Оксана Федоряк
Изверг

Глава

1

А может это все мне только показалось? – Спросила она себя, не понимая больше, где реальность и где игра разума.

Она никак не могла понять, как она попала сюда, в эту ловушку? Ей казалось, что все наконец-то закончилось – но нет. Как оказалось, все только начинается.

На сколько должен быть жестоким человек, чтобы так избивать свою жену?

От которой между одним ужасом и другим, потому-то каждый день, он, придумывал что-то новое, его сексуальному извращению не было края, родились двое мальчиков.

Валентина никак не могла себе простить, что не ушла от мужа раньше. Но куда с двумя детьми?

Павел был жесток, он ненавидел ее – но теперь это у них совместное.

Она будет проклинать его всю оставшуюся жизнь. Он отобрал у нее все чем она дорожила больше всего – жизнью и детьми.

– Я клянусь, что ты заплатишь за все! – Прокричала она вслух так громко, что медсестра подбежала к ее кровати:

– Не ори! А то завяжу тебя еще по крепче!

Валентина не ответила, потому что знала – если скажет хоть единое слово, Мария Родионовна не только ударит ее, но и оставит без ужина, с нее и так остались только кости.

Павел не пожалел отдать ее в худшую психиатрическую больницу страны.

Он подписал все необходимые документы и как будто ничего и не случилось, повернулся и пошёл, но перед этим плюнул ей в лицо.

Валентина много думала над этим, и в конце концов, пришла к выводу, что он, именно этого и хотел – он издевался специально над ней, использовал для своих утешений.

Чтобы она сошла с ума?

А как по-другому она могла объяснить все это?

Бедные дети – будут расти без матери.

Она должна отсюда выйти, и чем быстрее, тем лучше.

Но как? – Этот вопрос она повторяла себе десятки раз в день.

Даже тот банальный вопрос мог свести с ума любого нормального человека. А как на счет всего что происходит вокруг нее, или с ней?

Вой, настоящий вой, только не собаки, а человека.

Ксения, я прошу тебя терпи. – Умоляла она в уме соседку по койке.

Той сегодня досталось пережить много боли. Мария Родионовна ее недолюбливала сильнее других, вот почему, каждый раз, когда проходила возле нее, приставала.

Любой повод был добрым, сегодня им стал, неправильно сделанная кровать, хотя если присмотреться лучше, кровать была застеленная идеально.

Сорокалетняя Ксения не терпела боли, поэтому при каждом ударе Марий Родионовны, она в буквальном смысле, выла от боли.

Не надо было забывать, что она была психически больной, и если Валентина терпела, зная, что, если закричать, Мария Родионовна начнет бить еще сильнее. То бедная Ксения этого не знала, и кричала все сильнее и сильнее, надеясь, что та перестанет ее бить.

Терпи милая, дорогая Ксения. Терпи пожалуйста.

Любимой точкой куда любила бить Мария Родионовна, были запястья.

Почти у всех женщин психической больницы, были переломаны запястья, а тем, кому повезло, лишь маленькие травмы.

И это должно было радовать?

Я не понимаю почему, никто не проверяет, как относятся в психбольницах к пациентам. Нас кинули на самотек.

Снова крик, опять голова раскалывается. Таблетки не действуют.

Кажется, что здесь единственные таблетки, которые действуют, это антидепрессанты.

И если попросишь от головной боли, тебя сначала побьют за то, что ты им помешал, а потом уколют настолько сильные успокаивающие, что два дня под ряд будет кружиться голова.

Будешь чествовать себя в тумане, и при том при всем, тебя будут еще и унижать.

Валентина посмотрела украдкой на Ксению, коротко постриженные волосы, еще больше подчеркивали, что у нее проблемы с головой.

Эти крики меня сводят с ума. Пожалуйста Ксения, перестань.

Глаза ее были наполнены ужасом, кровяные красные линии на ее руках, подтверждали какую невыносимую боль ей приходиться терпеть.

Хватит. Я больше не могу смотреть на это издевательство. Она даже не может защититься.

Валентина подала голос.

– Мария Родионовна, я вас умоляю, хватит ее бить, – попросила жалостным голосом Валентина.

«Женщина робот» повернулась к ней так резко, что Валентина подпрыгнула на кровати от страха.

Она очень хорошо знала, на сколько жестокой может быть она, и ее взгляд говорил за нее.

Щас Валентина получит за обоих.

– Не надо Валечка, – проявила жалость Ксения.

Иногда она была абсолютно нормальной, а иногда ее было не узнать.

В том состоянии, в котором она была в этот момент, она бы поняла, что надо было молчать, даже когда железная женщина тебя бьет.

Мария Родионовна переключилась на нее, было поздно. В миг она была у кровати Валентины.

– Ну что, поиграем? – Сумасшедшим голосом спросила она.

В этой больнице, единственной по-настоящему ненормально и бешено жестокой была она.

Возмущало то, как остальные работники притворялись что глухи и немы.

Так вот, она была уже у кровати Валентины, замахнулась на нее. И когда палка, которую держала в руках та уже начала наклоняться в ее сторону, Валентина прокричала:

– Надеюсь ты меня убьёшь, и я больше не увижу твою жирную психически больную рожу. Давай бей! – Крикнула она.

Та остановилась, палка упала на пол. Звук, который издала палка, как будто разбудило ее. Не сказав ни единого слова, она выбежала из палаты.

Валентина и Ксения смотрели в след удаляющихся рыжих волос.

От взгляда на ее жирную задницу хотелось вырвать.

– Нам сегодня повезло Ксения.

– Валентина спасибо. Я так испугалась, не могла ни как успокоиться. Ты же знаешь, у нее тяжёлая рука. Стукнет мало не покажется.

– Наступит тот день, когда и ей придется терпеть боль. Не будет же она всю жизнь избивать других. Всегда есть тот, который сильнее тебя. Вот увидишь, что-то по любому измениться.

– Я восхищаюсь тобой Валентина. Как только ты ее не боишься?

– Все ее бояться. Я, наверное, больше других. Но я не могла больше смотреть на ее издевательства.

Голубые глаза Ксении как будто говорили за нее. Ее благодарности не было меры.

Бедная Ксения.

Как же здесь время летит иногда, но чаще всего оно просто останавливается.

Ей казалось, что она на всегда останется здесь и сейчас – завязанной и избитой на кровати, которая пропитанная ужасным смрадом.

А она ведь не сошла с ума. Ее только били так сильно, что она на некоторое время потеряла память.

В ее голове проснулось воспоминание. Павел пинает ее ногами в спину, она кричит от боли на полу, его это еще сильнее раздражает.

– Не бей меня, – умоляла она его, но он бил еще сильнее.

В тот момент она думала, что он сумасшедший. Но ведь та, кто в сумасшедшем доме сейчас, это она.

Валентина потрусила сильно головой, чтобы прогнать воспоминания. Но нет, они лезли еще сильнее.

Начала болеть голова, и она очень хорошо знала, что это означает – голова будет болеть долгое время.

Попросить таблетку у Марии Родионовны означало, не получить желанную таблетку, а успокаивающее и пощечину.

Ну что же будем терпеть. – Сказала она себе в уме. Я не должна говорить, не должна смеяться, – потому-то если я засмеюсь, это будет раздражать санитаров, и они начнут снова бить меня, а я и так вся в синяках. Со мной они не осторожничают, ведь ко мне никто не приезжает, меня никто не увидит, никто не будет претендовать ответов. «Почему я в синяках?» Или «Почему меня не мыли уже две недели?». А ведь я красивая девушка – нет женщина – поправила она себя. За мною столько парней, и, между прочим, красивых увивались, а я выбрала этого дьявола. Конечно, если я посмотрю на себя в зеркало теперь, я просто не узнаю себя. До чего они меня довели? – Подумала она вслух.

Валентина посмотрела на проходящую мимо санитарку, та была зла, и она не посмела попросить у нее таблетки, побоялась.

Слезы потекли сами по себе, она их сразу даже не почувствовала. Ей было обидно за себя, но больше всего, за своего брата близнеца Николая.

Глава 2

– Где ты сейчас Колечка? – Спросила она шепотом, чтобы не дай Бог ее не услышали.

В другом регионе, далеко от родных, Николай устроил свою жизнь.

У него родился мальчик от Варвары – маленький Виталий, гордость папы.

Семья шла по немножко вперед, конечно, не было легко.

После свадьбы он больше не рассказывал про свою жизнь в детском доме – до восемнадцати лет, и при живом отце.

Нет, он не мог простить отцу то, что он отдал его и сестру близняшку в детский дом. А сам уехал на заработки, искателем золота, и нашёл себе другую жену, у которой был свой ребенок от первого брака, а он даже не мог повидаться с сестрой, потому-то их разлучили.

Валентину никто не мог защитить, да и он сам не жил в идеальной атмосфере.

Он вспомнил эпизод, как однажды, в детском доме, пора холодная, была зима на дворе, его заперли на чердаке.

Виновницей была молодая нянечка, она приводила на ночь любовника, а детей распределяла кого-куда.

В ту зимнюю ночь ему попалось худшее место, самое холодное.

На нем была одета, только порванная маленькая кофта, и штанишки, которые ему были маленькими, носки также были порванные, а нянечка не дала ему времени обуться.

Коля сидел на деревянной доске, было темно и страшно. Но сквозь дырку на крыше, он увидел луну.

Конечно, это не помогало, ему также было холодно, не было чем укрыться. Он начал протирать пальчики ног руками чтобы согреться хоть как, результат не был утешительным.

– Папочка, где же ты? Почему ты забыл обо мне? Умоляю, возьми меня домой. – Шептал он в никуда и никому.

Когда он произнес эти слова, свет луны просочился через дырку на крыше, и упал на что-то блестящее.

Коля сморщился чтобы увидеть лучше, луна помогла ему.

Свет падал на новогодние игрушки. Ему было тогда примерно восемь лет. И он еще ни разу не праздновал Новый Год в семье.

Он не знал, что означает быть любимым, в кругу семьи.

Но в тот вечер он представил себе, что он дома с папой и с сестрой, (мамы уже не было в живых, она умерла при родах, он это знал), но все же, Николай представлял, что мамочка смотрит на них сверху и улыбается.

В центре зала он представил новогоднюю елку, которую им помогал украсить Михаил, любимый папа, а на самом видном месте, была та самая, фиолетовая игрушка на которую он сейчас смотрел.

Много раз еще его, или других детей запирали на чердаке, но для него больше не было так жутко как раньше.

Он уезжал далеко, с фантазией, потом, когда отпирали чердак, Коля возвращался снова в реальность.

Это был единственный метод чтобы не думать в какой жуткой ситуации он находиться.

Кто знает как тяжело Валентине? – Переживал он, когда был уже по старше.

Коля писал письма родне – он искал Валентину. Последний раз он видел ее на своей свадьбе.

Он знал, что она вышла замуж, приглашение он получил, но не успел приехать.

Потом, постепенно, он получал письма с известием о рождении детей.

Последнее время, все изменилось, письма не были написаны с ее руки.

Почерк сестры он знал хорошо, потому-то он был очень красивый и аккуратный, его было невозможно не узнать.

– Варвара, нам надо поехать срочно к Валентине, – сказал он жене переживающим голосом. – Здесь что-то не ладное, – сказал он после того, как получил последнее письмо.

– Что случилось Колечка? – Спросила Варвара обеспокоенная.

– Здесь, смотри, – указал он на предпоследнее письмо, которое получил от сестры. – А здесь, – он указал на другое письмо, – Павел написал, чтобы мы им больше не слали письма.

– Ничего себе? – Удивленно протянула Варвара. Совсем обозрел.

– То-тоже. Собирайся жена, завтра утром едем.

Она только помахала головой,соглашаясь с ним. Было понятно, что что-то пошло не так.

Одолжили у соседей деньги на дорогу, а это их чуть чуть успокоило.

Собрав гостинцы и оставив маленького Виталика с подружкой, Николай и Варвара пошли ловить маршрутку.

Дорога была дальняя, поэтому надо было торопиться, а то не доехали бы и до вечера.

Когда наконец-то они уселись в автобус, после того как заплатили молодому парню за то, что довез их до края города, и на троллейбусе доехали до автобусной станции, Варвара спросила, глядя на мужа:

– Ты думаешь с ней что-то случилось?

Коля был жизнерадостным и разговорчивым парнем. Но сегодня с него не возможно было вытащить ни слова.

– Я уверен, – наконец-то ответил он, после долгой паузы. Да так громко что, те кто сидели рядом с ними, сразу повернулись к ним, прислушиваясь к их разговору.

Коля не хотел больше молчать.

– Ты не находишь странным, что каждый раз, когда мы приглашали сестру к нам, она отговаривалась в письмах?

Варвара подумала, немножко поддерживая подбородок пальцем и ответила:

– Ну знаешь, как не как у нее двое детей.

– А то, что один за другим родились, не дав ей оправиться после родов тебя не настораживает? – Спросил он нервно.

– Да. Помню в одном из писем она писала, что после родов, зубы начали падать, – добавила Варвара.

– У меня не очень хорошие предчувствие, – сказал он с болью в голосе.

– Не переживай Колечка. А может это мы слишком сильно паникуем? – Задала она вопрос, на который не ждала ответа. Да он и не пришёл.

Коля снова летал в воспоминаниях.

Я должен был бы поехать к ней раньше, —укоризненно сказал он себе.

Тогда, на его свадьбе, сестра танцевала без остановки.

В деревне, где состоялась свадьба и где жил теперь с женой и сыном Николай, было много красивых девушек. Но когда приехала его сестра, ее красотой и манерами, затмила всех без особого труда.

Молодые люди, которые были приглашены на свадьбу, буквально ругались между собой, и делили ее как самый дорогой и ценный трофей.

Длинноватое лицо, карие глаза, волосы, подстриженные под каре, и тонкая фигура.

Как же он гордился своей сестрой. У него в голове крутилось, что она заслуживает эту радость в жизни.

Детский дом отобрал им детство, но он верил тогда, что все повернётся в наилучшую сторону.

Потом он вспомнил, как в некоторых письмах, Валентина рассказывала, что у нее большое хозяйство и очень много работы. Еще она говорила, что Павел не справился бы сам с животными.

Почему я тогда не понял, что беременная женщина не должна заниматься этой работой? — Он тут же себе ответил, – да просто не подумал. А теперь серьёзно переживаю. Ведь я не разу в живую не видел этого Павла, – только на фотографиях. Какой же я идиот! – Отругал он себя.

Пейзажи менялись, видно было что они уже далеко от родного города.

Как много берез, – подумал он, разглядывая из окна автобуса их белизну. Ассоциируя их кору с чистотой сердца его сестры.

Как они найдут, где живёт Валентина, было очень тяжело представить.

Ведь она, так же, как и он, живёт в деревне. И хорошо известно, что в деревнях, тяжело найти дом, который ищешь, тем более, если это большая деревня. Так как, всегда, или почти всегда, нигде не найдёшь название улицы или номер дома.

Поэтому, выход был только один – пойти в местный магазин и спросить у продавщицы.

Так они и сделали, когда дошли пешком, от автобусной станции до магазина, хороший кусок с сумками полными гостинцами.

– Здравствуйте, – поздоровалась Варвара с полненькой продавщицей.

Молодая девушка улыбнулась, ответив любезно.

– Я хотела спросить, не знаете ли вы, где живёт Федорчук Валентина?

У молодой девушки поменялось лицо в долю секунды, из улыбчивой – превратилось в настороженное.

– А вы кем ей будете? —Осторожно спросила она.

Николай подал голос:

– Я ее брат близнец.

Только сейчас продавщица, посмотрела повнимательнее на молодого парня и могла констатировать, что тот похож как две капли воды на Валентину.

– А разве вы не знаете, что… – Она остановилась, ерзая на месте, не зная как аккуратнее сказать это.

– Что вы имеете в виду? – Спросил тогда он нетерпеливо Николай, меняя выражение лица из спокойного в переживающее.

– Павел столько бил ее, что однажды, она как будто потеряла память.

Что она имеет введу с «как будто»?

Но не спросил, а только слушал каждое слово сказанное ею, боясь пропустить что-то.

Она продолжила:

– И.… поместил ее в психбольницу, наконец у нее получилось рассказать до конца. И снова спросила, не зная, что добавить: – А разве вы не знали?

Варвара потеряла сознание, Николай едва успел словить ее в последнюю секунду.

Продавщица побежала за водой и нашатырным спиртом. Принесла и подставила под нос Варваре кусок ваты пропитанную жидкостью.

Та по немножко начала приходить в себя.

Николай сейчас не умолкал:

– Где живёт этот подонок и самое главное с кем живут дети? Где они?

– Тут не далеко, – показала она в правую сторону от магазина. – А дети живут с ним, ему помогает его сестра. В деревне говорят, что он их очень любит и не поднимает на них и пальца. А бил он только Валю. Никто не может понять почему он так жестоко поступил с ней.

– Вы покажете нам пожалуйста, где его дом? – Попросила Варвара девушку.

– Конечно, пойдемте.

Продавщица заперла на ключ магазин, и пошла вместе с ними в сторону дома Павла.

– Долго осталось идти? – Спросил Николай, зажимая руки в кулаки.

– Вот он их дом, – указала наконец девушка в сторону огромного особняка.

Который был по сравнению с другими домами, в два раза больше.

– Хотите, чтобы я его позвала? – Предложила девушка.

– Мы бы были вам очень благодарны, – сказала Варвара.

Пухленькая девушка подошла к калитке и начала звать Павла, залаяли собаки по округе.

Буквально через минуту, на улицу выскочил молодой человек.

Он был высок, но худой как спичка, это было единственное на что обратил внимание Николай.

– Что случилось? – Спросил он нервно, глядя по очереди, то на одного, то на другого.

Он ждал таким образом нетерпеливо ответа от продавщицы.

– Это брат Валентины с женой, – коротко ответила та.

Павел открыл калитку и пошёл прямо к Николаю.

– Я же написал тебе ясно в письме. Ты что не умеешь читать? Или дурак как твоя сестра?

– Да как ты смеешь?!

Меньше, чем через секунду, Коля повалил Павла на землю.

Он бил его так сильно, что тот не успел даже протянуть руку, чтобы тот не бил его в лицо.

Варвара и продавщица побежали к ним, стараясь стать между ними. Но у них это не получилось.

– Где она?! – Кричал Николай, —как ты мог с ней поступить так, мразь?!

–Хватит! Я скажу тебе, где она, только перестань меня бить, – жалко прокричал тот.

– Ты и так и так скажешь мне, где она гнида.

С большим трудом Николай остановился. Он должен был узнать в какой больнице его сестра, и чем быстрее –тем лучше.

– Говори же ублюдок! Говори, а то разорву тебя на части! – Прокричал он с такой злостью что Павел, еще лежа на дороге и стекая кровью, отполз назад. Сам не зная куда. Как жалкий трус.

Ведь если бы Николай захотел, он мог бы спокойно поломать этому зверю обе руки – так он больше никогда бы не поднял руки, чтобы избивать незащитных женщин.

Но сейчас, ему нужен был адрес больницы, и самое главное, убедиться, что с детьми все в порядке.

Павел сказал быстро адрес, и боясь даже дышать, опустил глаза от страха.

– Где дети?! – Прорычал как зверь Николай.

– У моей сестры, – еле слышно ответил тот, не поднимая глаза. Боясь, что Николай снова нападет на него.

Продавщица подала голос:

– Это тут не далеко.

– Почему дети у нее?

– Мне не по силе самому ухаживать за двумя детьми, – сказал тот вытирая нос в крови.

– А бить беззащитную женщину тебе по силам? – он по дошёл к нему и пенал его ногой в бок.

Николай повернулся к продавщице попросив ее проводить их до дома сестры ублюдка.

– Ты останешься здесь! У меня теперь нет времени цацкаться с тобой. Но когда я вернусь, тебе не поздороваться. Я тебе это обещаю дерьмо вонючее.

Глава 3

Трое пошли, шагая медленно по дорогам деревни.

Варвара выспрашивала все о Валентине у нее.

Продавщица рассказала им, что Павел в деревне считался завидным женихом когда-то, из-за его богатства. Но местные девушки побаивались его, потому-то все знали, что он был жестоко избит однажды, когда служил в армии. И после этого иногда не с того, не с сего, превращался в агрессивную персону. Было тяжело предугадать, когда это случиться.

Вот почему, ему пришлось искать себе партию далеко от дома.

Люди в деревне заметили, что после свадьбы, его психическое здоровье ухудшилось.

Но так-как он был очень богат, все боялись его, и его власти. Боялись натравить на себя его ярость.

– Мы почти дошли, вот дом Екатерины.

– Спасибо дорогая, − поблагодарила Варвара, – я хотела попросить тебя еще об одном одолжении.

– Конечно говори.

– Можеш ли ты позвать его сестру на улицу и обьяснить в двух словах кто мы?

– Да. – Улыбнулась та дружелюбно и добавила, – она не такакя как он. Ее все любят в деревне.

– Хоть одна хорошая новость, – произнес Николай.

– Екатерина?! – Позвала она.

Через несколько минут, на улицу вышла молодая девушка с ребенком на руках.

– Привет Таня. Все в порядке? – Спросила та глядя украдкой на двух незнакомых.

– Да, все хорошо. Это брат Вали с женой, приехали навестить ее. Они не знают почти ничего.

Лицо Екатерины поменялось в долю секунды.

– Заходите в дом, – пригласила та, поворачиваясь к малышу, который начал плакать. Таня шепотом, сказала Николаю и Варваре, что это младший сын Валентины, Егор.

Гости последовали за хозяйкой в дом. Коля посмотрел на роскошь, которая их окружала. Видно было, что здесь живут в полном достатке.

– Присаживайтесь. – Предложила та, указывая рукой на бархатный диван темно-зеленого цвета.

Только маленькие Егор шумел, остальные замерли глядя друг на друга и не зная что сказать. Хотя всем присутствующим кроме Тани, было много что говорить.

Каждый боялся сказать что-то не то, поэтому молчали, стараясь не показаться грубыми. Таня начала первой:

– Я рассказала им, где находится Валя сейчас.

Неожиданно от всех, Екатерина начала плакать, рыдая.

– Я не знала! – Закричала она, оправдываясь, как будто ее кто-то обвинял.

Никто не сказал и слова. Все молчали, как будто не веря тому, что происходит.

Екатерина положила Егора в коляску, и села назад на диван, который стоял напротив того, на котором сидели гости.

– Когда в первый раз она пришла ко мне вся в крови, я так испугалась, думала меня схватит инфаркт… – Она замолчала, вспоминая тот день с ужасом.

– Был поздний вечер… Я уже собиралась идти спать и вдруг.

Вне пробежала дрожь, когда она вспомнила, и она вздрогнула.

– Первое что я увидела, – она поправилась – то есть первое что я услышала – это были тяжёлые шаги и сильные стуки по двери. Конечно, в первый момент я жутко испугалась, но так как с второго этажа, если выйти на балкон, можно было посмотреть, кто пришел, но тебя не увидят, потому что там много высоких растений.

Пока она рассказывала, что и как случилось в голове Николая садился хаос. Он хотел узнать побыстрее, что случилось с его сестрой.

Екатерина продолжала:

– И вот я выглянула и увидела Валю. Я сразу не узнала была ее, она истекала кровью.

Екатерина начала снова плакать. Варвара подумала, что той не далась легко эта ситуация, и что отпечаток, который остался, будет мучить ее еще долго.

– Валя одной рукой держалась за голову, а другой колотила дверь.

В тот момент единственный вопрос, который крутился в голове Екатерины, был. Почему та не зовет, не кричит чтобы ей открыли?

Она была побежала вниз по лестнице, прыгая через две, а то и через три ступеньки и одним рывком открыла двери.

В тот самый момент, когда она посмотрела повнимательнее на Валю, первое что она подумала – это было то, что на Валю напали.

Валя зашла в дом. Из-под руки которой она держала голову, капала кровь.

Видно, было что ее били очень сильно в лицо.

Губы были все в крови и когда та попыталась сказать что-то, Екатерина увидела, что у нее выбиты несколько зубов.

– Валечка, кто тебя так жестоко избил? – Спросила она со страхом в голосе.

Но Валя не могла вымолвить и слова, из ее глаз катились слезы, которые потом мешались с кровью на губах.

Иди за мной приказала та, закрывая за нею дверь на ключ, боясь, что тот, кто напал на нее, мог преследовать Валентину, и им бы угрожала опасность.

Она повела её в туалет, открыла кран, взяла полотенце и прижала к голове несколько секунд, подождав пока потечет теплая вода.

Между этим промежутком времени посмотрела на нее и заметила, что на руках у нее порезы.

Кто же этот изверг? – Подумала она.

Валентина стояла в туалете невестки смотрела на себя в зеркало. Она просто на просто не могла узнать себя в отражении зеркала.

Ты заплатишь за это! Я тебе обещаю! – кричал её голос, но только в мыслях.

Екатерина протянула руку, попробовав, если вода идет теплая, как только она убедилась, что вода хорошей температуры протянула полотенце и намочила его, начиная вытирать кровь с лица Валентины.

Потом её как будто осенило.

– Надо вызвать скорую помощь!

Валя начала махать руками что не надо.

Но Екатерина уже сделала несколько шагов, удаляясь от нее чтобы дойти до телефона.

– Нет! Наконец то выкрикнула Валя.

Очень дорого ей дался этот крик? Потому что кровь с губ начала течь ещё сильнее. Боль была невыносимой, но она должна была объяснить Екатерине, что к чему.

– Твой брат. – Еле слышно, сказала она.

– С ним что-то случилось? – спросила Екатерина со страхом в голосе. – На него тоже напали? – Почему-то она была уверена, что на Валентину именно напали – Где он? —С ужасом в голосе спросила она. Ожидая немедленного ответа.

Валентина, итак, плакала, но сейчас с ее глаз слезы шли дождем.

– Его убили?

Когда Екатерина задала этот вопрос, Валентина не выдержала. Она знала, что как только начнёт говорить сразу же раскается.

Но ей было отвратительно и невыносимо слышать, как Екатерина переживает из-за брата.

– Он избил меня! – Выкрикнула Валя. – Злость, с которой она сказала эту фразу, подчеркнула всю ее ненависть к мужу.

Ублюдок. Продолжала она уже в мысли, потому что боль становилась невыносимой.

Тот первый раз, когда весь этот ужас случился, Валентина не могла рассказать всего и почему.

Поэтому Екатерина протянула, была ей тетради ручку. Валентина написала ей в двух словах. Ей нужен был отдых.

Екатерина, конечно же, понимала, что во всей этой ситуации, Валиной вины здесь нет, проблема тут лишь одна – её брат. Она со страхом, который накрыл всё её тело до косточек, думала над словами, написанными Валентиной.

Ну как можно избить жену, мать твоих детей, так? Только потому, что, когда она подала мужу тарелку с борщом она не подала ему хлеб.

Ужас – единственное слово, которое крутилось в её голове.

Екатерина побежала к соседке медсестре, позвала ее, чтобы та пришла, сделала укол, обезболивающего и всё необходимое.

На следующий день им пришлось пойти все ровно в больницу. Так она соврала впервые, что на Валентину напали, пока та вечером возвращалась домой одна.

Ей было стыдно, но и брата она не хотела своими руками сдавать в милицию.

Теперь. После всего, что случилось, она не могла себе простить ту, и еще много таких ошибок.

Единственное, что ей теперь помогало, а она перепробовала много чего, предпоследняя были спиртные напитки, – это были антидепрессанты препараты.

Так она и выживала от этих жестоких воспоминаниях, которые не жалели её даже ночью, мучая кошмарами и паническими атаками.

Екатерина думала, что сможет искупить свою вину, а вина у нее была, настолько большая, что этот груз съедал ее прямо изнутри, тем, что возьмет Валеных детей на опекунство.

Оказалось, что это еще хуже, потому что каждый раз, когда дети искали маму, она винила себя. Каждая слезинка детей – это ее вина.

Ведь все знали, что Павел ненормальный, ему даже дали инвалидность. Он, конечно же, это тщательно скрыл от жены, но ведь факт остается фактом.

Все знали да, но она, так как она сестра. Понимала очень хорошо, что рано или поздно он поднимет руку на Валентину и побьет ее.

Некоторое время все шло хорошо, никаких признаков не было. По крайней мере, она так думала, уверяя себя.

Екатерина ссылалась на то, что он любит очень жену. Валентина вправду была очень красивой внешности. Поэтому Екатерина была рада и надеялась, что брату лучше и что его приступы закончились.

Потом ни с того ни с сего начался ужас, день за днем.

Валентину было не узнать, то волос не хватало на голове, то чёрные око от удара в глаз, то губа лопнута.

Все шло, как никогда плохо. Люди в деревне начали её останавливать по дороге и спрашивать, почему ее брат так себя ведет?

И самое главное, почему она не вызывает милицию?

Так как Екатерина боялась брата, ведь он бил и ее, конечно, не так сильно и не теперь, но…

В конце концов, соседи позвонили в милицию. Когда те приехали, он просто на просто сказал им, что у неё суицидальное поведение. И что он избил ее, чтобы она перестала.

На жаль, в тот роковой вечер, когда соседи наконец то решились позвать милицию, было уже поздно. Он ее в ту ночь так бил, что она на некоторое время потеряла память. Милиция посмотрела на нее и сделала вердикт.

– Да она же ненормальная. – Сказала, один приказав другому позвонить в психическую больницу чтобы ее забрали.

Глава 4

Екатерина не рассказала всего Николаю и Варваре. Она боялась, что они ее атакуют и обвинят во всём.

Она и так жила с этим грузом, надеясь, что однажды все это исправиться. Но как постепенно время показало, все только ухудшилось. Трансформировавшись в страшный сон, от которого становилось не по себе, и хотелось убежать в никуда, лишь бы не видеть, как все плохо.

Но нет, каждый день она просыпалась и понимала, что это реальность и что первое место, куда она пойдет, это туда, где лежит железная аптечка с антидепрессантами.

Сколько она бы не пробовала с ними покончить, ее разум реагировал негативно. После этих попыток, обычно дозы удваивались.

Трудно было смотреть в глаза детям, перед тем как принять антидепрессанты, зная, что потом она будет задурманенная, окружена, так сказать, туманам который не давал ей видеть, что происходит. А самое главное, она не винила себя во всех бедах этой семьи.

Николай внимательно смотрел на Екатерину, пока она рассказывала. Шестое чувство ему подсказывало, что Екатерина не рассказывает им всю правду, а только маленькую долю, ту которая не даст им достаточно права чтобы упрекнуть ее. Ведь как не как, она растила Валентининых детей.

Он резко встал с дивана, сам не зная почему, но он сказал Екатерине, что хотел бы пообщаться с детьми.

Та провела Татьяну до входной двери, попрощавшись с ней и поблагодарив за все, потом они пошли в сторону детской комнаты, у которой была приоткрыта дверь.

Николай увидел, что ребенок спит, и решил не будить его.

Ну что ж … – Я подумал он. – Надо искать, где переспать эту ночь.

–Мы, наверное, пойдем— сказал он резко. – Если для вас не проблема, мы вернёмся завтра утром. На дворе уже темнеет, надо поискать, где переночевать.

– Остановитесь у нас на ночь, мы как никак родственники.

Варвара согласилась сразу, мужа она знала хорошо, тот бы отказался. Ходить и искать на ночь глядя, где переспать, тем более в деревне, не было хорошим вариантом.

Всё пошло не так, они представляли, что здесь найдут некоторые проблемы, которые они бы решили вместе с сестрой. Такой поворот дел, они точно не ожидали.

Екатерина показала им комнату для гостей. Но перед этим уложила Егорку, который давно уже спал мирно в коляске.

Они чуть не забыли дать гостиницы Екатерине. Сумки так и стояли возле входной двери.

В тишине, находясь одни в комнате, ни один ни другая не находили смелости, чтобы заговорить.

В этот раз смелее оказалась Варвара.

– Колечка мне очень жаль твоей сестры.

– Знаю. – Тихо сказал он, все еще с опущенной головой.

Она продолжила:

– Завтра посидим с детьми, а потом сразу же поедем к Валентине, – объявила она.

– Да. – Одобрил он план.

– Я так хотела сегодня увидеть детей, поиграть с ними.

– Завтра Варвара завтра. Идем спать, Бог только знает, что за день нас ожидает.

Нет спать он не мог, он думал, потом вспоминал письма, которые от Валентины приходили. Какой же он осел?

Столько времени прошло, он никак не мог найти время, приехать и увидеть, как сестра устроилась.

Дерьмо, а не брат ты Коля! И это после такого детства? Ты ничтожество!

На следующее утро они имели радость познакомиться со старшим, Эдуардом. С Егоркой они были уже знакомы.

Попросив у Екатерины, адрес больницы, фотографии детей, чтобы показать Валентине, когда они ее увидят, попрощавшись с хозяйкой дома, они подошли к детям.

– Эдуард, мне было очень приятно с тобой познакомиться и с твоим братиком. Мы с тетей должны уехать теперь. Мы хотим навестить твою маму, мою сестру. Я очень давно ее не видел.

Мальчик отреагировал так: он сначала заплакал, а потом сказал дяде чтобы тот передал маме, что он ее любит.

Плакали все, и взрослые, и маленькие. У Екатерины кружилась голова, чувство вины, было беспощадным к ней.

Уже потом, все еще плача, Николай с женой побрели к центральной дороге.

Хорошо, хоть не надо было тащиться снова с сумками – подумал он с облегчением.

Когда они доехали до психбольницы, был час дня. С такой жарой было невыносимо куда-то ездить. Но для них это не стало преградой, наоборот, казалось судьба хотела напомнить им, что им не надо туда – там плохо, поворачивайте назад.

Валя не знала, сколько времени она пролежала в больнице без памяти.

То, что случилось с ней, она помнила отрывками, например, когда Павел плюнул ей в лицо.

Или, когда он её избивал из-за того, что она не назвала его на вы, а просто Павел.

Помнила очень ярко и четко, как она кричала, ему «хватит», но ему нравилась её насиловать. Он возбуждался от этого еще сильнее.

Валентина не могла никому рассказать, что ее дети – это фрукт насилия, ее мужа и тем более оба ребенка.

Не могла она сказать и то, что он привязывал ее перед насилием. Приговаривая при этом, – «какая же ты прекрасная».

Перед тем, как изнасиловать ее, он каждый раз привязывал ее в специальной комнате, которую он оборудовал для этого. Наручники и все необходимое у него было, как будто она не была первой его жертвой, всё имелось у него.

А нижнее бельё, в которое он заставлял ее переодеваться перед тем, как сделать ей больно, и которое его возбуждало, было белого цвета.

После изнасилования он всегда становился ласковым, а ведь несколькими минутами раньше он избивал ее и насиловал, провоцируя иногда даже кровотечения. Его жестокости не было мер.

– Ты поплатишься мне за это я клянусь! – Эхом кричал её рассудок.

Каждый раз, после этого она чувствовала себя грязной.

В ванной она щеткой так терла кожу чтобы очистить себя от него, что становилась красной, иногда терла сама того, не понимая до крови.

Все это её опустошало до такой степени, что единственной её радость оставались только дети. Если не они, она бы сделала это, не задумываясь.

Самоубийство могло поставить конец ее страданиям.

В последней неделе она задумывалась об этом. А раньше её мысли концентрировались на том, куда уйти или к кому?

Теперь же поздно… Надо было к Николаю поехать, он бы выручил.

Но поняла она это только потом, когда было поздно. Смотря, на оплеснувший потолок и вдыхая смрад, который пропитался, она думала уже навсегда в её кожу.

– Да как так возможно? Я не могу увидеть сестру? Что вы с ней сделали? Если вы мне её не покажете сейчас же, я вызову милицию! – Кричал Николай на всю больницу.

В это время медсестры матом обругивали Валю.

– Приперся твой брат! Залезай под душ сука!

Мария Родионовна так толкнула ее что Валя, у которой истекли ноги лежа столько на кровати чуть не упала.

Дело было в том, что ей давали мало еды, Валентина так исхудала, что кости выпирали из-под кожи.

Дело не было в том, что в психбольнице были недостатки. Этим существам проста нравилось издеваться над ней и не только.

Поэтому головокружение, которое ее сопровождало, ухудшало ситуацию.

– Пожалуйста, не бейте меня. – Униженным голосом попросила она.

Мария Родионовна пообещала, что сейчас она бит ее не будет. Но попозже позаботиться о том, чтобы она получила свою ежедневную порцию.

Какая же все-таки радость, наконец то о ней вспомнили.

После холодного душа и чужой чистой одежды, ее привели, или лучше сказать, приволокли в комнату для свиданий.

Там она издалека еще видела, стоял на ногах Коля – её любимый брат, он кричал на медсестру, толкая ее.

Как только он ее увидел, его лицо из уже нервного, как она заметила, поменялось в выражении ужаса.

Что такого он увидел? — подумала она. – Неужели я так плохо выгляжу?

Как только они подошли достаточно близко. Он ринулся на медсестру.

– Что вы с ней сделали? Как вы думаете, ей не хватило избиений со стороны того подлеца, который называл себя хорошим мужем? Да я разорву вас на кусочки, всех подряд. Вы ответите за все. Я вам это обещаю. Будь это последнее что я сделаю в этой жизни!

– Мы ничего с ней не делали. – сказала властно та.

– Молчи пидораска! Посмотри на неё! – он указал на сестру – Она вся в синяках! А запястья? Вы что, ее держали перевязанной?

Он снова пошёл в атаку, Мария Родионовна тяжело сглотнула собственную слюну. Поняв, что ей конец.

– Варвара бежи зови милицию! Немедленно! – Закричал он с такой силой, что стекла задрожали.

Та побежала вдоль коридора и за углом исчезла.

– Иди сюда, сестричка. Да что же это такое? Извини меня! Прошу тебя. – шептал он на ухо сестре обняв её, – извини, что не понял раньше, как обстоит ситуация у тебя.

– Спасибо, что вспомнил про меня. Хоть кто-то думает обо мне.

–Не говори так, я не знал, что у тебя что-то идет плохо. Мы получали твои письма…

– Я здесь уже почти год. По крайней мере мне так сказали. Первые несколько месяцев, меня кололи успокоительными препаратами, я мало помню. А если и помню, то очень плохо. Меня били, недокармливали, и еще много чего. Извини, у меня просто нет сил теперь говорить.

В комнате воцарилась тишина. Никто из присутствующих не издавал ни звука. Пока Николай не сказал: – Так значит это он писал нам письма? Притворяясь тобой?

Валентина заплакала Павлу не было достаточно, что он избивал ее, что он бросил ее в руки этим людям, если их так можно назвать. Он отобрал ей детей, так он ещё и отобрал возможность ей хоть иногда видеться с братом.

Ну что ж, Павел. — подумала она. – За это ты тоже мне поплатишься.

Глава 5

Валентина была на свадьбе у брата, жену он себе выбрал – боевую, поэтому она радовалась за него искренне.

Как бы было хорошо, если бы у нее получилось найти работу неподалеку и арендовать домик или комнату с другими девушками возле него. – подумала тогда она.

Фабрик было много в 20 километрах от Колиной деревне.

Варвара работала на чулочной фабрике, она уже сказала ей, что поговорит с вышестоящими, и устроит ее на работу там же.

Дело оставалось только одно, надо было найти недорогую аренду неподалеку.

Еще решать: в деревне искать или в городе.

Выбор пал на город, так как в деревне не так уж и много домов арендовалось. А те, что арендовались, были огромными с хозяйством и огородами. Соответственно и арендная плата была высокая. Сама бы она не дотянула бы до такой цифры. Так что выбор пал на квартиру в городе, которую она бы делила еще с одной девушкой.

Звали ее Екатерина. Кто тогда знал, что это встреча окажется для нее фатальной?

Екатерина училась в университете, а она работала. Прижились они сразу. Екатерина была открытой девушкой. Со временем они стали как две сестры.

Однажды к ней приехал в гости брат, о котором почему-то она никогда ничего не рассказывала.

У Вали в то время не было парня, она работала много иногда и на ночных сменах, поэтому, часто она была такой уставшей, что просто непросто всё своё свободное время проводила, отдыхая дома.

И вот приезд Павла и изменил ее жизнь на до и после.

В тот момент Валентина не предала значимости, что сестра не обрадовалась, увидев брата. А наоборот, стала быть задумчивой или нервной.

Валентина и подумать не могла, чем все обернется.

Пробыл он несколько дней в гостях у сестры. Спать его уложили на диване на кухне.

По утрам Екатерина шла в университет, а у Валентины на этой неделе смены на работе были по ночам.

Все свободное время, как случалось в последнее время, она проводила дома за чтением.

И вот Екатерина ушла, и она осталась опять сам на сам с ним в пустой квартире.

«Что же мне делать?» —спросила она себя. — Может пойти, погулять?

Было неприлично оставаться в квартире наедине с молодым парнем.

Она приготовила сумочку. Положи в нее недочитанную книгу, расчесалась, умыла быстро лицо и приготовилась уйти.

Чтобы дойти до входной двери, надо было пройти через кухню, где спал Павел.

Ну что ж, хочешь не хочешь, надо. – Сказала она себе в уме давая себе кураж.

Большой проблемой составляло то, что Павел был очень красив, и она безумно стеснялась его.

Тогда, она ещё не понимала, что между двумя – та, которая реально приковывает взгляд на себя – это она.

Валентина считала себя нормальной внешности, но это было совсем не так.

Черты ее лица, были как нарисованы, фигуру можно было назвать идеальной.

Но не надо было забывать, что она выросла в детском доме. А там, её самоуважение снизили до нуля.

Ее изюминкой были веснушки. Коричневые точечки на лице, были как будто нарисованы хорошим художником, не слишком много, не слишком мало, – их было только столько, сколько надо было, чтобы украсить овальное лицо Валентины.

Она сделала первый тихий шаг, чтобы не разбудить Павла, и открыла медленно дверь.

Как же она была удивлена, когда увидела, что он не только проснулся, но и приготовился, чтобы выйти из дома.

Как же мне везет, — тогда подумала она.

– Здравствуйте, Валентина! – Поздоровался он.

Заметив, что она одета для выхода, добавил быстро. – Вы. выходите из дома?

– Да. – сказала не уверенно та.

– Я тоже, а вам куда? – Спросил он, не давая ей передышки.

Хотя Валентина ответила, что идет в парк погулять. Он не терял времени.

– Валентина, а можно мне с вами? Я тоже хотел пройтись, прогуляться.

Неприлично было ответить нет.

Она покачала головой, давая ему согласие, они медленно побрели к парку.

Оказалось, что Павел хороший собеседник. Но у Вали почему-то, не выходил из головы один вопрос, который путался целый день, у нее в голове:

Почему Екатерина не сказала ей и по слова, что у нее есть брат? Надо будет её потом спросить.

Так они провели вместе полдня, и не заметив, что время вместе летит.

Прошло несколько дней, по вечерам, он ее провожал на работу, потом поутру встречал. Эта рутин ей была приятна, или лучше сказать, это для нее было новизной.

А как известно, все новое, привлекает и дурманит.

Да, Валентине не пришло в голову спросить у него, чем он занимается? Откуда у него столько денег и так далее? Это было большим упущением.

Ей просто было приятно находиться в его присутствии. И что за ней ухаживают.

Почему-то Екатерина не была в восторге от их отношений. Так и маялась она в недоумении не сумев понять почему.

Как горько, теперь ей становилось, вспоминая об этом. Екатерина промолчала, не рассказала. Да как она могла искалечить ей жизнь своим молчанием?!

Неделю гостил брату Екатерины, потом попрощался и уехал.

Между ними ничего не случилось, все осталось на дружеском уровне.

Но когда он уехал, Валентине стало чего-то не хватать.

Странно – подумала она, пытаясь понять, что такого оставил за собой Павел. – Мы ничего экстраординарного не делали, просто гуляли и разговаривали.

Ничего особенного, кроме как воспоминания его красивой внешности и приятного времяпровождения.

А может она видела его идеальным, потому что выросла в детском доме, и она просто непросто не знала, что такое нормально и что нет?

Тогда же, Валентина была уверена, что Павел идеален, что лучшего, она просто не найдет.

Но была одна проблема, он не проявил ожидаемого интереса. Они были только друзьями – а она хотела большего, намного большего.

Каждый раз, когда Валентина пробывала зацепить разговор о Павле, Екатерина странным образом меняла тему.

Однажды Валентина даже обиделась, спросив на прямую: почему она себя так ведёт? Потому что думает, что Валентина нехорошая партия для её брата?

Та только ответила: – Ты всё равно мне, не поверишь.

Екатерина и никак не могла себе простить всего того, что она сделала. Она должна была что бы то ни стоило рассказать всю правду Валентине. От этого зависело бы ее будущее.

Часто Валентина рассказывала, как тяжело она выросла в детском доме, как обидно ей было, что ее отец бросил её и брата, как ненужные вещи, а сам растил чужого ребёнка, как будто он был его родным, а они гнили в этом месте забытым людьми.

А еще она рассказывала, что каждая ночь для неё была хуже предыдущий, потому что бессонницы беспокоили ее. Потом рассказала, как маленькие дети, которые окружали её, плакали всегда ночью, потому что днем им не было позволено, и нянечки очень на них кричали, нервничали, поэтому поводу.

Подушки, пропитанные слезами к утру, сохли, и никто бы не узнал ихней боли.

Она также призналась, что их очень часто били. Всё-таки ей удалось найти способ избежать частых избиении. Ей просто на просто, не надо было показывать свои чувства. Стараясь подавить свои чувства, не показывать свою боль. Таким образом нянечки не обращали на неё внимание.

Поэтому она начала себя вести очень спокойно, став, так сказать, невидимкой. Это помогало ей день за днем пережить весь тот ужас, который она видела вокруг себя.

Решилась всё-таки не рассказывать.

Когда, Валентина начала анализировать свою актуальную ситуацию.

Отец женился еще раз, так как матери уже давно не было в живых. Усыновил ребёнка своей жены, то есть чужого ребенка, а ей и брату так тяжело было, и никому не было дела до них.

Ну что ж – Подумала она – Приданного у меня нет, своей квартиры тоже нет, денег, тем более. Что остается?

Так она и осталась с этим вопросом в голове. Не будет же всегда плохо у неё? Не остается ничего, как кроме работать, и чем больше, тем лучше.

Глава 6

Как же болят запястья? – Подумала она с болью.

Не было возможно даже вытереть слезы.

Они ее привязали нитками, да так крепко, что руки замерзли.

Сколько времени прошло с того момента, как меня привезли сюда? – Спрашивала Валентина себя в ужасе.

Медсестры пичкали ее таблетками, да такими сильными, что она или спала, или всегда была в полудрёме.

Голова болела, так, как будто по вискам молотком стучат, или кружилась – это в лучшем случае.

А так, её избивали, обзывали, не меняли постель, от неё всегда воняло.

В последнее время ко всему этому ужасу добавилось то, что её раны на руках и на запястьях начали иметь надрывы, потому что нитки, которыми были завязаны ее запястье, были грязными, от которых кожа протерлась. Инфекция пошла серьезная. Руки были красные. А в центре было много гноя. Этот гной начал уже вонять. А мухи, которые летали по кругу, потому что от нее воняло мочой, и она была вся грязная, садились и на эти раны.

Плакать было просто бесполезно. Просить помощи – ещё хуже, тебя бы избили.

Так она и терпела, не зная, как найти выход из положения.

Какой нормальный человек, смотрит на твою руку, которая гноила, и не соизволяет даже перекиси сивоборода положить на рану чтобы очистить ее?

Со временем Валентина поняла, что Мария Родионовна получала от этого наслаждение, смотря как ей больно, и радуясь всему этому. Как бы это ни казалось мрачным.

Но всё-таки мир не без хороших людей. Были в этой психбольнице и нормальные работники. Конечно, они не могли поменять абсолютно ничего в этой гнилой системе.

И вот одна из них, тайком от других, начала приходить к ней в палату и очищать рану, каждый божий день, перебинтовав, а еще она поменяла веревки, которыми ей завязали руки, но на этот раз завязала их на много слабее.

Со временем ей получилось вылечить ей раны, но шрамы остались.

Валентина никогда не забудет тот день, когда эта женщина впервые очистила ей рану. Кроме этого, ей надо было делать все по-быстрому чтоб ее не словила Мария Родионовна, а то попалось бы и ей.

Ну вот, в тот день, с левой руки, как только Кристина, так звали эту золотую женщину, прикоснулась к запястью, начал стекать гной. Цвет был не утешительный, зеленоватый.

Она быстро нажала по кругу, стараясь вытащить весь гной, протерла, потом вылила на рану перекись водорода, протерла снова, потом повторила несколько раз. И когда пена от жидкости стала белой, а не желтой как раньше, она взяла бутылочку из-под йода.

Обычно йод выливают чуть чуть на вату и мазут на рану. Но так как здесь, по крайней мере Кристине так показалось, ситуация сложная, она перевернула бутылочку, и вылила прямо на рану.

Сразу же попекло, слезы потекли без спроса, но она благодарила Кристину, как будто та спасла ей жизнь.

Почему Екатерина меня не предостерегла? – Она практически дала меня ему в руки.

Она даже промолчала про то, что у него вошло в привычку бить женщин, и про то, что ему не только это нравиться, а у него практически появилась зависимость от этого.

Я надеюсь, ты будешь видеть меня во сне каждую ночь, до конца твоих дней. – желала всем сердцем Валентина, думая про Екатерину. – Ты не будешь иметь покоя.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.