Анна Востро
Сёрфер. Вкус холода

Бывает так, что мы долгое время пребываем в уверенности – у нас всё хорошо, мы счастливы. Хотя, на самом деле, живем в искусственно созданном коконе спокойствия и стабильности. Все органы чувств дремлют, лениво реагируя на знакомые раздражители.

Но стоит нам дойти до предела и «проснуться», как мы чувствуем вкус холода, сковывающий наше дыхание.

И тогда, стремясь почувствовать жизнь во всей её полноте, что мы делаем? Закрываем наше сердце на множество сейфовых замков и остаёмся в коконе, потому что нам в нём комфортно? Или разрываем этот кокон и совершаем отчаянный прыжок в неизвестность?

*****

Все события и персонажи романа вымышленные,

любые совпадения случайны.

*****

От автора:

Вы начинаете читать продолжение романа «Сёрфер. Запах шторма», который вошёл в лонг листы литературных премий «Любовь между строк 2022» и «Электронная буква 2022», а также в спецноминацию Электронной буквы «Любовь в каждом слове». Книга «Сёрфер. Вкус холода» написана Анной Востро в 2017г. Действие в книге 2 происходит в 2016-2017гг.

Пролог

Если вы никогда не встречались с «ветрозависимым», не важно – будь то сёрфер, виндсёрфер, кайтсёрфер, скайсёрфер или человек с подобным типом личности, вы никогда не поймёте смысл фразы, своеобразной философии сёрферов, «Life is better when you surf», что в переводе значит «Жизнь ярче, когда ты занимаешься сёрфингом».

Если вы никогда не испытывали желания скользить на большой скорости, не важно по волнам, по снегу, по воздуху или по линии своей судьбы, то вы не чувствовали запах шторма, не ощущали вкус холода, не слышали крик ветра.

Если вы никогда не занимались сексом с человеком, который «вскрывает» вас изнутри, заставляет выйти из «зоны комфорта» и почувствовать страсть во всей её полноте, то вы никогда не испытывали выброса эндорфинов от процесса и удовлетворения финалом такой интенсивности, которая может сравниться разве что с силой землетрясения самого высокого балла по сейсмической шкале.

Если вы никогда не общались близко с адреналиновым наркоманом, если вы сами никогда не испытывали адреналиновую зависимость, вы не знаете, как живёт человек, который испытывает постоянную потребность в очередной дозе адреналина.

Но если вы однажды вкусили этого экстрима и поймали суть этого кайфа, то ваша жизнь уже никогда не будет прежней.

Даже если вы почувствуете, что ваша психика перегружена, поймёте, что жить в состоянии такого мощного эмоционального напряжения для вас невозможно, что эта зависимость влияет на вас деструктивно, вытесните это влечение из своего сознания и будете замещать и сублимировать его в других, более безопасных видах деятельности. Даже тогда ваше бессознательное не перестанет стремиться к повторению ранее пережитого опыта.

Вы можете долго балансировать на грани, жить в уверенности, что вы счастливы и наполнены тем, что имеете. Но как только возникнет критическая ситуация, как только вы дойдёте до предела, когда почувствуете вкус холода, сковывающий наше дыхание, перед вами встанет выбор: закрыть сердце на множество сейфовых замков или позволить сдерживаемому напряжению прорваться.

Один

Стук в дверь, но, кажется, звук иной:

Полузвон.

Приходит и ищет меня рукой

Демон

Слепой! За право лишь быть с тобой

Он ослеплён.

Приходит потусторонний конвой

в тот же Сон…

Жди меня!

Я иду…

…Тёмный ангел, я иду!

(Nova «Я иду»)

***

Зал погружается в кромешную тьму. Голоса зрителей смолкают в ожидании, но темнота длится слишком долго, вызывая встревоженный гул.

Наконец, мрак разрезает луч прожектора и освещает красивого блондина, неподвижно стоящего в конце подиума. Босые широко расставленные ноги, поза расслаблена, пальцы рук небрежно покоятся в карманах облегающих джинсов, голова опущена, верхняя часть атлетического торса обнажена. Волосы, брови, ресницы, боковая поверхность шеи и плечи покрыты искусственными инеем и снегом. На левом виске и щеке морозный узор в виде стилизованной волны.

По залу пробегает шум удивлённого ожидания.

Звучит, разбитое на слоги, первое слово песни¹.

– О-слеп-лён.

Помещение наполняет динамичный транс. Под музыкальный акцент луч второго прожектора освещает красивую брюнетку, застывшую в изящной позе в начале подиума. На ногах чёрные туфли на высоких каблуках, стройное тело прикрывает шёлковый чёрный пеньюар по колено, волосы струятся с плеч крупными волнами, чёрный «смоки» и ярко красные губы придают образу драматичности. Манекенщица совершает несколько грациозных движений под музыку: скользит по бёдрам ладонями, захватывая края пеньюара; то игриво приподнимает его чуть вверх, то опускает обратно.

Луч света над ней сменяет мерцание стробоскопа². Он дрожит в ритме старта вибрирующего в помещении голоса.

– Я идууууу-уу-уу-уу-у-у-у…

Брюнетка совершает грациозное движение от бедра вперёд и начинает дефиле в свете импульсного сияния.

– Я и-дууу-уу-уу-уу-уу-у-у-у…

В электронный ритм вторгается звуковой эффект вращения лопастей вертолёта, который нарастает, нарастает, нарастает и, неожиданно, обрывается, когда она останавливается, поравнявшись с застывшим на месте мужчиной.

– У-у-у-у-у… У-у-у-у-у…

Девушка небрежно развязывает пояс пеньюара, и он скользит с её плеч вниз, обнажая стройную фигуру в корсете и трусиках из тончайшего кружева. Длинные ноги и округлые бёдра девушки подчеркивают чёрные чулки, прикрепленные к декоративному бандажному³ поясу.

Блондин, резким движением поворачивает голову в её сторону и пристально следит за ней взглядом, пока она делает ещё несколько шагов к концу подиума. Мелодия принимает агрессивный окрас. Брюнетка профессионально демонстрирует изящное подчеркивающее достоинства фигуры дизайнерское бельё, и её уверенные соблазнительные движения вторят ритму: повернулась – замерла, повернулась – замерла, повернулась – замерла.

– О-слеп-лён …

Ещё один луч прожектора выхватывает из темноты в начале подиума блондинку в белом пеньюаре и белых туфлях. Она дефилирует в мерцающих лучах подсветки, повторяя путь первой манекенщицы. Брюнетка разворачивается к мужчине лицом, подходит к нему вплотную, и он требовательно притягивает её к себе.

– Ищет меня рукой …

Гладит ладонью шею девушки, медленно ведёт ею вниз через центр ключиц ниже в направлении груди, она выгибается под его прикосновениями.

– Слепой. За право лишь быть с тобою … ю … ю …

Резко разворачивает её к себе спиной, прижимаясь бёдрами, кладёт руку ей на талию. Несколько чувственных покачиваний бёдрами и плечами. Он выпускает её из объятий, они отворачиваются друг от друга, и она продолжает дефиле в сторону начала подиума.

– По-лу-звон …

Музыкальная «петля» повторяется. Приближается вторая девушка.

– Я иду-уу-уу-уу-у.

Когда шелковый пеньюар падает с плеч блондинки, глазам зрителей предстаёт белый комплект белья с очень тонким полупрозрачным кружевом на мягких чашечках лифа, поверх которого изящное тело девушки обхватывают белые атласные ленты декоративного бандажного боди.

– Я иду. У-у-у-у-у.

Мелодия снова принимает агрессивный окрас. Блондин поворачивает голову в сторону вновь пришедшей девушки, властно притягивает к себе. Они совершают несколько страстных танцевальных па, демонстрирующих дизайнерское минималистское облачение манекенщицы с разных сторон.

Он отталкивает её от себя, и она уходит. Но почти тут же на смену ей приходит следующая девушка.

Через объятия «замороженного» блондина проходит еще несколько девушек в дизайнерских комплектах белья. Манекенщицы не просто дефилируют – все они играют роли соблазнительниц и чётко отрепетированными движениями по очереди танцуют с единственным мужчиной на сцене под этот ремикс в стиле транс.

Он выпускает из объятий очередную красотку, и она движется к началу подиума, где стоят, выстроившись в ряд, её предшественницы. Освещающие их софиты гаснут один за другим. Снова разносится звуковой эффект вращающихся лопастей вертолёта, усиливающийся, усиливающийся, усиливающийся. Когда красотка достигает начала подиума, луч света над ней исчезает. Музыка замолкает, шум лопастей постепенно затихает. Перед зрителями остаётся только одиноко стоящий на подиуме мужчина.

Над залом оглушительно разносится тот же голос вокалиста, вступает второй, более быстрый и агрессивный ремикс на ту же песню⁴.

– Я и-дууу-уу-уу-уу-уу-у-у-у… – Я и-дууу-уу-уу-уу-уу-у-у-у… – Я и-дууу-уу-уу-уу-уу-у-у-у…

Эффект ритмично-прерывистого звучания длинных нот вокала создаёт возбуждающее ощущение резонанса.

Луч прожектора освещает молодую красавицу с густой копной огненно рыжих волос. Акцент в её макияже сделан на активные чёрные стрелки. Она просто стоит, расставив прямые ноги в туфлях с высоченными каблуками, и не двигается, но одним своим появлением в направленном на неё свете вызывает в зале заинтересованные аплодисменты. А всё потому, что выделяется на фоне предшественниц не столько цветом волос, сколько накинутым вместо шёлкового пеньюара кожаным чёрным плащом. И, кроме того, в руке у неё кожаный стек⁵.

Динамично покачивая бёдрами, широкими уверенными шагами она идёт к красавцу, покрытому инеем.

– Я и-дууу-уу-уу-уу-уу-у-у-у… У-у-у-у-у-у… У-у-у-у-у-у… У-у-у-у-у-у…

Стремительно проходит мимо блондина, останавливается на краю подиума, снова расставив прямые ноги в стороны. Изящно покачиваясь на волнах музыки, зажимает стек в зубах, развязывает пояс плаща, резко стягивает его с плеч, подхватывая на локтях, распахивает и демонстрирует облегающие шортики мини и прозрачный шифоновый топ. Никаких кружев – только строгие геометрические линии. Поверх топа одета кожаная портупея⁶, широкими ремнями опоясывающая талию и тянущаяся через груди по плечам. Ноги над коленями вдоль и поперек бёдер перехватывает бандажный кожаный ремень. Всё чёрное.

В зале звучат шумные аплодисменты.

– Стук в дверь.

Полу-звон-звон-звон…

Красавица опускает подбородок, устремив дерзкий взгляд исподлобья на фотографов в фотозоне перед подиумом. Вспышки фотокамер мерцают с возросшей в геометрической прогрессии интенсивностью. Она несколько раз грациозно перешагивает с ноги на ногу, выпрямляет локти и плащ соскальзывает, удерживаемый только кончиками пальцев одной руки.

Снова берет стек в свободную руку, разворачивается к блондину, вызывающе проводит им по обнажённой груди мужчины. Тот рывком выхватывает стек, со свистом ударяет им в воздухе.

– Демон-мон-мон-мон…

Манекенщица подходит к нему вплотную. Он обнимает её рукой за талию. Следует короткий чувственный танец под музыку ремикса, в неверном свете мерцающего стробоскопа. Стек плавно и нежно скользит по её ноге от колена к бедру.

– О-сле-плён-плён-плён…

В тот же сон.

Я иду-у-у-у-у-у-у…

После эффектного выпада с поддержкой блондин выпускает её из объятий, и она покидает его.

– Ты здесь.

Пуст твой трон… трон… трон…

Прожектор освещает в начале подиума девушку с тонкими чертами лица в серебристом, длинном плаще из лёгкой струящейся ткани. Она стоит босиком. У неё длинные светлые волосы оттенка платины, мягкими волнами опускающиеся до талии. Правый висок и щёку украшает морозный узор с вкраплениями прозрачных кристаллов, напоминающий узор на лице блондина.

– Ворон-рон-рон-рон.

– Ослеплён-плён-плён-плён.

Зал вновь бурно аплодирует.

Лёгкой походкой манекенщица дефилирует к мужчине. К голосу певца добавляется нежный женский бэк вокал без слов, органично вплетается, дополняет.

– Сон. Я иду-у-у-у-у-у-у…

– Я иду. У-у-у… Я иду. У-у-у

Оказавшись на краю подиума спиной к блондину, она оборачивается и демонстрирует ему свой точёный профиль с морозным узором. Он подходит к девушке, гладит её плечи и, на этот раз, сам медленно стягивает с неё плащ. Тот падает к их ногам. Зрителям открывается серебристое бикини купальника с тонкими серыми атласными лентами бандажа, перехватывающего ноги, талию и ключицы треугольными геометрическими узорами. Это облачение на стройной фигуре блондинки выглядит особенно нежно и эротично, в сравнении с кожаными ремнями декоративного облачения её предшественниц. Она забирает у блондина стек, грациозно обходит вокруг мужчины, демонстрируя бикини со всех сторон и ведя концом стека вдоль его талии над джинсами. Он следует за ней взглядом.

– Яяяааа… У-у-у-у-у… Яяяааа… У-у-у-у-у…

Останавливается перед ним, снова повернувшись спиной. Кончики его пальцев легко скользят по её левой руке вверх, к плечу и от него к шее, слегка поглаживают и откидывают пряди волос. Губы осторожно касаются кожи, нежно целуют, перемещаются туда, где на шее бьётся пульс, и застывают там. Она безвольно разжимает пальцы – стек падает на пол. Музыка резко обрывается. Вступает звук гулко бьющегося сердца. Он обнимает девушку левой рукой под грудью, правой сжимает её левое плечо; она перекрещивает свои локти и обхватывает его ладонями за плечи. Оба опускают головы и вибрируют любовным объятием перекрещенных рук под ритм сердечных ударов, пока не замирают вместе с ним.

Пара продолжает стоять неподвижно. Повисает полная тишина, затем зал взрывается бурными овациями и криками браво.

***

Стоя за кулисами, с превеликой радостью слушаю эмоциональную реакцию зрителей на нестандартное шоу.

Даааа! О да! Мы это сделали!

Это был показ новой коллекции женского нижнего белья и аксессуаров ручной работы одной из молодых, но уже активно зарекомендовавших себя российских фирм.

Я его не видела, поскольку всё это время находилась на бэкстейдже⁷ за подиумом. Но представляла происходящее, так живо, словно присутствовала в зале, вплоть до моментов и интенсивности мерцания стробоскопа под музыку на каждом из присутствующих на подиуме. Потому, что идея этой неординарной постановки и стилистики креативного визажа⁸ – моя, и я видела репетицию.

Современные тенденции в модных показах таковы – всё меньше публики ходит на показ, чтобы смотреть исключительно на вещи. Публика больше обращает внимание на то, какое послание дизайнер вкладывает в показ новой коллекции. Поэтому в процессе подготовки к нему команда из дизайнера, визажистов и стилистов вместе придумывают, какими будут прическа и макияж – они должны максимально отражать идею коллекции. И только когда образ складывается в единую картину, он утверждается дизайнером, и над ним начинают работать.

Идея этой постановки проявилась у меня на основе глубоко личного опыта. Однако нашей команде об этом знать было вовсе не обязательно. Поэтому я озвучила это послание, как волнующую людей во все времена эротическую игру между мужчиной и женщиной. Акцент на «снежной» паре в финале – это яркий образ влюбленных в стиле Кая и Герды, и победившая в финале любовь, когда Герда растопила льдинку в сердце Кая. Стек выступал в этом шоу всего лишь как безобидный элемент игры, вносил в его динамику перчинку.

Наша креативная команда с азартным воодушевлением взялась за выполнение поставленной задачи. Были отобраны модели, умеющие пластично двигаться в танце под клубные миксы. Макияж для манекенщиц выполняла на бэкстейдже команда приглашённых визажистов, как и водится, по фейс-чартам⁹.

В своё время мне посчастливилось поработать в качестве визажиста и стилиста по прическам на одной из фотосъёмок лукбука¹⁰ этой фирмы. Тогда мы долго обсуждали с дизайнером Максимом Барычевым идеи креативных образов для фотосессий. Спорили, можно ли создать такой креативный образ, который не будет отвлекать внимание от главной цели, продажи дизайнерской одежды и нижнего белья, и подчеркнёт оригинальный дизайн и дух коллекции. Даже провели творческий пробный фотосет с «морозным» визажом на лице, волосах и теле модели в одном из комплектов этого белья. Результаты были интересные. И вот теперь, мне как идейной вдохновительнице показа поручили креативный визаж для «снежной» пары.

В поле моего зрения появляется Максим, тот самый дизайнер этого бренда. Видно, что он очень доволен показом – прямо весь сияет как лампочка. Поискав глазами в помещении, шагает прямо ко мне.

– Оленька, спешу тебя обрадовать – завтра с часа до пяти вечера у тебя ответственная съёмка!

– Что ещё за ответственная съёмка? – удивленно поднимаю брови я.

– Кампейн¹¹ этой же фирмы.

– Но ты же говорил мне, что там задействован другой визажист.

– Да, другой. Я бы предпочёл тебя, после прошлой съёмки, но ты же знаешь! – с досадой отмахивается он.

Да, я знаю. Визажист кампейна – любовница хозяина этой фирмы белья. И на съёмке прошлого лукбука мне повезло поработать исключительно потому, что она перед самым началом съемок схватила грипп, и пришлось искать срочную замену.

– Неужели снова заболела? – хмыкаю я.

– Нет, с ней всё в порядке. Она будет делать уже запланированные образы в первой половине дня. Просто реакция на показ была настолько фееричной, что в последний момент мы с фотографом решили дополнить съёмку «морозной» парой. А поскольку эти шикарные образы создавала именно ты – то и делать их логичнее тебе.

– Вот как? Я, конечно, очень рада и признательна, Макс! Но завтра пятница – свадебный день. У меня заказ.

– Ну, я уже уточнил твою занятость у Ники. Она сказала, что с утра у тебя невеста на севере Москвы, но к двенадцати дня ты должна уже освободиться. Съёмка в Кроссе, зал Орион, до пяти вечера. Так что ехать недалеко – за пол часа доедешь. Пара будет та же, что и сегодня. Тебе надо будет только всё повторить, ну, может, за исключением некоторых деталей. Они должны быть готовы к пол второму, максимум к трем. Ты ведь успеешь? – смотрит с надеждой.

Ушлый какой! Он уже уточнил мою занятость.

Ника – это администратор салона свадебных стилистов, где я работаю. По её данным я действительно освобожусь к полудню, но ведь у меня могут быть ещё личные заказы. Да, это прекрасная возможность – креативная съёмка для кампейна такого уровня, только вот проблема в том, что завтра у нас с мужем годовщина и вечером мы идем в ресторан. А мне так хотелось отдохнуть и подготовиться после утренних сборов моей невесты и двух её подруг! Поэтому я и не брала заказы и репетиции невест на вторую половину дня и вечер. Но делать нечего – отказываться нельзя.

– Вообще-то времени на дорогу впритык получается. Не люблю так! – вздыхаю, – Так что – успею, если не встряну в пробках.

– Отлично! Я верю, что тебе повезёт с дорогой, Оленька, ведь ехать на другой конец Москвы не нужно. Я завтра планирую быть там сам. Если не смогу, вместо меня будет мой ассистент. Вот, возьми на всякий случай контакты фотографа, – протягивает мне визитку и я, не глядя, убираю её в карман моего чемодана визажиста.

***

«Вот зря Макс верил в моё везение! День сегодня не задался с самого начала.» – думаю тоскливо. Уже минут пятнадцать я «ползу» в жуткой пробке.

Началось с того, что я приехала к назначенному времени, в шесть утра, а невеста встретила меня с мокрой, только что вымытой головой. Предупреждала ведь, что голову мыть следует накануне вечером! Для прически нужны абсолютно сухие волосы. Время сборов рассчитано буквально по минутам, и ещё надо успеть собрать двух подруг, когда они приедут к девяти. Оказалось, о мытье головы накануне она просто забыла в предсвадебной суете и на нервах. Что ж, бывает! Пришлось быстро сушить её длинные, густые волосы феном, что отняло у нас лишних пятнадцать минут.

Я всегда стараюсь закладывать на разные недоразумения и форс-мажор лишних пол часа в сборах невест, поэтому готова она была вовремя. Но теперь возникла следующая неприятность в лице подруг, которые решили приехать вместе и опоздали почти на сорок минут. Но умение импровизировать и опыт не позволяли мне начать нервничать. Всегда можно в чём-то ускориться, сделать более простую причёску. К тому же нет худа без добра – за время ожидания, я предложила и сделала маме невесты экспресс укладку и макияж, успела выпить с невестой по чашечке кофе и перехватить пару бутербродов.

И вот, наконец, подруги причёсаны и намакияжены, невеста готова.

За руль своей машины я села в пятнадцать минут первого. Ехать до студии около двадцати минут – успевала. Но, как назло, в этом районе образовалась единственная серьёзная пробка, и именно на пути моего маршрута. Я обычно пользуюсь навигатором, но он отреагировал на дорожное затруднение запоздало.

Поток машин двигается медленно, очень медленно, он буквально ползёт со скоростью черепахи. Навигатор показывает конец пробки сразу за светофором, на следующем перекрёстке.

Да что же там случилось? Авария?

На Москву обрушивается мощный снегопад. Кажется, что город накрыло плотным пушистым колпаком.

Небо так низко! И оно рассыпается, рассыпается, рассыпается…

И вот теперь я начинаю нервничать. Сильно.

Вот как теперь, спрашивается, успеть закончить работу над моими моделями вовремя? Что за невезуха! Ладно, делать нечего. Надо набрать Барычева и предупредить.

– Максим, привет! Ты в студии? Ага. Я в пути, осталось буквально минут пять доехать. Но тут жуткая пробка. Я встряла! – по голосу слышно, что я на взводе.

– Отлииично! – тянет в ответ он, – Ну ничего, не переживай, моя хорошая! Что-нибудь придумаем. Включи пока какую-нибудь расслабляющую музыку и как подъедешь – набери меня.

Вот за что я сразу прониклась глубокой симпатией к этому человеку – он всегда спокоен, собран и настроен на позитивное решение неожиданно возникающих сложностей. При этом со всеми весел и ласков. Ему под сорок на вид, женат, растит двоих дочерей. Счастливый семьянин, который придумывает очень сексуальное, и даже провокационное бельё. И как ему это удаётся?

Да – это авария. Столкнувшиеся машины перегородили большую часть двухполосной дороги на перекрёстке и часть встречки. Кто-то кому-то не уступил, а ведь сегодня так скользко! Но, кажется, без серьёзных последствий. Чёрт! Ну, неужели так сложно соблюдать правила дорожного движения, тем более что от этого зависит не только ваша, но и чужие здоровье и жизнь!

Проезжая аварию мимо, меня, вдруг, пронзает мысль: «Мир что-то хочет сказать тебе! О чём-то предупредить. Все эти задержки сегодня – неспроста. Но о чём?»

***

Я опоздала почти на пол часа. Это ужасно! Ненавижу опаздывать, когда результат зависит от точно рассчитанного времени.

В холле у ресепшена встречаю мою «снежную» пару – Артема и Аню. Они пьют кофе, сидя рядышком на кожаном диванчике и о чём-то мило воркуют. Всё сдержанно, почти никаких намёков в позах и жестах, но, глядя на них, я чувствую, что они друг другу очень нравятся. Эта химия неуловимо сквозит во взглядах и воздухе, разлитом между ними. Приветливо здороваемся, Артем, как истинный джентельмен, буквально на ходу подхватывает мой чемодан визажиста, и мы втроём торопливо идем по коридору.

В студии не теряют время даром: под аккомпанемент медленной электронной музыки, напоминающей Moderat, у панорамного окна позирует брюнетка, после каждого спуска затвора камеры вспыхивает осветительное оборудование, отзываясь короткими звуковыми сигналами перезарядки. Фотографа не видно за стеной. Я сразу сворачиваю в закуток гримёрки у входа, где на высоком стуле сидит Максим. Мы целуемся в щёчку, как старые добрые знакомые.

– Начни с девушки, – подсказывает он, – Пока будешь делать парня, фотограф начнет её снимать. Мы уже обсудили. Стразы ей клеить не надо. Просто небрежный морозный узор одному и другому, иней – как вчера. Только ей тоже добавь снега на руки и плечи. Успеешь обоих к трем?

– Если сделать ей пляжные локоны, а не ту сложную причёску из кос, как на показе, и морозный узор без страз – думаю да.

Снимаю пуховик, вешаю на вешалку.

– Аня, твой комплект висит на плечиках за ширмой. Быстро переодеваться! – командует Барычев, и она скрывается за белой занавеской.

Артем провожает её взглядом, садится в кресло и утыкается в свой смартфон.

Открываю чемодан, быстрыми привычными движениями раскладываю на столе перед зеркалом чехол с кистями и нужную косметику. Дизайнер освобождает стул и уходит вглубь зала, откуда доносится голос фотографа, руководящий позированием модели.

– А теперь я хочу, чтобы ты обернулась, продела два пальца сбоку под трусики и чуть приспустила их. Отлично – не двигайся!

Этот голос кажется мне смутно знакомым. Эта музыка мощная, медитативная, сочетающая в себе элегантность и сумрачность, настраивает на интимную стилистику съёмки. Да, это точно Moderat – я узнала композицию¹².

Моя белокурая модель, облачённая в шёлковый чёрный пеньюар поверх серебристого бикини, занимает место Максима и распускает свои длинные роскошные волосы. Беру в руки гребень, принимаюсь их расчесывать и смотрю в зеркало. Мы с ней похожи: тонкие черты лица, карие глаза и эти волосы. Я обратила внимание на наше сходство ещё вчера на бэкстейдже показа. Но сейчас оно бросилось мне в глаза более явно, возможно потому, что мои волосы сегодня тоже распущены. Они не такие густые, как у девушки, но такие же длинные.

– Мы с тобой как две сестрёнки, Анюта. Ты только посмотри! – обнимаю её за плечи, и мы обе с улыбкой вглядываемся в наши отражения.

– И правда! – эмоционально восклицает она, – Надо сделать селфи, на память! Но только после того, как ты меня накрасишь, Оль. А то я без макияжа бледная как поганка.

– Хорошо, – смеюсь я и принимаюсь за работу.

Когда прическа готова, протираю её лицо тоником, быстрыми, лёгкими мазками кисти распределяю основу под макияж, наношу корректор под глаза, чтобы скрыть чуть заметные тени. Ане едва ли двадцать на вид, кожа у неё молодая, гладкая и свежая. Наношу светлый тон. В этом образе лицо не должно слишком отличаться от натурального оттенка, иначе в контрасте с телом это будет слишком заметно. Подвожу ресничный контур верхних век коричневым карандашом. Слегка прокрашиваю ресницы тёмно-синей тушью. Смазываю губы прозрачным бальзамом, чтобы поухаживать за ними и подготовить к стойкой помаде в самом конце макияжа. После теней и морозного узора я приклею в уголки глаз длинные шёлковые пучки для эффекта густоты и драмы. Снова прокрашу ресницы и финальными штрихами слегка «припорошу» их искусственным снегом.

– Если ты хочешь селфи, лучше сделать его сейчас, потом мы уже не будем так похожи. Готовь камеру в телефоне.

Пока она достаёт мобильник из сумочки, я наношу блеск на свои губы и быстро причёсываюсь. Вновь обнимаю её, с улыбкой позирую. Аня вытягивает перед собой смартфон, перемещая его в поисках удачного ракурса наших отражений в зеркале.

– Давай быстрей, Анюта! Времени в обрез.

– Да-да. Сейчас.

Поспешно делает несколько снимков. Просматривает, что получилось.

– Давай ещё разок?

– Я не понял, вы сюда селфиться пришли? – приглушённо ворчит за моей спиной Максим, – Там Мастер, итак уже на взводе из-за твоего опоздания, Оля. Видимо неотделимые понятия мегаполис и пробки ему не знакомы.

Он выделяет слово «Мастер» и в его интонации звучит сарказм.

– Мастер? – у меня вырывается смешок.

Беру палетку теней, наполняю кисть, быстрыми, плотными движениями распределяю цвет по подвижному веку.

– Мне кажется, или фотограф тебе чем-то не угодил?

– Да нет, в работе он великолепен, – Макс садится в кресло напротив Артёма.

– Так в чём же дело? – продолжаю допытываться, не отрываясь от работы.

– Раздражает. Вот знаешь, вроде бы и не к чему придраться, а раздражает.

– Тебя? Да ну! Разве такое возможно?

Хотя с Максимом я знакома недавно, но несколько совместных проектов успели нас сдружить. Мы с ним на одной волне. И я просто не представляю, что может вызвать в нём раздражение. В обществе друг друга мы чувствуем себя комфортно и расслабленно, поэтому можем позволить такие вот выходящие за рамки профессионального общения замечания.

– Оказывается да. Он резковат в общении и как-то … Ну, не по себе с ним, одним словом. Хотя в процессе съёмки этого нет и в помине. Девочки-модели тают и растекаются.

Моя белокурая модель, открывает глаза и косит на дизайнера заинтересованный взгляд.

– Да-да, моя хорошая, тебя он тоже стопроцентно очарует и выжмет из тебя за фотосессию всё, на что ты способна и даже больше! – обращается он к Ане, она улыбается. – Так что не слушай моё стариковское ворчание.

– Ого! – заканчиваю растушевку теней, кидаю на него в зеркало короткий, внимательный взгляд, – «Выжмет из тебя всё, на что ты способна». … Пойди, выпей корвалол, старичок! Что за фотограф? Я так понимаю, ты с ним раньше не работал?

– Нет. Он крут, особенно в съёмке женского белья и ню. Очень чувственный и эротичный стиль, с лёгким налётом агрессии. Как раз то, что нужно для этой коллекции. Только что приехал из Америки и уже нарасхват.

– Американец?

Меняю палетки. Наполняю новую кисть тёмным оттенком для проработки внешнего уголка глаза. Попутно думаю, почему Макс не отвечает, и уже собираюсь обернуться к нему, посмотреть, в чём причина, как почти над самым моим ухом вкрадчиво вибрирует.

– Славянин.

Вздрагиваю, вскидывая взгляд в зеркало. Палетка выскальзывает из моих рук и летит вниз.

***

Ловкие мужские руки подхватывают её в полёте. Фотограф выпрямляется, вкладывает палетку в мою ладонь и поднимает взгляд.

Я сталкиваюсь с бушующим морем в этом взгляде…

Он стоит совсем близко. Улыбается краем губ, неуверенно и немного смущённо. Я впадаю в ступор. Он внимательно смотрит в мои глаза, а у меня в голове пульсирует только одна мысль: «Этого не может быть! Не может быть!!!»

– Привет! Как успехи? – интересуется осторожно, выдержав короткую паузу.

И это звучит так, словно он спрашивает, как мои дела и как я вообще поживаю. Прищуривается, окидывает оценивающим взглядом, снова улыбается, но на этот раз шире и уверенней. «А ты прекрасно выглядишь!» – красноречиво говорят его глаза. Кажется, он не очень удивлён, встретив меня здесь. Не то, что я.

– Эммм… Отлично! – отвечаю растерянно, медленно выходя из ступора и внутренне подбираясь.

У Меня Всё Отлично! Так, спокойно! Вдох – выдох, вдох – выдох.

Он стоит слишком близко! Я чувствую тепло, исходящее от его тела и не могу сосредоточиться. Отступаю назад, в попытке увеличить дистанцию. Буквально пол шага и упираюсь в стол.

Чёрт!

Поджимаю губы и перевожу взгляд на Аню. Наверное, у меня совершенно беспомощный и испуганный вид, потому что в глазах девушки появляется изумление, и она переводит заинтригованный взгляд на него. Он тоже обращает на неё внимание, и явно тут же улавливает наше с ней внешнее сходство. Потому что наклоняет голову набок (Какое знакомое движение!), опирается рукой о спинку её стула и смотрит то на неё, то на меня, как бы сравнивая. Она откровенно его разглядывает и прикусывает губу.

– Модель будет готова минут через тридцать, – хмуро бормочу я.

– Рад слышать, – тихо и мягко отвечает он.

Отворачиваюсь лицом к зеркалу и опускаю глаза на длинный ряд кистей, разложенных в чехле. Он подходит вплотную к столу справа от меня, почти касаясь рукавом рубашки моего запястья. Берёт в руки лежащий на столе смартфон, нажимает на экран, и музыка, всё это время вибрирующая из колонки, замолкает. Выдергивает из телефона шнур.

Вскидываю хмурый взгляд на его отражение в зеркале. Я как будто в мгновение ока перенеслась обратно к морскому побережью, словно это всё было только вчера. А ведь прошло столько времени и я, наконец, уже почти забыла.

Твою мать! Отойди же от меня, наконец!

Словно прочитав мои мысли, он отступает на два шага назад.

– Пойду пока выпью кофе.

Расслабленно разворачивается и выходит из студии.

– Так значит, раздражает, говорите? – кидает лукавый взгляд на Максима Аня и красноречиво переводит его на меня.

Тот добродушно усмехается, переглядывается с Артёмом и качает головой.

– Знакомьтесь – это Кирилл.

Я молчу, хмуро перебирая пальцами кисти, совершенно не понимая, что мне делать и как себя вести дальше. Сердце гулко стучит в груди. Я ведь не могу просто закончить образы моих моделей и уйти. Мне надо сопровождать съёмку до конца.

Господи! Только этого мне не хватало! Вот откуда он тут взялся спустя три года? Неужели мир настолько тесен?

Два

Ты здесь, но я не вижу тебя

Пуст твой трон!

Открыл окно и впустил меня

Ворон

Слепой!

За право лишь быть с тобой.

Он ослеплён.

Твоё дыханье ближе, но я тебя не вижу…

Сон… глупый сон.

Я иду…

(Nova «Я иду»)

***

Максим вместе с только что отработавшей фотосет брюнеткой ушёл обедать в ближайшее кафе, и в его взгляде на неё явно читалось, что он совсем не прочь перейти с ней ближе на «ты».

Вот тебе и счастливый семьянин!

Усилием воли мне удаётся взять себя в руки и сосредоточиться на работе.

Как же давно я так не волновалась!

Как хорошо, что Кира нет сейчас в зале, и, тем более, в пределах видимости, пока я заканчиваю макияж. Иначе у меня бы, наверное, тряслись от волнения руки.

И почему мы женщины такие эмоциональные! И чего я вообще так разволновалась? Ведь это было давно, столько «воды утекло» с тех пор, у меня есть муж, и я его люблю.

Закончив с тенями и ресницами, принимаюсь за морозный узор на правом виске и щеке Ани.

Да, вот, – муж!

Я цепляюсь за образ Вадима, за его нежную улыбку и любящие глаза.

Ну, встретились, случайно. И что? Мало ли что было когда-то. Сейчас – это только работа. Мы её закончим и разойдёмся в разные стороны. И продолжим каждый жить своей жизнью дальше.

От этой мысли, почему-то, становится тоскливо.

– Этот Кирилл, он такой интересный! – вдруг, тихо говорит Аня и мечтательно вздыхает.

О боже! Аня! Ты меньше часа назад нежно ворковала с Артёмом.

Я кидаю на парня мимолётный взгляд и замечаю, что он прислушивается к нашему разговору, продолжая играть во что-то в смартфоне.

– Интересный? – иронично приподнимаю одну бровь.

– Ну, да. Скажи, а ты его знаешь?

– С чего ты взяла?

– Ну, просто ты была такая спокойная и весёлая, пока он к нам не подошёл. И это, конечно, не моё дело. Просто мне, гм … интересно, что он за человек?

Наношу последний штрих на щёку девушки, наклоняюсь к ней и шепчу на ушко.

– Мой тебе совет, Анюта – не связывайся с ним! Лучше снова обрати внимание на Артёма. Мне кажется, он хороший парень.

Кир возвращается ровно в тот момент, когда я заканчиваю с губами моей милой блондинки. Останавливается в дверях, окидывает нас обеих мимолётным взглядом, облокачивается о дверь и утыкается в экран своего телефона. Настенные часы говорят мне о том, что прошло двадцать пять минут.

Отлично! Успеваю.

Я уже почти совсем успокоилась и решила воспринимать нашу встречу просто как данность, некий знак, который должен окончательно показать мне: я – счастлива и у меня всё в жизни хорошо.

Теперь, когда я пришла в себя, могу рассмотреть его внимательней. Он почти не изменился. Только волосы стали значительно короче на затылке и висках, но в верхней части головы царит всё тот же художественный беспорядок. На нём рубашка глубокого синего цвета, облегающие джинсы цвета деним, талию опоясывает широкий коричневый ремень из мягкой кожи, на ногах ботинки в тон ремню. Лицо с налётом загара, на фоне которого всё так же ярко горят голубые глаза. Рубашка расстегнута на груди на две верхние пуговицы, закатанные к локтям рукава, открывают загорелую кожу рук.

Руки. Эти руки … Нет, я не пришла в себя!

Готова поспорить, что рукава не были закатаны до его ухода. И как ему удаётся быть загорелым посреди зимы? Ах, да – он же приехал из Америки. Наверное, зависал где-нибудь у океана, катался по волнам на своём виндсёрфе и трахал восхищённых американских девушек. Славянин, твою мать! Местная экзотика.

– Модель готова, – одариваю его профессиональной вежливой улыбкой.

Аня спрыгивает с высокого стула. Артём сразу встаёт, глядя на неё.

Да! Она ему точно нравится! Он так на неё смотрит!

Девушка тепло ему улыбается и делает несколько шагов в сторону Кира.

– Мне надеть туфли? Они за ширмой, – в её голосе слышно лёгкое волнение и я только сейчас замечаю, что она стоит босиком.

Он окидывает её оценивающим взглядом.

– Нет, не надо. Если тебе нужно в туалет, то лучше сходи сейчас.

– Мне не нужно, – немного смущается она, – Куда идти?

– К окну. Пеньюар пока не снимай. Как скоро будет готов Артём? – интересуется, переводя на меня бесстрастный взгляд.

– Думаю минут через сорок.

– Отлично! – кивком головы приглашает Аню следовать за ним, и они вместе уходят к окну.

Пока я тонирую Артёма, слышу, как Кир командует ассистенту, которого я пока не видела.

– Костя, приготовь зону напротив гримёрки и переставь туда свет. Я пока поснимаю при естественном освещении.

Появляется молодой невзрачный парнишка. Расстилает на полу зоны с серыми, объёмными, геометричными стенами, стилизованно имитирующими горы, прозрачную клеёнку, достаёт из-за угла один за другим большие мешки, и рассыпает на полу зоны искусственный снег.

– У тебя когда-нибудь была эротическая фотосессия в заснеженных горах? – лукаво улыбаюсь в зеркало красивому молодому блондину, укладывая его светлые волосы. Его стрижка напоминает стрижку Кира, и я чувствую такие же непослушные густые пряди под моими пальцами.

Вот, о чём ты думаешь? Перестань!

– Нет, никогда. Это же не эротическая, а бельевая.

– Ну, знаешь, от бельевой до эротической … Вы же парой будете позировать.

– У меня вообще ещё не было эротической фотосессии. Только бельевая и без девушек.

– Правда? Ну, вчера на показе ты справился отлично!

– Спасибо! – он смущенно улыбается.

Какой он милый, этот Артём! И такой же молодой, как Аня. Ему едва ли больше двадцати. Но он совершенно не выглядит испорченным своей внешностью и вниманием женщин. Ведь, уверена – этого внимания у него достаточно. Было бы здорово, если бы они с Аней сошлись.

Чёрт! На их фоне я чувствую себя умудрённой опытом женщиной средних лет. Хотя, если посмотреть на нас обоих в зеркало (кидаю в зеркало взгляд) я выгляжу почти как его ровесница. Да и чувствую себя иногда как юная, озорная девчонка. А ведь мне уже почти тридцать. Как быстро летит время!

***

Костя устанавливает тяжёлые стойки с двумя большими софтбоксами¹³, подключает их к удлинителям. Я, тем временем, заканчиваю укладывать волосы Артёма и принимаюсь его «морозить».

Как только зона готова, фотограф и модель перемещаются туда. Музыка замолкает.

– Что мне делать? – спрашивает Аня.

– Пока ничего, – отвечает Кир, – Сними пеньюар, надень вчерашний серебристый плащ. Он висит за ширмой.

Она идет переодеваться. Он направляется в нашу сторону. Подходит к столу, не глядя на нас, подключает к музыкальной колонке смартфон.

– Вы готовы? – интересуется нетерпеливо, не отрываясь от экрана.

– Почти. Еще минут десять.

Раздражает!

Девушка присоединяется к нам, останавливается рядом с Артёмом, с другой стороны, от меня. Облокачивается на высокий стол, разглядывает его загримированное лицо и обнажённый торс. Они улыбаются друг другу.

– Что будем слушать? Какую музыку предпочитаете? – миролюбиво интересуется Кир.

– Что-нибудь танцевальное, электронное. Согласна? – отвечает Артём и вопросительно смотрит на Аню.

– Да, или рок. Та музыка, которая была до этого, тоже подойдет. Она классная!

– Moderat? Отлично!

Кир производит несколько манипуляций в телефоне, снова включает одну из композиций Moderat.

Ну, надо же! Не думала, что он будет интересоваться чьим-то мнением на счёт фоновой музыки, кроме своего собственного. Достаточно вспомнить, как он выбирал музыку на свой вкус, когда мы катались по горному серпантину на внедорожнике, и ни разу не спросил меня, что бы хотела послушать я. Правда, я и не возражала – мне эта музыка нравилась. Это были Motorhead, Metallica, Ozzy Osborn. В общем, классика мирового рока.

– Ладно. Пойдём, настроим на тебе свет.

Фотограф и модель возвращаются в зону «снежных гор» и пока делают тестовые снимки, я заканчиваю работать над моим «замороженным» блондином.

– Ну, вот, готово. Уверена, у вас получится отличная фотосессия! – окидываю внимательным взглядом результат моих усилий, и тихо добавляю, – Мне кажется ты ей тоже нравишься. Не упусти шанс!

Он встаёт, смотрит на меня с удивлением, но при этом тепло улыбается, кивает и идёт к Ане, а я чувствую себя сводней.

И чего лезу? Просто они оба мне так симпатичны! Так хорошо смотрятся вместе! И есть ощущение, что очень друг другу подходят, на интуитивном уровне, а интуиция обычно меня не подводит.

С улыбкой качаю головой и устало усаживаюсь на стул. Начинаю протирать использованные кисти очистителем, с интересом наблюдая начало съёмки.

Я видела много профессиональных фотографов в процессе фотосессии, и мне всегда интересно как они позируют моделей, как входят с ними в контакт, добиваясь нужного результата. Это очень непростая работа: нужно быть коммуникабельным, спокойным, уверенным в своих действиях, располагать к себе, чтобы модель доверяла, чувствовала себя расслабленно.

И сейчас мне очень любопытно посмотреть, как себя покажет Кир. Зная его характер, я никогда бы не подумала, что он работает в этой сфере.

Три года назад в Крыму он мне рассказывал, что руководил автосалоном, но как раз уволился, решил сменить профессию и увлекается фотографией. Но чем именно решил заняться, так и не поведал тогда.

Что ж, теперь понятно в какую сферу его притянуло. Фотограф – одна из самых лучших профессий для визуала-кинестетика вроде него. Как и стилист-визажист – для меня.

Но психотипа и таланта недостаточно, чтобы преуспеть в любом деле. А в успешной работе фотографа многое строится на общении, умении располагать к себе, завязывать и поддерживать нужные контакты.

Как странно! Может быть, я успела увидеть только небольшую часть того, как он себя проявляет? Возможно, в работе он совсем другой? Ведь и Максим сказал, что он резковат, но как только начинает съёмку – это исчезает.

– Так, ребятки. Ваша пара меня очень впечатлила вчера! Давайте сегодня поработаем в духе показа и немного разовьём то, что вы делали на подиуме, – даёт небольшую вступительную речь Кир.

Что ж, начало хорошее: похвалил, дал вводные данные.

– Встаньте рядом, чтобы ваши узоры на лицах были обращены ко мне. … Чуть ближе. Да, так хорошо.

Он делает несколько тестовых кадров, проверяет на экране камеры, что получилось.

– Костя, подвинь левую стойку чуть правее.

Проверяет снова.

– Да вот так.

Отходит назад, пропадает из моего поля зрения за стеной гримёрки. То, что я слышу дальше, заставляет меня широко раскрыть от удивления глаза.

– А теперь, представьте, что, вы – Герда и Кай. Только взрослые. Вы оба в стране вечных снегов и ваши сердца холодны как лёд. Вы как две льдинки. Но, вот, вы встретились, она смотрит на тебя, и ты чувствуешь идущий от неё импульс, зов. Смотри на неё. … Так – хорошо! – он делает несколько дублей.

Осветительное оборудование моргает после каждого нажатия кнопки спуска. И это напоминает мне мерцание стробоскопа на вчерашнем показе.

Взрослые Кай и Герда. Интересно, это его собственные ассоциации, или ему Макс вчера на показе озвучил?

– И такой же зов просыпается в тебе. И ты хочешь прикоснуться к ней. Протяни руку и коснись её плеча. А ты, Аня, немного отвернись от него, как будто отстраняешься и хочешь уйти. Да-да. Вот так. Замерли!

Ещё несколько кадров.

– Артём, встань позади, прижмись к ней бёдрами, развяжи ей пояс на плаще. Положи ладони ей на плечи и медленно стягивай его, скользи вниз по её рукам. Аня, поверни к нему голову, смотри вниз.

Кир руководит моделями мягким и спокойным голосом, продолжая без перерыва снимать. Но мне не видно его за стеной, а так хочется посмотреть, как он выглядит за работой! Я некоторое время сомневаюсь, но любопытство пересиливает. Оставляю в покое кисти, выхожу из зоны гримерки, скрещиваю руки на груди и прислоняюсь спиной к стене.

Он стоит в паре метров от меня, наклонившись вперед, с прижатым к правому глазу видоискателем камеры, и ему так идёт эта мощная зеркалка с большим объективом!

Кир задерживает на мне взгляд. Это первый долгий взгляд после того, как он неожиданно возник за моей спиной и поймал мою падающую палетку. Всё это время он практически меня не замечал. Взгляд пронизывающий, горячий. У меня перехватывает дыхание. Серебристый плащ падает к Аниным ногам.

Поспешно отвожу глаза и окидываю взглядом студию. Я здесь уже была раньше. За прошедшее время ничего не изменилось. Зал назван именем одного из созвездий не просто так. Здесь царит атмосфера изысканного космического холода. Всё те же обитые широкими серыми панелями стены. Те же зоны с геометрическими угловатыми фонами. Та же двуспальная кровать с чёрным бельем и стилизованным «космическим» изголовьем. Те же серебристые чемоданы, исполняющие роль мебели. Те же космические кресла в стиле хай-тек. Три цвета: чёрный, серый, серебристый.

– А теперь, покажите мне ту сцену с поцелуем в шею, как вчера. Аня смотри в камеру. А теперь закрой глаза.

Он определенно задумал целый сюжет. И этот сюжет явно перекликается с тем, что было на показе.

Я перемещаю взгляд с него на мою «снежную» пару. Обратно. Он такой сосредоточенный! Такой увлечённый! Медленно становится на одно колено, не переставая снимать.

– Нет-нет – рано, Аня! – вдруг, восклицает Кир, – Ты сразу начинаешь показывать страсть. А ты покажи холод. Ты – холодна. Он тебе нравится, но ты – льдинка, в тебе ещё нет чувств. Они только-только просыпаются. Постепенно, от его прикосновений.

Ого! Какое тонкое замечание! Как уверенно он ведёт съёмку!

– Я, конечно, понимаю, когда такой парень целует тебя в шею сдержать эмоции сложно, – вдруг, шутит с улыбкой и добродушно добавляет, – Но, ты уж постарайся!

Он шутит? Обалдеть!

– Ладно. А теперь просто покажите мне развитие, переходящее в страсть. Не забываем, что демонстрируем бельё, и не слишком увлекаемся, – усмехается.

Но дальше Артём теряется, двигается скованно, не понимает, что делать со своими руками. На лице Ани проскальзывает скучающее выражение.

– Расслабься, парень! Просто расслабься! Она тебя волнует. Ты хочешь её, – подбадривает Кир.

Но это не помогает.

– Да, господи боже! Ты что никогда не трогал женщину, которую хочешь? – он начинает кипятиться.

Артём напряжённо косится на нас обоих. Вздыхаю. Всё-таки отсутствие опыта в подобного рода съёмках сказалось. Да ещё парень явно смущается.

Что же, интересно, предпримет Мастер?

А Мастер поступает кардинальным и, пожалуй, единственно разумным образом – решает продемонстрировать пример.

– Давай я тебе покажу, как надо!

Снова переводит на меня свой пронизывающий взгляд и направляется в мою сторону. Я вся внутренне подбираюсь.

Эй, ты что удумал? Не смей ко мне прикасаться!

Но он не прикасается. Видимо, пока шёл ко мне, понял, что я не позволю демонстрировать на себе «как надо» или решил, что не стоит этого делать.

– Подержи, пожалуйста.

Вешает тяжёлую фотокамеру за ремень мне на шею, проходит к столику гримёрки, выбирает другую музыкальную композицию, немного прибавляя громкость.

По залу разносятся первые аккорды песни «I just want you» Осборна.

Интересное начало! И что же дальше?

– Встань на моё место, Артём, и смотри внимательно, что я буду делать.

Подходит к Ане. Останавливается за её спиной, прижимается к ней бёдрами. И дальше происходит чудо. Такое, что хочется немедленно взять камеру и начать снимать самой.

Это выглядит как очень красивый видео ряд для клипа к этой песни Оззи: магия пластики тел, колдовство чувственных и уверенных движений пальцев мужчины, на волнующих изгибах тела женщины, ворожба его дыхания на её шее. При этом Кир постоянно что-то поясняет Артёму, скользя ладонями по плечам, шее, животу и бёдрам девушки, но я его не слышу. Я как завороженная смотрю на его руки и Анину реакцию.

Она томно выгибается под его прикосновениями, при этом немного сконфуженно поглядывает на Артёма, и я вижу, как учащённо и глубоко вздымается её грудь.

О, да! Это рок, детка! Вернее, – это Кир, детка!

Не бывает невыполнимых грёз,

Не бывает невидимых шрамов.

Каждую ночь, когда заканчивается день,

Я не прошу многого -

Я просто хочу тебя! ¹⁴ – поёт Оззи на английском.

Артём – очень красивый мужчина, но Этот по сравнению с ним – просто белокурый Бог. Его синяя рубашка и джинсы подходят к съёмке и серебристому купальнику модели, а брутальные ботинки и ремень смотрятся на контрасте с босыми ногами и тонкими линиями бандажных лент на теле девушки очень стильно.

Ситуация начинает меня забавлять.

А почему бы не поснимать?

Я беру в руки фотоаппарат, сдвигаюсь туда, где фотографировал Мастер, рядом с Артёмом, выстраиваю кадр, фокусируюсь и нажимаю кнопку спуска. Световое оборудование моргает, издавая жалобный стон звукового сигнала. Кир вскидывают на меня взгляд. Я делаю ещё один кадр. Он еле заметно ухмыляется, и продолжает уверенно позировать на камеру.

Ого! У него явно есть профессиональный модельный опыт!

Я продолжаю снимать.

Моё внимание снова привлекают его руки. Эти сильные руки с объёмными венами, тянущимися от закатанных рукавов рубашки к запястьям и от них по внешней стороне ладоней к длинным музыкальным пальцам. На загорелой коже выделяются светлые волоски, и я чувствую физически, как эти волоски щекочут Анину кожу.

Он сдвигается относительно девушки немного в сторону, снова прижимается бёдрами, чуть поводит ими из стороны в сторону. Моё дыхание тяжелеет. Наклоняет голову – фирменный штормящий взгляд на меня и камеру.

Я просто хочу тебя! – хриплым голосом повторяет Оззи снова, снова и снова …

Кир великолепен, а она похожа на меня. Я вспоминаю, как девицы постоянно кидали на него заинтересованные взгляды, когда мы были вместе в Крыму, а также какое шикарное тело скрывается под этой одеждой, и судорожно сглатываю.

Брутален и чертовски красив!

Хочется, чтобы он расстегнул рубашку и обнажил свою рельефную грудь.

Чёрт! О чём я опять думаю?

Кажется, модель думает о том же, потому что девушка закусывает губу и с глубоким вдохом запрокидывает голову Мастеру на плечо, закрывая глаза. Я готова поспорить, что с её губ срывается невольный стон, который просто не слышно из-за музыки.

А вот это уже не хорошо. Не думаю, что Артёму поможет такая демонстрация, потому что он явно напрягается ещё больше, чем до «мастер-класса». Я вижу, как обозначаются желваки на его скулах и крепко сжимаются кулаки.

Что-то сейчас будет!

Кир явно замечает реакцию парня, но не останавливается.

Нет, вы только посмотрите, каков сукин сын!

Я продолжаю увлечённо снимать происходящее. И хотя Кир не делает ничего слишком интимного и «выходящего за рамки», начинает складываться впечатление, что ещё мгновение, и он начнёт медленно и эротично снимать с Ани бельё на камеру, а она будет совершенно не против.

– Ладно, хватит! Я понял! – наконец, мрачно восклицает Артём и торопливо направляется обратно.

– Отлично! – совершенно спокойно соглашается Мастер, немедленно выпускает девушку из объятий, чему она кажется слегка разочарованной, и стремительной походкой направляется ко мне. Забрать свой рабочий инструмент.

– Ты что, правда, думаешь, что это поможет? – с усмешкой протягиваю ему камеру.

– Не сомневаюсь! – усмехается в ответ, и, понизив голос, добавляет, – Парень очень разозлился. Теперь это вопрос его профессиональной чести – не слить съёмку. А также мужской – не ударить в грязь лицом перед девушкой, которая ему так нравится.

Ого! Он и это успел заметить. Какая наблюдательность! И какие специфические методы психологического воздействия!

Он оказывается прав. Удивительно, но бодрящий эффект Мастера подействовал. Следующие минут пятнадцать я восхищенно наблюдаю, как Артём моментально вжился в роль. Злость и досада придали ему уверенности и агрессии, позволили проявиться чувственности. Кир не делает абсолютно никаких замечаний, только немного направляет словами позы и воодушевлённо восклицает: «Да! То, что нужно! Замерли! Молодцы! Двигаемся дальше! Отлично! Супер!»

***

Так, кажется, у меня есть как минимум пятнадцать свободных минут.

Я решаю использовать это время, чтобы переодеться для ужина с мужем, поскольку собиралась поехать в ресторан сразу после фотосессии. Возвращаюсь в гримёрку, достаю из чемодана пакет с вечерним платьем, перемещаюсь за ширму. Под одеждой на мне чёрное кружевное бельё. Снимаю высокие, облегающие, чёрные сапоги на каблуках, блузку кремового цвета коричневые брюки и капроновые колготы, натягиваю чёрные чулки, надеваю пояс для чулок и пристегиваю к ним застежки.

Скрытая боевая готовность – да. Это же романтичный ужин по поводу второй годовщины свадьбы с любимым мужем, после которого последует продолжение дома.

Надеваю платье и сапоги, иду к зеркалу, освежаю макияж, добавляя акцент на глаза и немного румян на скулы, припудриваюсь, расчесываю волосы. Если останется время, я их подкручу плойкой. Критически оглядываю своё отражение и остаюсь довольной. Не смотря на длинный и насыщенный рабочий день, вид свежий, глаза горят. Облегающее тёмно-синее платье-футляр, с глубоким, но не вызывающим декольте, длинными кружевными рукавами и юбкой чуть выше колена. Тонкий пояс на талии подчеркивает стройную фигуру. Мой муж сторонник сдержанной чувственной классики. То, что одето под платьем его порадует позже.

Кир прекращает снимать.

– Стоп! Снято! У меня есть одна идея, но сначала посмотрим, что получилось.

Перемещается в гримёрку. Мой обновлённый вид заставляет его приподнять брови и тихо присвистнуть.

Я надеюсь, ты не подумал, что я метнулась принарядиться специально для тебя?

– Ого! Ожидается интересный вечер? – ухмыляется краем губ.

– Да, ужин в честь годовщины свадьбы с любимым мужем, – делаю защитный выпад я.

– Поняяятно… – с неясным выражением лица тянет он, – Я заметил кольцо на твоём безымянном пальце. Он счастливчик! Твой муж.

Да, счастливчик! И на его месте мог быть ты, если бы всё-таки не свалил и не разбил мне сердце вдребезги три года назад! – с мрачным удовлетворением думаю я.

***

Все вместе просматриваем результат на ноуте Кира. Всё это время фотографии передавались туда напрямую в программу обработки через специальный шнур. Поэтому ждать пока тяжёлые кадры формата Raw скопируются не нужно. Мастер остаётся доволен.

– Молодцы, ребятки, справились! – остаётся доволен Мастер.

– Так что за идея? – уточняю я.

– Да, идея. Ты можешь намочить им волосы и обрызгать тела водой так, чтобы было похоже на тающий снег? И этот иней – его можно соскребать пальцами без ущерба для кожи? – смотрит вопросительно.

– Соскребать пальцами? Зачем? – округляю удивлённо глаза.

– Я хочу, чтобы теперь модели «таяли» от страсти и чувства близости. Им больше не по душе вечные снега и холод. Они хотят тепла и любви. И отдирают этот иней пальцами друг с друга! – сдержанно поясняет он, сделав эмоциональное ударение на последнем предложении.

Тают от чувства близости? Хотят тепла и любви? И отдирают иней пальцами друг от друга?

У меня ещё больше округляются глаза, и едва не отвисает челюсть. Я просто не верю своим ушам!

Это он только что сказал?

– Эээээ…. Ну, иней – это кристаллы морской соли. Они на клее, но он растворяется водой. Косметика водостойкая. Поэтому – да, можно попробовать. Обрызгать можно из пульверизатора. У меня есть с собой. Вот с ресницами и бровями сложнее. Там …

– Фиг с ними, с ресницами! – нетерпеливо перебивает он, – Меня интересуют только волосы и тело.

– А ты думаешь, это всё будет в рамках кампейна?

– Там посмотрим. Основная часть съёмки готова. А это уже творческий эксперимент. Если получится круто, позже придумаем с Максимом, где это можно применить, – он выглядит очень вдохновлённым своей идеей.

– Ну, давай попробуем!

У меня остаются сомнения, как это всё получится. Но, в конце концов, это его съёмка и он здесь главный, а его нестандартное предложение и спокойная уверенность в своих действиях, как и раньше, придают мне смелости и азарта.

***

Мы вчетвером увлечённо принимаемся за воплощение идеи. Артём и Аня немного мочат волосы в раковине туалета, я спрыскиваю их лица и тела из пульверизатора, добиваясь эффекта множества мелких капель воды на коже, которая очень похожа на растаявший снег или капельки пота, обильно выступающие на теле в жару.

Кир включает другую песню.

Люби меня вечно или вообще никак!

Конец наших пут упирается в стену. … – вступает на английском женский вокал.

Я страстная поклонница рока, поэтому с первых нот узнаю песню, и по моей спине проходит возбуждённая дрожь. Это любовная драма в исполнении Doro и Lemmy*!

И снова начинается магия – очень чувственная, будоражащая фантазию. Ребята вошли в раж, тонко поймали идею и выдают результат так искусно и эротично, что невозможно оторвать глаз. Кир только и успевает нажимать на кнопку спуска камеры, попутно достраивая вербально позы и давая команды замереть или двигаться дальше. Громко, чтобы было слышно на фоне музыки.

Дай мне руку и никогда не спрашивай почему.

Ничего мне не обещай! Живи, пока мы не умрём! …

Он становится на одно колено, продолжая фотографировать с более низкой точки. Я постепенно и незаметно для себя оказываюсь рядом с ним и замираю, в полном восторге наблюдая за нашей «снежной» парой. Когда дело доходит до взаимного «отдирания» инея под припев рок-композиции, еле сдерживаюсь, чтобы не начать с восторженными воплями аплодировать.

Всё меняется, всё остаётся по-прежнему.

Каждый виновен, обвинять некого. …

Каждый выход вновь возвращает тебя на старт.

Каждый умирает, чтобы разбить чьё-то сердце.

О, моя потерянная любовь,

вернись ко мне!¹⁵

Это завораживает. Так красиво! Так чувственно и одновременно агрессивно! Какое преображение! Великолепно!

Вступает пронзительное и мощное соло электрогитары, а в моём сердце эхом повторяются эти последние слова припева: «О, моя потерянная любовь, вернись ко мне!»

– Отлично! А теперь я хочу, чтобы вы повторили финальную позу вчерашнего показа.

Под мерцание софт боксов и последние аккорды песни наша теперь уже не «снежная», а основательно «растаявшая» от страсти пара, опускает головы и замирает в любовном объятии перекрещенных рук.

– Готово! – восклицает фотограф и устало опускает камеру на колено.

– Браво! Браво! Вы такие молодцы! – эмоционально восклицаю я, хлопая в ладоши и подпрыгивая на месте, как маленькая девочка.

Только сейчас мы замечаем, стоящего в дверях, Максима, который переводит заинтересованный взгляд с моделей на нас с Киром.

– Я смотрю у вас тут горячо! Хард рок и всё такое? – посмеивается он.

– И всё такое, – довольно улыбается Кир, – Мы как раз закончили.

– Уже? Так быстро? Прошло только около часа с начала съёмки!

Мастер встаёт рядом со мной и пожимает плечами, мол «ну и что»? Я тут же отступаю на шаг в сторону, подальше.

– Можно взглянуть, что получилось? – недоверчиво интересуется у него Макс.

– Конечно! – бесстрастно откликается тот.

***

– Вот это да! Я, конечно, знал, на что шёл, когда приглашал тебя фотографом для кампейна этой коллекции, Кирилл, но такого не ожидал! И это ещё сырые кадры без ретуши!

– Благодарю! Но это не только моя заслуга. Ребята отлично отработали и визажист. – без тени хвастовства, просто констатируя факт отзывается Кир.

Скромняга какой! Вы только посмотрите на него!

– Да-да! Вы все отлично поработали! С нетерпением жду готовых фото! Ну, ладно, я поехал. Мой ассистент уже ждёт на ресепшене забрать одежду. Сейчас пришлю его к вам.

С этими словами Максим целует меня и Аню в щечку, обменивается рукопожатиями с мужчинами и покидает нас. Несколько минут спустя в зал входит ассистент. Все начинают собираться.

Пока фотограф и его помощник убирают искусственный снег с пола, я помогаю моим моделям избавиться от морозного узора на лицах и снять макияж. Аня быстро подкрашивает ресницы своей тушью и уходит за ширму переодеваться. Принимаюсь быстрыми привычными движениями убирать в чемодан косметику. Настроение приподнятое и удовлетворённое, как обычно после плодотворной творческой работы.

А у нас четверых получился классный творческий альянс! – размышляю я, наблюдая в зеркало, как Аня подходит к уже одетому Артёму, улыбается ему, и он приобнимает её за талию, улыбаясь в ответ, – И, возможно, сегодня у этих двоих сложится не менее интересное продолжение вечера.

– Ой! А давайте сделаем все вчетвером селфи на память? – восклицает девушка и вопросительно смотрит на Кира, – Можно?

То, что я ей не откажу моя белокурая «сестрёнка» уже знает.

– Почему нет? Давай, – откликается тот и идет к нам.

Я встаю рядом с Аней. Кир – прямо за мной. Чуть приобнимает меня рукой поверх локтя, немедленно вызывая мурашки по всему телу. Девушка передает свой мобильник Артёму.

– Сфоткаешь?

Он вытягивает руку в поисках удачного ракурса.

– Улыбаемся! Снимаю, – делает несколько кадров.

Все вместе просматриваем, что получилось.

– Как здорово! Спасииибо! – тянет довольно Аня, – Вы же не будете против, если я выложу фото на свою страничку в соц.сетях?

Она вопросительно смотрит на нас обоих. Мы с Киром синхронно качаем головами.

Сразу после селфи молодые люди уходят, тепло попрощавшись. Вслед за ними откланиваются ассистенты фотографа и дизайнера. Мы остаёмся в студии вдвоём, и этот факт меня нервирует, потому что в помещении моментально разливается напряжение.

На часах половина пятого. Я складываю в чемодан последние тюбики и палитры. На столе остаётся только чехол с разбросанными использованными кистями, которые я так и не почистила. Всё это время Кир стоит, прислонившись спиной к стене, рядом с зеркалом, со скрещенными на груди руками. Молча наблюдает за моими действиями. И это нервирует ещё больше.

Наконец, я не выдерживаю и, резкими движениями вставляя в чехол кисти одну за другой, раздражённо цежу сквозь зубы, не глядя на него.

– Ты уже всё собрал?

– Посмотри на меня, – не обращая никакого внимания на мои слова и интонацию, просит он, и я слышу такие знакомые, еле уловимые властные нотки.

Я игнорирую эти слова. Не глядя на него, беру в руки последнюю пушистую кисть для пудры, убираю её, сворачиваю чехол.

– Посмотри! – повторяет настойчиво, и теперь эти властные нотки в голосе становятся явными.

С глубоким вздохом поднимаю на него глаза.

Ну, и что дальше? Вот только попробуй приблизиться ко мне и коснуться!

– Кир, мне пора идти.

– Хорошо, но сначала ответь мне на один вопрос.

– На какой?

– Как Артём дошел по подиуму до нужного места в полной темноте?

Что?

Такого вопроса я совсем не ожидала, поэтому первые несколько секунд вызывают моё замешательство с ответом.

Зачем он это спрашивает? Просто интересно, или сбивает с толку, отвлекает?

– Он считал свои шаги. Это Максим подсказал, посчитать на репетиции сколько ему их нужно и повторить на показе.

– Как просто!

– Да. Всё просто, если не усложнять. Всегда можно просто посчитать свои шаги, – опускаю взгляд на свёрнутый чехол с кистями, завязываю его.

– Просто посчитать свои шаги, – задумчиво повторяет он, – Знаешь, я ведь сразу после показа почему-то подумал о тебе. … Я вообще часто думал о тебе.

Я молчу, сосредоточенно уставившись на чехол, и стараясь сохранять безразличный вид, но сердце внутри меня при этих словах невольно ускоряет ритм.

– Ты знал, что визаж буду делать я?

– Нет, не знал.

– Не знал? – удивлённо вскидываю брови.

– Почему тебя это удивляет?

– Мне показалось для тебя не было неожиданностью, когда ты увидел меня здесь, – опять вскидываю на него короткий взгляд и вновь опускаю глаза.

– Ну, почему же – я удивился.

– Ах, да! Забыла. Ты же привык держать свои эмоции под контролем, – фыркаю я, и мысленно добавляю «Ну, или с тобой это часто бывает, встречать неожиданно женщин, с которыми когда-то переспал, в разных местах».

– Ты всё такая же язва! – фыркает в ответ он.

– Это всё, что ты хотел узнать? Мне, правда, пора идти.

– Нет, не всё. К тому же, съёмка закончилась раньше, так что у тебя ещё должно быть время.

Чёрт! И чем это парировать? Не могу же я сказать, что меня очень напрягает то, что мы остались наедине. Хотя, кажется, он тоже выглядит напряжённым.

– Что ещё?

– Я часто вспоминал тебя … – задумчиво повторяет он и, кажется, хочет что-то добавить, но молчит.

Хмуро смотрю на него.

Прекрасно! И что мне с этого?

– А я тебя – нет! – выпаливаю мстительно, и добавляю – Мы очень славно провели вместе три дня. Потом ты уехал, как и предупреждал, зачем-то прислал мне три невнятных сообщения и на этом всё. Прошло три года и, как я уже говорила, я – замужем.

Три дня, три смс-ки, три года. Забавно!

– Я помню, – он складывает губы в жёсткую линию, – Ты счастлива?

Теперь, спустя три года, его интересует, счастлива ли я. Ну что за человек!

– Да. Я счастлива!

Скажет ещё что-то или нет?

Мне кажется, он хочет что-то ещё сказать. Я выжидающе смотрю на него.

– Дети есть?

Дети? С чего его это интересует?

– Нет. Пока … нет.

Он слегка наклоняет голову вниз, как будто кивая каким-то своим мыслям.

– А ты? Всё так же занимаешься в свободное от фотосессий время виндсёрфингом и практикуешь секс без обязательств? – язвительно интересуюсь я.

Кир приподнимает брови, снова поджимает губы и смотрит каким-то странным взглядом, который я не могу определить.

– Я знаю, что сделал тебе больно … тогда. И я, … в общем, я просто не мог не уехать, хотя мне совсем не хотелось! Понимаешь?

Не мог не уехать, хотя ему совсем не хотелось? Нет – я не понимаю! Но это уже и не важно.

– Понимаю. Теперь я могу идти?

Кажется, он выглядит обескураженным тем, как безразлично и коротко я оборвала его объяснения.

А чего ты ждал? Что я начну с пристрастием допытываться о причинах? Что обрадованная неожиданной встрече брошусь тебе на шею?

Не дожидаясь ответа, кладу чехол с кистями в чемодан, закрываю его, подхватываю со стола смартфон, и намереваюсь было снять свой пуховик, который висит прямо за Киром на вешалке.

Чёрт! Мне тогда придется подойти к нему почти вплотную.

Я останавливаюсь на пол пути.

Да. И что? Снять пуховик с вешалки всего одна секунда. Ты что же думаешь, что совсем не владеешь собой? Нет? Так подойди и сними!

Подхожу и протягиваю руку к вешалке. Он останавливает мою руку своей.

– Подожди.

Я отдергиваю её как при ударе током. Кир хмурится.

– Послушай, чего ты от меня хочешь? – восклицаю раздраженно.

Снова этот горячий штормящий взгляд.

– Тебя!

– Меня?! …Отлично! И тебя не смущает, что я замужем?

– Нет. Ты ведь тоже меня хочешь. Не отрицай!

Я настолько офигеваю от такой беспринципности, что на миг лишаюсь дара речи. В этот момент у меня в руке начинает звонить мобильный. Я растерянно гляжу на экран. Это Вадим. Провожу по экрану, принимая вызов, тихо и коротко отвечаю: «Да?», – снова поднимая на Кира изумлённые глаза.

– Милая, я всё ещё на переговорах. Они затягиваются. Из-за пробок партнёры сильно опоздали. Вышел на минутку предупредить тебя. Я приеду позже примерно на час.

О, нет! Только не это! Вы оба просто издеваетесь надо мной!

Несколько шагов. Устало опускаюсь в одно из ближайших кресел.

– Ну вот, как всегда – то командировка, то переговоры! – эмоционально срывается с моих губ, и это звучит так трагично, как будто он сказал, что будет работать до позднего вечера.

– Это всего лишь час, любимая! Так что, думаю, к семи я приеду, если, конечно, сам не встряну в пробке. Из-за снегопада сегодня вся Москва стоит.

– И что же мне делать?

Ну совсем тупой вопрос! Как будто я не в состоянии придумать, куда себя деть какой-то несчастный час.

Но, кажется, синеглазый товарищ, услышавший мои ответные фразы и, истолковав их по-своему, прекрасно знает, что мне делать. Я вижу, как он идёт к двери и закрывает её на замок. Напряжение, копившееся во мне всё это время, стремительно растёт.

– Оля, что с тобой? Я тебя не узнаю, – смеётся Вадим.

Хм. Да я сама себя не узнаю!

– Ну, зайди в какой-нибудь магазин, купи себе что-нибудь новенькое. Ты же всегда так делаешь, когда у тебя появляется незапланированное свободное время между делами, – продолжает вещать в трубке голос моего мужа, в то время как я завороженно наблюдаю за Киром.

Он садится у моих ног, кладёт ладони на мои колени и, не отрывая от меня гипнотизирующего взгляда, медленно скользит ими вверх вместе с подолом платья. Помимо воли меня охватывает сильное возбуждение. Я плотно сжимаю ноги.

– Что ты делаешь?! – одними губами шепчу ему я, хмурясь.

Вместо ответа он наклоняется и целует мои колени, а моё сердце внутри останавливается, пропуская пару ударов.

– Милая, почему ты молчишь? Ты слышишь меня?

– Да, … слышу.

Тем временем, его пальцы добираются до резинки чулок и застёжек, тянущихся на подвязках к поясу на талии. Кир тихонько присвистывает, улыбается, снова поднимает на меня глаза, и я вижу, как стремительно расширяются зрачки в голубых глазах. Тёплые пальцы касаются обнажённой кожи над самым краем чулок. Я вздрагиваю, ещё сильнее сжав ноги.

– Хорошо. Мне пора возвращаться на переговоры. Я перезвоню тебе, как только освобожусь.

Пальцы чувственно поглаживают бёдра. Во мне опять, как и раньше, борются противоречивые эмоции. И тот факт, что я сейчас разговариваю с мужем по телефону, заставляет градус напряжения внутри зашкалить на максимальной отметке.

Вся моя устоявшаяся, размеренная, счастливая жизнь, все моё спокойствие и уверенность в своих действиях кажутся мне сейчас опасно накренившемся неустойчивым карточным домиком. И он рассыпается, рассыпается, рассыпается …

– Я люблю тебя! – откуда-то издалека доносится голос мужа в мобильном.

– Я тоже. Пока! – скомкано отвечаю я, и стремительно нажимаю отбой соединения.

«Что ты сидишь как зазомбированный истукан? Нет же! Нет! Сделай что-нибудь! Возмутись!» – кричит внутри остаток моего здравого смысла.

– Убери руки! – шиплю я, с отчаянием глядя Киру в глаза, оставляю мобильный на подлокотнике, и накрываю ладони моего искусителя своими, останавливая, пытаясь скинуть со своего тела.

– Ты этого не хочешь. Ты не хочешь, чтобы я их убрал! – упрямо шепчет он, не давая мне это сделать.

Но я слышу внутри себя голос мужа, который снова повторяет: «Я люблю тебя!» И тогда чувство реальности всё же берёт верх, и я взрываюсь. Со всей силой, на которую способна, отталкиваю его от себя, так, что он едва не падает. Вскакиваю с кресла и кричу.

– Господи, Кир! Ты только послушай себя! Кто дал тебе право так себя вести? Ты что думал, а? Что ты, столько времени спустя, неожиданно и эффектно объявишься, скажешь что-то невнятное о том, что тебе на самом деле не хотелось уезжать, что ты часто думал обо мне, и я снова прыгну в твои объятия?! И мне будет плевать на мужа? Так же как плевать на чувство собственного достоинства? Так?

Он стоит напротив, мрачно смотрит и выдыхает, шумно и резко.

Злится? Отлично! Меня вот всю прямо трясёт от злости.

Ну что за беспринципный наглый эгоист! Ненавижу!

– Иди к чёрту!

Я торопливо подхватываю телефон, пуховик и чемодан, подхожу к двери, открываю замок и, не оглядываясь, выхожу из студии.

***

Машину основательно запорошило снегом. Передо мной огромный сугроб. Смачно выругавшись, я счищаю его щёткой. Размашисто, остервенело. Сажусь за руль, поворачиваю ключ зажигания. Пару минут сижу, прикрыв глаза, не двигаясь, и только глубоко дышу, сосредоточившись на вдохе и выдохе. Подключаюсь к мобильному Интернету в смартфоне, и пока выстраиваю на навигаторе маршрут к ресторану, слышу звук полученного в приложении сообщения.

Номер не значится в моих контактах, но в общем списке чатов я вижу начало текста: «Привет! Это Аня. Лови…» Открываю сообщение и читаю дальше: «Лови фотки! Перешли общее фото Кириллу, пожалуйста, или дай мне его номер, я сама кину. И спасибо ещё раз за крутой образ для фотосессии!»

Передо мной на экране две фотографии. На первой я и Аня в процессе её макияжа, на второй мы вчетвером. Мы с моей белокурой моделью стоим в центре, а мужчины позади нас, по бокам. Обращаю внимание на цветовые сочетания нашей одежды и понимаю, что мы выглядим на этом фото как две красивые пары, чем-то внешне похожие друг на друга. Только одна постарше. Артём и Аня – в белом. Мы с Киром – в тёмно синем. Поспешно закрываю сообщение.

Ну вот, теперь у меня, всё-таки, спустя три года, есть его фотография … на память.

Из груди вырывается нервный смешок.

«Перешли общее фото Кириллу».

Мне ведь Максим дал вчера его визитку! – вспоминаю я.

Выхожу из машины, открываю багажник, достаю из кармана чемодана маленький прямоугольный кусочек плотной бумаги и долго разглядываю, читая имя и фамилию.

Терновский – какая красивая фамилия! Прямо польский шляхтич.¹⁶

Возвращаюсь в салон.

Да, у меня есть его контакты, но я не буду отправлять ему эту фотографию, и, тем более, не буду давать девочке его номер. Нет уж! От греха подальше. Да и мне эта визитка тоже не нужна.

Открываю окно, выставляю руку наружу, намереваясь выкинуть её во вьюжный холодный ветер, но никак не могу сделать это. Просто не могу, отговаривая себя тем, что она мне ещё может пригодиться по работе. Мало ли. В конце концов, отношения мы уже прояснили, и мы оба взрослые люди (Ну, по крайней мере, я. Ну, по крайней мере, я на это надеюсь.) и, значит, сможем при необходимости новой встречи общаться, не возвращаясь к прошлому.

Выбираю радиостанцию с нейтральной иностранной музыкой, снимаю автомобиль с ручника, включаю поворотник и трогаюсь с места. Я – меломан. Обожаю слушать музыку! Мои предпочтения музыкальных стилей обширны и варьируются в зависимости от настроения и желаемого эффекта – музыка позволяет мне скорректировать эмоциональное состояние. И пока еду по московским заснеженным дорогам я успокаиваюсь, успокаиваюсь, успокаиваюсь … до того момента пока в салон не врывается хриплый голос Осборна с песней «Let it die».

Я – спаситель, Я – грешник, Я – убийца.

Я буду тем, кем ты хочешь меня видеть. … ¹⁷ – поёт на английском Оззи

Агрессивная динамичная музыка этой песни и её слова за считанные секунды снова эмоционально «встряхивают» меня. Я чувствую себя так, как будто мне настойчиво показывали на протяжении нескольких часов подряд дозу отборного наркотика. И не только показывали, но и предлагали. А я, прекрасно зная, какой кайф он способен подарить, с превеликим трудом, но всё же сдержалась, чтобы не принять его. Но для меня было слишком много нервного напряжения за вторую половину этого дня. Слишком много! И оно мучает и требует немедленного сброса давления.

Я хочу увидеться с мужем у нас дома. И как можно скорее!

***

Голос Оззи продолжает настойчиво петь ту же песню в моей голове, когда я выключаю радио, останавливаю машину на обочине, включаю аварийку, набираю Вадима. Решаю схитрить и говорю ему, что неважно себя чувствую и прошу приехать после переговоров сразу домой вместо ресторана. Он отвечает, что как раз закончил и уже выезжает. С тревогой в голосе интересуется, что со мной.

Ох, ничего страшного, милый! Просто я устала и вдруг разболелась голова. Видимо сказался длинный насыщенный рабочий день.

Этот голос и агрессивный ритм звучат внутри меня, когда я открываю дверь квартиры, снимаю верхнюю одежду и сапоги, прохожу на кухню, открываю бутылку дорогого вина, купленного по случаю, чтобы продолжить отмечать дома в интимной романтичной обстановке со свечами. Когда наливаю себе полный бокал и медленно выпиваю это вино.

… Я – учитель, проповедник, лжец.

Я – всё что угодно, я – всё! …

Нет – это невыносимо! Надо включить какую-нибудь другую, нейтральную музыку и отвлечься на неё.

Включаю на аудиосистеме расслабляющие, медитативные композиции, но это не помогает.

Голос продолжает мучить меня, когда я приканчиваю второй бокал, наливаю третий, так и не позаботившись о закуске, и действие вина распространяет по телу сладкую тревожную истому. Когда слышу звук открывающейся входной двери и голос мужа в коридоре.

– Милая, ты уже дома? Как ты?

– Уже лучше.

Когда слышу, как он идёт в ванную, включает воду и моет под краном руки. Когда Вадим останавливается в дверях нашей большой кухни, без пиджака, в джинсах, белоснежной рубашке и тёмно-синем галстуке. Высокий, стройный и такой родной! А я встречаю его стоя, облокотившись на стол. Когда я неторопливо допиваю вино, ставлю бокал на столешницу, медленно приподнимаю плотно облегающее бёдра платье, обнажая резинки чулок на застёжках пояса, и он заинтересованно приподнимает одну бровь.

… Ты – это я, Я – это ты!

Всё ломается. Никаких ошибок. Всё меняется.

Когда медленно подхожу к нему и тяну за галстук за собой обратно к обеденному столу, снимаю с него галстук, расстегиваю рубашку и томно глажу пальцами его подкачанные грудь и живот. Когда поднимаю платье до самого пояса, демонстрируя кружевные трусики и медленно, очень медленно и грациозно снимаю их, наблюдая, как стремительно темнеют его серые глаза.

Разорви это на куски! Смотри – всё это горит! …

Когда он накрывает мои губы страстным поцелуем, а его рука скользит по внутренней поверхности бедра вверх.

– Вижу тебе уже гораздо лучше! – хрипло шепчет, чуть отстранившись, и улыбается.

… Это – разоблачение, празднование, окончание,

Времена сталкиваются – cмотри, как просыпается мир! …

Когда он смахивает со стола салфетницу вместе с пустым бокалом, и я слышу шум разбивающегося об пол стекла. Когда он приподнимает меня и кладет спиной на этот стол, сдвигая мой таз к краю, и я обвиваю ногами его бёдра. Когда он быстро и нетерпеливо расстёгивает джинсы, медленно входит в меня и начинает размеренно двигаться внутри.

… Все прошлые сожаления от давно минувших дней.

Отпусти это! Позволь этому умереть! …

Когда я, наслаждаясь ощущениями, сжимаю его плечи, прошу двигаться быстрее и резче.

Ещё резче. Да резче же!

И вижу, как он удивлённо смотрит на меня, ускорив движения и не понимая, куда уж резче. Когда я начинаю сама резко двигать бёдрами ему навстречу, врезаясь в него, наполняя себя до предела, рискуя сломать стол. Когда закрываю глаза, и этот голос, и динамика песни, не перестающие звучать внутри, немедленно вызывают образ другого мужчины в моём воображении. Другого, чей восхитительно резкий и глубокий ритм я до сих пор помню так отчетливо!

… Я – движущая сила, инициатор,

Угнетатель, стимулятор. …

Когда я пытаюсь отогнать этот образ, снова открывая глаза и вглядываясь в лицо мужа, но это не помогает. Когда мне становится стыдно, и на волне стыда я непроизвольно сжимаю мышцы таза и напрягаюсь. И снова закрываю глаза. И вновь вижу перед собой вместо серых – голубые глаза с коричневым пятнышком на левой радужке. И чувствую, как меня накрывает и начинает трясти оргазм. Такой, которого я не испытывала уже очень давно.

… Честные ответы, для тех, кто пострадал,

Полное разоблачение! Никаких оправданий! …

Когда одновременно со сладкими судорогами оргазма к горлу подступает тугой ком, а из глаз текут слёзы. Когда, финишировав с громким стоном, Вадим склоняется надо мной, и я чувствую, как его пальцы стирают солёную влагу с моих щёк, как он целует моё лицо. Когда слышу, как с тревогой шепчет: «Что с тобой? Почему ты плачешь? Тебе больно? Тише… Тише…». А я, невольно, тут же вспоминаю Кира, который когда-то говорил мне те же самые слова во время секса, и из моих глаз струятся новые потоки слёз.

… Нажми на кнопку. Спусти курок. Да!

И тогда я понимаю, что не в силах открыть глаза и посмотреть на него. Совершенно не в силах, потому что мне стыдно и больно. Стыдно, словно я только что изменила мужу с другим. Больно, потому что отчётливо понимаю – я до сих пор люблю и безумно хочу этого другого.

Три

Так вчерашний день отбросил тень,

И я заплакал.

Злые слезы лью я, угрожая берегам.

Так, ни с чего,

Разошёлся и заплакал…

Вчерашний день…

…оставь меня! Оставь меня!

(Nova «Вчерашняя песня»)

***

Я сижу в объятиях мужа на мягком ковре, у низкого столика, при тусклом мерцании свечей, в нашей уютной гостиной. Мы только что поужинали и допиваем вино. Мой заботливый мужчина привез из ресторана несколько наших любимых блюд. Я уже окончательно успокоилась и расслабилась.

Он, всё-таки, попытался выяснить что случилось, когда мы встали с выдержавшего нашу атаку стола и привели одежду в порядок. Я ответила, что у меня просто был тяжёлый день, и я очень устала. Вот и сдали нервы.

А что ещё я могла ему сказать?

Он не вполне удовлетворился моим ответом, но допытываться дальше не стал.

Вадим рассказывает мне как прошел его день, не вдаваясь в лишние подробности, которые будут мне не интересны, а я слушаю его в пол уха и пытаюсь понять, что со мною сегодня произошло, и что это всё будет значить для меня в дальнейшем.

С чего я решила, что до сих пор люблю этого «Другого»? Нет, это не может быть любовь. Все мои мысли о любви к нему – это просто отголоски романтики нашей нестандартной истории трёхгодичной давности. Потому что я люблю мужа, и потому что это невозможно. Это только очень сильная страсть, зависимость. Снова сказывается моя зависимость, которая началась с той самой встречи с Киром на курорте и не отпускала меня после. Пока я не осознала её разрушительное действие и не завязала с нею, как самый настоящий наркоман.

Но теперь у меня есть Вадим – моя надёжная защита и опора, мой любимый мужчина, мой друг, моя семья. А, значит, всё в порядке. У меня всё хорошо! И я не позволю этой зависимости разрушить мою жизнь и мой брак!

Муж нежно поглаживает пальцами мою кожу у основания волос на затылке, совсем как хозяин, который чешет за ушком любимую кошку. Если бы я умела фырчать, как кошка я бы сейчас это делала.

– Ты всё время молчишь.

– Я слушаю тебя.

– Расскажешь мне, как прошёл твой день?

– Ну, сегодня был день опозданий. Я, как обычно, собрала с утра невесту, но её подруги опоздали больше, чем на пол часа, и пришлось собирать их в ускоренном режиме. Затем я встряла в пробке, и сама опоздала на пол часа. Но, успела сделать образы к назначенному времени. Мы с дизайнером решили их немного видоизменить, без ущерба для общей картинки.

– Ты у меня умница! А как прошла сама съёмка?

– О! Просто отлично! Правда сначала парень-модель стеснялся и не понимал, как действовать, потому что это была фотосессия нижнего белья с налётом эротики. А у него не было опыта подобных съёмок раньше. Но, в итоге он справился прекрасно! Они оба были просто великолепны! И ещё у фотографа возникла идея развить образы, намочив моделям волосы и тела, как будто они тают. Ну, помнишь, я тебе рассказывала, что у них были такие «морозные» образы с инеем и снегом на лицах и телах?

– Помню.

– Так вот это получилась вообще бомба! Потрясающе! Прямо не терпится посмотреть готовые снимки! – воодушевлённо восклицаю я, приподнимаясь и с улыбкой заглядывая ему в глаза.

– Как здорово! И, наконец-то, ты улыбнулась. А я уж подумал, что у вас там случилось что-то из ряда вон, и ты, почему-то, не хочешь мне рассказать.

Я отвожу взгляд, сразу же вспоминая это «из ряда вон».

– Нет. Ничего такого.

Чёрт! Вот никогда я не умела врать! Сначала, будучи в состоянии сильного эмоционального волнения, сказала, что у меня был тяжёлый день. А теперь, получается, что он был плодотворный и интересный.

– Просто эмоциональное напряжение было очень высоким, везде надо было ускориться, успеть вовремя. Ты же знаешь, как меня нервирует «запара». Да и сам характер съёмки возбуждающий. … Ещё я наслушалась в студии и в машине рок музыки. В общем, всё это вместе взвинтило мои нервы.

И это всё чистая правда. Ну, за исключением некоторых деталей.

– Так вот, оказывается, в чём дело? Провокаторша!

Он нежно проводит указательным пальцем по моим губам, притягивает к себе и целует.

– Тебе понравилось? – бормочу я, уткнувшись ему в шею.

– Очень! И почему ты не провоцировала меня так раньше? Надо будет как-нибудь повторить.

– Боюсь, второй такой атаки наш стол не выдержит, – у меня вырывается смешок.

– Не беда, купим новый, – смеётся он.

***

После того яркого и короткого романа с Киром на берегу Чёрного моря, моя жизнь незримой чертой, словно глубоким шрамом, разделилась на «до» и «после. Потому что я крепко заболела душой. Потому что он долго снился мне по ночам. Потому что всего лишь за три дня аура этого человека слишком уж сильно успела переплестись с моей. Так сильно, что я отдирала её кусками почти целый год.

Раньше мне в мужчинах всегда чего-то не хватало, но это «что-то» было абстрактным, чем-то, что я не могла чётко идентифицировать: просто не тот взгляд, не тот запах, не тот вкус, не те руки, не тот характер. Но спроси меня кто-нибудь тогда, какой он именно «тот», я бы и не знала, что ответить. Теперь «после» мне недоставало конкретного, физического, живого и реально существующего где-то на этой планете совершенно отдельно от меня. Недоставало до тоскливо скребущей боли в солнечном сплетении. Там словно образовалась огромная дыра.

В тот эмоционально нестабильный период «после» у меня случились две мимолётные, но запоминающиеся интрижки с мужчинами, каждый из которых чем-то напоминал мне Кира внешне или в поведении. К обоим я не испытывала абсолютно никаких чувств. Я всего лишь безуспешно пыталась заглушить свою тоску о Нём.

С первым из них я познакомилась в ночном клубе, куда мы с моей подругой Машей, отправились в ближайший выходной после моего возвращения из Крыма. У неё тогда не ладились отношения с её молодым человеком, у меня был непростой период с самой собой, и нам обеим просто хотелось потанцевать и расслабиться.

Это был блондин с таким же художественным беспорядком на голове, как у Кира, красивыми голубыми глазами, и спортивной фигурой. Типичный ночной мотылёк, он постоянно зависал в этом и ещё нескольких ночных клубах Москвы и клеил девушек на ночь. Его звали Денис, но все называли его на иностранный манер, Дэн.

До этого я бывала в ночных клубах редко. Но импровизировать в танце под динамичную музыку любила и люблю. И в этом мне помогают навыки латинских танцев и стрип-пластики, заниматься которыми я одно время ходила для души и настроения. Мы с подругой употребили по коктейлю в баре, и пошли на танцпол. Дискотечный транс быстро захватил меня, и я полностью ушла в себя, никого вокруг не замечая.

В какой-то момент почувствовала чей-то пристальный взгляд и столкнулась с голубыми глазами блондина, на вид примерно моего возраста. И он не был так уж сильно похож на Кира, но чем-то неуловимо его напоминал. И дело было не только в цвете глаз и волос. Он двигался в танце пластично, с кошачьей грацией, легко переходя к динамичным движениям, когда музыка принимала соответствующий характер.

У меня в груди сразу тоскливо заныло. А он продолжал с интересом наблюдать за мной. Потом, в какой-то момент, я отвернулась во время танца и не успела моргнуть, как он оказался рядом, схватил меня за руку и потащил танцевать на сцену.

«Это еще что за наглость?» – промелькнуло у меня в голове. Но вырываться я не стала – он мне нравился, и было интересно, что он будет делать дальше.

А дальше наша пара «зажгла» в танце на сцене, вызвав в толпе явное оживление и аплодисменты. Но скоро я почувствовала усталость, спустилась обратно на танцпол и вернулась к барной стойке, где меня уже ждала Маша.

Чуть погодя он подошёл к нам вдвоём с приятелем. Мы познакомились, и они угостили нас ещё коктейлями. Приятель (я уже не помню, как его звали, да это и не важно) оказался адвокатом одной из юридических компаний. Чем занимался Дэн, я так и не поняла.

За пару часов мы ещё несколько раз выходили на танцпол и «зажигали» танцами. В очередной такой выход, не успела я опомниться, как он обхватил мою голову ладонями, и прильнул к моим губам в поцелуе.

Почему я позволила себя поцеловать? Я ведь не пыталась срочно найти замену Киру по принципу «клин клином». Да и стиль клубных мимолётных сексуальных отношений – это не про меня. Расслабляющее действие алкоголя? В какой-то степени, но дело было не только в этом – выпив всегда сохраняю голову на плечах. Я ведь сначала попыталась было возмущённо отстраниться, но он настойчиво прижал к себе, не давая увильнуть от поцелуя … и это напомнило мне Кира, как и его манера целоваться чем-то походила на моего сёрфера. Целовался блондин так же хорошо, как танцевал, но тот факт, что он напоминает мне Кира, одновременно волновал и раздражал.

После поцелуя мы продолжили танцевать, а через минут двадцать, Дэн зажал меня на выходе из комнаты для девочек и стал страстно шептать, что больше всего на свете сейчас хочет отвезти меня к себе в квартиру и остаться там со мной наедине. Я рассмеялась такому напору и ответила, что не в настроении сегодня предпринимать такие кардинальные шаги, ведь мы едва знакомы. Тогда он попросил мой номер телефона, но я всё-таки решила, что продолжать с ним знакомство вне клуба не хочу, и не дала.

В итоге мы с Машей уехали отсыпаться к нам домой (мы тогда снимали двухкомнатную квартиру), а неделю спустя снова посетили этот клуб и опять встретили там Дэна и его приятеля. И ситуация повторилась.

Он был очень сильно раздосадован таким поворотом и искренне не понимал, почему я откровенно завожу его во время танцев, и потом динамлю, не давая возможности познакомиться со мной ближе. А я просто видела, какая птица передо мною – далеко не «королевский попугай». Скорее обычный волнистый, который хоть и красив, но явно не блещет умом, весело чирикает мне на ушко банальности, чертовски хорошо танцует, и, да – возбуждает своими поцелуями, но не более того. Меня не штормило от его взгляда и не хотелось знакомиться с ним ближе. Зачем? Разве только ради секса. Но переходить с ним ближе на «ты» я была не готова. Вот его приятель был гораздо интереснее как собеседник, приятный внешне и очень галантен, но к нему совершенно не тянуло.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Песня «Я иду» группы Nova в обработке DJ Vadim Spark (Sky mix) – здесь и дальше эпиграфами к главам использованы песни группы Nova.

Вернуться

2

Стробоскоп – (от греч. «кружение», «беспорядочное движение») – прибор, позволяющий быстро воспроизводить повторяющиеся яркие световые импульсы. Часто используется на вечеринках, дискотеках и концертах.

Вернуться

3

Женское нижнее белье с декоративным бондажом – предмет фетиша в женском нижнем белье с полосками, напоминающие бондаж из субкультуры БДСМ, одна из модных тенденций 2014-2015гг.

Вернуться

4

Ремикс DJ Shoom на песню Nova «Я иду»

Вернуться

5

Стек – разновидность хлыста, предназначен для тренировки лошадей, дрессировки собак. Состоит из тонкого гибкого стержня и гибкого кончика с кожаной петелькой или нашлепкой. В БДСМ практике используется для нанесения хоть и болезненных, но, по сути, щадящих ударов. При соответствующем опыте – им можно причинять довольно различные ощущения.

Вернуться

6

Портупея – изначально это элемент военного мужского обмундирования, появившийся в 18 веке. Данное крепление, состоит из нескольких кожаных ремней, перевязанных между собой, одевается и носится на торсе и используется в качестве удобного ношения холодного и огнестрельного оружия. В 2015 году портупея вошла в моду в качестве женского аксессуара из стиля милитари, который всегда проявляется в моде в нестабильные и опасные моменты развития цивилизации. Этот аксессуар подчеркивает одновременно и женственность, и хрупкость, и сексуальность, и силу современной женщины. Как часть стиля милитари придаёт модницам решительный и брутальный вид, поэтому требует нежных и женственных вещей для восстановления баланса образа. Это очень сексуальный аксессуар, купить который до модного веяния можно было разве что в секс-шопах.

Вернуться

7

Бэкстейдж – действия, процессы, которые не видит зритель – «за кулисами», «за сценой», «за кадром». От англ.: backstage (закулисье, закулисный, находящийся за кулисами). Термин чаще всего используется в модельном бизнесе, в кинематографе.

Вернуться

8

Визаж – это искусство, которое заключается не только в правильном нанесении макияжа, но и в умении создавать образ целиком, включающий макияж, прическу, одежду, которое требует знание законов композиции, цветового соединения, психологии воздействия на окружающих.

Вернуться

9

Фейс-чарт – это схема (эскиз) нанесения макияжа, где на схематически нарисованное лицо (на специально разработанный лист бумаги) наносится декоративная косметика. К фейс-чарту, как правило, прилагается список необходимых косметических средств.

Вернуться

10

Лукбук – серия фотографий, представляющих оригинальные образы, созданные из дизайнерской одежды и аксессуаров одного или нескольких брендов. В съёмке упор, как правило, делается на вещи, поэтому важное место занимают свет, цветовая гамма фона в студии и правильно подобранная локация.

Вернуться

11

Кампейн (от англ. «campaign» – рекламная компания) – съёмка для рекламной компании бренда, передающая его дух, идею, которую он несет.

Вернуться

12

Композиция «Let Your Love Grow (feat. Paul St Hilaire) группы Moderat

Вернуться

13

Софтбокс – насадка на источник света, предназначенная для создания мягкого рассеянного освещения без резких бликов. Используется в студийной фотосъёмке. Разновидностью софтбокса являются стрип и октобокс.

Вернуться

14

Отрывок из песни Ozzy Osbourne «I just want you»

Вернуться

15

Отрывки и припев текста песни Motorhead «Love Me Forever» в исполнении Doro and Lemmy Kilmister.

Love me forever, or not at all!

End of our tether backs to the wall. …

Give me your hand, don't you ever ask why.

Promise me nothing! Live 'til we die! …

Everything changes, it all stays the same.

Everyone guilty, no one to blame.

Every way out, brings you back to the start.

Everyone dies to break somebody's heart.

Oh, my lost love, come on back to me!

Вернуться

16

Польский шляхтич (польск. Szlachta – род, либо нем. Schlacht – сражение) – воин-дворянин, потомок средневекового рыцаря.

Вернуться

17

Отрывки текста песни Ozzy Osbourne «Let it die» на английском языке:

I'm a savior, I'm a sinner, I'm a killer,

I'll be anything you want me to be! …

… I'm a teacher, preacher

Liar, I am anything, everything …

… You are me, I am you!

Everything is breaking, no mistaking, it's all changing. …

… Tear it down! Watch – it all start burning! …

… It's a revelation, celebration, graduation.

Times collide – watch the world awakens! …

… All the past regrets from days gone by.

Let it go, let it die …

… I'm a mover and a shaker

The oppressor, stimulator …

… Honest answers for the bruises

Full disclosure, no excuses …

… Push the button, pull the trigger!

Yeah!

Вернуться