Александр Литвинов
Затерянные души

Здесь не бывает паводков и бурь.

И света яркого, искрящегося нет.

За вехами эпох свою лазурь

Скрывает небо от меня во вне.

Здесь так уютно в сумрачной тиши –

Как в материнской находясь утробе.

Всё прах: рождение и жизнь души;

Всё тленно под надежной крышкой гроба.

Глава первая. Незваные, но ожидаемые

Моё окружение подбиралось веками из душ людей, которые когда-то жили и умерли здесь. Или из тех, кто заблудился да так и остался тут до смерти. Были и такие, кто бежал от мирской суеты, тяготился неустроенностью в работе, семье, отношениях, жизни, в конце-концов.

За триста лет мой Дом не один раз перестраивался. И мне, духу Дома, пришло время подлатать свое пристанище. Устал всех навечно успокаивать, а теперь захотелось повеселиться. Времени на спячку прошло всего ничего – лет семьдесят, да и кадры можно обновить. Кого же заманить для творческой дегустации?

Я хлопнул входной дверью так сильно, что все помощники враз собрались в гостиной. – Явитесь образами осязаемыми, духи Дома. Хочу увидеть ваши чувства на лицах, гардеробы на телах. В соответствии с веяниями времени.

Сидячие места вокруг большого стола постепенно заполнились фигурами. На почетном месте восседала пышная дама в элегантном сером костюме с кружевным жабо, прикрепленным к белоснежной блузке брошью с рубином.

– Не очень ли вызывающе и не слишком ли откровенный намек, мадам, кем ты там сегодня будешь? – спросил я Залу, духа гостиной комнаты.

– Сориентируюсь по прибытию незваных гостей, уважаемый дух Дома. Впервой, что ли?

– Надеюсь, что твой опыт подскажет остальным духам, как действовать.

Я переводил взгляд с одного помощника на другого и отмечал разнообразие костюмов и аксессуаров к ним, отображающие все эпохи, которые пережил Дом. Мой взгляд остановился на духах спальной комнаты Оступившейся Деве и Дилентантствующем Лямуре. И не случайно. Тела, в которых они находились, были прекрасны. Но и только. Глядя на них можно бесконечно любоваться ими, не пробуждая иных желаний.

– Детки, – обратился я к ним, – а погорячее ничего нет для вызова бури эмоций?

– Весь архив тел перешёл в другое молекулярное состояние, босс. Но мы понятливые и перенимем соответствующий антураж от незваных гостей.

– Да-да, постарайтесь, голубчики.

По моему плану на закате дня здесь должна появиться группа отдыхающих. Дом должен выглядеть сначала как заброшенный, с проживающей в нем одной старухой, на вид безобидной и не очень седой. Со скрипом, но эту роль взялась исполнить дух Клозетта. Макияж ей не понадобился, а родной гардероб был выше всяких похвал: тёмно-зелёный до пят сарафан с длинными рукавами украшен белоснежным передником, а букли с проседью увенчаны маленьким жёлтым чепчиком.

Остальным служащим Дома указано являться гостям по мере надобности. Я лично проверил состояние постройки. Оказалось, не – ах! За семьдесят лет спячки многое подгнило, обветшало, заросло мхом. Знамо дело, без хозяина Дому никак. А где его взять в такой глуши? Да и сами мы, духи, перестараемся иногда по заманиванию в него возможного домовладельца. Надо сменить тактику, а то придется искать другой дом.

– Не очень усердствуйте нынче, вдруг кто-то из туристов захочет остаться жить, – с этими словами я отправил помощников готовиться к встрече с гостями.

Почти ночь. Только там, куда упало солнце, ещё призрачно отсвечивало, а отдыхающих всё не было. «Хорошо заблудились, молодцы! – радовался я. – Быстрее сон сморит». Издалека послышались тарахтение неведомой техники, хруст ломающихся веток, оживленный, совсем не пугливый говор молодых голосов, вой и скрежет, похожие на музыку. Скоро меж кустов и деревьев замигали огоньки. «Никто не мог ранее добираться сюда на машинах, – удивился я. – Это что произошло за время спячки Дома, что ездят и не страшатся заповедных мест?»

Я наблюдал, как на заросшую поляну перед домом выкатили с натужным рёвом и пробуксовкой три странные машины – квадроциклы, как потом узнал. Шестеро ездоков поскидывали с машин груду свертков, баулов, мешков, всяких приспособлений. Один из парней, деловито осмотрев окрест, насколько позволяла пугающая взгляд темнота, сказал:

– Кажется, мы нашли это место, о котором мне бабка в детстве страхи рассказывала.

Я подивился такому повороту: не такие уж они заблудшие, оказывается. И в отношение Дома у них есть какая-то цель. То что это были пары, несколько успокоило меня – есть где развернуться Дилетанту и Оступившейся.

Парень, который «бабкин», подошёл к своей тарахтелке, раскинул руки, приглашая свою девушку броситься в объятия. Она оказалась очень готовой к этому широкому жесту и прыгнула на руки раньше, чем крикнула: «Держи, Ваня!» Тем и застала его врасплох: Ваня подставил руки, когда она уже провалилась между ними. Девушка же шибко радовалась, суча туфельками по его ногам. Парень наклонился, чтобы помочь ей подняться. Она ухватилась за протянутую руку и рывком повалила его на себя.

Второй, проходя мимо своей машины, бросил:

– Чё сидишь, Ленка: приехали.

– Ты не мог бы помочь? Так высоко… – уже вылезая из машины, попросила она.

– Некогда мне, надо костер соорудить. – Но помог ей сойти на землю. Третий парень, подошедший к ним, предположил:

– Николай, в доме наверняка есть печь и запас дров.

– Темно и место незнакомое. С утра обследуем избу, а там видно будет.

Подбежал Ванька, который уже выкарабкался из-под подруги, сказал:

– Охота, Коля, тебе с палатками возиться? А фонари с аккумуляторами зачем взяли? В дом и только в дом!

– Я всё-таки поставлю палатку, мало ли что.

– Как знаешь, а пока перекусим с дорожки и поставим фонарь.

Ваня установил телескопическую стойку, навесил фонарь, подключил к аккумулятору. В целях экономии заряда отрегулировал яркость. Девушки расстелили на траве скатерку, достали термосы, разложили снедь по тарелкам и чашкам. Коля возился с палаткой, а третий парень подбирал хворост, сучки – всё, чем можно разжечь огонь. Компания уютно расположилась на складных лёгких стульчиках вокруг скатерти.

– Генка, – так звали третьего, – а ты чего не приглашаешь свою девушку? – Послышались лёгкие смешки. – Смотри, замёрзнет – всю ночь отогревать придётся! – И компания залилась неудержимым смехом.

Генка хохотнул пару раз, вроде и не обиделся на товарищей, а так, махнул рукой и, не спеша, пошагал к машине. Заскочил на подножку, довольно грубо выволок наружу девушку, засунул ее под мышку и пристроил за «столом» рядом с собой. Девушка, не мигая, смотрела на него влюбленными глазами, молчала. «Какая неадекватная особа, – заинтересовался я, – пожалуй, с этой парочкой моим помощникам будет меньше всего хлопот».

– Генка, пошли, дом глянем, – предложил Ванька, – кто еще смелый?

– Я! – радостно крикнула его девушка после того, как уже повисла у него на шее и повалила наземь. Ванька вскочил, отряхнулся, недовольно сказал:

– Галочка, твоя экспрессия уместна будет при свете дня. Начни разбирать вещи для постели, а мы с Генкой вдвоем сходим в разведку.

Ванька с Генкой осторожно приблизились к дому. Это был старый заброшенный двухэтажный дом, видимо, как раз тот, про который рассказывала бабка Ваньке. Ребята остановились на крыльце, не решаясь войти. За дверью послышались скрип и шорох.

– Вань, ты ничего не слышал сейчас? – спросил Генка.

– А что ты слышал?

– Мне показалось, что скрипнули половицы, как будто кто-то подошёл к дверям. Ты же говорил, что дом давно заброшенный.

– Я тоже слышал скрип, но в старом доме этому незачем придавать значения. Или ты веришь в привидения?

– Не верю, но предчувствие у меня нехорошее.

– Иди к своей резине, извращенец, – с ухмылкой ответил Ванька, – знал бы, не взял тебя сюда.

– Чё вы какие злые, – обиженно ответил Генка, – мне хорошо с ней и хлопот никаких.

«Опаньки, – обрадовался я, – кажется, есть зацепка для веселых приключений!»

– Скажи, Генка, пока нас никто не слышит, – Ванька твердо положил руку ему на плечо, – в чём дело? Можешь быть уверен, что никому не проболтаюсь. Генка насупился, нехотя выдавил:

– Знаю, что ты не болтун. Боюсь я их. Женщин. Живых.

– Друг, да ты в плену комплексов, – серьёзно сказал Ванька, – твои возвышенные чувства к абстрактной женщине определили твоё отношение к ним.

– Да, Ваня. Я боюсь, что когда повстречаю ту, которую полюблю, то в первый раз, ну, понимаешь, не смогу, не получится у меня ничего с ней и она начнёт презирать меня. Я этого не смогу вынести – ходить всю жизнь с клеймом дамского неудачника.

«Прекрасно! Таких гостей у меня давно не было», – запоминал я.

– После выходных, Генка, я основательно займусь твоим половым воспитанием, – улыбнулся Ванька. – Не робей – всё у тебя получится. Идём?

– Конечно! – обнадеженный таким вниманием, согласился Генка. – Я с тобой теперь хоть куда!

Ребята открыли скрипучую дверь и отпрянули: фонарики выхватили старушку в створе двери, которая смотрела на них, уворачивалась от света. Слегка заслонив рукой глаза, она приветливо затараторила:

– Услышала шум на поляне, пойду, думаю, гляну, что там делается. Только подошла к дверям, а тут и вы. Ой, напугали страшно, ребятки, – старушка перевела дух. Затем чуть вытянула шею к ним, внимательно всмотрелась в их лица: – Вы заблудились и нужен ночлег? Так я завсегда рада нежданным гостям.

«Что ты несешь, дура старая! – начал сердиться я. – А вдруг, этот, повыше который – Ванька – наследник?» Клозетта, услышав моё наставление, сменила тактику:

– А есть парень, похожий на тебя, – ткнула она пальцем в Ваньку, – кажись, Ванькой звать, кажись, наследник он – так его завсегда жду.

– А откуда вы всё знаете, бабушка? Мне про этот дом моя бабка рассказывала всякие ужасти. Про наследство ничего не говорила.

Клозетта внимательно посмотрела на Ваньку, спросила меня: «Так звать его, дух Дома, или обознаться?» – «Зови. И всех его друзей тоже. Да поласковее будь», – наказал я. Старушка расплылась в приветливой улыбке, вслух ответила Ваньке: – И не могла она тебе ничего сказать про наследство. Я тебе всё расскажу. Зови своих спутников в дом, отдохнете, а утром и поговорим.

– Спасибо за приют, бабушка. А как вас звать?

– Клозетта, миленький. Зови друзей, а я пока свет зажгу в доме.

После того, как старушка представилась, Генка улыбнулся в кулак, а когда они возвращались на поляну, сказал:

– Какое имя смешное у старухи. И что-то, Иван, расхотелось мне в дом идти. Но если все пойдут, то и я пойду.

– Тебе с твоей подружкой сам чёрт не страшен, друг. Не обижайся, я искренне.

– Теперь не обижаюсь.

Колька с Ленкой наотрез отказались ночевать в доме. «Всё складывается, как нельзя лучше, – обрадовался я, – компания разделилась сама собой и спектакль должен получиться занятным». Галочка одной рукой схватила Ваньку за руку, второй – обняла его за торс: так, на всякий случай. Генка взял куклу, подмигнул Ивану: мол, ничего не поделаешь. Ваньке послышались неясные шорохи вокруг них, когда они стали приближаться к дому. И вроде бы, как развеяло ветерком их волосы. Но внимание отвлекла Клозетта, встречающая их на крыльце. В некоторых окнах горел свет, а сама старушка стояла на фоне ярко освещенного проема.

– Проходите в дом, гости нежданные, но славные, – пригласила Клозетта, – мы будем рады с вами пообщаться.

«Старая, ты совсем спятила?! Какие «мы»? Какие «пообщаться»? Рано еще о нас говорить!» – рассердился я.

– Вот я и думаю: чего это я ляпнула «мы»? Не обращайте внимания на одинокую женщину в заброшенном доме – мне всегда хочется не чувствовать себя оторванной от общения. Семьдесят лет, молодые люди, как без единой живой души…

«Заткнись! Без крыши над головой оставлю!» – начал беситься я.

– Да тебе, ягодка, больше шестидесяти не дашь, – пропела Галочка, – молодцом держишься, кофеварка!

Клозетту ещё никто так публично, походя, не оскорблял. «Ужо, я вам покажу кофеварку, когда по нужде приспичит», – улыбнулась она и пропустила гостей в дом. Молодежь очутилась в большой комнате.

Глава вторая. Страстная ночь

Множество свечей освещали приличное для такого места убранство: всё вычищено, выскоблено, постирано, поглажено. Крепкая мебель, хорошо подогнанные скрипучие половицы – всё сделано добротно, со вкусом. Окна завешены полупрозрачными шторами, а в углу потрескивал камин, вселяя в дом тепло и уют.

– Такое ощущение, Генка, – шепнул ему на ухо Ванька, – что бабушка не зря оговорилась «мы».

– Да, – также шепотом ответил он, – батальон бабушек нас встречает, не иначе. Снаружи и не подумаешь, что внутри так чисто и хорошо.

На столе уже расставлены чайные приборы, вазочки с вареньем, сухарницы с сушками, гренками, пряниками, печеньем. Клозетта разлила душистый травяной чай, пригласила:

– Пока чаем своим знатным не попотчую, отдыхать не отпущу.

Ребята расселись за столом, не спеша стали пить чай. Старушка сидела напротив, ласково смотрела на них, говорила:

– Сейчас присмотритесь вокруг, а я пока комнаты для вас погляжу, не упустила ли чего. Не пойму только, как разложить вас: по отдельности, али кого с кем?

– Нам и одной кровати хватит, – улыбнулся Иван, осторожно дотронувшись до Галочки.

– Да! – радостно подтвердила она. На этот раз обошлось без падений. Клозетта вопросительно посмотрела на Генку и куклу:

– А что девушка не уважит меня, чайку не испробует?

– Манекен это, бабушка, – немного смутившись, ответил Генка, – ему не нужна кровать, так что пусть у меня в комнате посидит.

– Вот и хорошо, – сказала бабушка и вышла из гостиной.

«Кажется, всё входит в свою колею, – я начал успокаиваться. Тут же отдал мысленный приказ всей команде помощников: – Действуем аккуратно и обстоятельно!»

Как только Ванька с Галочкой скрылись в приготовленной комнате, для него началась череда из «не успел опомниться»:

– Класс! – воскликнула Галочка, а её рука уже крепко вцепилась в Ванькину руку;

– Побежали! – крикнула она, когда они были уже возле широкой мягкой кровати со взбитыми подушками;

– Начнём?! – предложила она, когда точными, охочими для ласк руками расстегнула, сорвала, отбросила с обоих одежду и навалилась на него;

– Как я хочу тебя! – когда первый акт уже закончился.

Не успел закончиться антракт, как всё было готово ко второму действию. И вдруг перед глазами Ваньки возникла тонкая женская фигурка. Она была в полупрозрачной воздушной накидке, слегка улыбалась и манила его пальчиком. Ванька взглянул на подругу, но вместо ее лица увидел страшную, оскалившуюся рожу. От неожиданности он резко вскинул голову, но фигурка исчезла.

– Ваня, ты чего остановился? – услышал он обиженный голос Галочки.

– Да нет, мне показалось, что я видел кого-то, – ответил он, встряхнув головой. – У меня чувство, что за нами наблюдают.

– Нет здесь никого… – не успела произнести Галочка, как погасли свечи в канделябре, стоявшем на комоде с её стороны. – Кроме этой старой песочницы… – не так уже уверенно добавила, когда во втором канделябре осталась гореть одна свеча из пяти.

– А-а-а… – завопила Галочка, увидев из-за спины Вани звериную морду с ухмылкой. Оба сели, прижавшись друг к другу.

– Черт, что здесь происходит? – пробормотал он. – Правду рассказывала бабка. Нам надо выбираться поскорее из этого гиблого места.

От Галочкиной прыти не осталось и следа: она обмякла, глядела на Ваньку испуганными глазами. Послышались шаги. Они приблизились к спальне, затихли. Дверь медленно заскрипела, на фоне яркого света перед ними застыл я.

– Кто ты и что тебе надо? – с дрожью в голосе спросил Ванька.

– Я хочу, чтобы ты остался здесь навсегда, – медленно ответил я низким голосом. – Я – дух Дома. Ты – наследник Дома. Мы должны подружиться.

– Но я не хочу здесь жить!

– Тогда отсюда никто не выберется. – Я исчез в коридоре, хлопнув дверью так, что задулась последняя свеча и Ванька с Галочкой остались в темноте. «Пусть подрожат и наследничек взвесит «за» и «против», – решил.

Тем временем Коля с Ленкой забрались в палатку. Языки пламени догорающего костра слабо отображались на тенте. Он разделся и забрался в двухместный спальный мешок, в котором ждала его подруга. Слабые багровые отсветы костра создавали причудливые тени на лице Ленки. Коля приблизился лицом к ней. Сначала осторожно, нежно, а затем, распаляясь, стал торопливо покрывать ее лицо поцелуями. Она возбуждалась всё сильнее, выгибалась под ним. «Где же эти лаверы? – недоумевал я. – Такой отличный момент явиться парочке во время экстаза!»

Чтобы не упустить случай, я перегородил свет от костра, падающий на палатку. Прислушался. Страсти между Колей и Леной нарастали. «Они вообще ничего не замечают вокруг? – не понимал я. И крикнул во всю мощь своего неслышимого для людей голоса: – Лямур, Дева! Где вас пороки носят? Хватит рожи мультяшные строить, быстро сюда!» – «Мы здесь, босс, – ответила Оступившаяся Дева. – Что с ними сделать?» – «Так: Лямур остаётся, а ты, Девонька, идёшь обрабатывать Генку с куклой. Весёленький! – кликнул я духа-затейника. – Пошебурши в спальне наследника!»

Костер почти догорел и раскалённые угли густым багровым заревом отобразились на палатке. Парочка отдыхала, как вдруг на тенте нарисовался череп неведомого чудища и вмиг исчез.

– Что это было? – напугалась Ленка. – Колька, ты видел тень?

– Видел. Наверное, это Ванька с Генкой чудачат. Пойду им по рожам вмажу, чтобы хернёй не занимались.

Он, как был ни в чём – таким и вылез из палатки. Не увидев никого, крикнул в темноту:

– Харэ, парни, девок пугать! Поймаю – носы расквашу! Тоже мне, хэллоуинщики хреновы.

Где-то с боку от него раздался сдавленный смешок и увесистый кулак припечатался к его носу, из которого закапала кровь. От неожиданности Колька сел на траву, но тут же вскочил, сжал кулаки, бросился в погоню за невидимыми обидчиками:

– Ну, суки, поймаю, хана будет обоим, – повторял он на ходу.

Смешок был то совсем рядом, то намного впереди и одновременно подначивал Кольку, уводил от палатки. Вскоре настала полная тишина, Колька остановился. Он искал глазами отсвет костра, но натыкался взглядом на светящиеся окна дома. К нему и побрёл.

Ленка слышала, как Колька выругался и помчался за кем-то. Успокоившись, она натянула край спального мешка на лицо. Ждала Кольку, чтобы продолжить бурную ночь. Угли от костра разом дотлели, наступила кромешная тьма. Полог в палатку откинулся и кто-то забрался в спальный мешок.

– Ох, какой ты робкий и новый! – восхищалась она. – Вот что природа лепит из мужчины! Ты надавал оплеух этим молокососам?

Он утвердительно промурлыкал.

– Ну почему ты не всегда такой лапушка, Коля? – изнемогая от ласки, надула губки Ленка.

– Потому что я не Коля! – громко ответил он, впился губами в её губы и вошёл в неё.

Ленка от неожиданности вскрикнула, но крик не улетел дальше рта незнакомца. Она попыталась высвободиться из-под него, но он твёрдо и не больно блокировал её усилия. В конце-концов, она перестала сопротивляться и даже начала получать удовольствие. Костёр неожиданно ярко распалился, высветил его лицо и Ленка увидела на себе интересного, чуть бледного, молодого, сильного мужчину.

– Кто ты и где Николай? С ним всё в порядке? – спросила Леночка.

– Да, с ним всё хорошо, кроме разбитого носа, – улыбнулся незнакомец. – Зови меня Лямуром.

– Ты первый, кому это удалось, – тихо рассмеялась она. – Но он не простит, что мы с тобой тут, это… – усмехнулась девушка. – У нас должна состояться свадьба на следующей неделе…

– Ты расстроилась? – участливо спросил он.

– Конечно. Но такого мужчины, как ты, у меня не было, Лямур.

Он вылез из палатки и тут же растворился в воздухе.

Оступившаяся Дева была в отчаянии.

Прибыв к спальне Гены, она увидела нечто, повергнувшее ее в коротенький шок. Кукла сидела на стуле, закинув ногу на ногу и грациозно облокотившись одной рукой на спинку кресла, стоявшее рядом. Другой рукой она как бы поправляла край мини, задравшийся как бы естественным образом. Генка полулежал, прислонившись к спинке кровати и разговаривал с ней, как с живой:

– Ну чё уставилась, дура, – грустно говорил он. – Как я противен самому себе. И боюсь я женщин. Что за недоразумение я такое? Все мужики как мужики, а я… – он вяло махнул рукой. Кукла безучастно внимала, а Генка вдруг зарылся в подушку, завсхлипывал, затем вскочил, взял ее на руки, бережно перенес в кровать, стал ее обнимать и целовать. Устав, усадил опять на стул и не сводил с нее взгляд.

«Босс, – призвала меня Дева, – я не знаю, что с этим со всем делать!» – «Напряги фантазию, Девонька! Оступись ещё – разом больше, разом меньше для тебя теперь всё равно». – «Как? Он же баб живых боится!»

Между тем Генка устал глядеть на свою латексную подругу, залез под одеяло и, закрывая глаза, тихонько пробормотал:

– Эх, была бы ты живая…

«Вот тебе и решение, Девонька – гость сам подсказал! Действуй!» – «Босс! Но я не хочу так!» – «Ты сделаешь, если хочешь остаться в Доме!»

Генка начал засыпать и ему представилось, что его игрушка для мужских утех живая, красивая, желанная; всегда улыбчивая в каком бы настроении он ни был; всегда рядом, всегда готовая к ласкам только от и для него. Она сама протягивает к нему руки, помогает ему раздеться и медленно с кокетством стягивает одежду с себя. Генка задрожал от возбуждения, вскочил, перенес куклу на кровать, набросился на неё:

– Я тебя не брошу, я тебя не брошу… Никогда! И пусть надо мной смеётся весь мир!

– Я так хотела услышать это от тебя, – проговорила она. – Уже не надеялась, милый.

– Какой у тебя чудесный голосок, оказывается. Да ни одна женщина, пусть они будут прокляты, не достойна мизинца на твоей ножке!

Обессиленный Генка в обнимку с куклой забылся сном младенца.

«Ты хорошо постаралась, Девонька, – похвалил я, – пусть он дольше пребывает между сном и явью, свыкается с куклой, как с живой». – «Да он зверь ненасытный! – то ли негодуя, то ли радуясь, делилась Дева впечатлениями. – Моему родному телу ох как не хватало такого мужчины!» – «Не там и не в то время ты оступилась, Девонька! – подколол её. Увидев, что Генка снова начал тискать куклу, дружелюбно добавил: – Не проспи свое счастье, дурёшка. Марш соответствовать!» Оступившаяся с готовностью вживилась в куклу и вовлеклась в страстную игру любви.

А я направился к Ваньке с Галочкой.

После того, как дверь за мной захлопнулась, они некоторое время молчали. К Галочке уже вернулось самообладание и она с присущей ей торопливостью заявила:

– Я здесь больше не останусь ни на минуту! А ты?! – вопрос прозвучал тогда, когда она, сама кое-как одетая, быстро натягивала нижнее белье на Ваньку. На пол что-то упало, потом ещё и ещё, заперекатывалось по нему. Галочка остановилась, пытаясь определить по звукам, чтобы это могло быть. Она начала шарить руками по полу и наткнулась на острый предмет, порезалась и вскрикнула:

– Чёрт, кажется нож. Откуда он здесь?

Она чувствовала, как каплями стекает кровь с ладони, попробовала включить фонарик, но тщетно. Нащупала в кармане Ванькиных джинсов спички, зажгла свечи: весь пол был усеян ножами, вилками, которые передвигались сами собой. И по их ногам, в том числе. Ленка попыталась ногой откинуть один из ножей, но он полоснул ее за голень, прорезав штанину и поцарапав кожу.

– Ванька! Что делать?! – испугалась она.

– Быстро на кровать! – скомандовал он, когда она уже запрыгнула вместе с ним на постель и забаррикадировалась подушками и одеялом.

– Они не выпустят отсюда никого, пока я не соглашусь принять наследство.

– Значит, мы все умрём? Я не хочу!

– Они не собираются нас убивать – хотели бы, сделали. Им нужен хозяин в дом и чтобы жил здесь.

– И что ты думаешь? – умоляюще посмотрела на него Галочка.

Вдруг свечи вспыхнули, а канделябры на комодах внушительно задвигались. Откуда-то снизу послышался нарастающий дробный стук. Внезапно дверь приоткрылась и комнату стали заполнять крысы, которые отбивали чечетку задними лапками в сабо. Ребята во все глаза уставились на это уникальное зрелище.

– Крысы не могут отбивать чечётку! – крикнула Галочка. – А-а-а-а… Крысы! – она забилась под Ванькину руку. Грызуны на высоком профессиональном уровне выкидывали неимоверные коленца, окружая плотным кольцом кровать. Ножи и вилки крысы подобрали передними лапками. Ванька обреченно пробормотал:

– Надо соглашаться – выхода нет. Как бы и здесь, если приглядеться, жить можно…

Глава третья. Все в Доме

Громко хлопнула входная дверь, влетел Колька и прокричал:

– Убью, суки! Мне нос разбивать? Вы, дружочки, за это ответите! А ну, выходите, всё равно найду!

– Ты что же это, мил человек, расшумелся, добрым людям отдыхать не даёшь? – рассердилась Клозетта.

– Ты кто такая? А где эти все?

– Срам-то какой, возьми вон то полотенце и прикройся. А гости уже давно спят. Али случилось что? Кто ж тебе сопатку так неуклюже разделал – дилетант что ли какой?

«Дура старая! Прекрати сдавать своих!» – осадил я ее. Колька обмотался полотенцем и по лицу было видно, что он не понимает старушкиного бреда. Она же поправилась:

– Больно уж ты мельтешной: туда-сюда, я и не разглядела спросонья сразу. Очень со знанием позиции тебя уделал этот… – замялась она. «Дух леса, – подсказал я, – вали всё на него".

– Леший, – добавила Клозетта.

– Бабонька, какой леший? Ты совсем рехнулась на старости лет, кошёлка? – Колька смотрел на нее выпученными глазами. Клозетта на миг застыла, натужно улыбнулась:

– А етто мы ещё посмотрим, мил человек! Обиженные дураками не бывают! Садись-ка, чаю испей, чемодан!

«Э, э, Клозетта! Не провоцируй Колю – вдруг он наследник?» – «Что же ты – сам не знаешь точно? Они меня тут оскорбляют, а я тут расстилайся перед ними?! Иди сам выставляйся, а я увольняюсь!» – «И куда же ты пойдешь обитать?» – «Лучше в пень трухлявый, чем терпеть твоё самодурство!» – «Ладно, успокойся, накажи его как-нибудь легонько».

Колька наблюдал за внутренними переживаниями старушки, увидел, как лицо ее просветлело, открыл было рот, чтобы ещё как-нибудь омрачить её, но старушенция неожиданно выкинула вперед сухонький кулачок и попала им точно по центру полотенца. Пока Колькины ошарашенные глаза приходили в норму, а насущный вопрос «За что?» готов был слететь с языка, второй кулачок, сделав круговую разминку вокруг запястья, для верности поднырнул под полотенце.

Колька от неожиданности сел второй раз за ночь.

После исчезновения незнакомца, Ленке стало не по себе: угли опять разом погасли, фонарики не включались, ночной холод стал пробираться в спальный мешок. Она выглянула из палатки, увидела впереди огни дома, решилась пойти к нему. Не видя ни зги, оступилась пару раз, расстроилась про себя: «Великолепный вечер, хоть и с трясущимися поджилками. Эх, к нему бы дольку местной надменной луны на закуску».

Из черноты облаков вылез сегмент луны в форме треугольного ноздреватого сыра. Ленка попыталась определить сорт, но «сыр» залил жёлтым уверенным светом всё пространство до дома и она поспешила.

На луну-сыр набросились какие-то летучие оглоеды и она катастрофически стала уменьшаться в размере. Ленка побежала бегом и в тот момент, когда схватилась за ручку двери, последняя «крошка» луны была «склёвана».

Рванув дверь на себя, она получила сильный удар по голове чем-то мягким и увидела взбешенного Кольку нагишом, который одной рукой размахивал полотенцем, другой сжимал область паха.

Весёленький спросил меня, что делать с Ванькой и Галочкой, на что я ответил: «Пропусти». Крысы замерли как вкопанные, освободив место для прохода и опустив ножи с вилками к полу. Ванька с подружкой несмело ступили на пол, затем бегом спустились вниз. Они увидели, как Коля пытается привести в чувство Леночку, но безуспешно. Галочка, как только разглядела припухшие Колькины достоинства, так ни на что больше другое не могла глаз отвести.

– Вы как здесь? Что с Леной? – засыпал Ванька его вопросами.

– Я ни черта не пойму, что это за грёбанное место! Завтра, как рассветет, мы с Леной срываемся отсюда.

Генка был на предпоследнем уровне от счастья. Он нежно поцеловал куклу в разудалые губы, пообещал:

– Пойдем, дорогая, объявим друзьям о нашей помолвке. О, откуда взялся этот чудесный перстень? – увидел он на подушке рядом с ней кольцо. Он посчитал этот дар знаком и поспешил вниз, чтобы купить кольцо у Клозетты. Взяв бережно куклу на руки, он предстал перед картиной: над Ленкой суетилась Клозетта, меняя на ней компрессы, растирая ей руки и щёки. Галочка, из морально-этических соображений, прикрывала Кольку ниже пояса бюстгальтером, который постоянно сползал с него и ей – что же тут поделаешь – приходилось крепить его опять.

Но это бы ещё ничего. Генку поразило нижнее бельё на Ваньке: черные кружевные женские трусики, которые кое-как вмещали в себя мужские принадлежности. «И этот ещё собрался заниматься моим воспитанием?» – удивился он смелости друга.

Клозетта неодобрительно посматривала на гостей, особенно на Галочку. Наблюдая, с каким сосредоточенным упорством враг номер один крутится вокруг нижепоясной Колькиной части тела, она разрабатывала план мести за «кофеварку». Когда я увидел её злорадную улыбку, предупредил: «Ты что задумала, Клозетта? Они должны остаться живы и здоровы. Все!» Клозетта раздвинула веко на Леночке, сказала:

– Жить будет. А уж насколько здоровья хватит – посмотрим.

Все вздохнули с облегчением, а я мысленно сказал: «Чтобы к обеду девушка была на ногах!» – «Будет, хозяин, будет» – заверила старушка.

Довольная Клозетта подошла к Коле, грубо отодвинула от него Галочку, сунула ему большое полотенце:

– Прикрой срамоту, возможный наследник, – усмехнулась. Затем бросила другое полотенце Ваньке, заметила ему: – Ты тоже.

Такое пояснение Клозетты привело ребят в оживление. Они обмотались полотенцами, обступили старушку и потребовали разъяснений.

– Раз уж ночь насмарку, – согласилась она, – рассаживайтесь за столом.

– Друзья, прошу внимания! – неожиданно для всех появился Генка с куклой под руку. – В этом странном доме я понял, что влюбился.

Гости недоуменно переглядывались между собой, послышались фривольные шуточки насчёт объекта Генкиного внимания. Дошло до того, что Ванька с Колькой тыкали друг в друга пальцами со словами: «а может в тебя?» Генка не обращал внимания на подковырки друзей, пока свою версию ни высказала Галочка:

– Я знаю в кого! В Клозетту!

Генка покраснел и против воли словами старушки ответил:

– Да лучше в неё, чем в тебя, опасно нетерпеливую.

«Э, старая, разряжай обстановку! Не хватает, чтобы парни передрались между собой!» – скомандовал я.

– А чегой-то вы гадаете, ребятки? – с участием вмешалась Клозетта. – Пусть он сам расскажет о своей зазнобе.

Генка выдвинул вперед себя куклу. Все с недоумением посмотрели на него. Затем он протянул Клозетте раскрытую ладонь с перстнем, спросил:

– Бабушка, я это кольцо нашел в спальне, когда решил связать судьбу с ней, – он нежно обнял куклу. – Я решил, что это знак. Продай мне кольцо. Если денег не хватит – друзья помогут, – он с надеждой посмотрел на них. Изумленные товарищи согласно закивали головами.

– Не надо мне денег, милый, бери так и живите счастливо, – она чему-то улыбнулась своему, сложила Генкину ладонь в кулак.

– Спасибо, бабушка, – сказал он и поцеловал ее в щеку.

– Хороший повод для знакомства и веселья! – прогромыхал я и распахнул настежь двери в Дом.

Тут же в гостиную ворвался ветер с шорохом неясных голосов, рассосался дуновениями по зале. Гости сбились в кучку возле Ленки, озирались по сторонам, но явного испуга, тем более паники, не выказывали.

«Отлично! – удовлетворился я моральным состоянием гостей. – Артподготовка на психику проведена на высшем уровне. Граждане духи Дома! – обратился далее я с воззванием к помощникам. – Кто-то из этих несуразностей официально станет с сегодняшнего дня хозяином Дома. Приказываю относиться к ним с почтением, предупредительностью без вот этих ваших импровизаций и вольностей. В связи с предстоящими расходами на внимание к ним, вводится временный, дополнительный налог на всех бестелесных обитателей Дома в виде двухчасового лояльного отношения к гостям ежесуточно. В свободное от лояльности время ведите себя, как хотите, но – вне границ Дома. Слышу, что вопросов нет – являемся!»

Гостиная наполнилась народом.

Первым проявилась Зала в мешковатом, застиранном серо-зеленом френче с неизменными кружевным жабо и рубиновой брошью; в туфлях-лодочках, портупее и с ландышем в шиньоне. Скупая, но резкая косметика подчеркивала решительный характер женщины. «Зала, ты совсем чувство реальности потеряла?» – «Семьдесят лет назад такая мода была актуальна, босс! Я не успела осмотреться». – «Немедленно смени гардероб на современный!» Я мысленно послал ей слайды. Гости не могли надивиться быстрой смене композиции: женщина во френче, будучи в центре разношерстной толпы, выряженной «кто во что горазд», теперь крутилась на шесте с единственной «ниточкой» на бёдрах из одежды и в жабо с рубиновой брошью.

Парни невольно сглотнули.

Остальные новоявленные предстали перед гостями в костюмах и аксессуарах всех цветов радуги. «Это похлеще Содома и Гоморры – там хоть флажков не было! – отметил я. – Менять ничего не буду – гостям вроде бы нравится. Даже Ленка глаз открыла, видать, родным и близким повеяло». Зала соскользнула с шеста, подошла к гостям, представилась:

– Я – Зала, дух гостиной, – при этом она выставила руку для знакомства, – рада приветствовать в нашем уютном Доме.

Каждый по очереди назывался, при этом Ванька слегка стушевался, припал к восхитительным пальчикам Залы, но, по мнению Галочки, пропал на них слишком долго. За что и был бесцеремонно отлучен от Залы резким движением за полотенце. Тряпица осталась у Галочки в руках, а достойное сообщество духов Дома воскликнуло «О!» и захлопало.

– Галина Станиславовна! – с ноткой превосходства назвалась Ванькина подружка, успев бросить ему в лицо полотенце, совершить порыв к дружескому объятию с Залой. Та оказалась быстрее и порыв завершился на Веселеньком, который с любопытством сновал между гостями. Он же, угрюмый бородач в шёлковой мини-юбочке, растаял от искушения, оставив на память в руках Галочки флажок из всех цветов радуги. Когда Зала протянула ручку Кольке, у Ленки внезапно открылись второй и «третий» глаза. Неведомая сила подняла ее на ноги и Ленка, нежно улыбаясь, сказала:

– Милый, ты не забыл, что нам скоро в ЗаГС? – при этом, перехватив перед Колькиным носом руку Залы, сотворила намек на рукопожатие. Затем с самой широкой неискренней улыбкой на свете процедила сквозь зубы: – Ленусей можешь меня звать.

– Я запомню, Ленуся… – Зала изящным движением щелкнула пальчиками: полотенце с Кольки слетело, оказалось в её руках. Затем она как бы вытерла им ручку, которую как бы пожала Ленка и кинула тряпку ей в ноги. Сообщество взорвалось криками «Браво!» и овациями. Ничуть не смущенный Колька присоединился к ликующим.

Зала с умилением рассматривала Генку с куклой, французила:

– Какой очаровательный а ля кондом в вашем бесподобном тандеме, Генка! – Затем, подставив руку для поцелуя, добавила: – Смелее, неистовый мсье!

Он, слегка зардевшись, робко прикоснулся губами к ее ноготкам. Она еле заметным движением пальчиков подвигла его на большее: Генка медленно, затем быстрее начал осыпать поцелуями тыльную сторону ладошки и ручку выше запястья. Обворожительные формы Залы играли под набедренным поясом, распаляя его азарт. И когда поцелуи пересекли линию локтевого сгиба, Ванька с Колькой ревниво оттащили Генку от Залы. А публика требовала «Бис!»

«Зала, ты лучшая из всех духов-распорядительниц мироздания! – не удержался я от похвалы. – Они готовы все остаться здесь за ночь с тобой!» – «Босс, но ни который из них не наследник!» – «Что ты сказала?!» – «Кукла!» – «Что-о-о?!!» – «Потом, дух Дома, сейчас нужно занять гостей, которые уже со всеми духами подружились».

Глава четвертая. Побег

Ванька с Колькой выскочили из Дома. Луна так расстаралась, что различались травинки под ногами. Прибежав в свой лагерь, ребята бросились к рюкзакам, перетряхнули одежду, выбирая что получше. Переодевшись и приведя себя в порядок, поспешили в дом.

Стол был уставлен едой, все расселись за ним. Зала теперь была в любимом облегающем сером костюме. Позвонив в маленький серебряный колокольчик, призвала к тишине.

– Дорогие гости, духи Дома! Сегодня у нас знаменательная ночь. Сначала мы поздравим новый счастливый брачный союз между Генкой и его спутницей, а затем узнаем имя нового владельца Дома.

Духи начали поздравлять «парочку», как само собой разумеющееся. Только Генкины друзья неловко улыбались. Наконец, Зала вновь взяла слово:

– Генка, докажи, что ты любишь свою верную спутницу по жизни.

Он достал кольцо, при виде которого наступила тишина.

«Это же кольцо предыдущего наследника! Как оно оказалось у Генки?» – Я был возмущен до предела: кто-то без моего ведома подкинул атрибут власти в Доме постороннему человеку! Генка надел кольцо на латексный пальчик, поцеловал куклу. Я, не отрываясь, смотрел на резиновую «невесту» и в какой-то момент увидел, как в её глазах появилась осмысленность и тут же исчезла. «Права Зала. Надо спасать Дом. Мой Дом! Камада! – обратился я к духу жены бывшего хозяина Дома. – Что тебе надо здесь? Я не хочу, чтобы ты завладела Домом!» – «Ты не сможешь помешать мне!» – «Тебе мало загубленных жизней? Как ты вырвалась из Преисподней?» – «Мне дали шанс прожить ещё раз и я его не упущу!» – «Ты несёшь одни разрушения и смерть». – «Ты боишься потерять эту развалюху, понимаю. Помоги мне и мы будем обитать во дворце». – «Убирайся! Я закрываю границы Дома. Для всех». – «Тогда тебе придётся умертвить своих гостей!»

– А чё это все замолчали? – шёпотом спросил Ванька у Кольки. – Кажется мне, что этот обряд имеет для них особое значение.

– Что-то происходит и мы становимся свидетелями, если не участниками разборок между духами. Не нравится мне это, Ваня.

– Смотри: а Генка то сам не свой от счастья. У кого бы выяснить, что всё это значит?

– Попробуй ты, Ваня, у Клозетты разузнать – она к тебе больше благоволит.

Галочка с Леночкой сидели рядом и, казалось, что им глубоко плевать на происходящее вокруг. Они только изредка перешептывались между собой. Ленка, заметив тихий затаенный взгляд Коли в сторону Залы, поделилась с подругой:

– Поскорее бы выбраться отсюда. И чего он нашёл в ней?

– Как с цепи сорвались, кобели, – поддержала её Галочка. – И мой: рохля-рохлей в постели, а с этой – прям инициативным стал.

– Сама виновата, подруга. Ты Ваньке выбора не оставляешь. Сама впереди слов своих.

– Да. Зато твой Коленька тебя ни во что не ставит, а ты стелешься перед ним, как…

Внезапно наступившая тишина не дала Галочке возможности сравнить подругу с уничижающим ее образом. Девушки увидели, что их парни тоже в недоумении и о чём-то тихо переговариваются. Они молча встали, присоединились к ребятам.

– О чём это вы без нас любезничаете? – не без кокетства поинтересовалась Ленка и положила руку на колено Коле. Он сверху положил свою руку, наклонился к ней, прошептал на ухо:

– Что-то назревает и мы с Иваном решили, что надо поскорее выбираться отсюда.

– Мы тоже с Ленкой так подумали. А что происходит?

В это время Ванька увидел в дверях Клозетту, бросил Галочке:

– Мне надо переговорить. – А горячий порыв последовать за ним пресек твёрдой рукой, удержав подругу за столом. Клозетта будто ждала Ивана – сразу схватила его за руку, вытащила за дверь, сказала:

– Слушай, Ванька, вам нужно немедленно бежать отсюда.

– Что происходит? Это связано с помолвкой?

– Напрямую. Не могу рассказать по правилам Кодекса Чести Духов, но вы уже… «Ах, ты, старая интриганка, – прервал её голос Камады, донесшийся с опушки леса, – ты опять лезешь не в свое дело. Генка уже мой и я верну права жены хозяина Дома. И тогда вы у меня все будете в кулаке!» – «Етто мы ещё посмотрим, душегубка. Знай, что все духи Дома не хотят больше твоего присутствия и мы найдем способ, чтобы навечно упрятать тебя туда, где тебе место». Камада рассмеялась и затихла.

Ванька почувствовал, что старушка «вернулась» из внезапно нахлынувшего на нее внутреннего смятения, спросил:

– Ты что замолкла? Что: «мы уже»? – осторожно тронул он ее за плечо.

– Не перебивай, слушай и запоминай. Первое: нужен сюда паспорт куклы. Второе: нужна официальная регистрация Генки с ней по законам вашей страны.

– Что ты несёшь, Клозетта? У Генки может быть только сертификат качества на куклу с завода резинотехнических изделий. А регистрация браков с предметами нашими законами не предусмотрена.

– Пока иди в Дом, потом увидимся.

Ванька с задумчивым лицом вернулся к друзьям.

– Ты что так долго? – спросила его Галочка, вернув к действительности. – Может быть тебе с этой старухой-призраком интереснее, чем со мной?

– Заткнись, Галя, – ответил он. Затем, обратившись к Коле, сказал: – Дело дрянь.

– Что сказала Клозетта? – с обеспокоенным видом спросил тот.

– Мы должны немедленно бежать.

– Почему? – разом спросили девушки.

– Толком не понял причины, но говорила она очень серьёзно.

Колька тут же принял решение:

– Девчата, под любым предлогом вытаскивайте Генку из дома и бегом в лагерь, а мы с Ваней в это время погоним на квадроциклах к дому. Затем все быстро заскакиваем на технику и убираемся отсюда к чертовой матери.

Ребята, шутливо переговариваясь между собой, не спеша направились к выходу, а Ленка с Галочкой подошли к Генке. Они начали разговор с ним издалека:

– Как, женишок, настроение?

– Я счастлив, – расплылся в глупой улыбке Генка.

– Слушай, придурок, – тихо сказала Галочка, – ты соображаешь, что творишь?

– Вам не понять, девочки.

– Чё тут понимать-то? – ответила Ленка. – Не уверенный в себе мужчина хуже дебила.

– А где ребята? – пропустил он мимо ушей обидное высказывание.

– Сделай вид, что тебе приспичило в туалет и бегом в лагерь. Ребята будут ждать на квадроциклах.

– Я без неё никуда не пойду.

Девушки переглянулись и Галочка чуть заметно кивнула головой, усмехнулась:

– Раз ты такой щепетильный, сделаем так: мы возьмём под руки твою «невесту», типа прогуляться, и, как только скроемся за дверями, ты пойдёшь в туалет.

– Да что случилось, к чему такая спешка? – Генке начало передаваться волнение девушек.

– Сами толком ничего не понимаем, но ребята не на шутку встревожены.

– Так и быть. Но если это очередная издевка из-за моего решения…

Девушки не дослушали его, улыбаясь, взяли куклу под руки и со словами «не пора ли нам проветриться, дорогуша?» направились к выходу. Генка проводил их взглядом и, когда они скрылись, поднялся, сконфуженно улыбнулся всем, развел руками:

– Кажется, мне тоже нужно освежиться… Извините, покину вас ненадолго.

Он и вправду собрался сначала зайти в туалет, а затем выскочить из дома. Но тут он услышал дробный перестук, доносившийся сверху. Глянув на лестницу, он увидел, как десятки крыс в сабо отбивают чечётку, лязгают ножами об вилки и спускаются. Разинув рот, он застыл на минуту, которой хватило крысам перегородить вход в туалет. Они угрожающе наскакивали на Генку, оттесняли к выходу из дома.

Выскочив на крыльцо, он бегом стал догонять девушек, которые тут же подхватили его под руки и потащили на звук тарахтевших квадроциклов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.