Дэн Б. Аллендер, Тремпер Лонгман III
Дерзновенная любовь

Dr. Dan B. Allender and Dr. Tremper Longman III

BOLD LOVE

Copyright © 1992 by Wounded Heart Ministries and Tremper Longman III

© Издание на русском языке, перевод на русский язык, оформление. МРОЕХ «ХЦ «Мирт», 2005

* * *

Благодарности

Если подражание – самый большой комплимент, то я должен поблагодарить многих людей, у которых я заимствовал идеи и дух. Книга Джеймса Добсона «Любовь должна быть твердой» открыла мне глаза на силу любви. Оз Гиннес в своей лекции «О немудром», основанной на первой главе Первого Послания к Коринфянам помог мне понять важность неожиданности в борьбе с заносчивостью. М. Скотт Пек великолепно описал зло в своей книге «Люди лжи» и посоветовал нам поразмышлять над проблемой зла, рассматривая его скорее как ежедневную реальность, а не как редкое отклонение. Фредерик Бюхнер своей книгой «Евангелие: трагедия, комедия и сказка» сделал более глубокими мою печаль, радость и изумление при чтении Евангелия. Я в долгу перед писателями и паломниками, с которыми я никогда не встречался.

Я также благодарю моих коллег, которые всегда поддерживают меня в моем росте и работе: Прэшес Этчисон, Шерил Джоунз, Натали Мерилет, Сью Райк, Эла Эндрю, Лиам Этчисон, Дона Хадсона, Тома Варни и Джо Волла. Лэрри Крабб, мой самый страстный защитник и критик, – постоянная живая иллюстрация дерзновенной любви в нашей многолетней дружбе. Неистовство и боль этого темного мира смягчается радостью общения с ним.

Штат сотрудников издательства «Навпресс» – всегда надежная поддержка в изнурительном деле создания книг. Трэси Маллинз, мой редактор и друг, доброжелательно и весело провел меня через лабиринт концепций, синтаксиса и грамматики.

Идея создания этой книги пришла во время нашего ежегодного отпуска с Дейвидом и Мэг Дьюпи, Тремпером и Алисой Лонгман и всей нашей компанией. Я глубоко признателен за длительные взаимоотношения, которые привели к изменениям в моей жизни и которые будут продолжаться в вечности. Тремпер, мой соавтор, открыл для меня радость в бесконечном познании. Наши общие корни чрезвычайно глубоки.

Самую глубокую и неизменную благодарность я испытываю к моей жене Ребекке и детям, Анне, Аманде и Эндрю. Эта книга в очень большой степени – результат непоколебимого решения моей жены любить нас совершенной, глубокой и дерзновенной любовью.

Предисловие

Мы никогда не сможем делать это абсолютно правильно до тех пор, пока не придем домой. Только там мы будем в безопасности от разрушающих атак, недосягаемы для ложных ценностей и свободны, чтобы жить по задуманному образцу. Ну а пока Бог дает нам возможность радоваться посреди несчастий. Он возбуждает в нас жажду чистоты, которая сильнее похоти; и Он, давая силу прощения и укрепляющей благодати, помогает нам в отношениях с другими людьми, даже с теми, кто обращается с нами плохо.

Но в наших христианских общинах сверхъестественная радость, безупречная чистота и страстная любовь (та, которая преодолевает жестокое обращение) имеются в ограниченном количестве. Мы скорее будем петь о радости, чем испытаем ее в реальной жизни, когда неприятности наваливаются на нас. Мы скорее склонны уступить наши позиции, чтобы скрыть свою нечистоту, чем открыто противостоять поражению. И нам нравится измерять уровень своей духовности в таких единицах, которые никогда не потребуют, чтобы мы прямо взглянули на безразличие в наших душах и увидели, что оно унесло из взаимоотношений жизнь.

Однако существуют признаки, что Бог продвигается. Наличие двух тенденций заставляет меня думать, что, возможно, пробуждение близко. Они дают мне надежду, когда я иду по смутному, погрязшему во зле миру, в котором все происходит не так, как должно происходить. Возможно, поэтому я так рад, что доктора Аллендер и Лонгман написали книгу «Дерзновенная любовь». Они открыто говорят о зле, показывая, что от нас требуется полная зависимость от сверхъестественной силы Бога, если мы хотим, чтобы наша радость победила эту жизнь.

Одна внушающая надежду тенденция заключается в том, что во многих частях света вновь проявилось мужество верить в то, что Бог существует, что Он может делать нечто видимое и потрясающее; что молитва буквально обеспечивает связь с Ним – точно также как телефонный провод достигает другого простого смертного – и что общность подобным образом связанных людей может ослабить сектантство.

Назовите эту тенденцию восстановлением веры в сверхъестественное или в реальность взаимоотношений с Богом. А затем осознайте, что в ней есть скрытая возможность заставить нас желать правильных вещей. Можете ли вы представить себе, как мы открыто, с неподдельным усердием обсуждаем наши различия, не теряя горячей любви к Христу, которая позволяют нам держаться за руки? Восстановление контакта со сверхъестественным могло бы содействовать единству, о котором молился Господь Иисус перед самой смертью.

Вторая тенденция заключается в желании покончить с притворством. Слишком долго мы поддерживали уверенность в силе Божьего слова, притворяясь, что все не так уж плохо, как это есть на самом деле, и что Божий призыв любить означает нечто менее значительное, чем Он имел в виду. Если у нас хватает сил поддерживать взаимоотношения на приличном уровне, а в нашей жизни есть дисциплина, то мы уже поздравляем себя с духовной зрелостью.

Я часто думаю: может быть, популярность больших церквей, в которых воскресное собрание важнее, чем ежедневное общение, отражает в большей степени разочарование в отношениях, чем любовь к поклонению? И я также думаю, действительно ли конференции, на которых проповедники, сделав основное заявление: «Я приехал сюда служить, а не выступать», – дают нам нечто большее, чем временный толчок, и при этом не помогают приблизиться к Богу и пробиться через личные неудачи и мучения?

Но происходит и хорошее. Большие церкви и увлекательные конференции все чаще обращаются к реальным проблемам жизни и ободряют людей, находящихся в определенных ситуациях, поощряя их совершенствоваться, проходя через горе, гнев и сомнения. Мы начинаем понимать, что взаимоотношения с Христом предназначены не для того, чтобы закрыть темную сторону жизни, а для того, чтобы осветить проход через нее. И немногие понимают, что настоящее христианство не выдвигает Бога в качестве верховной власти, которая разрешает все наши проблемы, а превозносит Бога как основание, достаточное для того, чтобы упорно пробиваться к достижению цели с надеждой и радостью.

Эта вторая тенденция – назовем ее мужество для борьбы – дополняет первую. Она призывает нас к битве, в которой мы будем либо убиты, либо близко познаем Бога. Она призывает нас вступить в битву с врагом Бога. И она напоминает нам, что если мы будем воевать с другим противником, мы будем воевать в одиночку. Если мы принимаем вызов только тех сил, которые выступают непосредственно против наших удобств, и не вступаем в бой с дьявольским врагом, стремящимся украсть славу Бога, то Бог никогда не станет реальностью, потому что Он ведет войну на другом фронте, там, где битва гораздо напряженнее.

Всепоглощающее желание Бога разрушить зло силой абсолютной чистоты явлено через Свою совершенную праведную любовь. И, как известно любому христианину, это подразумевает необходимость действия. Бог непреклонно уничтожает всякое подозрение в том, что Он не благ, и преклоняет всякое колено в признании, что нет славы более великой, чем Его слава. До тех пор пока Он не вернется в полноте силы Своей бескомпромиссной любви, Он требует от своих служителей участия в реальной жизни (и в кровавой схватке со злом). Нам нужно вооружиться для битвы и сделать нашей целью не сиюминутное удовольствие, а непоколебимую уверенность в том, что Бог благ, чтобы ни произошло, и что в любви достаточно отваги, чтобы принять вызов реального врага.

Мужество борьбы против зла с помощью дерзновенной, отважной любви необходимо поддерживать. Укрепляя мужество, мы тем самым разоблачаем ложь морализирования, которая уверяет, что мы должны отгородиться от движений человеческого сердца и сосредоточиться на внешних стандартах. Мужество вдребезги разрушит притворство законничества, которое предлагает жить по правилу: делайте правильные вещи, и вы будете застрахованы от глубоких долин смятения, сомнений и боли. Вместе с первой тенденцией – восстановлением веры в сверхъестественное – эта вторая может объединить нас для борьбы против общего врага и помочь нам двигаться вперед с мужеством солдат, снаряженных сверхъестественным образом.

Жизнь не проста. Она может быть хороша, но не проста. Еще более крупные церкви, в которых мы можем спрятаться, и еще более увлекательные конференции, которые впрыскивают нам в кровь адреналин, не являются решением проблемы. Мы должны найти Божью силу для того, чтобы заботиться о других, когда наше сердце разбито; мы должны найти Божью любовь для того, чтобы спасать потерянных людей, несмотря на то что наша собственная боль не прекращается. Мы должны научиться правильно жить и любить в обществе людей – иногда изумительных, часто отвратительных, но на самом деле находящихся где-то посередине.

Эта книга бросает нам вызов и помогает найти силу, необходимую для того, чтобы жить в этом мире без притворства. Она разрушает неверные представления о прощении. Она противостоит попыткам любить поверхностной любовью. Она обнажает нашу склонность заставлять жизнь двигаться, не признавая, что она стоит на месте. Она повергает нас в отчаяние, которое либо разрушит нас, либо приведет к реальному Богу.

Я хорошо знаю Дэна Аллендера. Как и все мы, он несовершенен. Но, подобно немногим из нас, он обладает непоколебимой решимостью пробиваться сквозь реальную жизнь в своем стремлении к Богу. Тремпер Лонгман – один из редчайших людей. Это строгий ученый, изучающий текст со скрупулезностью человека, привыкшего к дисциплине, и в тоже время искренний и открытый искатель Бога, неспособный довольствоваться одной только бесстрастной (а следовательно неуместной) точностью.

Консультант, сражающийся на передовой, и ученый, снабжающий его боеприпасами, вместе они создали книгу, которая – одна из немногих – укрепляет мою надежду на то, что Бог поможет нам вести славную битву, если только мы войдем в реальную жизнь.

Лоуренс Дж. Крабб, младший, доктор философии

В память О. Ли Аллендер (1929–1991)

Любите всех, и ваше сердце будет страдать и, возможно, разобьется. Если вы хотите сохранить его невредимым, то не должны отдавать его никому, даже животному. Тщательно оберните его любимыми занятиями и роскошью; избегайте затруднительных положений. Надежно закройте его в шкатулку или ящик вашего себялюбия. Но в этом ящике – прочном, темном, без движения и воздуха – оно изменится. Оно не разобьется – оно станет небьющимся, непроницаемым и безнадежным.

К. С. Льюис «Четыре типа любви»

Мы любим в трудное время. Ничто стоящее не приходит без борьбы. Нам приходится бить темноту до тех пор, пока она не забрезжит рассветом.

Брюс Кокбен, «Любовь в трудные времена»

Любовь к равному – это человеческое качество. Любовь друга к другу, брата к брату. Это означает любить тех, кто мил твоему сердцу.

Мир улыбается.

Любовь к менее удачливым – благородное качество. Любовь к тем, кто страдает, к тем, кто беден, болен, несостоятелен, непривлекателен.

Это сострадание, и оно трогает сердце мира.

Любовь к более удачливым – редкое качество. Любить тех, кто преуспел там, где вас постигла неудача, радоваться без зависти вместе с теми, кто радуется; любовь бедных к богатым, черного человека к белому.

Мир всегда удивляется святости такой любви.

И наконец, существует любовь к врагам. Любовь к тому, кто не только не любит вас, но издевается, угрожает и причиняет боль. Любовь жертвы к мучителю. Это Божья любовь.

Она побеждает мир.

Фредерик Бюхнер «Изумительное поражение»

Введение
Прощение: непростая тайна

Любовь. Мы пользуемся этим словом так легко и, возможно, думаем иногда, что кое-что знаем о ней. Без сомнения, это нечто, что все мы хотим иметь и в лучшие моменты жизни хотим давать. Однако не существует занятия, требующего более полной отдачи, чем любовь.

Любовь, как отражение Божьей славы, – основа бытия, причина существования всего живого и суть Евангелия. Это основная составляющая жизни. Тем не менее почти невозможно выразить словами грандиозность любви, описать ее преобразующую силу или обратить ее на кого-то, особенно в мире, который постоянно ранит нас и часто очень глубоко. Человек, решившийся написать книгу о любви, кажется самонадеянным, почти бесцеремонным.

Так почему же я взялся за эту задачу? Потому что тайны любви захватили меня. Каждый день и дома, и на работе я был вынужден искать ответ на вопрос: «Что значит любить тех, кто причиняет мне боль?» Как психолог, а скорее даже как грешный человек, который живет с другими грешными людьми, я ежедневно, ежечасно, ежесекундно лицом к лицу встречаюсь с неправедными поступками других людей. Так же, как и вы, я сталкиваюсь с непослушанием по отношению к любви, взывающей о прощении, и к неизменному требованию Бога прощать.

Но для большинства из нас простить тех, кто причиняет нам боль, – дело непростое. Кажется, чем больше нанесенная обида, тем труднее простить. Если вы христианин, вы обладаете искупленным, но все еще греховным сердцем, которое противится прощению. Неумолимое требование Бога простить, подставить другую щеку, отдать свою верхнюю одежду врагу иногда выводит из себя, иногда кажется нелогичным и всегда находится (слишком далеко) за пределами справедливого или разумного.

Следовательно, требование простить можно чтить как благородное, но непрактичное, отвергать его как несовременное, забытое (за исключением, может быть, каких-то особенно благоприятных обстоятельств) или примененное просто по какой-то трагической случайности безо всякой мудрости или понимания. Прощение других – sine qua non (лат. «обязательное, непременное условие») любви – предмет, сложный даже для понимания, не говоря уже о претворении его в жизнь. Но не существует ничего, что было бы важнее него. Поэтому цель этой книги – исследование вопроса (мне хотелось бы сказать «ответа на вопрос») «Что значит любить своего врага?»; того, кто надругался надо мной; моего раздражительного и равнодушного супруга; моего друга, который сплетничал у меня за спиной и испортил мне репутацию; моего ребенка, который огрызается в ответ на предложение пойти погулять; хирурга или механика автосервиса, которые действуют не в моих интересах. Перечислять можно до бесконечности.

У любого человека в любой ситуации – временной или беспредельной, жестокой или вполне приличной, дружеской или враждебной – во всех взаимоотношениях, будет присутствовать грех, требующий прощения. В этой книге мы будем говорить о любви, умеющей прощать, той разновидности любви, которая имеет дело как со злом трагичным и непостижимым, таким, как сексуальное надругательство, так и с обычным и вполне объяснимым сопротивлением, таким, как равнодушие или раздражение.

Задача необычная по соображениям, выходящим за рамки величины проблемы. Это смелое предприятие еще и по личным мотивам. Вот три причины, из-за которых я противился написанию этой книги. Первая, я не умею всегда любить так, как нужно. Если бы вам пришлось спросить моих друзей, студентов, клиентов, соседей и других людей, насколько правильно я умею любить, вы бы услышали самые разные мнения. Временами я люблю довольно правильно – точно также как аллигатор в течение короткого отрезка времени может бежать быстрее лошади, – но гораздо чаще ноги у меня коротки, кожа покрыта чешуей, а выражение моего лица приводит в ужас. Как и аллигатор, я плохой бегун на длинные дистанции.

Недавно один из моих друзей, к которому я отношусь с большим уважением, сказал мне, что я лицемер, так как гораздо лучше говорю о дружбе, чем ее проявляю. Упрек был высказан после того, когда я не смог сделать усилие, чтобы позвонить нашему общему другу, которому оставалось жить считанные недели. Своим отступничеством я глубоко опечалил человека, который значил для меня очень много.

Конечно, были определенные обстоятельства (они всегда есть), почему я не сделал того, что должен был сделать; диапазон широк: от занятости, поездок, служения до стойкого отвращения к смерти, которое, вероятно, тянется со времен юности, когда мне пришлось пережить тяжелую утрату. Однако, даже учитывая обстоятельства, неспособность любить не может быть оправдана ничем. Как же я могу писать книгу о любви, если я, в лучшем случае немощно, в худшем – лицемерно, опровергаю основное положение, которое я надеялся представить на ваше рассмотрение? Единственное, что я могу сказать в свое оправдание, – это мое страстное желание познать истину и возрастать, претворяя ее в жизнь, независимо от того, насколько я сам несовершенен в том, чему учу.

Точно так же я знаю, что я, как и любой верующий человек, в глубине своего естества страстно хочу познать любовь Бога и дать живительной воды тем, чья жажда подняла их над скукой самодовольства и оправданием эгоцентризма. И одна из первых дорог, ведущих к пониманию любви, – это более ясное осознание того, насколько сам я не умею любить. Если это так, то я на верном пути. Я могу надеяться только на Его милость и благость.

Вторая причина, из-за которой я противился написанию этой книги, – риск быть неверно понятым. Будет брошен вызов множеству заветных идей и понятий о любви и прощении. Мне не нравится мысль о нападении на представления, которые Бог использовал для того, чтобы внести значительные изменения, но тот факт, что определенные представления приводят к положительным результатам, еще не делает их истинными. Я знаю христиан, нашедших утешение в некоторых отрывках из Библии, значение которых было искажено до невозможности, или увидевших перспективу и обещания, которых просто не было в этом стихе, однако в результате такого понимания они нашли поддержку или пришли к осознанию своей вины. Такие вещи не оправдывают небрежного толкования библейского текста, но они говорят нам о том, что Бог может и хочет использовать все для достижения Своих целей.

Любой автор пишет, находясь под влиянием своей культуры. Никто из нас не свободен от этого влияния – мы защищаем старые убеждения и отрицаем новые тенденции или совершенно наоборот. Я не исключение. Я не верю, что простить – значит забыть прошлое и не придавать значения обиде, нанесенной в прошлом или присутствующей в настоящем. Поступить так (если это вообще возможно), было бы равносильно тому, что мы вычеркнули чью-то жизнь и работу Бога в середине нашего путешествия. Претворить в жизнь идею «простить и забыть» можно только через нежелание признавать очевидное, обман или притворство.

Многие, воспитанные на хорошо знакомой идее «прости и забудь», уже могут поставить под вопрос ценность этой книги. Мне остается только надеяться, что читатель будет читать дальше, а не заклеймит эту книгу как лжеучение.

Отношение «простить и забыть» содержит в себе некоторые важные истины о прощении, которые не могут быть, как и чистый младенец выплеснуты вместе с грязной водой. Это отношение должно научить нас необходимости навсегда отказаться от права пользоваться прошлой обидой для оправдания греха в настоящем. Но мы не должны притворяться, что в прошлом нам не причинили никакой боли. Я убежден, что мы можем помнить о прошлом ради благополучия нашего обидчика. Когда вы смотрите прямо в лицо обиде из прошлого, это приносит благо в ваши сегодняшние взаимоотношения с тем, кто причинил вам большое зло. Этот сложный вопрос необходимо рассмотреть.

С другой стороны, те, кто согласится с моим исходным утверждением о том, что нежелательно и невозможно забыть вред, нанесенный в прошлом, может быть, будут спорить с утверждением, что мы не сможем простить других прежде, чем не научимся сначала прощать себя и принимать свое несовершенство. Эти явления связаны между собой – вы не научитесь любить других до тех пор, пока не научитесь любить себя. Подобный подход подразумевает, что вы сначала должны научиться заботиться о себе и только после этого вы будете способны позаботиться о других. Хотя это разумное приятие себя вытекает из Евангелия, исходное положение этой книги ничего общего не имеет с утверждением: «я прежде всего». Подобный эгоизм противоречит основному принципу Евангелия – «направленности на других» – и словам Господа Иисуса о том, что человек никогда не сбережет свою душу, если не потеряет ее (Мат. 10:39).

Девиз «позаботься о себе» привел многих к оправданию собственного эгоизма. Но однако подобный подход раскрыл множество важных проблем, касающихся традиционного понимания любви и прощения. По сути при таком подходе люди отказываются думать о таком подчиненном, основанном на почитании и желании помочь поведении, как любовь. Я больше не могу с этим соглашаться. Любовь – это нечто гораздо большее, чем просто правильное поведение; на самом деле многие взаимоотношения настолько связаны чувством вины, страха и нужды, что подлинная любовь становится невозможной.

Например, многие люди не обращают внимания на вред, причиненный им, и называют это «прощением» других. В действительности причина, по которой они могут не обращать внимание на боль, – страх вызвать конфликт. Если страх перед другими людьми становится скрытым мотивом для того, чтобы подставить другую щеку, это не может называться любовью или прощением других. Многие действия, которые выглядят очень духовно, в основе своей имеют страх, притворство или религиозность. Девиз «позаботься о себе» выглядит так, как будто в основе его лежит поведение любящего. Но в сердце такого человека не любовь, а забота о том, чтобы уберечь себя или других от боли, которую может принести открытая истина.

Обе упомянутые выше позиции имеют свои достоинства, но обе они не удовлетворяют меня. Первая преуменьшает боль, а вторая недооценивает жертву. Что-то не так в нашем понимании любви и прощения, если распространенные учения поддерживают или 1) лицемерное прощение грешника, основанное на отказе от очевидного и притворстве или 2) эгоистичное преобразование души, в основе которого в большей степени – прощение самого себя, а не принятие Божьего прощения, и это противоречит Библии. Фраза «прости себя» – реакция на часто встречающееся переживание: «не чувствую себя прощенным». И при этом забывается, что мы уже прощены, если мы приняли смерть и воскресение Христа как жертву, спасшую нас от праведного Божьего гнева.

Если оправдание по вере не спасло нас от презрения к самому себе и низкой самооценки, то что-то другое, чем предполагаемая неспособность простить себя, продолжает действовать в человеческой личности и нуждается в выявлении и покаянии. Самоутверждение, предназначенное для самовыражения и развития способности простить себя, только усугубит проблему. Я сознаю, что подобные высказывания идут вразрез с популярными утверждениями. Я надеюсь, что раздраженный читатель не отбросит эту книгу как еще один образчик самоуничижения, поддерживающий точку зрения о том, что люди должны быть «половиком, о который всем можно вытирать ноги».

Третья причина моего беспокойства при написании этой книги далека от проблемы непонимания. Это боязнь содействовать греху, который может спровоцировать людей на такие действия ради противостояния в любви, которые сильно ранят других. Я буду очень огорчен, если выяснится, что я открыл дверь разделению и желанию уязвить, которые ничего общего не имеют с долготерпением и потребностью покрыть множество грехов. Позвольте мне объяснить, что я имею в виду.

Недавно служение и доброе имя одного из моих друзей были запятнаны из-за «искреннего вмешательства» некоторых людей, которые действовали не с библейских позиций. Для обсуждения дел служения созвали собрание, которое превратилось в строгий допрос с массой упреков и обвинений. Мой друг в это время выздоравливал после тяжелой болезни, он только недавно выписался из больницы, где чуть было не расстался с жизнью из-за высокой токсичности какого-то сильнодействующего лекарства.

Разбирательство продолжалось из-за ответной реакции некоторых людей. По мере того как нападки усиливались, мой друг защищался все более активно. Ему были предъявлены глобальные обвинения в том, что он холоден, жесток, раздражителен, необщителен и недостаточно смирен, и он, подтверждая оценку своих обвинителей, все больше запутывался и становился все более агрессивным. Наконец, он не смог всего этого вынести и покинул собрание. Он сказал: «Я окончательно испортил дело; я не мог справиться с ненавистью по отношению к людям, которые еще несколько дней назад были на моей стороне, приходили ко мне и восторгались моим мужеством».

Он выразился не совсем верно. Он не испортил дело. Он в конце концов очень точно отреагировал на то, что было абсолютно неправильным в их нападках. Он сделал справедливый выбор и бежал от небиблейского вмешательства. Далеко не все конфликты, даже те которые представляются любящим вмешательством, необходимо терпеть.

Я лично знаком с некоторыми из его обвинителей. Они хорошие люди; у них есть мудрость и понимание. Однако они избрали заслуживающий сожаления способ обвинения и процедуры, которые нарушали указания, данные в 18-й главе Евангелия от Матфея, о том, как поступать с теми, кто совершил проступок. Мой друг не был абсолютно невиновен в том, что касается общения с людьми и принятия решений. Временами он бывал открытым и милым, а затем – сдержанным и отчужденным. Он неоднократно говорил за глаза о своих сотрудниках с другими членами команды. Он мог совершить акт самопожертвования, но вскоре после этого жаловаться, что его использовали. Он был (и остается) нормальным грешником. Он также человек с необыкновенно добрым сердцем, желающий возрастать в мудрости и искренне заботящийся о благополучии других.

В комнате, наполненной сердитыми и обиженными друзьями, пошатываясь от переутомления и принятых лекарств, он чувствовал себя не лучшим образом. Никто бы не чувствовал себя хорошо в подобной ситуации. Один человек сказал ему, что к нему относятся с «дерзновенной любовью» для его же блага. И снова я не сомневаюсь в искренности и добрых намерениях его обвинителей, но есть что-то нелепое в событии, в котором я не хотел бы принимать участие. Его обвиняли в том, что он защищался на собрании и был жестким, и это для меня звучит также абсурдно, как и обвинение тонущего человека в том, что он ненадежен, когда судорожно бьет по воде, снова скрываясь под ней.

Что же такое происходит с нашим желанием быть честными и открытыми? Наши дни настолько полны лицемерия, притворства и обмана, что мы страстно желаем установить искренние отношения с другим человеком. Но прискорбный побочный продукт этого вполне обоснованного желания заключается в том, что когда мы обижены или раздражены, мы стремимся сообщить об этом другим людям. Очевидно, что здесь есть место для упреков, но не в качестве основания для построения или поддержания взаимоотношений любви. Мой друг был атакован, по крайней мере отчасти, из-за неверного использования или злоупотребления того, что я имел в виду, говоря о «дерзновенной любви». И я боюсь, что могу выпустить на волю такой стиль общения, который будет ранить других.

Дерзновенная любовь не бездумна и не жестока. Она не будет ранить другого ради вмешательства или желания поделиться своим мнением. Дерзновенная любовь бесстрашно откладывает в сторону наши личные дела и смиренно вступает в мир других людей, думая об их благополучии, соглашаясь пойти на риск и впустить в наши души чужую боль, чтобы стать жизнью для одних и смертью для других. Дерзновенная любовь к другому человеку, проявленная с силой Христа (Кол.1:8,9), никогда бы не породила разрушительного противостояния, навязанного моему другу.

Злоупотребления настоящей любовью может быть достаточно для того, чтобы заставить ранимое сердце навсегда испугаться любви, и он не сможет быть чем-то большим, чем просто милым и внимательным человеком. Хотя любовь и не требует меньшего, чем доброта, но она определенно нуждается в чем-то большем. Кажется, что любовь часто терпит крушение из-за нашей бесчувственности или недостатка мудрости, но это никогда не может служить причиной для того, чтобы не отважиться полюбить вновь. Это однако должно сделать нас осмотрительными и заставить взвешивать и обдумывать наши мотивы, выбор времени и отношение к другому человеку прежде, чем мы решим, как справиться с его или ее неприятностями. Однако никакое количество ограничений, объяснений и новых формулировок не удержит некоторых людей от того, чтобы взламывать вход в Царство с помощью насилия, выраженного словами. Я могу только надеяться и молиться о том, чтобы ограничить возможные злоупотребления.

Читатель может удивиться, как с моим чувством неадекватности, в котором я признался, беспокойством и опасениями, я все-таки хочу, чтобы эта книга увидела свет. Частично потому, что мне никогда не давал покоя вопрос, что это значит – простить. Кроме того, я работал над этой книгой вместе с другом, с которым я дружу в течение двадцати пяти лет. Доктор Тремпер Логман 3-й и я познакомились на музыкальных занятиях в восьмом классе. И вскоре стали лучшими друзьями. Наша дружба продолжалась и углублялась во время учебы в старших классах, в колледже и в семинарии. В течение всего этого времени его спокойное, но неослабевающее стремление к Богу открыло дверь и моему обращению. Мы остаемся неразлучными друзьями.

Годы учебы Тремпера в Вестминстерской богословской семинарии, а затем в Йельском университете сделали его одним из выдающихся ученых-евангелистов, изучающих Ветхий Завет, ученым с мировым именем. Его сотрудничество при работе над книгой (особенно его вклад в написание пятой главы) дает читателю уникальную возможность увидеть, как библейские знания высочайшего уровня не только могут быть полезны при консультировании и воспитании учеников, но и совершенно необходимы, если образ мышления Царства должен быть внедрен в современную культуру. Участие Тремпера в этом проекте – ни с чем не сравнимая для меня честь.

Дерзновенная любовь – могущественная сила, влияющая на процесс изменений, который преобразует обоих: и того, кто любит, и того, кто принимает эту любовь. Дерзновенная любовь – это дар, который ставит человека с ожесточившимся, полным гнева сердцем перед лицом спасительной доброты. Тремпер и я обладаем привилегией вдохновить вас на желание заглянуть в глаза Бога.

Часть I
Поле битвы – сердце

Глава 1
Противоречивые чувства любви: что движет человеческим сердцем?

Отец Шерри ненавидел женщин. Каждый раз, когда она была с ним, ей приходилось выслушивать тирады о ее «фригидной мамаше» и его «лесбиянках»-покупательницах. Только она была его единственной «прелестной девочкой», и она с чувством вины несла на своих усталых плечах бремя его жестокости. Когда же, пробыв более двадцати лет его суррогатной супругой, она наконец высказала предположение, что его отношение к женщинам, в том числе и к ней, может ранить ее, его тщательно подобранные слова полоснули по ней как холодный кинжал: «Я думал ты заботишься обо мне. А ты всего лишь такая же дрянь, как и все остальные».

Что для Шерри значило бы простить своего отца за все эти годы оскорблений? Иисус сказал «подставь другую щеку». Она уже делала это сотни раз, но он продолжал наносить словесные удары, и она постоянно ходила избитой до неузнаваемости. Она хотела бы забыть, что у нее вообще когда-нибудь был отец. Но Библия говорит, что ей положено любить его.

* * *

Для Патрика жена все еще была главной любовью его жизни (любимейшей из женщин любовью на всю жизнь). После пятнадцати лет брака она могла заставить его смеяться так, как никто другой; и когда она устраивала вечеринки для его клиентов, все внимание было направлено на нее. Вечеринка нравилась всем, если на ней была Пенни. В ней было что-то волшебное, и Патрик так гордился ею. Но всякий раз, когда он пытался поговорить с ней о своих действительных чувствах – что она обижала его и детей этими бесконечными публичными представлениями, которые воровали ее внимание у них, она выходила из себя: «Не будь смешным! Чего ты в конце концов от меня хочешь? Ты бываешь иногда таким ребенком». Иногда она потом извинялась, но в действительности ничего не менялось. Боль все глубже и глубже входила в сердце Патрика.

Патрик знал все об идее «простить и забыть». Это было единственным решением. Он любил свою жену. Но мог ли он продолжать так жить до конца своих дней? А дети? Становилось все труднее не замечать язвительных замечаний Пенни и презрения, от которого холодело сердце. Прощение и возможность забыть не делало их нормальной семьей. Так чего же Бог ожидал от него? Как любить жену, которой все безразлично?

* * *

Телефон на столе у Джейн зазвонил снова. Это, должно быть Кэрол. Кажется, будто бы это всегда Кэрол. У нее сейчас проблемы – у нее всегда проблемы, сколько Джейн ее помнила. Ей нужен кто-то, с кем можно поговорить, а Джейн действительно любила ее. Кэрол могла быть такой милой, и она всегда внимательно слушала то, что Джейн говорила ей, и пыталась следовать ее советам. Но внутри Джейн росли возмущение и обида. «Как она может быть настолько зациклена на себе? Все, о чем мы говорим, это ее проблемы. А я? Как насчет отношений, когда не только берут, но и дают? Нет, мне действительно это все надоело».

Но «любовь покрывает множество грехов». Кэрол, возможно, и эгоистка, но у нее действительно сейчас трудные времена. Не должна ли Джейн быть немного терпимей? Она не хотела обижать Кэрол, но было все труднее прощать эти ежедневные звонки. Она уже больше не чувствует такой уж большой любви. Чего в конце концов Бог от нее хочет? Она просто оставляет все это.

Противоречивые чувства любви

Все мы иногда хотим оставить «все это». Любить слишком трудно; простить кажется невозможно. Зачем пытаться, если наши попытки любить только все портят? Даже при самых лучших взаимоотношениях раны, полученные в боях, едва ли их стоят. Но человеческое сердце так устроено, что ему трудно долго жить без любви.

Любовь дает жизнь. Она облегчает тяжелые моменты жизни и поддерживает надежду. Любовь – это чудесный друг, но она может быть и причиной ужасных разочарований. Сегодня она приносит радость, а завтра, оставляет сердце беззащитным перед ледяным ветром предательства. Если мы будем честны, то признаем, что часто испытываем противоречивые чувства по отношению к любви.

Одна женщина, которую я консультировал, сказала мне со слезами: «Я ненавижу любовь. Я не могу жить без нее, но я не могу выносить и горечь предательства». Ее жизнь не была очень уж трудной или полной ужасных потерь. Она замужем, у нее двое взрослых сыновей; муж – человек не жестокий, но он не слишком интересуется ее жизнью. Она вполне здорова, у нее достаточно средств, чтобы жить, как она хочет, – и ощущение растущей боли в душе.

Пустота, едва ощутимая в течение всей ее жизни, стала пронзительной после довольно ординарного события, происшедшего в церкви. Многие годы она помогала во всем, начиная от детского служения для самых маленьких и кончая конференциями, которые проводили миссионеры. В течение последних двух лет она была вице-президентом женского служения и совершенно естественно ожидала, что примет на себя руководство женским служением, как только теперешний президент уйдет в отставку.

Когда президентский пост освободился, лучшая подруга моей клиентки, которая не слишком интересовалась служением и помогала только время от времени, но была прирожденным лидером (и пользовалась благосклонностью жены пастора), избирается президентом. В течение всей церковной службы, на которой было объявлено, что ее подруга возглавила женское служение, моя клиентка ощущала холод и пустоту. Это было похоже на дорожно-транспортное происшествие, виновник которого скрылся. Минуту назад она еще болтала и смеялась с друзьями, вовлеченная в дружеские отношения, а минуту спустя она уже сидит, оглушенная ударом, истекающая кровью, одинокая, покинутая, без друзей. Сколько ни пыталась она говорить себе, что ничего страшного не произошло, что нельзя быть мелочной и неразумной, тем не менее она чувствовала, что ее предали.

Ее подруга предала ее. Она не уступила эту должность человеку, который делал большую часть работы в течение многих лет. Все последующие дни моя клиентка колебалась между чувством вины и гнева. Каждый раз, когда она думала о том вечере, когда ее подруга согласилась принять – скромно, но со скрытым волнением – эту должность, она чувствовала приступ тошноты. Быть доброй, продолжать любить свою подругу и простить ее казалось невозможным. А что ей делать с мятущимися внутри чувствами? Она знала Слово Божье: «любите врагов ваших», но она никогда и представить себе не могла, что ее призовут любить врага, который еще вчера был ее близким другом.

Надежда на любовь

Любовь или даже надежда на любовь приводит всех нас на поле боя. Любовь это или потеря любви, но она заставляет нас поставить вопрос о желании жить. Мы оказываемся между двух огней. Мы хотим, чтобы нас любили, и сами хотим любить, но часто относимся к любви с недоверием и подозрением – она может привлечь и предать. Тем не менее большинство из нас упорно продолжают двигаться вперед, надеясь, что следующий опыт любви будет другим.

То, что толкает большинство людей в водоворот работы, домашних дел, бесконечных поездок, пикников с соседями, – это надежда, что однажды жизнь изменится и вся неразбериха, состоящая из одиночества, предательства и страхов, улетучится как морщинки под действием молодильных яблок. Мы все знаем, что молодильные яблоки – сказка, а Эдем – утерянное воспоминание, но желание жить в мире, в котором правит любовь, или, по крайней мере, наполненном любовью, ведет нас в заботы следующего дня. Надежда на это существует, даже когда я знаю, что мне нужно вставать только затем, чтобы идти на работу. Позвольте мне проиллюстрировать это утверждение о надежде, которая борется за любовь, рассказом об одной женщине.

Мать-одиночка встает в 5:30 утра и собирается на работу; одевает детей, отвозит их в школу; преодолевая пробки на дороге, разыскивает место для парковки; пробравшись через шумную толпу, проглатывает чашку кофе; проскальзывает за свой рабочий стол для того, чтобы, воюя с мелочными офисными сплетнями, намеками на секс, мужским самолюбием, провести там весь день и заработать деньги для своей семьи. Зачем? Почему она делает это день за днем?

Первым ответом матери-одиночки может быть «Я одна. Я должна работать, чтобы прокормить семью». Она может чувствовать эту ответственность, но есть нечто большее. Она бы не выстояла в ежедневной гонке, если бы мотивом ее действий не была любовь. Да, она должна кормить и одевать детей. Ей нужна учительница для старшей дочки, чтобы учить ее играть на флейте, и новые кроссовки для младшего сына, чтобы он мог участвовать в своем первом бейсбольном матче. Иногда основанием для такого изматывающего труда становится гнев – яростное «я сделаю это сама», – но в глубине ею движет любовь. Без любви она бы зачахла и ослабела.

Хотя ее жизнь и вращается вокруг любви, но, похоже, действительно ведет ее вперед хронический отказ любить. Допустим, она была вовлечена в несколько случайных сексуальных связей. Далее допустим, что сердце ее полно ненависти к бывшему мужу, бросившему ее ради более молодой женщины. Болезненный развод ожесточил ее сердце и закрыл ее глаза для Евангелия. Она не пускает в свою душу нежность. Жесткость внутри нее все растет, и она все меньше склонна выслушивать неуклюжие признания дочери-подростка и повторяющиеся истории о бейсболе младшего сына. Ее сердце ненавидит того, кто разбил его, и закрывается от тех, кто отчаянно нуждается в ее сочувствии. Она – загадка, состоящая из жесткости и нежности, равнодушия и сострадания. Она страдает от одиночества, она одна, и она стремится к чему-то. Значит ли что-нибудь для нее любовь?

Скажет ли эта женщина, что любовь – причина ее существования? Служит ли любовь категорией для оценки качества жизни? В каком-то смысле любовь – это то, что манит ее, но и то, что ожесточило ее, заставив испытать разочарование. Любовь для нее – причина, чтобы жить, но она редко размышляет о значении любви или о том, что любовь требует от нее.

Что мы могли бы сказать ей о любви? О Божьей любви? О том, что значит быть преобразованным силой любви и любить других Божьей любовью? Задача гораздо значительнее, чем большинство из нас могли бы подумать. Что я должен сказать своей клиентке – матери-одиночке, которая воюет с одиночеством, безнравственностью, изнеможением и жесткостью? Многие годы назад, можете быть уверены, я был бы более многословен, чем сейчас. Но я по-прежнему советовал бы ей сторониться аморальных поступков. И тогда, и сейчас я настаивал бы на библейской заповеди простить бывшего мужа. Я бы уговаривал ее отказаться от жесткой обороны и самозащиты.

Мой совет основателен, но я думаю, что меня бы не услышали. Боюсь, что мои советы (хотя и верные) оказались бы неуместными, так как они не касаются ее ежедневных забот. Какое отношение любовь к другим, особенно к тем, кто ее ранил, имеет к мукам раннего подъема по утрам, выплатам за дом и смягчению ударов, которые наносит ей окружающий мир?

Возможность любить

Может быть, любовь и необходима для того, чтобы выжить, но, похоже, ежедневное существование делает любовь невозможной. Любовь необходима, но она кажется раздражающе неразумной. Это то, чего мы жаждем и то, что мы презираем; ожидаем и пренебрегаем, к чему стремимся и что саботируем.

Правда ли, что любовь без Божественного вмешательства невозможна? Старая поговорка «заблуждение – дело человека, а прощение – Бога» намекает на то, что не следует ожидать чего-то большего, чем сумятица, состоящая из грехов и проблем; если только не появится нечто, выходящее за рамки обычных человеческих отношений, то, что перевяжет раны, нанесенные неудачной любовью. Любовь невозможна, по крайне мере, в течение долгого времени, без исцеляющего прощения.

Если моя клиентка находит дискуссию о любви бесполезной, что она может подумать о моем совете простить тех, кто ранил ее и разбил ей сердце изменой? Я так хотел бы, чтобы любовь Бога затронула ее и темный туман ненависти был бы пробит непобедимым светом Евангелия. Но боюсь, что любое обсуждение прощения и любви только увеличит и без того уже длинный список причин, из-за которых она отвернулась от Евангелия и вместо этого она скорее примет дешевую, но быстро утешающую подделку в объятиях любовника.

Наверняка одна из причин, по которой она ощущает указание простить как тяжелое бремя, заключается в ложных представлениях о том, что на самом деле означает прощение в контексте взаимоотношений, которые ранят ее сильнее всего. Прежде чем мы начнем длинное путешествие в страну прощения, позвольте мне поразмышлять о некоторых неверных представлениях, которые иногда связывают с прощением.

Я разговаривал с женщиной, чья дочь, не посоветовавшись с ней и не подумав об оплате за обучение, бросила школу в середине учебного года и присоединилась к христианской рок-группе. В тоже самое время ее муж потерял большую часть своих пенсионных средств из-за проекта, сулившего быстрое обогащение; этот проект был выдвинут одним христианским бизнесменом. После того как все это стало известно, она рассказала о своей огромной боли и гневе пастору.

И получила еще один сокрушительный удар – он упрекнул ее, сказав: «Горечь – это даже большая проблема, чем все, что вы испытали. Вы должны научиться прощать и забывать; оставьте этот печальный опыт позади вас и продолжайте служить Богу и другим людям». Его совет был катастрофой, потому что в нем звучал отзвук правды, и он беспрепятственно, не вызывая возражений, вошел ей в сердце. Такой подход – «простить и забыть» – не оставлял ей никакой надежды.

Она пыталась покаяться, но по-прежнему чувствовала себя обиженной. Она сердилась и хотела, чтобы люди понесли ответственность за свои грехи. Она считала, что христианское служение, принявшее ее дочку в музыкальную группу, должно быть разоблачено за то, что они берут молодых людей к себе, не посоветовавшись с их родителями. Она хотела, чтобы бизнесмена призвали к ответу за то, что он показывал дурной пример того, как обманывать, другим людям в церкви. Она хотела, чтобы пастор серьезно отнесся к сложным проблемам в ее семье. Вместо этого пастор сказал ей, что прощение всегда подразумевает, что тяжкое событие нужно оставить в прошлом, и настаивал на том, чтобы забыть то, что осталось позади.

У большинства из нас, если мы ходим в церковь достаточно долго, есть, вероятно, похожий опыт. После того как нам в течение долгого времени вбивались в голову советы других людей, которые находились в заблуждении, а также из-за нашего собственного неверного понимания прощения, сейчас мы чувствуем себя слишком усталыми, нерешительными или рассерженными для того, чтобы начать настоящую битву за прощение, несущее жизнь. Прощение Бога значит для нас так мало, а прощение других кажется похожим на прыжок в пропасть с еще большей болью.

Как мы в действительности смотрим на идею прощения? Что мы сделали, что потерпел крушение тот вид любви, который умеет прощать и который воюет с предательством и надломленностью; воюет при помощи бесстрашного желания такого примирения, которое делает бесполезными все попытки лукавого разрушить любовь?

Любовь, умеющая прощать, не просто проводит человека через тяжелые времена или придает осмысленность ежедневной гонке жизни. Любовь, умеющая прощать, – это невероятное, необъяснимое притяжение обиженного к обидчику ради восстановления отношений с Богом, с самим собой и другими. Это вид любви, который приходится на трудные времена в нашем себялюбивом, эгоистичном веке. Немногие, если вообще такие есть, сомневаются в важности любви, но мысль о том, что нам нужно любить других больше, чем себя, охотно воспринимается как симптом заболевания, называемого созависимостью.

Женщинам часто говорят, что они любят слишком сильно или любят не того мужчину. В наше время любовь – критерий, диагностирующий степень психического здоровья. Если вы любите тех, кто не вызывает симпатии, позволяете желаниям другого человека превалировать над вашими собственными или, того хуже, любите, тех, кто причинил вам боль, то вы, вероятно, обладаете дурными наклонностями, созависимы или эмоционально нездоровы.

Без сомнения, широко распространенное превратное представление о любви делает ее обусловленной, требовательной, не умеющей давать, так, что фактически она перестает быть любовью. Что за странная вещь – любовь, которая не любит. Очевидно, то, что мы называем любовью, оказывается чуть большим, чем слегка завуалированное, эгоистичное требование признательности и уважения. А то, что мы называем прощением, – это стремящаяся к самовозвеличиванию или саморазрушению (его трагической противоположности) попытка избежать обиды скорее для того, чтобы достигнуть какой-то другой цели, а отнюдь не библейского примирения. Разница между любовью и прощением и их подменой, несомненно, сбивает с толку и приводит в замешательство.

Исходная предпосылка этой книги проста: я не буду жить полноценно и радостно, если не полюблю; я не смогу любить, если не прощу; и я не смогу простить, если моя ненависть не будет постоянно растворяться истиной и благодатью Евангелия. Настоящее библейское прощение – чудесный дар как для обидчика, так и для обиженного. Немногие из нас поняли, что же действительно имеет в виду Библия, говоря о прощении. И полное понимание не придет немедленно после прочтения первых глав этой книги. Но продолжайте читать. Прощение даже труднее, чем мы его себе представляли, но оно обладает животворящей силой. Если любовь предлагает жизнь, то прощение дает возможность любить.

Характеристики любви

Любовь: добродетель, превосходящая все

Без сомнения, любовь – величайший призыв, которому человек может следовать. Любовь – это исполнение закона. Иисус привел в состояние шока своих опытных в богословии собратьев, подведя итог всему закону двумя заповедями: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею и всем разумением твоим, и всею крепостию твоею» и «Возлюби ближнего твоего, как самого себя» (Мк. 12:30,31). Затем Он утверждает: «Иной большей сих заповеди нет» (ст. 31). Одним махом Он поставил любовь выше традиций и системы жертвоприношений и привел все Божьи заповеди в подчинение величию любви. Не удивительно, что Его противники не задавали Ему больше никаких вопросов. Он их поразил. Я тоже ошеломлен.

Я ошеломлен тем, что все слова, все истории Ветхого Завета, все законы, все заповеди, все до последней йоты истины находит свое завершение в одном слове – любовь. Павел тоже смотрел на любовь как на обобщение ветхозаветного закона: «Ибо весь закон в одном слове заключается: „люби ближнего твоего, как самого себя“» (Гал. 5:14). Павел дальше уточняет, что весь закон, включая Десять заповедей, находит свое исполнение в одном повелении: люби ближнего твоего, как самого себя.

Не оставайтесь должными никому ничем, кроме взаимной любви; ибо любящий другого исполнил закон.

Ибо заповеди: не прелюбодействуй, не убивай, не кради, не лжесвидетельствуй, не пожелай чужого и все другие заключаются в сем слове: люби ближнего твоего, как самого себя. (Рим. 13:8,9).

Любовь не делает ближнему зла, следовательно, любовь есть исполнение закона. Это изумительно просто и грандиозно – все необходимые условия жизни сведены воедино в наставлении любить Бога и своего ближнего. Действительно, любовь не только обобщение закона, но и мера, которой можно оценить мою жизнь.

Что такое любовь? Какова природа того, что называют любовью; того, что мы хотим воспроизвести в наших взаимоотношениях с другими людьми и даже с Богом? Иисус косвенно ответил на вопрос, что такое любовь, указав на Себя. Он сказал: «Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга. По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Ин. 13:34,35). Любовь описывается (1 Кор.13), иллюстрируется (добрый самарянин, Лк. 10:25–37) и требуется (Лк. 6:27–36), но нигде нет определения любви. Смысл любви находится в личности Иисуса Христа и воплощен в Его смерти и воскресении.

Любовь – это жертва, которая открывает двери восстановлению взаимоотношений с Отцом, с другими людьми и с самим собой. Это свет жертвенной, сознательной и преобразующей любви Христа, которой мы призваны любить. Именно на этом основании нас будут оценивать и однажды судить.

Любовь: инструмент для измерения характера

Любовь, тот измерительный инструмент, которым будет оцениваться моя жизнь. Такой инструмент лишает меня любого чванства. Если меня будут судить по тому, как я любил, а не как много я продал книг, провел семинаров или проконсультировал людей, то фактически это неважно писал я, учил или консультировал. Имеет значение только, любил ли я. Это кажется таким суровым и непреклонным. Почему бы меня не судить по тому, что я делаю хорошо и делаю каждый день, это естественное течение моей жизни? Почему бы меня не судить по тому, как я веду свой бизнес или насколько часто я участвую в служении? Большинство людей не возражали бы, если бы их оценивали по широкому спектру тестов – включая то, как они любят. Но кажется нечестным, когда нас судят только по одному критерию – как мы любили других. Мы хотим стоять на более широком фундаменте.

Например, недавно у меня возник очень напряженный спор с женой по поводу того, кто заберет нашу дочь из школы. Я был дома, но работал. Она была занята и расстроена. Она считала, что я могу оторваться от компьютера на несколько минут, чтобы выполнить поручение; а я считал, что она должна понимать, что я также занят, когда работаю дома, как и тогда, когда разговариваю с клиентом в своем офисе.

Спор вылился в критиканство и взаимные обвинения. Она стремительно выбежала из дома, а я вернулся к своей работе на тему любви. Я хорошо поработал в этот день (еще одно свидетельство Божьей милости), но я с грустью осознал, что на тот момент я потерял дружеские отношения с женой и близость с Богом. Тот кусок, который я написал после нашей стычки, будет оцениваться не по его литературной или практической ценности, а по тому было ли мое сердце полно любви и расположено к другим или его наполняла ненависть и эгоизм.

Мне не давало покоя предупреждение Павла, открывающее 13-ю главу Первого Послания к Коринфянам: «Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я – медь звенящая или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, – то я ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы» (ст. 1–3). Талант без любви оборачивается поражением; духовная проницательность и сила без любви девальвируются; а принесение в жертву имущества или тела без любви – просто обман.

Жить и не любить бессмысленно и бесполезно. Прожив жизнь без любви, вы не услышите сладких звуков радости и награды. Как мы узнаем, действительно ли мы продолжаем трудиться ради награды? Любовь – явление повсеместное и обыкновенное или чрезвычайно редкое и сверхъестественное? Возможно ли, что многие люди используют свои таланты, применяют власть, жертвуют огромные деньги, полагают свою плоть, и при этом их сердце ведомо не любовью? Интересно, правда ли, что огромная часть того, что мы ежедневно выбираем, происходит без мысли о том, согласуется ли наш выбор с действиями сердца, исполненного любви?

Нас также одолевает беспокойство по поводу нашей неспособности любить. Большинство из нас знает кого-то, кто больше озабочен своей неудачей в любви, чем ее влиянием на жизнь других людей. К сожалению, многие настолько погружены в свою неспособность любить, что это может показаться неподдельным признанием греха, но на самом деле оказывается завуалированной формой самозащиты, которая удерживает человеческое сердце от настоящей жертвенной борьбы.

Кажется, многие также не считают любовь основанием для принятия ежедневных решений или же они настолько сокрушены прошлыми неудачами, что любовь видится им как нечто почти невозможное. Почему так происходит?

Любовь: неверные представления

Любовь – величайший животворящий дар, который мы можем предложить другому человеку. Это также наименее вероятный, наименее естественный или логичный ответ, который предлагается нам в обычной жизни, не говоря уже о трудных временах, требующих напряжения душевных сил, когда мы напуганы, рассержены или обижены. Благословенные моменты жертвенности и заботы, направленной на других, – чрезвычайно редки. Большинство людей считают желание любить естественной человеческой сентиментальностью, но на самом деле любовь – это исключительное, необыкновенное, изменяющее всю жизнь изумительное явление.

В большинстве случаев кажется, что любовь матери к ребенку противоречит моему предположению о том, что любовь не является нашей естественной реакцией, потому что в материнской любви и жертвенности воплощается самая естественная и нравственная способность к самоотдаче, известная человечеству. Часто именно материнская любовь к новорожденному ребенку, которого она кормит, заставляет ее жертвовать собственным сном и комфортом ради проголодавшегося малыша. Но универсальна ли материнская любовь? Хотя она и может служить образцом сострадания, но на нее не следует смотреть как на совершенную любовь или полностью лишенную эгоизма.

Исаия сравнивает Божью любовь с превосходнейшей формой любви – состраданием матери к своему ребенку: «Забудет ли женщина грудное дитя свое, чтобы не пожалеть сына чрева своего? но если бы и она забыла, то Я не забуду тебя» (Ис. 49:15). Невозможно представить, чтобы мать, чьи груди переполнены молоком и материнские инстинкты полностью направлены на ребенка, может забыть или пренебречь им; но факты неопровержимы: подобное происходит. Даже самая безупречная форма любви не обходится без небрежения и неудач. Если даже материнская любовь может потерпеть неудачу, то насколько чаще это происходит с обычными формами любви: между мужем и женой, родителем и ребенком, между друзьями – такая любовь очень часто дает трещину и терпит крах. Естественная ли реакция любовь?

Я недавно летел на семинар, где собирался говорить на тему возвышающей любви. Мой сосед, заметив мой отсутствующий взгляд, неразборчивые каракули и поспешные дополнения к тому, что и так уже казалось кучей испорченной бумаги, спросил: «Вы юрист?» Я искал повода, чтобы отвлечься от своих последних приготовлений, поэтому с готовностью ответил на его вопрос. Вскоре мы разговаривали о моей профессии и о цели моей поездки на Майами. Когда я заметил, что собираюсь обратиться к нескольким сотням людей, говоря им о любви и прощении, он взглянул на меня поверх очков, прищурился и снисходительно сказал: «Как мило. Любовь? Н-да. Я думаю, мы все нуждаемся в том, чтобы нам напомнили о важности любви».

Наш разговор вскоре перешел на то, что он считает главной целью своей жизни. Он сказал мне, что в своих взрослых детях его больше всего радует их упорство и настойчивость в стремлении к образованию, карьере и успеху. Они многому научились у своего отца, и он действительно ими гордится. Затем он сказал, что его трое детей пережили пять разводов и у него есть внуки, которых он не видел пять лет из-за плохих отношений между бывшими супругами. Собственные два развода, кажется, беспокоили его меньше.

В конце концов я спросил его, насколько важным он считал учить своих детей любви и упорству в преданности людям. Его ответ чрезвычайно показателен. Он сказал: «Я никогда не учил моих детей любви. Думаю, я считал, что они естественным образом научатся тому, что нужно знать о таких вещах. Любовь – явление благородное и возвышенное, следовательно, такое же фундаментальное по отношению к жизни, как и дыхание». И скорее с грустной бравадой, чем с убежденностью, он добавил: «Я учил своих детей примером, а не словами. Надеюсь, этого достаточно».

Объяснить ему, что этого недостаточно, было трудно. Без сомнения, он учил своих детей кое-чему о любви. Для человеческого существа невозможно (если только человек не абсолютно зол) жить и не являть любовь хотя бы в некоторой степени. Но упор в его жизни и наставлениях, кажется, был сделан на успех в финансах и карьере, а не на жертвенности души ради того, чтобы дать другим представление о Боге.

Я задаюсь вопросом, насколько часто любви действительно учат и живут, считая ее основным жизненным приоритетом. Я спросил одну из моих дочек, как она думает, какой самый главный урок в жизни я хотел бы, чтобы она усвоила. Она ответила: «Много работать, стараться изо всех сил и не врать». Вполне достойные вещи для того, чтобы учить им ребенка, но если усвоить только их, они станут основой для законничества и фарисейской надменности. Интересно, почему мои дети, очевидно, не видят, что стремление к любви – основная цель жизни? Возможно, любовь – такая редкость даже в благополучных домах, что другие жизненные уроки обладают неоспоримым превосходством в классной комнате семейной жизни. Мы также могли бы задать трудный вопрос: является ли любовь в нашем доме тем, что ценится превыше всего, самым желанным качеством характера, к которому мы стремимся, самым ценным уроком, который мы преподаем своими поступками? Боюсь, что наиболее оптимистичным ответом будет «иногда», а наиболее реальным – «редко». Любовь никогда не считалась настолько второстепенной как в наше время.

Неверное предположение, что любовь – обычное человеческое чувство, естественным образом изливающееся из чистых сердец, ведет к другому заблуждению о том, что мы уже умеем любить как должно. Конечно, никто из нас не может быть чутким постоянно, каждую минуту нашей жизни. Мы иногда не выполняем обязательства, лжем, сплетничаем, пользуемся теми, кто доверил нам свои заветные секреты. Но в общем, учитывая все обстоятельства и борьбу, которую мы ведем, любой здравомыслящий суд в любой точке мира признал бы факты достаточно ясными: мы невиновны в нашей неспособности любить. Никто не признал бы нас виновными в правонарушении, не говоря уже о преступлении, заслуживающим смерти.

Я слышал, как люди, виновные в жестоком обращении с ребенком, аморальном поведении по отношению к супругу, рассказывали о серьезном вреде, который они нанесли своей жертве, и через минуту – о своей любви к ней. Несомненно, в менее экстремальных ситуациях мы часто любим и причиняем боль одному и тому же человеку. Но некоторые люди неспособны принять истину о трагическом взаимодействии любви и ненависти в падшем человеческом сердце. Поэтому когда я спрашивал, есть ли различие между их грехом и утверждением любви, на меня нападали или начинали защищаться, относясь ко мне как врагу, а не как к другу.

Когда поднимается вопрос о нашей неспособности любить, его нужно воспринимать как голос друга, а не как упрек врага, потому что наша несостоятельность может быть замечательным поводом для того, чтобы выйти на новый уровень понимания Божьей благодати. К сожалению, мы так привыкли видеть себя в отношении других людей абсолютно невиновными, а наши добродетели незапятнанными, что мы отворачиваемся и не можем взглянуть в лицо правде – признать собственную неспособность любить. Большинству из нас кажется невероятным тот факт, что облегчение можно найти, взглянув прямо в лицо своей неудаче. Видя то, что происходит у нас в сердце, мы будем вынуждены спасаться бегством от предположения о нашей самодостаточности и обращаться к надежде на взаимоотношения, в основе которых лежит инициатива Бога, а не наши собственные действия. Однако такого рода зависимость требует сокрушенного сердца, отказавшегося от горделивых превозношений. Многие люди просто не готовы к тому, чтобы отказаться от своих амбиций.

В падшем человеческом сердце существует нечто, что препятствует желанию учиться любить; точно так же и вне человека есть могущественная сила, которая трудится над тем, чтобы разрушить любую попытку любить. Каждый день я слышу истории о христианах-родителях, супругах, пасторах, начальниках (и так до бесконечности), которые поражают меня. Я слышу рассказы о трагедиях сексуального надругательства, чудовищного небрежения, эмоциональной жестокости и менее трагичных случаях пренебрежения любовью, они, постепенно накапливаясь, становятся тысячей булавочных уколов, от которых человек медленно умирает, теряя кровь каплю за каплей. Самоуспокоенность и самодовольство, идя рука об руку, ослепляют даже христиан и не дают им увидеть значимость любви и неизбежную битву, через которую нужно пройти, чтобы научиться любить. Если мы хотим научиться любить мы должны начать с признания, что любовь не присуща нам изначально и что согласиться со своей неспособностью любить нелегко.

Как же Бог помещает в человеческую личность «механизм» любви и разрушает силу зла, ненавидящую любовь? Ответ заключается в осознании Его терпеливого и кроткого прощения. Суть христианства – в непоколебимой Божьей верности и в Его желании искупить Свой народ от наказания за грех.

Всепрощающая любовь: суть христианства

Подумайте о вовлеченности Бога в нашу жизнь и Его долготерпеливом прощении. Неемия в нескольких стихах описал повторяющуюся историю о том, как отвергались благие дары Бога, а Он снова завоевывал Свой народ Его добротой и всепрощающей любовью:

И хлеб с неба Ты давал им в голоде их, и воду из камня источал им в жажде их, и сказал им, чтоб они пошли и овладели землею, которую Ты, подняв руку Твою, клялся дать им.

Но они и отцы наши упрямствовали, и шею свою держали упруго, и не слушали заповедей Твоих; Не захотели повиноваться и не вспомнили чудных дел Твоих, которые Ты делал с ними, и держали шею свою упруго, и, по упорству своему, поставили над собою вождя, чтобы возвратиться в рабство свое. Но Ты Бог, любящий прощать, благий и милосердый, долготерпеливый и многомилостивый, и Ты не оставил их. И хотя они сделали себе литого тельца, и сказали: вот бог твой, который вывел тебя из Египта, и хотя делали великие оскорбления, но Ты, по великому милосердию Твоему, не оставлял их в пустыне; столп облачный не отходил от них днем, чтобы вести их по пути, и столп огненный – ночью, чтобы светить им на пути, по которому им идти.

И Ты дал им Духа Твоего благого, чтобы наставлять их, и манну Твою не отнимал от уст их, и воду давал им для утоления жажды их. Сорок лет Ты питал их в пустыне; они ни в чем не терпели недостатка; одежды их не ветшали, и ноги их не пухли (Неем. 9:15–21).

Позвольте мне еще раз рассмотреть основные элементы этого отрывка.

Ответ Бога на голод и жажду: обеспечение хлебом, водой и овладение землей.

Ответ людей на Его доброту: упрямство, жестковыйность, непокорность, следование другим богам и возвращение в рабство.

Ответ Бога на ненавистный бунт: прощение, милость, сострадание, отсутствие гнева, изобилие любви. Он не покинул и не оставил Свой народ.

Со времен грехопадения Адама и Евы сценарий повторяется снова и снова. Бог благословляет; человек пользуется благословением и становится отступником; затем Бог дисциплинирует, прощает, восстанавливает и призывает к служению. Постоянное повторение сценария трагично, но чудесен его конец. Бог побеждает; точно также как и те, кто отмечен Его всепрощающей любовью.

Однако Его долготерпение и прощение оплачено дорогой ценой. Цена – жертва Его возлюбленного Сына в оплату за грех. Его прощение также включает высокую цену за принятие Его благодати. Цена – снова жертва, но совершенно другого порядка, чем смерть Его Сына за Своих братьев и сестер.

Какова же цена за принятие Божьей благодати? НИЧЕГО – и высокомерным людям такую цену принять еще труднее. Нечто внутри меня (то, что считает себя благородным) испытывает потребность в религии, требующей оплаты. Возможно, иногда мне нравятся бесплатные подарки, но мне приходится поступаться моей гордостью и самомнением, когда я отдаю свою жизнь, а взамен не требуется ничего. Благодать бесплатна, и это вызывает беспокойство. Это настолько тревожит, что многие, получившие ее, тяжко трудятся, чтобы найти хоть какой-нибудь способ сохранить свою надменность в благочестивой набожности. Часто искреннее, но самонадеянное желание заслужить спасение используется для того, чтобы уберечь свою ложную гордость и заставить Бога действовать в своих интересах.

Кажется, что любовь постоянно сокрушается грехом. Любая попытка делать добро, похоже, барахтается на мелководье эгоизма. Вот типичный пример, иллюстрирующий обычную трагедию благих, но все равно эгоистичных усилий любить.

Моя жена Ребекка и наша старшая дочь Анна втянулись в неприятное обсуждение, касающееся домашней работы Анны. Я решил вмешаться, чтобы выручить Ребекку и помочь ей выйти из затруднительного положения. Я видел, что она устала от этого обмена взаимными упреками, поэтому я вскочил на своего белого коня и, как рыцарь в сияющих доспехах, вступил в битву. Через несколько минут я превратил неприятное, но мягкое обсуждение в игру по крупному, в эмоциональное побоище, которое только усилило гнев и чувство отверженности у Анны.

Когда Анна отказалась серьезно отнестись к моим тревогам и заботам (ничто не может больше рассердить родителя, чем ощущение, что им пренебрегают), мое раздражение значительно возросло. Чем больше я сердился, тем больше замыкалась в себе Анна. Я кричал все громче, а гнев моей жены перешел на новый уровень. Вскоре моя дочь была в ярости, а моя жена смотрела на нас обоих с отвращением. Я еще больше рассердился из-за реакции Ребекки и был вне себя от пренебрежительного отношения Анны. После очередной демонстрации детского норова я пулей вылетел из комнаты. Акт первый закончен. Предстоял акт второй.

Вскоре я понял, насколько глупо я себя вел. Я решил извиниться. Я подошел к комнате Анны, и моя жена спросила: «Ты собираешься продолжать в том же духе?» Она была не права, делая мне колкие замечания, но, конечно же, у нее были для этого основания. Вместо того чтобы принять ее сердитый упрек, я огрызнулся на нее за пару секунд до того, как войти в комнату Анны. Анна слышала недоброжелательный разговор между мной и Ребеккой. Когда я вошел в ее комнату, она спросила: «Ты и мама ссоритесь из-за меня? Вы собираетесь разводиться?» Я был обличен, пристыжен и опечален своим грехом. Я так старался помочь жене и дочери. Подъем занавеса перед началом третьего акта.

Внутри меня происходила настоящая борьба по поводу того, вмешиваться ли мне вообще в семейные конфликты. Если я приношу такой вред, намереваясь сделать добро, зачем вообще стараться любить? Я чувствовал себя неудачником, человеком, который испортил все своими благими намерениями. Проблема, однако была гораздо хуже, чем просто мои благие намерения. Я был убежден, что моя семья будет потрясена моим мудрым и властным вмешательством. Я был уверен, что моя дочь, глубоко тронутая, займется домашней работой с еще большим рвением, чем можно было бы ожидать от меня, когда я убираюсь у себя в гараже. Я был искренен в своих намерениях, но поступил неправильно. Чувство вины и смущения, которые я испытывал по поводу этого поражения, странным образом смешивалось с яростью.

Я лукавил перед самим собой: я был раздражен своим поражением, а не тем, что я обидел членов моей семьи или повернулся спиной к Богу. Кажется, я не мог почувствовать ничего большего, чем неохотное признание своей неправоты, смешанное с чувством вины, неприятного стыда, вспышек ярости, смущения и углубляющегося отчаяния. Я мог либо проигнорировать свое внутреннее смятение, либо возопить к Богу о прощении. Необходимо было сделать выбор между отречением и любовью. Хотел ли я смиренно оставаться вместе со своей семьей до тех пор, пока не придет восстановление? Для того чтобы любовь одержала победу, кто-то или что-то должно было вмешаться, чтобы разрубить путы вины, стыда, ярости, смущения и отчаяния в моем сердце.

Оставаясь со своим грехом, я чувствовал себя зараженным, находящимся в опасности. Я был изолирован от семьи, от самого себя и, конечно же, от Бога. Для того чтобы любовь победила, необходимо полное прощение. После того, как любовь погибла на скалах эгоизма, неудачливый возлюбленный должен быть возвращен на дорогу любви. Для того чтобы жизнь и любовь были восстановлены на самом глубинном уровне желание прощения должно прийти от Того, Кто был оскорблен и обижен больше других. Каждый раз, когда мы грешим, именно Бог является Тем, Кого мы своим отказом любить оскорбляем и обижаем больше всех. Именно Его прощение – самый важный шаг при повороте на дорогу любви после того, как любовь была раздавлена грудой ненависти.

Это верно в обоих случаях: если неудача в любви постигла вас, когда вы даете (как со мной), и когда вы берете. Есть множество людей, предлагающих щедрые дары любви, но получив отпор, они, в свою очередь, отказываются иметь дело со своей собственной обидой, гневом и нежеланием любить вновь с открытым сердцем. Многие мои клиенты, пришедшие ко мне на консультацию, давали клятву (иногда сознательно, но чаще неосознанно) никогда больше не дарить своей любви никому после того, как их искренний и открытый дар был грубо отвергнут или им бездумно пренебрегли.

Одна женщина рассказала мне, что как-то в детстве она купила своей матери в подарок недорогие стеклянные сережки. Она потратила много часов, подписывая открытку и заворачивая подарок. Перед обедом она вручила свой замечательный подарок матери. Ее мать – обычно полностью сконцентрированная на самой себе женщина и к дочери относившаяся рассеянно-покровительственно – сказала, что откроет его попозже. После обеда девочка спросила мать, открыла ли та подарок. Ее мать ответила: «Дорогая, боюсь, что я выбросила этот маленький пакетик вместе с мусором после обеда. Надеюсь, ты не расстроишься». Поскольку ее мать, как правило, игнорировала радости и печали своей дочери, то моя клиентка в свою очередь еще в юном возрасте отказалась отдавать свое сердце любому, кто мог разочаровать ее или пренебречь ею. Пустота образовалась не только во взаимоотношениях мать – дочь, но и в отношениях с другими людьми моей клиентки недоставало силы чувств, открытости и соучастия.

Любовь часто гибнет на острых и холодных камнях разочарования. Любовь не может длиться долго или исполнять свое предназначение в человеческих взаимоотношениях без фундамента прощения – прощения от Бога за нашу неспособность любить чистым, свободным от эгоизма сердцем; прощения, когда предмет нашей любви презрительно отвергает наш дар или пользуется нашей душой, не любя нас. Если в ткань нашей любви к другим людям не вплетены нити прощения, любовь будет страдать и в конце концов заразится черствостью, цинизмом и ненавистью.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.