Юлия Рахматулина-Руденко
Манипуляция

«Покажи мне свою контекстную рекламу, и я скажу тебе, кто ты».

Анекдот из Сети

Если ад существует, то Макс в эту минуту точно был в нем. В самом пекле. Сначала это было тупое чувство пустоты внутри, ваты в голове и отсутствия конечностей.

Потом он попытался пошевелить ногами. Правая зацепила пустую бутылку, которая со звоном упала на пол и покатилась.

Он открыл глаза и обнаружил себя на полу в своей комнате среди пустых бутылок и раскиданных вещей. Липкая жижа разных алкогольных напитков прилипала к коже. В голове все еще шумело, и он с трудом мог вспомнить, что вообще происходило в его жизни хотя бы в последние пару лет.

С плакатов на стене смотрел на себя с укоризной совсем другой Максим – звезда отечественных сериалов, секс-символ, успешный и счастливый Макс Король. Вот он с оголенным торсом, в шляпе, прикрывающей лицо, с сигарой в зубах. А вот в уютном свитере с милыми медвежатами. Рядом календарь с коллажем из фотографий разных периодов жизни Макса – подарок поклонниц…

От рисунка, что следовал далее, Короля обдало жаром. Там, на холсте А3, двое влюбленных нежно смотрели друг на друга. Он и Лика. Его Анжела. Его глупая малышка, его девчонка. Его невеста. Которой уже никогда не стать ни его женой, ни матерью его детей.

Лики больше нет…

Глава 1

Предстоящую свадьбу Короля и тиктокерши Лики не обсуждал только ленивый. Десятки фан-аккаунтов типа Lika&Max, Anzhelika_i_korol, рекламные контракты, шутки юмористов… Казалось, везде только и твердят об их помолвке. Конечно, Лика, а по паспорту Анжелика Курносова, была главным ньюсмейкером. В соцсетях она показывала свою жизнь ежеминутно и подогревала интерес к предстоящему событию.

«Какие цвета платьев для подруг невесты выберем?» – вопрошала она в сторис – публикациях, доступных всего 24 часа. И подписчики яростно голосовали, искренне желая быть причастными к такому важному событию в жизни любимого блогера.

«Макс не перестает меня радовать», – подписывала Лика фотографии подарков от возлюбленного. А дальше следовали истории, рилсы, клипы VK со скриншотами комментариев от хейтеров: «Вы друг другу не подходите!», «Какую страшную невесту выбрал себе Максим», «Интересно, надолго ли вас хватит, разведетесь же через месяц!» «Ставлю сотню баксов, что и месяца не протянете!»

Лика вела себя дерзко по отношению к таким подписчикам. Иногда выставляла фотографии с их аккаунтов и сопровождала комментариями: «С такой внешностью, конечно, тебе только и судить, кто кого достоин».

Иногда, правда, то ли ее задевали комментарии, то ли она хотела хайпануть, и тогда подписчики наблюдали в сторисах и статусах ревущую Анжелу, вопрошающую: «Ну зачем же вы так?» или «Ну почему вы такие злые?».

– Я вот правда не понимаю, ребят. Я люблю человека. Он любит меня. – Лика вытирала слезы с покрасневших глаз. – Ну и что, что у нас такая разница в возрасте. Ну и как вообще вы можете мерить нас числом подписчиков? Зачем вы пишете мне такие гадости? Мы же не виноваты, что У ВАС нет такой любви. И нет нашей популярности. Зачем вы пытаетесь это компенсировать всей той грязью, которую льете в комментариях?

Ей был 21 год, когда они познакомились. Максиму – 31.

Красивая молодая блондинка с шелковыми волосами, большими детскими голубыми глазами и пухлыми губками вскружила Максу голову. Она была еще не самой популярной в соцсетях, но очень упертой девчонкой. Училась на экономиста, но из университета за прогулы, провалы экзаменов и ссоры с преподавателями быстро вылетела. Скандалы нередко были связаны и с ее неуспеваемостью, и с ее любовью хайпануть на всем: так, в своих ТикТоках она периодически высмеивала преподавателей, а то и вовсе публиковала видео с лекций.

Публикации Лики набирали сотни тысяч (иногда и миллионы) просмотров. Этим она и жила. С телефоном в руках, селфи-лампой под мышкой, чемоданом косметики наготове…

Со временем начались кое-какие рекламные проекты. Особенно охотно шли на контракты небольшие бренды нижнего белья. И Лика все чаще появлялась перед подписчиками в таком виде, что мужская аудитория начинала прирастать быстрее, чем женская. Тем более что с фигурой девчонке повезло: осиная талия, аппетитная попа и при этом добре – грудь, которую не стыдно вложить в бюстгальтер без пушапа и продемонстрировать всем своим подписчикам и тем, кто увидел видео в разделе рекомендованных.

Но Максим влюбился в нее не по тиктокам или фотографиям ВКонтакте и в Инстаграме* (*Мета – признана экстремистской организацией и запрещена в России). Анжелу он встретил на тусовке, организованной одним продюсерским центром. Корольков был приглашенным гостем, со сцены отвечал на вопросы начинающих блогеров и артистов. Во время неформальной части вечера скучать в одиночестве Максу не приходилось – желающих пообщаться оказалось более чем достаточно.

По Королю было видно, как он устал. От бешеного графика, постоянных недосыпов и такого пристального внимания к его персоне. Нет-нет, он, конечно, любил свою работу – каждую ее часть. Но у всего в этой жизни есть свой ресурс. И у тех сил, которые мы отдаем любимому делу, сколько бы оно нас ни наполняло, – тоже.

Красивые и не очень девушки, а также парни с горящими глазами не отставали от Королькова. Послать их было нельзя, хотя порой хотелось. Но атмосфера, воспитание и постоянно включенные камеры на телефонах не располагали к скандалам. Поэтому оставалось только слушать бесперспективные идеи молодежи, ничего не понимающей ни в кинематографе, ни в жизни в целом.

И так бы канул тот день в череду бесконечных сверхнасыщенных дней секс-символа страны Макса Короля, если бы он не увидел смешную и красивую девушку, вытаскивающую кусочки апельсинов, которыми украсили бокалы со свеженалитыми коктейлями. Было что-то в этом безумно милое, нелепое и такое теплое, что захотелось узнать эту чудачку поближе.

– Может быть, вам заказать фруктовую нарезку? – подошел к ней Максим.

– Спасибо, не надо. Это не так интересно. – Не поднимая взгляда на собеседника, девушка продолжала снимать с бокалов апельсины.

И только отправив в рот кусок фрукта с последнего бокала на столе, она обернулась к Максиму.

– Вкусно? – спросил он после некоторого молчания.

– Угу, – кивнула она. – А вы тоже тиктокер?

Максим не сразу понял, что девушка не шутила. Где она была во время его выступления, непонятно. Хотя то, что она не узнала звезду сериала «Сети лживых», Макса не сильно удивило. Не все смотрят телевизор, а вернее, те, кто постоянно зависает в социальных сетях, вообще практически не смотрят ТВ.

– Нет. Меня вы можете найти в ВКонтакте, Инстаграме*(*Мета – признана экстремистской организацией и запрещена в России).

– М-м-м… А меня – везде! – Лика добродушно улыбнулась, и Максим заметил ямочки на ее щеках.

«Какая же красивая», – пронеслось в его голове.

– Пойду съем апельсины еще вон с того стола, – ничуть не смущаясь, сказала Лика и упорхнула. Так что Король не успел даже ничего сказать.

– Макс, есть разговор, – раздался где-то за его спиной металлический железный голос «железной леди» Виктории Мушко. – Тут интересное предложение по съемкам. Полный метр. И музыкальные таланты твои пригодятся – нужно будет написать и исполнить песню. Короче, все как ты любишь…

– Ой, Вик, может, уже завтра обсудим? Что-то я так устал…

– Да? А мне показалось, с этой малолетней крошкой ты так энергично общаешься, усталость как рукой сняло!

И правда. Максим только сейчас поймал себя на мысли, что вся апатия испарилась в тот момент, когда он заметил девчонку, чье имя даже не успел узнать. Но стоило только пташке упорхнуть, как это депрессивное состояние, которое преследовало его в последние несколько месяцев, вернулось, накрыло снова.

– Меня только одно волнует: ей хоть 18-то есть? Выглядит, конечно, взросло, но ты же знаешь, какие сейчас дети в этих ТикТоках! – продолжала Мушко. – Ой, смотри, Макс, не дай бог девчонка несовершеннолетняя, мы же потом не отмоем твою репутацию!

– А мне казалось, что ты можешь любую репутацию отмыть, – тепло улыбнулся Вике Максим. – Ты же лучший директор, пиарщик, костюмер…

– Хах, спасибо! Надеюсь, не усложнишь мне работу, – улыбнулась она в ответ.

В тот вечер Макс всю ночь видел голубоглазую блондинку во снах. Сначала – в очень неприличных. Потом вдруг появлялись его девушка Марина и Вика. Первая – рыдала навзрыд и растворялась в пустоте. Вторая – отчитывала молодого мужчину за ветреность.

Утром следующего дня он проснулся, как обычно, от звонка Виктории.

– Через полтора часа надо быть в студии «Авторадио», – напомнила она. – Не забудь побриться, чтоб не как в прошлый раз! Так. Потом у тебя в час дня фотосессия для журн…

– Да-да, Вик, я понял. Я успею. Слушай, а ты можешь узнать, что за девушка была вчера на вечере? С которой я общался. Хотя бы имя. И возраст.

– Узнаю, – без каких-либо особых эмоций в голосе отозвалась директриса. – Я узнаю и скину тебе ссылку на ее соцсети. Ну все, давай вставай и собирайся, чтобы не опоздать. Побриться не забудь!

После прямого эфира на радио Корольков обнаружил в своем телефоне сообщение от Виктории со ссылкой на ТикТок Лики. 745 тысяч подписчиков, миллионы лайков и несколько тысяч публикаций – в основном кривляния под какие-то песни и аудиофрагменты из фильмов. Корольков большую часть песен и не слышал никогда, да и фильмы не мог угадать. Но это было и не так важно, ведь в центре всего этого странного аудиовизуального компота была Анжела Курносова, предпочитавшая, чтобы ее называли Ликой. Красивая девушка, на которую хотелось смотреть и смотреть. И ее подписчики активно смотрели и комментировали каждое видео.

Макс нашел Анжелу и в других соцсетях, где за ней также рьяно наблюдали подписчики. Его немного смутило, что Лика слишком уж красуется своим телом перед публикой. Но что поделать – девчонки такие девчонки!

Он также не мог не отметить, что Лика сообщает подписчикам почти о каждом своем шаге, показывает, что она ест, с кем общается, куда ходит. И, конечно, мероприятие, на котором они впервые увидели друг друга, тоже было освещено со всех сторон – Лика щедро делилась сторис и публикациями в лентах своих соцсетей. На фотографиях в одной из публикаций Макс обнаружил себя – стоящим где-то на заднем плане. Он зашел почитать комментарии (а их было около сотни под этим постом).

«О, его величество Король!», «М-мм, это тот красавчик из «Сети лживых!», «Ой, мой любимый Лев, который Макс», «Корольков с микрофоном учит чему-то этих тупых бездарных блогеров, до чего же можно опуститься ради денег»… И еще много других комментариев посвятили Максиму подписчики Лики.

Король убрал в сторону телефон – слишком много дел, чтобы тратить их на пустое сидение в соцсетях. «Да и милашку эту можно забыть. Во-первых, больно молода, во-вторых, я уже состою в отношениях с очень мудрой и не менее красивой девушкой, и в этих отношениях меня полностью все устраивает», – остудил он свою разгулявшуюся фантазию.

Но не прошло и месяца, как жизнь снова свела его с Ликой.

Глава 2

По голове как будто постучали чем-то тяжелым, и образ Лики испарился. Макс открыл глаза, но в этом дурацком мире, который оставила прекрасная белокурая девушка, всё было размытым и нечетким, вязким, отвратительным, жутко стискивало его, скручивало всё его тело. Всё, буквально всё здесь приносило Королькову страдания.

«Тук-тук-тук», – снова постучали по голове. Очертания комнаты стали четче, и в гуле и звоне, словно заливших все помещение, он начал понимать, что стучат в дверь. Макс хотел подняться, но тело не слушалось, руки лихорадочно рассекали воздух.

Настойчивый стук сменился другими звуками – дверь в квартиру Королькова взламывали. Но он не мог дать оценку и этому, поскольку не испытывал никаких эмоций, только жуткую боль в голове и абсолютную дезориентацию в пространстве.

Спустя какое-то время в комнате, заваленной пустыми бутылками из-под разного алкоголя, появились два сотрудника МЧС в форме и еще двое: красивая высокая ухоженная женщина лет 35-40 с черными ультракороткими волосами, прямой осанкой и полноватый светловолосый мужчина, примерно такого же возраста, с намечающейся залысиной, в очках, очень беспокойный. Это были директор Макса Виктория и старый друг Женька Морошко.

– Живой, – констатировал старший из сотрудников МЧС. – Встать можешь?

– М-м.. н-н-н… – Макс мог только промычать, поскольку и язык его тоже не слушался.

– Скорую, – кивнул товарищу эмчеэсник, и тот послушно схватился за телефон.

– Подождите, – командным тоном остановила его Вика. – Мы позвоним своему частному врачу, который откапает…

– А если у него алкогольный инсульт? Да тут сильнейшая интоксикация, нужно госпитализировать…

– Андрюш, надо бригаду срочно к Королькову, адрес сейчас скину, – уже говорила в телефон Мушко. Затем, набирая сообщение с адресом в вотсапе, все тем же генеральским тоном, не терпящим обсуждений и возражений, сообщила: – Спасибо вам огромное, вы можете ехать.

Эмчеэсник густо покраснел. Он привык к приказам вышестоящего начальства, но абсолютно не был готов принимать их от гражданских лиц, да еще и от женщины, которая моложе его лет на 10! Но гнев на эту ситуацию мгновенно сменился другим чувством: действительно ли эти двое, вызвавшие их на помощь, спасут молодого мужчину? Что, если их цели не такие благие и они планируют ограбить квартиру либо убьют бедолагу? Да или элементарно не окажут помощь!

– Прекратите снимать! – Вопль Вики заставил всех вздрогнуть, в том числе и молодого спасателя, тихонько снимавшего на сотовый телефон Королькова. – Вы в своем уме?

– Ты че еще не вызываешь скорую? – рявкнул на коллегу старший сотрудник МЧС.

Парнишка, видимо, совсем недавно поступивший в ряды спасателей, едва не выронил телефон из рук. Но быстро собрался и набрал нужный номер.

– Ты сейчас при мне все это удалишь! – заявила Мушко, едва спасатель положил трубку. – Иначе ты со своей службы вылетишь по статье! Я тебе устрою, поверь мне!

– Сотри, че там наснимал, – гневно подтвердил старший. Провинившийся послушно при всех удалил видео.

Эти четыре силуэта, то спокойно говорившие между собой, то кричавшие, в какой-то момент растворились в глазах Макса, и он снова впал в беспамятство.

А очнулся уже под капельницей в автомобиле частной скорой медпомощи.

– Глаза открыл! Макс, ты че, ты как? – Перед его лицом расплылась улыбка старого друга Женьки.

– М-м-м… Куда мы едем?

– О! Ребят, заговорил! Все хорошо, какой там инсульт! Дураки, блин, аха-ха-ха! Напугали только со своими диагнозами, пожарники эти, – искренне радовался Женька.

– Пожарные, – поправил Макс.

– Что?

– Пожарные, Жень, – повторил он.

– Я вижу, тебе уже намного лучше… – Рядом улыбался доктор Андрей. Это был старый друг Виктории – Фетисов , главврач частной клиники, при которой недавно открыли негосударственную скорую помощь. На выезды он сам, конечно, не ездил. Сейчас же присоединился к бригаде исключительно потому, что обратилась к нему Мушко.

– Куда вы меня везете?

– В клинику. Прокапаем. Потом побеседуем.

Корольков равнодушно смотрел в одну точку и не слышал, о чем там дальше вещает доктор. Мысли блуждали и то и дело возвращались к одному вопросу: зачем его вообще вернули в эту реальность?

Прошло всего несколько недель с того момента, как Лика, его невеста, погибла, сорвавшись с крыши московской высотки, в которой снимала квартиру.

В момент ее смерти Корольков готовился к пресс-конференции, а затем отвечал на вопросы журналистов. Телефон он заранее перевел в авиарежим, чтобы не отвлекаться, а когда, освободившись и выйдя из кабинета, включил его, обнаружил множество новых сообщений во всех мессенджерах и уведомлений о пропущенных звонках. Не успел он начать читать сообщения, как поступил входящий звонок.

– Максим… Ты уже знаешь?… – Это была Света, сестра Лики.

– Что?

– Анжела… Она… – Света начала рыдать, не в силах продолжить.

– Что? Что с ней? – не помня себя, заорал Корольков. Он еще находился в коридоре бизнес-центра, в котором проходила пресс-конференция. Вдалеке у лифтов зашумела толпа только что покинувших конференцию и тут же вернувшихся журналистов.

– Она упа…ла… с крыши-и-и… – ревела трубка.

– Жива? Она жива? – снова заорал Макс.

Но Света только выла, словно дикий зверь.

Макс бросил трубку и обнаружил прямо у своего лица микрофон какой-то компании.

– Максим, вам уже сообщили новость? Чуть больше часа назад, когда мы начали пресс-конференцию, ваша невеста упала… – беспардонно спрашивала журналистка.

– Вы можете рассказать подробнее, что там произошло? – Уже другой микрофон упирался в грудь Королькова.

– Как думаете, это несчастный случай или…

– Отошли все! – рявкнул где-то вдалеке голос Вики, и ее руки уже разворачивали Макса в другую сторону. Мушко уводила его, крича на журналистов, не стесняясь в выражениях, и буквально отпихивала самых настойчивых папарацци.

Дальше Король помнил только, что все звуки вокруг превратились в гулкий монотонный шум, и теперь он чувствовал, как отнимаются его ноги, как начинает остро болеть голова и не хватает воздуха.

Спустя пару часов, еще не до конца осознавая, что произошло, Корольков прочитал в новостях, что «молодая блогерша, невеста популярного актера Макса Короля, сорвалась с крыши, делая опасное селфи». Некоторые новостные сайты не спешили с выводами, как именно Лика упала с крыши, отмечая, что предположение про попытку сделать селфи высказали пользователи сети Интернет.

Максим позвонил маме Лики, но та не брала трубку. Пытался поговорить со Светой, но она только рыдала все время, и с обрывков фраз сквозь всхлипывания можно было понять, что и она ничего не знает. Подруга Анжелы тоже ревела и ничего не могла объяснить.

На входящие звонки Макс не отвечал, сообщения в мессенджерах и соцсетях даже не читал. Дома находиться было невмоготу, и он, захватив несколько бутылок крепкого алкоголя из своего солидного бара, уехал в Черемушки, где когда-то давно купил свою первую квартиру-студию, ныне пустующую. Там он, отключив телефон, пил до самых похорон. Лишь один раз он включил телефон и позвонил Вике, чтобы узнать, когда и где состоится прощание с Анжелой. Мушко выдала всю информацию, но задать вопросы о местонахождении Максима не успела – он уже положил трубку и снова выключил телефон.

Прощаться с Ликой он приехал еще не совсем трезвым, но угадать в нем это состояние было сложно. Как и рассмотреть каменное белое лицо под медицинской маской и солнцезащитными очками, да еще под козырьком черной кепки. Пожалуй, его бы и не узнали в этом виде, не подойди он к гробу, не сжимай нежно холодную восковую руку Лики.

После похорон Корольков снова исчез для всех. Он какое-то время проводил в Черемушках, то напиваясь до бессознательного состояния, то бродя, как привидение, от стены до стены своей крохотной квартиры – убежища, в котором его никто не мог найти.

Телефон ему приходилось все чаще держать в авиарежиме, поскольку каждый из назойливых журналистов считал своим долгом лично позвонить и задать вопросы, которые один в один задают его коллеги. А также друзья, знакомые актеры, бесконечные продюсеры, шоумены, блогеры, дальние родственники – все кинулись расспрашивать об обстоятельствах произошедшего. Также всем было очень интересно, в каком состоянии находится Макс, правда ли он потерял сознание после получения известий о смерти любимой, что он теперь будет делать и т.д.

Иногда он вздрагивал при мысли о том, что пропускает какие-то важные мероприятия или съемки, но быстро вспоминал, что как раз на эти дни у него выпал отпуск. Отпуск, который он должен был проводить с любимой.

Впрочем, он не задумывался, когда этот отпуск кончается, и дни своего побега от реальности не считал. Время перестало делиться на привычные отрезки: часы, сутки, недели – и стало одной бесконечной бессмысленной прямой, в течение которой он то засыпал (вернее, отключалось его сознание), то просыпался.

В какой-то момент он проснулся и решил, что пора прийти в себя. Включил телефон, набрал смс Вике, сообщив, что возвращается к реальности, направляется к себе и уже почти готов снова обсуждать рабочие дела. Вызвал такси, приехал домой… Но едва вошел в квартиру, едва в комнате увидел их с Ликой плакат… Рука сама потянулась к бару.

Алкоголь на тот момент его еще не отпустил, но, чтобы заглушить внезапно вспыхнувшую разъедающую душу боль, Корольков хватал с бара первые попадающие в руки бутылки и заливал в себя крепкую жижу, уже не чувствуя даже ее вкуса.

– Я тебя хорошо понимаю, Максим. Но как бы ни было тебе тяжело, нужно жить. Будет невыносимо больно, но только какое-то время, – пытался поддержать его доктор Андрей. – Ты знаешь, я практикующий психотерапевт. Работаю с такими случаями. Я могу тебе помочь…

Они уже были в палате, Корольков чувствовал себя намного лучше.

– Спасибо, Андрей, вы и так помогли. Пока помощь психотерапевтическая мне не нужна.

Повисла неловкая пауза.

– Вика наняла клининговую компанию, – сменил тему Женька. – У тебя там так себе, конечно… О, а вот и она!

Мушко влетела в палату со свойственной ей энергичностью.

– Ну что, наш Король, лучше уже?

Макс кивнул.

– Максим, я знаю, что тебе надо бы прийти в себя и отдохнуть, но боюсь, что у нас нет времени. Да и лучше я тебя подготовлю к тому, что ты обнаружишь, когда включишь телефон и зайдешь в новости и свои соцсети. А ты в последнее время, я так полагаю, не заходил туда? Ситуация такая: сейчас подписчики Лики настаивают на том, что это был не несчастный случай, а самоубийство.

Корольков вздрогнул.

– Но это еще не все. Они обвиняют тебя в том, что это ты довел бедную девочку.

– Они идиоты? – взбесился актер. Но быстро остыл. – Вик, ну дебилы же всегда были. Кто только чего не писал в комментариях и в директе, еще когда она была жива! Знаешь, Лике даже угрозы поступали от каких-то моих фанаток…

– Макс, Макс! Постой! Это не два каких-то глупых комментария. Это мнение большинства пользователей. Об этом уже заговорили СМИ, причем не только «желтая пресса», но и официальные сайты. У меня телефон не умолкает, все хотят эксклюзив с тобой, чтобы ты оправдал себя и ее.

– Да пошли они!

– Слушай, мы наймем какого-нибудь пиар-технолога. Он все разрулит, – после небольшой паузы предложила Мушко.

Корольков не отвечал. С новой информацией нужно было переспать, осознать ее, а затем уже решить, как быть.

– Вот поэтому меня и нет ни в одной соцсети, и новости я принципиально не читаю, – резюмировал вдруг доктор Андрей.

– Что, даже страницы своих клиник в соцсетях не смотришь? – уточнил Евгений.

– Смотрю, – погрустнел Андрей. – Вернее, смотрел, пока соцсети в стране блокировать не начали. Не понимаю, кому хуже сделали! У нас основная часть пациентов через эти… «нельзяграмы» приходила. Да не простые жители страны, а, можно сказать, эксклюзивные!

– Это как? С редкими заболеваниями, что ли? – оживился Женька.

– С редкими деньгами и связями, – пояснила Вика, и Фетисов кивнул, смущенно улыбаясь.

Глава 3

Все-таки Виктория неспроста решила подготовить своего начальника (или подчиненного?) к тому потоку информации, который обрушился на него, едва телефон был выведен из авиарежима.

В личные сообщения в соцсетях было страшно заходить. Судя по уведомлениям от соцсетей, аккаунты Королькова неоднократно подвергались попыткам взлома и атакам ботов, которые массово жаловались на пользователя. В комментариях фанаты Лики устроили настоящую травлю: Королькова обвиняли в смерти девушки, в том, что именно он довел ее до самоубийства. Было создано несколько страниц, посвященных этой теме, и кто-то проводил собственные расследования. Факты, «нарытые непосильным трудом», и информация, «добытая из собственных надежных источников», были весьма сомнительны.

По Сети ходили скрины якобы личных переписок Лики с подругами, где она жалуется на холодность Макса и подозревает его в изменах. Но весь этот бред Корольков даже не пытался прочитать и осознать. Куда больше его поразило вирусное видео с плачущей мамой Анжелы – Марией Курносовой, которая в интервью какому-то каналу сообщает:

« – Я ей сразу говорила: доченька, ну ему же за 30, он взрослый мужик, да к тому же актер! Они же вообще неверные! Гуляют направо и налево! Ему только тело твое молодое красивое нравится, а как наиграется, так новую найдет! С ним семьи не построишь! Ну, тебе 22 года, ты молодая, красивая, найди себе серьезного мужчину! Юриста там, врача, бизнесмена! Ой… доченька-доченька… С кем связалась!.. А она мне: люблю, говорит, не могу без него. Все ему прощу, кроме измены…

– Мария Ивановна, а она не рассказывала вам о том, что подозревает будущего мужа в изменах? – спрашивала журналистка.

– Нет. Берегла меня, наверное. Но мне подруги ее потом уже, когда Лика… – Курносова всхлипнула и тихо продолжила: – После всего уже… Там… Сообщения всякие присылали.

– Так вы думаете, все-таки она сама решила уйти из жизни?

– Ой, не знаю… Но, может быть… довел он ее. Она такая нервная, вся дерганая была. Я еще думала, перед свадьбой волнуется, еще же на всю страну показывала свою жизнь. Хотела, чтобы все было идеально. Чтобы звезды там всякие на торжестве. Чтобы платье не как у всех. Чтобы потом еще целый год все только и говорили о праздновании. Ох… Все это так напоказ у них было…

– А с самим Максимом вы общаетесь?

– Нет! Я знать его не хочу! И видеть его не хочу! Я проклинаю его, потому что это он ее жизнь превратил в ад! Моя Анжелочка, моя девочка милая, только жить начала! Известной стала, а тут этот взял и жизнь ей сломал…»

Мария Ивановна плакала, вытирая глаза платком. С момента их последней встречи с Корольковым она заметно постарела. Сейчас в этой осунувшейся от горя старухе сложно было узнать некогда милую простоватую женщину.

И ее можно было понять – в том числе и в обвинениях Максима. Он узнал, насколько больно потерять любимую девушку, с которой встречался около года. Каково же ей было – потерять дочь…

Корольков отложил телефон. Вспомнил последние месяцы до трагедии. Лика и впрямь бывала нервной и часто плакала. Но причиной были не отношения с Королем, а ограничения и блокировки соцсетей на территории нашей страны.

И не только Лика была подавлена этими событиями, многие блогеры потеряли несколько нулей в цифрах своих доходов, а иные и вовсе ушли в минус, в панике подыскивая себе новую работу. Настя, подруга Анжелы, со своими друзьями-тиктокерами переехала в Казахстан, где все запрещенные соцсети продолжают работать. Лика неоднократно говорила о том, что хочет к ним, но не может оставить любимого.

Благо подготовка к свадьбе подогревала интерес оставшихся в зарубежных соцсетях россиян, Лике удавалось оставаться на плаву. Теперь она старалась присутствовать и ВКонтакте, и в Телеграме, пробовала вести страницы в новых приложениях, которые появлялись в рамках импортозамещения. И все же полностью отказаться от «нельзяграма», как она сама любила его называть, было невозможно. И охваты там были серьезнее, и отклик аудитории как-то искреннее и интереснее. Анжела очень болезненно реагировала на сбои в системе и тем более на блокировки, под которые попадал ее аккаунт несколько раз за эти полгода.

Вот что ломало ее и заставляло рыдать за кадром и в кадре, а вовсе не подозрения в неверности любимого человека.

Максим успокаивал невесту, они договорились даже, что Лика будет пробовать себя в качестве актрисы. Но дело не дошло даже до проб, ведь все эти сторисы, посты, рилсы и клипы требовали очень много времени и сил.

Корольков всегда неоднозначно относился к соцсетям, а в эту самую минуту ему хотелось, чтобы их вовсе не было. Вот бы они исчезли навсегда и люди узнавали бы новости про звезд из радио и ТВ-передач, общались бы друг с другом вживую… Столько проблем ему принесли эти придуманные кем-то программки в смартфонах!

Вика предлагает нанять пиарщика. Собственного у них нет – как-то не везет именно с этими специалистами, хотя очень давно дуэт Мушко и Королькова пытался найти себе «третьего». Об этих поисках даже ходили анекдоты в узких кругах. Одни пиарщики, едва начав сотрудничество, не выдерживали давления Вики, другие – раздражали Макса, третьи – умудрялись натворить таких дел, что заминать их приходилось с помощью четвертых… В конце концов сработались с одним талантливым парнишкой, который устраивал всех. Но в феврале после известных событий он впал в панику, умудрился переругаться со всеми и уехал за границу.

Кажется, что нанять человека на «проект» или на решение конкретного запроса – проще. Но есть подозрения, что тот порекомендует не оправдываться перед публикой, а сфабриковать какие-то доказательства невиновности Максима. Затем сменить информационную повестку – дать публике что-то более горячее, чем смерть Лики (например, организовать жесткий конфуз с какой-нибудь другой медийной персоной). К Королькову в свое время так обращался один актер, которого засняли на камеру пьяным, неоднозначно пристающим к парню-другу. Тогда пиарщики предлагали Королькову стать новой звездой повестки – создать инфоповод, чтобы оттянуть все внимание публики на себя. Варианты, правда, были один другого хлеще: можно было устроить скандал в кафе, который «случайно» попадет на камеры, либо засветиться с одной медийной замужней дамой… Корольков сделал вывод, что с подобными пиар-технологами иметь дело себе дороже.

Да и никакие деньги не помогут потом отмыть репутацию. К тому же о нем и так часто говорили и в прессе появлялись различные дурацкие слухи, даже если Макс не давал для них поводов.

«Правда в том, что я не виноват, а Лика – не самоубийца, – с уверенностью размышлял Максим. – И моя задача – восстановить не только свое имя, но и имя моей возлюбленной. Надо бы связаться с теми, кто расследует это дело, ведь его кто-то расследует же…»

Едва он об этом подумал, в дверь постучали. В палату вошел высокий худой молодой мужчина в серой одежде. Он держал в руках записную книжку и выглядел немного взволнованным.

– Здравствуйте! Следователь … – Парень проговорил свою фамилию невнятно, как будто стеснялся ее.

– Здравствуйте. Повторите, я не расслышал…

– Следователь Собакин, – более четко представился вошедший, внимательно глядя в лицо Королькова, как будто ожидая увидеть злую усмешку по поводу своей фамилии.

– Вы по поводу Анжелики? – Королькову было не до смеха.

– Да, да, по поводу гибели гражданки Курносовой. Я могу присесть?

Следователь сообщил, что Максим Корольков проходит свидетелем по делу Курносовой и у следствия очень много вопросов к молодому человеку погибшей.

Вопросы, надо сказать, мало отличались от тех, какие задавали Королькову в течение последнего года журналисты. Из нового – «как познакомились?» и «как долго были вместе?»

– Вы это можете найти в Интернете, – буркнул Корольков. – Там все написано.

– А еще там написано, что вы довели девушку до самоубийства. Этому мне тоже следует верить? – оскорбился следователь.

На это Максиму ответить было нечего. Пришлось признать, что Интернет и правда сомнительный источник информации, и отвечать развернуто на каждый вопрос. В том числе рассказать, был ли Корольков верен своей невесте и нет ли у него подозрений, что кто-то мог убедить девушку в его неверности.

Собакин вначале заметно волновался, но за время допроса (сложно сказать, сколько это длилось – час или два) подуспокоился. По крайней мере, к концу беседы руки его уже не дрожали.

– Мы пытались найти вас сразу после происшествия, но на звонки вы не отвечали, квартира ваша была пуста, все друзья и знакомые заявляли, что вы исчезли. Где вы были?

– Пил.

– Где вы пили?

– В своей старой квартире. Уехал туда, чтобы не доставали поклонники, недоброжелатели, журналисты… Вы считаете, что это было самоубийство? – уточнил Корольков, когда следователь замолчал, быстро-быстро записывая что-то в блокнот.

– Следствие еще идет. Не могу сказать точно – самоубийство, убийство или несчастный случай. Расследуем все три версии.

– Но если самоубийство, то я наверняка могу быть подозреваемым в доведении до самоубийства…

– А вы себя считаете виноватым? – вдруг спросил Собакин.

Корольков промолчал. Действительно, самый важный вопрос, который он все никак не мог задать себе, но ощущал необходимость откровенно объясниться с собой: а чувствует ли он вину за произошедшее?

– Вообще-то, пока все улики говорят о том, что это был несчастный случай. Ваша девушка любила делать эффектные фотографии. В тот день, насколько я понял из допроса ее подруг и из осмотра места происшествия, она готовила для вас какой-то сюрприз на крыше. Заказала шары, оформление, но курьер доставил их уже после происшествия… Предположительно, Анжела хотела записать видео для соцсетей, встала на край крыши… Телефон был при ней, она упала прямо с ним. При падении он разлетелся, конечно. Ну и потом, много ли самоубийц прихватывают с собой телефоны? Следов борьбы на теле нет. Хотя я не должен делиться с вами этими подробностями, ведь выводы делать пока рано.

– А как же все эти скриншоты ее переписок с подругами, обвинения меня в том, что именно я ее довел до самоубийства?

– Мы ведем работу со всеми, с кем общалась погибшая. Ни одна из близких подруг не подтвердила подлинность скриншотов, ни с одной из опрошенных нами девушек Анжела не вела этих переписок.

– То есть кто-то сделал эти фейки и распространяет их, чтобы очернить меня?

– Возможно. Если честно, мне весь этот общественный резонанс усложняет работу, но я уже сказал, что следствие идет и предварительно вас не в чем обвинять. Измена – это еще не доведение до самоубийства, и если девушка действительно свела счеты с жизнью, поверив, что вы были ей неверны, то следствие придет к выводу: Курносова – самоубийца. К вам у нас вопросов не будет.

– То есть вы подтвердите то, о чем сейчас пишут пользователи в соцсетях, обвиняя меня…

– Ну… что поделать. Есть закон, есть совесть. А есть общественное мнение, слухи и чья-то подмоченная репутация. Вы же понимаете, что решение суда и решения в головах людей могут сильно отличаться. Вас может обвинять все население страны, а закон будет на вашей стороне, так что никаких санкций вы не получите. И наоборот, вы можете нарушить закон, будучи по-человечески правым. Тогда вся страна будет считать вас героем и мучеником, но закон предпишет вам наказание.

Следователь продолжил записывать что-то в записную книжку и не торопился уходить.

– Как вы теперь будете? По-прежнему сниматься в фильмах? – Тон Собакина изменился, теперь он говорил так, словно они с Корольковым были старыми друзьями.

– Не знаю…

– Вы хороший же актер. – Он оторвался от записей. – Продолжайте свое дело. Я не смотрел «Сеть лживых», не люблю сериалы… Но мне нравятся ваши песни, хотелось бы больше. И фильм «Дыхание смерти» – очень достойный, вы там так сыграли следователя… Самый лучший герой из всех фильмов про мою профессию. Хотя со сценаристами я бы поспорил, конечно! Ну нет у нас возможности следователю заниматься одним-единственным делом целыми днями, к сожалению. Приходится одновременно вести с десяток расследований, а то и больше! И действуем мы по инструкциям и протоколам, а не берем идеи с потолка. Но это вопрос, конечно, не к вам! Вы со своей задачей справились превосходно! Я в конце фильма, как Станиславский, встал и громко объявил: «Верю!»

Теперь было понятно, что Собакин – давний поклонник Королькова, и это объясняло его волнение и нежелание уходить. Более того, следователь относился к той категории поклонников, которых Максим для себя обозначал как «непопсовые» и «глубокие». Александр слушал песни Короля (а они широким массам «не заходили»), оценил те работы, которые сам Корольков очень любил и которыми гордился. Основная же масса поклонников знала Короля по сериалу – «жвачке» для мозга.

– Спасибо вам, – поблагодарил Корольков.

– Я вам запишу свой номер телефона. И вы мне расскажите, как с вами связаться можно. Появятся новости – позвоню. А вы пообещайте мне сообщить, если вдруг будет какая-то новая информация. Хорошо?

– Хорошо. Возможно, мне придется сменить свой номер телефона, потому что этим пользоваться уже невозможно. Давайте я возьму ваш контакт, а вы держите связь с Викторией, она мой директор, и я…

– Да, Виктория Мушко меня сюда и направила, у меня есть ее координаты.

Собакин собрался было уходить, но уже в самых дверях обернулся, словно набравшись смелости, и сказал:

– А можно мне автограф?..

Корольков кивнул. Следователь протянул ему чистый разворот своей записной книжки и вполголоса произнес: «Напишите, пожалуйста: Сане Собакину… от Короля».

Глава 4

В следующий раз Собакина Корольков увидел в новостях. Следователь, волнуясь, давал комментарий о ходе дела и неожиданно рассказал все то же, что и Королю, – то, «чего не должен был говорить».

И когда СМИ стало известно, что по делу гибели Лики следствие склоняется к версии с несчастным случаем, пользователи соцсетей стали выражать свое недовольство всеми доступными способами. А именно – публикациями, комментариями, личными сообщениями и завирусившими мемами. В одном из таких мемов были изображены висевшее в петле тело человека и стоящий рядом полицейский, который сообщает: «Очевидно, это несчастный случай».

Еще был популярен коллаж из трех картинок: на первой – скрин якобы переписки Лики с подругой, блогершей Настей. Сначала шло сообщение: «Я не переживу, если он правда мне изменяет». Дальше – кадр из сериала «Сеть лживых», где герой Макса страстно целует девушку, причем лица ее не видно. Третьей частью коллажа стал заголовок какой-то новостной ленты: «Следствие считает, что блогер Анжелика Курносова (Лика) погибла в результате несчастного случая».

Вишенкой на этом информационном торте стала фотография, на которой Корольков был запечатлен с какой-то молодой девушкой в баре. Пользователи с пеной у рта доказывали, что именно с этой незнакомкой Максим любил проводить время, уже будучи женихом Лики. Кто эта девушка, Корольков догадывался. Лица на снимках видно не было, да и качество фотографии было не ахти каким, но обстановка подсказывала, что в этом баре он несколько раз отдыхал еще до знакомства с Ликой и немного общался с симпатичной певицей. Дальше флирта дело не пошло.

Весь этот адский контент лился на него со всех сторон – с незнакомых аккаунтов в соцсетях, уведомлениями об отметках в фотографиях, видеопубликациях. Пожалуй, впервые за всю свою актерскую карьеру Максим мечтал, чтобы о нем никто не говорил и даже не думал. Хотелось стать вдруг никому не известным, забытым актером и начать жизнь с чистого листа.

– Мы можем просто переждать, Макс, – договаривалась с ним Вика. – Давай возьмем паузу. Поедешь отдохнуть, пока все уляжется, все забудут эту историю. Повестка изменится и…

– Вик, я не хочу, чтобы Лику считали самоубийцей, я не хочу, чтобы меня обвиняли в ее смерти.

– Тебя обвиняют только недалекие тролли, которые всегда и всем недовольны. Давай определимся, когда ты будешь готов отвечать на вопросы журналистов…

– Когда у меня будут доказательства, убедительные доказательства того, что Лика не прыгала с крыши намеренно.

Мушко замолчала. Они все еще находились в частной клинике, хотя Корольков чувствовал себя уже прекрасно. Спасибо доктору Андрею, он лично следил за состоянием Максима – как физическим, так и психическим.

– Вик… – Макс присел перед ней на колени, взяв ее за руки. – Ты поможешь мне? Ты же можешь найти выход из любой ситуации. Мне надо докопаться до правды. Я тебя не как продюсера своего прошу, а как человека, который может все…

Мушко растерянно смотрела на него.

В палату зашел Фетисов.

– Ну что, Максим, домой? Или еще побудешь у нас? – поинтересовался он, проходя к свободному стулу. – Чувствуешь-то себя как?

– Спасибо, хорошо… Можно уже, наверное, и домой.

– Хорошо, что хорошо. Есть новости по следствию?

– Пока никаких. Работают. Наверное. Я уже не могу об этом думать. Голова взрывается.

Андрей Фетисов с шумом выдохнул, подбирая слова, видимо, перед началом какого-то разговора. Корольков сидел на своей койке, Мушко – на стуле рядом.

– Тут у меня девочка есть. Сммщица. Талантливая девчонка, такие вещи проворачивает… В общем, она, когда узнала, что ты в нашей клинике лежишь, вникла в твою ситуацию, начала копать… Не знаю, может быть, тебе полезно будет узнать, что она там нарыла. Обсудите – поможет, глядишь, следствию. Или вам поможет. Я с ней работаю, она продвигала в соцсетях нашу клинику. Сначала просто бренд развивала. А потом такие вещи начала проворачивать…

– Эксклюзивных клиентов приводить? – уточнил Макс.

– Именно! Чтобы ты понимал: она находила состоятельных людей, у которых есть родственники с серьезными заболеваниями, строила под каждого из них рекламную кампанию, добивалась того, что они сами звонили к нам и чуть ли не умоляли взять их на прием! Каждый такой пациент приносил столько денег, что можно было бы, в принципе, трех-четырех клиентов в месяц вести и быть в плюсе. В общем, потенциал у девчонки – ого-го. Женя Морошко, кстати, знает ее. Она и ему помогла кое в чем… Не с рекламой, не с пиаром, а в одной непростой жизненной ситуации. Спроси у него на досуге.

– Маркетолог, говоришь… – задумчиво протянул Корольков.

– Когда надо привлечь клиентов – маркетолог. Когда надо образ клиники или человека создать – пиарщик. Она в социальных сетях как рыба в воде. Я бы даже сказал, что она гений маркетинга.

Корольков усмехнулся. В «Сети лживых» он играл роль такого же гения маркетинга и пиара – Льва Львова. Талантливого и беспринципного, для которого деньги не пахнут, выводящего крупные бренды на рынок, умело убивающего мелкий и средний бизнес с помощью различных черных пиар-технологий.

Естественно, по сюжету он влюбился в простую и бедную (бедную на фоне его клиентов) девушку, которая развивает стартап и молодой бизнес которой ему поручено загубить. Для достижения своей цели Львов устраивается к предпринимательнице на работу, выведывает нужную ему информацию, которую «сливает» заказчикам, и потихоньку разваливает бизнес симпатичной порядочной леди. Потом, конечно, лучше узнает свою «начальницу», проникается историей, простотой и добротой героини. И с этой девушкой (ну как без этого!) он становится добрым гениальным маркетологом, для которого деньги вдруг начали пахнуть. В итоге он переосмысливает всю свою жизнь, в которой были шикарные яхты и отдых на дорогущих курортах мира (знающие люди могли легко угадать в них популярные туристические места Сочи и Крыма). В финале его возлюбленная, естественно, узнала, кто он и какими методами не чурался действовать.

Любимой сценой зрителей стала та, где героиня, разозлившись, схватила пистолет, приставила ко лбу Льва, а тот спокойно сообщил ей: «Если хочешь убить меня – убивай. До встречи с тобой моя жизнь была пустой и бессмысленной. Только я не знал об этом. Жил иллюзией…»

Пошлятина несусветная, как считал сам Макс. Но девчонки в соцсетях сходили с ума: они размещали кадры этой сцены на стенах и в лентах своих страниц в соцсетях, тысячами разыгрывали сценки под озвучку этого момента, размещая в ТикТоках и в рилсах.

Заканчивается все, как водится, хэппи-эндом, поцелуями, свадьбой и финальным кадром, где вчерашний мажор-подлец стал примерным семьянином и ведет детей в детский сад, по пути осуждающе рассматривая какую-то недобросовестную рекламу.

– Ну, может быть, она не такой персонаж, как твой Лев Львов, – ухмыльнулась Вика.

– Точно не такая! – широко улыбнулся доктор.

– А как она Женьке-то помогла?

– У него Алинка, старшая дочь, ввязалась в какую-то странную историю. Может, слышал, сейчас популярны какие-то опасные игры в соцсетях у подростков… Так вот эта сммщица предупредила трагедию, можно сказать. Во-первых, сообщила Женьке о том, что ребенок состоит в подозрительном сообществе. Во-вторых, способствовала тому, что органы теперь занимаются администраторами этих групп. То есть она помогла следствию выйти на экстремистов! А еще она работает по индивидуальным заказам – когда человеку нужно продать идею или себя не большой группе людей, а конкретному человеку. И все это делает с помощью соцсетей и интернет-рекламы.

Макс задумался.

– Давай не будем сидеть сложа руки, – обратилась к нему Вика. – Я предлагаю поговорить с парой пиарщиков и, если хочешь, с этой девочкой тоже. Послушаем, что она расскажет. Не думаю, что ее информация сыграет против нас.

– Не понял, – насторожился Максим.

– Просто, если вдруг обнаружатся факты, хоть как-то намекающие на твою неверность…

– Вика! Во-первых, я был верен Анжеле, ты это точно знаешь! Также мы оба знаем, что Лика не самоубийца. Я ее знал лучше, чем все эти гребаные подписчики, вместе взятые! И, несмотря на порой излишнюю эмоциональность, она все-таки не тот человек, который шагнет с крыши за несколько месяцев до свадьбы.

Глава 5

Виктория Мушко – широко известный в узких кругах человек. Она появилась в жизни Максима и в закулисье российского шоу-бизнеса из ниоткуда – никаких «волосатых рук» и богачей-мужей. Ни образования в сфере PR, ни опыта работы хотя бы журналистом, только огромная сила, неизвестно с чего рождающаяся, и упорство, неизвестно чем подпитываемое.

И если про Королькова знали, что он долгим упорным трудом пробивал себе дорогу к успеху, то про Вику – лишь одно: она появилась несколько лет назад, взяла его за руку, и вместе они начали увереннее шагать к олимпу славы. Славы Короля, разумеется.

Именно с ее помощью он стал тем, кем стал. Безусловно, Макс и сам был талантлив и обладал харизмой, а вдобавок ко всему был еще и хорош собой. Но именно Мушко гоняла его в спортзал, строила расписания так, что он успевал и правильно (а главное – вовремя!) питаться, и на начальном этапе – проходить многочисленные кастинги, а позже – успевать посещать огромное количество мероприятий.

Вика могла урегулировать практически любой конфликт, в переговорах перла, словно танк, не оставляя оппонентам никаких шансов.

Кроме переговорческих талантов Мушко обладала невероятной дисциплиной. Макс всегда поражался ее воле. Каждое утро она вставала в шесть, а может быть, в пять часов, отправлялась на пробежку либо занималась в своем домашнем спортзале. Корольков знал это не из ее рассказов и не из соцсетей, а из личного опыта. Иногда Вика поднимала и его неприлично рано и заставляла бегать с ней. При всей специфике своей работы Мушко не любила сама появляться перед камерами, соцсети использовала исключительно для работы и редко когда сообщала кому-то о своих личных делах.

Собственно, возникало ощущение, что личных дел у симпатичной ухоженной женщины особо и не было (кроме разве что спорта и ухода за собой). Да и когда – если она сама выполняла работу целого штата специалистов!

Была Виктория Мушко за тайм-менеджера, стилиста, пиарщика, личного помощника звезды. Когда надо – психолога. Но одну грань – интимную – они никогда не переступали. И даже невинных поцелуев и легкого флирта никогда не допускалось в их тесном общении.

Еще до появления Лики у Королькова случилась депрессия. Как ни странно, произошло это как раз после выхода «Сети лживых», когда, казалось, более широкого успеха Макс мог добиться разве что со съемками в Голливуде.

Но Голливуда ему не хотелось. Не хотелось ни Европы, ни сверкающих роскошью корпоративов, ни крутых поездок по крупнейшим городам страны и мира.

Все казалось каким-то пресным, несмотря на яркость событий и декораций вокруг. Он словно выгорел, перестал ощущать вкус к жизни.

Работы было много, с Викой они находились практически 24/7. И здесь она становилась его личным психологом – причем даже с этой ролью отлично справлялась.

– Все, мой хороший, сегодня в Сочи отработаем, завтра еще в Крым на закрытие смены в «Тавриде», а потом я тебе выгрызла в расписании три выходных дня на восстановление… А ты чего грустный такой?

Они сидели в гостиничном номере, Вика – за небольшим столиком, состыковывая в ноутбуке графики, Макс – на кровати, сгорбленный и осунувшийся.

– Да че-т устал я, наверное.

– Ну вот послезавтра отдохнешь. Просто отключишь телефон и минимум один день отлежишься дома. Я тебя тоже постараюсь не беспокоить.

Макс промолчал.

– Тебе надо поесть. – С этими словами Вика уже набирала номер ресторана. – Потом в спа тебя запишу, а то совсем бледный, надо тебя восстановить.

Она выбирала ему еду, исходя из полезности обеда, чтобы у ее подопечного был баланс по КБЖУ. Чтобы артист выглядел хорошо, чувствовал себя великолепно и отдавался делу, как и она, на все 100%.

Королькова новости о трехдневных выходных немного взбодрили. Но лишь немного. Вика считала это с него и на полном серьезе спросила:

– Макс, у тебя женщина давно была?

Вопрос сильно удивил Короля.

– Ты мне что… еще и такие услуги оказать хочешь? – изумился он.

Вика расхохоталась. Смех у нее был изысканный.

– Ты меня, конечно, извини, Макс. Я хоть практически и живу с тобой разве что не в одной квартире, услуги такого рода оказывать не готова. Но раз уж мы настолько близко общаемся, то я могу озаботиться и найти какую-нибудь массажистку, для расслабления.

– Нет, Вика, спасибо! Я и так с тобой расслабился совсем – кроме непосредственной работы, ничего не делаю практически. Оставь столь интимную зону мне. Разберусь сам.

Больше к этому вопросу они не возвращались, но границы между ними продолжали таять. Мушко была самым близким другом Королькова, и секретов у Максима от нее не было.

Рос с годами и ее профессионализм. Все в работе было правильным и слаженным, четко продуманным. Поэтому с ней хотели сотрудничать другие топы кино и эстрады, но она даже не рассматривала поступающие предложения.

Вот и теперь, когда весь мир повернулся к Королькову задом, Мушко не бросила его, а начала искать варианты выхода из ситуации.

Собственно, едва вернувшись домой, Максим набрал ее номер.

– Вик, а что там у нас по контрактам? Я немного пришел в себя и готов начать работать…

– Макс… – Вика вздохнула и замолчала. – Давай я приеду. Обсудим все наши дела при встрече.

Через полчаса она была в его квартире.

– Я вчера увидела, что ты начал приходить в себя. И обзвонила всех, с кем мы работали.

– И?..

– Плохи наши дела. Рекламное агентство Hot разрывает все наши контракты. Говорят, что ты в центре скандала, доверие к тебе минимальное. Ни один бренд не захочет с тобой работать. Даже там, где у нас амбассадорские, все обнуляется… Тебя вычеркнули из всех ближайших шоу и концертов на полгода вперед…

Корольков молчал. Вообще-то такая реакция была ожидаема. Общественное мнение сформировалось так, что он не жертва, потерявшая любимого человека, а абьюзер, который довел молодую девчонку до самоубийства. Гулящий несерьезный мужик, изменявший своей невесте. А это так себе амплуа.

– Давай думать, Макс, – пыталась подбодрить Вика. – Может быть, стоит тебе все-таки хотя бы пост в соцсетях опубликовать. Сделать официальное заявление?

– И о чем будет этот пост? – тихо и безжизненно спросил Корольков.

– Ну… Может, стоит сесть и от души написать все, что ты думаешь? Что для тебя Лика была той единственной девушкой, которую ты готов был сделать своей женой. И твердо выскажи свое мнение, что это был несчастный случай.

Но в душе Вика понимала, что любые публикации от Максима будут выглядеть в лучшем случае как оправдания. Потому что когда люди что-то решили в своей голове, уверовали во что-либо, то цели узнать правду у них нет. А значит, любая информация будет им казаться только подтверждающей их теорию. Даже если она будет содержать неопровержимые доказательства.

Понимал это и Корольков.

После недолгого разговора Вика убедила-таки Короля отправиться на встречу с пиарщиком. Решили не откладывать в долгий ящик и назначили переговоры на следующий день.

В тот день в Москве шел дождь, и это было лучшей завесой от любопытных глаз прохожих, считал Макс. К тому же он накинул черную кофту с капюшоном, и это повышало шансы на то, что его не узнают на улице.

Федор Кинглинский ждал своего звездного гостя в одной из башен Москва-сити. Из окон его кабинета открывался шикарный вид на столицу, на стенах висели плакаты звезд шоу-бизнеса с автографами и словами благодарности Федору.

Сам Кинглинский был невысоким толстяком лет сорока с черной бородой и густыми черными бровями. Держался очень уверенно и несколько высокомерно, чем сразу начал подбешивать Короля.

Вика с Максимом присели за стол, пиарщик предложил гостям кофе. Пока возился с кофе-машиной, рассуждал вслух про важность личного бренда, про «береги честь смолоду» и прочее.

– Вы и с Машей Полунной работали, – проговорил Корольков, дав понять, что вообще не вникает в бормотания пиарщика.

– А-а-а, с Машей, конечно, – ставя чашки с капучино на стол, довольно ответил Федор. – Машу мы и стартанули. Это благодаря моим связям с крупнейшими музыкальными каналами и медиа-холдингами о ней стали говорить везде. Ну и плюс соцсети, куда без них сегодня. В современном шоу-бизнесе, как вы сами должны понимать, талант ничего не значит. А вот хороший пиар…

Корольков сдержал приступ гнева. В чем-то этот бородач прав, но в целом подход бесячий.

– Давайте к делу, – спокойно начала Виктория. – Я по телефону уже обозначила нашу ситуацию…

– О вашей ситуации легко узнать из новостей и соцсетей, – все тем же самодовольным тоном продолжил Федор. И добавил траурным голосом, которым обычно говорят «хороший был человек»: – Конечно, тут без грамотного пиара не обойтись. Наша задача – восстановить честное имя Макса Короля. Правильно? – Затем продолжил уже бодро: – Так вот, я провел анализ информационной среды, дружественных и недружественных вам источников, и…

– Федор, а можно прям вот коротко и по делу? Если есть вопросы дополнительные ко мне – сразу спросите. Если есть уже идеи, как действовать – озвучьте тоже сразу, пожалуйста, – Максим начал терять терпение.

– Хорошо, давайте коротко и по делу. Что нам нужно сделать: первое – опровергнуть версию, что девушка шагнула с крыши, приревновав будущего супруга. Второе – отбелить твою, Максим, репутацию, вызвать максимальную симпатию к тебе, поднять твои рейтинги, в конце концов. Заставить всю страну говорить о тебе не только как о талантливом актере, но и как о человеке с большой буквы.

– Верно. И как вы предлагаете это сделать? Схематично, – въедаясь глазами в Кинглинского, уточнила Вика.

– Ну, во-первых, мы можем подсказать людям, что девушка в принципе была склонна к суициду. Сама придумала себе проблему, сама свела счеты с жизнью…

Рассеянный до этого фокус внимания Королькова вдруг собрался в единую точку. Давно он не был в таком состоянии «здесь и сейчас». Его мозг тщательно анализировал услышанное, как бы перепроверяя, правильно ли он все понял. На долю секунды Максиму даже начало казаться, что бородатый пиарщик применил этот ход – вбросить абсурдную информацию, чтобы Максим стал максимально сосредоточенным, и что дальше Федор произнесет: «А теперь, когда ты меня СЛЫШИШЬ, поговорим серьезно». Но этой фразы не последовало.

– Второй наш этап – показать страдания Максима, его реакцию на произошедшее, – вдохновенно продолжал рассказывать свой план Федор. – И тут просто страдать и плакать на камеру будет неправильным, мы ведь не нытиком хотим тебя показать, а человеком сильным, человеком слова и действия. И тут как нельзя кстати будет основная новостная повестка. Так что мы сделаем вброс, что ты, Максим, попытаешься пойти добровольцем в СВО, чтобы и унять свою боль, и послужить этой стране…

Кинглинский так упивался своей идеей, что не заметил расширившихся глаз Королькова, которыми тот взглянул на Вику. Рука артиста дернулась было к кружке с кофе, но Вика быстро отреагировала – перехватила руку Короля и вскрикнула: «Довольно, Федор!».

Она поняла, что горький горячий напиток сейчас отправится в лицо известному пиарщику. А дальше в это же лицо прилетит кулак. И тогда отмыть репутацию Короля будет еще сложнее.

– Что ты несешь, мразь?! – заорал Корольков вне себя от ярости.

Дальше следовал поток слов Короля в адрес пиарщика. И про то, что благодаря именно таким бородатым Федям эстраду заполонили аморальные серые мыши, и про то, что пиарщик приписал себе успех певицы Марии Полунной, которую он, Король, хорошо знает. И еще из уст артиста успело вылететь очень много выражений, прежде чем Вика остановила этот поток нецензурной брани.

Корольков вылетел из кабинета.

– Федор, поскольку все сейчас на эмоциях, предлагаю этот инцидент обсудить немного позже, – сдерживая злость, проговорила сквозь зубы Мушко.

– Да я столько грязи на вашего Короля вылью, что вы у меня не отмоетесь никогда! – начал распаляться Федор. Отсутствие вкачанного и вспыльчивого актера придало ему смелости, так что выораться он решил на Вику.

Вика выслушала с каменным лицом, не вникая особо в суть слов. Она понимала, что если дать мужику вылить свои помои сейчас на нее, то на месть за этот конфуз сил и мотивации у него уже не останется.

Пиарщик проорался. А потом, видимо, ему самому стало неловко, тем более что обратной связи от Мушко не последовало.

– Как вы с ним работаете, Виктория, как терпите его? Давайте я вам нормального артиста подберу, этого все равно можно списать в утиль.

– Спасибо, Федор. Но Корольков не такой ужасный, как вы его сейчас себе представили. Не забывайте, что он потерял девушку, которую очень любил. И вокруг ее смерти столько разных слухов и сплетен. Его это очень ранит. Мы шли к вам с задачей не только восстановить имя Максима, но и убедить аудиторию в адекватности Анжелы Курносовой. Король очень верит, что она не могла сама шагнуть с крыши, это был несчастный случай. Поэтому ваше предложение убедить общественность в неадекватности девушки вызвало такую реакцию. А что касается вашего предложения использовать тему с СВО…

Вика подбирала слова. С языка хотело слететь что-то типа «я бы и сама вам плеснула кофе в лицо за это».

– Мы с Максимом еще с февраля договорились, что не будем никак эксплуатировать эту тему, – коротко обозначила она.

– Да я же просто как вариант предложил, – начал оправдываться Федор. – Соглашусь, не стопроцентный вариант, ведь у нас эта тема разделила население на два лагеря: одни поддерживают спецоперацию, другие – резко против нее. И это бы раскололо аудиторию также и по отношению к Королю. Я заказывал исследования в центры изучения общественного мнения…

– Федор, я понимаю, что вы мыслите профессионально – только категориями отношения аудитории. Но у Королькова своя позиция на эту тему. У него дядя военный, несколько родственников погибло там… Ваш план задел сразу несколько болевых точек моего клиента… Ну и мы с Максимом никогда не поддержали бы идеи строить пиар, эксплуатируя такую страшную тему.

Кинглинский молча обдумывал услышанное. Вообще-то, про задачу отбелить имя Лики Вика говорила ему предварительно по телефону. Так что сейчас он понимал свой промах. Как и осознавал еще одну важную ошибку: прежде чем озвучивать такое предложение, стоило бы уточнить, как относятся к данной теме потенциальные клиенты.

Главной цели Мушко добилась – потушила назревающий масштабный конфликт.

– Ладно, Федор, спасибо вам за уделенное время. Будем решать, как действовать дальше…

– С такими никчемными нервами недалеко уйдете, – обиженно буркнул пиарщик.

Но красивая женщина уже покинула его кабинет. Теперь ей нужно было найти Королькова, пока он не натворил еще что-нибудь такое, что ей пришлось бы исправлять. А он мог.

Обнаружить его удалось в баре, расположенном в холле на первом этаже здания. Пока Вика успокаивала Кинглинского беседой, Корольков успокаивал себя алкоголем. Мушко молча подошла и подсела к нему.

– Вот урод, а, – не взглянув на Вику, словно почувствовав ее присутствие, произнес он. – Как их таких земля носит?

– Так и носит, Максим. Ты же не в первый раз с этим сталкиваешься. Даже странно, что ты так удивился. – Помолчав, она добавила: – Найду другого пиарщика, поадекватнее.

– Не надо. Не хочу ничего. Может, правда бросить все. Уехать в деревню, устроиться пастухом. Пить и пасти овец или коров. И сдохнуть в одиночестве в траве и навозе.

Они еще некоторое время сидели за барной стойкой. Телефон Вики периодически звонил, на звонки она отвечала через раз. Но на входящий от Жени Морошко ответила. Тот попросил передать трубку Максиму.

– Ты как? – спросил Евгений.

– Так себе.

– Сходили к пиарщику?

– Да. Но я только успокоился и даже не хочу рассказывать тебе, какую дичь он предложил.

– Понятно… А что с Дашей?

– С какой Дашей?

– Про которую тебе Фетисов говорил. Которая в соцсетях элитных больных приводит в их клинику… Кроме шуток, она сильный специалист. Может, попробуешь с ней встретиться?

После недолгой беседы с другом Максим подуспокоился и уже был согласен на встречу с очередным специалистом, который может помочь в их непростом деле. Вика не слишком верила в успех мероприятия, но тоже согласилась, что стоит встретиться с некой Дашей. По крайней мере, рассуждала про себя Мушко, в случае неудачных переговоров Корольков не поднимет руку на девушку. А значит, спасать ситуацию, скорее всего, не потребуется.

Встречу с гением интернет-маркетинга и собственных расследований назначили в кафе на следующий день. Корольков направился туда сразу после посещения парикмахерской – Вика настояла. Король долго отнекивался, копна темных непослушных волос ничуть его не смущала, к тому же так было меньше шансов на то, что его узнают. Но в итоге под напором Мушко он сдался и привел-таки себя в порядок.

На улице распогодилось. В жару шансов, что тебя узнают прохожие на улице, больше, ведь в дождь все стараются быстро пробежать от точки А до точки Б, прячась под зонтом, в ясную же погоду особо мечтательные натуры имеют привычку озираться по сторонам, а когда блуждающий по незнакомым лицам взгляд цепляется за что-то знакомое, мозг многих людей мгновенно провоцирует их на разные действия: от невинного – поздороваться – до попыток физически дотронуться до любимого актера, обнять его, сделать селфи… Впрочем, сейчас, когда народная любовь резко сменилась на ненависть, действия могли бы быть и другими…

В общем, оставалось надеяться на большие черные очки и кепку с козырьком, надетые специально, чтобы никто из случайных прохожих не опознал в нем Короля. Одного он не учел – за несколько недель его шикарная накачанная фигура не успела потерять форму и черная обтягивающая футболка по-прежнему подчеркивала аппетитные рельефы. Поэтому, стоило выйти из такси возле кафе, как все взгляды случайных прохожих женского пола тут же обратились к нему. И, конечно, до его слуха донеслись шепотки: «Это же Король…», «Прикинь, я сейчас иду по улице и вижу этого… который Лев Львов в сериале… ну, тот…»

Корольков прибавил шаг и ворвался в кафе. В общем зале сидеть было бы так же опасно, как и находиться на улице, и он сразу завернул в длинный темный коридор и заскочил в кабинку.

Там уже сидели Вика и симпатичная девушка лет 23–25 на вид.

– А вот и он. Макс, знакомься, это Даша. Даша, это Максим.

Даша протянула руку. Девушка показалась ему знакомой. И сразу производила очень приятное впечатление. На ее лице не было ни восхищения, ни удивления. Сммщица вела себя практически как Вика – по-деловому строго. И это очень подкупало.

Максим присел за стол, снял очки и кепку. Взглянул на девушку. А потом почувствовал сладкий, нежный едва уловимый запах…

– Мне Виктория коротко рассказала о вашем вопросе, – начала она, и Корольков забыл о взволновавшем его аромате. – Сразу скажу, дело непростое, но интересное.

«Интересное», – кольнуло Королькова, и первое впечатление тут же забылось. У него погибла любимая девушка, и, чтобы восстановить ее и свое имя, чтобы ее мать перестала его ненавидеть, он обращается… глупо предположить даже – к специалисту по соцсетям! И этот специалист говорит, что его дело – «интересное»! Подавив в себе приступ гнева, Максим только кивнул.

– У меня есть некоторые мысли, – продолжила Даша. – Можно получить доступ к ее аккаунту…

– То есть порыться в ее личных переписках? – перебил Корольков.

– Как вариант… Если вы знаете, какой у нее мог быть пароль, – неуверенно продолжила было Даша.

– Че-т бред какой-то, Вик. – Корольков повернулся к Мушко. – Мы, наверное, не туда куда-то идем.

Неожиданно для всех Макс встал со стула и хотел было уже уйти. Ему стало отвратительно от ситуации. Оттого что ему предлагают копаться в переписках Лики. Оттого что это в принципе как-то неправильно – призвать интернет-маркетолога для решения этого вопроса.

– Макс, стой, – приказала Вика.

Ее властный голос раньше имел магическую силу над ним. Но не сейчас. Сейчас хотелось послать ее, прекратить все деловые контакты. Мушко тоже была сейчас ему противна. Куда делся ее профессионализм? Вместо того чтобы просто взять и разрулить всю эту ситуацию, она начала заниматься какой-то фигней, привлекать посторонних людей, отменять все встречи, съемки и выступления. Да, по уму, она могла бы еще больше загрузить его работой, и тогда он бы просто не успевал страдать и беспробудно бухать… Но она делает какие-то абсолютно нелогичные вещи.

Раньше Вика была спасательным кругом, локомотивом, который всегда все вывозил, вытаскивал Макса из самых сложных ситуаций. Но теперь появилось ощущение, что она тонет вместе с ним.

Он уже открыл дверь, чтобы выйти.

– Максим, у Даши уже есть информация! – крикнула Вика.

– Какая? – Корольков застыл в дверях.

– Макс, сядь, пожалуйста. Сядь, давай поговорим. Просто выслушай, потом примешь решение.

Корольков присел.

– Я не знаю ее паролей, так что взломать аккаунт не помогу вам, – на всякий случай обозначил он. – К тому же это уже сделали правоохранительные органы и ничего интересного не нашли.

Даша не сводила с него глаз. У нее были длинные темно-русые волосы, гладкие и блестящие. Милое личико с большими карими глазами. Такая миниатюрная худенькая девочка. Черная тонкая обтягивающая водолазка подчеркивала осиную талию и аккуратную грудь. Корольков поймал себя на мысли, что девчонка-то симпатичная и в другой ситуации он на нее даже, пожалуй, смотрел бы с вожделением. Но сейчас нужно было услышать, что она там узнала.

– Виктория вчера сказала, что хочет со мной встретиться, и обозначила коротко тему встречи. Я начала искать и анализировать информацию. В общем, я восстановила практически по часам, что, где и как делала Анжела в день своей смерти.

Максим не слишком удивился, ведь Анжела и так всю информацию о своих делах и перемещениях публиковала в соцсетях.

Даша открыла ноутбук. Экран светился скриншотами со страниц Лики.

– Первой публикацией этого дня были видео в сторис. Анжела примеряла туфли в магазине. В Питере.

– Да, я знаю, это была рекламная коллаборация, – раздраженно заметил Корольков. И снимались эти видео не в тот день, а…

– …а за неделю до публикации, – перебила Даша. – Да, я зашла в профиль магазина, там пост о том, что блогер Лика примеряет их туфли, появился после сторис в профиле Анжелы. Но я посмотрела все публикации в разделе отметок, где пользователи отмечают этот магазин. Одна из девушек-посетительниц за неделю до этого разместила у себя пост, что встретила здесь любимого блогера. На фото они стояли с Анжелой.

Максим относился к этим «расследованиям» все еще скептически. Даша выдавала ему абсолютно неважную и не относящуюся к делу информацию.

– А вы знаете, где девушка была утром в день своей смерти? Часов в девять, скажем…

– Знаю, – уверенно ответил Макс. – Спала. Публикация появилась автоматически, она заранее ее подготовила и разместила в программу отложенного постинга. Так что, пока Анжела еще нежилась в кровати, в ее аккаунте появился оплаченный материал.

– Нет. В это время она находилась в кондитерской возле дома, общалась с подругой Настей по видеосвязи. И это тоже я выяснила, анализируя доступные фотографии ее подписчиков. Кстати, они болтали с той самой подругой, которой приписывают переписку, гуляющую в Интернете. Где Анжела якобы сообщает, что подозревает вас в измене. Благо Настя в своих соцсетях опровергает подлинность этих переписок. И еще. Накануне трагедии вы не ночевали со своей девушкой.

– Я знаю. Я был у себя, – уже несколько напряженно ответил Максим. – И откуда вы узнали это?

– Все так же – из Интернета. Всемирная паутина знает о нас все. И если вы хотите со мной работать, давайте обсудим гонорар и наш дальнейший план действий.

Дарья оказалась девушкой не только хваткой, нестандартно мыслящей, но и знающей себе цену. Гонорар она запросила впечатляющий, благо согласилась на оплату только после получения реальных результатов. Попробовать стоило.

– Итак, наша главная цель – собрать всю информацию о том, как погибла Лика, а также всю информацию, подтверждающую, что у нее не было причин покончить жизнь самоубийством. По крайней мере, что Максим не давал ей таких поводов, – резюмировала она.

– Да, крайне важно, что мы не фабрикуем эту информацию, мне действительно нужно знать все. Желательно бы доказать, что все переписки с подругами – фейки, – добавил Максим.

– Я поняла это. Второй пункт нашей цели – преподнести это так, чтобы успокоить фанатов Лики, восстановив ее честное имя. Все должны понимать, что она не самоубийца, а жертва несчастного случая. И что Максим был честен с ней.

– Все так, – отозвалась Виктория.

– Хорошо. Давайте тогда встретимся здесь же через несколько дней, чтобы я поделилась с вами всей информацией, которую смогу собрать на первом этапе.

– Отлично. Только, Дарья, давайте также договоримся: о нашем сотрудничестве никто не знает.

– Разумеется.

Корольков взглянул на Мушко, стараясь прочитать по ее взгляду, что она вообще думает обо всем этом. Потом повернулся к Дарье. И вновь услышал едва заметный сладкий запах. Этот аромат был ему хорошо знаком. Так пахла Лика. Духи Chanel Chance. Самый любимый парфюм Анжелы…

Глава 6

Следующим утром Корольков пил кофе в своей квартире и отмечал для себя, что с новой сим-картой жизнь стала тише и спокойнее. Никаких звонков и сообщений. Только уведомления в приложениях – социальных сетях. Кто-то что-то комментировал, кто-то писал сообщения, кто-то отмечал его в своих публикациях.

Ему даже на минутку подумалось, что правильнее было бы сейчас залечь на дно и подождать, пока все успокоится. Дождаться смены повестки, когда какой-нибудь другой известный артист попадет в переделку и говорить будут о нем. Или произойдет что-то более значимое для всех и каждого, когда всем вокруг станет все равно на него и его Лику.

А может быть, нужно было, наоборот, с каменным лицом продолжать работать, превозмогая боль утраты любимой. Если бы только она была, эта работа…

Теперь вся надежда оставалась на Дашу.

Встреча с маркетологом состоялась через несколько дней, как и договаривались. В том же кафе, в кабинке, вдали от чужих любопытных глаз.

– Здравствуйте, Максим, – спокойно проговорила Даша.

– Здравствуй. Давай на ты? Есть чем порадовать меня?

– Хорошо, будем на ты. Не то чтобы порадовать, но я поделюсь всей информацией, которую удалось найти. Во-первых, мне нужны были все видео и фотографии, сделанные в момент падения Лики с высотки в этом районе…

– Эту работу уже проделали органы, видео с камер наружного видеонаблюдения, авторегистраторов были изъяты. Но на них только то, что происходило на уровне нижних этажей, то есть видно только ударяющееся о землю тело… – перебил Максим.

– Да, но я собрала больше информации. У меня есть некоторые видео и фотографии с соцсетей людей, находившихся на момент гибели Лики недалеко от ее дома.

– Как тебе удалось это сделать?

– Я запустила несколько рекламных кампаний на аудиторию, которая живет или работает в этом районе. Поставила геоточку и настроила рекламу в разных соцсетях. В одной рекламе объявила розыгрыш, условием которого была только подписка на конкурсный аккаунт. Так в подписчиках собрались все те, кто живет здесь или постоянно находится на работе. Дальше была очень кропотливая работа – вручную смотрела все публикации пользователей. Ты удивишься, но в момент падения Лики в доме напротив девушка устроила фотосессию на балконе.

Даша открыла на ноутбуке фотографию. На ней молоденькая девушка прикрывала рукой обнаженную пышную грудь. Красавица стояла на балконе с открытыми окнами, за ее спиной простиралась Москва. Макс сразу узнал дом, где снимала квартиру Лика, и многоэтажку, с балкона которой было сделано селфи.

– Это серия фотографий, карусель, – комментировала Даша. – Но именно вот тут, на этом снимке, если присмотреться, можно увидеть точку на крыше, в ней угадывается силуэт девушки.

При ближайшем рассмотрении силуэт не особо угадывался, качество фотографии оставляло желать лучшего.

– Ничего не видно, – сказал Макс.

– Да, ведь это обработанная фотография, нам нужны оригиналы. Я уже запросила у девушки исходники, но она даже не прочла сообщения. Чтобы получить снимки, нужна твоя помощь.

Даша перекинула ему ссылку сообщением в мессенджер вместе с текстом:

«Привет! Скажи, пожалуйста, фотографии с этого поста были сделаны 11 июня примерно в 11 часов дня?»

– Сейчас ты отправишь этой нимфе ее же публикацию и вот это сообщение. Мне девчонка не ответила, но известному артисту, на которого она подписана, обязательно ответит, особенно когда увидит, что ей написали с верифицированного аккаунта. Сама соцсеть охотнее уведомит ее об этом, – сказала Даша.

Корольков послушно выполнил манипуляцию.

Ответ прилетел очень быстро – короткое «Да», которое заставило Королькова заерзать на месте, взволнованно набирая под диктовку Даши следующие строки:

«Мне очень нужны оригиналы этих фотографий, причем все кадры, даже неудачные на твой взгляд, так как в момент твоей фотосессии на крыше дома напротив находится девушка, сорвавшаяся с этой самой крыши. Чтобы не потерялось качество, скинь, пожалуйста, на почту… Очень прошу – не обрабатывай ни в каких фоторедакторах и не кадрируй снимки».

Корольков отправил фотографии на почту Даше, и они открыли их на ноутбуке. Надо сказать, оригинальные снимки заметно отличались от тех, что опубликованы в соцсетях: в посте на фотографиях девушка была словно с обложки журнала, как будто она тщательно готовилась к фотосессии. В исходниках же обнаружилось, что у красавицы и скулы не такие выразительные, и талия не столь узкая, да и на лице присутствуют несовершенства и родинки. Впрочем, если бы Макс рассматривал девушку (а не фон, который его интересовал сейчас больше), то нашел бы красавицу на оригинальных фотографиях куда привлекательнее, чем на «фильтрованных». А вот то, что на исходниках обнаружилась уродливая пепельница, забитая окурками, смутило бы его. На обработанных фото все лишнее убрали в специальных приложениях.

Но Королькова интересовал только фон. Силуэт Лики действительно можно было разглядеть на крыше. У Королькова сердце сжалось от понимания, что сейчас он видит последние минуты жизни любимой девушки.

Вот она ходит по крыше. Вот оказывается на самом ее краю… Момента падения нет, но все перемещения угадываются хорошо. Фотографии отображаются в том порядке, в котором они были сделаны, а значит, именно так ходила по крыше Лика.

Максим просмотрел снимки несколько раз. Затем принялся разглядывать детали.

– Тут как будто еще кто-то стоит, – заметил он вторую точку на одной фотке.

– Точно!.. – Даша прильнула к экрану.

– Или это… антенна? Пылинка на экран попала?

– Не похоже. Давай на других фотографиях попробуем рассмотреть.

Они внимательно изучили каждый снимок. Одномоментно с перемещениями силуэта Лики по крыше точка то появлялась, то исчезала из кадра. Где-то она преображалась в продолговатый черный предмет. Наконец на одной из фотографий они заметили четко угадывающийся силуэт человека.

– Твою мать… – прошептал Максим.

– Она не одна была, – тоже еле слышно проговорила Даша.

Король закрыл лицо руками и молча сидел так с минуту. Его собеседница, не находя слов, тоже не произнесла за это время ни звука.

Взяв себя в руки, Максим снова приблизил лицо к ноутбуку и быстро пролистал фотографии. Да. Совершенно точно можно было теперь сказать, что две точки, два силуэта перемещались по крыше.

– Думаешь… Думаешь, Лику кто-то… – пыталась подобрать слова Даша.

– Это было убийство. Либо кто-то стал свидетелем смерти Анжелы, но не посчитал нужным сообщить об этом в полицию.

– А ты сообщишь?

Корольков задумался. Немного поколебавшись, он набрал телефон следователя.

– Алло, Александр? Здравствуйте, это Максим Корольков. Мы договаривались держать друг друга в курсе новостей, касающихся гибели Анжелы Курносовой. У меня появилась новая информация…

– Слушаю вас внимательно.

– Вам лучше это увидеть. Вы у компьютера сейчас? Отлично, продиктуйте почту. Так, записываю… – Корольков выхватил у Даши ручку и начал писать в ее записной книжке.

– Один-два-три Собакин собака… Бэ ка точка ру, – громко и четко надиктовал человек на том конце провода.

Корольков кивнул Даше, чтобы она переслала фотографии на электронку следователю.

– Александр, пришли? – выдержав паузу, спросил он.

– Да, вот, сейчас, открываю. Грузится, грузится… Э-э-э-э… К-хэм…

– Посмотрите внимательно!

Но следователь не ответил. Было понятно, что получить фотосессию полуобнаженной молоденькой блондинки он никак не ожидал. И хоть на всех снимках девчонка прикрывала рукой грудь, это не слишком уменьшало пикантность кадров.

Не успел Корольков направить внимание следователя в нужное русло, как в трубке послышался какой-то стук и издалека донесся мужской голос.

– Собакин! Это что такое?! На рабочем месте в рабочее время! – Судя по всему, в кабинет следователя вошел руководитель и был недоволен тем, что подчиненный занят просмотром фотографий «эротического содержания».

– Это по делу… По делу блогерши, – залепетал следователь, видимо, забывший про включенный телефон и про то, что его любимый артист все еще на связи.

– Да что ты говоришь! Вон фото погибшей на доске, а на экране совсем другая девка! Слушай, Собакин, займись делом, и чтоб я больше не видел у тебя на рабочем столе обнаженки! По крайней мере, в рабочее время!

Что-то снова стукнуло – видимо, мужчина, отчитавший следователя, вышел.

– Алло! Уважаемый товарищ Корольков! Я понимаю, что вы перенесли сильный стресс, но ваша шутка абсолютно не смешная! Давайте договоримся: если вам захочется обсудить девушек, то мы сделаем это в нерабочее время и не на моем рабочем месте!

– Александр, послушайте! На этих фотографиях можно увидеть Анжелу за пару минут до ее падения с крыши!

– А… о… А вы точно мне те фотографии отправили? Пока что на всех я вижу только …гм-м-м… полуголую гражданку… Возможно, даже несовершеннолетнюю.

– Посмотрите на задний фон! Там видна крыша, а на крыше – две точки, которые хаотично меняют место положения.

Корольков как мог объяснял следователю, куда смотреть, но тот не проявлял энтузиазма.

– Может быть, это пятна на объективе? Или птицы, – и вовсе объявил он после изучения фотографий.

– То есть… Вы не включите эти фото в дело?

– Конечно включу. Давайте только оформим все это документально. И можете дать координаты девушки, которая делала эти фотографии?.. А-а-а… э-э-э… Исключительно для того, чтобы я мог с ней поговорить, опросить ее как свидетеля.

– Да, конечно. Я ее предупрежу и вам ее контакты скину.

– Вот и славно. Максим Александрович, дело на личном контроле вышестоящего начальства, оно же резонансное. Я сам очень заинтересован докопаться до правды. Так что давайте держать связь, если у вас появится еще какая-либо ценная информация, то обязательно мне сообщите. Хорошо?

– Договорились, – отозвался Корольков.

Затем списался с девушкой, чьи фото только что отправил Собакину. Блогерша согласилась поговорить со следователем, но предупредила, что ничего не видела на крыше соседнего дома и вряд ли сможет чем-то помочь следствию.

– Мне кажется, не быстро они сами докопаются до сути, – скидывая данные Собакину, сказал Корольков больше себе, нежели Даше. – Завалены работой. Связаны по рукам и ногам протоколами и отчетами. Надо рыть самим. Поможешь мне?

Маркетолог утвердительно кивнула в ответ.

Глава 7

– Так, значит, кто-то мог ее скинуть с крыши? – оживленно уточняла Вика, разливая зеленый чай по кружкам. Они снова сидели у Королькова в квартире.

– Либо так, либо этот человек был рядом за секунду до смерти Лики. И просто испугался, что его обвинят в убийстве, в том, что столкнул ее с крыши. Или в том, что не смог подстраховать, не убедил отойти от края.

– Как нам найти этого человека? Хорошо бы камеры у подъезда посмотреть, кто заходил и кто выходил примерно в это время…

– Следователи сразу же изъяли записи, уже опросили людей. Ничего подозрительного. Пусто.

Вика сделала глоток из стеклянной прозрачной кружки и откинулась на спинку дивана. Макс сидел рядом с ней и не прикасался к чаю. На мгновение он бросил взгляд на свою собеседницу.

«Симпатичная, если не знать ее характера», – в который раз подумал он. Но в который раз отогнал от себя эту мысль. Хоть Вику он не рассматривал как женщину для жизни или каких-либо еще отношений, просто коллегой назвать ее было нельзя. Все-таки, когда находишься с человеком практически круглосуточно семь дней в неделю, он становится для тебя больше, чем просто коллега или сотрудник. А учитывая, что Вика знала о Короле все…

– Макс, надо эту информацию слить в Интернет, – оторвала она его от размышлений.

– Да я вот тоже об этом думаю… Но сомневаюсь.

– Давай сольем. Пусть люди пересмотрят свое отношение к тебе. Все же знают, что в момент падения Лики с крыши ты был на пресс-конференции. То есть у тебя алиби железное. Значит, если речь идет об убийстве, то подозреваемый точно не ты. Переведем все внимание на этого преступника. Я над рекламой в соцсетях и Интернете поработаю, ты же знаешь, что я могу…

– Н-да… – в задумчивости как-то неопределенно произнес Корольков.

В дверь позвонили. Максим поднялся с дивана и отправился в прихожую.

– Охо-хо, дружище! Ты уже совсем здорово выглядишь! – донеслось оттуда.

Король вернулся в гостиную с Женькой.

– Виктория, приветствую, – улыбнулся Евгений.

– Привет, Жень.

– Ну, как там ваши дела? Удалось что-нибудь с Дашей нарыть?

– Да, Жень, удалось, – ответил Макс. – Спасибо за наводку на девочку, есть в ней толк.

– Ну вот, а я что говорил. Так что у вас нового?

Корольков и Мушко переглянулись.

– Похоже, Жень, Лика была не одна на крыше. Мы нашли фотографии, сделанные в момент ее падения с дома напротив…

– Ничего себе… – Женька вытаращил глаза. – Покажи!

Максим принес из комнаты ноутбук и установил на журнальный столик. Виктория по-хозяйски принесла еще одну кружку из кухни и налила гостю чай.

– Фиу! – присвистнул Женя, когда на экране появилась молоденькая блондинка, прикрывающая обнаженную грудь рукой. – Ты мне точно эти фотки показать хочешь?

– Да, смотри внимательнее. Вот, видишь – точка. Вот вторая. Вот они перемещаются.

Женька всматривался. Но было заметно: он не особо верит, что эти две точки – люди. Пока он листал фото, Вика с Максимом обсуждали, как лучше запустить в СМИ информацию – официально от лица Королькова или сделав информационный вброс.

– Вы чего? – возмущенно крикнул Женька. – Идите сначала к следователю!

– Уже сходили, Жень!

– Так вот пусть он и заявит в СМИ официально. Но он этого не сделает, чтобы в интересах следствия не выдать злоумышленнику, что о нем все уже знают и его ищут!

Артист и его директор молча посмотрели друг на друга.

– И правда. Что-то мы совсем не можем адекватно соображать… – констатировал Король.

– Просто вся эта истерия в соцсетях на тему твоей якобы виновности в ее смерти не утихает. Надо переламывать общественное мнение. Мы потеряли все контракты, у нас отменены все съемки, участия в концертах и премиях. Тебя ждут только ведущие скандальных шоу, чтобы лишний раз подогреть интерес к своим эфирам, и, ты сам знаешь, они не побрезгуют завалить тебя обвинениями. – Вика пыталась скрыть волнение и злобу, но получалось так себе.

Все трое замолчали.

– А можешь мне на почту эти фотографии скинуть? – вкрадчиво попросил Женька. – Я там только точки на крыше буду рассматривать!

Глава 8

Следующая встреча с Дашей состоялась в том же кафе. Когда Максим вошел в кабинку, маркетолог уже сидела за столом. На улице стояла жуткая жара, так что Даша позволила себе короткий топ на бретелях и джинсовые шорты с высокой посадкой. Заметив Короля, она, словно смутившись, накинула на себя легкую кофту-сетку голубого цвета.

– Привет! – Корольков постарался, чтобы голос его звучал как обычно. С голосом-то все получилось, а вот про выражение лица он совсем забыл, и в какой-то момент поймал себя на том, что немного растерянно улыбается. И это была его первая улыбка с того момента, как он узнал о смерти любимой.

– Привет, – по-деловому ответила Даша. – Есть новости?

– Это я у тебя хотел спросить. Ты ведь занимаешься моим делом, детектив… Как у тебя фамилия?

– Иволгина.

– Детектив Иволгина. Ну так…

– Хорошо. Давай по порядку. Раз уж я не следователь, а всего лишь маркетолог, давай идти по пути маркетинга соцсетей.

– Ничего не понятно, но очень интересно.

– Ты все еще любишь блинчики?

– Что? – Вопрос отрезвил Максима и заставил начать сомневаться в адекватности сидящей перед ним девушки.

– Блинчики с маслом. Ты сейчас закажешь тост с форелью и эспрессо. А раньше ты обожал блинчики с маслом. Тебе их готовила одногруппница по актерскому училищу Марина Сережина, когда вы жили в общежитии. Время-то какое было – игры под гитару вечерами… А правда, что ты написал ей эти строчки:

«Мне будет больно без тебя, знаю,

Мы друг без друга, словно в клетке звери.

Но, если помнишь: я актер и я играю,

И по сценарию у нас – потери»?

Максим изменился в лице, и когда в кабинке появился официант с вопросом «Вам как всегда?», Корольков еще с минуту пытался сообразить, что сейчас происходит.

– Блинчиков? – хитро спросила Даша. – Или, как обычно. тост?

– Как обычно, – отозвался Корольков официанту. И, повернувшись к Даше, добавил: – Где ты это вычитала?

– Я перелопатила огромный пласт информации. – Даша тоже впервые одарила Короля довольной улыбкой.

И он застыл. Потому что теперь на ее лице была заметна ямочка, всего одна, с правой стороны. На левой щеке ямочки не было, но эта асимметрия только добавляла какого-то шарма девушке.

В душе Максима что-то неприятно шевельнулось. Ведь и месяца не прошло с момента гибели Лики, а он уже засматривается на другую. Да, надо бы признаться самому себе: Даша сразу чем-то напомнила его невесту, а в этот день в этом виде – особенно. Ростом девушки были не слишком высокие, обе худенькие, с осиными талиями. Видимо, дело в общем типаже, который всегда привлекал Максима. Единственное, что могло смутить в Даше, – было в ее худобе что-то слегка нездоровое.

– В самом начале работы над любым брендом маркетологи сначала формулируют свою цель, а затем составляют портрет целевой аудитории, также проводят анализ человека (если продвигают блогера или эксперта) либо бренда, если в соцсетях продвигается компания, – воодушевленно продолжила девушка. – Обычно аудитория у крупных компаний большая, не один человек, она делится на сегменты, и маркетологи составляют портрет на каждый такой сегмент. Это может выглядеть, например, так: один из портретов покупателей бюджетной одежды – студентка в возрасте 18–23 лет, она хочет выглядеть достойно и дорого, но средств у нее на дорогие именитые бренды не хватает, и…

– Я понял, понял. Нам это как поможет? Ты хочешь составить мой портрет по соцсетям?

– О, я тебя умоляю, он уже составлен в различных вариантах…

– Кем?

– Твоими поклонницами, конечно. Ты знаешь, что некоторые твои фанатки сохраняют каждую сторис с твоего аккаунта, каждое случайное видео от других поклонниц.

– Зачем?

– Кто ж их знает. Так, давай действительно ближе к делу. Я проанализировала не только твой профиль, но и всю информацию, которую можно найти в Сети об Анжеле Курносовой.

Корольков заерзал на стуле. Ему было абсолютно непонятно, зачем все это делать, при чем тут какие-то целевые аудитории и алгоритмы работы маркетологов. Когда главная цель – найти, кто мог быть на крыше с Ликой в минуты ее смерти. С другой стороны, – рассуждал Король, – эта Иволгина смогла же как-то вообще выйти на девушку, сделавшую селфи в доме напротив. Возможно, и теперь стоит к ней прислушаться.

– Далее. – Даша уже выдала часть какой-то не слишком важной информации, пока Макс рассуждал про себя о целесообразности ее работы. – У Анжелы есть семья. Она дочь от второго брака ее матери, от первого у нее есть сестра.

– Света, – уточнил Максим. – Что нам это дает?

– Погоди, мы составляем общую картину из кусочков…

– Даш, давай я не буду вникать в эти ваши портреты. Ближе к делу. Ты уже что-то полезное и важное выяснила?

– Ну хорошо. Давай сразу к самому важному. Но тут у меня вопрос к тебе. Анжела тебе жаловалась на угрозы в ее адрес?

Корольков задумался. Угрозы в Интернете – дело настолько привычное, что на них никто уже не обращает внимания. Как правило, люди, которые строчат всякие гадости знаменитостям в соцсетях, – неудовлетворенные жизнью неудачники, сидящие на диване и дальше своей квартиры и работы редко куда выходящие. По-настоящему опасные личности всегда предпочитают словам дело. Но такой же вопрос задавал ему недавно следователь.

– Нечасто, – ответил наконец он.

– Ну а если посмотреть внимательно ее страницы в соцсетях, можно обнаружить, что после твоего появления в ее жизни у нее испортились отношения с сестрой, добавилось несколько тысяч подписчиков, которые, однако, были не слишком-то дружелюбно настроены по отношению к ней. К тому же кто-то напустил ботов на ее аккаунт и заблокировал его… Потом ей удалось разблокировать этот аккаунт.

– Помню, было такое. Но к чему ты ведешь? Хочешь сказать, что вторая точка на крыше – Светка? Или кто-то из ее подписчиков?

– Или кто-то из твоих поклонниц.

– Вот как. Думаешь, они выследили Лику? Она в эту квартиру переехала несколько месяцев назад, адрес знали только близкие люди.

– Ну вот, у нас есть портрет Анжелы, девушки эмоционально неуравновешенной (ты уж прости, Макс, буду пряма с тобой). Девушка привязана к маме, но не афиширует это. Есть некоторая психологическая незрелость и потребность в надежном мужском плече, которое ты ей даешь. Она очень гордится твоей заботой и транслирует образ счастливых идеальных отношений. И ей важно, чтобы все верили – именно она та единственная и неповторимая женщина, которую известный холостяк Макс Король поведет под венец. За последние годы отношения именно с ней ты согласился предать огласке.

Теперь Корольков слушал внимательно. Совсем по-другому виделась любовь Лики к нему и то, что показывала она в своих соцсетях. Удивительно, как все может выглядеть со стороны! Ничего обидного Иволгина не озвучила, все вроде бы по делу. Но что-то в этих словах царапнуло душу.

– Анжела Курносова любила хайп, но ваши ссоры не становились достоянием общественности. Однако, поверь, Макс, если бы ты изменил ей и она об этом узнала… не факт, что единственная и неповторимая женщина Королькова умолчала бы про такой твой прокол. Она бы вылила на тебя всю грязь, и тогда, возможно, ты все равно оказался бы в таком же примерно положении, что и сейчас.

Да, скорее всего, все так бы и было, Макс это понимал.

– Дальше?

– Что дает нам портрет Анжелы… – Даша развернула лист бумаги, весь исписанный короткими предложениями и тезисами. – Во-первых, понимание мотивов ее поведения; во-вторых, информацию о ее ближайшем окружении и о том, как она себя вела. Это нам понадобится дальше на всех этапах работы. Второй момент. У нас есть несколько портретов потенциальных персонажей, которые могли находиться с ней на этой крыше. Первая группа – случайные соседи, вторая – кто-то из ее близких, третья – твои или ее подписчики.

– Так. Дальше?

В этот момент открылась дверь и в кабинку вошли Женька с официантом. Официант внес заказ, а Женька с довольной улыбкой сразу направился к Максу.

Мужчины пожали друг другу руки.

– Ты чего-то рано… – заметил Максим.

– Я помешаю? – застыл Женька.

– Нет-нет, присаживайся.

Женька поправил очки и поверх них глянул на Дашу. Потом подошел к ней, обнял, сел рядом и не мог никак отвести от нее глаз. Корольков хорошо знал слабость своего друга к женщинам. И спокойно к ней относился, несмотря на то, что Евгений был мужем и отцом двух славных девочек. Раньше Макс даже ловил себя на мысли, что исключительный интерес Женьки – быть рядом со звездой, когда того окружают поклонницы. В любых походах по клубам вокруг Максима оказывался целый «курятник», как он сам для себя обозначал группу девушек в боевом раскрасе, из кожи вон лезущих, лишь бы заполучить внимание успешного красивого мужчины. Но Макс один, а «курочек» много, так что Женьке, как особо приближенному к драгоценному телу звезды, тоже перепадало внимание девчонок.

Красавицы охотно общались с ним, подписывались на его странички в соцсетях и отмечали на фотографиях с неизменной подписью «Евгений, лучший друг Макса Короля».

Таким образом, сам Морошко набрал больше тысячи подписчиков в каждой соцсети, которой пользовался. Поклонницы Короля очень тепло относились к Женьке, по крайней мере, общались с ним всегда дружелюбно. А так как и сам Евгений отвечал на все комментарии и реакции, аудитория у него сформировалась лояльная.

Женька заказал себе чай. Разговор с его появлением остановился, Даша была не слишком настроена раскрывать все секреты при третьих лицах.

– Я прошу прощения, мне уже пора. Можем мы встретиться в другой раз? – сказала она, взглянув на часы в телефоне.

– Я провожу тебя, – подскочил Максим.

Женька тоже поднялся и снова полез к Даше обниматься. Королькова впервые резануло чувство ревности по отношению к девушке, которая обнимается с его другом. Морошко всегда был тактильным человеком – из тех, что всех трогают, стирают личные границы, легко и непринужденно общаются. Корольков же в деловых контактах держит дистанцию. Он может иногда (очень редко) позволить себе обнять Вику, но это скорее исключение, чем правило. А тут женатый Женька как ни в чем не бывало прижимает к себе стройняшку Иволгину.

Даша и Корольков вышли из кафе.

– Ты правда спешишь или не хочешь обсуждать это дело при моем друге?

– Я ничего не имею против Евгения, но давай все наши наработки обсуждать наедине? Когда мы хотя бы примерно будем понимать, кого ищем, тогда и можно будет что-то озвучивать людям, не попадающим в круг подозреваемых.

Корольков понимающе кивнул. Он смотрел на Дашу, и ему не хотелось ее отпускать. Обнять девушку он так и не решился, но на прощание положил ей руку на плечо.

– Ты как? – спросил Морошко, когда Макс зашел в кабинку.

– Да… так… Хуже, чем когда-либо, если честно.

– Понятно. Ну у вас какие-то продвижки есть уже?

– Сложно пока сказать. Мы же только начали в этом направлении работать. И, честно говоря, я все еще немного сомневаюсь в том, что Даша поможет чем-то еще. Боюсь, только время потеряем.

– Зря, Макс. – Женя откинулся на спинку стула. – Она самородок. Знаешь, такие «маньяки» встречаются в каждой сфере. И их уникальность не только в том, что они как-то не так мыслят, как все. Они еще и, как правило, не на деньги нацелены, а на результат. То есть она не будет тупо выкачивать из тебя бабки, водя за нос, она сама замотивирована достать то, что тебе нужно.

– Ну не знаю, гонорар она запросила немаленький, – улыбнулся Корольков.

– И правильно. Нестандартные запросы стоят недешево. Ты знаешь, что она вытворяет? Ее нанимали для того, чтобы с помощью соцсетей продавать товары конкретным людям. Не вот эти все шмотки и прочее. А для того, чтобы олигархам продавать очень дорогие вещи… Или услуги…

– Такие эксклюзивные вещи не через соцсети продаются, – вдруг раздался уверенный женский голос. Мужчины обернулись и увидели Викторию Мушко, вошедшую в кабинку.

На лице Женьки отобразился восторг, и он тут же вскочил, отодвигая стул для высокой брюнетки.

– Спасибо, Жень, – присаживаясь, с достоинством ответила Вика. – Не знаю, Макс, что-то я тоже теперь сомневаюсь в этой девице. Нет, конечно, фотки из дома напротив – это ценно и круто. Но…

– Мне казалось, ты ей доверяешь.

– Я сначала поверила, потом послушала ее. Что-то вся ее работа напоминает какое-то шаманство. Между маркетингом и детективной деятельностью есть огромная разница. Да еще и рассказы про то, что элитные продажи она делает через соцсети… Но, может быть, ты меня порадуешь какими-то новостями? И я тогда изменю свое мнение.

Новостей пока не было. Только портрет «персонажа» или аудитории.

– Понятно, – ответила Мушко на молчание Королькова. – А у нас, знаешь, наконец-то снижается интерес к твоей персоне и происшествию с Курносовой. Впервые за последние недели в эти сутки отмечаем уменьшение числа упоминаний в СМИ и запросов в поисковиках. Число меток с вашими фамилиями тоже растет не так яростно. Может быть, стоит переждать-таки эту бурю? Заляжешь на дно, а когда все успокоятся, достойно появишься, поговоришь по душам с мамой Курносовой, расскажешь в ряде интервью, как тяжело и долго переживал смерть любимой. Я дам комментарии о том, что не могла тебя вытащить из этого состояния. Женька, как твой лучший друг, подтвердит все сказанное.

Корольков смотрел на Викторию и размышлял: а будут ли эти слова в интервью правдой? Да, ему невыносимо больно без Лики. Тяжело и словно воздуха не хватает, когда он вспоминает о ней. Но он живой. И именно сейчас чувствует это особо остро. Он живет, встречается с другими людьми, ищет какую-то информацию… Разве что сами эти поиски правды как будто дают силы вставать по утрам. И он даже позволяет себе забыть о событиях, произошедших всего несколько недель назад! Когда видится с Дашей, когда его мысли разгоняются до бешеных скоростей и он ищет варианты, как восстановить свое имя и имя девушки, которая точно не могла пойти на такой глупый шаг, как самоубийство из ревности.

– Вообще, если уж мы сразу не отреагировали на все эти вбросы, то вполне логично дождаться, когда буря утихнет. И выйти со своим заявлением, – рассуждала Вика. – Честно говоря, я очень надеялась на поддержку лидеров мнений… Блогеров, других артистов. Просила Нину Весновскую поддержать тебя. Она клятвенно обещала сделать публикации, но потом ей то некогда, то заболела, а сейчас и вовсе не берет трубки от меня.

Глава 9

Вечером Королькова снова накрыло. Этим утром он твердо решил, что не будет употреблять алкоголь, даже немного, но, оставшись в квартире один, уже спустя какой-то десяток часов вчерашний кумир сотен тысяч девушек и женщин страны вновь ощутил пронизывающую боль в груди.

Подошел к окну на кухне. Надо же, как давно не смотрел он на закаты! Небо окрасилось в розовый и сиреневый. И было странно видеть цвета, обычно он наблюдал только бесконечные лица людей, бьющий в глаза свет софитов, стадионы зрителей да экран собственного смартфона.

Последний год редкие часы свободного времени он проводил с Ликой, а до нее в течение полугода – с Мариной, а до Марины были часто сменяющиеся партнерши, а еще до этого – серьезные отношения и брак с Катей (но это уже неважное далекое прошлое).

Тоска в душе разрасталась и давила. В памяти всплывали моменты ссор с любимой. Они были несерьезные, вспыльчивая Анжела обижалась на мелочи, но быстро отходила. И в чем ей точно нельзя было отказать, так это в том, что конфликты она не выносила на публику.

Максим раньше воспринимал это как женскую мудрость: такая жена хоть и любит на чем-то хайпануть, уничтожив в прямом эфире, скажем, кафе, в котором плохо обслужили, но из своей семьи сор никогда не будет выносить.

А Даша увидела в этом совсем не мудрость, а расчетливость. И, по ее мнению, малышка Курносова просто создавала образ девушки, которую любят больше жизни и никогда не позволят себе обижать. Что ж, возможно, все было и так.

Корольков снова и снова вспоминал, как они ругались. Да, он, конечно же, был часто не прав. И теперь чувство вины не давало ему покоя. За то, что когда-то делал. А теперь еще и за то, что ему нравится другая. Пришлось признаться самому себе – Иволгина вызывала симпатию.

Он подключил ВПН и зашел в Инстаграм* (*Мета – признана экстремистской организацией и запрещена в РФ) с созданного по совету Даши подставного аккаунта. Страница без подписок, с которой можно было смотреть за происходящим, не появляясь онлайн под своим именем и не отвлекаясь на уведомления о новых сообщениях, комментариях и лайках.

Публиковать любую информацию маркетолог Иволгина ему пока запретила. Корольков набрал в поисковике имя и фамилию девушки и очень быстро нашел ее аккаунт, правда, профиль оказался закрытым.

Король отправил запрос на добавление в подписчики и достаточно быстро получил одобрение.

На аватарке была красивая уютная Даша крупным планом. Распущенные волосы, черная водолазка с закрытым горлом. Большие глаза, пухлые губы…

Информация в шапке профиля гласила:

«Дарья Иволгина

Соцсети знают о вас больше, чем вы сами.

А я знаю все о соцсетях».

Кружочков закрепленных историй было несколько, но Корольков не стал их рассматривать.

Публикаций страница Иволгиной содержала, конечно, в разы меньше, чем Ликина. Оно и понятно – Лика зарабатывала блогингом. Род деятельности Даши сложно было обозначить. Максим вспомнил, как в детстве смотрел сериал «Агентство НЛС», где НЛС расшифровывалось как «нестандартных личных ситуаций». Похоже, чем-то подобным занималась Даша, только ее знания и навыки концентрировались в сфере СММ и интернет-маркетинга.

Фотографии Даши были обработаны в приятных теплых тонах. Корольков нажал на одну из них в ленте, чтобы рассмотреть девушку ближе. Стройные ножки в кожаных леггинсах выглядели длинными, но Максим знал, что в жизни ноги у невысокой Даши не такие. Черная длинная рубашка и пояс на тонкой талии подчеркивали нежность фигуры. Длинные волосы и взгляд куда-то в сторону – ох и любят девушки подобное на фотографиях!

Король пролистал ленту дальше. Остановился на портрете, который, казалось, фотограф сделал случайно, настолько живым он был. Девушка на фото смеялась от души, и ямочка на ее щеке вызывала теплые чувства у Королькова. «Рабочая сторона», – подумал Максим, и продолжил скроллить ленту.

В этот момент телефон в руках задребезжал и на экране высветилось: «Вика».

– Макс, привет еще раз! Ты… как там?

– Да как-как… Все так же.

– Не видел еще, значит, да?

По тону Виктории Корольков понял, что новости не самые хорошие.

– Макс, тут кто-то нафотал и наснимал, как ты с Дашей у кафе общаешься. Так что ты снова звезда номер один в соцсетях и в новостных лентах.

– Вик, а что там такого? Я просто вышел из кафе, проводил ее.

– Я-то это понимаю. Но поклонники Курносовой злы на тебя, они муссируют тему твоей неверности и того, что якобы из-за твоего скотского отношения к Лике она шагнула с крыши. Куча фейков в Сети…

– Останови это, если можешь, Вик. Ты же в продвижении разбираешься, сделай что-нибудь! – Корольков сорвался на крик.

– Как, если ты подаешь им такие инфоповоды?! – Мушко тоже повысила голос. – Ты же понимаешь, что для этих невежд любой твой шаг – лишний повод обвинить тебя снова, тупое доказательство их правоты. А ты еще и появляешься с молодой симпатичной девушкой у кафе и нежно смотришь на нее!

– В смысле – нежно?

– Ну ты кадры посмотри! Они уже во всех соцсетях, и даже в серьезных новостных пабликах! Корольков, я на твоей стороне и готова сделать все, чтобы восстановить твое имя, ты же знаешь! Но огромная просьба: держи себя в руках и скрывай все свои симпатии и новые отношения, ради Бога!

– Вик, ты совсем, что ли? Никаких симпатий и новых отношений, я просто проводил Иволгину! И не смотрел я на нее нежно! Мне что, изолироваться от всех людей и вообще ни с кем не общаться теперь?

Короткий разговор был оборван на высокой ноте. Корольков нервно стал ходить по комнате, затем схватил телефон и вошел в браузер. В поисковике набрал «Макс Король новости» – умный механизм предложил свежайшие статьи.

Сидя на диване, он рассматривал фото, которые кто-то сделал в этот день у кафе. Действительно, камера подловила момент, когда взгляд Максима выглядел влюбленным. Такое неуместное совпадение. В такое неудачное время.

Журналюги все это еще и подали под хайповым соусом – с заголовками в стиле «Веселый вдовец: похоже, Король нашел себе новую королеву!»

Максим набрал Дашу.

– Ты видела фотографии?

– Видела, – потухшим голосом отозвалась та. – Мне уже прилетают в директ многочисленные сообщения и запросы на добавление в друзья. Кто-то под новостями узнал меня и указал мои имя и фамилию.

– Есть мысли, что с этим можно сделать?

– Ну… только не говорить правду. В нее все равно не поверят.

– Конечно! – Корольков плохо скрывал злобу. А злость на эту ситуацию начала нарастать сейчас, именно во время разговора с Иволгиной.

Даша молчала, тишина в трубке еще больше накаляла Макса. Он выдохнул – в конце концов, девушка не виновата в том, что он вышел ее проводить и сам выдал свое общение с ней. Так же, как и не виновата в том, что он испытывает чувство вины за симпатию к ней.

– Даш? – уже спокойно позвал он.

– Да. Я слушаю.

– Ладно. Если вариантов нет, давай пока оставим как есть. Ты как придумаешь что-то или найдешь нечто новое, звони мне сразу, хорошо?

– Хорошо. Знаешь, что мне тут пишут в директ с незнакомых каких-то левых страниц?

– Что? – Вообще-то Королькову было неинтересно, но обижать девушку не хотелось.

– Угрозы. Пишут, что я зря связалась с тобой и что я следом за Ликой сорвусь с высотки…

– Бред все это. Не бери в голову даже, больных людей полно. Давай, до завтра.

Положив трубку, Корольков с абсолютным принятием ситуации подошел к шкафу на кухне, в котором хранился солидный бар. Правда, за последние две недели на полках заметно уменьшилось количество бутылок. Но запасы алкоголя все равно оставались впечатляющими и количеством, и качеством. Дело в том, что поклонники и партнеры часто дарили ему дорогой алкоголь, но в годы своей популярности и активной работы он если и пил, то где-то на тусовках и в ресторанах, клубах и барах. И обычно не слишком много, ведь почти каждое утро его ждали съемки, встречи, интервью.

А теперь, слетевший с олимпа славы, он наливал себе в стакан дорогой виски, оставшийся от прошлой хорошей жизни. Так он заглушал тупую сосущую боль в груди. Пил и вспоминал о вчерашних кумирах страны, которые – кто резко, кто плавно – скатились на дно забвения. Неужели это и его конец как успешного артиста? Неужели сейчас, в расцвете своих сил, он окажется забытым, невостребованным и ненужным? После такого успеха, после стольких ролей? Неужели даже в самом захолустном провинциальном театре после истории с Ликой для него не найдется роли? Да и нужны ли будут ему эти провинциальные подмостки?

Корольков взял запылившуюся гитару, поставил перед собой стакан и бутылку виски. Заиграл перебором, чередуя аккорды в самой простой обычной последовательности: Em Dm C… И, импровизируя, начал напевать:

В печке тлел уголек, согревая свой дом,

Согревая людей, долго, верно горя.

А на небе сверкнула звезда за окном,

Яркой вспышкою света…

Рифма в последней строчке все не шла на ум. «Что-то там даря, говоря, моря, варя…» – перебирал Корольков. Потом махнул рукой – все равно утром и не вспомнит эту импровизацию. А душа очень просила освободить ее от неосязаемого груза с помощью музыки и пения. И он продолжил:

Вспомнит кто уголек, что отважно горел,

Что, сгорая, людей оживил, обогрел?

Нет, запомнят звезду, что зажглась и в секунду погасла…

Той звездою был я…

Как же хочется верить, что и я светил не напрасно.

Стало легче. Но запоминать такой бред не хотелось. Это же личное – кому будет близко и понятно? Никому. Только самому Королькову. Ведь таких вспыхнувших и погасших звезд немного. Среди его поклонников – единицы. А играет в кино и поет он для масс, у которых драмы всегда проще, их можно свести к одной формуле: «Любовь приносит страдания».

Глава 10

Ему в который раз снилась Лика. Красивая, свежая, молодая. Но обиженная на него. Она выговаривала, что он так быстро забыл ее, нашел замену. Плакала и просила не искать ее.

Потом во сне он видел Дашу и злился: как не вовремя появилась она в его жизни. Могла бы быть до Лики, стать одной из тех девчонок, с которыми его связывала своя особая история. Или спустя хотя бы год после смерти Анжелы, когда он сам готов был бы продолжать жить. Но не сейчас, когда ему положено держать траур, достойно нести свою потерю.

Когда он проснулся, солнечный свет уже заполнил комнату. Настенные часы показывали полдевятого утра. Максим достал телефон и по старой привычке зашел сначала в Телеграм, чтобы посмотреть новостные каналы, затем во ВКонтакте.

Первой публикацией умная лента отечественной соцсети предложила свежую Женькину фотку с рыбалки. Видимо, этот товарищ уже с утра расслабляется с единомышленниками где-то на подмосковных водохранилищах и реках. Корольков перешел на страницу Морошко, а затем – в раздел «Друзья». Среди почти четырех сотен имен-фамилий было много знакомых, но он искал определенного человека.

Дарья Иволгина. Ну конечно, вот же она, среди Женькиных друзей. Интересно, как они познакомились? Корольков зашел в фотографии девушки и понял, что некоторые из них он уже видел.

Например, ту, где Даша позирует фотографу. «Бекстейдж – отчет с фотосъемки для рекламы линейки женской одежды WowGirl», – объясняла подпись к фотографии. Одежда на модели была действительно из разряда Wow: ультракороткая юбка на бедрах, топ-рашгард с длинными рукавами, гольфы – все в черном цвете.

Максим еще раз оценивающе разглядел ее точеную фигурку. Худенькая, с тонкой талией, но при этом – с аккуратной грудью и аппетитной попой.

«Она еще и моделью иногда работает, – подумал он. – Красивая…» А ведь эти фотографии он когда-то уже рассматривал внимательно и примерно с такими же мыслями. Интересно, где и при каких обстоятельствах он мог их видеть?

На других снимках, которые тоже ранее попадались Максиму, Даша была запечатлена с их общими знакомыми. Вот известный продюсер, чье лицо в эфирах музыкальных каналов мелькает не реже, чем лица его подопечных. Вот популярный ведущий, а на заднем фоне, если присмотреться, в кадр попал бизнесмен, которого по телевизору и в Интернете обычно не показывают, но он ходит почти на все крупные тусовки, а о его любви к красивым мужчинам-актерам ходят некрасивые слухи. Корольков на всякий случай держался от него подальше. Не потому что боялся каких-то знаков внимания со стороны самого бизнесмена, а просто не хотел способствовать каким-либо слухам, в которых будет фигурировать имя превосходного Макса Короля.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.