Влада Шлейфер
Мотя

– Крыжовников туда положи. Вот так. Теперь травы.

Юлька развязала мешочек, который сама сшила из старой ситцевой наволочки. Наволочка была пестрая, как летняя поляна – среди травы торчали ромашки, на одной расправила крылья выцветшая бабочка. Из мешочка тут же запахло сеном. Юлька высыпала в ступку хрустящую мешанину засохших листьев и принялась растирать столовой ложкой (бабушка всё искала пестик, который шел в комплекте, так и не шла). Ступка была маленькая, вроде как для готовки – не бабкаежкина, не полетаешь. Но Юльке было всё равно – Юлька считала себя ведьмой. Только Катя знала, что девятилетних ведьм не бывает.

Юлька ловко перемолола травы и ягоды в коричневую кашицу, похожую на жижу из компостной кучи. Катя поморщилась. Некит заливисто зевнул – весь рот наружу, как говорила мама. Юлька молчала. Задрала и без того курносый нос, нахмурилась, брови сползлись на переносице. Не зря Юлькина бабушка называла ее актрисулькой. Юлька от этого очень бесилась, иногда до слез.

– Теперь самое главное. Ты ножик взяла? – Юлька медленно протянула Кате открытую ладонь – клади.

– Нет, конечно, – Катя спрятала ладони в рукавах кофты. – Еще чего. Давай без ножа как-нибудь.

Юлькин нос мигом опустился.

– Я же тебе говорила, что без ножа ничего не выйдет! Ты что, не слушала? И Некит тоже не взял?

Некит дернул головой – ничего он не взял.

– Так и знала – Мотю вы спасти не хотите! – Юлька стукнула ложкой о ступку. Глаза у нее заблестели – в слезы. – Для вас это все не по-настоящему! Игра как будто.

– Юль, ну че ты, – испугался Некит. – Мы еще как хотим. Может, без ножа можно?

– Нельзя без ножа. Нам нужна капля крови.

Под Катиной колючей кофтой прокатилось холодом. Холод лился из темноты между деревьями в перелеске. Из травы, влажной от ночной росы, как мочалка в летнем душе. Из Серебрянки, которая в солнечный день и правда была серебряной, с искорками, а сейчас стала черная и тихая. В зарослях на берегу плеснуло водой, и Катя чуть не подскочила, хотя твердо знала, что там шебуршились водяные крысы. Наверное.

– У меня такая штука есть, – Некит подвернул штанину и показал разукрашенное зеленкой разбитое колено. – Еще можно расковырять. Вот тебе и кровь.

– Нельзя, заразу подцепишь, – Катя хлопнула брата по руке и сама опустила штанину. – И от ножа тоже можно заразиться, столбняком например.

– И че делать тогда?

– Ничего. И глупая вообще идея – ножом резаться.

– Мотя там мучается, а вы заболеть боитесь? – Юлька сразу надулась.

– Ты прикалываешься? От столбняка вообще-то умереть можно, – строго сказала Катя.

Юлька надулась еще сильнее – выпятила нижнюю губу, круглые щеки вспучила. Даже в темноте было видно, что покраснела. Промолчала, отвернулась от Кати с Некитом и дальше что-то в своей ступке принялась химичить.

Попозже Юлька угомонилась (она вообще была отходчивая), решила, что силы ведьмовской ей хватит и без крови. Тут главное сосредоточиться и знать язык русалок, чтобы суметь их уговорить. Юлька язык этот выучила еще прошлым летом, когда ездила с родственниками на Селигер. Русалки, если верить Юльке, говорили особыми песнями. Кате показалось, что песни были странно похожи на те, которые Юлькина мама врубала по радио, когда копалась в огороде. Только вместо слов Юлька мычала разные гласные: о, а, у. И так минут десять.

Катя с Некитом стояли на подтопленной коряге. Не двигались, выпрямились, как гвардейцы на почетном карауле. У обоих в руках камышовые палки (Катя же говорила, что никакой это не камыш, а рогоз!) с мягкими толстыми концами, похожими на сосиски. Камышовые сосиски эти подожгли зажигалкой – теперь кончики их тлели, а дым вонял тиной и щекотал нос. Катя держалась, как могла, но чих от этого только зарядился – чихнула она от души. Юлька услышала – на секунду умолкла и насупилась. Казалось, хотела притопнуть ногой.

Катя утерла нос, а Юлька снова завозилась в воде – общалась с русалками, притаившимися в камышах (в рогозе!), в темных омутах, среди ряски. Что они там отвечали – непонятно, только у Юльки была ведьмовская силы, чтобы услышать. Лицо у Юльки было серьезное, она плавно водила руками над сонной водой Серебрянки. Растопыренные тонкие пальцы еле касались глади, и Юлькины ладони были похожи на двух огромных водомерок. От певучего русалчьего языка Катю стало клонить в дрему.

Правильно Юлька сказала: это же не по-настоящему, как игра. Ладно еще гадалки и экстрасенсы по телевизору правда могли наколдовать что-то по мелочи. А тут – аж русалки. Катя очень сомневалась, что русалки вообще существовали. Тем более, не в море, а у них – в Серебрянке.

Наконец, Юлька замолчала и зашла в речку по пояс, намочила все шорты. Катя встрепенулась: хотела ей крикнуть, чтобы дальше не ходила, но Юлька остановилась и целиком опустила руки в воду. Смыла с ладоней всю травяную кашу – колдовство было завершено.

До поля за заборами шли молча: Юлька тряслась, продрогла совсем, Катя зевала во весь рот, как невоспитанный Некит. Сам Некит шел с опущенной головой, крепко о чем-то думал. Да ясно о чем – о Моте.

– Юль, – сказал он тихо, когда они подошли к калиткам, – они че-нибудь ответили в итоге?

– Они разное говорили, но я не все поняла, – призналась Юлька. —Вроде бы они не злились, значит, наверное, все сработало. Мы же по-хорошему попросили.

Она посмотрела на Катю.

– По-хорошему, – согласилась Катя. – Может, отпустят все-таки.

Сама, понятное дело, не верила. Жалко стало Юльку с Некитом – совсем раскисли.

Дальше было не до разговоров – еще родители услышат. Юлька рыбкой нырнула в свой тайный лаз под отогнутым краем металлической сетки. Катя с Некитом полезли через забор, потом на цыпочках пробрались между колючими кустами крыжовника, потом затаились – не горит свет? – потом по трескучим ступенькам на летнюю террасу. Наконец, по кроватям.

Некит захрапел через минуту. Катя лежала, думала о Моте, хотела поплакать – не плакалось.

***

В тот день, когда Мотя пропала, Юлька рыдала до соплей. Правда, ей еще с утра прилетело от бабушки: снова не прочла рассказ для летнего чтения, снова не зашила платье. Но из-за Моти на самом деле было грустно и страшно. Потерялась? Как так?

Жила Мотя у дяди Игоря во дворе – в будке. И дядя Игорь, конечно, считался Мотиным хозяином, но дружили с ней многие – вся Комсомольская. Мотя бегала по участкам, подкармливалась тут и там, иногда пугала кошек, но на огороды ни ногой – вот такая умная собака. Больше всего любила бывать у Юльки (спала под лавочкой, лопала колбасу от бабушки), и у Кати с Некитом (носилась вокруг яблонь, заглядывала на шашлыки). Когда гоняли на великах – Мотя тут как тут. С ними троими – хоть на Серебрянку, хоть на поле, хоть аж до Зайцевских дач. Приглядывает, говорила Юлькина бабушка одобрительно, защищает.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.