Вера Шахова
Сказки дедушки Пихто

Предисловие

Дедушка Пихто это сказочный дух, бывает добрым, а бывает, что и не очень. В моих историях он появился благодаря бабе Маше, что живёт в небольшой деревеньке в домике с большой печью и рыжим котом Кузьмой. А ещё за печкой живёт домовой Мефодий, присматривающий за бабушкиным хозяйством, детьми и внуками, что приезжают к ней в гости.

Только вот Мефодий с Кузьмой большие проказники. И чаще их можно застать спящими на сеновале, играющими в догонялки и жующими хозяйские пироги.

Вот и позвала баба Маша дедушку Пихто на помощь. Чтобы занялся воспитанием домового и кота, а заодно и всех домочадцев.

А вот что из этого вышло, ты узнаешь из моих историй.

История первая
Знакомство

– Положи на место! Положи, я сказал! – усач в ушанке с одним опущенным ухом встал на пути домового и постарался выхватить из его рук банку с вареньем.

– Ты вообще кто такой? – пряча варенье под тужурку, насупился Мефодий. – Вот как дам сейчас больно, чтоб не шарил по чужим домам.

– Кто-кто, дед Пихто! – усач поправил пояс, чуть потуже завязав на нём узел, и огляделся. – И дом мне не чужой. Меня баба Маша позвала. Хорош у неё баранки таскать!

– А никто и не таскает, вон они, на столе лежат, нужно больно. А тебя не звали, я бы знал. Я, между прочим, здешний хозяин! Меня Мефодием звать! Домовой я! Самый главный!

– Хозяин, кто ж спорит. Только вот уж слишком на сладкое падкий. А хозяйка твоя на меня всё сваливает. Вот я и пришёл разобраться, кто прав. А то ты вот сейчас варенье слопаешь, а меня обвинят! – Пихто деловито обошёл вокруг стола, заглянул в котелок, пересчитал в ней отваренные картофелины.

– Никто тебя винить не будет, – доставая большую деревянную ложку, пробурчал домовой, – подумаешь, одна маленькая баночка вишнёвого на этой неделе опустеет. Не заметят.

– Ага, и полбочки малосольных огурцов на прошлой неделе. И кулёк конфет шоколадных, для внуков припасённый. И оладьи со сметаной, – усмехнулся дед, перечисляя, сколько всего исчезло с кухни за последнее время.

– Оладьи – это не я, это Кузенька с рыбалки вернулся, проголодавшись. Что поделать, – развёл руками Мефодий, – не хочет рыба сама в кошачью пасть прыгать. Ну не помирать же бедолаге от истощения.

– Вот, – дед забрал из рук домового банку и поставил её в буфет, – баба Маша и позвала меня, чтобы порядок навёл. А то вы совсем распустились. Один мышей не ловит, только сливки лакает, ещё и брюхо чесать требует.

– Ничего я не требую, – раздался сонный голос, и из-за печки вылез лохматый толстый рыжий кот. – Они сами меня тискают. И за ушами чешут. И вообще, кот в доме не от мышей, а для ласки и уюта. Книжки читать надо! Там так и написано: кот – существо особо охраняемое, ибо без кота жизнь не та! А что у нас на завтрак? Я бы пельмешек поел или творожку с яблочным суфле. И молочка парного, с пенкой. Кто-нибудь в курсе, корову сегодня доили?

– Баба Маша уже и масло взбила свежее, пока вы двое спали, – дед сурово посмотрел на домового с котом и решительно подтянул свои штаны с коричневой заплаткой на коленке. – Всё же я вовремя пришёл, пора вас перевоспитывать. Совсем от рук отбились, хозяйнички.

– Никуда я не отбивался, а у Кузьмы так и вовсе – лапки, – насупился

Мефодий, прикидывая, как бы так изловчиться, чтобы до банки добраться, и чтобы дед это не заметил. А сам продолжил: – И работа у нас налажена. Баба Маша за коровой и козой присматривает, обед готовит, закатки на зиму делает. Ванька, внук, огород поливает и сено заготавливает. Родители, ну эти, городские, помогают урожай собирать, дрова рубят, вот крышу на баньке перекрыли, котёл новый поставили. Тимоха, паучок наш, смотри, какую сеть сплёл – ни одна муха не пролетит, ни один комарик не укусит. А какую песню мы с Кузьмой разучили! Хочешь, споём?

– Петь вечером после работы будем, под гармошку, – дед Пихто достал из-за печки ёршик и сунул в руки домовому. – На, нужно дымоход почистить.

– Ты это чего? – аккуратно отодвинулся от деда Мефодий. – Я не могу, я

высоты боюсь. Давай родителей дождёмся. А ещё лучше, соседа позовём. Он за бабушкин компот из яблок что хочешь прочистит и забор поправит.

– А на меня и вовсе нечего смотреть: у меня лапки. Вот, – продемонстрировал Кузьма чёрные подушечки лап, усевшись на попу. – А хвост – это национальное достояние, им вообще в трубу нельзя. Могу мышей организовать, они мне должны за несанкционированно украденное сало.

– Вот лентяи, – усмехнулся дед, выдвинул из-под стола табурет и удобно на него уселся. – Ну ладно. А воды вы принести можете?

– Спина болит, – скорчил жалостливое лицо домовой и, согнувшись чуть не до земли, схватился руками за поясницу.

– Пол подмести? – чуть приподнял вопросительно бровь Пихто.

– Ой, что-то в ногу вступило, – тут же захромал Мефодий в сторону лавки.

– Охромел, бедный. А тесто замесить?

– Руки грязные, а воды нет, – продемонстрировал ладошки домовой, улёгся на лавку и накрылся сверху цветным хозяйским платком.

– А у меня и вовсе лапки, – гордо распушив хвост, продефилировал

Кузьма из одного угла кухни в другой.

– А завтракать вы как собирались с грязными руками?

– Так я ж в банку не рукой, ложкой бы залез. А Кузьма и вовсе языком

умывается, – вновь соскочил с лавки Мефодий, возмутившись непонятливостью деда и позабыв, что у него только что болело всё, включая несуществующий хвост.

– Да, много меня тут работы ждёт, – вздохнул Пихто, погладив себя по

бороде. – Что ж, лиха беда начало. Новый котёл, говоришь, в баньку поставили? А вот я вас сейчас намою и перевоспитывать начну.

Дед сгрёб в охапку домового с котом и, несмотря на протестующие вопли, потащил их в баню…

История вторая
Домовые те ещё жулики

– Это всё ты виноват, – трогая лапой лоб домового, ворчал кот Кузьма. – “Чистота – залог здоровья”. Вот где теперь оно, это здоровье?

– Всё правильно я сделал, – насупился дед, – вы оба были чумазые. Непорядок.

– Помираю, – раздался слабый голос из-под овечьего полушубка, —

прощай, друг Кузьма, солнышко ясное, и ты, Тимоха, гость незваный. Видно, время моё пришло, а ты, дед Пихто, лишь посланник. Зла на тебя не держу, лишь просьба одна: ты уж не бросай моих-то, помогай чем сможешь. Тимохе мух пожирнее в сеть загоняй, Кузьме сметанки не жалей да рыбки с печёнкой. И забор поправить надо, а то всю смородину у бабы Маши соседские мальчишки потаскали.

Домовой лежал на лавке с мокрым полотенцем на лбу, смотрел в потолок, изредка вздыхал и вообще производил впечатление сильно захворавшего.

– Да кто ж знал-то, что так получится, – почесал макушку дед. – Сколько раз я домовых мыл, никто не заболел. А тут такое. И всего-то пару раз веничком прошёлся. Надо что-то делать.

– Есть одно средство, – провёл лапой по белым усам кот, – варенье, малиновое. Оно у бабы Маши в подполе стоит, на третьей полке сверху, сразу же за банкой со сливовым компотом. Вот если его дать Мефодьюшке, то может и пойдёт на поправку. И чай надо на травах заварить. Ну, там липа, мята, черносмородиновый листочек. Поставишь самовар? А то у меня лапки, – продемонстрировал отмытые розовые подушечки кот.

– Ради такого дела, так и быть, возьмём пару ложек варенья. Я за это хозяйке чердак проветрю и хлам разберу. А то нехорошо просто так чужое брать, —дед Пихто натянул на лысину ушанку и со вздохом спрыгнул с печки.

– И сальца захвати, с зелёным лучком, оно хорошо горло смазывает, и маслица для Кузьмы. А то смотри, совсем от меня не отходит, греет, – приподнялся с лежанки домовой и тут же лёг обратно, застонав ещё сильнее.

– Ладно, тогда ещё и забор поправлю, – дед подтянул штаны и спустился в подпол.

Разноцветные баночки, большие и маленькие, аккуратно подписанные и перевязанные под крышками пеньковыми бечёвками, стояли ровными рядами, словно солдатики, в ожидании своего часа. Трёхлитровые банки с разнообразными компотами делили место с перчиками, помидорчиками, всевозможными салатиками. Желтобокие патиссоны спали рядом с пучками лечебных трав и корешков. Чуть подальше, где попрохладнее, стояли бочки с солёными хрустящими огурчиками. В других под прессом лежало сало. Здесь же стояли плошки с топлёным маслом.

– Красота какая! – восхищённо вздохнул дед и повернулся к полке с

вареньями.

Выбрал самую маленькую баночку малинового, полюбовался на черничное, ежевичное, облепиховое, заманчивое клубничное, прихватил шматок сала, зачерпнул ложкой из плошки масло и пошёл лечить Мефодия.

– Умираю… – тихий стон разнёсся по кухне, – ну чего ты возишься? я ж так и чаю испить не успею, отправлюсь в неизведанную страну. Ты же обещал обо всех позаботиться, и стоишь не шевелишься!

– Сейчас, сейчас! – вовсю старался дед.

Самовар поставил, в чайничке разные вкусные травки заварил, тесто замесил, плюшек с творогом напёк. Домового напоил, накормил, перину взбил, сказку рассказал. Кота за ухом почесал, сметанкой угостил, из клубка пряжи мышь смотал, поиграть дал. Паучку Тимохе самую жирную муху поймал.

Неделю Мефодий помирал, шесть банок варенья съел. Дед Пихто по

хозяйству хлопотал, домового лечил. Баба Маша лишь руками разводила: с утра встанет, а пол уже намыт, вода в рукомойник налита, тесто для пирогов замешено. Дымоход прочищен, чердак проветрен, все вещи по своим местам разложены. И забор новыми сосновыми досками пахнет. Крепко стоит, кто только дыру заколотил, непонятно.

Ходит хозяйка да домового хвалит. Вот, мол, у меня какой хозяин, на все руки мастер. А Мефодий лежит на печи да стонет – то спина болит, то в боку колет, то нос мёрзнет. И Кузьма рядом с ним жаловаться начал: то ухо дёргается, то хвост отваливается.

А на седьмой день пошёл дед до соседа, поругаться, что мальчишки яблоки да сливу таскают, не застал никого, быстро вернулся. Подходит к крыльцу, слышит: в доме веселье, гармонь играет, Кузьма песни поёт. Заглянул потихоньку в окошко, и видит – мышки в сарафанах хороводы водят, платочками обмахиваются да на хозяйских подушках, как на батутах прыгают. Кот поёт, а домовой сидит на печи довольный, румяный, на гармошке играет, пяткой по свежей побелке постукивает.

Понял дед, что провёл его домовой, усмехнулся в усы, а сам думает: “Ну

погоди, жулик. Я тебя проучу. Будешь знать, как старика обманывать”.

История третья
Как Кузьма весну встречал

– А чего это ты тут делаешь? – Мефодий дважды обошёл кота, который сидел на тропинке и сосредоточенно вглядывался в лес, что начинался сразу через три двора от них.

– Весну встречаю, – чуть дёрнул усами Кузьма.

– А мышей кто ловить будет? Пушкин? – привстал на цыпочки домовой, пытаясь понять, что так упорно выглядывает кот.

– Ты не понимаешь! Вот как ты думаешь, почему весна не сразу приходит? Вот на календаре есть, а на улице нет, – не отрывая глаз от горизонта, ответил Кузьма и, чуть поёжившись от ветра, вновь замер.

– Уверен, что ты мне сейчас по пути домой всё расскажешь. Мыши, между прочим, скатерть со стола стащили и крынку сметаны.

– Ай-яй-яй… Вот редиски нехорошие, – даже не повернув головы, ответил котяра. – И какой же ты тогда домовой, если в твоём доме такие безобразия творятся.

– Я вот сейчас тебя веником! Ты мне чего обещал? Что раз мышей не ловишь, то они хулиганничать не будут. А они… Смотри, вот паразиты! Блины, что баба Маша наготовила, прямо по снегу катят. А ну иди, наводи порядок! Совсем распоясались.

– Не шуми, Мефодий, это я дал им задание вкусный стол собрать. Со всех дворов принесут масла, сала, молока, плюшек, пирогов. У деда Мити самовар одолжат, а то вдруг нам одного на всех не хватит. Красота будет!

– Так, морда твоя рыжая бандитская, ты что ж, решил рэкетом заняться? – домовой схватил кота за хвост и потащил к дому.

– Отпусти, оторвёшь! – Кузьма изогнулся и цапнул друга за палец. – Говорю же, весну встречаем! Она придёт, увидит, что её ждут, и сразу останется, а не так, как всегда.

– Чего всегда? – не понял Мефодий.

– Чего-чего, того! Она же женщина! Понимать надо! Вот придёт к тебе барышня, а ты спишь. Обидится и уйдёт. Так и будет туда-сюда ходить. Прийти вроде как надо, а не к кому. А вот если ей сразу внимание оказать, так Весна сразу придёт и останется!

– Вот жулик, надо такое придумать! Ты лучше помоги в избе прибрать, половички выбить, печь побелить. В чистый дом-то и заходить приятно.

– Мефодий, ты деда попроси, он поможет. А я буду Весну ждать, чтобы мимо не прошла. У меня предчувствие, вот здесь, в животе.

– Ай, лентяй! Вот пойду и деду Пихто пожалуюсь. А то чего это только я и посуду мою и половики выбиваю?

– Не надо деду! Он меня заставит занавески снимать и замачивать. А то и вовсе на прорубь стирать пошлёт. А мне нельзя! Я Весну встречаю!

– Тогда я тоже встречаю. Подвинься, рядом сяду, – домовой сел на тропинку рядом с котом и стал смотреть в горизонт.

А там – красота. Вот вроде бы смотришь: белое всё, до самого неба. А на самом деле уже и проталинки темнеют, и ёлки не такие мрачные, и небушко высокое, светлое. По нему птички летают, тепло своими песнями завлекают. А вон там, у заборчика, бледно голубые бутоны виднеются. Это первые подснежники пробиваются. Вот и следы на снегу от ботиночек, лёгкие такие, еле заметные.

– Ой, проворонили! Смотри, это же её следы, да? – подпрыгнул Мефодий. – Куда ж ты смотрел-то, мимо нас Весна прошла!

– Сам виноват, нечего было меня за хвост тянуть. Я с расстройства и не заметил. Побежали к дому, может, она на крылечке стоит.

Весёлая капель падала с крыши, зарываясь в талый снег. В лужице у ступенек купались воробьи, играясь с солнечными зайчиками. Чуть поодаль, на старом пне, покрытом скатертью, пыхтел самовар, и пара мышей перетягивала друг у друга кусок сала. Кучками лежали пряники и баранки, соседствуя с горками блинов и конфет. Тут же растеклись по блюдцам, отражая солнышко, разноцветные варенья и мёд. Тонко нарезанные кружочки колбасы прикрывали вязанку толстых сосисок.

– Вот, всё приготовлено, а она прошла и не заметила. Теперь две недели снег идти будет. А всё ты виноват, пристал со своими половиками, – Кузьма печально опустил голову и уже было собирался заплакать, как кто-то почесал его за ухом.

– А ты гармошку возьми, песню весёлую спой. Весна услышит, что ты её зовёшь, и вернётся, – рядом стоял дедушка Пихто и хитро улыбался. – Только ты не просто так пой. Видишь, на снегу половички лежат? Вы с мышами-то потопчитесь, попляшите на них хорошенько, что бы вся пыль на снегу осталась. А чистенькие мы в доме да на крылечке положим, что бы Весна знала, куда заходить надобно.

А Мефодий пока посуду перемоет, а то придёт Весна – самовар кипит, а чай пить не из чего. И постель новым покрывалом заправь, и подушки хорошенечко взбей. Иначе застыдит нас барышня: в гости пришла, а у нас не прибрано.

– Это мы сейчас, это мы мигом!

Закипела работа. И полы подмели, и дорожки к дому расчистили, и золу из печи выгребли, окна намыли, красота!

– Вот теперь и Весну встречать не стыдно, – улыбнулся дед Пихто и расставил у самовара чашки.

– Дедушка, – подставляя блюдце поближе к крынке со сметаной, мурлыкнул Кузьма, – а как же мы её встречать будем, если она мимо нас пробежала?

– Да как же мимо? Открою тебе страшную тайну: Весна только завтра придёт, а сегодня последний день зимы. А следы, что вы с Мефодием видели, оставила внучка нашей соседки, бабы Нюры. К бабе Маше за редькой прибегала. Зато смотри, как мы хорошо подготовились! Давайте пироги есть и чай пить. А завтра, глядишь, и весна в гости пожалует!

История четвёртая
Как Кузьма о златой цепи мечтал

– И кто переставил мои лапти? – важно, высоко поднимая ноги, хвалясь вязаными полосатыми носками, расхаживал взад-вперёд Мефодий.

– Кто, кто, дед Пихто, – муркнул под нос Кузьма и испуганно зажал лапой рот.

– С ума сошёл? – прошептал домовой, тут же присев рядом с котом на

лавку. – Сейчас придёт, заставит делами заниматься.

– Извини, я по привычке, хотел сказать – Пушкин, про деда случайно вырвалось.

– Вот вы где! Я с ног сбился, вас ищу, а вы на сеновале прохлаждаетесь, – показалась из середины стога потрёпанная ушанка с одним поднятым кверху ухом, а за ней вылез и весь дед.

– Мы воды принесли, полы подмели, из печки золу выгребли, у нас эта, как её, сиеста! Во! – Мефодий упал на спину в сено и прикрыл лицо панамой.

– И откуда ты только слов-то таких понабрался? – хитро прищурился дед, усаживаясь рядом с домовым.

– А Глебушка, внучок бабы Маши приезжал, планшет оставил. Я по нему передачи всякие смотрю. Про мир, где и как житьё-бытьё устроено, – Мефодий закинул ногу на ногу и лениво жевал соломинку, не забывая поглядывать на деда. Мало ли что ещё старому в голову придёт.

– Так вот кто хозяйскую игрушку умыкнул, а мы обыскались, – усмехнулся в усы Пихто. – Вернуть бы надобно.

– И ничего мы не умыкали, – возмутился Кузьма, – Глебушка сам его на столе оставил, а то, что игрушка упала и под печку закатилась, мы не виноваты! – развёл кот лапы в стороны, придав морде самое невинное выражение.

– Ну, ты-то известный сказочник. Про твой кошачий род ещё Александр

Сергеевич рассказывал, – дед Пихто протянул руку к коту и почесал его за ухом.

– И чего он такое про нас рассказывал? – подставляя другое ухо для почесушек, благосклонно промурлыкал Кузьма.

– Как что? Идёт направо, песнь заводит, налево – сказку говорит.

– Это мы можем. Наш род очень песнями славится, – развалился на спине кот, демонстрируя красивое рыжее пузо и намекая, что его тоже следует погладить.

– Да, и днём и ночью кот учёный всё ходит по цепи кругом, – продолжил стихотворную строчку дед.

– Это по какой такой цепи? – Кузьма перевернулся, сел на попу и вопросительно глянул на деда. – Мы коты, не собаки, чтобы на цепи сидеть. Это твой Пушкин что-то напутал. Давай, вспоминай, как оно на самом деле было!

– Так я ж и говорю, как написано, – дед почесал бороду, поднял вверх глаза, словно вспоминая слова, и продолжил:

У Лукоморья дуб зелёный,

Златая цепь на дубе том,

И днём, и ночью кот учёный

Всё ходит по цепи кругом…

– Подожди, что ты там сказал про цепь? Золотая? А толстая? Какой пробы, длина, вес? – кот подскочил на все четыре лапы и приблизил морду к лицу деда, почти касаясь своими усами его усов.

– Так откуда я знаю, у Пушкина про это ничего не сказано. Но думаю, что большая. Кот же по ней ходит туда-сюда, – снял с себя любопытствующего кота Пихто и пригладил седую бороду.

– Так, нам срочно надо найти дуб! А всем сказочникам золото выдают или только тем, кто со степенью? Я все серии «Фокусы наизнанку» посмотрел. Могу магистра с закрытыми глазами получить, – заскакал Кузьма вокруг деда.

– Думаю, что тут главное – много сказок знать. А дуб вон, за околицей растёт, как раз какой надо. Старый, в три человеческих охвата, – дед кивнул в сторону калитки.

– И чего вы сидите? – Кузьма ткнул лбом домового и пихнул лапой Пихто. – Давайте быстрее, пока нас никто не опередил!

– Да что ты так всполошился-то? – Мефодий с дедом едва поспевали за котом.

– Как чего? Вот все прознают про цепь, точнее, что она из чистого золота, не успеем мы, отберут. А нам-то она нужнее. Это ж можно будет соседний участок прикупить, коров побольше завести, человеков опять-таки нанять. У нас одна человечья сила – баба Маша. Дети, внуки не в счёт! Не каждые выходные приезжают. А мы ферму организуем, будем сметану в мировых масштабах производить! Люди будут сено косить, коров доить, масло взбивать. Ух заживём!

– А если ещё один участок взять, то его можно малиновыми кустами засадить, черничкой, ежевикой, сливовыми деревьями, – подхватил мысль домовой. – Варенья наварим! И пусть дети в лес за грибами ходят. Насушим, засолим, на всю зиму хватит!

– Мечтатели, – дед, тяжело дыша, облокотился на дуб. – То дерево у Лукоморья растёт. И златая цепь там же. Вы как её добывать собираетесь?

– Как, как. Тот кот на пенсию когда-нибудь выйдет, я его место займу. Только знать надо, а стоит ли овчинка выделки. Вот сколько эта цепь весит? – кот, словно фокусник, достал откуда-то рулетку и принялся измерять ширину дуба, пытаясь определить длину цепи.

– А до Лукоморья вы как добираться собираетесь? – дед сел на траву, глядя, как Кузьма с Мефодием производят расчёты, то залезая на дуб, то слезая с него, то обходя с разных сторон.

– Придумаем. Сейчас тащи цепь, измерять будем! – кот сверкнул жёлтыми глазами в предвкушении обретения богатства.

– И где только взять цепь-то? – дед Пихто оглядывал участок: моток верёвки на заборе, ещё на одной бельё сохнет. Вот на велосипеде, что внук бабы Маши оставил, цепь есть. Но она совсем маленькая и в масле.– О! – взгляд деда упал на журавль. Хозяйка давно жаловалась, что колодезную цепь чистить надо, да всё руки не доходили.

– Мефодий, подь сюды! Давай, мы с тобой сейчас её снимем да дуб ей и обернём. Уверен, что та, золотая, с Лукоморья, ничуть не короче!

Сказано – сделано. Вот только цепь-то местами скользкая, а где и поржавевшая.

– Надобно почистить её, для чистоты эксперимента, – задумчиво почесал затылок Пихто.

– Это мы сейчас, это мы мигом!

Кот с домовым на пару секунд исчезли в дымке и тут же появились вновь с ведром, полным чистейшего речного песка, щётками и запасными звеньями. Закипела работа.

Через час цепь была как новая, начищенная, блестела на солнце белыми боками.

– Красота! – кот пару раз прошёлся по ней взад-вперёд. – Вот на такой и сказки рассказывать можно, и песни петь.

– Только кот учёный их целыми днями рассказывает. Вот ты, Кузьма, сметаны наешься и спишь полдня, а он песни поёт, людей да сказочных героев развлекает, – усмехнулся в усы дед Пихто.

– И что, совсем-совсем не отдыхает? – почесал лапой за ухом кот.

– А когда? Только остановись, русалка вновь к богатырям запросится, скажет, скучно на ветвях просто так, без песен сидеть. Кощей зачахнет, баба Яга к Черномору на пироги с мухоморами улетит, а после звёзды с неба себе на серьги таскать будет. Некогда спать, всех заинтересовывать надо, – начал было пояснять дед, да Кузьма перебил.

– Так что ж кот-то, как неучёный, он бы звено одно-другое продал, купил бы блюдечко с яблочком. Сам спишь, а оно страны заморские показывает, истории рассказывает. Я бы ещё скатерть самобранку взял…

– Это я у вас добрый, поработаете немного и на сиесту идёте, а там так нельзя! Служба! Понимать надо, – дед хитро смотрел на друзей и тихонько посмеивался.

– Так что, вот совсем-совсем не прилечь? – Кузьма разочарованно смотрел на толстую цепь, что сверкала новыми звеньями в солнечных лучах.

– Совсем. Сказано же, что днём и ночью ходит по цепи кругом.

– Не, я так не играю. Давайте обратно несите эту железяку к колодцу. А я на печь пойду, полежу. Устал что-то с вашим Пушкиным и его сказками. А вы как цепь обратно приладите, приходите, я вам на гармошке сыграю, а мышки кадриль станцуют, мы две недели её разучивали, – зевнул кот, развернулся, поднял хвост трубой и зашагал по тропинке к дому.

– Вот и хорошо, – довольно произнёс дед, – после того, как большое дело сделаешь, и отдохнуть не грех. Давай, Мефодий, помогай, а после пойдём чай с плюшками пить да песни слушать.

История пятая
Где Мефодий с котом о внуках мечтают

Мефодий налил в блюдечко чай, подул, шумно хлебнул и откусил от большой баранки? щедро усыпанной маком.

– Эх, у всех есть внуки, а у нас нет. Грустно.

– То есть, это как нет? – вылизывая лапу, удивился Кузьма.– А Гриша? Он один всех внуков стоит. Я уже не знаю, куда хвост от него прятать.

– Гриша – внук бабы Маши, а я про своих говорю, домовяток, – вздохнул домовой и долил кипяточку из самовара.

– Вот ты, дедушка, как думаешь, нужны нам внуки? – Мефодий вопросительно глянул на Пихто.

– У меня уже есть – вы! – жуя ватрушку, спокойно ответил дед. – Вас обоих ещё воспитывать и воспитывать. А чегой-то вдруг тебе приспичило?

– Да вот, давеча читала хозяйка сказку про Снегурочку. Ох и ловкая была девица! И хворосту из леса принесёт, и варежки свяжет, пирогов напечёт. Вот только в конце я не очень понял. Видимо, дед с бабкой слепили её плохо, она взяла и растаяла.

Мефодий щедро намазал булку мёдом, полюбовался, слизнул стекающую с края янтарного цвета каплю, удовлетворённо вздохнул, отправил бутерброд в рот и продолжил:

– Я хотел проверить, только вот снега теперь полгода ждать. А как придёт зима, слепим себе маленькую помощницу, пусть по дому шустрит. А то что мы всё сами да сами. Надобно смену растить.

– А ты по сусекам поскреби, – усмехнулся Пихто, – может, на колобка насобираешь. Тоже внучок, непослушный, правда, дома сидеть не хотел, всё приключений искал.

– Это по каким таким сусекам? – всполошился кот. – Нет у нас никаких сусеков, и в них тоже ничего нет.

– Это как нет? Я на прошлой неделе видел, как твои мыши ломоть сала тащили, а до этого мешок муки, – Мефодий аж поперхнулся от возмущения, – а ну, пошли проверим!

– Никуда я не пойду, – Кузьма распушил хвост и постарался повернуться так, чтобы скрыть от глаз домового и деда мышиную норку.

– Говорю же, нет ничего. А сало… привиделось тебе. У меня мыши воспитанные, без спроса ничего не берут. А я разрешения не давал. Разве что на кусочек курочки. А из них колобков не лепят!

– Зато ёжиков можно наделать, – подвинул к себе поближе тарелку с плюшками домовой, – твои воришки у соседки стащили тарелку с крупой, я видел! У всех колобки, а у нас ёжики будут.

– И будут твои ёжики по ночам топать, хозяйку будить. И к тому же ты их чем кормить собираешься? – дед хитро прищурился и посмотрел на Кузьму. – У нас есть кому молоко лакать, а тут ещё и колючих внучат поить придётся!

– Моё молоко?! – кот от неожиданности подпрыгнул, перекувыркнулся в воздухе, шлёпнулся на живот, подскочил и выгнул спину. – Мне самому не хватает! Вот так и знал, что ты меня, Мефодий, не любишь! Еды лишаешь. Сусеками попрекаешь. А я ведь всё в дом, для тебя стараюсь. Кому самую вкусную рыбку несу? Домовёночку! А вот лепёшки дедушка из какой муки пёк? Правильно, из той, что Кузенька добыл. А меня молока лишают… Аааа! – и кот, трагично закатив глаза, зарыдал.

– Успокойся, мой хороший, не будем мы ежей лепить, и зиму ждать не будем. Мы девочку заведём, по прозванию Красная шапочка. Слышали про такую внучку? – усмехнулся в бороду дед.

– Эта та, что из дома пирожки выносила? – спросил Мефодий и на всякий случай начал рассовывать по карманам баранки.

– Угу, – прихлёбывая чай, согласился Пихто.

– Не, нам такие внучки не нужны, – ссыпая в кулёк сахар, проворчал домовой, – таких не прокормишь. И вообще, вот гляжу я на бабу Машу и не понимаю: внук ейный, Егор, раз в месяц приедет, полную миску блинов съест, крынку сметаны вылакает и во двор играть. Или вот за Кузьмой весь день охотится. Никакой от него пользы нет. В огороде траву не полет, козу не доит, только ягоды ест да курей гоняет. Я, дедушка, знаешь, что думаю? Нам и без внуков хорошо. А то тебе и так с нами непросто. А для внуков ещё жениться надо. Это ж какая ответственность!

– Большая, – согласился дед Пихто, – жёны-то сейчас не простые пошли, им терем подавай, в простой-то избе жить не желают. И наряды заморские, и кушанья не простые, а чтобы подружки заглянули в зеркала волшебные да позеленели от зависти.

– А знаешь что, дедушка? – прыгнул Кузьма на колени к Пихто. – Давай, мы с Мефодием будем твоими любимыми внуками. А что, посмотри на нас: красивые, разумные, я вот песни петь умею, домовой на балалайке играть. А ты будешь нашим строгим, но справедливым дедушкой. Меня за ушком чесать, сметанкой баловать, домовому пироги печь, а мы тебя за это слушаться будем.

Кот разлёгся на коленях у деда, прикрыл один глаз и громко замурчал. А вторым всё же подглядывал, как дед – улыбается или нет.

– Верно котик говорит, – подхватил мысль Мефодий, – дедушки же должны внуков баловать, уму-разуму учить. Я вот с утра проснусь, а самовар уже на столе горячий стоит. Дедушка лепёшек напёк. Красота! А я за это буду усердно столярному делу учиться. Ты же научишь меня вырезать свистульки из дерева? – прижался к боку Пихто домовёнок, пытаясь сделать самое честное лицо, на которое только был способен.

– Научу, – рассмеялся Пихто, – только я вас уже давно за внучат считаю, потому и воспитываю. А если вам иногда веником прилетает, то это я любя, в образовательных целях.

А то, если всё время баловать, то порядочных внуков из вас не выйдет. А мне смену воспитать надо.

История шестая
Про Луну

– Тихо, не спугни!

– Кого?

– Луну!

Кузьма сидел около лужи, не сводя глаз с отражения Луны.

– С ума сошёл? Как можно её спугнуть? Тем более здесь. Она же не настоящая! А вот если ты посмотришь вверх, то увидишь, какая она на самом деле, – домовой попытался поднять морду друга к небу, но кот цапнул его за палец.

– Ты чего? – обиженно подув на ранку, прежде чем приложить к ней подорожник, пробурчал Мефодий.

– Говорю же, тихо! Дедушка сказал, что всё не так, как кажется. И если посмотреть с другой стороны, то можно увидеть правду, – прошептал кот.

– И какую правду ты хочешь увидеть?

– Луна – это не сыр, это сметана в крынке. А мыши не правы!

– Ну, ты, друг мой, выдумщик! Луна – это камень, во всех учебниках написано! Я сам читал в Гришиной книжке.

– Нет. Просто смотри, мы живём здесь, на Земле, то есть мы – земляные жители. А в небе живут небесные кошки, домовые, бабы Маши и наверняка тёмно-синий, в цвет неба, дедушка Пихто. Который их всех и воспитывает. А Луна меняется в случае, когда кот ест сметану. Ну вот сейчас она полная – значит, мой тёзка не добрался до крынки, а когда половинка, то значит, уже слизнул, – терпеливо объяснял Кузьма своему непонятливому другу.

– Во-первых, не земляные, а земные жители. Во-вторых, на небе никто не живёт, иначе бы птицы уже всем об этом растрепали. В-третьих – ты балбес, и дедушка говорил совсем не про эту другую сторону, – деловито поправил штаны домовой, заодно любуясь новым плетёным пояском.

– Да? А про какую? У меня вот сегодня сметана пропала. Была и нет. С какой стороны не посмотри, она не появится. Вот я и хочу дождаться, когда небесный Кузьма начнёт лакать Луну, и я тогда спрошу у него, куда моя делась. Он наверняка видел. А то, что птицы там, – кот поднял хвост трубой, указывая на звёзды, – никого не видят, так они ничего, кроме хлебных крошек и мошек, замечать не хотят.

– Подожди, а мыши-то в чём не правы?

– Они утверждают, что луна – это кусок сыра. И её грызёт лунная мышь. Вот скажи, ты хоть раз видел, чтобы мыши что-то сгрызли, а оно потом целое оказалось? Нет? И я не видел. А сметану мне баба Маша подливает, чтобы я не похудел. Вот как увидит, что у меня в миске пусто, так и несётся с ведром, на мол, Кузенька, ешь на здоровье. А я ей за это песни пою!

– Вот умора-то, – покатился со смеху Мефодий, – а я-то думаю, кого это хозяйка веником по двору гоняет. Очень, кстати, на тебя похож. Тоже вот важный такой, рыжий, усы в сметане измазаны, видать, запачкал, когда угощался. Баба Маша увидала и давай воспитывать. А он носится по двору с воплями, мол, я не я и сметану вашу в глаза не видел. Потом ещё полдня на груше сидел, слезать боялся. Не видал такого, не? – домовой наклонился к луже, любуясь на своё отражение.

– Ну, вспомнил тоже, – насупился кот, ударив лапой по воде. Отчего по луже пошла рябь, и стало похоже, что луна плывёт по волнам, а у домового появилось два носа. – Это когда было. И вообще, она меня перепутала просто с соседским котом.

– Ага, не разобралась, у кого полоски вдоль, а у кого поперёк. Пошли спать, поздно уже, – зевнул Мефодий, потянув кота за лапу.

– Подожди. Я уверен, что лунный кот вот-вот появится! Ну, должен же я правду узнать!

– А почему ты думаешь, что в небе ты его не видишь, а через лужу он тебе обязательно ответит?

– Да я же тебе объясняю, всё не так, как кажется. Я с другой стороны посмотреть хочу!

Луна была уже высоко, когда Пихто вышел на крыльцо в поисках своих непоседливых внуков.

Вокруг лужи кружочком спали кот, Мефодий, мирно посапывали мыши, укрывшись хвостом Кузьмы, тут же прикорнула старая любопытная ворона, прикрывая своим крылом желторотого гусёнка.

Дедушка перенёс их всех спать за печку, чтобы не простудились, накрыл пледом и вновь вышел на улицу. Набил трубку табаком, прикурил и заговорщицки подмигнул небесному тёзке, чей дымок от трубки окутал Луну сизой дымкой. Лунный кот лакал звёздное молоко, а после решил поиграть небесным светилом, как с клубком. Хвостик которого, разматываясь, образовывал млечный путь…

История седьмая
Бесхозный домовёнок

– Ходють тут всякие, а потом вилки пропадают, – бурчал домовой, натирая до блеска столовые ложки.

– И чего ты опять ворчишь, Мефодий? – дед Пихто присел рядышком полюбоваться, как отражаются в начищенной посуде солнечные лучики.

– Да как не пожаловаться-то, дедушка. Вот давеча пришли к бабе Маше соседки, Клавдия и Степанида, за внуков поговорить. Хулюганють мальчишки, не слушаются. Значится, всё чин по чину, за стол сели, чаю испили, пирогов поели, соседским старикам, сбивающим молодёжь с пути истинного, кости перемыли и разошлись. Хвать, а серебряной ложечки не хватает. А этот, который с козлом по дворам ходит, ну заместо собаки, приходит вчерась и на крыльцо. Нашу Нюшу за козла своего сватать. А я после глядь, а блюдечка-то и нет! Ясно дело, увели. Точнее, укатили. Я вот что думаю: пора этих гостей отваживать! А то так по миру пойдём.

– Какой ты у меня хозяйственный стал, Мефодьюшка. Любо-дорого посмотреть, – улыбнулся дед, приглаживая седые усы.

– Так растаскивают хозяйство-то! Тут ложку прихватят, там сковородку уведут, а дальше что? Меня в лапоть посодють? А я не хочу! Я домовой редкий, домовитый! А теперь ещё и воспитанный! А если меня украдут, вот что вы с Кузьмой делать будете? – Мефодий отложил полотенце и внимательно посмотрел на деда. Тот только руками развёл да в затылке почесал. – Вот и я говорю, пора отваживать. А то, неровен час, проснёшься ты, дедушка, а Мефодия и нет. И Кузьмы нет, и бабу Машу вместе с Нюшей со двора увели.

– Хороший ты домовой, ответственный. За добро хозяйское печёшься. Вот только наблюдательности тебе не хватает, – усмехнулся Пихто, взял плошку и курей кормить пошёл.

– Это какой такой внимательности? Да я соринку в углу избы замечаю! Да мимо меня муха за просто так не пролетит! Я ж ого-го какой глазастый! Я ж, даже когда сплю, за всеми одним глазом приглядываю! – гордо подбоченился домовой.

– Ты чего шумишь, Мефодий? – из-под крыльца вылез кот и теперь поочерёдно потягивал все четыре лапы.

– Да как не шуметь! Я за дом переживаю, каждую ниточку берегу, а дедушка мне говорит, что я невнимательный. Вот спроси меня: сколько, Мефодьюшка, у тебя в доме муки? Я тебе скажу: два мешка в кладовке стоит и цельная миска на столе. А сколько у тебя, домовёночек, стульев? А я тебе: четыре стула дубовых, один кленовый и табурет хромой с одной чёрной ножкой. Есть самовар большой медный и два маленьких, на одном неприличное слово сбоку нацарапано. Это Гриша, когда совсем маленький был, под влияние соседа попал, ну и написал, что сказано было. Потом в углу два часа стоял, осознавал содеянное.

– Самовар осознавал? – не понял спросонья Кузьма.

– Гриша, внук! – возмутился домовой. – Самовар на столе пыхтел!

– А сметаны в доме сколько? – потёрся об ноги домового кот.

– Цельная крынка на полке, под цветным полотенцем спрятана. Там раньше вазочка с цветами полевыми стояла, а сейчас… а тебе зачем?

– Да так просто, – сделав вид, что ему совсем не интересно, зевнул Кузьма. – Просто она раньше всегда на столе была, а теперь пропала. Ладно, пойду я в дом, проверю, не прокисла ли.

– Невнимательный я, – продолжал возмущаться Мефодий, – да я каждую былиночку-травиночку наперечёт знаю. Каждый кусочек, что мышки в норку унесли, мне известен. Да с моей внимательностью никто не сравнится!

– Кар! – донеслось сверху, и к ногам домового упал кукольный сапожок.

– Что за безобразие? – узнал работу бабы Маши Мефодий.

Хозяйка в свободное время любила повязать для кукол соседских девчонок наряды.

– Кар… – раздалось над самым ухом домового, и ворона, подхватив уроненный сапожок, задела его крылом по носу и взмыла вверх, только её и видели.

– Ах ты, редиска недозрелая! А ну вернись, кочерыжка капустная! Вот я тебя проучу, лепёшка подгоревшая! Будешь знать, как чужие вещи таскать, – и домовой помчался догонять наглую птицу.

Высмотрел, что ворона залетела в чердачное окошко старого покосившегося домишки на самом краю деревни, в котором давно уже никто не жил. Мефодий чуть не провалился на подгнившем крыльце, открыл скрипучую дверь и вошёл в тёмный коридорчик. Сделал пару шагов, запутался в паутине, наступил ногой в ведро и, громыхая, пошёл искать лестницу на чердак.

На чердаке было тихо и солнечно. Солнечные лучики проникали сквозь прорехи в крыше, грели деревянные перекрытия, на которых прорастала молодая травка и мелкие цветочки.

Лавочка, неизвестно зачем туда принесённая, была покрыта мхом и вороньим пухом. А возле неё были свалены сокровища. В куче разных вещей Мефодий признал и хозяйские ложки, и блюдце, и вышитое крестиком полотенце.

– Это моё! Но если хочешь, то дам поиграть, – послышался голос, и из угла вылезло нечто чумазое, одетое в полосатый носок. – Тебя тоже потеряли?

– Нет, я сам по себе. Точнее, у меня есть дедушка Пихто и кот Кузьма, и баба Маша с внуком Гришей. А так я вполне самостоятельный домовой. А ты кто?

– Я? Фома. Я тут живу. Хочешь, будем вместе жить? Так даже веселее. Мама-ворона нам игрушки приносить будет, а если повезёт, то пирог, черничный. Ты любишь пироги?

– Угу, – обойдя вокруг загадочного чердачного жителя, согласился Мефодий.

И тут лучик света скользнул по макушке Фомушки, высветив забавный рыжий хохолок.

– Ох, да ты ж домовой! – всплеснул руками Мефодий. – Ёшки зелёные, это ж как так-то? Домовой без хозяина – это беда, одичать можно. А дикий домовой, считай, погибель для всей деревни.

– Вот что, – хлопнул себя по колену Мефодий, – я тебя к себе заберу. Дедушка только рад будет. Мы тебя намоем, причешем, уму-разуму научим и в хороший дом определим.

– А маму с собой возьмём? – Фома вопросительно посмотрел на ворону, что прислушивалась к их разговору.

– Если она вернёт все игрушки хозяевам и больше не будет воровать новорожденных домовых, то у нас во дворе есть большая берёза. На ней очень удобно гнёзда вить.

– А пироги у тебя дома есть? – не сдавался малыш.

– И пироги, и пряники. Но сладкое только после обеда! – авторитетно заявил Мефодий.

– Ура! А что такое обед?

– Вот и узнаешь. А теперь садись в сапожок и поехали. С дедом знакомить буду!

История восьмая
Бить баклуши

– А это что? – присматривался к непонятным железным рожкам на палке Фома.

– Ухват, – дед Пихто ловко подхватил им горшок и вытащил из печки.

– Ух ты, а кого им хватать? – восхитился маленький домовёнок.

– Им из печи достают горшки, сковородки, разную другую посуду, когда готовят. Чтобы не обжечься, – терпеливо объяснял дедушка.

– А кота, кота можно ухватить? – Фомушка уже представил, как он будет катать Кузьму на этой дивной штуке.

– Если набезобразничает, то можно, – усмехнулся дед.

– А чего это сразу меня? – послышался недовольный голос, и из-под стола показалась рыжая лохматая морда. – Я, между прочим, общественно-полезным делом занимаюсь!

– И каким же? – дед пригладил усы, взял вилку и, сунув её в чугунок, ловко достал картофелину.

– Сплю и никому не мешаю. А в перерывах проверяю свежесть продуктов и лояльность соседей, – почесал задней лапой за ухом кот.

– То есть лакаешь сметану, что для блинов приготовлена, и таскаешь у соседа рыбу, что он на крыше подальше от тебя сушит, – рассмеялся Пихто, положил картофелину на тарелку и, быстро очистив от кожуры, полил подсолнечным маслом.

– Что значит таскаю? Я не какой-то вам бездомный бродяга! Я – кот благородных кровей! Подумаешь, взял одну рыбку, так, попробовать. А вдруг она отравленная? Я вот о соседе позаботился, проверил! Жизнь, можно сказать, ему спас.

– И продолжаешь спасать каждый день. Герой наш! А где Мефодий? – пододвинул тарелку к Фомушке.

– Во дворе, баклуши бьёт, – и кот указал хвостом на окно, из которого неслись звуки топора.

Фома, забыв про картошку, быстро соскочил со скамьи и, оседлав веник, вылетел во двор.

– Юх-уу! – сделал круг вокруг деревянных чурбачков домовёнок.

– Веник это для чистоты, а не для баловства! – щёлкнул пальцами дедушка, и веник исчез, а Фома плюхнулся на попу. – И вообще, на вениках только кикиморы летают.

– А домовые на чём летают? – отряхнулся и поправил новенькие красивые носочки юный домовой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.