытаясь прикрыть глаза от летящего сора, она подошла к перекрестку – и тут зазвонил телефон.

– Привет, сеструха! – послышался из динамика веселый голос брата. – Отправляешь сегодня деточек к бабушке на дачу?

– Да. Надеюсь, они справятся с моими подростками. Вань, извини, неудобно говорить, давай я тебе перезвоню.

Брат согласился, и она нажала кнопку «отбой». У пешеходного перехода стоял голубой троллейбус. Вера решила, что еще успеет перейти дорогу на зеленый мигающий свет. Она уже прошла перед троллейбусом, когда увидела несущийся прямо на нее на большой скорости черный Нисан. Вера испугалась и инстинктивно сделала несколько шагов назад, но там уже был троллейбус. Он сбил ее с ног, подмял тело под себя, а потом она отключилась.

Когда Вера очнулась, все было как в тумане. Какой-то низкий мужской голос звал ее: «Вставайте! Ну давайте же, поднимайтесь!» Она осторожно встала, боясь, что сильно травмировалась, но на удивление не почувствовала боли. Напротив, во всем теле ощущалась какая-то необычайная легкость.

«Может, это болевой шок», – была ее первая мысль.

Зрение медленно возвращалось. Вера оглядела перекресток, стоящий троллейбус, толпу зевак и… О господи, свое изувеченное тело в луже крови под троллейбусом.

– О боже! Я что, умерла? – воскликнула она. – Но как же так! Этого просто не может быть!..

Она осмотрела себя, но ничего необычного не заметила.

– К сожалению, да, – сказал все тот же голос.

Вера повернулась и увидела невысокого мужчину лет сорока, одетого в бежевую куртку и брюки.

– А кто вы такой? – удивленно спросила Вера.

– Я – ваш сопровождающий. Давайте не будем терять времени и поднимемся наверх, – предложил мужчина, подняв голову к небу.

– Наверх?! – Она проследила за взглядом мужчины, но тут же категорически заявила:

– Нет, я не могу! У меня остались дети, я не могу их бросить!

– Мне очень жаль, но ваше тело раздавил троллейбус, вам просто некуда возвращаться. И давайте посмотрим правде в глаза – дети ваши уже почти взрослые. Вы вырастили их, они справятся и без вас.

– Нет, я никуда не пойду, – возразила Вера. – Я не понимаю, у меня же есть тело, вот оно, – она показывала на себя. – Я его почти не чувствую, но оно есть!

– Вы просто не представляете себя другой, поэтому видите то, что хотите. То, что привыкли видеть. На самом деле, вы можете принять любую форму. Вот я, встречая вас, принял вид моего любимого учителя. Он был мне очень дорог.

Вера слушала мужчину, пытаясь тем временем ощупать себя. Она ничего не чувствовала. Вернее, какие-то ощущения были, но описать их было сложно.

– Вера, давайте поднимемся наверх и обсудим с начальством сложившуюся ситуацию. Может, оно что-то придумает.

Вера согласилась, хотя и была в полной растерянности. Мужчина обхватил ее сзади руками. Что-то теплое стало постепенно обволакивать ее тело снаружи, словно помещая в некое подобие мешка. Сопровождающий сказал, что на время полета она перестанет видеть и этого не надо пугаться. Вскоре у Веры слегка закружилась голова, как будто они стали вращаться на месте. Затем появилось ощущение невесомости. Она представила себе, как они кружат над землей, а у ее спутника за спиной огромные сильные крылья. И все же ей было страшно. Но больше ее заботило будущее. «Надо, чтобы меня вернули домой. Мне еще рано умирать», – думала Вера. Она с ужасом представила, как будут горевать дети и муж, когда узнают о ее смерти; как почувствует себя виноватым ее брат. Какое страшное чувство одиночества испытают дочь и сын, когда в самые важные моменты их жизни –окончание школы, поступление в вуз, свадьба, рождение детей – ее не будет рядом. Каким тяжелым камнем эта потеря будет лежать на их сердцах всю жизнь. «Нет! Я должна вернуться. Вот мы же сейчас летим – может, и повернуть время вспять возможно. Я вообще не пойду через этот перекресток, ноги моей тут не будет! Буду очень внимательной и обязательно вернусь домой».

Пока все эти мысли мелькали в сознании Веры, они добрались до места назначения. Тепло стало рассеиваться, к ней вернулось зрение. Вера осмотрелась. Они были в просторной светлой комнате, мебелированной в ее любимом стиле ампир. Он запал ей в душу еще в детстве, когда она впервые увидела его во дворце Екатерины Второй. Но сейчас она была не в состоянии наслаждаться красотами интерьера, лишь отметила, что вокруг уютно. В комнате появился еще один мужчина – немолодой, с проседью на висках.

– О, Верочка, с возвращением домой! – сказал он так, будто был очень давно знаком с ней.

– Здравствуйте! – ответила она, немного смущаясь. – Вы знаете, мне очень надо вернуться обратно. У меня остались дети! Я должна!

Но человек перебил ее:

– Дорогая, мы не можем вернуть тебя обратно.

От этих слов внутри у Веры словно что-то оборвалось и запульсировало, от нее в разные стороны стали разлетаться блестящие голубоватые искры.

– Корсар, пожалуйста, – обратился пожилой человек к Вериному спутнику, – дай ей нефелады, я не могу смотреть на людские страдания. Это разрывает мне душу!

Корсар подошел к женщине и дунул на нее, осыпая сверкающим порошком. Вера почувствовала легкое покалывание. Вдруг что-то начало пробуждаться в ней. Ощущение было как после долгого кошмарного сна, когда, просыпаясь, ты на мгновение не понимаешь, что случилось, где находишься. Но потом, открывая глаза, осматриваешься и вдруг осознаешь, что это был всего лишь сон. Вспоминаешь, кто ты, где ты и что вообще происходит в твоей жизни.

– О черт, я умерла! – возмущенно произнесла Вера.

– С возвращением, милая! – повторил Корсар.

– Рене, я опять умерла! Да что ж это такое! Третий раз подряд я умираю молодой и не успеваю выполнить задачу, поставленную мне Источником.

– Мириада, мне очень жаль, это ведь вышло не специально, – стал оправдываться Рене.

– Мне от этого не легче. Верните меня назад! – потребовала Вера – Мириада.

– Ты видела свое тело! Его переехал троллейбус. Возвращаться некуда. Разве что в новое. – с сочувствием ответил Рене.

– Давайте новое! – ухватилась за возможность Мириада.

– У нас с этим плохо, – констатировал Рене.

– Есть два варианта, – заговорил Корсар. – Пожилая американка, больная онкологией, но, возможно, с нашей помощью еще протянет лет десять.

– О нет! Я больше сил потрачу на борьбу с болезнью, чем на выполнение своих духовных задач. Да и времени маловато.

– Болезнь тоже воспитывает человеческий дух, – стал возражать Рене, но Мириада перебила его:

– Это не имеет отношения к моей задаче. Болезнь мне здесь не поможет. А какой второй вариант?

– Тоже так себе, – продолжил Корсар. – Семнадцатилетняя девочка Майя, подросток из неблагополучной семьи. Сектантка. Пыталась покончить жизнь самоубийством, сейчас в больнице. Ее душе лучше вернуться домой. Даже если мы дадим ей второй шанс, она в скором времени опять у нас окажется.

– Но проблем там не оберешься, – сказал Рене. – Думаю, ты не справишься, только если – тут он сделал паузу – пойти на хитрость.

– Какую? – спросила Мириада.

– Давай мы пошлем тебя, не стирая память о прошедшей жизни, – предложил Рене.

– Это же нарушение конвенции. И какой в этом смысл? Я не должна помнить свои предыдущие жизни! – возразила Мириада.

– Нет, ты не поняла. Ты будешь помнить только последнюю жизнь – Верину, таким образом ты как бы продолжишь ее духовный путь развития. – пояснил Рене.

– Где живет эта девушка? – поинтересовалась Мириада.

– В Смоленске, это в семистах километрах от Петербурга. Соблазн вернуться будет невелик. Не накатаешься. – ответил Рене.

– И все же, помня свою прежнюю жизнь, она может жить только ею, – возразил Корсар. – Не обязательно встречаться со своей бывшей семьей, можно просто постоянно думать о ней, прокручивать события прошлого в голове и никак не развиваться в новом теле. Ни к чему не стремиться. Жить по инерции.

– А ведь тоже интересный опыт, согласись, Корсар? – парировал Рене.

– Задайте мне некую установку, чтобы я не рвалась к семье. Вот как при гипнозе делают: мол, пить алкоголь нельзя, а если выпьешь, то тебя будет тошнить и разболится голова. – вклинилась в их спор Мириада.

– Мы нарушаем столько правил. – заметил Корсар.

– Мы просто чуть отходим от правил в сторону, – поправил Рене. – Что в принципе, в редких случаях, допустимо.

– Хорошо. Установка будет краткой. Чем больше ты будешь думать о своей прошлой семье, тем быстрее их забудешь. Забудешь навсегда. Но немного вспоминать о них можно.

Западня

Вера очнулась в больнице. Голова просто раскалывалась, она была туго перевязана бинтами. Казалось, болело все тело, как будто ее троллейбус переехал. Наверно, так оно и было. Она не знала. Вера попробовала поднять руку– и ей это удалось. Она увидела чужую молодую кисть с черным маникюром. Часть лака облезла, некоторые ногти были поломаны, а на большом пальце проступали следы запекшейся крови. Невозможно было поверить, что это ее рука. В висках бешено застучал пульс. Вера закрыла глаза и уснула.

В таком странном болезненном состоянии теперь уже девушка, а не женщина и мать двоих детей, провела больше недели. Медсестры делали ей уколы, перебинтовывали голову и ставили капельницы. Она же ни с кем не разговаривала, ела совсем немного и большую часть времени проводила в забытьи. Постоянно хотелось спать. Вера закрывала глаза и представляла себе свой дачный участок, небольшой домик, детей и мужа, занимающихся какими-то своими делами. Она словно наблюдала за ними со стороны и ей становилось чуть легче и спокойнее. Пару раз в больницу к ней приходила какая-то женщина, но Вера не смотрела на нее. Та держала ее за руку, что-то говорила возле кровати утешающим голосом.

Однажды утром Вера проснулась с вопросом: «Интересно, ангелы навестят меня здесь, в больнице, в таком страшном положении? Они же могут сойти с неба на землю. У нас должна быть связь». Она с трудом села на кровати и огляделась. Солнечный свет заливал палату. Одно из окон было приоткрыто и свежий теплый воздух с порывами ветра проникал внутрь. В комнате никого больше не было, здесь недавно вымыли пол. Вера попробовала встать, осторожно спустив одну ногу на пол, но нога не слушалась. Полчаса Вера провела в безуспешных попытках хотя бы привстать, но увы.

За этим занятием ее и застала медсестра. «Батюшки мои, пришла в себя!» – воскликнула она. Медсестра, обхаживая ее, настоятельно советовала сейчас не вставать, потому что ноги отвыкли ходить, пока она лежала без сознания, хотя переломов не было.

Узнав о том, что дочери лучше, мать Майи сразу примчалась в больницу. Грузная полная женщина лет пятидесяти вошла в палату. Она была невысокого роста, с русыми, аккуратно убранными в хвостик волосами. Простые, какие-то даже деревенские черты лица. Вера не хотела с ней общаться. Это был совершенно чужой человек. «Никакая она мне не мать», – звучало в голове у Веры.

И вообще, думая о своем будущем, Вера планировала поступить в университет, жить в общежитии, а затем снять комнату или квартиру и больше не контактировать с семьей Майи. Жизнь в одиночестве ее не пугала. «Детей у меня больше не будет. Дети уже есть – Танечка и Леня. Новые мне не нужны. Я своих малышей уже вырастила. Посвящу свою жизнь карьере». На вопросы женщины Вера отвечала односложно, твердила, что хочет спать и ей тяжело разговаривать. Мать Майи ничуть не злилась, не раздражалась и беседовала как будто сама с собой. О том, какое хорошее начало мая, какой прекрасный сегодня день, а в больнице все такие приветливые и милые. Надо же, и дочь ее подняли на ноги! Она оставила какой-то пакет с вещами и едой, поцеловала Веру-Майю в щеку и ушла. «Эта женщина даже не подозревает, что ее дочь умерла. У нее больше нет дочери. А вместо нее есть я. – размышляла Вера. – Я ничего не знаю об этой девушке Майе, мне не дали никакой информации. Где она учится, с кем дружит, чем увлекается». Почему-то она была твердо уверена, что ангелы выйдут с ней на связь, будут курировать ее. Вера называла их ангелами, хотя понимала, что на ангелов они похожи меньше всего. В том, как они с ней общались и как выглядели, в их манере держаться не было и намека на божественность. Они не давали оценку ее прошлой жизни, хорошо ли она поступала или плохо, не поучали, как было бы правильно. Но в них она чувствовала сострадание и участие. «Надо же, как интересно устроен мир!» – думала Вера. Раньше она была атеисткой, с возрастом смягчилась в этом вопросе и стала агностиком. Мол, в Бога не верю, но и его существование не отрицаю.

Вере было непросто снова начать ходить, пришлось очень постараться. Несмотря на то, что теперь ей было семнадцать лет, личный опыт у нее был немалый, и она вовсю им пользовалась. В прошлом были и порванные связки, и поломанные руки, и тяжелые роды с большой потерей крови. Сейчас Вера регулярно делала физические упражнения, постоянно консультировалась с врачами и даже отказалась от болеутоляющих, чтобы не вызвать привыкание. Персонал больницы поражался маниакальной целеустремленности и терпению пациентки. Главный врач отделения однажды сказал: «Вот! Сразу вижу пациента, который хочет побыстрее вылечиться».

Именно от него Вера узнала, что по причине безответной любви специально спрыгнула с мотоцикла на полном ходу. Она ехала за спиной возлюбленного, а потом взяла и соскочила прямо на дорогу. Больше всего досталось голове. Впрочем, Вера это уже и сама поняла. Она старалась не смотреть на свое новое тело. Так было проще. К тому же голова была разбита и перебинтована, ощущался отек в области лица и шеи. Так что ничего хорошего она сейчас все равно в зеркале не увидела бы. «Я, наверное, чудовищно выгляжу».

Чем активнее шло выздоровление, тем больше вспоминала она о прошлой жизни: о детях, муже, маме. «Как они там? Им, наверное, так плохо. А я даже не могу узнать, что происходит в моей семье. А если просто позвонить им по телефону?» – возникла идея у Веры. Тут в ее голове всплыли слова ангелов, что она не должна больше интересоваться той жизнью и что, чем чаще будет о них вспоминать, тем скорее забудет. «Они сотрут мне память, если я не справлюсь со своими желаниями. Нет, мне нельзя звонить!»

В следующем году ее дочка Таня собиралась поступать в университет. А сын Леня, окончив школу, планировал пойти учиться на ветеринара. «У них все получится. Они оправятся от горя утраты к тому времени». – успокаивала себя Вера.

«А на свое новое тело все-таки когда-нибудь придется взглянуть» – думала она. Пока Вера узнала лишь то, что была худенькой, достаточно высокой девушкой с темными волосами, узкими бедрами и небольшой грудью.

Наконец наступил день выписки, и мать Майи приехала за ней в больницу. Вера понимала, что сегодня будет тяжелый день, хочется ей или нет, но какое-то время придется провести в чужой семье. Женщина привезла ей одежду, это были черные туника и джинсы. «Как на похороны! Просто отличный выбор», – с ехидством отметила Вера. Они покинули больницу и сели в автобус. Вера держала в руках пакет с вещами. Никогда раньше она не была в Смоленске. Вера смотрела в окно, разглядывая улицы. В этой части города не было высотных панельных домов, потока машин, суеты. Они проезжали мимо старинных зданий, напоминавших об истории города и его прежних жителях, мимо часто встречающихся зеленых насаждений. Городок казался уютным. Вскоре они вышли из автобуса, и мать спросила, есть ли у Веры силы идти пешком или стоит подождать другого автобуса. Вера ответила, что не против пройтись, о чем очень скоро сильно пожалела. В отличие от Петербурга, Смоленск – город холмистый. Сначала они спустились под гору, а потом, наоборот, двигались в гору. Ноги сводило судорогами, в голове опять застучал пульс, началось головокружение. «Скорей бы дойти», – размышляла про себя Вера.

Наконец, они добрались до дома, где жила семья Майи. Это было небольшое старое пятиэтажное здание. В подъезде пахло сыростью. Они поднялись на несколько ступенек и очутились возле двери. «Первый этаж, надо же… Никто из моих знакомых не жил на первом этаже», – подумала Вера, разглядывая дверь. Когда они вошли в квартиру, мать Майи забрала у нее пакет, сняла свою куртку и направилась на кухню. «Миша, мы приехали!» – крикнула она. Вера не знала, что делать дальше: где ее комната, и есть ли она у нее вообще. Она растерялась и осталась стоять у двери. Из кухни появился отец семейства. Наполовину лысый мужчина с крупными чертами лица, в белой майке и трениках.

– Ну что, причалила? – сказал он, глядя на нее пренебрежительно. – Сколько жизней у тебя еще осталось?

– Миш, ну кончай шутить, она не кошка тебе, – одернула его мать Майи. – Иди, доченька, полежи, я там у тебя прибралась, только ты не ругайся, уж больно пыльно было.

Женщина приоткрыла дверь в комнату, перед которой и застыла Вера. Затем Вера прошла внутрь и обомлела. Стены были обвешаны плакатами, вырезками из газет и журналов с сатанисткой атрибутикой. Несколько больших и маленьких изображений сатаны в виде рогатого человека с поднятой рукой и двумя оттопыренными вверх пальцами, рисунки с непонятными надписями и различными пентаграммами. Лишь одна из них была знакома Вере: большая пятиугольная звезда – главный символ сатанистов. Еще здесь были фотографии живых и мертвых животных и людей. Вера мало знала о таком мировоззрении как сатанизм, разве что по каким-то фильмам. Сама она никогда с ним не сталкивалась и не интересовалась, чем на самом деле занимаются его адепты.

В комнате у стены стоял собранный бежевый двухспальный диван, над которым висела бумажная растяжка с надписью ядовитыми красными буквами: «Зло победит». Вера дошла до дивана и прилегла. Пульс бешено стучал, в голове продолжало гудеть. Хоть она и совершала больничные прогулки по коридорам и каждый день выходила во двор, но все равно оказалась не готова к такой нагрузке, как сегодня – долго идти пешком по городу. Было тяжело дышать.

«Эта девушка еще и сатанистка, – думала Вера. – Вообще замечательно! Кажется, я готова умереть еще раз. Вот сейчас бы закрыть глаза, перестать дышать, пусть мое сердце остановится, и этот кошмар закончится. Зачем меня вообще сюда послали?! Зачем мне жизнь этой странной девицы?» – задавалась она вопросом. – И тут же ее внутренний голос отвечал ей: «Но ты же сама просила вернуть тебя на Землю, ты не хотела умирать». – «Но я хотела жить своей жизнью, – оправдывалась сама перед собой Вера, – а не этой! Да еще и с такими ограничениями в общении с родными».

Вера лежала, закрыв глаза, сердце потихоньку успокаивалось, возвращаясь к привычному ритму. Она почувствовала запах чего-то жареного, доносившийся из кухни. Видимо, мать Майи сразу принялась готовить. Вскоре Вера узнала этот аромат – это были сырники. И, вероятнее всего, не просто из творога, а из творожной массы.

«Что же мне со всем этим делать? – ломала голову Вера. – Для начала переделаю комнату. Все вынесу на помойку. Потом надо бы узнать, как училась эта девица в школе. Страшно даже представить. Сегодня восьмое мая. Впереди выпускные экзамены. В общем-то, я многое помню из школьной программы, помогала своим детям, да и сама неплохо училась. Так что проблем быть не должно. Но все же кое-что надо будет почитать и вспомнить». Ее размышления прервал звонок в дверь. Мать пошла открывать, и уже через пару секунд дверь Вериной комнаты распахнулась – на пороге стоял мужчина лет тридцати в оранжевой футболке и шортах.

– Ты куда, гадина, спрятала мой клинок? – накинулся он на Веру с ходу.

Та села на диване от неожиданности.

– Давай говори, куда ты сунула мое оружие? – закричал мужчина, подойдя к ней, схватив за плечи и начав трясти. – Кто позволил тебе лазить ко мне в квартиру? Какого черта ты опять ко мне залезла?

– Я… я… я… – удивилась Вера.

Сзади раздался причитающий голос матери:

– Ты, Коленька, не сердись! Она только из больницы. С мотоцикла она слетела, ударилась головой, я же тебе рассказывала давеча, не помнит она ничего. Она и домой-то шла так, будто первый раз эту дорогу видит.

Тут Вера наконец собралась с мыслями и сказала:

– Ну ищите сами! Берите и ищите. Пожалуйста! Можете здесь все перерыть!

После этих слов мужчина подошел к большому черному платяному шкафу напротив дивана, на котором сидела Вера, открыл его и чуть ли ни с головой в него нырнул. С содержимым он особо не церемонился, что-то перекидывал из угла в угол, какие-то вещи швырял на пол. Мать Майи убежала на кухню, там стало пригорать. Вера опять приняла лежачее положение и с интересом разглядывала незнакомца: атлетического телосложения, достаточно высокого роста с темными короткими волосами, торчащими во все стороны. Легкая небритость и квадратная челюсть придавали его лицу мужественности. «Он, наверное, спортом занимается», – предположила она. В конце концов, это не ее шкаф и не ее вещи. «Вот это история! Неужели действительно эта девчонка что-то у него стащила?»

Наконец мужчина извлек из шкафа свой клинок и воскликнул:

– Вот он! Не знает она. Все ты знаешь! – Он потер рукоятку ладонями и направился к выходу. – И запомни! Еще раз заберешься ко мне в квартиру – я не посмотрю на твои годы, сниму штаны и всыплю ремня!

С этими словами Николай удалился из комнаты. И тут же к Вере вошла мать Майи.

– Ну что? Опять лазила к Коле на балкон? – спросила она, принявшись подбирать вещи, выпавшие из шкафа. – И ведь сколько раз ему говорила: закрывай дверь, и никто не залезет. Нет же, кот у него, видите ли, на самовыгуле. А ты очухалась, смотрю? Пойдем сырники кушать. Доктор сказал, тебе кальций нужен.

– А кто это был? – поинтересовалась Вера.

– Ох ты, боже мой, как ты ударилась сильно! Неужто соседа нашего не узнала? Николай это, Мамонтов. Не помнишь?

– Так что-то смутно, – ответила Вера, решив, что не очень естественно будет, если она просто скажет, что ничего не помнит и никого не узнает. «Интересно, из какой деревни мать Майи? В какой области она жила? Говор у нее своеобразный. Ведь стопудово она из села приехала. И эта манера держаться… А вот батя непонятно откуда, по нему так сразу и не скажешь, что сельский».

На кухне восседал глава семейства. Он доедал борщ и смотрел крохотный черно-белый телевизор, Вера о таких маленьких телевизорах только слышала. «Полинка! Андрюшка! Кушать!» – вдруг крикнул он, и через минуту на кухне появились двое ребятишек лет семи. Это были двойняшки. Оба светловолосые, с веснушками на лице. Дети забрались на табуретки, стоящие вокруг стола, мать поставила им тарелки, и они ловко стали накладывать себе сырники, заливая их каким-то вареньем. «Значит, я не единственный ребенок в семье», – отметила Вера про себя.

– Крыса приехала, – сказала девочка на ухо брату.

– Мымра, – поддержал тот, и они захихикали.

«Какие замечательные отношения у меня с ними. С другой стороны, чего можно ожидать от девочки-сектантки?»

Вера с чувством смирения положила себе в тарелку сырник и полила его странной жидкостью из банки.

– А ты, мам, в деревню летом поедешь? – спросила Вера, решив проверить свою догадку.

– Вот те на! Про деревню она вспомнила! Продали мы дом, забыла? Брату моему двоюродному.

– А-а, ну да! – протянула Вера. – А Николай, наш сосед, он часто к нам ходит?

– Ты уж, дочка, не сердись на него! Это он с горяча трясти тебя начал. Коля – хороший парень, – ответила мать Майи.

– Да уж, скажешь тоже! – вмешался отец. – Мужик он уже давно.

– И не говори. А я помню его мальчонкой совсем, защитник всех угнетенных. Не давал во дворе никого обидеть. Терпеть не мог несправедливости. Как он на Ваську из соседнего подъезда набросился, когда тот девчонкам снеговиков стал ломать! Хотя ему тогда десять годков было, а Ваське-то все пятнадцать. Ох уж и побил его Васька! А к себе домой не пошел, к нам с бабушкой пришел отмываться от крови да приводить себя в порядок. Мне, говорит, отца да мать жалко. Скрыть хочу, что дрался. Поздний он ребенок у своих родителей. Отец его сорок четвертого года рождения. Еще в Великую Отечественную войну он жил в Смоленске. В двадцать лет Коля без родителей остался. А ты, Майя, не хулигань, и проблем с ним не будет! Он просто так к нам не ходит, хотя я не раз звала.

Рассказ произвел впечатление на Веру, но она считала, что как-то странно для взрослого мужчины так себя вести. Следовало зайти и спокойно поговорить.

Вера осмотрела кухню. Старая полусгнившая рама окна, на подоконнике ряд фиалок, небольшой кухонный гарнитур нелепого оранжевого цвета и старый, похожий на бочонок, холодильник «Витязь». Мать Майи неплохо готовила, что порадовало Веру. Закончив есть, Вера подошла к раковине и принялась мыть посуду. Мать всплеснула руками:

– Ну надо же! Майка посуду моет.

– Надолго ли! – буркнул отец. – А когда перестанет – мы ее еще раз по голове ударим, глядишь опять начнет мыть.

Все засмеялись.

«Дурацкий юмор. Ну и родственнички у меня!» – подумала Вера, обернувшись и обведя взглядом все лица за столом. «Интересно, а почему у меня волосы темные, а у всех остальных –светлые? Может, я у матери от первого брака, а ребятишки эти от второго? Он, может, и не отец мне вовсе. Надо будет узнать при случае».

Вера очень любила порядок, а в этом доме было не так. Конечно, здесь не было антисанитарии, лишь маленький налет пыли и разбросанные повсюду вещи. Пока остальные члены семьи доедали сырники, Вера прогулялась по квартире. Как выяснилось, она была трехкомнатной и располагалась буквой Г. В самой удаленной от кухни комнате жили двойняшки. У них была самодельная шведская стенка, две кровати, шкаф и пара стеллажей. Смежную с ними комнату занимали родители Майи. Это была самая большая комната в квартире. Вдоль одной из ее стен красовался мебельный гарнитур приятного шоколадного цвета, еще советского производства. У противоположной стены стояли диван-кровать и старое замученное кресло с деревянными подлокотниками. Тут же была развернута гладильная доска с горой белья: видимо, мать Майи собиралась гладить. А Майина комната находилась рядом с кухней. Везде в квартире были цветы. За исключением, естественно, ее комнаты – там царил сатанизм. Общее впечатление от квартиры было негативным. Старая советская обстановка и ощущение того, что люди живут так, как у них сложилось со временем, особо не задумываясь о красоте, гармонии и уюте своего жилья. Несомненно, нужен был ремонт. Особенно в санузле, где со стен местами облезла краска, а их темно-зеленый цвет наводил тоску. Ощущение полной безнадеги.

Вера попросила у матери Майи пакеты, куда планировала сложить весь ненужный хлам из своей комнаты. Та принесла ей кучу пакетов. Для начала Вера сняла со стен все плакаты и фотографии, а растяжку со словами «Зло победит» и вовсе порвала на кусочки. В углу комнаты у окна, рядом с платяным шкафом, лежала куча хлама: какие-то коробки, пакеты и свертки. «Что у нее там?» – задавалась вопросом Вера.

Но сперва решила разобраться с вещами в шкафу. Гардероб у Майи был ужасный. Сплошь черные несуразные вещи. Какой-то странный длинный плащ в пол, кожаная куртка с кучей заклепок и нашивок, множество черных футболок, туник и всевозможных кофт с жуткими рисунками или надписями. Внизу под вешалками лежала пачка вермишели, красные и черные свечи, изрисованная кукла с проткнутым лбом. Вера отнесла вермишель на кухню, все остальное выкинула.

В комнате было очень душно. Вера открыла маленькую створку старого деревянного окна, форточка не спасла бы ситуацию. Мысль о том, что придется ходить во всем черном, Вере не понравилась. Она спросила у матери Майи, нет ли дома еще какой-нибудь одежды для нее. Мать отрицательно покачала головой и добавила, что та давно перешла на черный цвет, и если что и осталось, то будет ей мало. Она предложила свои вещи, но они были слишком большие и откровенно бабские. Телефона у Майи, как оказалось, тоже не было. Мать сказала, что телефон и вещи себе дочь покупала сама, откуда брала деньги не сообщила. «Интернета в доме отродясь не было", – заявила она напоследок, заметив, что денег едва хватает на еду, ничего нового из одежды купить они не могут. Да и в шкафу полно вещей, зачем покупать?

В общем, разговор вышел непродуктивный. Матери Майи было все равно. «Какое странное отношение к своему ребенку, – размышляла Вера. – Дочка попросила купить самые необходимые вещи, а ей отказывают и, похоже, это никого не волнует. И вообще, как можно в информационный век жить без телефона и интернета? Дичь какая-то!"

Вера вернулась к себе в комнату и опять заглянула в шкаф. «Так, надо подумать, что из этого можно носить. Может, нашивки где-то спороть?» Тут в дверь квартиры кто-то позвонил. «Надеюсь, это не ко мне. Надо было сказать, чтобы никого не пускали», – поздно сообразила Вера.

Мать Майи крикнула из коридора:

– Майка, к тебе Люба пришла!

«Какая еще Люба? Черт, и почему я не предупредила, что меня нет дома. Подруженька небось какая-нибудь. Ладно, может и к лучшему, сейчас попробую узнать что-нибудь про эту сектантку, а потом по-быстрому выпровожу гостью», – заключила про себя Вера. На пороге появилась крашеная блондинка лет семнадцати.

– Привет, Майка! – сказала она, пройдя в комнату.

– Привет! Как узнала, что я дома? – спросила Вера.

– Ой, да все уже знают! – ответила та, оглядывая стены. – Майя, ты сняла все плакаты? Ты чего – больше не сектантка?

– Решила начать новую жизнь, – уверенно сказала Вера.

– Да ладно! – удивилась Люба, широко раскрыв глаза.

– Ты не знаешь, где мой телефон? – сразу перешла к делу Вера.

– Ну ты спросила! Мне-то откуда знать? Выронила небось, когда с мотоцикла свалилась. Ты же все время с ним таскалась.

«Действительно. Логично. Как я об этом не подумала! Значит, потеряла …», – размышляла про себя Вера. От подружки она почти ничего не добилась. Та казалась ей недалекой, говорила на молодежном сленге, который бил Веру по ушам. Она, будучи матерью подростков, была хорошо знакома с ним и понимала, что ей теперь тоже надо использовать его в речи.

Но зато узнав, что Вера собирается выкинуть одежду, Люба готова была ее забрать и предложила продать часть вещей. Ну или, как она выразилась, «загнать за бабки». Эта идея понравилась Вере. Выяснилось, что соседка Любы мечтала о кожаной куртке Майи, той самой, что с заклепками, нашивками и значками со странной символикой. К ней Люба вместе с курткой и отправилась. К удивлению Веры, Люба продала куртку и принесла тысячу рублей. Так что приходила она не зря.

Люба обещала помочь с продажей вещей, а Вера, в свою очередь, разрешила ей забрать любые черные вещи, которые ей нравились. Люба взяла несколько черных кофт и туник и даже жуткие туфли на высоком каблуке с шипами.

– Они стоят денег, – сказал Люба.

– Ладно, ты же моя подруга. Бери так, – ответила Вера.

Люба аж взвизгнула и обняла ее.

– Ой, ну всё, всё! Прекрати! – заворчала Вера.

– Ну хоть обниматься ты по-прежнему не любишь, – заметила ее подружка.

Девушки стали рассматривать свертки и пакеты, сложенные у окна. Там была коллекция вещей, связанных с сатанизмом и его атрибутикой. В основном безделушки, приобретенные по случаю, но было и несколько дорогих предметов. Откуда у девочки из достаточно бедной семьи взялись такие дорогие коллекционные вещи, Вера даже боялась думать, догадываясь, что скорее всего она их просто украла. Звезда Бафомета, выполненная из серебра и полудрагоценных металлов, была настоящим произведением искусства. Бронзовая статуэтка дьявола отличалась красотой и изяществом изготовления. Если не задумываться, для чего они создавались и чему служат, то и к такому коллекционированию можно было относиться спокойно. Взгляд Веры выхватил кружку-трубку с изображением Мефистофеля в образе черта, нашивки на липучках, монеты с сатаной и даже что-то наподобие иконы сатаны.

Люба делилась своими предположениями, что из этого можно продать, а что и даром никому не нужно. Здесь же Вера нашла коробку с Барби – как далекий привет из детства Майи, когда та была нормальным ребенком. Наконец, все было пересмотрено, и девушки сели на диван, взяв с собой коробку с куклами. Люба вспоминала, как раньше они с ними играли. Стало понятно, что Майя с Любой дружила давно, возможно с первых классов школы или вообще с самого раннего детства.

Вера разглядывала Любу. Та была забавной девчонкой, довольно несуразно одетой: старая черная водолазка и юбка с цветочным принтом – несочетаемые вещи. Было видно, что общаться с Верой ей нравится. Похоже, Майю она воспринимала такой, какая она есть, со всеми ее прибабахами. Но зачем это общение самой Майе, Вере было непонятно. Люба не сектантка, ценностей взглядов подруги не разделяла. Может, просто привычка, или Майя самоутверждалась за ее счет. В Любе было что-то такое подобострастное: она буквально смотрела подруге в рот и постоянно отвешивала комплименты. Вдруг во время разговора в створке окна появилась маленькая детская ручка, которая положила какой-то конверт на подоконник. «Слуги дьявола», – прозвучал мальчишеский голос и исчез.

– Что это? – спросила Вера.

– Это от сатанистов. Они всегда так передают свои задания. Ты что, не помнишь? – удивилась Люба.

– Как-то смутно, – неуверенно ответила Вера, подошла к окну, взяла конверт и разорвала его.

– Что, даже не прочтешь? – забеспокоилась Люба.

– Я в секте больше не состою, – равнодушно ответила Вера.

– Не боишься, что преследовать станут? – испуганно спросила Люба.

– Походят – походят, да и отстанут, – хмуро ответила Вера.

Вечером Вера собралась принять душ. Еще днем она краем глаза заметила, что в ванной комнате висит большое прямоугольное зеркало. В больнице же зеркал толком не было, так что даже случайно увидеть себя она не могла. А теперь предстояло познакомиться со своим лицом – с телом она уже невольно познакомилась. Вера решила посмотреть на себя в зеркало после душа. Она намеренно опускала глаза, пока раскладывала вещи и забиралась в ванну. Волосы у нее были страшно грязные, со следами запекшейся крови. Там, где шрам, она мыла особенно аккуратно. Швы уже сняли, но все равно рубчики остались, и Вера ощупывала их. По большому счету, ей было все равно, как она выглядит. Нет, конечно, быть уродиной ей не хотелось, но и в прошлой жизни она не была красавицей, так – обычной девчонкой. Зато ей повезло с родителями, она выросла в любви в благополучной семье с достатком, где все заботились друг о друге.

Наконец, вымывшись и вытершись, Вера посмотрела в зеркало. Тонкие черты лица, маленький нос, большие серые глаза, выразительные скулы.

– Ну, вроде ничего! Сойдет, – сказала она вслух.

Лицо в зеркале ей понравилось. «Надо признать, у Майи внешность более интересная, чем у меня, она выразительнее, что ли», – продолжила рассуждать про себя Вера. Девушка покрутила головой в разные стороны, взглянула на слипшиеся мокрые волосы и подумала, что ей больше подошли бы светлые тона, а не темные. А главное – хорошо бы вообще сменить внешность: прическу, цвет волос и стиль одежды, тогда многие перестанут ее узнавать. Старые сектантские знакомства ей были не нужны. «Надо сходить в парикмахерскую и перекраситься», – заключила Вера.

На следующий день мать Майи принесла старый разбитый смартфон, который ей отдали знакомые. Он быстро разряжался, а иногда и вовсе зависал, но все же работал. На вырученные от продажи куртки деньги Вера купила себе симку и пополнила счет на телефоне. Смоляне праздновали девятое мая. На улице играла музыка, люди с цветами шли в центр города. На обратном пути на лестничной площадке Вера встретила Николая. Он стоял, облокотившись на перила, и курил. Заметив проходящую мимо Веру, Николай враждебно посмотрел на нее, буркнул себе под нос какое-то ругательство и сбросил пепел на пол. Вера сделала вид, что ничего не слышит.

Было не очень приятно, но радость от скорого выхода в интернет затмила всё. Она зашла на любимые сайты, и на мгновение ей показалось, что она вернулась к своей прошлой жизни. Очень хотелось посетить странички своих детей в социальных сетях, но она решила не делать этого. Ей будет очень тяжело смотреть на них. А не дай бог еще на аватарке увидит свечу скорби. Это выбьет ее из колеи, и она вообще не сможет ничем заниматься. «Ничего нового там все равно нет, – успокаивала себя Вера. – Попозже я обязательно зайду и даже попрошусь в друзья или просто подпишусь. Буду смотреть и знать, что у них происходит. В этом ведь нет ничего такого. Я же не контактирую с ними на прямую».

Вера загуглила, какие вузы есть в Смоленске по ее специальности – теплоэнергетике – и сколько балов ЕГЭ надо набрать, чтобы поступить. Она нашла лишь одно заведение – Смоленский филиал Национального исследовательского университета МЭИ. Странно, что мать Майи ни разу не напомнила ей про учебу и экзамены. Вера обследовала письменный стол Майи, на котором стоял старенький ноутбук, но никаких тетрадок и учебников не было. Она спросила об этом у матери Майи, и та сказала, что учебники сдала в библиотеку еще в мае, а тетрадки она, наверное, просто не вела. На вопрос, какие дополнительные предметы ЕГЭ она должна сдавать, мать Майи усмехнулась и ответила, что она не собиралась сдавать экзамены, ведь списать на них почти нереально. Учителя для отчетности вписали в школьные документы какие-то два предмета. Вера поняла, что придется сходить в школу самой, а пока она не очень хорошо себя чувствует, можно порешать варианты экзаменационных работ.

Вечером, приблизительно в то же время, что и накануне, на подоконник подбросили еще один конверт от сатанистов. Вера обошлась с ним также, как и с предыдущим – порвала и выкинула в мусор.

В течение недели к Вере наведывались разные ребята, девушки и парни, но она уже предупредила мать Майи, чтобы та всем говорила, что ее нет дома. Мать так и поступала, только Любу почему-то всегда пускала, хотя эта просьба распространялась и на нее. «Почему так?» – недоумевала Вера, но не стала ссориться. Возможно, мать не могла отказать Любе, потому что та была давней подругой Майи и матери не хотелось, чтобы дочь теряла последних друзей. Люба приходила каждый день часа на два. Сидела на диване как деталь интерьера, но все время что-то рассказывала. Вера занималась своими делами, лишь иногда вступала в диалог. Так она выяснила, что Люба училась на парикмахера, а родителей Майи зовут Анна Павловна и Михаил Валерьянович.

Однажды Вера предложила Любе прогуляться, надеясь, что та познакомит ее с городом и покажет интересные места. Люба обрадовалась. Накануне Вера почитала про историю города, про главную достопримечательность – старинную крепость, ее осаду литовцами, поляками и французами, про бои времен Великой Отечественной войны. Вере хотелось пойти к ней. Стоял теплый майский день. Люба довела подругу до крепостной стены, петляя через дворы. Вера пыталась запомнить дорогу, но все равно сбилась. Правда, она отвлекалась на дома, здесь были как старые пятиэтажки, типа той, где жила Майина семья, так и небольшие частные домики, среди них располагались и две гостиницы. Вокруг росло много деревьев, на клумбах начинали раскрываться бутоны разноцветных тюльпанов, а дорога, по которой шли девушки, неуклонно вела вверх, отчего ноги у Веры очень быстро устали. К этой особенности холмистого города ей еще предстояло привыкнуть.

Смоленск – один из тех приграничных городов России, который во время военных конфликтов первым принимал на себя удар, сдерживая врага от проникновения вглубь страны. Вера с интересом разглядывала крепость. Это была одна из самых больших крепостей в стране. Длина крепостной стены составляла шесть с половиной километров. Но французы ее частично разбомбили, и к сегодняшнему дню сохранилось лишь три с половиной километра. Смоленская крепость пребывала в запущенном состоянии, лишь в одной из восемнадцати башен создали музей, и оттуда можно было посмотреть на город с высоты птичьего полета.

Подруги прогуливались вдоль крепостной стены – от башни к башне. Проход внутрь башен был открыт, но Вера не решалась туда заходить. На земле валялось много мусора: бутылки, пакеты из-под сока и пустые пачки сигарет, разные бытовые отходы, палки, деревяшки и камни, которые осыпались со стен башни. Это конечно, пугало больше всего, не хотелось, чтобы на голову что-то упало. Да и запах там стоял соответствующий, но в окошки башен Вера заглядывала с интересом. В памяти всплывали картины прочитанных ею исторических событий. Вера проникалась героической атмосферой старинной крепости. Когда девушки вышли к самой заброшенной части крепостной стены, Вера завела разговор:

– Ко мне приходил Николай, мой сосед. Спрашивал про какой-то клинок. Говорил, что я украла его.

– Он у тебя в шкафу в полотенце завернут. Ты мне хвасталась, показывала его, – уточнила Люба.

– Да, я знаю. Уже отдала, – соврала Вера. – А зачем мне клинок понадобился?

– Это задание хмыря, главного среди ваших сатанистов. Дениска письмо принес.

– Какой еще Дениска? – удивилась Вера.

– Ну помнишь пацана, который кинул тебе конверт на подоконник? Так вот, это Дениска – Митькин брат, – ответила Люба. Про то, кто такой Митька, Вера не стала спрашивать.

– А-а-а. А ему-то зачем? – с сомнением спросила Вера.

– Для ритуала. Это оружие должно было стать… ну как это, блин, слово забыла. Во! Вспомнила! Жертвоприношением для Сатаны, – объясняла Люба.

– Оружие как жертвоприношение? – изумилась Вера. – А ты ничего не путаешь?

– Ты сама так говорила, – уверяла Люба.

– Просто в качестве жертвы обычно выбирают животных или, если вспомнить античные времена, например, язычество, то людей. Но оружие? Предметы никогда не приносили в жертву. Они служили в качестве подарка. Фрукты, овощи, какие-то красивые вещи и, возможно, оружие, – пояснила Вера.

– Нет. Ты говорила, что для проведения обряда им нужно оружие, которым убивали людей. Предмет, омытый кровью. А что такое язычество?

– Здравствуйте, приехали! – сказала с возмущением Вера. – Люба, ты в школе училась?

– Училась! Хоть и до девятого класса, но получше тебя, и мама меня за ручку в школу не водила, – ответила обиженно Люба и испуганно посмотрела на подругу, как будто ожидая, что та ее ударит.

Тут Вера сообразила расспросить Любу про школу и узнала, что училась Майя всегда плохо. Класса до седьмого еще кое-как вытягивала, а потом стала прогуливать, нашла себе новых друзей. Сначала рокеров, потом металлистов, затем готов и, наконец, сектантов-сатанистов. А вот так вместе они не гуляли очень давно. Чтобы без выпивки и странных заданий: то закопай что-нибудь, то найди что-то или проследи за кем-то. И выгнали бы ее давным-давно из школы, да директриса дружила с матерью Майи много лет. Они были из одной деревни и жили в соседних домах. А пять лет назад мать Майи спасла ее сына от угара в доме. Он с друзьями приехал на майские праздники. Дом открыл, затопил печку и то ли заболтался с ребятами, то ли просто забыл, слишком рано закрыл заслонку, но еще не весь угарный газ выветрился из дома. Вечером друзья уехали обратно в город, а он лег спать. Анна Павловна решила с утра проведать Ваню: мало ли, чего могло случиться, накануне ребята гуляли допоздна. И увидела Ваньку уже посиневшим. Вытащила его на свежий воздух, долго отпаивала водой, рвало его до обеда. Слух у Вани пропал до самого вечера, но потом оклемался, и с тех пор директриса была очень благодарна Анне Павловне.

Когда Майя закончила девятый класс с кучей троек в аттестате, мать Майи очень просила оставить дочь в школе. Говорила, что та совсем опустится, если не будет ходить в школу, эти проклятые сектанты и так заморочили ей голову. Дальше учиться Майя не хочет, будет шляться по дворам, еще в беду какую попадет. Да и в колледже никто с ней сюсюкаться не будет. А так она лично Майю в школу утром приведет и, глядишь, сколько-то уроков девочка просидит. На том и договорились.

Анна Павловна приводила дочь в школу буквально за руку, но уже после четвертого-пятого урока Майя сбегала, а на тех, что была, толком не занималась, сидела в телефоне или что-то рисовала. Учителя боялись ее трогать и просто не обращали внимания.

Постепенно вещи Майи продавались, и занималась этим исключительно Люба. Вера не представляла себе, кому может понадобиться звезда Бафомета, а вступать в контакт со старыми знакомыми Майи ей не хотелось. В общем-то, можно было дать объявление на «Авито», и покупатели нашлись бы, но раз Люба взяла это на себя, пусть и продолжает. Подруга лично встречалась с покупателями, показывала вещи, торговалась. Так у Веры скопилась небольшая сумма.

Вспомнив о своем желании покрасить волосы в другой цвет, чтобы стать неузнаваемой для старых знакомых Майи, Вера обратилась к подруге за помощью, ведь та училась на парикмахера. «Обратно в светлый перекрашиваешься? Это правильно. Столько денег угрохать на то, чтобы быть темной, когда от природы волосы светлые, – говорила Люба по телефону. – Только вот так сразу в платиновый блонд не надо. Это будет удар по волосам, давай осветляться потихоньку». Вера немного поныла, что очень хочет беленькие волосы, и они сошлись на медово-золотистом цвете.

Прикупив пару новых вещичек в магазине и выведав у подруги подробности об учителях, Вера, наконец, собралась сходить в школу. Белая блузка, джинсы и светлые волосы, собранные в кичку. Резинку для кички Вера нашла в закромах у матери Майи. Эффекта она достигла: ни на улице, ни в помещениях школы ее действительно никто не узнал. Майя шла по опустевшим после уроков школьным коридорам и будто возвращалась в свое детство, представляя себе, как еще пару часов назад здесь было суетно и шумно. Интерьер тут был с одной стороны попроще, чем в той же петербургской школе, где учились ее дети, а с другой стороны уютнее и теплее.

Она не собиралась посещать занятия в школе. Да и оставалось учиться всего неделю. Если будут претензии со стороны учителей, она сошлется на плохое самочувствие.

Вера пришла к классному руководителю. Та вопросительно посмотрела на нее и не сразу, но узнала.

– Вавилова?! Ты ли это? – удивилась учительница.

– Здравствуйте, Татьяна Николаевна! Я недавно выписалась из больницы, много думала о своей жизни и решила, что пора что-то менять. Я вышла из секты, я теперь больше не сатанистка, – сообщила Вера, проведя по своей белой блузке рукой как бы в подтверждение своих слов: мол, смотрите, я не в черной как смоль одежде. – Хочу завести новых друзей и …

Тут учительница прервала ее:

– А от меня-то что нужно, Вавилова? – спросила учительница, иронически вздернув брови.

– Я собираюсь сдавать экзамены, – сказала Вера. Она понимала, что всё это звучит глупо и по-детски, но как сделать по-другому не знала. Все-таки для всех вокруг она еще ребенок, и, может, ей это простят.

– Ты много прогуливала. У тебя нет аттестации аж по трем предметам: физике, химии и математике, остальные учителя сжалились и поставили тройки. Хотя ты их, конечно, не заслужила, – здесь учительница встала из-за стола. – Ты вообще камень на моей шее. И все благодаря знакомству твоей мамы и нашего директора. Я так рада, что мы расстаемся в этом году!

– А что надо сделать, чтобы получить аттестацию? – поинтересовалась Вера в ближайшую сделанную учителем паузу.

– Для этого надо написать тестовые работы, – ответила учительница.

– Я готова.

– Вавилова, иди домой! Ты ничего не знаешь и не сможешь это сделать. Одного желания недостаточно! Это абсолютно бесполезное занятие, ты только потратишь наше время, а нам есть чем заняться, – раздраженно сказала учительница.

– Я …

– Домой!!! – отрезала Татьяна Николаевна.

Вера ушла ни с чем. С одной стороны, она понимала позицию учительницы. Девочка была двоечницей и грубиянкой, порядком надоела им за эти годы. Они терпели ее только по просьбе директора. С другой, она считала в корне неправильным держать такую ученицу в школе, несмотря на страшную неуспеваемость и безобразное поведение. Некоторые дети изо всех сил стараются, чтобы получить более высокую оценку по предмету, а таким, как Майя, все достается даром, по знакомству.

«Надо идти ва-банк, – думала она. – Эти тетки устроили здесь бардак, разрешили девушке просто числиться, а не заниматься, и теперь они за это поплатятся!» Для начала Вера пошла к завучу. Там она озвучила свои намерения и добавила, что если ей не позволят пройти аттестацию, то она обратится в суд, где скажет, что на нее, несчастненькую после болезни, просто не хотят тратить время. Вера понимала, что рассказать правду они не осмелятся. Тут же появилась директор, они с завучем стали перешептываться, покачивая головами. Вера расслышала лишь одну оброненную директором фразу: «Она не сможет сдать ни один из этих предметов. Дайте ей возможность написать тесты». Вере назначили день сдачи первого предмета – математики.

– А не слишком поздно? – спросила Вера у завуча. – Мне ведь еще и другие экзамены надо успеть сдать. Не по два же за день! Мне надо в первую волну ЕГЭ успеть.

При этих словах завуч закатила глаза.

Со школой было улажено, если это так можно назвать. Вера возвращалась домой раздосадованная. «Разговаривают со мной как с дурочкой. Я говорю нормальные вещи, а они меня вообще не воспринимают. Но не могу же я все время строить из себя ребенка!» Во дворе сосед Николай занимался своей машиной – черным BMW. Он окинул Веру взглядом с ног до головы и спросил:

– Думаешь, если перекрасишь волосы и оденешься по-нормальному, то станешь другим человеком?

– Думаешь, твои замечания кого-то волнуют? – огрызнулась и так расстроенная Вера.

– Сука, – прошипел он ей в спину.

– Кобель, – парировала она и зашла в подъезд. – Господи, он-то меня за что так ненавидит! Глаза б мои его не видели!

Вера поднялась в квартиру. Дома Анна Павловна собирала большую тряпичную сумку. В ней уже лежали полотенца, пакет с помидорами и вареными яйцами. Рядом крутились Полина и Андрей. При появлении старшей сестры они, как всегда, поспешили уйти. Мать Майи сказала, что они идут на пляж, на озеро в Дубровенку, и предложила дочери присоединиться.

– Я не знаю, где мой купальник, – грустно произнесла Вера, опустив глаза.

Анна Павловна даже как-то встревожилась. Судя по всему, она редко видела дочь в таком состоянии. Как говорила Люба, Майя чаще всего была либо злая и раздраженная, либо довольная, но никак не грустная.

– Да он же у меня в комнате лежит! – воскликнула Анна Павловна и, сходив за ним, принесла черный раздельный купальник с изображением пауков.

Вера решила, что погрустить на берегу озера сейчас будет самое то – одной оставаться ей не хотелось. Она боялась, что опять погрузится мыслями в прошлую жизнь. Лучше посмотреть на водную гладь, посидеть в сторонке от своей новой семьи. Она согласилась поехать, быстро переоделась, и они вместе вышли на улицу.

Николай, завидев мать Майи с сумками, спросил:

– Куда собрались, Анна Павловна?

– На озеро, в Дубровенку, – ответила она.

– О! И я туда же. Давайте подвезу? – предложил Николай.

– Как хорошо, соседушка! – обрадовалась Анна Павловна, направляясь в его сторону. Вера расстроилась: кто бы подумал, что придется ехать с этим грубияном, но отказывать матери было уже поздно. Она растерянно осталась стоять у подъезда.

– А Майка что, с вами? – поинтересовался нахмурившись Николай, смотря на сиротливо стоящую Веру.

– В кои-то веки с нами, – подтвердила Анна Павловна.

Николай, глянув на Веру исподлобья, отрезал:

– Эту я не повезу. Пусть сама добирается.

Анна Павловна тяжело вздохнула, будто уже заранее смирившись; сняла с себя красную панамку, надела на Веру и объяснила, на какой автобус и где надо сесть, чтобы добраться до озера. Двойняшки, хихикая, юркнули на заднее сиденье машины, а Николай открыл багажник, чтобы положить туда сумку. И всё же Анна Павловна зашептала Вере на ухо:

– Попроси у Коли прощения, и он возьмет тебя.

– За что? Я не обижала его, – тихо возмущалась Вера в ответ.

– Ну хотя бы попроси его взять тебя? Коля – добрый, не откажет. Посмотри на него, он хочет, чтобы ты попросила его, – настаивала Анна Павловна.

– Нет. Я не буду, – ответила Вера и, не дожидаясь их отъезда, пошла на остановку.

Ей было все равно, взяли ее с собой или нет. Внутри она ощущала опустошение. С одной стороны, она неплохо вписалась в новый мир, налаживая разрушенную жизнь Майи. Но с другой – ее ничего здесь не радовало. Она скучала по мужу и детям. По спокойной и размеренной прошлой жизни, которую было невозможно вернуть. Вера вдруг вспомнила, как пять лет назад умерла ее бабушка, и она зимой поехала к ней в деревню на похороны. Как на следующий день ей захотелось просто идти куда глаза глядят и ни о чем не думать. Вера отправилась в ближайший город, находившийся в пяти километрах, пешком, по накатанной, но все же заснеженной дороге. Она шла и шла, и с каждым километром ей становилось легче. Размеренное движение на природе облегчило душевную боль. Вот и сейчас опустошенная изнутри Вера, ни о чем не думая, шла на остановку автобуса. Она наметила цель и двигалась к ней. Добиралась Вера тяжело, свободного сидячего места в автобусе ей не досталось, солнце пекло и было очень жарко.

Спустя час она приехала на место и направилась по дороге к озеру и дальше, вдоль берега. Вера вдыхала запах травы и свежей хвои, приятный влажно-илистый аромат лесного озера, местами достаточно сильно заросшего кувшинками. Желающих отдохнуть у воды собралось достаточно много. Здесь бегали ребятишки, весело смеясь и играя в какие-то свои, только им понятные игры; сидели на маленьких полотенчиках молодые люди, а в тени кустов расположились на стульчиках старушки. Вода в озере была темной, а на противоположном берегу рос густой смешанный лес.

Через некоторое время Вера увидела Анну Павловну на старом покрывале в ярко рыжем купальнике. Дети что-то строили из песка возле воды. Неподалеку Николай установил мангал и раскладной столик и готовился жарить шашлык. «И что он тут делает, он же собирался их только подвезти до озера. Неужели решили вместе отдыхать?» – негодовала Вера. Она нарочито не смотрела в сторону Николая, оставила свою сумочку возле матери и пошла потрогать воду. Хоть и была июльская жара, нехарактерная для мая месяца, вода еще не успела прогреться и была холодной. Купаться Вера не осмелилась, но надела купальник и пристроилась неподалеку от Анны Павловны, которая уже вовсю организовывала самодельный стол, непрерывно болтая с Николаем. Вера сидела, поджав ноги, трогала песок руками, просеивая его сквозь пальцы, изучала природу, наблюдала за людьми.

Вскоре мать Майи позвала ее за стол:

– Майка, пошли кушать! Шашлык готов!

– Я тут побуду. Спасибо! Я сыта, – крикнула Вера. Она, конечно, поела бы шашлык, он него исходил такой аромат, но не представляла себе, как она будет сидеть и есть рядом с Николаем после сегодняшней стычки. Он обозвал ее сукой, хотя она ничего ему не сделала. «Есть с ним за одним столом – совсем не уважать себя» – заключила про себе Вера. Вскоре Анна Павловна подошла к ней.

– Ну что ты? Обиделась на Николая? Он не против, чтобы ты пришла, – касаясь ее плеча, сказала Анна Павловна.

– Я хочу побыть одна и нет настроения есть мясо. Принеси мне, пожалуйста, помидор и кусочек хлеба. – Анна Павловна исполнила ее просьбу.

После того как Полина и Андрей поели, они расположились сзади Веры, где затеяли какую-то игру и заодно кидались песком в ее в спину, но по голове ей не попадало, а на остальное она решила не обращать внимания. Впрочем, Анна Павловна периодически их одергивала, но это мало помогало. Это были до странности развязные дети. Видимо, родители не особо занимались их воспитанием, так что чего уж тут удивляться, что они такими выросли. А старшую дочь так совсем потеряли. Мало быть просто доброй матерью, чтобы вырастить нормальных детей. Вера это по себе знала. А Анна Павловна, похоже, была как раз из тех, кто только и может, что накормить и одеть, а все другое ее не волновало. Верины рассуждения прервал Николай, он принес ей шампур с сочным ароматным мясом.

– Бери, ешь, – предложил он сухо.

– Спасибо! Я не хочу, – уперлась она.

– Что это с тобой происходит? Что это за театр? С каких это пор ты такая вежливая стала? – хмуро спросил Николай.

– С тех пор, как ударилась головой, – резко ответила Вера и отвернулась.

«Что я еще могу сказать!» – думала она про себя. Вера представила, как объясняет им: «Извините, Майя умерла, а я другой человек, просто пользуюсь ее телом». Или повторяет ту дурь, которую она вещала в школе учителям про то, что решила начать новую жизнь и стать хорошей девочкой. Глупее не придумаешь, а так по крайней мере она сказала правду».

– Ты правда все позабывала? – чуть смягчил в голосе Николай.

– Да. У меня с этим проблемы. Про сектантскую жизнь вообще ничего не помню. Люди какие-то ходят ко мне, что-то все время хотят, письма пишут, а я вообще не понимаю, о чем речь.

Анна Павловна позвала Николая, и он отошел. Позже он все же настоял, чтобы Майя присоединилась к их застолью. Вскоре подъехал его друг Анатолий. С момента разговора с Верой Николай все время наблюдал за ней: слушал, что она говорила, следил, как держала себя. Веру это немного смущало. А его друг все травил байки из жизни:

– Я как-то пригласил на свидание девушку, с которой познакомился в интернете. На встречу пришла стройная худенькая блондинка. Ну ничего такая девчонка, приятная. Мы погуляли в Лопатинском саду, потом зашли в кафе, и в конце встречи я предложил подвезти ее до дома. А в этот день был день города, много туристов и просто отдыхающих смолян. Я припарковал машину в одном из дворов рядом с центром. И вот мы стоим с ней у машины, я как джентльмен открываю переднюю дверь автомобиля – и тут со стороны детской площадки от местной ребятни прилетает баскетбольный мяч и попадает прямо в лицо моей новой знакомой. При этом у нее выпадает верхняя челюсть.

– Как это? – заливаясь от смеха, спрашивает Анна Павловна.

– Протез, наверное? – спрашивает хохоча Николай.

– Да. Это был протез. Я в шоке, такая молодая девушка, а уже без зубов. Ну, думаю, ладно! С кем не бывает, – шутит Анатолий. – Протез падает прямо под мои ноги. Она нагибается, подбирает его, и когда поднимает голову, то цепляется своими волосами за пуговицу моей джинсовой куртки. Она резко дергает головой – и тут с нее слетает парик.

– Ой, не могу! – смеется Анна Павловна аж сгибаясь.

– Ха-ха-ха! – вторит ей Николай.

Вера тихо хихикает себе под нос, представляя себе эту картину.

– Я просто в ступоре, – продолжает Анатолий. – Она смущается, извиняется и все такое, а я спрашиваю ее: «Слушай, скажи мне сразу, что у тебя не свое?»

– Предоставьте мне, пожалуйста, список, – добавляет Николай под общий хохот.

– Короче, стремная какая-то девчонка, не стал с ней больше встречаться, – говорил Анатолий. – А вы как думаете, девушка, правильно я поступил? – спросил Анатолий, обращаясь к Вере.

– Вам виднее, – пыталась отшутиться Вера.

– Нет, ну а вообще! Вот что самое страшное для женщины? – продолжал Анатолий.

– Толь, где ты там женщину увидел? – смеясь спросил Николай, переводя взгляд с Веры на друга и обратно.

– Подожди, Николай, дай послушать юную леди! Интересно же, как молодежь размышляет, – одернул Анатолий друга. – Вот по серьезному если, как ты, Майя, считаешь, что самое страшное в жизни для женщины?

– Потерять своего ребенка, – отвечает Вера. – Если по серьезному. – добавляет она. Тут все замолчали и задумались.

– Да. Правильно Майка говорит, наши дети – наше всё, – сказала Анна Павловна.

– Надо же! – отвечает Анатолий, переводя взгляд c Веры на Николая. – Девочка-то совсем выросла.

Николай пристально посмотрел на Веру. В этот момент к ним подбежали Полина с Андреем, которые всё это время бегали вдоль берега, и стали выпрашивать у Анатолия удочку, лежавшую у него в багажнике. Дети где-то раздобыли червей и решили попробовать ловить рыбу. Устав от пристального взгляда Николая, Вера решила присоединиться к ребятам. Она села неподалеку от них и просто наблюдала за происходящей рыбалкой. У детей не получалось ничего поймать. Их червей съедали маленькие рыбки. Когда у Андрея в очередной раз заклевало, и он собрался было тащить удочку из воды, Вера остановила его, сказав, что слишком рано, что подсекать надо на третью поклевку и делать это следует резко. Когда поплавок дернулся во второй раз, Андрей застонал от нетерпения. Вера объяснила, что, когда ловишь рыбу, шуметь нельзя. Рыба не дура и человека боится. На третью поклевку Андрей потянул удочку вверх – на крючке висел маленький окушок. Дети очень обрадовались улову. Полина побежала с рыбкой к маме. Анна Павловна стала ахать и нахваливать ребятишек.

Еще пару часов Вера провела рядом с детьми. Увидев, как Андрей неправильно надевал червя, она продемонстрировала ему, как это делать. Как ни странно, дети не огрызались и слушали ее. Вера устроила им маленький ликбез на тему «как правильно ловить рыбу». Как выбирать червя, закидывать удочку в воду, в какие места на озере лучше не кидать и всякие другие тонкости. На Николая все это произвело впечатление. Обратно домой они возвращались все вместе на его машине. Перемирие с Николаем было достигнуто. Вера была рада, что он изменил к ней свое отношение. А всё потому, что он увидел в ней Веру, а не Майю, просто не понял этого. А Вера чувствовала себя так, словно выиграла еще один раунд какой-то игры у сатанистки Майи. «Ох, ей бы не понравилось, что я творю в ее теле», – размышляла Вера.

Каждый день Вера по-прежнему получала письма от сектантов. Ей очень хотелось закрыть окно в своей комнате, но там было невыносимо душно, и она предпочла просто не обращать внимания. Люба продолжала пристраивать Майины вещи, и Верина копилочка все пополнялась. Пару раз она ходила навстречу с покупателями вместе с Любой. В подруге чувствовалась торговая жилка.

Однажды после одной такой вечерней встречи произошла неприятная история. Любе надо было зайти к своей бабушке, живущей в центре, и Вера возвращалась домой одна. Уже подходя к дому, она увидела, как два здоровых двадцатилетних парня напали на мальчишку лет десяти. Они схватили его за грудки и угрожали. Судя по доносившимся словам, мальчуган то ли попал в них мячом, когда играл, то ли они просто нашли повод, чтобы к нему прицепиться. Вера решила не вмешиваться и поскорее позвать кого-нибудь на помощь. Но вокруг как на зло никого не было, улица была совершенно пуста. Она ускорила шаг в сторону ближайшего подъезда, как вдруг услышала отчаянный крик схваченного мальчишки: «Мама!» У Веры внутри всё перевернулось. Голос ребенка напоминал детский голосок ее сына Лени. На какое-то мгновение она представила, что это и есть ее сын, которого она так давно не видела, и тут у Веры сработал материнский инстинкт, она развернулась и бросилась бежать обратно к месту потасовки. Она не представляла себе, как она остановит подонков, напавших на ребенка, но уйти она просто не могла. Она решила ничего не кричать, а неожиданно, как ураган, ворваться в их разборку. Ребятам же даже в голову не пришло, что проходящая мимо девушка решится вступиться за маленького пацана. Они стояли спиной к приближающейся Майе, один из парней держал мальчика за волосы, а второй бил ногами по коленям. Вера с разбега со всей силы толкнула в спину парня, удерживающего мальчишку. И несмотря на то, что удар был сильный, тот лишь накренился вперед, но умудрился при этом выпустить волосы ребенка. Мальчик взвизгнул и бросился бежать, а разъярённые ребята повернулись лицом к Вере. Она онемела от страха и стояла, вытаращив на них глаза, сердце колотилось с бешенным ритмом. Один из ребят нанес ей удар в нос. Правда, Вере удалось немного увернуться, но все же по носу ей попали, из него хлынула кровь. Вера упала и подумала, что сейчас они на ней живого места не оставят, как вдруг услышала сзади грозный знакомый мужской голос:

– А ну не троньте девчонку!

– Это Мамонтов, уходим, Серега! – ребята бросились убегать. Николай подошел к Вере и помог ей подняться.

– Ну ты лихая, я смотрю! Разве так можно! Хорошо я мимо проезжал, – сказал возмущенно Николай. Вера, словно оправдываясь, ответила:

– А что еще делать было! – Вера провела рукой по лбу, из ее носа продолжала идти кровь.

– Пойдем-ка, – сказал он, взяв ее под руку, и повел к машине, которую бросил на середине дороги. Он открыл переднюю дверь и велел ей сесть, а сам полез в бардачок за аптечкой.

– Да ладно, я дома, – начала было Вера.

Николай перебил ее:

– Ну вот еще! Не хватало, чтобы ты такая домой заявилась. Мать пожалей, – он достал перекись водорода и вату, сделал две турунды, смочил их в перекиси и засунул ей в обе ноздри, чтобы остановить кровь. – Дыши ртом. Сейчас остановится. Потом вытрешься влажной салфеткой. А я пока припаркую машину на место. – Николай захлопнул дверь автомобиля с ее стороны, обошел машину и сел за руль. – И запомни, Майя, в таких случаях лучше позвать на помощь. Ты же хрупкая девушка, что ты можешь сделать против здоровых парней?

– Я не смогла пройти мимо, – тяжело дыша ответила Вера.

– Я понял, – сказал Николай, подъезжая к подъезду их дома. – Но в следующий раз постарайся взять себя в руки! И, кстати, запиши мой номер телефона на такой случай. – Николай достал визитку из своего портмоне. На ней были написаны его фамилия, имя, отчество и ниже номер телефона. – А с ребятами я разберусь. Они из соседнего двора, не нашенские.

Вскоре кровь у Веры остановилась, она аккуратно вынула турунды из носа и вытерла салфеткой лицо. Николай посмотрел на нее долгим взглядом. В его темно-серых глазах она увидела нечто новое, чего не было раньше.

– Сегодня ты меня удивила! – сказал он.

– Безрассудностью? – спросила Вера.

– Добротой, – ответил Николай. – Ладно, пошли домой! Мать небось уже заждалась тебя.

Они вышли из машины и пошли к подъезду, попрощались на лестничной площадке, и когда она уже переступила порог квартиры, он крикнул ей вслед:

– Номер мой запиши!

Вера не стала рассказывать домашним об уличном происшествии, прошла к себе в комнату и решила в качестве успокоения полистать учебник по математике. «Как раз то, что надо, чтобы остудить голову. Интересно, и как Николай собирается разбираться с этими подонками, морду им бить что ли?»– размышляла про себя Вера.

В назначенный день Вера явилась в школу для сдачи математики. Полная учительница в очках скептически посмотрела на нее, посадила за первую парту прямо перед собой и сказала, что будет внимательно следить за тем, как та выполняет работу. Шансов списать у нее нет. Вера молча выслушала и приступила к решению. Надо отметить, было пару заданий, к которым она не знала как подступиться, поэтому просто пропустила их. Но при этом легко решила задачу повышенной сложности, использовав теорию вероятности, которую изучала на первом курсе института. Раза два учительница вставала, подходила к Вере и заглядывала в ее записи. Ее лицо выражало удивление.

– Надо же, ты что-то знаешь!

– Я ведь ходила на уроки, – поясняла Вера.

– Неужели?!

Вера сдала работу, и учительница сразу приступила к проверке. Она ставила баллы на ходу, не переставая изумляться количеству правильных решений. Над задачей, в которой Вера использовала теорию вероятности, учительница надолго замерла, потом перевернула лист с решениями и попросила решить эту задачу на доске. Вера записала данные и начала объяснять ход рассуждений.

В какой-то момент учительница поднялась и решительно заговорила:

– Ты не Майя! Она ничего этого не знает и не умеет. Она проучилась у меня не один год, и я ее прекрасно знаю. Хитрый, злобный взгляд и грубая речь! Ты и ведешь себя совсем иначе. Ну-ка признайся, ты ее сестра-близняшка? Или просто двойник?

Вера сделала вид, что не понимает, о чем та говорит.

Учительница вышла из класса и пропала на полчаса. Как позже выяснилось, она звонила Анне Павловне, чтобы убедиться, что у Майи нет сестры-близнеца. Вернулась она с завучем и классным руководителем.

– Нет, Анфиса Леонидовна! Что вы такое говорите?! Как это не она?! Посмотрите, вылитая Майя Вавилова! – с такими словами завуч прошла в класс. – Может, девочка действительно дополнительно занималась. А может, у нее открылись сверхспособности после аварии? В это я еще могу как-то поверить, но чтобы не она?.. Это в голове не укладывается!

Классная руководительница вспомнила, что Майя часто посещала медицинский пункт, и предложила отвести девушку к медсестре. Анфиса Леонидовна и завуч согласились, и все вместе они спустились в медицинский кабинет. Там они поделились своими сомнениями с медсестрой. Та сначала рассмеялась, но увидев недовольные лица учителей, попросила Веру оголить левую стопу. Вера удивилась, но сняла кроссовку. Медсестра пояснила, что полгода назад Майе удаляли пяточную шпору, и там остался шрам. Она тогда еще заметила, что зашили неаккуратно. И вообще, Майю она знает хорошо, та частенько ходила к ней за освобождением от уроков: то, видите ли, голова у нее болит или зубы, то давление скачет или женские дни. После осмотра медсестра подтвердила, что сомнений быть не может – это Майя. Завуч пожала плечами и сказала учительнице математики аттестовать Майю по ее предмету. Анфиса Леонидовна только покачала головой и молча вышла из кабинета.

Вере назначили даты, когда можно будет написать физику и химию. Получалось так, что каждый день она будет сдавать какой-то предмет. Этого-то и боялась Вера: ни одного дня для отдыха, туго ей придется.

Она благополучно со всем справилась, хотя уже старалась не переусердствовать, выполняя задания. Сомнения Анфисы Леонидовны произвели на нее впечатление. Надо же – никто ничего не заподозрил, кроме этой учительницы. Ни мать, ни отец, ни Николай; впрочем, с ним она мало общалась. Даже подруга не усомнились, кто перед ними. Люба, конечно, умом не блистала, и в этом Вере тоже подфартило.

Теперь оставалось ждать сдачи ЕГЭ. А пока можно немного расслабиться. Анна Павловна была сама не своя от счастья. Лезла к дочери целоваться и всем знакомым рассказала про успехи Майи. Когда Вера уже ложилась спать, в гости зашла Люба и сообщила, что нашла покупателей на ее ритуальный черный плащ и звезду Бафомета. Они ждут их завтра у Ворониной башни с внутренней стороны крепостной стены в семь вечера. Покупатели якобы туристы, приехали в их город на пару дней и планируют посмотреть крепость, а заодно и встретится с девушками. Цену предложили сказочную. Подруга все повторяла, что это ее лучшая сделка, и обещала завтра в шесть зайти за Майей.

На следующий день Вера осталась дома. Она решила заняться хозяйством, сварила борщ и помыла полы. Анна Павловна, как всегда, ушла на работу на почту, отец Майи, дальнобойщик, был в очередном рейсе, а дети – в детском саду.

В шесть Люба так и не появилась. Вскоре от нее пришла эсэмэска: она не сможет составить Майе компанию, и та должна встретиться с покупателями сама. «Когда еще представится такой случай», – писала подруга.

Вера переоделась в джинсы и футболку, положила плащ и звезду Бафомета в пакет и вышла из дома. Стоял теплый майский вечер. Солнышко еще освещало своими лучами всё вокруг. Из-за подготовки к школьным тестам Вера толком не замечала красоты городских улиц, где уже вовсю зеленела трава и на клумбах пестрели цветы, бережно высаженные местными жителями. Большие головки красных тюльпанов покачивались на ветру, словно танцуя под музыку. Пышные кусты нарциссов радовали взгляд.

Вера через дворы направилась к Лопатинскому саду, а затем по улице Ленина добралась до здания областного военного комиссариата, обогнула окружающий его забор и, немного пройдя вперед, очутилась возле крепостной стены. Здесь она нырнула под ближайший проход в стене и оказалась с внутренней стороны крепости. Вера огляделась, но никого не увидела. Эта часть крепости была заброшена, здесь и днем-то редко можно было кого-то встретить, а уж вечером тем более. Вдоль стены пролегала узкая тропа, рядом с ней крутой склон, спускающийся в бывший Чертов ров. Местами в нем, будто большими пятнами, густо рос кустарник. Противоположная сторона рва была чуть менее крутой. Вера не пошла к Ворониной башне, располагающейся в десятке метров от нее: с этой стороны крепости попасть внутрь башни было невозможно, а рядом никого не было. «Неудачный выбор места для встречи, – подумала Вера, изучая старую кладку крепостной стены. – Особенно странно для туристов, которые впервые в городе. Что если покупатели перепутали башни и ждут меня не возле Ворониной, а у какой-нибудь другой башни? Надо было самой выбрать место, на той же улице Жукова, где находится военный комиссариат. Что-то я расслабилась. Придумали тоже».

Рассуждения Веры прервал женский крик: «Эй!.. Ты Майя?» Вера повернулась и увидела во рву девушку в спортивном костюме, которая махала рукой и приглашала спуститься. Вера направилась к ней. Девушка стояла возле зарослей кустарника и ждала. «Что за странности, – удивлялась Вера. – Зачем она туда забралась? Еще бы в кусты залезла». Когда Вера приблизилась к покупательнице и поздоровалась, из кустов неожиданно возник парень в синей джинсовой куртке. Вера занервничала, но девушка попросила показать вещи, и Вера раскрыла пакет. Вдруг что-то коснулось ее шеи, вызвав сильную боль как от удара током. В глазах зарябило, Вера покачнулась и потеряла сознание.

Когда она пришла в себя, вокруг было темно и прохладно. Ее как будто парализовало. В какой-то момент Вера подумала, что, возможно, она опять в своем прежнем теле. И вся эта история с Майей была страшным сном, а на самом деле она лежит в Петербурге в больнице, и ее парализовало после наезда троллейбуса. Вере так захотелось проверить свою догадку, что она вспомнила: у нее давно вылезли все зубы мудрости, а у Майи их не было. Вера поводила языком по деснам, затем зубам и убедилась, что по-прежнему находится в теле подростка. Разочарованная, она напрягла память. В ее голове проигрался сегодняшний день вплоть до момента острой боли в шее. Ощущение собственного тела постепенно возвращалось. Она поняла, что лежит связанная по рукам и ногам на какой-то тряпке. Рот тоже был чем-то перевязан. Вера перевернулась на живот и оказалась на земле. Вера потерлаcь лицом о землю и стащила тряпку, закрывавшую рот, на подбородок. Развязать веревки на теле она, конечно, не могла. Голова раскалывалась. Вера подумала, что, будучи в юном теле, она сама стала превращаться в подростка и малость отупела. Как же опрометчиво было идти вечером на встречу с незнакомыми людьми, да еще и черт знает куда! В своей прошлой жизни она никогда так не поступала. А вслух негромко произнесла: «Товарищи ангелы, что мне теперь делать? Может, вы мне поможете в этой затруднительной ситуации? А то, боюсь, опять придется искать новое тело». Но никто не ответил: вокруг была тишина, дул ветерок, какой-то жучок забрался ей на голову и полз по своим делам.

– Как там дела у нашей Мириады? – поинтересовался Рене. – Я ощутил какое-то волнение, исходящее снизу от нее.

– Вляпалась в историю – все-таки сектанты добрались до нее, – с горечью сказал Корсар.

– Что такое? Ей угрожает опасность? – встревожился Рене.

– Да. Главное, не пойму, как ее угораздило пойти у них на поводу? В теле Веры она была всегда такой осторожной, а тут просто шальная стала, – возмущался Корсар.

– Помоги ей, – снисходительно сказал Рене.

– Я могу спуститься вниз? – спросил Корсар.

– Нет. Попробуй человеческими руками. Там есть кто-нибудь поблизости? – спросил Рене.

– Есть, – ответил Корсар.

– Вот они пусть и помогут, – предложил Рене.

– И что им делать в кустах? – с удивлением спросил Корсар.

– Корсар, ты же прожил много жизней. Что люди чаще всего делают в кустах?

Вера стала гадать, кто были эти парень с девушкой и зачем на нее напали. И так странно, что Люба сегодня не пришла. «Может, она с ними заодно? Нет, не может такого быть! Люба обожает подругу. Наверно, это какие-то Майины враги. Скорее всего сатанисты. Если бы это были грабители, то отняли бы пакет и сбежали. Моё тело вряд ли кому-то нужно. Тогда похитители скоро появятся, не просто же так они связали меня и бросили на улице. Возможно, стоит поторговаться c ними за жизнь».

Вдруг она уловила чьи-то приближающиеся шаги. Послышался хруст, кто-то прошел рядом с ней и остановился.

– Эй, кто здесь? – спросила Вера.

– Во блин! – удивленно воскликнул мужской голос. – Вы что тут делаете, девушка?

– На меня напали и связали, – беспомощно оглядываясь, ответила Вера. – Помогите мне!

– Кто напал? – Мужчина вынул из кармана брюк мобильный телефон, чтобы включить фонарик. Он посветил им, рассматривая лежавшую на земле Веру. Она прищурила глаза от яркого света, но разглядела рыжеволосого мужчину лет тридцати в синей толстовке. – Ничего себе! Это кто же вас так?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.