Дон Косарь
Древнеславянские приключения

Книга Ваша написана безусловно интеллигентным и одарённым человеком, тут Вы можете быть совершенно спокойны, это очевидно.[1]

Борис Стругацкий

© Дон Косарь, 2023

© Общенациональная ассоциация молодых музыкантов, поэтов и прозаиков, 2023

Книга 1
За тридевять времён

Люди и боги. Присказка

Когда-то очень-очень давно, но не очень далеко от нас жили-были люди. Звались они славяне, а ещё раньше – праславяне.

Они делились на племена. Одно из племён называлось «лессы». Племя состояло из родов, и один из родов именовался «родничи».

А вокруг был лес. Он давал людям приют, одежду, пищу – почти всё. Люди его любили и берегли.

Люди не были одиноки – вместе с ними и по соседству жили духи, домовые и Лесной Народ. А где-то в заоблачных высотах, да и не только там, обитали боги.

Боги, духи и прочие были в точности такими, какими их представляли себе люди, и поэтому облик их со временем менялся – вместе с представлениями людей. Например, многие боги сначала виделись нашим предкам в женском обличии, а затем, спустя сотни лет, – в мужском. А некоторые изначально были животными, а потом стали похожи на людей. Небольшой дополнительный материал об этом помещён в конце книжки.

Для обращения к богам люди использовали специальный падеж – звательный: «Боже», «Свароже», «Перуне»… Позже так обращались к уважаемым людям: «Человече», «Отче». Мы и сейчас иногда пользуемся этим падежом, но в школе его уже не изучаем – а жаль.

Боги прилежно помогали людям во всём: в жизни, любви, охоте, земледелии и скотоводстве. А люди помогали богам тем, что верили в них, – ведь известно, что боги без этого не могут существовать.

Вера древних славян была проста, красива и добра – как люди, которые её создали; на её благодатной почве выросло современное православие. Выросло, впитав из неё всё самое лучшее, чтобы и дальше помогать людям быть увереннее в нашем изменчивом мире.

В наше время смешно было бы думать, что в вентиляции небоскрёба прячется домовой, а в речке за городом можно встретить русалку – их время давно прошло. Но помнить о них нужно. Хотя бы для того, чтобы полнее представить себе, какими они были, наши предки.

Давайте же вернёмся в те времена, когда верить в русалок было не смешно. И всё было гармонично: человек был неотделим от природы, природа – неотделима от богов, боги – от человека. Так они и жили, все вместе.

Предисловие

– Серёжа, зайди ко мне. И Андрея позови.

Профессор как всегда был краток. Сказал и отключился.

Серёжка стоял во дворе и озадаченно смотрел на телефон. Иван Иваныч мобильников не любил и пользовался только в крайнем случае. Что же случилось? Гадать бессмысленно. Профессор не будет звать к себе только для того, чтобы угостить конфеткой. А значит, будет интересно. Мальчик поднял голову и что есть силы заорал:

– Ма-а-а-ма-а-а! Ма-а-ам!

Мама сейчас должна быть на кухне. А телефон как всегда оставила в спальне, так что звонить ей бесполезно. Подниматься на девятый этаж ещё дольше.

Вскоре мама показалась из окна кухни.

– Я к Иван Иванычу! – сообщил Серёжка.

Мама кивнула:

– Недолго! Скоро обед!

На то, чтобы вызвонить и дождаться Андрюшку, ушло ещё десять минут. Итого через двенадцать минут мальчишки сидели за столом в квартире профессора.

– Смотрите. – Иван Иваныч протянул им два листка бумаги.

Один был исписан какими-то непонятными значками. По сероватому фону Серёжка догадался, что это ксерокопия. Видимо, какой-то шифр или текст на непонятном языке.

На втором без труда угадывался почерк профессора.

– Это письмо, написанное неким Вакулой князю Вячеславу. Восьмой век. Датировать можно довольно точно – в нём упоминается летнее солнечное затмение, такое было в те годы всего одно.

– Восьмой век? Но письменность…

– Да-да. Ни глаголицы, ни кириллицы ещё не было. Но сейчас археологи находят всё больше древних источников, написанных рунами. И эти источники древнее, они относятся к языческим временам и доказывают, что письменность у славян была уже тогда – руническая. Археологи перевели мне это письмо. Вот отрывки, которые нам интересны: «Чудище видели все. Оно было огромно, имело три головы и плевалось огнём».

Мальчишки вскочили с мест. Профессор улыбнулся:

– Да-да. Скорее всего, это наш Дракон. Но слушайте дальше. «Не это ли чудище закрыло солнце неделю назад?» Это явно про затмение. «Сломало ворота. Хотело съесть корову. Всем селом прогнали его в Лес». А вот потом не совсем понятно. «Схватило девочку Алёнку. Утащило на Лысую гору». Зачем нашему Дракону хватать каких-то девочек и куда-то тащить? В общем, надо разобраться.

Мальчишки уже были в крайнем возбуждении.

– Когда отправляемся? – спросил Серёжка.

– А там холодно? – спросил Андрюшка. – Что с собой брать?

– Ух, вы какие шустрые! Неделя на сборы у вас есть.

Ночь с 17 на 18 июня

Сварог лежал на рыхлом облаке, жевал травинку и посматривал на происходящее внизу: там сверкали молнии, бабахали громы и носились в разные стороны тучи. Ветры играли ими, словно мочалками: кувыркали, швыряли друг в дружку и выжимали на лес океаны дождя.

Белбог сидел рядом, свесив ноги, – ему нравилось, как молнии щекочут пятки. Усилием воли он удерживал божье облако почти неподвижно.

– Перун сердится, – сказал он. – Велес, шутник, облил его малиновым соком и говорит: «Вот теперь ты красный молодец!» А сам растворился в траве.

Перун его найти не может, вот и злобствует. Бьёт молниями во всё подряд. И Ветры с ним заодно. Ты бы сказал Стрибогу – пусть уймёт сыновей.

Сварог только добродушно усмехался в седой ус – пусть потешатся, коли не лень, их дело молодое:

– А что, неплохое начало для русальной недели!

Старый Дуб

Ураган. Это слово знают все, хотя с самим явлением встречаются нечасто. Можно дожить до солидного возраста (лет, скажем, до двенадцати) и не встретиться с ним ни разу. Вы скажете, что на земле есть места, где ураганы – явление обычное. И будете совершенно правы. Но новгородский лес, о котором сейчас пойдёт речь, не из таких мест.

Что же это такое – ураган? В «Словаре русского языка» Сергея Ивановича Ожегова ураган определён очень лаконично: «Ветер разрушительной силы». И картина, которую нарисует такое определение в голове, будет у каждого своя.

Для сидящих на облаке богов это, похоже, способ поразмяться и пощекотать пятки. А что такое ураган для людей? Что рисует, например, ваше воображение при этом слове?

Один хороший человек представил себе (и нам!) тучи песка и пыли над взволнованной степью и страшный смерч, способный поднять в воздух маленький домик, вместе с девочкой и собачкой, укрывшимися внутри. О том, что из этого получилось, вы, наверное, уже знаете[2].

Другой человек, может быть, увидит в этом слове море: старый корабль с поломанной мачтой и рваными парусами, бравых матросов на палубе и огромные волны, жадно глотающие скалистый берег.

Да мало ли что ещё!

Новгородский лес в эту ночь напоминал и степь, и море, и мало ли что ещё. Ветры дули, казалось, во все стороны сразу. Низкие свинцовые тучи носились над деревьями, метали вниз пучки молний и в изнеможении обрушивались вслед за ними – в виде хлёстких водопадов. Рёв урагана спорил с раскатами грома. Давно уже лес не видел ничего подобного!

– Ну, Ветры разгулялись! – сказал Белбог. – Смотри: деревья колышутся, как ковыль в степи!

– По-моему, больше похоже на шторм в море, – возразил Сварог. – Мокрые верхушки блестят, как волны. А вон там, смотри, возвышается, как остров. Это Старый Дуб.

Совсем иначе виделось это маленькой девочке, сидящей во впадинке меж корней Старого Дуба: бравым матросом на палубе она себя уж точно не представляла. Здесь, внизу, было немного спокойнее – ураган не мог запустить сюда свои мощные лапы, проникали только тонкие упругие пальцы Ветров. Но грохота хватало и тут, а блики молний давали обильную пищу испуганному воображению.

– Ой! И совсем я не боюсь! – сказала девочка.

Обманывать, конечно же, нехорошо. Но, во-первых, её сейчас никто не слышал, а во-вторых, она пыталась убедить в этом сама себя. Ночной лес, да ещё в такую погоду, не самое подходящее место для десятилетних девочек.

– А-ай! Подумаешь, наш кузнец тоже очень громко бумкает!

Она попробовала поглубже втиснуться в своё укрытие, но куда там – ноги всё равно оставались под дождём.

– А я буду кричать, – решила девочка и тут же это исполнила: – Ой-ёй-ёй-ё-ёй!!!

Как раз в это время в перестрелке молний случился небольшой перерыв.

– Ага, испугались! – Ободрённая, она принялась выкрикивать всё, что приходило на ум. При этом она ойкала и айкала после каждой вспышки молний. – И зачем я – ой! – пошла в лес одна?!

Сегодня днём она, вместо того чтобы собирать грибы, заигралась на берегу речки Бавы, да ещё и лукошко потеряла. Старейшина Алпаут отправил её обратно в лес и строго наказал, чтобы без лукошка не возвращалась.

– Ой, мамочка, прямо над головой ударило! И всё из-за какого-то лукошка! – Она уже сама ждала новых раскатов, чтобы взвизгнуть погромче. – Вот возьму – аёй! – и уйду к тётке! Поплачете тогда!

Вообще-то, старейшина был человеком добрым. Но погода была хорошая, бурю не предвещали даже волхвы, и Алпаут поступил так со спокойной совестью: надо же девочку воспитывать.

Много лет назад её родители пошли в Лес и не вернулись. Видимо, их задрал медведь. За девочкой присматривали все жители Родника, помогали кто чем мог.

– Мамочка! Что же мне – ой-ё-ёй! – делать?

Она верила, что родители вернутся. Часто мысленно разговаривала с ними, особенно когда оставалась одна, словно родители всё время были рядом с ней. Вот и сейчас она услышала мамин голос: «Не бойся грома, доченька. Опасны молнии, но здесь они тебя не достанут. А чтобы от грома не заболели уши, открой пошире рот».

С вами так не бывает: вроде бы никого рядом нет, а как будто кто-то что-то сказал? Попробуйте сделать вот что: закройте глаза и поговорите мысленно с кем-нибудь из близких. Например, спросите у мамы, можно ли пойти погулять. Уверен, что у вас получится, мама ответит, что «да, можно, но сначала выучи уроки!». Так же вышло и с девочкой. Она ничуть не удивилась и ответила:

– Я знаю, мамочка, но всё равно боюсь!

«Потерпи немного, доченька, это не может продолжаться долго».

– Спасибо, мама, – девочка успокоилась. Эта игра часто помогала ей в трудные минуты: нужно было только закрыть глаза и представить себе маму или папу, а они давали добрый совет.

Дажбог недовольно ворочался на своём облаке: ему изрядно надоел весь этот шум. Он терпел сколько мог, затем схватил первое, что подвернулось под руку, – это оказался Старый Дуб – и треснул им Перуна по лбу.

Девочке показалось, что прямо из туч появилась громадная рука и ухватила вершину Дуба. Рука могла и померещиться, но Старый Дуб вдруг двинулся в сторону всем стволом – эта сила была мощнее, чем Ветры, с которыми он боролся раньше. Девочка вскочила и бросилась прочь, в мерцающую тьму.

Старый Дуб был уже не так крепок, как прежде. К тому же он слишком возвышался над соседями, а вода размыла под ним почву. С глухим стоном он метнулся к небу вырванными корнями, прихватив изрядные комья земли, и рухнул обратно, круша растущих вокруг внуков и правнуков.

Да, нелёгкая это доля – быть игрушкой в руках Богов. Если они обратили на тебя внимание, это не всегда хорошо. Но может быть, это и лучше, чем постепенно дряхлеть, разваливаясь по кускам. Пятьсот лет царил Старый Дуб над лесом, храня одному ему известную тайну…

В образовавшуюся яму хлынули потоки воды. Но наполнить её не могли – на дне была дыра, ведущая в большую пещеру.

В пещере уже много тысяч лет лежал Дракон.

Вода попала ему в ноздри, и он чихнул. Затем зашевелился и огляделся по сторонам. Земля под ним просела, и обломок скалы, который его прижимал, ослабил свой натиск. Дракон пролез вперёд и вскоре уже разгребал лапами дыру, выбираясь наружу.

– Ничего не скажешь, весёленькое место! – произнесла его средняя голова громовым голосом, показавшись из ямы. Две другие головы смотрели в разные стороны. – И надо же было мне столько времени просидеть под землёй, чтобы вылезти именно в такую погоду!

Дракон двинулся вперёд, пробуя и разминая ноги, – он как будто заново учился ходить.

– Да, долго я пролежал, – сказал он через некоторое время. – Лес вокруг лиственный. То берёзка, то рябинка. Хотя нет, вон и ёлочка имеется. Пальмы ни одной не видно, не говоря уже о хвощах. Папоротник вон, кажется, есть, но какой-то невзрачный, маленький. Травка зеленеет. Ледниковый период, видимо, прошёл. Это значит, прошло… Эге-ге! Пятьдесят миллионов лет, не меньше! А может, и все сто! Энергия почти на нуле.

Он хотел присвистнуть правой головой, но вместо звука из пасти вырвался сноп огня.

– Надо же! – сказала средняя голова. – Совсем забыл, что она плюётся огнём. Что-то с памятью моей стало. А левая?

Несколько раз открылась и закрылась левая пасть.

– Левая не плюётся. Но и не разговаривает. Жаль – не получится устроить совещание. Зато и не поругаюсь. А интересно было бы посмотреть: Дракон, колотящий сам себя по мордам! Кстати, о совещании – хотелось бы с кем-нибудь поговорить. Интересно, люди здесь есть?

Он пошёл наугад, выбирая места, где деревья росли пореже, и поворачивая головы в разные стороны.

– Чую запах костра и жареной рыбы, – сказал он через некоторое время. – Пожалуй, рыба не станет поджаривать сама себя. Значит, люди есть!

Он ещё раз понюхал воздух и выбрал нужное направление. Ураган постепенно затихал. Молнии сверкали всё реже, но по-настоящему стихия успокоилась только к рассвету.

Родник

Когда-то давно люди нашли на склоне небольшого холма источник с чистой и вкусной водой и поселились рядом. Затем приехал князь. Он повелел основать твержу[3] и оставил дюжину воинов. Постепенно люди вырубили вокруг источника деревья, построили дома и обнесли их стеной – заборолом.

Твержа называлась Родник. Она мало чем отличалась от других поселений, разбросанных по границе новгородских земель. С высоты птичьего полёта она была похожа на деревянный пояс, брошенный на круглую клетчатую скатерть-поляну: внутри пояса-стены рассыпались фасолины-дома, к югу пролегла голубая нитка-ручей, а на север от пряжки-ворот легла через клетки-поля серая лента-дорога.

Возле ворот из-за стены выглядывала сторожевая вышка. Разбойники и кочевники давно уже не нарушали мирной жизни поселян, и стражники, которыми были по очереди все мужчины твержи, занимались охраной посевов от диких зверей и птиц.

Дежурил стражник и в эту ночь. Он понимал, что в такую непогоду нашествия оленей или кабанов на поля не будет, и пытался заснуть под шум непогоды.

Вдруг со стороны дороги раздался новый звук: как будто там взревел медвежий хор. Причём казалось, что медведи орут по-человечески:

– Лю-у-у-ди-и! Лю-у-у-у-ди-и-и!! Челове-е-ки-и-и!!!

Стражник схватил огниво и стал судорожно высекать искры.

Тем временем звук приближался. Когда разгорелся факел, стал виден блеск трёх пар огромных глаз, висящих над дорогой почти на уровне вышки.

– Чур меня! – крикнул стражник. Он представил себе размеры медведей и в страхе попятился назад. Забыв, что там расположен сход.

Дракон увидел, как человек кубарем скатился по лестнице, и поспешил на помощь. Для этого пришлось выломать ворота. Он подбежал к пострадавшему и стал ощупывать его языком – все ли кости целы. Вроде бы всё было в порядке, если не считать сильного испуга.

– Вы меня извините, – сказал Дракон. – Я сегодня неважно выгляжу: сто миллионов лет не умывался. И гребень на спине несколько помят…

Человек вдруг дико заорал, стукнул его факелом по средней морде и убежал.

Зверь очень удивился.

– Ничего себе! – сказал он. – Интересно здесь встречают гостей!

Немного подумав, он решил всё-таки пойти вслед за человеком.

В посёлке началась паника. Зажигались огни, раздавались крики, из домов выскакивали и убегали люди.

Стражник скрылся в каком-то строении. Дракон протиснул правую голову в квадратное окошко и огляделся. Две коровы и лошадь шарахнулись к дальней стене, а человек пытался забраться под кучу соломы. Дракон хотел что-то сказать, но вместо звуков полился огонь. Солома загорелась.

Шум в посёлке стал просто невообразимым. Несколько стрел со звоном отскочили от драконьей чешуи.

Сбоку на него налетел здоровенный детина с молотом в руках. Его удары не причиняли особого вреда, но сильно мешали исправить положение. Дракон вытащил голову из окна и попытался объясниться. Из этого ничего не получилось – из правой пасти опять вылетело пламя.

– Ах, ты огнём плеваться! – воскликнул детина и ещё сильнее замахал своим орудием.

Несколько человек боялись подойти близко, но осыпали зверя копьями и стрелами.

– Не имеете права! – закричал Дракон, пытаясь хвостом нащупать вход в сарай. – Меня надо беречь! Я – единственный экземпляр!

– Не по-нашему говорит! – крикнул парень. – Ах ты, ворог проклятый!

– Осторожно, ты мне ухо помнёшь! Извините, вы. Вы мне ухо помнёте! – Прикрываясь передними лапами и уворачиваясь от ударов, зверь всё-таки сумел задней лапой выбить дверь хлева. Человек и животные благополучно выбрались наружу. – Тоже мне, натуралист нашёлся! Я же чуть на собаку не наступил!

Парень наседал.

– Похоже, у меня плохо не только с памятью, но и с координацией движений, так недолго и задавить кого-нибудь, – сказал Дракон сам себе.

– Задавить?! Я тебе задавлю, зверище! – заорал детина ещё громче. – Люди! Дайте мне что-нибудь потяжелее!

– Пожалуй, совещания не получится: эти люди явно не готовы к приёму гостей. А энергия сейчас кончится, и тогда они уж по мне попрыгают! Пора сматывать удочки! – Дракон развернулся и убежал в лес.

Там он остановился на краю большой поляны под старой осиной и затих до утра, размышляя о странном поведении людей.

…Приключения девочки продолжались. Усталая и продрогшая, она брела по мокрому тёмному лесу.

– Не видно ничего. Дорогу домой не найду. Мне бы хоть какое-нибудь местечко посуше. Лучше бы молнии сверкали. – Она продвигалась потихоньку, маленькими шажками, вытянув вперёд руки. – Вот лягу сейчас здесь и замёрзну насовсем. Поплачете тогда! Будете знать, как посылать маленьких девочек за лукошками! Надо же: руки из неба опускаются. Перун, не иначе. Неужели он хотел меня схватить?

Внезапно грянул гром. Молнии не было; просто где-то впереди справа от девочки как будто кузнец Добрыня ударил по деревянным воротам твержи своим самым большим молотом. От испуга девочка оступилась и упала в заросли папоротника.

Раздался ещё один удар, потом ещё. Затем голоса.

– Ребята! С вами всё в порядке?

– Нормально. Поскользнулся только.

– И я. Как тут мокро! И грязно.

Первый голос мужской, два других – детские, скорее всего, мальчишечьи.

– Похоже, тут недавно прошёл дождь. Ну, это ничего. В капсуле есть вода, отмоемся. Давайте отойдём в сторонку, она сейчас должна появиться.

Девочка услышала приближающиеся шаги. Не дожидаясь, когда её обнаружат, она бросилась прочь. Уже издали она услышала грохот, ещё громче предыдущих.

На полянке возник большой, выше человеческого роста, шар с электрическими огнями на боках.

Хорошо, что девочка не видела шара, – впечатлений в эту ночь ей и так выпало многовато. Ей хотелось только найти место посуше и уснуть.

Её руки нащупали что-то большое, шершавое и твёрдое.

– Какой-то камень… Мокро везде. О! Кажется, пещера!

Она забралась внутрь, пошарила вокруг – маленький пустой грот, как раз для неё – и мгновенно уснула.

«Человек», – подумал Дракон и повысил температуру левой передней лапы, под которую забралась девочка.

Макошъ ласково потрепала Перуна по курчавой голове:

– Утомился, вояка? Полежи отдохни. – Она погладила кончиками пальцев лиловую шишку на его лбу. Шишка посветлела и рассосалась.

Перун продолжал гневно сверкать глазами и сжимать кулаки:

– Мы ещё посмотрим, кто кого! Я ему это дерево ещё припомню!

18 Июня

Знакомство

Дракон боялся пошевелиться, хотя с восходом солнца сил у него несколько прибавилось.

«Не буду её будить, – решил он. – Пусть проснётся сама. Интересно звучит «буду будить». Это однокоренные слова? Тут есть о чём пока подумать».

Девочка безмятежно спала, пригревшись на подстилке из сухой листвы, которую Дракон осторожно пододвигал под неё всю ночь кончиком хвоста.

Сквозь крону дерева глянул Хоре. Он залюбовался девочкой в простенькой детской рубахе[4], с алой шёлковой ленточкой, вплетённой в длинную русую косу, и другой лентой, льняной, обернувшей голову. Протянув одну из своих золотых спиц, он поставил несколько конопушек, отметин солнечного счастья, на её маленький носик и румяные щёки, нечаянно задев длинные пушистые ресницы.

Было тепло и уютно. Девочке снилась мама, весёлая и ласковая. Затем её сон стал совсем уж розовым – сквозь веки пробивался свет. Она открыла глаза, улыбнулась солнцу и потянулась. Девочке показалось, что рядом кто-то вздохнул, она испугалась:

– Кто здесь?

– Здравствуй, девочка!

Голос был очень низкий, густой и звучал, казалось, со всех сторон сразу. Но он был совсем не злой.

– Кто ты?

– Меня зовут Дракон. Ты сейчас находишься подо мной. Я отойду, но ты, пожалуйста, не убегай. От меня почему-то все убегают.

Даже местные мальчишки считали её смелой девочкой. Особенно после того, как она достала любимую ленточку старейшиновой внучки (ленточку унёс шалун Погода и повязал для красоты на самую верхушку большой серебристой ели). Знали бы они, как ей тогда было страшно, а она не подала виду!

Но тут, если бы девочка и захотела убежать, ничего бы не получилось: ноги перестали слушаться. Её ночное укрытие вдруг зашевелилось, ушло в сторону и оказалось колоссальным чудовищем с тремя головами на длинных шеях, огромным хвостом и двойным зубчатым гребнем на спине.

Девочка оцепенела, она не могла даже двинуть рукой. В голове пронеслись обрывки разных мыслей, самая связная из которых была примерно такая: «Чтобы я… когда-нибудь… сначала руки с неба… потом чудища… да ни за что!.. больше никогда…»

С огромным трудом ей удалось заставить тело выпрямиться и переставить ногу немного назад, к дереву. Чудовище не двигалось.

– Как тебя зовут? – спросило оно.

Девочка уже карабкалась от ветки к ветке. Наконец она решила, что уже достаточно высоко, и посмотрела вниз.

Дракон лежал на траве и смотрел на неё грустными глазами.

– Ну вот, и ты убежала, трусишка. – Он сложил крайние головы крест-накрест, как люди складывают руки на груди, и стал похож на мальчишку, задремавшего за столом.

Попробовал бы кто-нибудь в посёлке так её обозвать! Но сейчас она подумала, что, может быть, зверь и прав. «Но нет, это не трусость, а разумная предосторожность!» — сказал бы папа. Девочке показалось, что он действительно это сказал. Она решилась заговорить:

– Ты с неба?

– Да нет, я, пожалуй, наоборот, из земли.

Это было странно. Девочка думала, что огромная рука и это чудище как-то связаны. Она отважилась на следующий вопрос:

– А… А что ты обычно кушаешь на завтрак?

Зверя, похоже, осенило:

– Они думают, что я хочу их съесть! Ну как же я сразу не догадался! Дурьи мои бошки!

Он вдруг разразился громовыми раскатами – видимо, это был смех – и повалился на спину, болтая ногами в воздухе. И сразу стал совсем не страшным.

Отсмеявшись, Дракон улёгся, заняв прежнюю позу:

– Нет, девочка, я не ем людей. И вообще никаких живых существ. А завтракаю я приблизительно так же, как дерево, на котором ты сидишь. Так как же всё-таки тебя зовут?

– Алёнка.

– Алёнка, – повторил Дракон. – Алёна. Красивое имя. От слова «алый», да? Как аленький цветочек. А меня иногда называли Дракоша.

На его средней морде проявилось подобие улыбки.

– Алёнка, я ничего не понимаю. Наверное, меня очень сильно стукнуло тогда, очень-очень давно… Я плохо помню… Было землетрясение. Со всех сторон падали камни, меня придавило к земле. Я не мог пошевелиться. Только лежал и смотрел вперёд, на узкую полоску света… Потом её постепенно занесло пылью и листвой, и стало темно… Так было очень долго… Сотни лет или тысячи. А сегодня ко мне просочились вода и свежий воздух, я вновь смог двигаться… Судя по всему, прошло ужасно много времени. Здесь у вас, видимо, драконы не водятся. И ни одного знакомого человека. А тут ещё с головами что-то: многие вещи не понимаю, многие не помню. Все ко мне относятся так, будто я страшный зверь какой-то. Ты, случайно, не знаешь кого-нибудь, кто бы мне помог?

Голос у чудовища был очень грустным.

Пока он говорил, Алёнка понемногу успокаивалась. Вид у зверя был ужасный, а пасти такие, что он спокойно мог бы перекусить её пополам. И очень странно было слышать из средней пасти человеческую речь. Но вёл себя Дракон так, как человек разговаривал бы с человеком.

«Если бы он хотел меня сожрать, то сделал бы это ещё ночью, – вдруг подумала девочка. – А ведь ему здесь очень одиноко».

Она почти ничего не поняла из рассказа Дракона, кроме главного – ему нужна помощь.

…И не заметила сама, как спустилась на землю. Зверь лежал так близко, что заслонял собой весь лес. Алёнка протянула руку и потрогала его жёсткий бок, покрытый крупной серо-зелёной чешуёй. Ничего страшного не случилось.

– Кажется, я знаю, что тебе нужно, – сказала она. – Говорят, где-то на севере живёт Баба-яга. Она злая, люди её боятся. Но она очень много знает. И звери её слушаются. Я думаю, она сможет…

В этот момент из леса донёсся крик:

– Где ты прячешься, Змей проклятый?! Выходи на битву!

Дракон узнал голос детины с молотом.

– Ой! Это наш кузнец Добрыня, – сказала Алёнка. – Он очень добрый и смелый.

– Смелый – это точно, а насчёт того, что добрый, я сомневаюсь, – ответил Дракон.

– Вы с ним уже встречались?

– Да, сегодня ночью.

Видя, что Дракону не очень хочется снова увидеть кузнеца, Алёнка предложила:

– Давай от него убежим!

– Давай. Садись на меня верхом.

Девочка удобно устроилась у основания средней шеи.

Добрыня шёл по следу Змея. Он не сомкнул глаз всю ночь, готовя оружие, и теперь держал в руке новый большой меч. Выйдя из зарослей, он увидел чудовище, убегающее с девочкой на спине.

– Счастливо оставаться, добрый молодец! – прогремело оно.

Кузнец бросился вдогонку, но быстро отстал и повернул обратно.

Дракон отбежал подальше и остановился. Девочку немного укачало, она спустилась и села на траву.

– Алёна, а почему ты оказалась здесь, и одна?

Вопрос вернул девочку к собственным заботам, и она чуть не расхныкалась.

– А меня вчера выгнали из дома. Ходила за грибами и потеряла лукошко. Старейшина сказал, чтобы я без лукошка не возвращалась. А где же я его найду? Вообще-то, у нас все родничи – люди хорошие, пожурят, покричат, а потом жалеют.

– Родничи?

– Наша твержа называется Родник, поэтому мы так зовёмся. Ну, в Веси живут весичи, а в Роднике – родничи. Вот это, – она тронула пальцами льняную ленту на голове, – наш родовой знак.

Спереди на ленточке было вышито голубыми нитками нечто похожее на запятую или головастика.

– И все мы – из племени лессов… Но у меня нет мамы и папы.

Она рассказала Дракону историю своих родителей.

– Я думала идти до Веси, это такая деревня на севере. Там живёт тётя, мамина сестра. Правда, она ушла туда, когда я ещё не родилась, я её совсем не знаю. Но всё-таки… А ночью началась эта страшная гроза…

– Теперь у тебя есть я, – просто сказал Дракон.

Трудно вообразить себе такое чудище в роли тёти, но у Алёнки сразу потеплело на душе. Её осенило:

– Послушай! А ведь Баба-яга живёт где-то в тех краях. Пойдём до Веси вместе?

Дракон уже и сам решил провожать девочку, даже если бы она этого не предложила, поэтому радостно воскликнул во все три глотки:

– Ура!

Правда, звук произвела только средняя глотка. Алёнка ахнула и отпрыгнула в сторону: из правой пасти зверя вырвалось пламя.

– Ой, извини, я ещё плохо владею своим телом, – испугался Дракон. – И всё время забываю, что моя правая голова огнедышащая. Я не сделал тебе больно?

– Нет, всё хорошо. Я, кажется, кое-что придумала. – Девочка сняла с себя верёвочный пояс и завязала им правую морду Дракона. Пояса еле-еле хватило. С перевязанной мордой у Дракона был такой забавный вид, что Алёнка рассмеялась:

– Как будто у тебя болит зуб!

– У меня никогда ничего не болит, – сказал Дракон.

– Никогда-никогда?

– Да.

– Странно…

…Золотая Баба наблюдала за ними с самого утра, время от времени пронзая листву сверкающим цепким взглядом.

– Велес, а Велес! Появись, я же знаю, что ты здесь. Что это за чудище в лесу объявилось?

Велес бесшумно сформировался из травы рядом с Бабой.

– А я думал, это твой прислужник… Называет себя Драконом. Непонятный он какой-то… Как тот Чёрный Леший. Вреда от него вроде бы никакого, пусть себе гуляет. Но я за ним присмотрю.

Дорога, петляя между холмами, уводила путников всё дальше на север. Временами её трудно было разглядеть, и только птичье зрение и собачий нюх Дракона помогали верно идти. Поговаривали, что здесь человека подстерегают всякие опасности, от разбойников до леших, к тому же путь проходит слишком близко от Кощеева царства. Однако это была самая короткая тропа до Веси, а с таким попутчиком, как Дракон, девочке не было страшно.

В самом начале пути она попросила нового друга остановиться возле высокого деревянного идола. Идол имел очертания женщины, три его лица смотрели в разные стороны. Алёнка положила к основанию идола букет полевых цветов, низко поклонилась и что-то зашептала.

– Что это? – спросил Дракон.

– Как, ты не знаешь? Это Тригла, богиня Земли. Я прошу у неё помощи в пути и благодарю за…

– За что?

Алёнка с некоторой опаской посмотрела на идола:

– Пожалуйста, пойдём дальше.

– А я думала, это она послала тебя мне в попутчики, – сказала девочка некоторое время спустя. – Ты сам сказал, что из земли, и у тебя три головы…

– Нет, я её не знаю, – ответил Дракон. – Расскажешь мне о ней?

– Она наша богиня. Ей приносят дары, чтобы путешествие было удачным.

– А чтобы, например, набрать побольше ягод?

– Для этого есть другие боги – Ярило, Купало, – Алёнка почему-то хихикнула, – недавно был Семик – Ярилин праздник…

– Так значит, у вас не один бог, а много?

– Конечно, а как же по-другому? У нас в Роднике один – охотник, другой – кузнец, третий – ткач. И боги так же. Один занимается урожаем, другой – дождём, третий – ещё чем-нибудь. Вот вчера ночью почему гроза была? Потому что Перун гневался – давно ему даров не несли.

…Тригла расчёсывала золотым гребнем прямые каштановые волосы Дажбога.

– Пожалуй, довольно уже было дождей на Старой дороге, – сказала она. – Земля после Перуновых чудачеств и так сильно влагой напитана.

– Ой, лукавишь, мать, – усмехнулся тот в ответ, – небось, путники там объявились? Да ладно уж, пусть идут с миром. Я попрошу Стрибога, будет им в пути красно Солнышко.

Туристы

Добрыня вернулся в твержу и рассказал об увиденном. Старейшина Алпаут сразу же отправил в Новгород известие[5]: в лесу появилось громадное чудище, которое совершает набеги на селения, извергает из пасти огонь и уносит людей.

А кузнец собрал котомку, взял лучшего коня и отправился на поиски Змея.

Как только он скрылся в лесу, из кустов возле заборола показались три человека: невысокий толстый мужчина с лохматой бородой и два мальчика. Мальчишки были примерно одного возраста, лет одиннадцати, но один из них был немного выше, а другой, наоборот, немного полнее. В наше время на них никто не обратил бы внимания – обычные туристы, собравшиеся на пикник. Но для тех мест они выглядели весьма необычно: рубашки с пуговицами, джинсы и кроссовки. И у каждого за спиной висел рюкзак.

– Иван Иваныч, а вдруг мы его не догоним? – сказал один из мальчишек, тот, что повыше.

– Не волнуйся, Серёжа, – ответил толстяк. – Ты же слышал, его видели сегодня утром.

– А почему он на радиосигналы не отвечает? – спросил второй мальчик.

– Наверное, у него рация сломалась. Но ты, Андрюша, вечером ещё раз попробуй…

Туристы крадучись пересекли поле и пошли по лесу, отыскивая следы Добрыни и его коня.

В Новгороде

Город уже отбрасывал на реку длинные тени, когда вестовой голубь подлетел к веже – высокой сторожевой башне посреди детинца[6]; там находилась его родная голубятня.

– Так-так, – сказал дозорный на веже. – Никак послание…

Он поймал голубя и отвязал с его лапки полосу тонкой телячьей кожи. Затем примотал её на стрелу и прицелился вниз.

Внизу, на обширной площадке, упражнялись в боевом искусстве гридины – лучшие оими[7] и телохранители князя. Несколько воинов решетили стрелами мишень, установленную в дальнем конце двора, – скоро её придётся заменять. Двое занимались воспитанием пары забавных щенков; те всем своим видом обещали скоро стать мощными боевыми псами. Остальные осваивали приёмы рукопашного боя. Через открытые ворота детинца на них глазели восторженные мальчишки.

На скамье под вежей сидел вода[8] – большущий парень с простодушным выражением на лице. Он был очень молод – редкая юношеская бородка лишь слегка опушала его подбородок, но пользовался среди гридинов заслуженным уважением – князь умел выбирать себе достойных помощников.

Сейчас вода делал вид, что наблюдает за поединками, хотя на самом деле его больше интересовала девица, стоящая возле мальчишек за воротами.

Он уже собирался встать и пройтись как бы ненароком возле ворот, когда сбоку от него раздался громкий щелчок. Звук не успел ещё затихнуть, а вода уже стоял боевой позе, с мечом в одной руке и ножом в другой. Из скамьи торчала стрела.

Сверху донёсся довольный смех:

– Что, Бакула Силович, никак испугался?

Вода оглянулся на девицу, та тоже смеялась. Стараясь сохранять достоинство, он вставил меч в ножны:

– Чуть скамью из-за тебя не разрубил, шутник!

– Неужто тебя слово рукописное так всполошило?

Бакула заметил на стреле свиток. Погрозив дозорному кулаком, он понёс послание князю.

Рукописное слово действительно всполошило.

– Вот что, Бакула, – сказал князь, – бери лучших гридинов, пару вестовых голубей и поезжай в Родник. Узнай там, на месте, что за чудище появилось. Как узнаешь – посылай голубя.

– Дозволь, Вячеслав свет Володимирович, и я оставлю тебе вестового. – Вода протянул князю деревянную перекладину, на которой сидел большой сокол-сапсан. На голове птицы была укреплена кожаная шапочка, закрывающая глаза. – Чтобы кормить, глаза ему открывать не нужно, а когда понадобится, сними с него колпак и легонько подтолкни в нужную сторону – он меня найдёт.

– Знатная птица. Почему у меня такой нет?

– Дак, батюшко, как же ей быть-то? Тут ведь кто её воспитывает, к тому она и летит.

– Ладно, займёмся этим, когда вернётесь. А сейчас берите каждый двух лошадей и в добрый путь!

Гридины уже выводили коней, когда Бакула хлопнул по плечу одного из них:

– Чурило, возьмите с собой щенков, пора им в деле побывать.

Вечер

Темнело. Дракон собирал сухие ветки для костра, а Алёнка – грибы и ягоды.

– Ой! Что ты делаешь! Не нужно таскать такие деревья – чтобы поджарить грибы, хватит и маленьких веточек! А ночью мне в твоём укрытии и так тепло.

Она развязала поясок, и Дракон пыхнул огнём на костёр.

– А который сейчас год? – спросил он.

– Как это «который»?

– Ну, какой по счёту?

Девочка задумалась.

– Одиннадцать зим прошло, как я родилась. Пять раз по десять, и ещё пять – с тех пор как был последний набег…

– А сколько лет прошло от Рождества Христова?

– От чего?

Теперь задумался зверь:

– Ну да, мог бы сам догадаться, религия у вас другая – все эти Триглавы, Перуны… А огнестрельное оружие есть? С чем у вас охотятся?

– Обычно охотник берёт с собой тул – это такая кожаная сума с луком и стрелами, сулицу – метательное копьё. Ещё бывают такие длинные копья – скепы. А я слышала, что дорога, по которой мы идём, проходит через скалы, которые тоже так называются – Скепы. Ещё всякие ловушки бывают. – Алёнка зевнула.

– Ладно, ложись спать – поздно уже.

Устроились так же, как в первую ночь. Дракон почему-то совсем не спал, зато бдительно охранял спокойный сон девочки, бесшумно отгоняя даже жуков и муравьёв.

Добрыня спал, сидя на земле и прислонившись спиной к дереву. Если бы он знал, что почти догнал девочку и Дракона! Но днём ему часто приходилось соскакивать с коня в поисках следов: широкие лапы зверя почти не проминали землю. Когда глаза перестали что-либо различать в темноте, пришлось остановиться. Юноша думал, что намного отстал от врага. Разве мог он предположить, что чудище вместо того, чтобы быстро утащить добычу в логово, будет гулять с ней по лесу, весело болтая о том о сём?

А за холмом, немного не дойдя до кузнеца, устраивались на ночлег туристы. Следы коня кузнеца были видны лучше, чем Драконьи, не приходилось петлять, чтобы их найти, однако туристы всё время шли пешком и изрядно устали.

– Ну что, Андрюша?

– Ничего, Иван Иваныч, эфир пуст. – Андрей выключил приёмник.

Сергей рассматривал крупномасштабную карту, подсвечивая себе налобным фонариком.

– Я думаю, рельеф не сильно изменился, – сказал он. – Правда, в наше время здесь была холмистая степь и поля. Но холмы-то те же самые… Мы, должно быть, где-то здесь. – Он ткнул пальцем в карту.

Андрей тоже склонился над картой:

– Выходит, завтра мы должны выйти к реке.

– А вот это совсем не обязательно, – возразил профессор. – За это время русло реки могло сместиться на несколько километров. Или вообще могла появиться новая река, а какая-нибудь старая – пересохнуть. Вы слышали про Танаис?

– Конечно.

– Древнегреческий город-порт стоял у впадения Дона в Азовское море всего две тысячи лет назад. А сейчас и море от этого места далеко, и река отодвинулась, остался только мелкий рукав. – Профессор зевнул. – Всё. Спать.

– Палатку ставить будем?

– Не надо: ночь тёплая, дождя не будет. Обойдёмся.

Они достали из рюкзаков спальные мешки и улеглись рядком под деревом. Через некоторое время, правда, прозвучало ещё несколько фраз.

– А комары здесь, как в двадцать первом веке: такие же противные.

– Да здесь всё такое же, как у нас. И животный мир, и растительный. Только чище и богаче.

– А у кого мазь от комаров?

– Вот, пожалуйста.

Затем они уснули до утра.

19 Июня

Людоеды

Утро вновь выдалось тихим и солнечным, и друзья быстро отправились в путь. Дракон рассказывал о своих приключениях в посёлке, и Алёнка веселилась от души.

– А что, у вас ТАМ совсем не боятся драконов? – спросила она.

– Боятся. Но там никто не боялся меня – только другие драконы. Их было много разных, они назывались динозаврами. И во всём мире было только четыре человека: профессор Иван Иванович, два мальчика – Серёжа и Андрюша – и девочка Таня.

– Я никогда не слышала таких имён – Фесор, Дрюша… Странные какие-то. Наверное, это очень далеко.

– Нет, это очень давно.

Алёна умела считать, но представить себе этот громадный срок – сто миллионов лет назад – не смогла.

Постепенно покатые холмы сменялись заострёнными, пока не показались открытые скалы. Иногда они угрожающе нависали над самой тропой, а временами торчали из леса вверх, как огромные каменные копья.

– Вот они, Скепы, – сказала Алёнка.

Был почти полдень, когда они подошли к берегу неширокой лесной речки.

– Наверное, здесь очень глубоко, – сказала девочка.

– Нет, мне даже не придётся плыть, – ответил Дракон, внимательно осмотрев речку всеми тремя парами глаз. – А здесь довольно много рыбы!

Алёнка не видела в воде ничего, кроме отражения деревьев и голубого неба.

– И как это ты всё видишь?

– Не знаю. Посмотрю разными головами – какая-нибудь увидит лучше других. Под водой лучше видит правая, а ночью в лесу – наоборот, левая.

– Да, у тебя все глаза какие-то разные.

Алёнкины мысли переключились на другую тему: грибы, ягоды и неспелые орехи ей уже изрядно надоели. Она грустно посмотрела на воду:

– Ой, как рыбки хочется!

– А я сейчас попробую поймать! Только пойду вон туда, левее – там глубже и рыбы больше. Ого! Там кто-то большое, больше тебя!

– «Кто-то большой» или «что-то большое», – машинально поправила Алёнка, потом вдруг испугалась: – А какое оно?

– Я вот и не понял, видно не очень хорошо, «кто-то» или «что-то», вроде бы бревно, но похоже на человека… О! Оно плывёт против течения!

Девочка в испуге отпрыгнула от берега:

– Водяной!

– Похоже на рыбу с руками.

– Русалка! Ой! Сейчас же русальная неделя! Надо делать им подарки!

– Да ты не бойся, оно далеко уплыло, за излучину.

Алёнка вытащила из косы шёлковую ленточку и повязала её на ветку, склонённую над водой. Такие ленточки были огромной ценностью, ковыльники их привозили откуда-то издалека. А для косы она оторвала полоску от рубахи.

Затем она стала выбирать на поляне самые красивые цветы и украшать ими дерево, изредка поглядывая на Дракона. Из воды виднелся только его гребень, течение уносило песчинки и прочую муть. Наконец он вынырнул и бросил к ногам девочки жирную форель.

Девочка захлопала в ладошки:

– Ур-ра-а-а!

– Подожди, там ещё крупнее есть, – крикнул Дракон и снова погрузился в реку.

К сожалению, Алёнкин возглас услышал не только он…

Кто-то вдруг навалился на девочку сзади. Она попробовала кричать и отбиваться, но бесполезно – ей накинули на голову какую-то тряпку и утащили в лес.

Дракон был увлечён рыбной ловлей и ничего не слышал. Он удивился, не увидев девочку на берегу, но поймал ещё двух рыб прежде, чем заподозрил что-то неладное. Тогда он выбрался на берег и обнаружил свежий запах двух новых существ. Запах был не очень хороший, понятно было, что существа давно не мылись, но это явно были люди. Дракон успокоился и решил продолжить ловлю.

Ему и в голову не могло прийти, что люди могут быть опасны. Тем более он не мог предположить, что они бывают опаснее зверей.

К несчастью, девочка была в руках именно таких людей. Когда-то, лет двадцать назад, они были разбойниками. Нападали на всех, кто проезжал по дороге, и забирали всё, что могли унести. Но постепенно проезжих становилось все меньше. Пробовали перебраться на новую дорогу, но однажды, после того как развели костёр в священной Перуновой роще, еле унесли ноги от бравых гридинов князя. Пришлось вернуться на старую.

Со временем они окончательно одичали. Спали где придётся, но от скал далеко не уходили. Убивали и съедали всё живое, с чем могли справиться, будь то мышка-норушка, зверь лесной или случайный путник. Единственное, что они ещё делали как люди, – жарили добычу на огне, потому что сырое мясо было не по их гнилым зубам.

…Алёнка прислушалась, о чём говорят похитители. Слова разобрать было трудно. У одного из них явно был хронический насморк, а у другого – меньше половины зубов. Разговор напоминал скорее беседу цепного пса со старой ржавой калиткой, чем человеческую речь.

– Ну, штоу тыу воузишься с неу? Взяу головоу оуб пень, и всёу!

– Шам ты, штарый пень, не шаришь! Не бойша, не жбежит.

Между скал, посреди небольшой поляны, чернели остатки костра. Шепелявый бросил девочку на землю и ловко связал.

– Шичаш дровишек шоберём, коштёрчик ражведём. Девшонка тяжёлая, мяша много. Вшё шражу не шожрёшь, оштальное протухнет, или жверь какой шопрёт. Надо от живой по кушочку хромсать!

– Да я щау один бы её съеу! Я два дня не еу!

Алёнка сильно испугалась. Звать на помощь? Дракон может и не услышать, а разбойники утащат её ещё дальше. Сердце её бешено колотилось. Девочка непроизвольно начала плакать, вызвав довольное ржание людоедов.

– Дяденьки, хорошие, добрые, отпустите меня, пожалуйста! – заныла Алёнка, пытаясь сесть со связанными за спиной руками и вытереть плечом слёзы.

Похитители развеселились ещё больше.

– Оуй! Ща лоупну! Хорошиеу! Оуй! Я два дня не еу, а тебя отпущу!

– Ща, не бойша, ножки отрежем, и побежишь!

Положение казалось безвыходным.

– Мамочка! Дракоша! – крикнула девочка.

– Кого она жовёт?

– Кошку, што ли…

Шепелявый оскалил остатки зубов:

– Теперича, девошка, я стану твоя кошечка! Ты будешь кормить швою кошечку?

– Бу-удет! Всё своёу отдаст! Сперва ноужки, потом – ру-учки…

Людоеды опять заржали.

Алёнка закрыла глаза и попробовала представить себе родителей: «Мама! Мамочка! Что делать?»

Мама появилась в её сознании так явственно, как будто действительно стояла рядом. Она была очень взволнована. «Ну, не знаю… – сказала она. – Говори! Говори всё, что придёт в голову! Отвлекай их! А там, может быть, и помощь придёт!»

– Отпустите меня, я… Я невкусная!

– Всеу говорят одно и тоу же. Я два дня не еу, мне всё равноу! Ух-ху-ху-ху!

Девочка опять закрыла глаза и представила отца. Обычно мысленные разговоры с ним получались хуже, чем с мамой, но сейчас она увидела его очень ярко – он был точно такой же, каким она запомнила его в детстве. Что сказал бы отец? «Попробуй направить их обратно к реке, – сказал отец. – Скажи, что у тебя там что-то осталось, ну хотя бы сумка с едой!»

«Ой! Они видели, что сумки у меня не было!» – в отчаянии подумала Алёнка.

– Дяденьки! – Девочка старалась хныкать погромче. – А как же моя сестрёнка? Она маленькая совсем, она одна в лесу пропадёт!

Бандиты уставились на неё.

– Шештрёнка?

– Да, она на берегу осталась, теперь заблудится. Разве вы её не видели?

– А ещёу там ктоу?

– Никого больше нет, она одна!

Людоеды переглянулись.

– Закушка, – сказал один.

– Воут здоуровоу! Я два дня не еу! – обрадовался второй.

– Ешли врёшь, я тебя ширую шъем! – Шепелявый опять уставился на девочку.

– Ой, она сейчас в речке утонет! – Девочке не нужно было изображать испуг, он и так был у неё на лице.

При мысли о том, что добыча может ускользнуть от них и достаться рыбам, разбойники бросились к реке.

Дракон как раз вылез на берег с очередной добычей. После приключения в Роднике он старался быть как можно более вежливым и осторожным, поэтому склонил головы и шаркнул лапой.

– Не будут ли любезны достопочтенные человеки сообщить мне, где находится моя подруга Алёнка? – спросил он.

Реакция «человеков» на простой вопрос опять, как и в посёлке, оказалась странной. Оба побледнели так, что это стало заметно через многолетнюю грязь. У одного подкосились ноги, и он повалился на траву, другой попятился, пока не споткнулся о первого. Затем оба вскочили и бросились прочь сквозь заросли колючей ежевики.

Это уже начинало надоедать.

– Эй! Вы забыли ваш ножик! – крикнул Дракон. – И вообще, некрасиво уходить вот так, не попрощавшись! Или, может, вы англичане?

Он пошёл на запах и вскоре был на поляне, где лежала связанная Алёнка.

Кощей

Добрыня медленно шёл по дороге, ведя коня за уздечку и рассматривая следы на земле, когда услышал треск веток.

– Наконец-то я тебя догнал! – воскликнул он, вскочил на коня и повернул вдогонку за людоедами, думая, что догоняет Чудище Поганое.

Впрочем, так оно и было. Только чудищ было двое.

Вдруг конь встал на дыбы и попятился: навстречу из чащи вышел огромный человеческий скелет. Кости матово блестели железом, глаза кроваво светились.

«Кощей!» – догадался Добрыня. Он выхватил меч и бросился вперёд. Верхом он был почти вровень с противником.

Тот был довольно неуклюж. Пытался схватить юношу голыми руками, но уворачиваться было несложно. Однако удары причиняли костям никакого вреда. Только на мече появились зазубрины.

«Надо бить по глазам», – решил кузнец.

Он уже изготовился нанести удар, когда скелет коснулся его плеча. Добрыня окаменел.

Кощей снял его с коня и отнёс в свою пещеру, затем направился вслед за разбойниками.

Верный конь пробрался в пещеру за хозяином. Юноша был оставлен небрежно прислонённым к стене. В той же позе, как сидел на коне, с мечом в руке, только глаза закрыты. Конь некоторое время жалобно ржал и трогал его губами, потом убежал в лес.

Белбог сжал кулаки:

– С этим Кощеем пора разобраться!

– Не торопись, – сказал Дажбог. – Не ты его породил, не тебе и убивать!

– Сколько же он будет людям жизнь портить?

– Сколько надо, столько и будет. Только кажется мне, что недолго.

Дракон заболел

С девочкой всё было в порядке, если не считать испуга и верёвок на руках и ногах. Верёвки Дракону удалось развязать языком и зубами.

Алёнка обняла его шею:

– Ой! Я так испугалась! А мой язык будто сам по себе заговорил что-то, я и не помню, про какую-то сестрёнку, а они поверили и убежали! Спасибо тебе, миленький Дракончик, ты меня спас.

– От кого? Я не чую здесь запаха хищников.

– Ты спас меня от этих людей. Они хотели меня съесть.

С Драконом что-то случилось. Как будто он внезапно наскочил на невидимую стену. Ноги его подкосились, и он осел брюхом на траву.

– Что с тобой? – Алёнка забежала вперёд и посмотрела Дракону в глаза.

Он словно бы не слышал. Смотрел мимо неё и не двигался.

– Ну, вставай, надо идти дальше!

Дракон встал и пошёл.

– Подожди, дай мне залезть! Стой!

Зверь остановился. Алёнка заняла своё место:

– Пойдём.

Он опять двинулся вперёд, размеренно переставляя лапы.

Девочка пыталась разговорить друга, но ничего не получалось. Его как подменили. Он всё время молчал, не отвечал на вопросы, только послушно выполнял Алёнкины просьбы. Девочка очень переживала за друга, плакала, но не знала, как ему помочь. Одно было ясно: нужно искать Бабу-ягу.

На берегу она подобрала пойманную рыбу и направила Дракона через реку в том месте, где он раньше показывал брод.

Найдя удобную полянку, Алёнка попросила друга остановиться и развести костёр. Зверь застыл неподвижно. Она сама собрала сухих веток, освободила правую морду Дракона и попросила его подуть. Дракон подул, и ветки разгорелись.

«Он выполняет только очень простые просьбы», – поняла девочка.

Ночью драконья лапа не нагрелась, как обычно, и было холодно.

– От этой девочки исходит очень мощный поток любви. Я боюсь, она может не выдержать, – сказала Лада.

– А от её приятеля что-нибудь исходит? – спросил Велес.

– Да, он излучает добро, но как-то слабо и очень ровно, без всплесков. Как луна отражает солнечный свет.

– А что ты хочешь от животного?

– Для животного он слишком умный. Что-то тут не так.

На берег речки вышли туристы.

– Привал, – сказал Иван Иваныч, садясь на траву. – И куда делся этот кузнец вместе с конём, не понимаю.

– Наверное, он всё-таки где-то свернул с тропы, а мы этого не заметили, – предположил Андрей.

Мальчишки бросили рюкзаки и побежали к реке.

– Ого! – закричал Сергей. – Зато здесь был Дракон! Вот его следы.

– И здесь тоже! – крикнул Андрей, уйдя немного левее.

Подошёл профессор.

– Похоже, наш зверь несколько раз заходил в реку и выходил обратно, – сказал он, осмотрев следы. – Осталось выяснить, ушёл ли он на тот берег. Давайте осмотрим всё вокруг.

Туристы разошлись по поляне. Изредка то один, то другой сообщали о своих наблюдениях.

– Дерево украшено. Оборвана пара листиков, они совсем свежие, не завяли. Наверное, это сделала девочка.

– Хорошо, что Дракон не один.

– Вот здесь он ещё раз заходил в речку. Но тут же и вышел.

– Смотрите, рыбья чешуя! Ещё липкая, свежая. Он ловил рыбу!

– А вот здесь он, похоже, ушёл вон туда, в сторону скал. След только в одну сторону.

– Ну правильно! Они наловили рыбы, потом решили укрыться от ветра в скалах и поужинать.

– Чего же мы ждём? Эта девчонка одна всю рыбу съест! Идёмте скорее туда!

Но туристы не нашли в скалах ничего, кроме старого кострища. Ни вечером, ни на следующий день. Только потом они догадались поискать следы Дракона на другом берегу речки. Отстав от него, таким образом, на целый день.

20 Июня

– Не слишком ли много суеты вокруг этого зверя? – сказал Белбог. – Мало того что девочка убежала из дома, а Добрыня угодил к Кощею. Теперь в Родник скачет отряд Бакулы, по Скепам бродят трое пришельцев, а сам Дракон скоро доберётся до Веси.

– Скоро участников станет гораздо больше, – добавил Сварог. – Посмотри, что делается в степи.

Степь

На левом берегу Лагоды сидел мальчик в шароварах и безрукавке из овчины; его остроконечную шапку венчала кисть ковыля, окрашенная в синий цвет – знак его рода.

Позади него, далеко-далеко, бескрайняя степь сливалась с ещё более бескрайним небом. Там занимался новый день. Первые лучи ещё невидимого солнца, позолотив ватные бока облаков, начинали разгонять утренний туман. Скоро они начнут заигрывать с росинками, усыпавшими траву, и вся степь превратится в сверкающий алмазный ковёр.

Мальчик родился и вырос в степи и уже много раз видел эту красоту. Сейчас его больше волновал лес, покрывающий холмы на другом берегу.

Лес виделся ему огромным мохнатым чудовищем, которое прилегло отдохнуть у воды, да так и заснуло навсегда. Звери и птицы были как козявки, населяющие его густую шерсть. Мальчик и сам чувствовал себя маленьким и беспомощным, когда тайком перебирался на ту сторону. Погуляв немного у берега, он всегда быстро возвращался обратно. Но лес продолжал его манить, как манит прохладный ручей коня, весь день скакавшего по степи.

Лес пробуждался. Громче становился гомон дневных птиц. Описал первый круг над холмом орёл – тарбазин. Там, где он пролетал, птицы на время затихали.

На берег выскочила грациозная оленуха. Осмотревшись, она тихонько позвала маленького пятнистого детёныша. Оленёнок сразу припал к воде, смешно фыркая. Его передние ноги по колени ушли в прибрежный ил, и мама носом помогла ему выбраться. Тарбазина они не боялись.

Вдруг оленуха тревожно вскрикнула, и через мгновение берег был пуст. Послышался треск кустов, и показались два человека. Не останавливаясь, они бросились в воду и поплыли в сторону степного берега. Мальчик скрылся в траве, но вскоре понял, что можно было не прятаться. Выбравшись на берег, люди устремились дальше в степь. Они не замечали ничего вокруг. Мальчику показалось, что они и реку не заметили.

«Чего они так испугались?» – подумал он, повернулся в сторону леса и вздрогнул. На том берегу стоял огромный человеческий скелет. Кости блестели в первых лучах солнца, как железные. Красные глаза не мигая смотрели через реку.

Мальчик тихонько свистнул, и из прибрежных кустов выбежал небольшой крепкий конь. Мальчик вскочил на него и ухватился руками за гриву.

– Адамант, домой! Быстрее! – крикнул он и ударил коня пятками. Прежде, чем река скрылась из вида, он оглянулся. Скелет на том берегу развернулся и уходил в лес.

Стоянка ковыльников, родного племени мальчика, находилась недалеко, у впадения Аршана в Нарын. Сразу же по тревоге несколько всадников отправились догонять беглецов. Остальные сели вкруг возле шатра Булана, вождя племени.

Вождь обратился к мальчику:

– Гуран, ты уверен, что это не нападение?

– Да, отец. Их было только двое, у них не было оружия, и они были очень напуганы. – И мальчик ещё раз повторил для всех свой рассказ.

Вскоре привезли беглецов. Было видно, что те даже рады плену. Они начали что-то оживлённо рассказывать, перебивая друг друга. Гуран знал язык лессов, но не понимал ни слова, кроме того, что один из них два дня не ел.

– Позовите Чалдона, – приказал Булан.

Чалдон не был членом племени. Несколько лет назад он пришёл из леса, но злых намерений не проявлял и остался, выполняя любую порученную работу.

Он внимательно выслушал пленников, задал им несколько вопросов, затем сказал:

– Очень непонятно говорят. Один будто горсть песка во рту держит, а другой – лягушку. Но смысл приблизительно такой: на них напал огромный страшный зверь. Зверь был размером с дерево, и у него было три головы.

Булан бросил удивлённый взгляд на сына и обратился к Чалдону:

– Пусть подробнее опишут зверя. Не был ли он похож на скелет?

Переводчик поговорил с пленниками.

– Нет, зверь был похож на огромную толстую ящерицу. Впереди у него было три головы на длинных шеях. Каждая голова была как огромная змея.

– Где они его видели?

– Далеко отсюда, через лес, есть место, где холмы превращаются в скалы. Лессы называют это место Скепы. Там проходит старая дорога из Веси в Родник. Эти двое разбойничали на той дороге, пока вчера на них не напал зверь.

– Хорошо. – Булан повернулся к своим людям. – Пусть их накормят, потом отвезите их за Два Моста и отпустите: нам чужие разбойники не нужны.

Некоторое время все молчали.

– Что думает уважаемый Илвиш? – обратился вождь к седому старцу, который сидел немного в стороне.

Илвиш мог предсказывать погоду, лечил людей и животных и помнил старинные события и предания. Очень давно он пришёл из воинственного племени мангов, которое обитало на севере степи. Жил он особняком, в отдельном шатре, со своим сыном.

Прежде чем заговорить, старец для важности выдержал долгую паузу.

– Скелет на берегу, которого видел мальчик, – это Кощей, – наконец сказал он. – Я думаю, этим людям повезло – они проскочили мимо него и не заметили. А вот зверь… Есть старинные предания о том, как появлялся огромный Муга-змей. Он опустошал селения и убивал людей. Но над разбойниками могли просто подшутить: сделали зверя из веток с тряпками и испугали.

Булан задумался. Ковыльники не воевали с лессами. Но и в лес свободно зайти не могли, даже для того, чтобы просто срубить дерево. Леесы тоже не появлялись в степи. Люди леса и степи виделись на Встречном поле, меж Двух Мостов, дважды в год, весной и осенью. Земледельцы, скотоводы и мастера обменивались товарами, а воины соревновались в ловкости, меткости и силе.

Но очень уж интересный зверь…

– Надо послать разведчиков, – решил Булан.

Сразу несколько молодых охотников вскочили со своих мест. Предводитель выбрал одного, самого быстрого и ловкого, который к тому же знал язык лессов.

– Мерген!

– Я знаю одного человека из Родника, – отозвался охотник. – Зимой я видел, как он выбежал на лёд. За ним гнались волки, и я его спас. Аргамак быстро домчит меня до Родника, и я всё узнаю.

– Нет, один ты не поедешь, – сказал Булан. – Возьми с собой ещё девять человек. Узнай, что за зверь. Если будет нужно, предупредите лессов.

– Я тоже поеду! – крикнул Гуран.

– Нет, ты ещё слишком мал.

– Как охотиться на джейранов, так я уже взрослый… – Мальчик отвернулся, чтобы скрыть слёзы.

– И не пользуйся тем, что ты мой сын, – прикрикнул на него вождь и повернулся к Мергену: – Вы доберётесь до Родника так, чтобы не встретить Кощея?

– Да, я дорогу знаю. Сначала поедем вниз по Лагоде, пока не увидим, как в неё впадает речка Бава. Переправимся на ту сторону и – вверх по Баве.

Охотники разошлись по своим шатрам – собираться в путь.

Гуран подбежал к одному из шатров:

– Нукер!

Вышел мальчик, друг Гурана.

Гуран отвёл его в сторону и зашептал:

– Ты слышал про огромного Мугу?

– Да, все только про это и говорят.

– Я хочу пойти вслед за Мергеном. Пойдем вместе?

– Сейчас не смогу – помогаю отцу, и он меня никуда не отпустит.

– Жаль… – Гуран снял свою шапку. – Возьми, в ней меня сразу заметят. Когда спросят, где я, скажи, что я выслеживаю хору.

Такое объяснение было бы вполне похоже на правду. Хора – степная лисица – хитрый зверь. Иногда, чтобы ее выследить, нужно несколько дней.

– Хорошо, скажу. Помнишь, где наша урха? Забери оттуда всё необходимое.

– Спасибо, Нукер.

– Ты там смотри, поосторожнее.

Друзья обнялись. Гуран перекинул через плечо походную сумку, подозвал Адаманта, поправил овечью шкуру, которая служила ему седлом, и ускакал в степь.

Урха – это специальный тайник в земле. Там ребята прятали сушёное мясо, козий сыр и разные вещи, необходимые охотнику. Нужно было торопиться, чтобы догнать разведчиков.

Из шатра, возле которого происходил разговор, вышел юноша, сын шамана, и побежал к отцу.

… – Ты хотел сделать отцу подарок? – спросил Перун.

– Да, – ответил Погода.

– Я знаю одно место, там полно всяких интересных вещей.

– Отец не отпускает меня далеко…

– Это рядом. Видишь дыру в земле? Там – пещера. О ней пока никто не знает.

– В том месте, где раньше стоял Старый Дуб? Интересно…

Как только Погода исчез в пещере, Перун сдвинул на отверстие огромный камень, заранее оставленный рядом.

Баба-яга

Новый день не принёс ничего утешительного. Алёнке показалось, что Дракон движется медленнее обычного.

К вечеру они дошли до Веси. Селение находилось далеко от границы леса, защищённое от пришельцев болотами и Кощеевым царством, поэтому заборола вокруг него не было. Жили в нём простые, мирные люди – охотники, землепашцы и мастера.

Девочка попросила друга остановиться в лесу, а сама перебежала по мостику через речку Веську, приток Вира, и вошла в селение.

Народ был чем-то взволнован, и на Алёнку никто не обратил внимания. Жители собрались в центре вокруг женщины, которая размахивала руками и старалась перекричать остальных.

– Что случилось? – спросила девочка паренька, залезшего, чтобы лучше видеть, на плетень.

– Баба-яга хотела Любавиного Вадимку съесть, котёл затопила, а Вадимка от неё утёк.

Тем временем шум нарастал.

– Доколе терпеть будем? Гнать её надо отсель!

– Надысь порчу на мою репу наслала, а ноне робят наших йисть будет?

– Вадимка прибёг аж белый весь со страху!

– Бей её! Мужики, айда Ягу бить!

– Агрик! Где охотник Агрик? Пущай покажет, где Яга прячется!

– Агрик! Выходь суды! Где Баба-яга живёт?

– Дык, недалече. А ты ж, Баглай, ногу у неё лечил, когда волк тебя достал.

– Врёт он, мужики, это она на меня волка и наслала!

– Агрик, покажешь ейную избушку али струсил? Она ж на курьих ногах – ходит, куды хочет.

– Никуды она не ходит. А мне эта бабка ничего плохого не сделала, я не пойду. – Агрик повернулся и ушёл в дом, хлопнув дверью.

– Ничего, мужики, сами найдём! Айда!

Человек тридцать мужиков и баб, вооружённых кто чем, направились в лес. Вслед за ними увязались и мальчишки.

Алёнке это и было нужно. Она вернулась к Дракону и направила его вслед за людьми. Иногда она его останавливала, чтобы не выдать себя раньше времени.

Солнце уже пряталось за верхушки деревьев, когда отряд весичей вышел на поляну, посреди которой стоял небольшой домик. Мальчишки, прячась за спины взрослых, затянули дразнилку:

– Баба-яга – костяная нога!

Дальнейших событий Алёнка ждать не стала. Она уже знала, что бывает при появлении Дракона, поэтому просто попросила его выйти из леса.

Через мгновение на поляне осталась только забытая кем-то шапка.

Дракон подошёл к домику. Стало видно, что раньше на этом месте стояло огромное дерево, видимо, родственник Старого Дуба. Затем его срубили, а на оставшемся громадном пне построили жилище. Из-под стен торчали старые корни, похожие на птичьи лапы.

Алёнка очень боялась, но поворачивать было поздно.

– Бабушка! – позвала она.

На крыльцо, слегка прихрамывая, вышла чистенькая, аккуратная старушка в шерстяной кофте и белом платке. Прищурившись в последних солнечных лучах, она внимательно оглядела посетителей.

– Не бойтесь, это мой друг, – сказала Алёнка, в основном для того, чтобы самой бояться поменьше.

– Вижу, что друг, – скрипучим голосом произнесла старушка. – Извините, что не приглашаю в дом: твой друг там не поместится. Будем ужинать на свежем воздухе.

Старушка, словно уже давно ждала гостей, на мгновение исчезла в домике и появилась с маленьким столиком, уставленным чашками и угощениями. При ходьбе стало видно, что левая нога у неё какая-то ненастоящая, хотя управляется с ней Яга довольно ловко. Следом за ней задом наперёд вылез молодой медведь, подтягивая зубами небольшой треногий табурет. На Дракона он косился с недоверием и старался обходить подальше.

– А это – мой друг. Его зовут Потап, – представила его старушка. – Потапушка, принеси ещё один табурет! Ну, присаживайся, а наши друзья и без сидений обойдутся.

– Меня зовут Алёнка. Это – Дракон. А вы – Баба-яга?

– Да, так меня зовут. Почему твой друг ничего не ест?

– А он вообще ничего не ест.

– Странный у тебя друг… Ну да ладно, потом расскажешь, коли охота будет. А сейчас – угощайся, чем лес-батюшка послал. Вот варенья разные, вот лепёшки, напиток ароматный – из душицы, зверобоя и других целебных трав.

Старушка наполнила блюдце медведю. Тот сидел почти как человек, только блюдце в лапу не брал, а осторожно, но шумно – видно, было горячо – лакал напиток языком.

Несмотря на близость Дракона, Алёнке было немного страшновато. Она не знала, как начать разговор.

– Что молчишь, девочка? Боишься? Слыхала, небось, что колдунья я и детишками малыми завтракаю?

Алёнка не ответила, только на всякий случай оглянулась назад, где сидел Дракон, безучастно глядя перед собой.

Старушка тепло улыбнулась, собрав морщинки возле глаз в маленькие лучики.

– Да, я колдунья. Нога у меня, правда, не костяная – железная. Придавило её деревом ниже колена, еле выбралась, а потом один знакомый кузнец эту штуку изготовил. А что такое колдовство? Вон весной приполз ко мне Баглай – волк его за ногу цапнул. Нога аж распухла и почернела вся. Я его отварами отпоила, припарки целебные сделала. А когда стала заговоры над ногой причитать, чтобы хворь из неё вышла, он испугался и убежал. Так и не долечила его, теперь прихрамывает. Так уж устроен человек: чего не понимает – боится.

– А я, бабушка, сегодня слышала…

Старушка озорно засмеялась.

– Это про Вадимку-то? Как же, было. Он ягоды собирал, да и заплутал на болоте. Я его сюда привела, а он чумазый такой, что за стол не посадишь. Стала его отмывать. Лицо ещё туда-сюда, а руки не отмываются. Ну, думаю, искупать его надо. Налила в лохань воды, грею. А он, сердешный, как заорёт! Видно, подумал, что хочу его сварить. И прямо через окошко убёг.

Медведь, видя хозяйкин смех, вскочил на задние лапы и пустился в пляс. Засмеялась и Алёнка. Старушка продолжала:

– Берегиня я, внученька. Лес берегу. От беды всякой, от дурного глаза и дела. И мама моя берегиней была. Нас тут в лесу много таких. Русалки чистые речки охороняют, водяные больше болота любят. Лешие – в лесу. Они по хозяйству, каждое деревце, каждый кустик знают. А мы, Бабы-яги, больше по душевной части. Чтобы не обидели кого зря, чтобы волк лишнего оленёнка не задрал, а ворон понапрасну чужих гнёзд не рушил. Но чаще лечим да с напастями всякими воюем. Когда мор нападёт, когда пожар. Бывает, и людей останавливать приходится – от дурных дел. Кого и пугнёшь… Люди нас побаиваются. А всё ж таки приходят иногда, если беда какая.

– Трудно вам, бабушка?

– Да ничего, справляюсь. Плохо вот – детишек нет, научить некого. Хоть и живём по триста лет, а всё меньше нас в лесу остаётся… Да ты подливай себе ещё-то. И мёду, мёду побольше! Вон там – варенье ореховое. А друг твой что же, давно аппетит потерял?

– Да он, бабушка, никогда ничего не ел. Говорил, что ему это не нужно. А сейчас он не разговаривает. Недавно с ним что-то случилось. Наверное, он заболел. Я не знаю, как ему помочь. – и Алёнка рассказала о своей встрече с Драконом и дальнейших приключениях.

Баба-яга подошла к Дракону и внимательно осмотрела его со всех сторон.

– Нет. Я не могу ему помочь. Когда я лечу человека или зверя какого, я его чувствую. И болезнь чувствую, как бы вижу её глазами. А Дракон – он какой-то чуждый, непроницаемый…

– Он не чуждый, он добрый.

– Да знаю я, но не вижу. Будто он совсем из другого теста сделан, не то что мы с тобой.

Алёнка вздохнула:

– Неужели никто не может ему помочь?

– Погоди. Слышала я ещё от своей матери, что появился в лесу какой-то странный леший, не такой, как все. По виду совсем как человек, только смуглый очень. Его даже так и называют – Чёрный Леший. С другим Лесным Народом разговаривать не хотел, на Лысую гору в праздник не ходил. Сперва такой недотёпа был: ходить тихо не умел, шалаш построить как следует – и то не мог. Но была в нём какая-то сила тайная, неведомая: огонь из пальцев извлекал, и ещё много чего. Да и не живут люди так долго-то. Почитай, годков триста уже прошло. Сейчас он хитрый стал, исчезает так, что даже лешие его найти не могут.

– Бабушка, покажи, где он живёт!

– Вот завтра и пойдём туда. А сейчас уже спать пора. Я тебе в доме на лавке постелю, а твой друг пусть здесь посидит. Вадимкина вода, кстати, ещё не остыла. Залезай в лохань, купайся. А я пока рубаху твою простирну.

Алёнка уже три ночи провела в лесу и поэтому с большим удовольствием улеглась в постель.

Засыпая, она наблюдала, как Яга суетится за столом: убирает посуду, сметает крошки, смешивает что-то в маленьком горшочке. Потом старушка вдруг вздохнула и замерла задумавшись.

«Тяжко ей одной, – думала девочка. – И почему её люди боятся?»

В Роднике

– Так ты говоришь, Добрыня один уехал по старой дороге?

Вода разговаривал со старейшиной Родника и доедал жареного зайца. Остальные гридины уже спали вповалку кто где: позади два дня непрерывной езды. Щенки пытались отобрать друг у друга большую кость – всю дорогу они просидели за пазухами хозяев и теперь с удовольствием разминались.

Старейшина подвинул Вакуле большую кружку кваса:

– Да. Остальные-то твержу укрепляли. А он прибежал из леса, кричит: «Упёр, Змей проклятый, Алёнку по старой дороге!» Снарядил коня и ускакал. Я думаю, чудище собралось на Лысую гору.

Вода с завистью посмотрел на спящих товарищей:

– Ты погляди, Алпаут, на этих сурков! Притомились. Укатали сивку крутые горки. Ладно, пусть отдохнут хоть немного. Приготовьте нам новых коней, а я пока займусь посланием князю.

Ночь с 20 на 21 июня

В поисках Муги-змея

Лес навалился на него всей своей громадой. Пока было светло, Гуран не боялся: он и раньше бывал в лесу днём. Но с наступлением сумерек ему стало казаться, что кусты шевелятся и превращаются в неведомых зверей, чаща обступает его всё гуще, а верхушки деревьев смыкаются над ним подобно огромной зубастой пасти. Если бы не верный Адамант, он давно повернул бы обратно.

Днём мальчик проводил разведчиков до переправы через Лагоду, помахал им вслед рукой и демонстративно ускакал в Степь. После этого он долго выжидал – а вдруг они устроили привал на том берегу или что-нибудь забыли и повернут назад.

Только после полудня он переплыл с конём через Лагоду и поскакал вверх по течению Бавы. Но не по самому берегу, где его могли легко заметить, а в стороне.

Ночь настигла его внезапно: в Степи темнело не так быстро. Вдруг он понял, что не знает, в каком направлении нужно двигаться.

– Адамант, где вода? Ищи воду, – попросил он. В степи конь по одному ему ведомым приметам всегда мог найти источник или хотя бы яму, наполненную водой.

Адамант поводил ушами, втянул носом воздух и повернул налево. Речка оказалась совсем близко. Над ней сверкали звёзды, совсем как в степи, а позади из-за верхушек деревьев показался жёлто-голубой, почти полный диск луны. Можно было свободно вздохнуть.

Гуран доскакал по берегу до ручья, спешился и повёл коня вправо. Вскоре показалась твержа.

Мальчик отпустил коня пастись на небольшую прогалину в глубине леса, а сам сел под деревом, глядя на стену селения. Что делать дальше, он не знал.

Они с Нукером давно уже собирались в путешествие. Гуран даже тайком срисовал у отца карту леса, и мальчики вместе учились читать её значки. Но ходить по лесу оказалось совсем не так легко, как водить пальцем по карте. Вокруг был незнакомый и пугающий мир, так не похожий на степь. Гуран понял, что здесь можно пройти в двух шагах от речки и не заметить её. А уж искать зверя, даже большого, который сейчас бродит неизвестно где, было совсем безнадёжным делом. Он решил дождаться утра и вернуться домой… И тут ему повезло.

На поле показался человек. Он прошёл по тропинке между обработанными участками земли, оглянулся по сторонам и скрылся в лесу.

– Адамант, жди меня здесь! – шепнул мальчик коню и осторожно последовал за человеком.

Разговор у Родника

Разведчики уже полночи прятались в лесу возле Родника. В небольшой, но глубокой лощинке они развели костёр, убедившись, что уже за тридцать шагов его не видно. Мерген несколько раз подавал условный сигнал, но ответа не было.

– А может, он не замечает сигнала? – спросил один из охотников.

– Не может быть. Когда козодой кричит сразу вслед за филином один раз, это может быть случайность. Но пять раз…

– Тогда и стражники могут заметить.

– Да, ты прав. Сигналить больше не будем. Подождём ещё немного…

– Тихо! Кто-то идёт.

Действительно – хрустнула ветка, потом ещё: кто-то пробирался между деревьями. Вот он остановился и тихо позвал:

– Мерген!

– Это он. Мы здесь!

К охотникам подошёл старейшина Родника.

– Здравствуйте, уважаемый Алпаут, – встретил его Мерген.

Все охотники почтительно встали.

– И вы будьте здоровы. Сколько вас здесь?

Мертен показал две раскрытые ладони.

– Десять?

– Да.

– А не прячется ли в лесу ещё кто-нибудь?

– Нет, уважаемый Алпаут, здесь только мы.

– А мне показалось, что кто-то крался за мной… Хорошо. Я тебе верю. Ты спас мне жизнь, я тебе благодарен. Я могу помочь вам в охоте или других мирных делах, но если вы замышляете что-то против моего народа…

– Уважаемый Алпаут, я никогда не пришёл бы к вам с подобным предложением. Мы действительно охотимся. Не слышали ли вы о звере, похожем на огромную ящерицу с тремя головами?

– Так это чудище пришло к нам из степи?

– Нет. Вчера утром к нам прибежали два человека, разбойники со старой дороги. Они его видели, но толком рассказать ничего не смогли. А зверь может прийти вслед за ними.

Старейшина помолчал. А если Змей действительно забредёт в степь? Пожалуй, нужно предупредить.

– Да, этот зверь появился здесь три дня назад. Он очень опасен, изрыгает огонь из пасти. Стрелы от него отскакивают, меч не пробивает. Украл девочку из нашего селения и ушёл на север. Двигается он очень быстро, если бы хотел догнать тех разбойников, они бы не убежали. Я думаю, он идёт к Лысой горе и в степь не собирается, так что можете не волноваться.

Когда Алпаут ушёл, Мерген пересказал разговор друзьям.

– Что будем делать?

– Я думаю, надо на эту ящерицу посмотреть, – предложил один из охотников.

– Я тоже так думаю. Ты, Улачи, возвращайся и расскажи всё Булану. А мы отправляемся к Лысой горе. – Мерген посмотрел на карту, которую ему дал вождь. – Обойдём по лесу вокруг твержи, там будет дорога.

Вскоре отряд ковыльников уже скакал по новой дороге к мосту через Лагоду.

Гуран вернулся к своему коню. Теперь он знал, куда ему нужно, – к Лысой горе. Но скакать туда сразу же вслед за разведчиками было бы слишком заметно. Он снял с коня овечью шкуру, завернулся в неё и уснул.

21 Июня

Ясень

Кто-то на него смотрел. Гуран почувствовал это сквозь сон и открыл глаза. Рядом стоял высокий лохматый парень в простой льняной рубахе до колен. На румяном губастом лице задорно блестели большие зелёные глаза.

– Юному ковыльнику – доброе утро, – произнёс он и улыбнулся. – Как спалось?

Невозможно было не улыбнуться в ответ. Мальчик выбрался из шкуры.

– Здравствуйте, – ответил он. – Спасибо, хорошо.

– А я вот шёл водички попить. Смотрю – что за чудо: степной мальчик спит, и совсем один. Не страшно в лесу?

– Ночью было страшно, – честно признался Гуран.

Незнакомец его уже не слушал. Он вошёл по колени в ручей и принялся пить воду, черпая её широкими ладонями.

– Эх, хорошо! – восклицал он после каждой порции.

Мальчик подошёл умыться.

Парень вдруг подпрыгнул и плюхнулся в воду всем телом, разметав вокруг тучи брызг. Изрядное их количество досталось и Гурану.

– Ух, красота! – завопил незнакомец, плескаясь как ребёнок. – Я тебя не забрызгал?

– Нет, ничего. – Мальчик незаметно отряхнулся, сел на берегу и достал из сумки сыр, чибрики[9] и вяленое мясо. – Пожалуйста, угощайтесь.

Парень вышел на берег, мокрый и счастливый.

– Благодарю, мой юный друг. К сожалению, я не ем такую пищу. Ну, разве что кусочек лепёшки.

Он присел рядом.

– Что за времена настали: то какие-то звери непонятные, то степные мальчики…

Гуран насторожился:

– Звери?

– Ну да. Один зверь. Появился тут три дня назад. Здоровенный, трёхголовый. Спрятал ночью девочку от дождя, а потом они вместе ушли.

– Как интересно! А расскажите о нём ещё.

– Большой зверь, я до его спины и не достану, наверное. Длинный – как от нас до этой ёлочки. А по спине – словно берёзовые листья, только размером с лопухи.

– А куда они ушли?

– Я не очень близко от них стоял. Видно было хорошо, а слышно – не очень. А они меня не замечали, – незнакомец хохотнул и вдруг обернулся назад. – Иди сюда, коняшка, иди, хороший!

Из кустов показался Адамант. Парень отломил кусочек лепёшки и протянул коню. Тот доверчиво взял кусочек губами.

Мальчик удивился:

– Адамант никогда не подходит к чужим людям.

– Адамант – это драгоценный камень? Хорошее имя. Ну какой же я ему чужой? Мы, Лесной Народ, для животинушек самые свои и есть. Они нас без слов понимают. Испугаем – боятся, а позовём – подходят. А вот тот зверь меня не услышал, я к нему три раза обращался. Я так понял, они к Бабе-яге пошли.

– А как добраться до Бабы-яги?

– Хочешь на зверя взглянуть? Ну что ж, ты птичка вольная. Проводить я тебя не могу, все наши к Лысой горе ушли, один я тут остался. А показать могу. Видишь тот холм? Под ним найдёшь идола деревянного, с тремя лицами. Оттуда начинается дорога на север. Как проскачешь через скалы, будет речка. За речкой дорога налево повернёт, а ты – направо, по тропочке. Коник у тебя резвый, к вечеру там будешь.

– Спасибо вам, добрый человек!

– Да ладно уж. И вот ещё что: если вдруг какие неприятности или заблудитесь, ты только скажи коню, чтобы отвёз тебя к Ясеню, он тебя из любого места ко мне примчит. Ясень – это меня так зовут.

– А меня зовут Гуран.

– Счастливого пути, Гуран!

Парень долго махал рукой им вслед, потом застыл и пустил корни. Вскоре на его месте шелестело листочками молодое крепкое дерево.

– Ясень! Подожди, не засыпай!

– Это ты, Велес? Чего тебе?

– Ты разговаривал с тем чудищем?

– Пробовал, звал его мысленно, как обычно зверя зову, но ничего не получилось.

– Вот-вот! Что-то тут не так!

– Может быть, он моего языка не понял, зверь-то иноземный?

– Нет, мысленный язык всем понятен одинаково. Тут что-то другое. Будем наблюдать дальше.

В стане ковыльников

– Так значит зверь настоящий… – Шаман задумчиво теребил седую бороду.

Он был очень стар и ещё помнил неудачный набег своего племени на лес полвека назад.

«Пришла пора отомстить лессам, – думал он. – К тому же, если Булан там погибнет, я сумею сделать так, чтобы его место занял мой сын, – Гуран ещё слишком мал…»

Булан молча ждал. Когда Улачи вернулся из леса, вождь собрал самых уважаемых людей племени. В отдалении сидели два таура – старейшины соседних селений. Они появились рано утром, чтобы поговорить о новых пастбищах, и остались на совет.

– Сегодня ночью я разговаривал со звёздами, – наконец заговорил Илвиш. – Появление Муги-змея – хороший знак для тебя. Он начал делать то, что давно уже должны были сделать мы. И ты должен ему помочь.

Булан начал понимать, куда тот клонит:

– У нас с лессами мир…

– Этот мир – позор для нас! Мы свободный народ и будем ходить везде, где захотим! Даже если нам туда не нужно!

– Ты говоришь как манг. Ковыльники не заходят в лес, а лессы не заходят в степь. А всё, что нам надо из леса, можно выменять на Встречном поле.

– Да что они приносят на обмен? Гораздо хуже того, что оставляют себе!

Булан хотел возразить, но сдержался.

– Твои батыры[10] гоняют по степи глупых сайгаков[11] и обрастают жиром! – продолжал шаман. – Не пора ли им отправиться за настоящей добычей?

– Мои батыры – лучшие в степи!

– Ты прославишь свой род на многие века. О тебе будут слагать песни!

– Да, у нас слагают песни о батырах и победителях, но о честных! А помнят правителей, при которых народ жил долго, спокойно и счастливо. Без песен я как-нибудь обойдусь. Тем более что сам я могу их и не услышать. Ты помнишь, чем закончился поход мангов?

– Ну хорошо же! Посмотрим, что ты сейчас скажешь. – Илвиш повернулся к выходу. – Эй, Зудыр, приведи сюда того мальчишку!

Сын шамана побежал выполнять приказание.

– Спроси его, где Гуран. Он будет врать, что твой сын выслеживает хору.

– Откуда ты всё знаешь?

– Не я – звёзды всё знают.

Вскоре перед вождём стоял приятель сына.

– Скажи-ка нам, Нукер, где Гуран?

Булан заметил, как мальчик вздрогнул.

– Он в степи, охотится на хору.

– Ты лжёшь, негодный мальчишка! – Илвиш сверлил его взглядом. – Звёзды всё видят, даже днём! Говори правду!

Нукер побледнел. Он не знал, куда девать глаза:

– Гуран выслеживает хору.

– Не бойся. Ничего тебе не будет, – сказал Булан. – Я понимаю – он просил тебя молчать. Но дело серьёзнее, чем ты думаешь, мы бы не стали вызывать тебя на совет по пустякам. Может быть, ему нужна помощь?

Нукер решился:

– Он отправился вслед за Мергеном в лес.

– Вот! Теперь правда! – закричал шаман. – И помощь ему действительно нужна, потому что его захватили гридины князя. Они обратят его в свою веру и заставят прислуживать князю за столом! Ты этого хочешь?

Вождь услышал недовольные возгласы тауров.

«А ведь они не случайно приехали именно сегодня, всё было подстроено заранее, – понял Булан. – Да, не уследил я за этим колдуном».

– Хорошо, – сказал он, – я возьму своих людей и поеду в Новгород. Но это будет простая мирная поездка в гости.

– Мы тоже возьмём своих людей и поедем с тобой. На всякий случай, – сказал один из тауров.

Было видно, что от своего они не отступят.

– Ладно. Но учтите: я не хочу устраивать набег. Повторяю ещё раз – мы едем с миром. Я знаю князя лессов, он отпустит моего сына.

Илвиш вернулся в свой шатёр и подозвал Зудыра.

– Поедешь с Буланом, – сказал он. – Держись всё время возле него. Затевай драки, но сам в них не лезь: ты должен вернуться живым.

К полудню собралось три отряда, по полсотни воинов в каждом, с синими, красными и зелёными кистями ковыля на шапках. Булан с сожалением отметил, что настроены они очень воинственно.

Чёрный Леший

С рассветом Яга уже звенела посудой, накрывая на стол.

– Вставай, лежебока, уж солнце с востока!

Алёнка сладко потянулась, спрыгнула на пол и увидела на табурете свою рубаху, выстиранную и аккуратно сложенную.

– Доброе утро, бабушка! Спасибо вам большое – рубаха как новенькая.

Она вышла на крыльцо. Дракон также неподвижно простоял всю ночь, только повернул головы в сторону избушки. Алёнка не смогла сдержать слёз, смахнула их ладошкой.

– Доброе утро, Дракошенька! Потерпи, пожалуйста, ещё немножечко. Может быть, сегодня тебе поможем.

Потап уже успел привыкнуть к неподвижному чудищу и попытался на него влезть. Когда он уже почти добрался до гребня на спине, Дракон вдруг встряхнулся, как собака, вылезшая из воды. Медведь кубарем откатился в сторону, заскулил и попытался спрятаться за старушку, хотя был чуть ли не больше её.

Алёнка засмеялась, а Яга ласково потрепала медведя по загривку:

– Вот так-то, Потапушка. А ты думал, он не живой?

Быстро позавтракали.

Алёнка забралась на Дракона и пригласила Ягу занять место рядом. Старушка отказалась.

– Зачем же, у меня свой конь имеется, похлеще твоего.

Девочка думала, что Яга усядется на медведя. Но нет, она зашла за избушку и… вылетела оттуда на огромной ступе! Ступа[12] напоминала железный лапоть, парящий в полуметре от земли; Яга сидела в ней, как ребёнок в люльке. В руках она держала длинную тяжёлую метлу, иногда касаясь ею земли и балансируя, чтобы повернуть в нужную сторону.

Алёнка чуть не свалилась на землю:

– Вот это да!

– Откуда взялась у нас эта штуковина, не знаю. Ещё моя прапрабабка на ней летала, а может, и её прапрабабка тоже. Ну, в путь!

– Дракоша, пожалуйста, иди туда, куда бабушка покажет.

Дракон двинулся вперёд. Яга летела рядом, иногда давая указания. Медведь вперевалку семенил за ними. По пути старушка рассказывала:

– Я этого Лешего последний раз три с половиной года назад видела, зимой. Я в те края редко хожу: места благополучные, люди туда носа не кажут. Только Агрик ходил, а он охотник хороший, зазря зверя не обижает. А тут прознала я, что там шатун объявился, – медведя кто-то разбудил, из берлоги выгнал. Села я в ступу и туда. Вижу, следы на снегу – Агрик идёт. Я – по следам.

– Так это Агрик медведя разбудил?

– Нет, он человек осторожный. На медведя мужики с рогатинами ходят, и не в одиночку. А у Агрика – только лук со стрелами да пёс Жук. Слышу: Жук лает, надрывается. Подлетела я, гляжу: медведь Агрика заломал, разодрать пытается, а пёс ему мешает. Отогнала я медведя, хотела охотнику помочь, да поздно. Помер человек. Я и так и эдак пыталась, ничего не получается. Ну, думаю, надо поближе к Веси его перенести, чтоб нашли и похоронили. Тут слышу голос: «Дай-ка, бабуля, я попробую». Подошёл из-за сугроба этот леший, взвалил Агрика на спину, открыл в ближнем дереве какую-то дверцу – и исчез. Больше я его не видела. Осмотрела всё дерево – самое обыкновенное, даже не пустое внутри, и дверцы никакой не нашла. Жук ещё долго на дерево лаял да убежал ни с чем. А Агрик вскоре в селе объявился, живой и здоровый. Я его потом спрашивала: ничего не помнит, думал, это я его спасла.

Алёнка не знала, радоваться ей или огорчаться. С одной стороны, видно, что этот леший – могучий кудесник. А с другой – как же его найти, если даже Баба-яга не смогла?

– Дракоша, – попросила она, – пожалуйста, ищи человека… Или кого-то, похожего на человека.

Дракон, похоже, начинал слабеть – он ещё мог довольно быстро идти, но бежать уже не получалось.

Солнце поднялось довольно высоко, когда Яга остановила ступу:

– Вот здесь это было. А вот это дерево.

Алёнка спустилась на землю и тщательно осмотрела всё вокруг.

– Трава как трава, земля как земля, дерево как дерево. А где у него была дверца?

– Да вот как раз там, где ты рукой держишься. Ну что ж, поищем дальше.

Глядя, как старушка ковыляет между деревьями, Алёнка вспомнила свои вечерние мысли.

«Обязательно нужно сделать для неё что-нибудь хорошее», – решила девочка.

Вскоре даже медведь начал шарить по окрестным кустам, хотя он понял задачу по-своему: выискивал ягоды и орехи.

Вдруг Дракон направился к кусту, с которого Потап только что слизал несколько спелых ягод малины, и произнёс:

– Человек.

Алёнка и Яга в недоумении переглянулись.

– Бабуля, медведя своего попридержи – боязно мне, – человеческим голосом сказал куст.

Яга подозвала Потапа к себе.

Куст зашевелился, стряхнул с себя землю с прошлогодней листвой и превратился в дремучего мужичка в зелёных пятнистых лохмотьях. Волосы, усы и борода у него тоже были зелёные, а кожа по цвету напоминала кору дерева. Из-под густых зелёных бровей блестели озорные чёрные глаза. Заговорил он, однако, не очень дружелюбно:

– Ну, чего надо?

Алёнка подошла к мужичку и отвесила низкий поклон:

– Здравствуйте, добрый человек.

Мужичок, явно настроенный поругаться, немного опешил:

– Ты… эта… Ты это брось! Я злой! Я, знаешь, какой суровый, у-у-у! – Он сделал страшное лицо и угрожающе поднял руки.

Сейчас же рядом с девочкой оказался рычащий Потап.

– Э-э, потише, уж и пошутить нельзя. – Леший опустил руки, но позиции сдавать, похоже, не собирался. – А ты, зверюга, зачем позавчера мой мёд стащил?

– Медведь – тварь бессловесная, его всякий обидеть может, – вступилась Баба-яга. – А ты, мил человек, не шумел бы понапрасну, соседи мы всё-таки. Зашёл бы в гости как-нибудь, сбитня попить, поболтать о том о сём…

– Молчи уж, гиперборейка! – запальчиво откликнулся мужичок. Затем вдруг замолк и присел на поваленный ствол. И сказал уже спокойно и грустно: – Нельзя мне, бабка, не могу.

Он задумался о чём-то своём. Потом произнёс:

– А почему, собственно, нельзя? К вам, бабушка, можно. – Он встал и обошёл вокруг Дракона. – А кручина ваша мне известна. Тут я вам помочь не могу. На Лысую гору идите, там на Купалу всё и прояснится.

Он шлёпнул ладонью по крутому драконьему боку.

– Подойди сюда, Алёнка. Дай-ка руку.

Девочка не без опаски приблизилась. Руки у лешего оказались мягкие и тёплые.

– Да, слабовато будет, – сказал он. – Видишь бугорок у него на спине, вон там, в самом верху, между пластинами гребня?

Алёнка кивнула.

– Когда он будет тонуть, возьми палку потяжелее и стукни по этому бугорку. Но если вода зальёт и бугорок, тогда всё пропало. Запомнила?

– Да.

Леший подошёл к ступе.

– Я к вам, бабушка, вечером зайду. Лапоть ваш подремонтировать нужно, иначе он до Лысой горы не долетит. А сейчас – извините, у меня ещё дела есть.

Алёнка опять поклонилась ему в ноги:

– Спасибо вам, добрый человек!

– Да ладно уж, не за что. До свидания. Счастливого пути!

Леший долго смотрел им вслед. Затем открыл люк, замаскированный под пень, и спустился по лестнице в просторное, освещённое электричеством подземелье, разбитое на несколько комнат. Там он скинул зелёные лохмотья, принял душ и надел удобный спортивный костюм. Сейчас бы сказали – обыкновенный спортсмен-африканец.

Он взял с полки книжку со странным названием: «Полёты Бабок-ёжек. Доступный и ступный периоды». Сел за рабочий стол, полистал книжку, отложил её в сторону и пробежался пальцами по клавиатуре компьютера. На дисплее появилась надпись: «Антигравитационное Индивидуальное Средство Транспортирования – АИСТ. Рабочие схемы».

…Белбог недовольно нахмурил брови:

– Что-то хитрит этот Чёрный Леший! Чувствую: знает он всё про Дракона.

– Он излучает только добро, – сказала Лада. – Конечно, ведёт он себя непонятно, но ведь все мы имеем право на странности.

Баба-яга рассеянно перебирала стебли высушенных трав:

– Да, непростой он человек, этот Леший. Мне ещё бабка рассказывала, что происходим мы из древнего племени гипербореев. Я уж и забыла об этом. Откуда он всё знает?

– Жалко, что он Дракоше не смог помочь, – сказала Алёнка. – А вы не знаете, далеко ли до Лысой горы?

– Пешему – дня два. Переночуешь, а завтра и в путь.

– Спасибо вам большое, бабушка. Только, боюсь, не успеем мы. Дракоша сейчас быстро бегать не может. Мы уж пойдём… Вы нам дорогу покажите.

– Ну что ж, может, оно и верно. А дорогу найти несложно. Вон видишь – тропинка. Возле неё растёт цветок. Запомни его как следует. Это алхилин-трава. Она будет расти только вдоль тропы. А если что – у леших спрашивай. А как на речку какую выйдете, зови русалок, сейчас их неделя. И не бойся – они добрые.

Яга собрала Алёнке в дорогу столько продуктов, что хватило бы на неделю пути.

– Бери, бери. Твоему коню тяжело не будет. Привяжи котомку ему на шею. И чуни[13] твои совсем износились, вот тебе новые. Ну, я долго прощаться не люблю – в добрый путь! На Лысой горе увидимся. – Старушка явно волновалась. Она хотела сказать что-то ещё, но только махнула рукой и направилась к избушке.

– Дракоша, пожалуйста, иди по тропинке от цветочка к цветочку.

Дракон хорошо понял задачу и уверенно шёл по тропе.

Алёнка печально смотрела назад.

«Мама! Как быть?» — мысленно крикнула она.

Мама откликнулась, как обычно: её голос, минуя уши, зазвучал прямо в голове девочки.

«Ну, что же ты? – сказала она. – Ты не сделала главное».

«Ты этого хочешь, мама?»

«Да, если этого хочешь ты».

– Дракоша, стой! – Соскочив на землю, девочка побежала обратно. – Бабушка! Бабушка!

Яга вышла на крыльцо. Алёнка встала перед ней. Она покраснела, не знала, куда девать руки, а ком, подступивший к горлу, мешал говорить.

– Бабушка… Ну, в общем… Ну, когда всё уладится и Дракоша выздоровеет… Можно я буду жить у вас?

Старушка прижала девочку к себе и погладила по голове:

– Родненькая моя! Значит, внучкой мне будешь? Счастье-то какое! Да я же… Да конечно же… Славная моя внученька!.. А как же тётка твоя из Веси?

Алёнка была счастлива:

– Да я её и не знаю совсем… Я, конечно, к ней схожу… Вы мне ближе всех на свете, бабушка.

Яга внимательно посмотрела ей в глаза.

– А ты погоди. Может, и родителей твоих найдём.

У Яги

Солнце давно миновало вершину воздушной горы и катилось к западу.

– Ну вот, бабушка, теперь всё в порядке, – сказал Леший, вылезая из-под ступы, – видите, вот здесь впереди, ручка? Беритесь за неё и поворачивайте в нужную сторону.

– Спасибо, милый. Да мне с метлой как-то привычнее: ещё мать моя так летала.

Яга расставляла на столике чашки и угощения.

– Садись к столу, сбитень уже готов. А почему ты меня бабкой называешь? Ты ж старше меня. Мать моя тебя вспоминала – ты тогда такой же молодой был.

– Да я и сейчас молодой. А лет триста назад я здесь действительно бывал. Но бывал и в другие времена. А маму вашу помню. И вас тоже. Вы в молодости были очень похожи на одну девушку, свою прародительницу, из племени гипербореев. Они жили не здесь, гораздо дальше на север, лет тысячу назад.

– А ты и её знавал?

Леший вздохнул.

Потап повёл носом в сторону леса и зарычал.

– Спокойно, Потапушка. Видно, гости к нам. А я как чуяла, лишние чашки достала.

На опушке показались два мальчика и толстый бородатый мужчина. Яга с интересом разглядывала их странные одежды и висевшие за спинами большие мешки с лямками. Леший, наоборот, весь как-то сжался и затаился, стараясь быть как можно незаметнее.

«А ведь он жалеет, что вовремя не улизнул!» – с удивлением подумала Яга.

– Что, милый, испугался? Неужто ты с этими людьми знаком? – спросила она.

– Не знаком, бабушка, но много о них слышал. Это хорошие люди, однако лучше бы мне с ними не встречаться – не положено. – Леший отвернулся к столу и сосредоточился над чашкой горячего сбитня.

– Здравствуйте, люди добрые, – сказал толстяк, подходя. – Приятного аппетита.

– Здоровья и вам, путники, присаживайтесь. – Яга засуетилась у стола. – Потап, успокойся и неси сиденья!

Медведь, не привыкший к такому обилию гостей, продолжал недовольно ворчать, но в избушку пошёл.

Толстяк подсел к столу, а мальчишки во все глаза уставились на избушку. Они возбуждённо шептались между собой и даже встали на четвереньки, чтобы заглянуть под крыльцо. Потом подошли к столу.

– Вы Баба-яга? – спросил один из них.

– Ребята, это нехорошо – так сразу приставать с расспросами. – Толстяк укоризненно глянул на ребят и повернулся к старушке: – Извините, мы даже не представились. Меня зовут Иван Иванович, это – Серёжа, а это – Андрей. Мы идём издалека. Ищем… в общем, нашего друга.

– А меня действительно зовут Яга. Это старинное слово, лотыгольское[14] означает приблизительно «сухощава-я-и-сильная». Мой друг – Леший.

У мальчишек опять округлились глаза.

– А это – Потап. Потапушка, вот твоё блюдце. Он у меня давно. Сам когда-то был с это блюдце, а теперь вот какой вымахал.

Старушка говорила, рассаживая гостей, раскладывая угощение и наливая сбитень, и только потом села сама.

– Вы ищете Дракона.

Глаза Ивана Ивановича округлились ещё больше, чем у мальчишек.

– Откуда вы знаете?

– Они были здесь, Дракон и девочка Алёнка. Искали, кто бы им помог: Дракон неважно себя чувствует, квёлый какой-то.

И Яга вкратце рассказала историю их посещения.

– Он рассказывал о вас девочке, ещё когда мог разговаривать. Уже полдня прошло, как они отправились к Лысой горе, – закончила она. – Кабы мы знали, что помощь идёт по пятам…

Иван Иванович поднялся.

– Нам надо спешить. Спасибо вам, добрые люди. Надеюсь ещё встретиться с вами…

– Подождите. – Леший решился заговорить. Он подобрал острую палочку и начал чертить по земле. – Вот это река, возле которой мы находимся, Вир. Вы через неё переправлялись. Дальше на северо-восток простирается Эдма. Страшная местность, сплошные топи и болота. Дракон пошёл туда; я надеюсь, для него это не преграда. Дальше – река Лагода, она шире, чем Вир. За ней, прямо на север, через лес, – Лысая гора. Это самый короткий путь. Но вы не сможете пройти через Эдму. За Весью начинаются две дороги. Одна – на запад, огибает Перунову рощу и сворачивает на юг – это новый путь в Родник. А другая – на север. По ней можно добраться до моста через Лагоду. А дальше – на восток. Переправитесь через небольшую речку Неруч, потом – через Вею и вскоре увидите Лысую гору.

Серёжа достал блокнот с карандашом и тщательно перерисовал схему. Яга с интересом рассматривала странные предметы. Мальчик подал ей карандаш. Старушка не без опаски взяла его в руку.

– Ага. Внутри угольная игла, а снаружи ветка. Очень интересно. – Она протянула карандаш обратно.

– Возьмите, у меня ещё есть, – сказал Серёжка.

– Спасибо, только ни к чему мне это. Я вот лучше вам покушать соберу, на дорожку. Вот хлеб свежий, сама пекла, вот свепет – мёд диких пчёл. Берите, не обижайте старушку.

Путники собрались, ещё раз поблагодарили хозяев и направились в обход Веси.

Когда они скрылись за деревьями, Леший свободно вздохнул:

– Уф, кажется, пронесло.

– Чего ты боялся всё время?

– Хорошо, что он твою ступу не заметил. Он её ещё не изобрёл.

– Этот, Иван Иваныч, придумал мою ступу?

– Ещё не придумал.

– Да вот же она стоит!

Леший третий раз за вечер глубоко вздохнул.

– Ты, Леший, хоть совсем рта не раскрывай – что ни слово, то загадка.

– Да, что-то разболтался я. Ты, бабушка, не обращай внимания – это тайны не мои.

– Ну и ладненько. Человек ты хороший, лихого дела не сотворишь. А тайны – это хорошо, с ними жить интереснее. Ты только предупреждай меня, когда будешь надолго исчезать, – я буду за твоим лесом присматривать.

Потап вновь заворчал, глядя в сторону леса.

– Что-то зачастили к нам сегодня гости, – сказала Яга.

Леший поднялся.

– Пожалуй, мне пора – нельзя на людях появляться. Большое спасибо за угощение, до свидания. – Через мгновение он уже был за избушкой и быстро двигался к лесу.

Со стороны Веси выехали гридины. Вода соскочил с коня и поклонился старушке.

– Здравствуй, бабушка. Неужто этот громила – твой медвежонок Потап? Когда я видел его последний раз, он был гораздо меньше. Мне бы так расти!

– Ты, Бакула, я вижу, тоже не мельчаешь – большим начальником стал.

– Да уж. Только вот беда – я расту, а борода почему-то не растёт.

– Ну, это не беда. Бывает хуже – когда весь ум в бороду уходит. Да что ж это я? Заболтал ты меня совсем. А видно, давно глаз не смыкал. Если иногда не отдыхать, расти не будешь. Размещайтесь, гости дорогие. Сейчас ещё чашки принесу. Потап, ну что ты всё ворчишь? Успокойся, это свои.

– Спасибо, бабушка. Извини, мы торопимся. Кстати, о громилах. Не видела ли ты поблизости ещё каких?

– А как же, видела. Огромное, с тремя головами.

– Оно очень опасно, бабушка.

– Ой, не говори! Пасти как ворота! Зубы – во! Шеи как столбы, ноги как дубы! Ух, страшно! А когда Потапушка попробовал на него взобраться – как тряхнёт! Медведь чуть хребет себе не сломал.

– Как «взобраться»? И Змей его не съел?

– Представь себе. И спокойненько простоял вот здесь, возле дома, пока девочка у меня ночевала.

– И Алёнка жива?

– Жива и прекрасно себя чувствует. А вот зверь несчастный совсем занемог. Зовётся он Дракон. Просидел в какой-то пещере много-много лет и вдруг проснулся. Выбрался наружу – мест родных не узнаёт, душу родственную найти не может. Сунулся в Родник – только всех перепугал и сам испугался…

– Это да, у страха глаза велики.

– …Спасибо, девочку встретил. Маленькую, но с большим сердцем. Взялась она ему помочь. Так что не тревожься, милый, напасти тут никакой нет. А они сейчас к Лысой горе пошли. Может, на празднике кто Дракону и поможет, слабеет он прямо на глазах.

– Вот оно, значит, как. Спасибо, бабушка, успокоила ты нас. Извини, что за стол не приглашаемся, – служба.

Гридины ускакали.

– Потапушка, да перестань ты ворчать! Видишь, больше никто не идёт. Давай-ка лучше посмотрим, что там у нас на грядках творится, а то улечу завтра, один останешься. – Яга взяла медведя за холку и увела на дальний край поляны.

Гуран спустился с дерева и подбежал к схеме, которую нарисовал Леший на земле.

Письмо князя

Почти одновременно прилетели голуби: из Родника – от Вакулы и из Веси – от местного старейшины, с сообщениями про чудовище. Князь сидел в гриднице и перечитывал письма.

– Что скажешь, Балий? – обратился он к своему главному советнику.

– Бакула пишет, что зверь потащил девочку к Лысой горе, а тот в Веси вороп[15] учинил, да ещё с Ягой знается. Не там ли он обитает?

– Очень похоже на то. И до степей оттуда недалеко. Как бы они не вмешались, соседи наши. Отправь Бакуле сокола. Напиши, пусть он Ягу проведает. И охрану чтоб удвоили, и сменялись дважды за ночь.

Вскоре сокол уже летел на поиски хозяина. И ни князь, ни его советник не заметили, что в их письме допущена небольшая ошибка: в слове «сменялись» не хватало одной буквы.

За Весью

Туристы едва успели спрятаться, когда мимо них проскакал отряд Вакулы.

– Не нас ли они догоняют? – сказал Андрей.

– Вряд ли, – ответил Серёжка. – Они бы тогда озирались по сторонам и изучали следы на дороге. Мимо посёлка мы прошли незаметно. Думаю, что про нас пока никто не знает, кроме Бабы-яги и Лешего.

– Ну что, мальчики, пора устраиваться на ночлег. Серёжа, разводи костёр, а мы с Андрюшей поставим палатку.

– А в интересное место мы попали! Бабы-яги, лешие, избушки…

– За тридевять земель, в тридесятое царство.

– Ага. За тридевять времён.

– Да, ребята, время интересное. А ведь именно сейчас, наверное, и создаются сказки, которые мы слышали с детства. Правда, здесь их называют баснями, слово «сказка» появится позже.

– Вот здорово! А наш Дракон – это же Змей Горыныч!

– Точно! А что, Сергей, давай возьмём пулемёт и победим какое-нибудь чудище!

– Не победим.

– Почему это?

– Я такой сказки не слышал. Да и чудищ здесь, кроме нашего Дракона, похоже, нету. И чудес – тоже. Бабка как бабка, избушка как избушка…

– А Леший как леший?

– Мало ли как он себя называет. Может, это у них тут профессия такая, вроде нашего лесовода. Подумаешь, зелёный парик надел.

– Что-то не знаю париков, которые одеваются на брови. И на бороду.

– Это всё можно покрасить. Иван Иваныч, скажите ему.

– Чтобы что-то утверждать, нужны факты. У нас их пока слишком мало. Давайте, ребята, наблюдать.

Ковыльники входят в лес

К вечеру отряд ковыльников прошёл первый Мост и оказался на Встречном поле. Булан хотел устроить привал, но было ещё светло, и тауры предложили двигаться дальше. Вскоре первые ковыльники ступили на землю лессов.

Чур подмигнул Анчутке:

– Не многовато ли стало непрошеных гостей? Надо бы их пугнуть.

Анчутка расплылся в улыбке до ушей:

– Сделаем, не сомневайся! В этом деле нам даже лешие помогут. А может, Кощея подманить, пока он рядом?

– А почему бы и нет?

Последний отряд пересекал Мост через Лагоду, когда из леса показался огромный скелет и двинулся к колонне.

Вождь приказал стрелять. Несколько стрел отскочило от Кощея, не оставив следа. Один раз он споткнулся о попавшее между ног копьё, но быстро выровнялся.

– Не подъезжайте к нему близко! Всадника на коне он догнать не может! – крикнул Чалдон. – Скачите быстро вперёд, перебирайтесь вброд через Вир, он туда не пойдёт.

Два десятка всадников окружили Кощея, остальные двинулись дальше, к переправе через Вир.

Тем временем скелет, не обращая внимания на окружение, направился к Мосту, возле которого стояли Булан, Чалдон и Зудыр. Всадникам пришлось расступиться.

– На коней! – скомандовал Булан.

Однако у Зудыра с перепугу никак не получалось. Он забрался коню под брюхо и закричал оттуда:

– Спасите, помогите!

Кощей направился прямо к нему. Юноша пытался удрать на четвереньках, но скелет быстро его нагнал, схватил и взвалил на плечо. Зудыр перестал двигаться.

– Не стреляйте! – крикнул Булан. Действительно, стрелы могли попасть в сына шамана.

На Кощея набросили сеть. Он махнул рукой, посыпались искры, и порванная сеть упала на землю. Не останавливаясь, скелет исчез в лесу.

– Неужели мы ничего не можем сделать? – воскликнул Булан.

– Нет, – сказал Чалдон. – Он же бессмертный. Князь несколько раз посылал на него своих людей, не все вернулись назад, а ему хоть бы что. Но за пределы своего царства он почти никогда не выходит, и его оставили в покое.

– Что я скажу шаману? – воскликнул вождь.

Вопрос остался без ответа.

За переправой устроили привал. Настроение у всех было подавленное: поход начинался неудачно.

Ночью в лесу было неспокойно. Шелестели кусты, хотя ветра не было, кони волновались и тревожно ржали. Раздавались резкие вопли, смех и уханье.

Ковыльники перебрались ближе к реке, на открытое место. Они жались друг к другу и держали коней при себе, но мало кому удалось заснуть. Булан с завистью смотрел на мирно сопящего Чалдона…

Ночь с 21 на 22 июня

– И куда это Погода запропастился? Весь день его не видел, – посетовал Стрибог.

– Я думаю, что он именно запропастился: залез в какую-нибудь пропасть и там отдыхает, – ответил один из Ветров. – Я видел, как он полетел в Колокольные горы.

– Что ж, поищу его там. – Стрибог улетел.

Ветер подмигнул Перуну.

– Зверь с девчонкой заблудятся на болоте, – сказал Перун, – и получится, что Дажбог – слабак, не сделал того, что обещал Тригле. Давай двигай на Эдму облака.

Эдма

Тропинка, едва заметная днём, с наступлением ночи совсем пропала из вида. Показавшаяся было луна скрылась за облаками. Алёнка ещё некоторое время могла разглядеть цветочки алхилина, затем перестала различать и их.

«Мне уже всё равно, закрыты или открыты глаза», – подумала она. Но Дракон продолжал размеренно двигаться вперёд, и девочка заснула, полностью доверившись его острому ночному зрению.

Через некоторое время Алёнка открыла глаза и не увидела привычного Леса. Проглянувшая сквозь тучи луна осветила бесконечное болото с торчащими из него чахлыми деревьями и кочками. Цветы алхилина порой росли прямо из воды. Убедившись, что друг не сбился с пути, девочка опять уснула.

Следующий раз она проснулась, когда коснулась ногой воды. Начинало светать. Вокруг было всё то же болото. Дракон тонул.

Коварная Эдма всасывала новую жертву. Вода уже достала зверю до середины туловища. Он продолжал грести лапами, но только глубже погружался в тину.

Алёнка ахнула, перебралась назад и спрыгнула на кочку.

– Дракоша! Протяни мне хвост! – крикнула она.

Дракон поднял хвост и от этого ещё глубже погрузился в болото. Девочка упёрлась ногами в кочку и со всей силы потянула. В глазах у неё потемнело. Кочка под ногами разорвалась на скользкие ошмётки.

Дракон тонул.

С трудом перебравшись вперёд, Алёнка сняла с правой морды Дракона поясок и протянула ему один конец:

– Возьмись за него зубами!

Это было всё равно, что тянуть дом. Поясок затрещал и лопнул.

– Помогите! – закричала девочка. – Люди! Русалки! Лешие! Кто-нибудь! Помогите!

Никто не отзывался.

Старый толстый водяной заворочался в своей луже. Он один остался в этих краях – все остальные разумные обитатели отправились на праздник к Лысой горе. Он с кряхтеньем потянулся и заработал ластами. Добираться было далеко: призыв о помощи был слышен еле-еле.

Маленькая девочка, одна посреди огромного болота, гладила друга ладошкой по спине и плакала.

Из воды оставались видны только три макушки драконьих голов и небольшой холмик спины с двумя рядами пластин и маленьким, еле заметным бугорком между ними.

И тут в голове Алёнки словно будто что-то щёлкнуло. Бугорок! Леший сказал: «Когда Дракон будет тонуть, стукни по нему чем-нибудь тяжёлым!»

Девочка огляделась. Поблизости не было ничего, кроме кочек. Добираться до ближайшего дерева далеко и опасно. Она вскарабкалась Дракону на спину и со всей силы ударила по бугорку кулаком. Что-то хрустнуло, острая боль пронзила руку, но ничего хорошего не случилось.

Алёнка бросилась к котомке, которую дала Яга. Котомка, привязанная к средней шее Дракона, была уже под водой.

Скользкая верёвка никак не хотела развязываться. Рука болела всё сильнее. Девочка нырнула головой в болотную жижу и вцепилась в верёвку зубами. Не рвётся. Глотнула воздуха и нырнула опять. Получилось!

В котомке она нашла деревянный горшочек с мёдом. Сжав двумя руками, она стукнула им по бугорку. В глазах опять потемнело, теперь от боли. По спине Дракона потёк мёд. Больше ничего не произошло.

Водяной спешил изо всех сил. Он уже видел на горизонте девочку, когда выныривал из воды. Но он был очень стар и быстро двигаться не мог.

Алёнка сидела на спине Дракона и стучала по бугорку горшочком, держа его в левой руке. Удары получались всё слабее. Правая рука распухла и отказалась работать.

– Люди добрые! Русалочки! Водяные! Кто-нибудь! Помогите, пожалуйста, – говорила девочка. Кричать она уже не могла. Слёзы двумя ручейками стекали по грязным щекам, но она их не вытирала. Она приготовилась утонуть вместе с другом.

Вода медленно, но неуклонно приближалась к бугорку.

– Эй! Почему ты плачешь? – раздался голос.

На кочке стояло существо, с ног до головы перепачканное илом, выделялись только белки глаз.

«Водяной!» – решила Алёнка.

– Пожалуйста! Нужно ударить вот по этому месту, очень сильно, – сказала она.

– Сейчас!

Существо вскарабкалось на спину Дракона, подпрыгнуло и ударило по бугорку голой пяткой. Скользнув по мёду, оно съехало в болото. Алёнка обмыла бугорок водой. Существо влезло обратно и ударило ещё раз.

Бугорок лопнул. В нём открылась дырка, и туда начал со свистом втягиваться воздух. Скоро Дракон стал в два раза шире обычного, резко всплыл и закачался на волнах. Эдма ухнула, с сожалением выпуская свою добычу.

Рывок столкнул девочку и её нового знакомого в болото.

– Ура-а! Получилось! – крикнула Алёнка, выбираясь на кочку. От радости у неё снова прорезался голос.

Она присмотрелась к спасителю. Немного выше неё, худощавый, с раскосыми глазами.

– Вы кто, водяной? – спросила девочка.

– Нет, я человек. – Говорил он правильно, но с небольшим акцентом.

Сквозь слой ила Алёнка скорее угадала, чем разглядела безрукавку и шаровары.

– Ковыльник?

– Да. А это – змей Муга?

– Нет. Его зовут Дракон. А тебя?

– Гуран.

– Алёнка. – Она хотела пожать мальчику руку, но ойкнула от боли.

– Что у тебя с рукой?

– Ничего, заживёт. Какой ты чумазый…

– Ты бы на себя посмотрела!

– И посмотрю! – Алёнка склонилась над лужицей; снизу на неё глянул кто-то страшный. – Ой, ну прямо кикимора!

Дети засмеялись.

Они кое-как умылись болотной водой, затем Гуран помог девочке забраться на Дракона и влез сам.

– Дракоша, иди вперёд, от цветочка к цветочку, – попросила Алёнка.

Она заметила слева одинокий цветок алхилина.

– Я поняла. Видишь тот цветок сбоку? Здесь нужно было обогнуть топь, а Дракоша пошёл вот к этому цветку, прямо, и чуть не утонул. А я спала. Спасибо тебе…

– Да ладно, ничего особенного я не сделал, – перебил её мальчик.

– «Малое дело вовремя лучше большого позднего», – так наш старейшина говорит. А ты вот так всю ночь, совсем один дошёл сюда?

– Да.

– Ой, какой ты смелый!

Гуран был рад, что ещё не очень рассвело: не видно, как он покраснел.

– Я по пять дней жил в степи один.

– Там была твоя родная степь. И с тобой, наверное, был твой конь.

– Да, мы с ним редко разлучаемся, он мой друг. А Дракон – твой друг?

– Да. Мы познакомились четыре дня назад, в Лесу. Ему нужна помощь, и мы идём к Лысой горе.

Старый водяной посмотрел вслед удаляющейся троице, вздохнул и повернул обратно к своей тёплой луже.

– Что это ты такой довольный, будто бы разгадал смысл жизни? – спросил Сварог.

– И сам не знаю, – ответил Белбог. – И сделал-то пустяк: в одном месте земли насыпал, чтобы вон тот мальчишка не утонул, а потом цветы слегка осветил, чтобы он на тропу вышел. Но зато получилось всё очень натурально, никто моего участия не заметил.

– А ты уверен, что без тебя бы не справились?

– Не уверен. Мальчишка, наверное, и сам бы выбрался. Но всё равно приятно.

– Вот и не суйся к людям без особой нужды. А если тебе нечего делать, помири Перуна с Велесом.

– Ну, это мне не по силам. Для этого нужны боги, которые над нами. Если, конечно, они есть. А людям я и так мало помогаю. Кощей этот как кость в горле. Ты сказал его не трогать, я не трогаю…

– Кощей – часть их культуры.

– Мы тоже.

– Вот и не мешай событиям идти естественным путём!

Дракон сначала почти плыл, затем почва под его ногами стала твёрже. Постепенно из него вышел лишний воздух, и отверстие на спине закрылось.

– А как ты здесь оказался? – спросила Алёнка мальчика.

– Хотел посмотреть на Мугу-змея. – Гуран рассказал ей о появлении двух разбойников в степи. – Я встретил одного человека, и он рассказал мне, как добраться до Бабы-яги. Потом я скакал по вашим следам на Адаманте, а когда началось болото, я отправил его обратно к Ясеню.

– К Ясеню?

– Да. Ты его знаешь?

– Я слышала, что возле Родника живёт такой леший.

– Леший? А на вид самый обыкновенный человек. Так вот, я попросил Адаманта вернуться к нему. У меня очень умный конь, он дойдёт. А сам пошёл пешком. Если луна пряталась за тучи, я сидел и ждал, а потом опять шёл. Несколько раз чуть не утонул, а потом понял, что путь указывают вот эти цветы.

– Ты успел как раз вовремя. Если бы этот бугорок скрылся под водой, я не знаю, что было бы.

Алёнка разбирала содержимое котомки. Хлеб размок и напитался тиной, но мясо и фрукты после очистки вполне годились в пищу.

– У меня тоже кое-что есть. – Гуран достал из-за пояса нож и нарезал продукты, оставив большую часть про запас.

Завтракали на ходу.

– А ты хорошо говоришь по нашему, – сказала Алёнка.

– Три года назад к нам пришёл один лесс. Хороший человек. Мы с ним подружились, и он обучил меня вашему языку.

Алёнка тут же подумала про отца:

– А как его зовут?

– Не помню. Мы зовём его Чалдон. Молодой, зим тридцать пережил, не больше.

«Нет, не папа», – подумала Алёнка. Потом спохватилась:

– Давай пойдём пешком, Дракоша совсем ослаб.

Ребята пошли впереди, высматривая цветы алхилина, Дракон ковылял за ними.

Болоту не было конца.

22 июня

… – И как этот камень мог сюда свалиться, не понимаю. А тут слышу, отец тебя ищет. И думаю, а не в пещере ли ты остался?

– Спасибо, Перуне! А я уж думал, ты специально вход завалил. – Погода выскользнул наружу и полетел к отцу.

«Всё-таки этот зверь не утонул в болоте. Ладно, придумаем для Дажбога что-нибудь другое», – махнул рукой Перун и отправился в Перунову рощу отдыхать.

Ковыльники идут по лесу

Первые утренние птички только начинали подавать робкие голоса, когда войско ковыльников двинулось дальше. Дневной свет развеял ночные кошмары, путь не казался таким опасным.

Дорога шла вдоль берега Лагоды, лишь изредка река отдалялась на запад. За рекой была видна родная степь, она излучала тишину и спокойствие, вселяя в ковыльников уверенность в себе. Только Булану казалось, что она зовёт его обратно.

В полдень устроили привал, необходимый больше лошадям, которых отправили пастись в сочной прибрежной траве. Ковыльники в походах не останавливались для приёма пищи. У каждого был свой запас провизии, который он старался сохранить подольше. А перекусить можно и верхом.

– Как ты мог спокойно спать, когда вокруг был такой шум? – спросил Булан переводчика.

– Привык. Лесной Народ – берегини, кикиморы и прочие – любят почудить, особенно в русальную неделю. Но людей без дела не трогают, особенно если не трогать их самих. Разведи костёр и сиди тихонько – они огня не любят.

По реке!

Туристы шли к мосту через Лагоду. Дорога была не пыльной, но очень однообразной – две заросшие травой колеи и лес вокруг.

В три часа остановились перекусить. Профессор приготовил напиток из свепета, мальчишки вяло жевали бутерброды.

– Что, ребята, устали? – спросил Иван Иваныч.

– Интересно, мы хоть половину пути до моста прошли? – откликнулся Андрюшка.

– Прошли. Даже, я думаю, немного больше.

Серёжка сравнивал схему, срисованную у Лешего, со своей картой.

– Посмотрите, – сказал он. – Карты почти совпадают. Получается, что мы делаем огромный крюк. А если повернём вправо, на северо-восток, то скоро выйдем к реке.

– Ну и что? – спросил Андрюшка.

– Там можно будет построить плот и спуститься по течению почти до Лысой горы. Или просто переправиться на тот берег и идти дальше. В любом случае мы сильно сократим путь.

– Ну-ка, ну-ка… – Профессор с интересом присмотрелся к схеме. – Похоже, ты прав.

– А почему же нам не сказали про такой путь? – спросил осторожный Андрюшка.

– Ну, они не знали, что мы умеем плавать, – предположил Серёжка.

– Да, похоже, что препятствий быть не должно, – сказал Иван Иваныч. – Даже по Виру можно плавать на лодке, а если Лагода ещё шире…

– А запасов воды у нас не так уж много, до моста может не хватить.

Быстро закончив обед, они пошли в сторону от дороги.

Река оказалась даже просторнее, чем они предполагали. На берегу нашлись сухие брёвна, а в рюкзаках – всё необходимое, чтобы связать небольшой, но вполне надёжный плот.

Вскоре он уже довольно быстро двигался по течению. Мальчишки, весело болтая, управляли им при помощи длинных шестов. Профессор записывал что-то в дневнике, положив его на рюкзак.

Иногда плот вращался, задев отмель или торчащее из воды бревно. Его не разворачивали, просто отталкивались от берега – неважно, каким бортом плыть вперёд.

Вечерело.

– Ну что, ребята, не пора ли устроить привал? – спросил профессор.

Мальчишки останавливаться явно не хотели.

– Да ну, Иван Иваныч, посмотрите, скоро взойдёт луна: будет светло, как днём, всю ночь можно плыть.

– Но надо же иногда и отдыхать.

– А я спать совсем не хочу, могу подежурить, – сказал Сергей.

– Хорошо, Серёжа.

Пока позволяло освещение, Иван Иваныч продолжал записи, а Андрюшка пробовал ловить рыбу. Он срезал в прибрежном ивняке удилище и приладил к нему всё необходимое. Прошло полчаса, а клёва не было никакого. Андрюшка начал злиться:

– Кто-то распугал здесь всю рыбу!

– Ага. Пионеры, юные зоологи, – сказал Серёжка.

– Это называлось «голубой патруль», – добавил профессор.

– Вам бы всё шуточки! А рыбки не хотите? – обиделся Андрюшка.

Показались первые звёзды. Их становилось всё больше, пока они не отвоевали у вечерней зари всё небо. Уже укладываясь спать, Иван Иваныч дал последнее наставление:

– Серёжа, впереди могут быть водопады или пороги. Если шум воды усилится, сразу правь к берегу и буди нас. А если всё будет спокойно, сменю тебя в полночь.

Андрюшке вскоре надоело созерцать неподвижный поплавок, и он залез в свой спальник.

По болоту

– Отец, смотри, что я тебе принёс! – закричал Погода ещё издали, чтобы замять вопрос о своём отсутствии. Не тут-то было.

– Где ты так долго пропадал? – грозно спросил Стрибог.

– В пещере. Помнишь, где был Старый Дуб? Там теперь огромная пещера. Видишь, какой красивый кристалл? Там таких много. А вот плоский камень с какими-то письменами. В пещере, наверное, очень-очень давно кто-то жил.

– Интересные буквы. Я таких не знаю.

– Как? Разве мы тут были не всегда?

– Конечно, нет.

– Кстати, а зачем мы?

– Как это? Не понял вопроса.

– Ну, зачем мы есть? Вот, например, я могу взять кусок воздуха и толкнуть – получится ветер. Но ведь ветер прекрасно получается и без моего участия.

– Во-первых, ты можешь сделать ветер в нужное время и в нужном направлении. А во-вторых, вот дерево: почему оно растёт?

– Ну…

– Правильно! Оно уже есть, и никуда от этого не денешься, приходится расти. Мы тоже есть, и никуда от этого не денешься. Кстати, совсем забыл: мне надо было отгонять облака от одной девчонки. – Стрибог посмотрел вниз, в сторону Эдмы. – Кажется, там всё в порядке, все живы, слава богу.

Бог задумался, потом воскликнул:

– То есть мне?!

Путь через Эдму был очень извилист. Иногда приходилось поворачивать чуть ли не в обратную сторону. Но алхилин рос в этих местах особенно густо, не давая заблудиться.

– В ночь на Купалу на Лысой горе собирается Лесной Народ, – рассказывала Алёнка. – Русалки, лешие, водяные.

Кикиморы тоже. И Анчутка – он над кикиморами главный. Его имя ночью упоминать нельзя: вмиг появится он или его слуги. А ещё говорят, что там бывает сам Чернобог, владыка Нави. Он сидит на вершине горы, на чёрном каменном троне и вершит суд над навьими душами. Это единственная ночь, когда он прилетает в Явь. Я попрошу его вылечить Дракона.

– А люди там бывают? – спросил Гуран.

– Да, из разных селений приходят ведуны и ведуньи. Они подносят Чернобогу дары и собирают травы, которые цветут только в эту ночь. Остальные люди тоже не спят. Купало – наш любимый праздник. Все родничи выходят на поляну возле Старого Дуба, водят хороводы, играют в ручейки и разные другие игры. Я всегда помогала делать чучела. Купалу сплетают из соломы, а Кострому – изо льна. Их сжигают, и надо плакать, а это очень трудно, когда так весело. А ещё все прыгают через огромный костёр.

– И так – до утра?

– Да. Утром люди поднимаются на холм и встречают рассвет. Когда коснётся тебя первый солнечный луч, нужно загадывать желание.

– И оно исполнится?

– Обязательно. А потом все бегут купаться, смывают с себя все злые немощи и болезни.

Дракон медленно плёлся за друзьями. Часто приходилось поджидать его на поворотах.

К вечеру болото неожиданно кончилось. Деревья стали расти гуще, затем появились трава и кусты. Вскоре показалась река.

Мальчик и девочка с удовольствием искупались прямо в одежде, потом забрались на Дракона и попросили его зайти в воду. Гуран ударил по бугорку заранее приготовленной палкой, зверь раздулся и поплыл, перебирая лапами. Мальчик загребал широкой веткой, Алёнка помогала ему здоровой рукой, но всё же течение отнесло Дракона далеко вниз прежде, чем ему удалось выбраться на отмель у того берега.

Искать цветы алхилина – продолжение тропы – в темноте было невозможно. Гуран достал огниво и развёл костёр – у Дракона пламя не получилось. Дети поужинали, затем мальчик отдал овечью шкуру Алёнке, а сам уснул у костра.

Переправа

Ковыльники двигались довольно бодро и к вечеру добрались до переправы. Лагода в этом месте вольготно растеклась по широкой долине и стала достаточно мелкой, чтобы её можно было перейти вброд. В самых глубоких местах она едва доставала лошадям до брюха.

Однако те не шли в воду: настороженно водили ушами, жалобно ржали, упирались и норовили сбросить седоков. Всадникам передалась тревога лошадей.

Булан соскочил с коня и взял его за уздечку.

– Делайте, как я! – сказал он и вошёл в воду. Верный конь не мог ослушаться хозяина и неохотно последовал за ним.

– Видите, ничего опасного, – говорил вождь, успокаивая то ли коней, то ли седоков. – Вода как вода. Чистая.

Ещё несколько человек спешились и начали переправу.

Вождь прошёл почти треть пути до другого берега, когда вдруг почувствовал, что идти стало труднее. Как будто вода загустела и превратилась в кисель. Река наполнилась непонятными звуками и движением. На поверхности возникали буруны, хотя течение оставалось спокойным. Слышался и отдавался эхом непонятный шёпот. А посреди реки вырос огромный, в три человеческих роста, водяной столб, наклонился к людям и обрушился, подняв тучи брызг.

– Назад! – закричал Чалдон с берега.

Вода вокруг Булана приобрела густоту мёда. Он хотел развернуться, посмотрел вниз и похолодел: ему показалось, что вокруг ног обвилась женщина. С распущенными волосами, в просторных одеждах, сотканных из голубых и зелёных струй. Она посмотрела на него из воды зелёными глазами, поманила пальцем и растаяла.

Булан почувствовал, что слабеет. Из последних сил он вскочил на коня и повернул к берегу. Конь выпрыгивал из воды, словно двигался по глубокому снегу.

Когда последний человек выбрался на берег, всё кончилось, перед ковыльниками опять была спокойная чистая река.

– Что это было? – спросил Булан, с трудом переводя дыхание.

– Мавки балуют, – ответил Чалдон. – Сегодня через реку не перейти. Может быть, завтра их не будет.

Ковыльники собрались в огромный круг, по краю которого развели костры. В центре собрали лошадей, среди людей животным было спокойнее. Да и людей сморил сон: сказалась усталость.

Письмо князя

Сокол дремал на левом плече Бакулы. Вода почёсывал его под клювом и перечитывал княжеское послание, разглядывая руны в свете костра. Гридины сидели вокруг и внимательно слушали.

– «…возле Веси». Ну, правильно – только он уже ушёл дальше. А Добрыня, судя по всему, с дороги сбился – в Кощеево царство повернул. Не пришлось бы идти его выручать, «…заодно с Бабой-ягой». Ну, это накумеки[16]. Безобидная старушка. И чего это все на неё взъелись? А вот Дракон этот… Не верится мне, что всё так просто: сидела себе бедная животинушка в пещере, а потом вылезает, и будьте любезны её выручать. Не обманывает ли он добрых людей? Нет, надо нам всё-таки к Лысой горе прокатиться, самим на этого зверя посмотреть.

Гридины откликнулись одобрительным гулом.

– Так, с этим ясно. Что там дальше? «Возможно появление степных». Это он правильно заметил, князь наш! Есть-таки у него голова на плечах! Как где какая пакость – они тут как тут. Ну, с ними-то мы разберёмся… «Будьте осторожны». Это он мог бы и не писать… «Удвоить охрану». Что ж, удвоим. Сколько у нас сейчас дозорных? Один? Будет двое!

Гридины дружно захохотали. Во время походов с князем, даже на охоте, вокруг лагеря всегда выставлялись дозорные. Бакула давно изменил эту тактику. Когда князя с ними не было, лагерь на ночлег не разбивался вообще. Оими просто исчезали в лесу – кто где. Кто на дереве, кто в кустах. Спали они тихо и чутко, а найти их с трудом мог даже вода. Получалось, что все они были как бы на посту вокруг одинокого дежурного, который в качестве приманки находился у костра, и тоже спал. Обученные кони на это время убегали всем табуном далеко в лес или к реке и возвращались только на специальный свист. Вот и сейчас они тихо паслись на берегу Неруча.

– Тихо, ещё не всё, – сказал Бакула. – «… и дозорные чтоб смеялись дважды за ночь». Как вам это нравится – чтоб смеялись? Ох, и хитёр наш князюшко! Это он знатно придумал! Знает, что любите вы поспать на посту. Да, для боевого духа вам только это и нужно! Что ж, приказ есть приказ. Значит так: у костра сидеть по двое. По полночи разбудить сменщиков и рассмешить их так, чтобы у них животы надорвались! Кто не выполнит – остаётся дежурить на второй срок! Всё. Первыми дежурят Чурило и Булгак, потом разбудите, кого сможете найти. Я пошёл спать, – и Бакула исчез в лесу.

Ночь с 22 на 23 июня

Свет в лесу

Разведчики ковыльников укрылись в низинке за мостом через Лагоду. Костра не разводили. Подкрепились сухим пайком и улеглись спать, выставив охрану. Кони неслышно паслись рядом. После полуночи, когда набежавшие со стороны Эдмы облака закрыли луну, дозорный тронул вожака за плечо:

– Там в лесу что-то блестит. Похоже на костёр!

Мерген поднялся и протёр глаза.

– Да, похоже. Поднимай людей, надо посмотреть.

Оставив двоих с лошадьми, разведчики направились в сторону света и тихо подошли к нему с подветренной стороны. Это действительно оказался костёр. Возле него два княжеских гридина играли со щенками.

О пользе смеха

Чурило и Булгак не спешили будить сменщиков. Они придумали забавную шутку и теперь заканчивали подготовку главных исполнителей. Из лоскутков и щепок они смастерили одежду для щенков. Один был «переодет» в манга, другой – в лесса. Загвоздка была в том, что щенки никак не хотели драться. Их не раззадорила даже смачная кость с остатками мяса: щенки были сыты. К тому же они были большими друзьями и вместе гоняли по Новгороду даже взрослых собак.

– Куси его, Бугай, – подтолкнул щенка Чурило.

Булгак принял сторону противника:

– Дави его, Гром, вали на землю!

Щенки не понимали, чего от них хотят. Они дружно виляли хвостами и заглядывали хозяевам в глаза, выражая полную готовность сделать всё что угодно, даже умереть за них, но нападать друг на дружку не собирались.

Чурило показал на Грома:

– Чужой, Бугай, чужой!

Щенок удивлённо посмотрел на хозяина: как это Гром может быть чужим? Он подошёл к другу, обнюхал его и лизнул в морду.

– Надо ему копьё прицепить, – придумал Булгак.

Чурило подобрал длинную палку и примотал её Бугаю так, чтобы она торчала вперёд. Не помогло: щенки улеглись рядком на травку.

Гридины подняли собак на ноги, поставили друг против друга и стали натравливать:

– Чужой!

– Куси!

– Грызи его!

Щенки упирались.

«Да они сейчас весь лес разбудят! – недовольно думал Бакула. Он устроился на ночлег в ветвях разлапистого клёна на краю поляны и теперь жалел, что не ушёл подальше. – А придётся терпеть, они выполняют мой приказ. Да, плоховатый вода из меня получается».

Он был так занят своими мыслями, что не сразу заметил тихое движение внизу. А когда заметил, сразу весь напрягся, а рука сама потянулась за стрелой. Под клёном притаились степные.

…Ковыльники совещались.

– Уходить отсюда, пока не заметили!

– Зачем? Захватить их с собой и ехать спокойно дальше.

– Спокойно не получится, их искать будут.

– Пока хватятся, мы уже далеко будем.

– Они сопротивляться будут, парни здоровые.

– А может, всё-таки взять? Они наверняка про Змея знают…

– Думаешь, они тебе скажут? Это же гридины.

Мерген думал. Как быть? Конечно, нежелательно выдавать своё присутствие в лесу. Но и поговорить с лессами не помешало бы.

– Ладно, пока подождём и посмотрим, что будет дальше.

– Не то! Зубами надо! – Булгак встал на четвереньки и начал клацать зубами перед мордой Бугая. – Понятно?

Чурило тоже опустился на землю и попытался укусить Булгака за ухо. Тот отскочил в сторону и лягнул его пяткой. Вскоре они уже боролись, всё больше распаляясь.

– Вот так! Вот как нужно! Нет, лучше вот так! – выдыхали то один, то другой, проведя удачный приём.

Щенки с интересом наблюдали за хозяевами.

…Беззвучно тряслись плечи охотника, лежащего рядом. Мерген и сам давно стискивал зубы, чтобы не засмеяться. Наконец он не выдержал и с хохотом выскочил на поляну.

Булгак кувырком отскочил за костёр. Через мгновение оттуда на ковыльника глядел наконечник стрелы. Чурило уже стоял рядом, держа наготове копьё. Псы с лаем бросились на незнакомца.

Мерген опустил на землю свой лук и показал, что у него больше нет оружия.

– Мир вам, гридины, – сказал он. – И успокойте своих боевиков: говорить мешают.

Парни подозвали собак, но оружия не опускали.

Мерген подошёл к костру.

– Манг? – показал он на Грома.

– Да, – ответил Чурило.

– А этот – лесс?

– Да.

– А дерётесь вы между собой?

– Да, – опять вынужден был сказать Чурило.

– А собаки-то умнее вас. – Разведчик опять расхохотался.

Гридины с тревогой оглядывались по сторонам. С верхушки клёна донёсся недовольный цокот разбуженной белки. Это был условный сигнал: всё в порядке. Можно было расслабиться. Гридины представили, как выглядели их упражнения со стороны, и тоже засмеялись.

Скоро уже все ковыльники сидели у костра и весело обсуждали представление. Некоторые говорили на своём родном языке, Мерген переводил.

…Бакула спрятал стрелу обратно в тул. Всё это время он не спускал глаз с разведчиков. Тем временем остальные гридины бесшумно прочёсывали Лес – нет ли поблизости кого-нибудь ещё. Убедившись, что вокруг на полёт стрелы всё спокойно, вода подал знак товарищам оставаться на местах и вышел к костру.

– Добро пожаловать, гости, – сказал он, подходя.

Ковыльники повскакивали с мест.

– Уж не Мергена ли я вижу? – Бакула бросил тул к луку ковыльника.

Вожак разведчиков уже пришёл в себя.

– Его самого. Давненько не виделись, Бакула.

– Ну, разве давненько? Весной, у Двух Мостов. – Вода протянул руку для пожатия.

Раздался общий вздох облегчения, ковыльники заулыбались: если лесс жмёт руку, значит, у него нет злых намерений.

– Да, славные состязания тогда получились, – сказал Мерген. – Помнится, ты здорово попадал в мишень за два ста шагов.

– Зато в стрельбе по бегущему зайцу тебе не было равных.

– Мы по-разному охотимся. В степи важнее скорость, а в лесу – расстояние. А хитро вы нас сюда заманили! – Мерген указал на парней с собаками и хотел было опять рассмеяться, но тут уловил краем глаза какое-то движение в лесу.

Он уселся так, чтобы можно было дотянуться до лука, и продолжил, сохраняя шутливый тон:

– А скажи, любезный Бакула, сколько стрел сейчас смотрит на нас из кустов?

Те из разведчиков, кто понимал язык лессов, встрепенулись.

Вода, только что подсевший к костру, хохотнул:

– Ты тоже хитёр, доблестный Мерген! А стрел… Стрел на две больше, чем лошадей, которых вы спрятали в лесу.

«Они уже забрали наших коней!» – подумал Мерген.

– Ладно, ваша взяла, – сказал он. – Мы ваши пленники.

– Нет, – ответил Бакула. – Вы наши гости. И мы с почестями проводим вас обратно домой. Ведь вы, надо полагать, заблудились и случайно забрели в лес?

«Если они так сделают, мы никогда не увидим Змея», – подумал Мерген.

– Да, мы немного заблудились, – сказал он. – Увлеклись охотой. Догоняли страшного зверя: сам ростом с дерево, три головы, огнём пышет.

Вода надолго задумался.

– Что ж, – сказал он наконец, – будем искать зверя вместе. Пусть твои товарищи посидят здесь, а ты сходи за вашими лошадьми.

– Разве ты не знаешь, где они?

– Нет, – усмехнулся вода.

– Да, хитёр ты, Бакула…

Мерген подходил к краю поляны, когда Бакула его догнал:

– Ты забыл свой лук. В Лесу опасно без оружия.

Они ещё раз пожали друг другу руки.

– Что-то долго его нет, – сказал вода через некоторое время. – Может, заблудился? Пойду погляжу.

Ырка

Вновь выглянула луна. В лесу было необычно тихо. Уже подходя к своей стоянке, Мерген услышал что-то сзади. Или почувствовал. То ли взгляд, то ли шорох, то ли движение, а скорее, даже как будто кто-то его окликнул. И голос был очень знакомым.

«Моя невеста? Откуда она здесь?» – Мерген повернул назад.

Из кустов навстречу ему вышел мужичок. Довольно обычный для здешних мест, небольшого роста, земледелец или ткач. Только какой-то немощный и бледный.

– Доброго здоровьечка, Мерген свет-Батькович! – сказал он тихим, вкрадчивым голосом. Глаза у него неприятно бегали.

– Откуда ты меня знаешь?

– Кто же не знает знаменитого охотника Мергена? Все знают.

«Наверное, он видел меня на Встречном поле», – решил разведчик.

– А ты кто такой?

– Я-то? Я из местных… Омяга меня зовут.

– Что же ты, Омяга, тут делаешь?

– Ой, что делаю, что делаю! Убегаю, вот что делаю! Как выскочит на меня зверь! Большой, страшный! Три головы, глазищи – во! Огнём пышет!

– Зверь, говоришь? И где же он?

– А здесь недалёко. Пойдём покажу, Мерген свет-Батькович, с тобой, Мерген свет-Батькович, я его не боюсь, – мужичок суетился и хватал Мергена за руки холодными цепкими пальцами.

– Ну что же, пойдём.

– Вот сюда, сюда. – Омяга повёл его в самую чащу. Он то забегал вперёд и заглядывал охотнику в глаза, то пристраивался сбоку и как бы подталкивал его и непрерывно тараторил: – Как выскочит, как выскочит! Огромный такой! Ах! Три головы, огнём пышет!

Голос его постепенно окреп, в нём появились визгливые нотки.

– Тише ты, зверя спугнёшь, – сказал Мерген. – Далеко ещё?

– Да нет, рядом он был. Совсем где-то здесь. – Мужичок всё суетился вокруг. Он вроде бы стал выше ростом, пальцы у него стали тёплыми.

– Погоди. Что-то я устал. – Мерген прислонился к дереву. Голова у него кружилась.

Из кустов выскочил обеспокоенный Бакула.

– А, вот ты где. Заблудился? – Тут он заметил Омягу, спрятавшегося за охотником: – А ты кто таков?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Цитата из письма, которое Борис Натанович Стругацкий написал автору данной книги 8 июня 1999 года. Позже, 16 февраля 2000 года, Б. Н. Стругацкий разрешил поместить в книгу автора цитату из этого письма.

Вернуться

2

А если не знаете, обязательно прочтите книгу «Волшебник из страны Оз» Ф. Баума! Или её русский вариант «Волшебник Изумрудного города» А. Волкова.

Вернуться

3

Твержа – укреплённый посёлок, форт. Вокруг него строилось забороло – высокая стена с массивными воротами и сторожевыми вышками. Слова «забор» тогда ещё не было. Небольшая ограда называлась «тын» и предназначалась для того, чтобы не пускать куда не следует разных несознательных животных. Забором её назвали позже, когда люди начали «забирать» – отгораживаться от соседей. Вот тогда-то их и стало легче всего победить – каждого за своим забором.

Вернуться

4

Дети лессов носили одинаковые рубахи. Только став взрослыми, юноша имел право надеть штаны, а девушка – понёву (понёва была похожа на шерстяную клетчатую юбку, но полы не сшиты, а запахнуты одна за другую; у каждого рода был свой узор понёвы). Сарафаны появились значительно позже, в 14-м веке.

Вернуться

5

О древнеславянской письменности см. предисловие.

Вернуться

6

Детинец – крепость посреди города (как Кремль в Москве).

Вернуться

7

Оими – воины. Один воин – оимин. Очень интересное слово: в единственном числе оно склоняется, во множественном – нет. Таковы, видимо, были и сами воины: по одному их ещё можно было как-то склонять, но если их было много… А задумывались ли вы, почему у слова «победить» во множественном числе есть форма первого лица: «Мы победим!», а в единственном числе: «Я…!» – нет? Не потому ли, что одиночка этого сделать и не может?

Вернуться

8

Во́да – командир отряда, воевода.

Вернуться

9

Чибрик – мучная лепёшка, оладья.

Вернуться

10

Батыр – воин, богатырь.

Вернуться

11

Сайгак – степная антилопа.

Вернуться

12

Предмет, в котором толкли зерно и прочие продукты, в те времена назывался «пяст». А ступы, или стопы, – разновидность обуви.

Вернуться

13

Чуни – лапти, плетёные из льняной верёвки.

Вернуться

14

Лотыгола – страна к северо-западу от новгородского леса.

Вернуться

15

Вороп – налёт, нападение, ограбление.

Вернуться

16

Накумеки – догадки, сплетни.

Вернуться