Валерия Локка
Приор. Путь странника

В начале было слово. Но слово формируется из мысли. А сильной мысли слова не нужны.

Часть I

Пролог. В начале было слово

1

Листья…

Много листьев, тысячи листьев так неожиданно закружились вокруг меня. В какой-то момент я не видела ничего, кроме их пьяного танца.

Все началась именно с них, с чертовых листьев, как бы странно это ни звучало. Хотя то, что было потом, было куда страннее, страшнее, безумнее. Мой мир сначала перевернулся с ног на голову, потом вывернулся наизнанку и, уже исчезая, изверг меня из своей плоти в какую-то иную реальность. Но все, что произошло потом, прочно срослось в моей памяти с круговертью осенних листьев, ставших на мгновение моей единственной связью с реальностью.

Листья…

А ведь осень только началась. Календарь успел отсчитать лишь пять осенних дней. И деревья были еще зелеными. Пара-тройка желтеющих пятен в до сих пор зеленой кроне были почти незаметными. Откуда их столько?

Наверное, пыль попала в глаза, потому что картинка зарябила. Как круги на воде – плавные, прозрачные полосы, бороздили все то, что удавалось выхватить между мельканием желто-красных пятен перед глазами: людей, дома, дорогу, машины, небо, землю… Все вокруг меня стало расплывчатым… Мутным. Еще до того, как я успела сообразить, что это не просто головокружение от усталости после рабочего дня, свет потускнел, будто что-то закрыло солнце. Да, сегодня у меня была пара-тройка сложных клиентов на работе. Один даже откровенно хамил, на что я, как всегда, смолчала, забавляясь потом сочинением витиеватых фраз в его адрес, которым не суждено было сорваться с моих губ. Клиенты всегда мне хамили, а я всегда отмалчивалась. Мои продажи всегда были скромными, а начальство закрывало моей персоной дыры в графике. Это мог быть самый обычный день, если бы не эти листья. Темная вспышка перед глазами на мгновение принесла облегчение, которое тут же сменилось ощущением, что под моими ногами разверзлась земля и я рухнула в непроглядную темноту. Но из нее стали проступать силуэты.

Незнакомые и очень странные фигуры окружили меня, превратив картинку в сумасшедшую карусель, размазывающую пространство пьяным пятном. Тошнота уже совершенно четко обозначилась около горла, голова кружилась, а в глазах начало темнеть. Совершенно не ориентируясь в пространстве, я приготовилась к обмороку, как вдруг ощутила опору. И перед тем, как я рухнула на пол, кто-то меня подхватил. Последним, что я видела, были желтые глаза, похожие на кошачьи, с беспокойством глядящие на меня. Холод пронзил мое тело в тех местах, где меня удерживали чьи-то руки. Трезвость мысли вернулась ко мне лишь на секунду. И прежде, чем я погрузилась в кромешную тьму, я узнала того, кто был рядом.

– Лаан Грии, – из последних сил выдавила я имя и отдалась пустоте.

И пустота обняла меня, обволокла мое тело и разум, бережно растворяя их в себе.

Тысяча лет… Десять тысяч лет…Один миллион лет, или дней, или секунд проходили мимо меня. Или это лишь одно мгновение, в котором я застряла. А может, я проникла в точку между секундами, где таилась сама вечность?

Где-то на периферии сознания еще маячили картинки – воспоминания этого осеннего дня: порозовевшее от гнева лицо мужчины, который тщетно пытался выбить дополнительную скидку на и без того уцененную микроволновку. Но откуда ему было знать, что пойти к начальству за скидкой я хотела еще меньше, чем защититься от его хамства. Лишние вопросы, лишние действия, лишние слова или желания никогда мне не откликались. Моя жизнь была нисколько не интереснее, чем плаванье ветки в потоке быстрой реки – куда несет, там мне и быть. Потому отдаться пустоте теперь, смириться и подчиниться ей, было чем-то привычным, понятным и до приторности простым для меня.

Где-то очень далеко в сознании ощущалась пустота от ответов, которых не было. Но кому нужны ответы, когда ты находишься в НИЧТО… в НИГДЕ… в НИКАК.

Голоса…

ГОЛОСА? Откуда?

Их не было раньше. Да и самого «раньше» тоже не было. Голоса, просто вдруг ворвались в мой разум, разрушив гармонию пустоты. Моей личной пустоты.

Я не слышала слов. Я их чувствовала, будто это были мои собственные мысли. Но, прежде чем звуки стали складываться в слова, а слова обрели смысл, прошло еще миллион таких же междумгновений. Обрывки слов и фраз приближались ко мне. Их становилось так много… Мучительно много. Обрывками и пятнами они въедались в мое сознание, прожигая его насквозь.

«Посланец… корабль… большой риск…».

Меня вдруг потянуло к этим словам со страшной силой. НИЧТО стало сжиматься вокруг меня, чтобы вытолкнуть наружу, как матка извергает ребенка при рождении. Но я не хотела выходить, не хотела терять пустоту.

«Никаких следов ее прибытия… миссия… представляет опасность…».

Фразы обволокли все вокруг, заполоняя мое сознание. Одни вспыхивали, как тусклые лампочки, другие, словно огромные прожекторы, ослепляли мой разум.

«Нужно адаптироваться… почти неделя».

Интонация, голоса… Я будто слышала их раньше. И это пугало, давило грузом понимания, который я не хотела принимать, не хотела вспоминать. В моей пустоте было спокойно, было уютно и тихо… Здесь было никак. А в словах таилась угроза, тайна, тревога. Они требовали действий и решений. Им нужно было, чтобы я поняла, чтобы я вспомнила. Но я этого не хотела, взывая к пустоте, умоляя ее оставить меня в своих объятьях. Голоса подождут…

Но было одно слово… Одно слово, которое заставило меня открыть глаза. Оно не просто ударило меня, оно вырвало меня из пустоты. Одно слово… СЛОВО…

Паника, удивление, понимание невозможности происходящего и одновременно ощущение реальности овладело мной в одно мгновение.

СЛОВО: «Приор».

2

С первого раза открыть глаза не получилось. Яркий свет пронзил мой мозг, и я, инстинктивно прищурившись, отвернулась от источника света.

– Она пришла в себя, – послышался голос рядом. Он звучал, как сообщение кому-то. И первой моей четкой мыслью было то, что он был мне знаком. Это осознание хлестнуло, как раскаленный прут.

Человек, лицо которого я пока не увидела, наклонился надо мной. Я не смогла его разглядеть, картинка была размытой, словно в помещении, где я находилась, стоял густой туман. Мой взгляд прошёлся ниже от его лица к груди и заскользил по гладкой ткани его светлой униформы. Я не могла разглядеть красную лычку на его рукаве в форме трех крестов с оплетающей их змеей, но точно знала, что она там была.

Мужчина чуть отстранился от меня, взял в руки свой сенсор – небольшую металлическую пластину, содержащую, наверняка, все данные о моем состоянии. Я, наконец, смогла его рассмотреть. На смуглом лице проступали первые морщинки, но скорее они были признаками глубокой вдумчивости человека и частой сосредоточенности, чем следами былых улыбок. Его имя всплыло в памяти так четко и ясно, словно это было мое собственное имя. Я отдаленно осознавала, что мой рот открывался в попытках издать звук, но ничего не выходило.

– Не волнуйтесь. Вы были без сознания несколько дней. Вы можете ощущать спутанность мышления или растерянность. Это скоро пройдет, не беспокойтесь, – ответил доктор, уже не глядя на меня, а разглядывая что-то над изголовьем моей кровати. Теперь я четко видела ту его мимику, которая оставила складки на переносице и в уголках глаз. Он хмурился и прищуривался, вчитываясь в показания моего организма, которые наверняка проецировались на экран у изголовья моей кровати. Мне не нужно было запрокидывать голову, чтобы знать о его наличии там.

Разум медленно и методично проявлялся в пространстве в неистовых попытках встроиться в материальный мир вокруг. Мое сознание раскололось на миллион осколков, которые крутились в голове бешеным ураганом, не желая собираться в единое целое. Наверно, именно так приходит в себя человек после длительной комы, или после крепкого наркоза, или после тяжелого ранения. Но ничего из этого не могло относиться ко мне, по крайней мере, я так думала. Последним моим связным воспоминанием была улица, по которой я шла с работы домой осенним теплым вечером, и желтые листья, застлавшие собой все, что я видела. Их было слишком много, и они слишком быстро двигались вокруг меня. И тогда мне это показалось странным. Но теперь… Теперь, судя по тем обрывкам и информации, которые доходили до моего растерянного разума, то, что находилось вокруг меня, было куда страннее.

И вроде бы я уже могла сфокусировать взгляд и всмотреться в то, что меня окружало. Но мне отчаянно этого не хотелось, разум сопротивлялся и неистово отрицал всю ту информацию, которую получал от органов чувств. Мою память жгло и жгло так сильно, словно она была какой-то частью моего тела, способной испытывать боль.

Я определенно была в больничной палате. Как бы сильно будущее не отличалось от привычного мне 2011 года, то место, где оказывают медицинскую помощь, всегда будет выдавать себя. Здесь особая атмосфера. Даже если койка парит над полом на магнитном приводе, или та белая пластина у изголовья, которую ты еще не видишь, но точно знаешь, что она там есть, постоянно сканирует твои показания, передавая информацию на голографический экран возле кровати, на сенсор доктора и центральную медицинскую СИИА (Система интеллектуальной информационной агрегации). Если в саму койку встроена сеть сканеров, считывающих каждый импульс в твоем мозгу, каждый стук сердца, давление в артериях, скорость и полноту дыхания и сотню других показателей. А тебе кажется, что ты просто лежишь и ничего не происходит. Но вся ты, каждый твой орган, каждая клетка крови, каждое сокращение мышцы – под пристальным взором медицинской системы.

Поерзав на кровати, я попыталась расправить скомканные в тугой комок мысли и медленно повела взгляд в сторону от доктора. По своим обнаженным ногам, выглядывающим из-под тонкого, похожего на шелковистую пленку одеяла, по стене напротив и дальше. Мне пришлось проигнорировать укол воспоминаний о брусничном оттенке стен с необычным рельефом, подавить приступ отрицания увиденного и изо всех сил я постаралась не упереться взглядом в лицо женщины, стоявшей у входа со сложенными на груди руками, приподнятой бровью и бесстрастным выражением глаз. Ее темные волосы спускались из собранного на затылке конского хвоста на одно плечо. Черная форма службы безопасности выглядела так же мрачно и устрашающе, как я ее помнила. Лишь золотисто-коричневая вертикальная полоса на груди ее кителя придавала ему чуть больше парадности, чем следовало для повседневной амуниции.

Стараясь рассматривать ее фигуру не больше, чем притягивающий внимание взгляд, я перебирала глазами те самые яркие ее фрагменты, которые запомнились мне более всего. Хлоя Орсен была очень высокой женщиной с широкими, почти мужскими плечами, узкими бедрами и длинными ногами. Изящные пальцы то ли нетерпеливо, то ли просто размеренно постукивали по предплечью, гипнотизируя мой шокированный разум. Я чувствовала, что она рассматривает мое лицо, скорее даже сканирует, выискивая в нем ответы на свои вопросы. И мне было страшно представить, что оно выражало и о чем ей говорило. Я не чувствовала своего лица, не контролировала мимику, выражение взгляда или губ. Все, что я могла делать в этот момент – просто смотреть и просто видеть. А вторым слоем моего восприятия плясали яркие, обжигающие разум воспоминания об этой палате, об этих брусничных стенах, о Хлое и докторе Роберте Хайсе, о том, что находилось за пределами лазарета, и даже о том, что было за пределами этого космического корабля, который плыл по орбите планеты в самом захолустном секторе космоса.

За спиной Хлои вдруг выросла еще одна фигура. Это был мужчина на полголовы выше брюнетки. Серая форма на натянутом струной теле отливала серебром и создавала ощущение живой статуи. Я не решилась поднять взгляд к его лицу, но точно знала, что его коротких волос уже коснулась седина, а на правой щеке извивался тонкий шрам, поднимающийся к виску и теряющийся в волосах. Мне не хотелось видеть его желтые пронзительные глаза, которые он наверняка прищурил, всматриваясь в меня.

– Как вас зовут? – спросил Роберт, снова наклонившись ко мне.

Медленно я повернула голову к нему. В моей голове крутились совсем другие имена. Имена тех людей, которые стояли с другой стороны моей парящей над полом койки и изучали каждое мое движение. Они наверняка видели то, что я в себе даже не осознавала.

– Айрин, – осторожно произнесла я и сама удивилась звуку своего голоса. Он был слабый, но не сонный. И что больше всего меня удивило, я не услышала в нем страха. А ведь он должен быть, когда ты находишься в месте, в котором не можешь находиться ни по законам физики, ни согласно здравому смыслу. – Что происходит? – этот вопрос был не однозначным. С одной стороны, он мог означать, что я не понимаю, где нахожусь, с другой – не утверждал, что это так.

Доктор слегка улыбнулся, скорее из вежливости и на автомате, но ничего не ответил, снова отведя взгляд.

– Доктор, могу я… – услышала я слова, которые наверняка произнес Алекс Рохас, тот самый мужчина, стоящий поодаль рядом с Хлоей. Я не обернулась к нему. Голос был зычным, глубоким и довольно красивым. Как в классических фильмах про военных. В то же время в нем ощущалась обманчивая бархатистость, способная обмануть кого угодно, но не меня.

– Нет, полковник, не сейчас. Ей нужно время, – довольно резко оборвал его врач и, снова обернувшись ко мне, продолжил: – Ты понимаешь, где находишься?

Произнесенные мной несколько слов и судорожные попытки осознать происходящее отняли у меня много сил. Перед моими глазами поплыли темные пятна и их появление я приняла с благоговейной радостью. Провалиться снова в забытье было тем, что избавило бы меня от необходимости признавать реальность происходящего.

– Да, это Приор… – прошептала я и отключилась.

3

Это был самый странный рассвет в моей жизни. Если не смотреть в иллюминатор, то кажется, что под ногами твердая почва, опора. Но стоило выглянуть наружу, как это опора тут же уплывала из-под ног.

Желтый карлик постепенно появлялся из-за контура планеты, на орбите которой мы находились. Из космоса солнечные лучи выглядели иначе, гораздо выразительнее. Мне вспомнились модели Солнца и планет Солнечной системы на уроках астрономии. Преподаватель вращал специальную ручку, и все шарики-планеты вращались вокруг центрального шарика-звезды повторяя движения их реальных аналогов, смену дня и ночи и времен года.

Но открывшаяся мне из иллюминатора картина отличалась тем, что у этой звезды была лишь одна планета. Она находилась, что называется, в «зоне жизни»: на достаточном расстоянии от Светила, чтобы на ней эта самая жизнь могла существовать.

Одинокой Ньюли 7.25 – именно такое название носила планета, – соседствовало лишь кольцо астероидов, очень массивное и плотное. Осколками чего они были, никто не знал… Никто, кроме меня. Так можно было простоять целую вечность, любуясь неземной в буквальном смысле красотой.

– Вы готовы продолжить, Айрин? – раздался из-за спины знакомый голос.

Я обернулась. Ко мне приближалась мужская фигура, которая казалась мне еще выше и массивнее, чем в нашу первую встречу в медицинском отсеке. Рохас подошел ближе, остановился напротив меня, сложив руки на пояснице. Наклонив голову, он с привычным прищуром заглянул мне в глаза, требуя ответа, от которого, по сути, ничего не зависело.

– Готова, полковник! – я кивнула и развернулась, чтобы проследовать к выходу из этого отсека.

– Подождите, – вдруг остановил меня Алекс, дотронувшись до моего плеча. – То, что вы рассказали… разве такое возможно?

Я вздрогнула от этого неожиданного прикосновения, но скорее мысленно. Задержавшись на секунду с ответом, я бросила короткий взгляд на космос, словно прощалась с ним.

– А разве то, что я вижу сейчас, может быть реальным? – я указала на пространство за пределами корабля. – «Разве такое возможно?» спросил бы ваш пра-пра-пра-дедушка, оказавшись здесь. – Отвечая на его вопрошающий взгляд, я продолжила: – Фантастикой кажется лишь то, что мы пока не изобрели.

Он кивнул. Лицо его оставалось бесстрастным, взгляд прямым. Пропустив меня вперед, он вышел за мной следом.

Пока мы с Алексом Рохасом в молчании преодолевали коридоры четырехкилометрового корабля, я думала о том, что уже сказала, и о том, чего сказать не могла. Мимо меня проплывали стены, опутанные проводами, дисплеями, узлами коммуникаций и датчиками. Корабль все еще спал и людям не оставалось ничего, кроме как использовать свое оборудование, чтобы хоть как-то с ним взаимодействовать. Но эта паутина кабелей и устройств создавала впечатление сети, в которую поймали Приор.

Второй акт этого допроса не мог быть легким. Не после той бредовой истории, которой я поделилась. В моих мыслях всплывали обрывки уже состоявшегося разговора с Рохасом и его ближайшими офицерами, о котором я сама и попросила, совершенно не думая о том, куда это может меня завести. Я шла, с трудом поспевая за быстрыми и размашистыми шагами полковника, на ходу выискивая в сказанных мною словах спасательный круг, за который могла теперь зацепиться. Была ли это попытка восстановить в памяти нить моего повествования или еще раз убедиться, насколько глубокую и широкую яму я сама себе вырыла, было не ясно. Но мне проще было думать о том, что уже было сказано, чем о том, что сказать предстояло.

– Итак, – начал Рохас, когда я вернулась на свое место за брифинговым столом, прямо напротив его пронзительного взгляда. – Вы утверждаете, что родились на Земле в 1986 году и жили на ней до 2011, после чего вдруг оказались здесь, на космическом корабле Приор, в 2303 году за тысячи световых лет от Земли центральной. – он произнес эти слова, будто пересказывал обычные, ничем не примечательные факты. Смотрел на меня так же спокойно и внимательно, как до момента, когда я рассказала ему эту восхитительно абсурдную историю. Его руки были сцеплены в замок и вольготно расположились на столе перед ним. Ничего в позе полковника или в выражении его лица не выдавало ни волнения, ни страха, ни желания выбросить меня в открытый космос. Но это, конечно, не означало, что такие мысли ему в голову не приходили.

Я кивнула и опустила взгляд на поверхность стола. Мои ладони снова покрылись ледяной липкой пленкой, от которой я попыталась избавиться, проведя ими по бедрам.

– Кроме того, вы утверждаете, что знаете все об этом корабле с того момента, когда он двенадцать лет назад оказался на орбите Земли центральной, о нас, его экипаже и о его дальнейшей судьбе?

Я подняла на мужчину взгляд, осторожно скользнула по его лицу и, прикусив нижнюю губу, мельком глянула на сидящую по правую руку Рохаса Хлою. Та лишь еле заметно приподняла подбородок, встречая мой взгляд. На ее лице тоже не читалось ничего, кроме ожидания моего ответа. Выдержке этих людей можно было позавидовать. Даже такая фантастическая история, как у меня, не заставила дрогнуть ни одну мышцу на их лицах.

Только Старший лейтенант Рональд Аскариан, сидевший рядом с Хлоей, нетерпеливо поерзал на своем стуле. Этот слишком молодой для такой ответственной миссии человек выглядел скорее как кадет военной академии, чем член командного состава миссии Приора. На корабле он отвечал за координацию нижестоящих офицеров, сбор данных от всех служб корабля и навигацию, которая на Приоре, следовавшим только одному ему известному маршруту, была очень условным понятием. Рональд запустил в свои русые волосы пальцы и, перебирая ими, завязывал пряди в замысловатые узлы.

– Все верно, полковник, – снова согласилась я и замерла. Мои щеки начали наливаться румянцем, а по телу прошел жар.

Снова возвращаться к бессмысленному обсуждению источника моих знаний, которые в моей голове выглядели как некий фильм, который я когда-то смотрела, резона не было. Это объяснение не устраивало ни присутствующих, ни меня саму. Но другого у меня не было.

– Полковник, разрешите? – в разговор вмешалась майор Лиза Спенсер. Она вдруг вскинула голову, которую до этого держала сосредоточенно опущенной, и ее длинные платиновые волосы качнулись серебристой волной, расплескав пряди по изящным плечам.

Рохас сделал приглашающий жест рукой в сторону Лизы, откинулся на спинку своего кресла, будто немного расслабившись, и снова взглянул на меня.

– Единственной возможностью для вас доказать правдивость этой истории, как мне кажется, является раскрытие всего того, что вы знаете, – голос девушки был звонким и ярким. В нем слышалась теплота и женственность. Но, несмотря на это, властность ее тона выдавала в ней опытного боевого офицера.

Лиза, повторив жест командира, облокотилась идеально ровной спиной на спинку кресла и устремила ко мне свои огромные голубые глаза.

– Спорить не буду, это единственная возможность доказать, что я говорю правду, – я лишь мельком глянула на нее и тут же опустила взгляд к своим рукам, сложенным на коленях под столом. – Но я не могу. Будущее – очень тонкая материя, – я слишком убедительно замотала головой, будто хотела убедить в этом больше себя, чем остальных. – Неосторожное слово или даже взгляд могут изменить его навсегда. Может быть, уже то, что я тут сейчас, и запустило механизм необратимых изменений, я не знаю, – мои плечи нервно дернулись. Получилось что-то среднее между тем, как пожимают плечами в задумчивости и вздрагивают от испуга. Как бы я ни старалась контролировать свои движения и слова, что-то все время выскакивало, выдавая меня с головой.

Сидя на полу в медицинской палате несколько дней назад, обняв колени руками и рыдая от бессилия и паники, я приняла это решение: не говорить о том, что ждет Приор и его экипаж. Почему-то эта мысль была единственной четкой и понятной моему растерянному разуму. Все остальное постоянно рассыпалось на песчинки и собиралось вновь, каждый раз в новых формах.

Я снова оглядела лица присутствующих и уже наверное в тысячный раз провела потными ладонями по ткани своих брюк на бедрах, стараясь не обращать внимание на дежавю, которое стало неотъемлемой частью меня в последние дни. Взгляд Рохаса, голос Лизы, движения Хлои и то, как Рональд надувал губы, задумавшись о чем-то, отдавало в памяти странным волнением. Мне приходилось каждую секунду напоминать себе о том, что они меня не знают так, как их знаю я. Они видят меня, но не узнают, не понимают, не доверяют мне.

– Да и потом, многое, что происходило и произойдет с этим кораблем, переплетается с вашим прошлым, отсюда я знаю некоторые детали о вас. Знаю, что из себя представляет Приор, какой расе он принадлежит и куда держит путь, – прервала я паузу. – Но ответив на эти вопросы сейчас, я лишу вас возможности идти по этой истории естественным путем. И я боюсь представить, какими могут быть последствия этого.

В помещении все еще висела давящая на виски и барабанные перепонки тишина. Только яркие огоньки глаз слушателей обжигали мое лицо. Во мне боролись два противоречивых чувства: мой страх взывал к моему благоразумию, требовал солгать, увильнуть от прямых ответов, делать все, что могло защитить меня. Но вот сердце, испытывающее глубокое уважение и даже любовь к сидящим рядом людям, как к давним друзьям, совершенно не желало подобной осторожности.

– Еще раз повторюсь: это ничего не докажет. Да и доказывать что-либо я не собираюсь, – мой взгляд снова переместился к рукам, которые лежали на коленях. Больше я не могла смотреть на этих людей, видеть равнодушие в их взглядах и неверие. Но больше всего я боялась увидеть ненависть… Ненависть в глазах тех, кто казался мне очень близким. Я никогда не хотела знать, каково это знать человека, испытывать к нему уважение и даже привязанность, но быть для него совершенно чужим.

– Тогда зачем вы здесь? – произнес полковник. Его лицо из сосредоточенного вдруг превратилось в ровное, а брови поднялись вверх.

– Если бы я знала… – ответила я, пожав плечами, так и не подняв на него своего взгляда.

У меня самой в голове не укладывалось то, что я была на Приоре, да еще спустя более чем триста лет после моего рождения. Как я могла знать людей и инопланетян на этом корабле, помнить все события с тех самых пор, как Приор оказался на земной орбите, знать его будущее?

Приор был самым важным военным и научным объектом под юрисдикцией Земли. Инопланетный корабль, принадлежащий неизвестной расе, неожиданно оказавшийся в Солнечной системе десятилетие назад, так и не раскрывший тайны своего происхождения и технологий, сделал Земной союз колоний чуть ли не самой главной политической единицей в двух галактиках. Двигатели, которые не фонили никаким излучением, не оставляли гравитационный, ионный, фотонный или иной след. Совершенно «бесшумный» по меркам космоса и почти не распознаваемый никакими сканерами корабль. Неизвестной природы защитное поле, способное выдержать взрыв сверхновой под самым боком, самый зверский уровень радиации и отбивающий мелкие метеориты как футбольные мячи. Военный и оборонный потенциал, о котором даже не мечтали на Земле. И совершенно не распознаваемые технологии. Секретность этого проекта была беспрецедентной, научная ценность – невообразимой. И вдруг какая-то странная девушка материализуется в его недрах и заявляет о том, что ей известны все его тайны, но делиться ими не спешит.

Что я могла сказать Рохасу и остальным об этом, если сама ничего не понимала? Да и должна ли я была говорить хоть что-то?

– Но раз вы знаете все обо всех, значит, должны хотя бы предполагать, кто за этим может стоять, – Хлоя вклинилась в диалог. Копна ее черных волос, как всегда собранная на затылке, аккуратно расположилась на ближайшем ко мне плече и поблескивала в свете парящих под потолком ламп голубоватыми всполохами.

Шумно выдохнув в попытке успокоить нервы и проглотив скользкий комок, подкативший к горлу, я сказала:

– Поймите всю сложность этой ситуации, – обратилась я ко всем, но осмелилась посмотреть лишь на полковника. – Для меня вы все герои одной истории, которая имеет четкие хронологические рамки. Но меня-то в ней не было! – я развела руки в стороны и ощутила, как дрожат мои ладони. – Именно поэтому то, что касается моего присутствия, икс – неизвестная.

Полковник кивнул. Он мог признать, что мои рассуждения логичны, но не более того.

– Скажите мне, пожалуйста, а почему вы не можете сейчас просто рассказать нам все? И мы уже сами придумаем, что с этим делать. Будущее, так будущее, – Рональд вскинул руки в стороны, задев плечо Хлои. Та лишь одарила его резким взглядом. – Никто, кроме нас, не будет ничего знать.

Его предложение было до неприличия простым и логичным.

– Нельзя, – ответила Хлоя, запрокинув голову назад, устремила взгляд в потолок. – Если она говорит правду, нам нельзя знать будущее…

– Согласен, – кивнул полковник.

Лейтенант разочарованно откинулся в кресле и вопрошающе посмотрел на меня. Я лишь пожала плечами, не зная, что еще могла сказать. Моя реакция ему явно не понравилась, он раздраженно и шумно выдохнул и, нахмурившись, сложил руки на груди. Его курносый нос придавал лицу детскую непосредственность, от которой он частенько страдал, не воспринимаемый всерьез старшими офицерами. Но Рохас всегда судил своих подчиненных исключительно по действиям, а не по внешнему впечатлению.

– Итак, давайте подытожим. Что мы имеем? – Алекс Рохас еле заметно расправил и без того ровные плечи и, чуть наклонив голову, уставился на меня в упор. – Согласно проведенным медицинским тестам, вы человек. Ни биотехнологических усовершенствований, ни нанитов или иных дополнений ваше тело не содержит. Физиологические отклонения, болезни и мутации, которые удалось обнаружить, вполне согласуются с вашей легендой о том, что вы родились и жили в очень далеком для нас прошлом, – его голос был спокойным, ритмичным, убаюкивающим. В какой-то момент мне показалось, что по его словам я могла подняться, как по идеально ровным ступеням. Наверняка это был его трюк, гипнотический эффект, во власти которого я никогда не хотела оказаться. – И мерцание вашего энергетического тела серьезно отклоняется от жителей нашего века. Вы же понимаете меня?

Я не сразу поняла, что он ждет от меня ответа. Вздрогнув, как от резкого пробуждения, я забегала глазами по комнате. И через секунду поняла, насколько жалки были мои надежды на то, что я умею контролировать свои реакции. Мне следовало научиться за двадцать пять лет хоть немного держать себя в руках.

– Да, полковник, – кивнула я и откашлялась в кулак: глупая попытка восстановить ослабевший голос. Посмотрела на Рохаса в надежде, что он не ждет от меня развернутого ответа. Но не прокатило. – То, о чем в мое время говорили только эзотерики и колдуны, в будущем имеет научное объяснение. Весь материальный мир лишь уплотненные сгустки энергии. И каждая клетка или атом мерцают с очень высокой скоростью. Ну, или вибрируют. Не знаю, как правильнее, – я смущенно отвела взгляд и глупо улыбнулась. Говорить о вещах, за которые в мое время могли чуть ли не на костре сжечь, вот так серьезно было странно. – В общем, вибрации моего времени и вашего отличаются частотой… Видимо, – последнее слово я прошептала больше для себя, чтобы хоть как-то успокоить свой разум. Уж слишком противоестественно для меня было говорить о вещах, которые существовали лишь в фантастических фильмах и книгах. Так же, как и общаться с героями такой фантастической истории, как эта. – Да, все верно.

Наконец, Рохас перехватил инициативу:

– Увы, но сравнить частоту ваших вибраций, чтобы подтвердить или опровергнуть вашу временную принадлежность, нам не с чем. Как вы уже отметили, в XXI веке никто их не замерял. Телепата на борту тоже нет, чтобы хотя бы поверхностно просканировать ваш разум.

Он замолчал. А я все ждала, что он продолжит перечислять невозможные варианты проверки моей истории или хотя бы моей природы. Тишина повисла между нашими взглядами, как натянутая через весь стол струна. Дышу ли я, моргаю ли, я не знала.

– Есть еще один, – неожиданно произнес полковник, прервав затянувшуюся паузу. – И частота его вибраций совпадает с вашими. Хотя это тоже не доказывает, что они соответствуют тому времени, из которого, по вашим словам, вы прибыли.

Мои брови удивленно взметнулись вверх, а приоткрытые губы застыли в невысказанном вопросе, и он пояснил:

– Еще один такой же человек, как и вы. Он появился почти сразу же после вас. Его зовут Эрик.

– Неожиданно, – все, что я могла сказать. Мои глаза округлились, я чувствовала это, но была не в силах контролировать.

– Он находится на осмотре у доктора Хайса. Вам тоже стоит к нему зайти.

Я кивнула в ответ и поняла, что это намек, что разговор окончен.

– Я провожу вас, – вызвалась Хлоя.

На мгновение я замерла, скользнув взглядом по брюнетке. Я боялась ее. Боялась инстинктивно: как человек опасается большого бурого медведя, которого видит на картинке. Он вроде и понимает, что опасности нет, но вид зверя вызывает первобытную тревогу. От Хлои исходили волны опасности, как от того же нарисованного медведя. Если бы я не знала, на что она способна, насколько хорошо подготовлена для руководства службой внутренней безопасности корабля, наверное, никогда бы не догадалась об этом по ее внешнему виду. Но, увы, я знала и о ее способностях виртуозно манипулировать вопросами, вытягивая все самое важное из человека, и о том, как тонко она чувствует любую недосказанность и даже то, что ты скрываешь сама от себя.

Я осторожно поднялась со стула, стараясь совладать с дрожью в ногах. Все, что я говорила до этого, не было мной продумано. Никакой стратегии, никакого плана или видения того, какое впечатление я хочу создать. Я лишь выдавала то, что казалось мне рациональным, и пыталась дозировать информацию. И лишь о том, что я сама смогла осмыслить и хоть немного принять как реальность. Мы шли по длинному коридору, соединяющему центр управления и резиденции высшего офицерского состава с транспортным шлюзом. Брусничные стены Приора, опутанные проводами и оборудованием людей, словно состояли из маленьких деталей разной формы, соединенных особым материалом, вызывали у меня непреодолимое желание прикоснуться к ним, почувствовать их тепло, ощутить корабль, который еще спал, но должен был вот-вот проснуться.

– Вы действительно ждете, что кто-то поверит в вашу историю? – вдруг начала говорить Хлоя. – К тому же вы не спешите доказывать, что говорите правду… Вы оперируете лишь собственными утверждениями и беспокойством о сохранности будущего. Если вы не офицер или представитель власти с достаточным уровнем доступа, откуда вам все это может быть известно?

Ее проницательный взгляд и ритмичные шаги меня завораживали, погружая в некое подобие транса. Она шла медленно, подстраиваясь под мою скорость. А я поймала себя на мысли, что мои ноги сами выбирают направление, знают, куда мне нужно было попасть.

– Понимаю, как и то, что информация о Приоре находится под особой защитой, аналога которой нет, – стараясь не задерживаться с ответом, сказала я.

– «Плазма» – это даже не система безопасности. Это палач для тех, кто посмел покуситься на «самое сокровенное». Доступ есть лишь у одного человека, и он сам по себе является ловушкой.

Я знала, для чего она подняла эту тему. Хотела проверить меня, упустив одну незначительную деталь, которую я поймала. Наверное, мне не стоило вступать с Хлоей в полемику, да еще и в таком вопросе. Плазма – система безопасности, разработанная инопланетным разумом и реализованная подразделением телепатической полиции ЭКРАН, сама по себе являлась тайной, не говоря уже о том, что в ней хранилось.

– Не будем называть имена, капитан, но технически он не один, и он… он не человек.

Видимо, проверка удалась. Боковым зрением я заметила, как уголки губ моего конвоира чуть растянулись в стороны, а взгляд, устремленный вперед, стал каким-то довольным.

– Вы не можете этого знать. Даже самый сильный Псионик сгорел бы еще до того, как проник в мысленный карман, – не глядя на меня, продолжила Хлоя все тем же равнодушным тоном.

– Псионик не смог бы. Но, как я сказала, я получила эту информацию откуда-то извне.

Хлоя понимающе кивнула, явно понимая, что на Земле нет людей, способных достать эту информацию, да и за пределами Земли тоже.

Итак, первый экзамен был пройден. Она сознательно затронула очень скользкую тему. Все вопросы до этого не предполагали реальности моей истории. Она пошла по иному пути, дав мне фору. И Хлоя была достойным соперником.

И вроде бы все шло не так плохо, как могло бы, и впереди меня ждал осмотр у доктора Хайса и знакомство с Эриком. Вот только в голове крутились слова, которые так и норовили вырваться наружу каждый раз. Я проглатывала их снова и снова. А так хотелось просто сказать: «Да какая разница, кто я и что тут делаю. Через пару дней вы получите сигнал с Ньюли 7.25, и ничто уже не будет прежним».

Глава 1. Больная тема

Вера всегда была иллюзией, которой Вселенная наградила своих соглядатаев. Она вмещала в нее все то, что было недоступно новорожденному разуму, но что требовало усвоения. Лишь разум самой Вселенной не требовал ни веры, ни логики, ни понимания. Только принятие, чистое, крепкое и совершенно простое, во все времена являлось фундаментом ее существования. Как существа, имеющие способность к восприятию, принимают их как данность, так и Вселенная принимала в своей утробе все тех, кто выбирал веру против покорности. Она не противилась их иллюзиям, их ошибкам и бесконечным заблуждениям на ее счет. Она принимала их, тех, кто не принимал ее, не понимал ее и не был способен понять самих себя.

Из истории расы Древних Странников. «Дневник Вселенной: виток новой жизни». Записана теми, кто пришел после них. Для тех, кто будет после нас.

1

– Чертов скафандр, вечно в нем не хватает воздуха! – пробубнил Рональд Аскариан!

Вы же обещали проверить подачу кислорода? – обратился Алекс Рохас к майору.

– Я все проверила, полковник… Это у лейтенанта клаустрофобия.

– Это диагностировано? – Рохас обернулся на Лизу, продолжая чеканными шагами преодолевать пустынную поверхность планеты. Его строгий взгляд резанул по ее лицу, ожидая конкретики.

– Нет, – майор ответила коротко и уверенно, осознавая, что всерьез не занималась этим вопросом, считая жалобы коллеги капризами. Но ее командир такой полуработы обычно не принимал. – Доктор, как и я, считает, что реакция скорее психосоматическая из-за тесного контура шлема.

Полковник отвернулся и ничего не ответил.

– Может, хватит говорить обо мне так, будто меня тут нет? – не выдержал лейтенант, обошел идущих людей спереди и поставил руки на пояс. – И нет у меня никакой клаустрофобии, Лиза! – с минуту помолчав, он добавил: – Может, я просто подышу без него?

– Нет! – отрезал Рохас, обходя позера, даже не замедлив шаг.

– Доктор сказал, что это безопасно, – пробурчал Рональд как бы самому себе, вернувшись в строй.

– Он сказал, что это не смертельно, – поправил его командир. В его голосе мелькнули стальные нотки, которые не позволили лейтенанту продолжать этот спор.

Айрин мельком обернулась на оставленный летательный аппарат, который еще несколько часов назад был пришвартован к Приору. Но не увидела его из-за рамки своего шлема.

Рохас, который шел рядом с ней, чуть склонив голову, заглянул за визор скафандра и заметил, что она еле заметно улыбалась. Ее улыбка показалась мужчине слишком умиротворенной для реакции на эту перепалку. Легче было подумать, что она просто счастлива. И он был недалек от истины.

Ностальгия захватила девушку с головой. Эта непосредственность Рональда, его вечные мелкие перепалки с Лизой, веское решение Рохаса были обыденностью их размеренной службы на корабле. Миссия Приора уже давно превратилась из опасной и загадочной экспедиции в научно-исследовательскую с тех пор, как Приор, преодолев миллионы парсеков, остановился на орбите этой планеты два года назад. Никто не знал, куда он летел, была ли Ньюли его конечной точкой или лишь остановкой в долгом пути. С тех пор жизнь экипажа стала рутинной, простой и почти привычной. И сам Приор стал привычным, хоть и совершенно не понятным механизмом.

Но этот этап миссии подходил к концу, вернее уже подошел. И лишь Айрин понимала это достаточно четко. В этих мыслях девушка осторожно шагала за остальными, стараясь не обращать внимание на корректировку ее движений микродвигателями скафандра.

Получасовое молчание нарушил голос полковника, искаженный динамиками, встроенными в шлемы команды.

– Все знают, что это за планета, кто на ней живет и зачем мы сюда прибыли? – скорость, с которой собиралась эта экспедиция, не дала толком провести брифинг.

– Не все, но ради меня одного можно и не напрягаться.

Возле уха послышался голос Эрика, присутствие которого было почти незаметным. Парень двигался позади всех и до этого момента не подавал признаков интереса к происходящему. Никто из присутствующих, а возможно, и он сам, не понимал, почему он напросился спуститься на планету вместе с группой высадки.

Сарказм пропустили мимо ушей все, кроме лейтенанта.

– Они вообще не особо напрягаются… даже ради меня.

Айрин улыбнулась еще шире.

– Почему мы идем пешком? – вдруг оказавшись впереди всех, спросил Рональд. – Наш шаттл вполне мог подлететь ближе к поселению аборигенов, и тогда не пришлось бы час тащиться по этим пустошам.

– Нил Кури панически боятся технологий сложнее палки-копалки, – сама того не ожидая, встряла Айрин, прервав свое молчаливое и мучительное наслаждение моментом.

– А скафандры они за технологию не считают?

Девушка хихикнула и загадочно пропела:

– А кто им скажет, что это скафандры?

Пока до всех доходил смысл ее фразы, Алекс искоса глянул на нее и одобрительно улыбнулся.

Над ухом Айрин раздался щелчок, на визоре скафандра высветился синий значок приватного канала связи с полковником.

– Я переключил вашу рацию только на мою частоту, чтобы мы могли поговорить наедине. Идите вперед.

Девушка послушно ускорила шаг, осторожно обогнув Лизу и Рональда, идущих перед ней, чтобы маневр выглядел естественно со стороны. Через минуту к ней приблизился полковник.

– Вы знаете, куда мы идем? – начал Алекс.

– Вы тоже знаете это, – чуть неуклюже покачивая руками, отозвалась девушка.

– Я не так выразился. Вы знаете, куда мы должны попасть?

– Знаю, – еле слышно и, как показалось Алексу, с печалью ответила та.

– Этот сигнал… его же не могли подавать Нил Кури? – Рохас смотрел прямо перед собой, не желая выдавать этот разговор остальным.

– Вы ведь взяли с собой оружие? – чуть громче, чем следовало, ответила девушка вопросом на вопрос и обернулась к мужчине. Даже через бликующее на свету стекло скафандра она смогла разглядеть озабоченность на лице военного.

– Ясно, – выдохнул он.

Между ними повисла тишина, прерываемая лишь редкими репликами Лизы и Рона. Айрин и Рохас так и продолжали идти рядом, не осознавая, что мысли их блуждают вокруг одного и того же: сигнал с Ньюли.

Сигнал с Ньюли… так назвали эту трансляцию, которая неожиданно для всех, кроме Айрин, пришла с планеты под кораблем. На самом деле это был не просто сигнал, он не передавал никакой информации. Он был импульсом, который отрубил систему телеметрии Приора полностью. Та малая информация, которую удавалось выудить из систем корабля и передать на оборудование людей, просто перестала поступать. О том, что Приор стал почти слепым, знал лишь высший офицерский состав и те, кто в тот момент находился в командной рубке. Им отрубили все коммуникационные каналы и запретили покидать мостик до возвращения командира. Корабль остался под присмотром Хлои.

Источник импульса отследить не удалось. Знали лишь то, что он идет с той стороны планеты, которая находилась на прямой линии с кораблем. И именно на этом полушарии оказалось поселение Нил Кури, куда теперь следовала группа, возглавляемая Рохасом.

Приор никогда нельзя было назвать изученной технологией. Глубокий анализ систем корабля еще в то время, когда он только появился на орбите Земли, показал, что его мощности хватило бы, чтобы продержать Солнце в рабочем состоянии еще лет сто. Хотя никакие функции, кроме базовой навигации, сканеров дальнего действия и управления стыковочными шлюзами на корме так и не нашли. Странным было и то, что навигация работала без возможности вносить в нее какие-то изменения. То есть экипаж корабля просто видел, куда они летят, но не мог с этим ничего поделать.

Исследовать досконально эту непонятную технологию люди в одиночку не могли, поэтому привлекли к этой работе ученых из других миров: Крииков, Ларниан, Эль-Минов и Г’русов. Последние, как наиболее развитая цивилизация в освоенной части Вселенной, помогли только создать интегрированный терминал – устройство, способное считывать показания от корабля и интерпретировать их под восприятие людей. Они щедро финансировали проект, в остальном оставаясь в стороне. Большинство считало, что для них в Приоре нет ничего таинственного, им просто любопытно, как молодые расы смогут разобраться с этой головоломкой. Эдакое реалити-шоу галактического масштаба.

Провисев десять лет в Солнечной системе, однажды Приор просто запустил двигатели, так же неожиданно, как и появился, проложил маршрут и приготовился к полету. И через тридцать семь недель достиг одной из самых удаленных точек на карте изученной Вселенной – той самой планеты, на орбите которой и остановился вот уже на два года.

Когда на горизонте показалось поселение хозяев планеты, Алекс, вернув свою рацию на общую частоту, снова заговорил:

– Как я уже пытался сказать, Нил Кури очень странная раса. Они по каким-то неведомым причинам не выносят вида технологий и всячески избегают развития собственной цивилизации. Хотя отсталыми их назвать нельзя. Они довольно неплохо понимают нашу речь и даже могут изъясняться на нашем языке. Хотя то, что в их языке есть только собирательные местоимения, очень осложняет понимание между нами.

– Я что-то слышала о том, что их боги, или как они их называют, Саваны, предрекли им гибель от машин., – откликнулась Лиза, догнав Рохаса. – И вообще, они похожи на какие-то африканские племена. Вроде и не дураки, но принципиально не выходят из каменного века.

– Для людей, которые уже два года висят над их головами, вы подозрительно мало о них знаете, – снова заговорил Эрик.

– А вы подозрительно много для человека, только что вылупившегося из двадцать первого века, – фыркнул Рональд и покосился едким взглядом сначала на парня, потом на Айрин. Девушка, глянув на него в ответ, ничем не выдала раздражения к лейтенанту.

Когда группа оказалось в пределах видимости аборигенов, полковник скомандовал: «Стоп» и, дублируя свой приказ, поднял вверх руку. Им следовало учитывать традиции жителей Ньюли и не входить в поселок без приглашения Тота Савана – их старейшины.

Ждать долго не пришлось. Полковник сделал шаг навстречу подошедшему старейшине и вытянул вперед руку в знак приветствия. Абориген ответил ему тем же жестом и пригласил войти в поселок.

– Кто это? – спросил Эрик еле слышно, не обращаясь ни к кому конкретно.

– Это Глава их общины, Тота Саван, что означает «защитник от машин», – так же тихо ответила Айрин.

– Я отключила полковника от нашей частоты, чтобы не мешать ему вести переговоры, – сказала Лиза, провожая взглядом фигуру Рохаса. – Мы должны быть тут, – она указала на площадку перед шалашом старейшины, – садитесь. Стоять нельзя, это будет расценено как знак неуважения к их главе. Только наш предводитель может войти в его дом.

Эрик вопросительно посмотрел сначала на майора, потом на Айрин. Поймав его недоумевающий взгляд, девушка пояснила:

– Стоя, мы как бы тоже ждем приглашения войти.

Молодой человек кивнул и присел рядом с остальными.

– А что теперь?

– Ждем, – одновременно ответили девушки и улыбнулись друг другу самой неожиданно доброй улыбкой.

2

Пустынные равнины Ньюли простирались до горизонта. Единственным возвышением на этом каменистом плато было поселение Нил Кури: одно из нескольких десятков таких же на планете.

В ожидании своего командира группа из четырех человек сидела на участке земли, специально огороженном для таких случаев мелкими круглыми камнями. Эрик украдкой оглядывался вокруг, стараясь показывать своего интереса к происходящему. Об этом странном мире ему не выдали никаких инструкций, никто его не предупредил о таком повороте событий и даже не намекнул. Это было несправедливо.

Сначала те первые часы в этом будущем казались ему самыми сложными. Переполненный совершенно невероятной информацией разум никак не желал признавать новую реальность. Но чем дальше он в нее погружался, чем больше видел и слышал, тем становилось еще сложнее.

Первая встреча с Айрин стала кульминацией всего этого безумия. Девушка сначала равнодушно слушала его домыслы, предположения и фантазии о том, что происходит. Пока он с выпученными глазами и пылающим румянцем на щеках размахивал руками, выдавая очередное безумное предположение о том, где и как они оказались, на ее губах играла плохо скрываемая улыбка. Его версии действительно звучали безумно, но не безумнее того, что оказалось реальностью. И лишь когда он исчерпал слова и силы, она тихо и как-то равнодушно произнесла: «Эрик. Мы в будущем. На космическом корабле Приор. Сейчас 2303 год, и мы находимся на краю изученного космоса». Все, что было сказано после этих слов, в мозг Эрика просто не поместилось. Информации было немного, но она была такой неподъемной для него, что попросту туда не влезла.

А ее спокойствие, ее ровный голос, такой обыденный тон сводил его с ума сильнее, чем то, что она говорила. Не мог человек так безразлично относиться к перемещениям во времени, к космическим кораблям и прочему идиотизму, который Эрик встречал только в фильмах и книгах. «Это тот же мир, который ты хорошо знаешь, только спустя двести девяносто лет», – произнесла девушка и улыбнулась так, будто только что сообщила прогноз погоды на завтра: сухо, просто и коротко.

И все те странные вещи, что он видел, начиная от формы команды и заканчивая оборудованием, мебелью, приборами и медицинскими приспособлениями, совершенно не помогали признать этот мир «тем же, что он хорошо знал, только спустя двести девяносто лет».

Для него эта планета мало чем отличалась от самого корабля. Странного в ней было не меньше. Начиная хотя бы с совершенно не живой равнины, на которой он теперь находился. Эрику приходилось бывать в пустынях, и он видел в них гораздо больше жизни, чем в этом месте. Практически ровное плато, по которому они шли, без камней, растений, живности, смущало его сознание с самого его первого шага по нему. Земля под ногами была больше похожа на залитую бетоном поверхность, чуть припорошенную песком. Слишком ровная, слишком твердая и неживая. Да и внешний вид Нил Кури поражал своей схожестью с людьми. Чуть более высокий рост и менее пропорциональное тело с короткими по отношению к торсу ногами и руками, крупные коленные суставы и практически полное отсутствие шеи – вот то немногое, что заметил Эрик, разглядывая снующих мимо их группы аборигенов в длинных балахонах. Остальное, даже мимика, во многом повторяла человеческую. Отправь одного из них на Землю, и он вполне бы сошел за человека с небольшими физическими отклонениями. И еще одно бросилось вдруг в глаза: лицо у всех обитателей деревни было одно и то же. Лица отличались по возрасту, по выражению, по мимике, но само лицо было одно на всех. Не так он представлял себе инопланетян и не на такой планете желал бы оказаться, если бы эта мысль пришла ему однажды в голову.

От этих наблюдений и воспоминаний Эрик поежился, опустил взгляд к земле, на которой сидел. В его голове накапливалось все больше вопросов, которые так и норовили выплеснуться наружу. Но он сдерживался. Ведь ему не должно было быть интересно то, что он видел. Это не было его миром, не было частью его жизни. Лишь сном, пьяным и безумным сном. В любой момент он мог проснуться и с облегчением забыть его. Он повернул голову и взглянул на девушку, которая так равнодушно сообщила ему о том, что мира, в котором он живет – теперь уже жил, – сотни лет, как не существует. Той, что молча слушала его возражения и смотрела на него так бесстрастно и беспощадно, как смотрят на умоляющего о пощаде приговоренного.

Девушка сидела со скрещенными ногами чуть впереди него, рядом с майором Лизой Спенсер. Через визор ее шлема он видел спокойное лицо, и это ее спокойствие его раздражало. Эрик даже сменил позу, согнув ноги в коленях и обхватив их руками, чтобы ничем не походить на нее.

А ведь когда ему сообщили, что есть человек, попавший на корабль при тех же обстоятельствах, что и он, в его сердце затеплилась надежда. Это могло стать тем самым, что не дало бы ему сойти с ума. Но она в первую же секунду предала его надежды и приняла неприемлемую для него сторону – сторону этого мира… Чужого мира… Мира будущего.

То ли заметив, то ли почувствовав его взгляд, Айрин обернулась к нему:

– Чего смотришь? Любуешься? – все тем же ровным, ненавистным ему тоном произнесла она, чуть скривив губы в улыбке.

– Было бы чем, – грубо отозвался парень и отвернулся.

На какую-то секунду, даже на долю секунды, ему показалось, что на лице Айрин мелькнуло игривое выражение, словно она обычная девушка, каких полно на улицах его родного города. И именно в это мимолетное мгновение, в существовании которого резонно было бы усомниться, он понял, что ошибся, и она действительно была довольно симпатичной. Ее светлые большие глаза выделялись на фоне бледной кожи. А русые волосы, которых теперь не было видно под шлемом, напоминали Эрику цвет волос его мамы во времена ее молодости, когда она еще не красила их в блонд. Но эти наблюдения осталось за гранью его осознания.

У входа в жилище Тота Савана мелькнула тень, и через секунду появился полковник. Сделав несколько шагов, он резко развернулся и безмолвно попрощался со старейшиной одним взглядом. Рохас быстрым и резким шагом направился к выходу из поселения, пройдя мимо ожидающих его людей так, словно и не заметил их.

Эрик среагировал самым последним, непочтительно долго задержавшись в сидячем положении, о чем он, конечно, не знал. На мгновение растерявшись, он покрутил головой вокруг в поисках тех, с кем сюда пришел, и увидел, что все они уже спешили за своим командиром.

Преодолев условную границу поселения, Алекс Рохас нажал что-то на своем напульсном компьютере, и на визорах всей команды открылась трехмерная карта местности с мигающей красной точкой пункта назначения. Это был Старый научный аванпост.

– Выдвигаемся немедленно. Лиза, Рон, подготовьте транспортник. Проверьте, исправен ли резервный топливный модуль.

– Принято, – почти одновременно отозвались офицеры.

Все знали, что транспортнику с избытком хватает энергии от солнечных батарей, и потому полковник ответил на невысказанный вопрос. И от его слов мурашки побежали по спине.

– Там, куда мы отправимся, солнца может и не быть, – тишина в ответ была подтверждением, что приказ принят.

– Но куда мы поедем? – отозвался Эрик, все еще пытаясь нагнать остальных. И тут же подумал, что если подчиненные полковника не задали вопросов, то и ему не стоило этого делать.

– Полковник, разрешите обратиться, – начал лейтенант, проигнорировав вопрос Эрика.

Тот лишь «польстился» такому отношению к себе. Задай этот вопрос Айрин, на него наверняка бы ответили.

– Разрешаю.

– Не могли бы вы и меня ввести в курс дела. О них, – он указал в сторону отставших девушки и парня, – они стали членами команды?

– Ты знаешь, что они это все слышат, не так ли? – спросил полковник, и в голосе послышалась усмешка.

– Да, я в курсе. И мне бы хотелось, чтобы вы четко обозначили их место и положение сейчас при всех, при них, – отчеканил Рональд уверенно и громко.

– Ок. Пока идем, как раз обозначу, – специально сделав ударение на последнее слово, ответил Рохас холодно и резко.

– Айрин, Лиза, Рон, Эрик, – он как бы невзначай оглядел весь отряд, который шел позади него. – Девушка действительно рассказала нам нереальную даже для нашего времени историю, а Эрик ее не может не подтвердить, не опровергнуть. Они не приняты в отряд и не имеют хоть каких-то прав, – Алекс говорил серьезно и спокойно, обдумывая каждое слово. А его шаги придавали речи равномерный строгий ритм. – Но и откровенной опасности, исходящей от них, лично я не вижу. И я имею в виду то, что можно доказать, – Рохас повернулся к Рону, и тот мимолетно кивнул. – Мы все вместе оказались в положении сложном и даже опасном. Но в такой критической ситуации, как эта, когда Приор обездвижен и ослеплен, мы обязаны использовать знания Айрин для сохранения контроля над кораблем, если остается хоть один шанс, что ее история правда.

Полковник на минуту замолчал, подбирая окончание своей речи.

– Айрин и Эрик находятся если не под арестом, то, по крайней мере, под наблюдением. Никаких свободных перемещений по кораблю, никаких не согласованных со мной или с моим заместителем встреч, никакой вольности им не позволено. А взяли мы их с собой только для того, чтобы попытаться испытать их, узнать по максимуму, что им… вернее, ей известно… если получится, получить помощь.

Эрик «польстился» таким ничтожным положением, закатил глаза и скривил губы в горькой усмешке.

3

Давно оставленный учеными аванпост встретил их тихим шуршанием песка по металлическим корпусам пустых строений. Развернутый на скорую руку лагерь представлял собой три полусферы и цилиндрический склад, на котором еще могло остаться то, что было нужно Рохасу. Покрытый солидным слоем серой пыли Ньюли транспортник выглядел как давно оставленный и забытый механизм, совершенно не способный к движению. И подходя к нему, Лиза и Рон переглянулись, но комментировать не стали, принявшись сразу за работу.

Убедившись, что его офицеры все свое внимание сосредоточили на работе, а гости из прошлого бродили рядом, осматриваясь, Рохас нырнул за дверь склада. Он не хотел пугать свою команду, но между наборов с походными пайками припрятал несколько мин и гранат. Алекс знал, что там, куда они собираются отправиться, может быть опасно. Скорее всего, там будет очень опасно. О чем ему намекнула Айрин и подтвердил Тота Саван. Но что именно представляло угрозу, он понятия не имел и не спешил спрашивать, а может, и вовсе не желал пока знать. Как сказала Айрин: «Будущее – это очень тонкая материя», и с этим он был согласен.

После того, как удалось запустить систему транспортика, вибрация гравитационного двигателя стряхнула основной пыльный слой, оголив графитовый корпус и блок накопителей солнечной энергии на крыше. Угловатый механизм медленно поднялся над поверхностью, приглашая внутрь своих пассажиров.

Войдя в него по откидному трапу вслед за Рональдом и Лизой, Айрин сразу прошла в кабину и заняла свободное пассажирское место. За ней вошел Рохас, и от его внимания не ускользнуло, что девушка не осмотрелась вокруг, точно зная, куда идти, словно пользовалась машиной множество раз. Полковник занял пилотское кресло, чуть помедлив, ввел в навигацию нужные координаты, оглянулся на остальных, убедившись, что все на месте, и отдал команду автопилоту начать движение. Вокруг каждого пассажира автоматически сомкнулось гравитационное поле, заменяющее ремни безопасности. Плотный, невидимый, подстраивающейся под анатомию тела кокон, не влияющий на движения, но мгновенно реагирующий на любое резкое и опасное для целостности человека изменение.

– Полковник, простите, но я уже не могу держать свое любопытство под контролем, – осторожно произнес Рональд. – Расскажите нам о разговоре с предводителем куриц. Что он вам сказал?

Нужно было отдать должное выдержке лейтенанта. Всю дорогу до лагеря и во время сборов он мужественно сопротивлялся вопросам, скопившимся у него в голове. Но молчание и сдержанность никогда не были его сильными сторонами.

– Честно говоря, нам всем это интересно, – поддержала его Лиза.

Алекс вздохнул, нажал несколько кнопок на панели управления, включая генератор внутренней атмосферы, и медленно снял шлем. Он явно тянул время или подбирал правильные слова.

– Можете дышать без шлема, пока едем, – будто не услышав вопроса, произнес командир. – Мы едем к нулевой отметке, – после этих слов полковник буквально кожей почувствовал напряжение, повисшее в воздухе. Ему казалось, что он может даже чувствовать его запах в кабине. Его глаза были обращены к пустынному ровному горизонту Ньюли, а взгляды всех присутствующих – к нему.

– Но разве к ней не запрещено приближаться? – голос Лизы оставался спокойным, но ее слова выходили осторожно, крадучись.

– С сегодняшнего утра мы оказались отрезанными от Земли центральной, и на этот счет есть особое предписание, который должен выполнить высший офицерский состав корабля, то есть мы с вами, – Алекс снова замолчал, устремив взгляд в одну точку, а затем произнес: – Рассказывать о нем я сейчас не буду. Вам нужно только знать, что в нынешнем положении мы имеем право предпринимать чрезвычайные меры… любые меры, только чтобы сохранить корабль под своим контролем.

Он медленно повернул голову и внимательно посмотрел на каждого присутствующего в кабине. Рон и Лиза смотрели на него в ответ, не пытаясь скрыть свое беспокойство, или под беспокойством они скрывали свой страх. Взгляд Эрика оставался совершенно бесстрастным, непонимающим и пустым. Эти слова, как и многие другие, что он слышал раньше, вызывали в нем не больше понимания, чем термины из квантовой физики, в которой он был полным нулем. Только Айрин смотрела на полковника с сочувствием. Это выражение лица нельзя было назвать чем-то иным. Она не была напугана, не была озадачена или удивлена, но и не была равнодушна. На лице читалось смирение, и ее взгляд как бы говорил: «Да, все так, мне бы не хотелось через это проходить, но деваться некуда». Именно к ней он и решил обратиться.

– Айрин, если есть что-то, что мы должны знать до того, как прибудем на место, говорите сейчас, – теперь Рохас полностью развернулся на кресле и наклонил корпус в сторону девушки.

Алекс смотрел на нее в упор, пытаясь разглядеть хоть малейшую фальшь в ее взгляде, малейшую деталь, которая могла бы выдать ее тайные намерения, или почуять угрозу от нее. С самого начала этой вылазки на планету в нем оставались сомнения, правильно ли он поступил, взяв ее с собой. Его ошибка могла стоить жизни не только им, но и всем обитателям корабля. Если она представляла угрозу, то в нулевой отметке у нее будет замечательный шанс навредить всем. Единственным его союзником в этом решении было внутреннее чутье, интуиция. Но ничего опасного в ней он не разглядел, хотя смотрел очень внимательно. Не только глазами, но и внутренним командирским взором.

Глубоко вздохнув, словно собираясь нырнуть в воду, девушка замерла, перебирая глазами пространство вокруг себя, и тихо произнесла:

– Нулевая отметка – это совсем не то, чем кажется, – ее голос зашелестел, как сухие листья. – Сама по себе она не опасна. Но… – она снова замолчала и опустила глаза к рукам, сложенным в замок на коленях. Пауза затянулась. – Мы все пройдем через нее или пройдут те, кому велит полковник, – вдруг вскинув голову, произнесла Айрин. – Но я думаю, в нее лучше въехать прямо на машине. Так будет легче перенести тра… – оборвав себя на полуслове, она снова опустила взгляд

– Простите, а что такое нулевая отметка? И почему это так страшно? – встрял Эрик, вынырнув из глубокой спинки своего сидения, и повертел головой по сторонам. За панорамными боковыми окнами транспортника ничего не менялось, словно они стояли на месте, а не летели над поверхностью с высокой скоростью.

– Нулевую отметку еще называют потерянным пространством, – заговорил Рохас, вернувшись к панели управления. – Сначала в том районе наблюдались энергетические аномалии, техника давала сбой, выдавала бредовые показания, отключалась и даже ломалась совсем. При более детальном изучении этого места внешние орбитальные сканеры обнаружили… хм… обнаружили ничто, – мужчина пожал плечами, перебирая пальцами по сенсору на панели.

– Ничего не обнаружили? – Эрик хмурился, сверлил затылок полковника взглядом, ожидая объяснений.

– Нет, полковник верно выразился, – заговорила рядом с ним Айрин. – Сканеры действительно обнаружили Ничто. Определенная часть пространства просто была потеряна. Там не было ничего вообще! – она задумчиво поглаживала пальцами свои губы, глядя куда-то в пустоту. – Это словно дыра, но не в планете, а в материи. Куска мира будто нет, вообще нет. Ни электромагнитных импульсов, ни энергетических волн, ни материи, ни газа… Если бы это можно было представить визуально, то… словно ты смотришь на что-то, а этого чего-то просто нет.

– И чем в итоге это оказалось? Получилось узнать? – теперь страх подступил и к голосу Эрика.

– Нет… – в один голос отрезали Айрин и Рохас.

Затем полковник продолжил:

– Вы, конечно, сейчас хотите спросить, за какой радостью мы туда вообще тащимся? – пытаясь разрядить обстановку несерьезным оборотом речи, он лишь вызвал непонимание подчиненных и вернулся к серьезному и более уместному тону. – У меня состоялся довольно тяжелый разговор с Тота Саваном. Тяжелый, потому что мне нужно было узнать у него то, о чем он просто не мог говорить, – полковник вздохнул, – о машинах.

– И он ничего не сказал? – с беспокойством и одновременно с надеждой уточнил Рон.

Неловкая пауза вновь повисла в воздухе. Алекс явно не хотел говорить об этом, но знал, что должен.

– Он сказал. Нарушил при этом все правила и законы своего народа, но сказал. Уж не знаю, чем мы заслужили такую благосклонность с его стороны, но он рассказал мне все, что мог.

На последней фразе он опустил глаза, и его брови сошлись в одну точку. Он хмурился, и Айрин знала, что дело не только в полученной информации, знала, как тяжело было Рохасу осознавать свою ответственность за этот разговор, знала, что его опасения уже вот-вот станут реальностью.

– Полковник, – неуверенно начала девушка, – тут дело не в их благосклонности к нам. Он просто должен был это сказать. Мало что сейчас зависит от него, да и от нас самих, – она словно вышла из своего задумчивого транса и облокотилась на колени, наклонившись вперед.

– И что это значит? – задала вопрос молчавшая до сих пор Лиза.

– Это… – Айрин не успела договорить, потому что полковник ее перебил.

– Сейчас важнее другое. Перейду к сути: нулевая отметка – то самое место, откуда, вероятнее всего, и вышел импульс, «ослепивший» Приор. Тота Саван рассказал, что, по легенде, которую передают как большую тайну от старейшины к старейшине, именно оттуда выходят машины, которые и погубили когда-то их народ. Ему было запрещено даже думать об этом до тех пор, пока не придет время передавать тайну другому Тота Савану.

В повисшей тишине кабины вдруг раздался сигнал, оповещающий о приближении к пункту назначения. Он выдернул всех из размышлений, заставив вздрогнуть. Рон даже икнул. Но, не получив обычных подколов коллег, поежился, осознав общее напряжение.

– Внимание, мы приближаемся, – скомандовал полковник, уже собираясь нажать на СТОП, но не успел. Айрин поднялась с кресла и остановила его, дотронувшись до руки.

– Не надо, лучше въехать на транспортнике, – повторила девушка каким-то странным, не своим голосом. Ее пронзительный взгляд не дал Алексу даже сомневаться в ее решении. Еще раз внимательно всмотревшись в ее лицо в последней попытке уловить суть ее игры, он медленно убрал пальцы с сенсора и кивнул, таким образом дав сигнал остальной команде надеть шлемы…

Еще несколько минут они ехали под стрекочущие звуки систем транспортника, оповещающие о сбоях большинства сенсоров и систем. И лишь тихий шепот Айрин перебивал эти звуки.

– Мы приближаемся, я чувствую… Почему я это чувствую? Нам не…

Окончание фразы никто не услышал, потому что они прибыли в точку назначения. Они вошли в нулевую зону. Они распались на молекулы…

Глава 2. Решения

Истинные дети Вселенной были способны плыть по ее волнам, безусловно принимая любой их гребень. Они видели и ощущали все то, что Вселенная им говорила своим безголосым пением. Они поддавались ее порывам и мудрости, безоговорочно принимая свою роль в Мироздании. Вселенная делилась собой, отрывая от своего естества кусок за куском, которые прорастали в них, заполняя пустоты.

Но пришли существа, не способные породить жизнь из даров Вселенной. Не способные узреть ее Величия и Мудрости. Не способные разделить с ней ее бесконечность. Им важно владеть и повелевать. Им важно вершить судьбы и разрушать неугодное. Им важно бороться и противостоять друг другу и самой Вселенной.

Из истории расы Древних Странников. «Дневник Вселенной: виток новой жизни». Записана теми, кто пришел после них. Для тех, кто будет после нас.

1

Три недели назад

– Полковник, прием! – скомандовал мелодичный голос майора Спенсер в персональный коммуникатор Алекса Рохаса. – Прием…

Резким привычным движением мужчина нащупал рукой небольшое металлическое устройство, обычно закрепленное на груди возле ключицы, а теперь лежавшее на прикроватной полке. Рохас активировал «рацию» датчиком ДНК и сонным голосом ответил:

– Рохас на связи, что случилось?

– Странный энергетический всплеск, вам лучше прийти в рубку… – секунду подумав, она добавила: – Побыстрее, командир.

Странное чувство овладело офицером. Он явно услышал беспокойство в голосе этой женщины, которого, наверное, никогда не замечал раньше, с тех пор как они оба были назначены на Приор. Быстро, по-солдатски собравшись, он прибыл в рубку уже через пять минут.

– Докладывай, – все еще хриплым после сна голосом произнес Алекс.

– Полковник, это произошло минут десять назад. Энергетическая вспышка. Сначала мы думали, что это солнечное излучение, очень сильное, но потом поняли, что это энергия идет не со звезды, а…

– Откуда, майор?

– Мы не знаем, – почти виновато произнесла блондинка и повернула голову к своему терминалу. – Источник возмущения пульсирующего типа перемещался в пределах корабля, возрастая по экспоненте. Максимальный всплеск был зафиксирован в грузовом отсеке, – перед ней на экране возникла схема корабля, где контуром было отмечено указанное место. – После чего он исчез.

– Источник?

– Не удалось зафиксировать. Сначала она была такой слабой, что ее даже приняли за магнитное поле приборов, которыми утыкан весь корабль. Пока… – она опустила голову к рабочему пульту и, ткнув пальцем в схему корабля, отображенную на экране, добавила: – Пока она не начала двигаться от носа к двигателям…

– Свяжитесь с грузовым отсеком, узнайте, что у них, – приказал полковник.

– Они не отвечают, – сообщил офицер связи за спиной командира. – Я начал вызывать их сразу после локализации вспышки, но безуспешно. Что-то вырубило системы связи там.

– Тогда я иду туда. И нужна Хлоя, пусть встретит меня там… с оружием, разумеется. Я буду ждать ее у лифта, – произнес Рохас, уже выходя из рубки.

Лиза только хотела что-то сказать вслед полковнику, но он уже скрылся в шлюзе, и она вернулась к терминалу связи, чтобы выполнить приказ. Она секунду замешкалась, прикрыв глаза и шумно вздохнув, прежде чем поднять среди ночи старшего офицера СБ.

Как только полковник подошел к шлюзу, соединяющему грузовой отсек с разгрузочной палубой, ему навстречу уже вышла брюнетка.

– Быстро ты тут оказалась, – Алекс приподнял брови в показном удивлении.

– Я была недалеко, сэр, – выдохнула женщина с большими карими глазами, которые выдавали ее усталость и постоянный недосып. – И сразу примчалась, как только Спенсер сообщила о…

– Об этой неведомой чертовщине? – полковник усмехнулся.

– Так точно, – Хлоя усмехнулась в ответ и перехватила оружие боевым хватом. – С другой стороны, хоть что-то интересное за два унылых года.

– Не могу не согласиться, – ухмылка с лица Рохаса мигом пропала, ее место заняло привычное полухмурое выражение лица и внимательный прищуренный взгляд исподлобья. Они оба чувствовали то, что невозможно было понять людям далеким от армии, настоящей полевой службы. Несмотря на все ужасы, боль и агонию военных операций, тем, кто выбрал такую жизнь, было мучительно сложно просиживать штаны в тылу, на далекой периферии, где один день ничем не отличался от предыдущего. И это предвкушение опасности, борьбы, возможности спустить своего внутреннего зверя с цепи вызывало извращенное удовольствие, в котором они бы никогда не признались.

Но не успел Рохас коснуться сенсора отсека, как двойная веерная дверь распахнулась, и им навстречу вышел Лаан Грии с обнаженным телом на руках.

Несколько мгновений они ошарашенно смотрели друг на друга. Первым прервал паузу Рохас.

– Что вы делаете? – его голос был как всегда бесстрастным, спокойным. И лишь взгляд, постоянно перемещающийся с обнаженного тела на Криика, выдавал его удивление.

– Голая самка человека. Самка же, да? – он совершенно беспардонно прошелся взглядом по девушке, отчего полковник инстинктивно отвел взгляд. – Если я скажу, что она материализовалась из воздуха и сама упала мне в руки, вы же мне не поверите? – Криик вскинул голову так, что его гребень затрепыхался. Его шипящий голос казался веселым и каким-то задорным, отчего полковник остался в недоумении: что забавного было в этой ситуации? И самое главное, кто у него на руках?

– Вам лучше вызвать сюда медиков, командир, – продолжил инопланетянин уже серьезнее. – Мое тело значительно холоднее человеческого, а эта особа, – он опять кивнул на девушку, которую прижимал к себе, – может замерзнуть и заболеть от моих прикосновений.

От вида, как чешуйчатые руки Криика прикасаются к светлой молодой коже незнакомки Рохасу стало не по себе. Хоть человечество уже довольно давно вело дела с инопланетянами, совсем не похожими на себя, и Алекс родился уже в то время, когда на Земле или в колониях инопланетяне не были такой уж редкостью, но для него было все-таки странно видеть этих ящероподобных существ. Он не был ксенофобом и уважал инопланетян с их странными обычаями и культурой. Но люди все же были ему ближе. Хотя иной раз он видел больше человечности в инопланетных созданиях, чем в своих соплеменниках.

Группа прибыла быстро и, погрузив девушку на носилки, выдвинулась в медицинский блок. Первичное сканирование по пути сразу подтвердило, что незнакомка на сто процентов человек, но в ее анатомии встречалось то, что за последние столетия исключалось чуть ли не на этапе зачатия ребенка. Наличие зубов мудрости, аппендикса, искажение прикуса. Отсутствовали также элементарные диагностические импланты, которые использовались для быстрого оповещения, если здоровью организма что-то угрожало.

– Так вы утверждаете, что она появилась из воздуха? – уточнил Рохас у стоящего рядом Лаан Грии. Они наблюдали из-за стеклянной панели изолятора, где доктор Хайс проверял жизненные показания незнакомки и давал команды своим коллегам.

– Да. Я проверял, как идет разгрузка припасов, и в тот момент что-то коснулось моего плеча. Это был грузчик, который не мог вымолвить ни слова от удивления, увидев это… эту человеческую особь, – Криик потряс головой и оголил два ряда заостренных зубов – так он улыбнулся в угоду человеческих традиций.

В культуре Крииков особое место отводилось эмоциям. Они могли влиять на их решения, на действия, на все, чем они занимались. Когда-то войны на их родной планете могли начаться просто из-за плохого настроения их правителя. О том времени инопланетяне не любили вспоминать, потому что почти шестьдесят процентов населения их планеты было истреблено в бесконечных конфликтах, а после еще лет сто нация вырождалась из-за потери самых сильных и здоровых особей в войнах. Но их общество с тех пор эволюционировало настолько, что сейчас Криики считаются пацифистами. Они нашли новый способ управления своим народом, который позволял свободное выражение своих чувств и разумное принятие решений.

– Он, наверное, никогда раньше не видел обнаженного человека, – продолжил Лаан Грии, – поэтому его она так поразила, – он пожал плечами, точнее всей верхней частью своего тела, так как плечи не двигались, как у людей, отдельно от груди. – Светлая и такая тонкая кожа, отсутствие вспомогательных конечностей. Про половые отличия я умолчу. Молодой еще, неопытный Криик…

– Знаете, для нас человек, которому сорок лет, уже не считается таким уж молодым, – добавил Рохас. – Я знаю, что ваша продолжительность жизни больше человеческой, но это все-таки странно.

– Да, мы живем дольше вас, но наша молодежь имеет меньше возможностей для получения опыта и знаний, в отличие от вашей. Вы чуть ли не с рождения приучаете детей к суровой действительности, а мы выпускаем их в свет, только когда им исполнится тридцать оборотов, ну или ваши сорок лет. Тот отпрыск только получил доступ к открытому миру, и это его первая работа, – ящер снова мотнул головой, – но мы отвлеклись от темы. Он сказал, что она будто из тумана появилась, была плоской, как голограмма, а потом обрела форму и стала двигаться. Она оказалась в самом эпицентре разгрузки, и ее не сразу заметили, и она уже почти упала, когда я ее подхватил, – инопланетянин помедлил минуту, подергав ротовым разрезом совершенно неестественно для человека, а потом продолжил: – И знаете, что, командир? – он снова замолчал, испытующе глядя на Рохаса. – Огрм…

Полковнику так странно было слышать эти звуки, типа человеческого: «хм», «эм», которые у Крииков напоминали звук, будто они глотают что-то невкусное…

– Это странно… – продолжил Криик. – Огрм… Она назвала мое имя… – Рохас кивнул в ответ. А Лаан Грии перевел свой кошачий взгляд на незнакомку и добавил себе под нос: – Она назвала меня по имени.

– Я бы хотел допросить этого Криика, если позволите, – наконец нашелся мужчина.

– Я не имею возражений, но он пока не знает вашего языка. Могу помочь с переводом, или попросите кого-угодно, чтобы не сомневались в честности.

– Я не сомневаюсь в вашей честности, будет хорошо, если вы поможете с допросом, – ответил Алекс, чуть улыбнувшись.

Из всех Крииков Лаан Грии внушал полковнику больше всего доверия. Дед Рохаса воевал в короткой войне первого контакта, будучи уже опытным офицером, и погиб. Алекс часто слышал от него в детстве, что инопланетяне враги. Позже, уже на службе, он понял, что враг – это тот, кто хочет навредить, и он не обязательно инопланетянин или представитель иной расы и религии. Он может вообще ничем не отличаться от твоих соседей и друзей. Врагом может быть кто-угодно, так же как и другом.

2

Две недели назад

– Вы серьезно в это верите? Вот так просто взяли и поверили в этот бред? – Рональд ходил из угла в угол в брифинговом отсеке, громко возмущаясь и активно жестикулируя, в то время как остальная команда будто замерла на своих местах. – Нет, ну разве такое возможно? Она… она за дураков нас держит? Неужели враги Земли, кем бы они ни были, не могли придумать что-то более правдоподобное, чтобы ввести нас в заблуждение? – лейтенант шумно выдохнул и устало потер виски. – Бред какой-то, – уже тише заключил он.

– Вот именно, Рон… вот именно. Будь это заговор, легенда была бы настолько идеально продумана и выверена, что нам бы и в голову не пришло усомниться в ней, – спокойно ответила ему Хлоя. – Но это действительно бред, – выдохнула женщина слова словно самой себе, и, откинув голову на подголовник кресла, прикрыла глаза.

В помещении повисла тишина, но она не была неловкой, скорее необходимой. Каждый офицер пытался осознать то, что несколько минут назад им рассказала Айрин, и, может быть, найти этому разумное объяснение. Рохас не поднялся со своего стула, не сменил позу. Он одними глазами следил за своими офицерами, внимательно всматриваясь в каждого. За их словами было что-то еще. Всегда было что-то еще. Отец учил его этому с самого детства. Видеть то, что невидимо даже самому человеку. От этой случайно отсылки к отцу мужчину мысленно передернуло, но его лицо оставалось бесстрастным.

– Может, она психически больна? – отозвалась Лиза. – Хайс сказал, что ее физиология отличается от нашей, есть какие-то болезни, что ли, которых уже давно нет у нас. Я слышала, что на Земле и на Марсе есть такие религиозные общины, которые отрицают современные технологии и вообще не прибегают к современной медицине. Она считают, что, если ведут праведную жизнь, их не коснутся беды и болезни… или что-то в этом роде. Может, она одна из них?

– Это маловероятно. Я по службе бывал в такой общине, и эта девушка совсем не похожа на тех людей, что я видел, – спокойно вклинился в разговор Рохас, словно был его активным участником все время. – Но все может быть, и, Рон, – он внимательно посмотрел на лейтенанта, – мы не собираемся верить во все это без доказательств или каких-либо фактов. Но и опровергнуть это мы тоже пока не можем.

– Тогда давайте запрем ее где-нибудь подальше, чтобы она не разгуливала по кораблю с рассказами о нас, – Рон вернулся на свое место за столом и тихонько выругался.

– Вот уж не думала, что из всех именно ты будешь сильнее всех бояться за свои секреты, – Лиза толкнула Рональда в бок и, хихикнув, продолжила: – Боишься, что все узнают о твоей розовой пижаме с медвежатами?

Рональд лишь зыркнул на нее взглядом: «Да что ты знаешь о пижамах с медвежатами?», но ничего не ответил. Он зарылся пальцами в свои русые волосы, поставив локти на стол, и тихо произнес:

– Так что мы делать будем? Командир?

Рохас, наконец, поднялся со своего стула и сделал пару шагов вдоль стены, будто обдумывая свои следующие слова.

– Хочу вам напомнить, что, взойдя на борт этого корабля, мы отказались от всего понятного и предсказуемого, – начал Алекс, отвернувшись от команды. – Мы понятия не имели, куда летим, как мы должны достигнуть точки назначения, что вообще делать, если корабль вдруг унесет нас так далеко, что мы не сможем связаться с домом. Мы знали, что эта миссия может быть большим риском, большой победой или громадным провалом. И заранее приняли на себя ответственность за любой исход.

На следующих словах полковник резко развернулся, оперся руками на стол и заглянул в лица своих людей.

– Так что сейчас мой долг напомнить вам об этом, – его желтые глаза сверкнули. – Я вижу несколько вариантов: первое, как сказал Рон, посадить ее в камеру, их обоих, скорее всего. Не думаю, что другой парень скажет что-то новое. Отправить информацию на базу и ждать указаний. Второе – долго и настойчиво допрашивать их обоих, пока не найдем нестыковки в истории или не убедимся, что их нет. Третье, – Алекс понизил интонацию и сделал паузу, – третье – попробовать проверить ее историю и разобраться.

Непонимающие взгляды коллег устремились к нему.

– Я выбрал третий вариант, – подытожил свою речь полковник, вздернув вверх подбородок и сверху вниз взглянув на скучковавшихся напротив него офицеров.

– Но она же ясно дала понять, что будущее нам знать нельзя, и, как ни странно, я с ней в этом согласна, – Хлоя вышла вперед. Ее ладонь легла на поверхность стола, пальцы медленно и ровно постукивали по ней.

– Значит, нужно придумать способ, при котором она сможет доказать свою искренность и не навредить будущему.

Полковник замолчал, все остальные тоже не знали, что добавить. Только Рон возмущенно потряс головой.

– Напоминаю вам, что Г’русы настаивают на сохранении секретности их пребывания на корабле. А политическую и финансовую зависимость от них никто не отменял, – вернувшись на свой стул, Алекс сложил руки в замок на столе перед собой.

Командир замолчал, давая своей команде осмыслить все сказанное и принять приказ не только армейским «так точно», но и прочувствовать его внутри. Сердце Алекса уже давно не выходило с ним на контакт, а он сам нисколько не желал этих бесед. Но отдавал себе отчет, что его люди не были столь урезаны в чувствах, как он, и делал поправку на это. Вся его армейская карьера подтверждала тот факт, что успешнее тот командир, который учитывает психотипы подчиненных, сам оставаясь бесстрастным. Все поддавалось логике, даже эмоции и сердечные дела, если смотреть на эти процессы холодно и трезво, как это умел Рохас… как этому научил его самый бессердечный человек, которого он знал, – его отец Николас.

Ситуация, в которой они оказались, была в некотором роде патовой. Приором хотели завладеть многие расы, но прилетел он к людям, которые оберегали его, как научную ценность самого высокого уровня. Внутри земного правительства тоже шла дележка за командование миссией. Пока военному корпусу удавалось держать проект под своим контролем. Но за годы, что они провели в космосе, соотношение сил дома могло измениться.

Первым тишину прервал Рон, чего от него совсем не ожидали.

– Третий вариант. Так точно, командир.

Поймав недоумевающие взгляды коллег, он поспешил отмахнуться.

– Не надо так смотреть, мне, как и всем, чертовски интересно, чем все это закончится. А заперев ее в камере, ответов мы не получим.

– Но мы должны об этом доложить, – послышался голос Лизы. – Земля Центральная должна быть в курсе и дать нам особые распоряжения… Почему мы должны брать всю ответственность только на себя? – она перебирала своими большими глазами всех присутствующих, ища поддержки.

– Мы пока не будем докладывать, – как-то очень безжизненно произнес Рохас. – Это требование правительства Г’русов. Их финансирование проекта и присутствие их посла Валла’Нара на борту связывает нам руки, – тишина и взгляды всей команды, безмолвно обращенные на него, не позволили офицеру оставить решение без комментариев, – да и до следующего сеанса связи есть время, а экстренный канал предназначен только для случаев, явно угрожающих кораблю или миссии. А у нас на руках лишь домыслы и… хм, сказки. – Он снова замолчал. Его взгляд был напряженным, он скользил по стенам и проникал куда-то сквозь них. – Я знаю, что сделают с ними псы ЭКРАНа, и не готов никого подвергать такому, пока есть шанс разобраться самостоятельно.

– Но… – попытался парировать лейтенант.

– Никаких «но», Рон, – резко поднявшись, почти крикнул Рохас.

3

Десять дней назад

Когда глубокую тишину каюты пронзил стрекочущий звук, оповещающий о посетителе, девушка вздрогнула. Вот уже несколько дней к ней никто не заходил, кроме доктора, наблюдавшего за ее состоянием.

Спустив подогнутые под себя ноги на пол, она голосовой командой велела двери открыться, прекрасно зная, что на самом деле система не исполнила ее приказ. Дверь открыл Рохас с той стороны, приложив к ДНК-сканеру ладонь. В каюте она была пленником и выйти без приказа не могла.

Высокая фигура полковника, чуть пригнувшись, чтобы не задеть сложенные пластины веерной двери, проникла в тесную каюту, и девушка сподобилась улыбнуться, но вышло не очень.

– Как вы себя чувствуете? – спросил мужчина, внимательно разглядывая девушку с головы до ног.

– Как будто меня выдернули из моего мира и отправили в будущее, – шутка явно не удалась, и, чтобы исправить ситуацию, девушка продолжила: – У вас есть еще вопросы ко мне?

– На этот раз нет. Никакие вопросы, увы, не помогают прояснить ситуацию.

Командир присел в кресло напротив дивана, закинул ногу на ногу в какой-то странной для этой ситуации, расслабленной манере.

– Я не прошу верить мне, полковник. Серьезно, я знаю то, что знаю… но мне нет никакого смысла вам что-то доказывать.

Рохас прищурился, вглядываясь в скрючившуюся на диване девушку. Айрин не смотрела на него, уперев взгляд в веерную дверь за его спиной. На всех предыдущих допросах она говорила, глядя в глаза, произнося те нелепые и странные вещи, лишь изредка задумчиво опуская взгляд. А теперь, вроде бы при простой беседе, она не желала на него смотреть. Язык ее тела не поддавался разгадке, и Рохаса это интриговало.

– Тогда чего вы хотите?

– Я хочу… – ее реакция на этот вопрос была вполне естественной. Она явно задумалась над вопросом, который, похоже, еще себе не задавала. Ее взгляд поплыл в сторону, поднялся к потолку и вновь опустился к двери. – Я хочу домой, что же еще? – она нервно облизнула губы, и впервые в ее мимике Рохас увидел признаки лжи. Это могло ничего и не значить. Оказавшись в такой ситуации, так далеко от дома, она воспринимала возвращение, вероятно, чем-то невозможным.

– Ну-у-у, – протянул мужчина, – вы вряд ли попадете туда, если будете сидеть здесь, – он вдруг неожиданно улыбнулся как-то по-отечески и поднялся с дивана, – знаете, Айрин, я не могу выпустить вас отсюда и не могу вернуть домой. Хм, я даже не уверен, что могу поверить во все это, – он развел руками, – и без вашей помощи ничего не сдвинется с мертвой точки.

Айрин осторожно подняла взгляд на мужчину. Его голос был теплым, движения расслабленными и плавными, словно перед ней стоял совсем другой человек, совсем не Алекс Рохас. Внутри нее стал зарождаться истеричный смех. Смех над игрой, в которую играл полковник, над тем, что она была готова поверить в эту игру, хотела поверить, и над тем, что не могла этого сделать. Ей вдруг стало противно и больно оттого, что Алекс выбрал такой способ ее разоблачить. Не своей виртуозной манипуляцией фактами, не давлением и обезоруживающей сдержанностью, даже не своим фирменным пронизывающим прищуренным взглядом, который был способен прожечь дыру во лбу, через которую вытекла бы вся правда. Он, черт его возьми, выбрал самый жестокий способ: дать человеческое тепло тому, кого изнутри пробивает хладнокровие чужого мира.

Закусывая губу и хмурясь, девушка продолжала сверлить взглядом Рохаса, словно рассказывая ему какую-то историю. Ту самую историю, которую не могла открыть словами. Досада во взгляде сменилась чем-то, напоминающим сожаление. Но сожалела она не о том, что свершилось, а о том, чему предстояло произойти.

– Если бы вы мне не верили, вас бы сейчас здесь не было, – наклонив голову набок, произнесла девушка. – Я знаю, вы в этом и самому себе не хотите признаваться, не то что кому-то еще. Вы умный человек, полковник, и доверяете своим инстинктам. И они вам говорят, что бояться нужно не меня, а той силы, которая смогла вывернуть наизнанку саму Вселенную и доставить меня в это время. Бояться нужно того, что имеет свои планы на мой счет и на весь этот корабль, – этот голос не принадлежал той Айрин, которую Рохас допрашивал. Та девушка говорила неуверенно, явно пытаясь подавить волнение. И не принадлежал той, которая секунду назад сидела на диване, отвернувшись от него, и произносила слова будто самой себе. Этот голос был наполнен силой и обреченностью. Так говорят те, кому нечего терять.

Он не двигался, слушая ее, и не проронил ни слова, когда она замолчала. Его следующим действием вполне могла стать отправка Айрин без скафандра полетать в открытом космосе. Ее же никто не хватится. Игра в гляделки затянулась, и девушка стала медленно приближаться к мужчине.

Рохас поднялся с кресла и сделал несколько шагов ей навстречу. Встав к нему вплотную, она запрокинула голову, чтобы видеть его лицо, и тихо произнесла:

– Мне так же нужны ответы, как и вам. Может, даже мне они нужны больше.

Рохас смотрел на нее с высоты своего роста и не шевелился. Если Айрин пыталась прощупать таким образом его личные границы, то попытка была слабой. Его ничуть не смущала и не вводила в заблуждение близость ее тела. Но ее смелость он оценил. Это было первое проявление силы, которое она так явно показала ему. Хотя Алекс был уверен, для нее эта была игра «ва-банк»: этакая наглость в попытке разорвать сложившийся сценарий их игры. А может, она просто устала играть и надеялась, наконец, выйти из этого порочного круга.

– Вы правы, – после бесконечной тишины произнес мужчина. – Вам, наверное, куда важнее знать правду, чем нам всем.

– Так что мы можем сделать, чтобы во всем разобраться? – сделав два шага назад, девушка заговорила своим обычным робким тоном.

Рохас ничего не ответил и покинул каюту. За ушедшим полковником открылась и закрылась дверь. Обессиленная Айрин вновь опустилась на диван, подтянула колени к груди и с тяжелым вздохом уронила на них голову. «Что я сделала? Зачем сказала это? Неужели я готова ввязаться в эту историю? Инопланетяне? Космический корабль? Тайны древних? Угроза Вселенной, интриги, политика, технологии, битвы? Серьезно?! Я ввязываюсь во все это? Девушка-консультант по продаже бытовой техники, студентка вечернего факультета менеджмента, у которой были друзья, планы на будущее, даже, возможно, отличный парень – будущий управляющий супермаркета, – теперь оказалась втянутой в какие-то вселенские разборки. У меня ведь была жизнь, пусть и не идеальная, пусть кто-то посчитал бы ее серой посредственностью, но я была рада тому, что имела, и собиралась получить от жизни еще больше. А теперь, в один момент, все рухнуло, пока я лениво шагала с работы под закатным осенним солнцем».

Она попыталась вспомнить тот день, то чувство легкости, которое овладело ей за несколько минут до начала всего этого сумасшествия. Она вышла из супермаркета, который ей всегда представлялся огромным космическим кораблем, приземлившимся много лет назад на Землю. Из-за невозможности использовать его по назначению корабль переоборудовали в самый большой в городе торгово-развлекательный центр.

Айрин вдруг вынырнула из воспоминаний, подняла голову с колен, поняв, что он действительно был похож на космолет, только не на Приор, а на корабль Крииков.

«Или я уже сошла с ума, или мой мозг просто меняет мои воспоминания так, чтобы настоящее не казалось мне таким бредом», – девушка зажмурилась и помотала головой, пытаясь вытряхнуть из нее бредовые мысли. Но они не отпустили, а наоборот – вновь вернули в тот последний день на Земле 2011 года.

А что было потом?

Потом был теплый ветер, развивающий ее волосы и широкую кофту, накинутую на плечи. Тогда ей казалось, что перед началом холодов это был последний теплый осенний день, и она вдыхала его всей грудью, что было сил, чтобы успеть насладиться им. Кто же знал, что холод настигнет ее так скоро. Космический холод, конца которому не было видно.

4

Одну неделю назад

Осторожно, словно боялась спугнуть беспокойную стайку птиц, Айрин шагнула в медицинскую палату, точно такую же, в какой сама провела несколько мучительных дней.

Молодой человек сидел спиной ко входу на висящей в воздухе койке, статичность которой ничем не отличалось от того, как если бы она упиралась прочными ножками в пол.

– Привет, – осторожно начала девушка, так и застыв в проеме, очень хорошо зная, что может чувствовать человек в этой палате.

Парень не реагировал на ее голос. Даже не шелохнулся.

– Как ты себя чувствуешь? – ответа не последовало.

– Я слышала, что скоро тебя переведут в каюту, там гораздо комфортнее… – и снова тишина в ответ. Это начинало злить.

– Знаешь, тебе здесь особенно не приходится выбирать, с кем разговаривать. Вряд ли кто-то из экипажа корабля будет вести с тобой светские беседы, – она уже не скрывала своего раздражения и подошла ближе к нему, точно зная, что он прекрасно ее слышит.

– А я не собираюсь ни с кем тут разговаривать, – наконец среагировал парень, повернув голову в сторону девушки, но все еще не глядя на нее. – И знаешь что? С тобой тем более.

– И чем же я тебе так не угодила?

– Ты такая же, как они… Все просто, – он пожал плечами.

– А вот они считают, что такая же, как ты. И знаешь, мог бы хоть из вежливости, хоть из уважения к самому себе, говорить, глядя на меня.

На этот раз он сменил позу, лег на койку и повернул голову в ее сторону, скривив улыбку, но ничего не ответил.

Айрин глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь усмирить свои эмоции. Эта ее попытка наладить отношения с Эриком и, может, как-то облегчить участь и ему, и себе явно провалилась. Его прошлая бурная реакция на ее рассказ, безусловно, разозлила и разочаровала Айрин. В ней теплилась надежда найти в нем поддержку, раз уж они вместе влипли в эту историю. Но все пошло совсем не так.

– А, по-моему, ты просто боишься, что, поговорив со мной, тебе придется принять все это как реальность, – она развела руками в стороны, очерчивая в воздухе окружность, – хотя это и так реальность, просто ты бежишь от нее.

Она развернулась к выходу, но услышала за спиной слова.

– А ты, видимо, ничего не боишься. Ты же все это уже знаешь, тебе нравится находиться тут: такая важная и всезнающая. А сюда ты пришла, потому что обо мне тебе ничего неизвестно, а это удар по твоему самолюбию, – это заставило девушку обернуться и посмотреть в наглые глаза парня, который уже не лежал, а сидел, упершись руками в кровать и с вызовом смотрел на нее. – Ты же сама мне сказала в прошлый раз, что этот мир тебе знаком и…

Он считал привилегией то, что она сама считала своим проклятьем, кабалой, приговором. Завидовал ли он ей, тому, что для нее этот мир не был таким чужим и пугающим? Но она ему точно завидовала – жадно, остро, гневно завидовала человеку, на плечи которого не лег груз знаний о будущем, боль и ужас, которые еще не случились, но уже разрывали ее слабую душу изнутри. Как был она реагировала на все это, будь она на месте Эрика? Боялась ли? Наверняка. Паниковала бы, злилась, отрицала и всем сердцем желала бы проснуться от этого кошмара. Но это теперь казалось ей благостью, которая была для нее недоступна.

Тут остатки собранности и сдержанности девушки в одно мгновение испарились, и она просто взорвалась. Несколькими шагами приблизившись к койке Эрика, уже готовая двинуть по его наглой роже, она прошипела ему прямо в лицо:

– Да, он мне знаком, но не думай, что это как-то облегчает мою участь. Знать, что и когда случится, и не иметь возможности что-то изменить, о чем-то предупредить – это проклятие, а не дар. И знаешь что? Я абсолютно счастлива, что у меня вот тут, – она постучала по виску, – нет ни капли информации о тебе. Я бы не пережила этого.

– Тебя никто и не заставляет узнавать обо мне, ты сама пришла.

Его ноздри раздулись от гнева, а губы сошлись в тонкую белую линию.

– Ты совершенно, абсолютно невыносим. Я хотела поговорить, спокойно объяснить что-то после того, как ты успокоишься, но вижу, что тебе ничего не нужно. Тебе и одному замечательно в этой космической больнице. Жаль, что даже в этом времени не нашли лекарство от идиотизма, – она специально выделила слова «космической» и «в этом времени»: знала ведь, что это для него самая больная тема, после чего удалилась так быстро, что офицеры службы безопасности еле успели выскочить за ней из отсека.

5

Десять часов назад

– Вы знаете, что это? – Рохас догнал идущую под конвоем из медицинского отсека Айрин и без приветствий или прелюдий задал вопрос.

– Да, но не могу сказать, – отозвалась девушка, не замедляя шаг. Она точно знала, о чем спрашивает командир.

– Я так и знал, – буркнул Рохас себе под нос.

– Когда вылетаете? – буднично и глядя перед собой произнесла собеседница.

– Куда? – Рохас прекрасно понимал, что она имеет ввиду, но решил поиграть. – На планету, куда еще?!

– Хм…

Они преодолевали длинные коридоры корабля, словно вместе просто прогуливались. Одним взглядом полковник указал охране быть свободными, провожая девушку до ее каюты.

– Челнок уже наверняка готовят, а команда собирается, разве нет?

– Ммм… не уверен, что должен перед вами отчитываться.

– И не нужно. Я знаю, что вы уже приняли это решение, не знаю, озвучили ли его остальным. Ну так что?

– Челнок будет готов через двадцать минут, команда тоже.

– Хорошо…

Полковник искренне не понимал, что в этом хорошего и чего она так спокойно говорит обо всем происходящем. Но у него из головы не выходили собственные слова о том, что ее нужно испытать, попробовать доказать или опровергнуть ее «ясновидение» (или провидение, он точно не знал, как называется этот феномен). На Земле центральной были телепаты, которые могли читать мысли, телекинетики, двигающие предметы силой мысли, эмпо-телепаты – которые могли чувствовать эмоции и состояние человека, но тех, кто видел будущее, как она, точно не было. А если и были те, кто претендовал на эту роль, то в девяноста семи процентах случаев они оказывались лишь шарлатанами. Оставшиеся три процента слишком расплывчато говорили о грядущем, и понять их было сложно. Но Айрин… для нее будущее, казалось Алексу, было как настоящее, но которое пока не произошло.

– Возьмите меня с собой, – Айрин вдруг остановилась, повернулась к Рохасу, осторожно подняв на него взгляд.

Полковник напрягся. Пожалуй, он ожидал чего-то подобного. Айрин же была удивлена и одновременно напугана своими собственными словами. Наверное, она вообще раньше никогда по-настоящему не боялась, потому что тот сковывающий ужас, овладевший ею сейчас, затмил все предыдущие, глупые страхи в ее жизни.

Но… было это чертово «но», которое тянуло ее на эту планету, тянуло полететь с ними и пройти с ними этот путь. Зудящее чувство под кожей, которое делало невыносимым коротание одиноких дней в каюте и требующее от нее вырваться за пределы своего страха.

Рохас смерил ее взглядом. Ее тонкая фигурка, бледное лицо, большие испуганные и одновременно умоляющие глаза вызывали в нем противоречивые чувства: было в этой девушке что-то, какая-то хрупкость, которой требовалась защита. Но было и упрямство, возможно, глупое и бессмысленное, которое влекло ее в дебри таинственной силы, витающей вокруг корабля.

– Зачем? – Рохас чуть наклонился к ней, заглядывая в глаза. Ее плечи, и без того ссутулившиеся, округлились сильнее, будто она хотела скрутиться в комок, как ежик.

Она не отвечала, отвела взгляд, делая вид, что разглядывает командирскую красную полосу на груди его кителя. Алекс вздохнул.

– Вы же понимаете, что я не могу подвергать такому риску команду. А вдруг вы специально посланы сюда, чтобы нас всех убить? На планете это сделать проще, чем тут.

После паузы, которая показалась Алексу бесконечной, Айрин выпрямилась, словно в ее теле лопнула струна, стягивающая ее, и произнесла:

– Я не наврежу вам, – ее умоляющие зеленые глаза впивались в лицо мужчины, он видел, что она верила в то, что говорила, верила в чистоту своих намерений. Но могла и не знать весь тот страшный замысел, частью которого стала.

– Я повторю свой вопрос: зачем? Зачем вам лететь с нами на планету?

– Там могут быть ответы. И…

– Что «И»?

– И я смогу… возможно, смогу доказать вам, что говорю правду, – она говорила робко, осторожно, медленно отступая от Рохаса к стене.

– Помнится мне, вы не собирались никому ничего доказывать, – он слабо ухмыльнулся и сложил руки на груди.

– Не собиралась, но… – она снова опустила взгляд, – думаю, мне все-таки нужно, чтобы кто-то мне поверил. Тяжело, когда нет рядом никого, кто может тебе доверять и кому можешь доверять ты.

Алекс повернулся, словно собирался продолжить путь по коридору, но остался стоять. Он видел боковым зрением, что Айрин следила за ним, ждала его решения. Не обернувшись к ней, он указал рукой направление и снова пошел, услышав торопливые шаги девушки справа от себя.

Он не ответил на ее просьбу: не потому, что у него не было ответа. Его ответ вряд ли понравится его команде, да и ему самому. Но чутье, зудящий в голове голос требовал от мужчины принять то самое решение, которое никак не вязалось ни с логикой, ни со здравым смыслом, ни с инстинктами.

– Хорошо, вы летите с нами, – остановившись около двери ее каюты произнес Рохас. Быстрым движением он открыл ей дверь и удалился, так и не взглянув на Айрин.

Войдя в каюту, она упала на диван, откинулась на спинку и, закрыв глаза, тяжело вздохнула.

– Начало положено, – произнесла она одними губами. В отличие от всех остальных, Айрин знала, что их ждет, и знала, как этого избежать. Единственное, чего она знать не могла, так это то, нужно ли этого избегать? Одна деталь, одно неверное движение, и будущее могло быть искажено до неузнаваемости, опасность могла нагрянуть так быстро, что она не успела бы ничего предпринять. Но что толку от ее знаний, если она не может ими воспользоваться и предотвратить то, что грядет?

С этими мыслями она свернулась калачиком на диване и закрыла глаза. Она видела Приор, видела тьму, сгущающуюся вокруг него, и видела пламя, которое его поглотило. Но это были не видения, а воспоминания о будущем, которое еще не свершилось и которого может и не быть, если она найдет в себе смелость что-то предпринять.

Глава 3. Начало положено

Осознание себя было единственной причиной, по которой Вселенная впустила в свое нутро разумы. Только их глазами, их мыслями и чувствами она могла объять свою сущность, понять то, чем она являлась, освоить свои безграничные возможности.

И в поиске ответов разумы погружались в нутро Вселенной, изучая ее, испытывая ее возможности, примеряя на себя роль создателей. Им было позволено все, до чего они только могли дотянуться своим сознанием. Вселенная позволяла ломать свои законы, пробовать на вкус ее плоть, испытывать ее терпение и разрушать ее существо. Лишь бы эти разумы смогли найти себя в бесконечности ее существа, познать свое естество, осознать себя частью великой мысли.

Из истории расы Древних Странников. «Дневник Вселенной: виток новой жизни». Записана теми, кто пришел после них. Для тех, кто будет после нас.

1

Звон в ушах не давал сосредоточиться ни на чем. Айрин не могла даже открыть глаза, чтобы осмотреться, чувствовала только боль и давление во всем теле.

«Боже, как больно!» – снова и снова эта мысль звенела в голове. Подняв голову, она по инерции прижала ладони к ушам, чтобы хоть как-то заглушить этот звон, от которого, казалось, сейчас разорвется мозг, но наткнулась на преграду – шлем скафандра. Еще одна попытка открыть глаза увенчалась неудачей. Собрав всю волю в кулак, Айрин все-таки смогла разомкнуть веки, но не увидела ничего, кроме темноты. Сначала решила, что просто вокруг было темно, но потом картинка стала проявляться. Звон начинал затихать, и стали обозначаться звуки вокруг. Они ещё были в транспортнике. Рохас и Лиза в странно одинаковых позах сидели, откинувшись на спинки кресел, а их головы были запрокинуты назад. В сознании был только лейтенант: он пытался что-то сказать девушке, но его слова сливались в гул. Он махал руками и указывал куда-то, и тогда ее осенило, что он показывал на командира.

– Они придут в себя через пару минут, – Айрин с большим трудом выдавила эти слова и закашлялась так, будто готова была выплюнуть внутренности.

– Эй, эй! – Рон подскочил к ней и заглянул в лицо. – Ты же не собираешься сейчас тут умереть? Тебе ещё отвечать за то, во что ты нас втянула. Эй, не задохнись! – продолжал он свои воодушевляющие речи.

– Она ни во что нас не втягивала, лейтенант. Это был мой приказ. – откуда-то сзади раздался голос Рохаса.

– О-о-о, – выдохнул Рон, – вы очнулись, как хорошо! Я боялся, что вы…

– Всё нормально, – прохрипел командир и тоже закашлялся, согнувшись вдвое. – И надеюсь, ты впредь не будешь ставить под сомнения мои решения.

Военные, которых годами готовили к межзвездным перелетами, переходам в гиперпространство и перегрузкам, пережили это перемещение довольно безболезненно, и уже через несколько минут оба прочно стояли на ногах около Лизы. Она как ни в чем не бывало подскочила к командиру, который снова закашлялся. В этой суматохе все почти забыли про Эрика.

– Черт, что это было? – сквозь кашель пытался выдавить слова парень, отдышавшись после очередного приступа. – У меня такое чувство, что мои внутренности наизнанку вывернули, а мозги просто блендером размололи.

– Каша вместо мозгов у тебя всегда была, так что ничего не изменилось, – не смогла сдержать колкости Айрин, тоже поднявшись с кресла и выйдя в центр кабины к офицерам. – Это многое объясняет…

Эрик ничего не ответил.

Пока Рохас вместе с Лизой пытались перезапустить систему транспортника, лейтенант выглядывал в окна, прищуриваясь в кромешную тьму за ними. Обернувшись на своих людей, полковник ловко набрал на командной панели комбинацию и попытался включить прожектор, но это совсем ничего не дало. Свет в этом месте рассеивался, как песок, который бросили на встречу ветру. Тишина, повисшая вокруг, привлекла внимание Айрин, которая все еще пошатывалась из стороны в сторону. Все взгляды были обращены к ней, но вопросы никто не задавал: все ждали.

– Мы пережили трансценденцию, – начала она, но недоумение на лицах окружающих никуда не делось, и девушка поспешила объяснить: – Это переход…Что-то типа телепортации, но не из одной точки нашей Вселенной в другую, а в другое пространство – карманное пространство.

Все по-прежнему молчали.

– Карманное пространство… – повторил полковник, – где-то я уже это слышал, но точно не могу сказать… – он не договорил, потому что его прервал неожиданный голос Лизы.

– Движение на два часа! – она указала в темноту, за пределы транспортника. – Там что-то есть, я видела… там.,

– Нам пора, – выпалила девушка и двинулась в сторону выхода. За ней никто не пошел: никто даже не шелохнулся. Постояв возле шлюза несколько секунд, Айрин обратилась к полковнику:

– Откройте, это не опасно. – и полушепотом добавила: – Пока…

Рон и Лиза о чем-то перешептывались, а командир их внимательно слушал.

– Ладно, давайте рискнем, – скомандовал Рохас, когда шепот его двух офицеров стал четко различимым спором, – мы ведь здесь не для того, чтобы сидеть в темноте в этой консервной банке. Только я пойду первым.

– Не надо, командир. Я точно видела движение за окном, – почти умоляющим тоном сказала Лиза и встала на его пути.

Рохас многозначительно посмотрел на Айрин, приподняв бровь, а его рука легла на кобуру на бедре.

– Она видела нас, наш приезд, или наш выход из транспортника, или возвращение в него. Точно не знаю, – девушка пожала плечами, и движение получилось нервным, каким-то скомканным: будто она хотела сделать это непринужденно, но ее тело не смогло справиться с тревогой.

Уже ставшее традиционным недоумевающее молчание вновь повисло в кабине, и девушка рассказала о том, что в этом месте время течет иначе: и одновременно с их прибытием по временной глади прошли кольца, как от камня, брошенного в реку, остаются волны. По меркам этого подпространства они могли одновременно прибыть сюда, шагнуть за порог кабины и вернуться в неё обратно. И все эти передвижения уже произошли тут, оставив отпечатки на временной материи этого пространственного кармана.

– Это как бы призраки наших будущих действий, – подытожила девушка, с надеждой вглядываясь в лица остальных.

– Давайте разберемся с этим позже. Автоматика пишет, – сказал он, имея в виду всевозможные сканеры, которыми был нашпигован скафандр, и давая понять всем, что он тоже ничего не понял из сказанного.

За пределами транспортника тьма была непроглядная, никто ничего не видел, и никаких ориентиров тоже не было.

– Так куда идти? – полушепотом спросил Рохас, но его голос прозвучал так громко, будто он прокричал эти слова. Помимо темноты, тишина была тоже полной и непоколебимой.

– Неважно куда, командир, просто идите вперед, и мы попадем туда, куда нужно, – ответила Айрин, смело двинувшись прямо. – И шлемы можно снять, тут атмосфера пригодна для нас.

Она отдала команду скафандру, и он спрятал шлем в специальные пазухи за ее плечами.

Айрин пыталась шагать уверенно, подавив приступ страха внутри. Оставалось надеяться, что микродвигатели скафандра достаточно компенсировали дрожь ее тела. Одно дело знать, где они находились и куда шли, другое – быть там в реальности.

Группа двинулась вперед. Офицеры держали оружие под рукой, но доставать его из кобуры не стали. Лишь прожекторы на груди их скафандров позволяли видеть друг друга в плотной темноте. Впереди показались мутные силуэты, и Айрин они напомнили очертания ее родного города, если смотреть с холма на окраине. Ей даже показалось, что она разглядела тот самый торговый центр: высокий, с оригинальной архитектурой, напоминающий корабль. И от этих мыслей вдруг стало остро не хватать дома. Родных улиц, кофейни, в которой она каждое утро покупала свой любимый капучино с миндальным сиропом, аромата свежих фруктов и ночного ветра, запаха свежескошенной травы и даже дождя, который, надо признаться, она никогда не любила. Но сейчас, здесь, в небытие, ей овладело чувство потерянности. Сердце билось где-то около горла, ноги были ватными и тяжелыми. Она шла, но чувствовала, что в любой момент может упасть.

Тьма окончательно рассеялась, и они вышли из полумира. Остановившись на границе того и этого пространства, Айрин обернулась к остальным. Впереди стоял их командир, который всматривался в свечение впереди. Его лицо было напряженными и внимательным, а поза похожа на то, как хищник готовится к финальному прыжку, но пока не хочет выдавать этого своей жертве. И ей остро захотелось занять место позади него, быть под его защитой. Но какой был смысл в этом, если она сама решила быть здесь и попытаться помочь людям, которых в глубине души желала защитить. Лиза не переставая сканировала пространство, то поднимая глаза от своего сенсора на рукаве, то вновь обращаясь к нему. Рональд, перегнувшись через ее плечо, внимательно следил за показаниями, которые выдавала система майору.

Взгляд Айрин скользнул по лицу Эрика, выражение лица которого совершенно не соответствовало обстановке: он стоял и просто смотрел вперед. Он не знал, где находится, что предстоит делать, и не понимал даже причины этой операции. В его голове было столько вопросов, столько неясного, что очередное таинственное событие для него ничего не изменило. Он словно смотрел абсолютно посредственный фильм, чтобы просто занять время. Просто смотрел… И он видел. Никто, кроме него, не видел, никто не мог разглядеть того, что было перед ними. Только он. И только потому, что для него это ничего не значило. И это понимание кольнуло девушку резко и глубоко. Это она должна была видеть всё вот так, чисто, без фильтров и эмоций. Она должна была рассчитывать шаги наперед, она должна была… Должна была, потому что могла!

Разве было место страху здесь, в этой реальности, которую никто не смел потревожить уже несколько тысячелетий? Разве могла она направлять этих людей, скрываясь за их спинами? Разве был здесь кто-то более готовый к тому, что ждало впереди, кроме нее самой?

Когда-то история Приора была для Айрин истиной о долге, чести, ответственности и решимости. Это был ее любимый фильм, а эти люди – любимыми героями, которыми она восхищалась и мечтала с ними встретиться. Именно из-за понимания нереальности этой истории, она так отчаянно впитывала каждый эпизод, каждую сцену этого «фильма», проходя с его героями их испытания, уроки, принимала решения и удивлялась поворотам сюжета. Но вот она была тут: в самой гуще событий того фантастического сюжета, видела воочию его героев вместе с декорациями. И вместо того, чтобы влиться в события, она скована страхом, глупой злостью на Эрика, а конвульсии слабости не дают сделать и шага вперед. Разве имела она право на это?

– Думаю, мы пришли, – произнес Рохас, глядя на девушку. Та вздрогнула, словно очнулась ото сна, посмотрела на него и кивнула. – И что это за место?

– Похоже на какой-то ангар или… – Рон замялся, – или Бог его знает что. Он вертел головой из стороны в сторону, рассматривая всё вокруг.

– Это небольшой мирок, спрятанный внутри пространства, – пояснила Айрин, – но нас ведь не это интересует? – девушка вопрошающе посмотрела на командира.

– Да, мы не на экскурсии. Лиза, ты можешь отследить импульс, который принял Приор, он действительно идет отсюда?

– Да, полковник, секунду, – майор, не отрывая взгляда от сенсора, продолжала набирать команды. – Да, в этом месте присутствуют колебания на частоте, схожей с той, что принял корабль, но… – она подняла свои огромные глаза на командира, – они тут в тысячу раз сильнее.

Рохас вышел вперед и развернулся к своим людям.

– Итак, наша задача найти источник импульса и прервать трансляцию, всем ясно? – офицеры кивнули. Айрин молча наблюдала за остальными, а Эрик лишь закатил глаза. – Лиза, сможешь отследить, откуда идет трансляция?

– Сигнал очень сильный, он словно рассеивается по всему пространству, но я постараюсь найти его источник и… кажется… – она быстро перебирала пальцами по панели, почти уткнувшись в неё носом – на-а-ам… – пока она тянула слова, Рон изобразил зевок, за что получил хмурый взгляд Рохаса, – ту-у-уда… да, точно, туда! – вскинув голову, майор очень резво направилась в сторону, которую сама указала, и все остальные пошли за ней.

Пространство было опутано паутиной сияющих нитей. Эта светящаяся сеть ползла по полу во всех направлениях насколько хватало глаз, без начала и конца. Тонкие нити собирались в пучки, переплетались, видоизменялись, местами превращаясь в настоящие колонны света.

Группа шла, осторожно переступая через сияющие узлы, обходя их пучки, стараясь не наступать и не задевать их. Первой шла Лиза, указывая направление, за ней Рохас, замыкал шествие Рональд Аскариан, внимательно отслеживая каждое движение Айрин и Эрика перед собой.

Не произнеся ни слова, майор вдруг остановилась и указала в сторону плотно стоящих друг к другу светящихся колонн. За ними виднелась вертикальная поверхность: стена или шлюз, ведущий к источнику сигнала.

Всё произошло за несколько секунд. Когда они обогнули колонны, их встретила дверь. Она была круглой, очень похожей на внешний шлюз Приора, через который приходили поставки. Никто из людей не успел внимательно приглядеться к этой преграде и заметить, что ее рисунок слишком сильно напоминал обшивку их корабля.

Откуда-то сверху – с невидимого потолка – спустилась энергетическая волна, которую не засекли приборы. Она упала на них, оглушила и прибила к полу всех, кто находилось в зоне поражения. Звук и вибрация ударили по ушам и сознанию с такой силой, что, казалось, кровь начнет просачиваться через кожу, а глаза просто лопнут, как мыльные пузыри. Рохас, Лиза, Рон и Эрик согнулись вдвое, упали на колени, а потом скатились на бок, прижимая руки к ушам и издавая болезненный стоны.

Глядя на корчившиеся от боли фигуры, Айрин инстинктивно стала пятиться назад, переводя взгляд с одного человека на другого. Дыхание сбилось и, казалось, было готово вовсе пропасть. Все вдруг изменилось, рухнуло в одно мгновение, все ее знания, уверенность в том, что должно было произойти, испарилась. Те, кто секунду назад шли ровным шагом, огибая очередную колонну, вдруг начали издавать странные нечеловеческие звуки и извивались в несвойственных их физиологии позах.

В ее воспоминаниях система не вела себя так. Автоматически включившееся поле должно было лишь распознать вошедших в него, просканировать их геном и впустить в главное помещение. Но что изменилось теперь? Почему все было не так, как она знала?

И главным ее вопросом было: почему она не чувствовала то, что чувствовали остальные? Следующий вопрос был не менее страшным, но ей не хватило сил даже на то, чтобы произнести его у себя в голове. По ее разуму скользнул ответ, кроющийся в самом вопросе, но девушка так и не позволила этой мысли остаться в своем сознании. Единственным отличием от той истории, что она знала, была она сама.

«Пожалуйста, прекрати это», – мысленно взмолилась она невидимой силе, которая мучила тех, кого она сюда привела. Она закрыла лицо руками, то ли пытаясь закрыться от ужасной картины, то ли скрыть брызнувшие из глаз слезы.

«Пожалуйста… Пожалуйста, прекрати это…»

И вдруг ей пришел ответ на ее молитву: он был еле различимым в тугом клубке ее собственных чувств, но очень простым и понятным.

Все закончилось так же быстро, как и началось. Крики и стоны затихли, а дверь вдруг распахнулась, явив яркий холодный свет.

2

– И это оно его ранило? – дрожащая окровавленная рука Лизы метнулась к устройству в центре помещения.

– Да, – кинула Айрин, не сводя взгляда с нечто, сияющего на пьедестале, опутанном светящимися нитями.

– Но зачем? Кто это создал и зачем? – беспокойство, граничащее с паникой, которую она сдерживала из всех своих человеческих сил, отчетливо слышалось в голосе Лизе. Ее свирепый, яростный взгляд сверлил Айрин, и та, не в силах его выдержать, продолжала смотреть на центральное устройство.

Растрепанные волосы Лизы, прилипшие к потному лбу пряди и рваное дыхание могли бы придать её образу трогательную привлекательность, если бы не окровавленные руки и хрип раненого человека у её ног. Та, кому был обращен этот вопрос, молчала. Она не знала, что ответить, не могла… Перед её взором вновь пролетали образы случившегося несколько минут назад. Эти кадры были до боли схожи с теми, что уже существовали в её воспоминаниях. Будто старое плоское кино пересняли в новом 3D-формате и снова выпустили на экран. Это было похоже на дежавю, только какое-то извращенное, опороченное реальной болью и кровью. Нет, ничто не могло сравниться с реальностью, никакие знания, память или образы прошлого. Реальность была куда уродливее.

– Как он? – тихо пролепетал Эрик, склонившись к раненому, который уже осел на пол.

– Я не знаю, – голос Лизы дрожал. Она приподняла мужчину и уложила его голову себе на колени, рукой прикрывая его рану на груди, из которой сочилась кровь. – Я не могу ничего понять, никакие жизненно важные органы не задеты, но он истекает кровью и дышит так, будто ему пробили легкое, – слезы почти подступили комом в горле, но девушка еще держалась.

– Черт знает что… – буркнул парень и отступил.

На удивление молчаливый Рональд подхватил Рохаса и закинул его руку себе на плечо. Лиза сделала тоже самое с другой стороны, и они вместе подняли командира на ноги.

Кровотечение вновь усилилось, и Рохас в разорванном скафандре закашлял. Это был страшный кашель, худший из всех, который кому-либо из присутствовавших удавалось слышать: он был похож на лай старого обессиленного пса. В девушку, стоявшую поодаль, разом уперлись несколько испуганных и обвиняющих взглядов. Не отдавая себе отчета, она сделала шаг назад, ответив на этот немой посыл неуверенным движением, капитулируя. С таким же успехом она могла поднять руки в знак поражения или испустить дух прямо там просто потому, что не могла выдержать эти взгляды.

Если бы скафандры всех спустившихся на планету еще передавали показания жизнедеятельности на Приор, оставшаяся на корабле Хлоя уже увидела бы, что один из участников экспедиции теряет давление быстро и критично для жизни. Но их сигналы пропали в тот момент, когда они вошли в нулевую отметку, и больше не подавали признаков жизни.

Стараясь изо всех сил сохранять спокойствие больше для поддержания остальной команды, чем благодаря собственной собранности, старший офицер службы безопасности внимательно следила за показаниями мобильных сканеров. Диаграмма на панели управления равномерно отсчитывала километры безопасности вокруг Приора. В любой момент Хлоя была готова услышать сигнал вражеского присутствия от этих маленьких резвых колпачков, снующих вокруг корабля по своей сложной траектории, создавая вокруг него своеобразную нервную сеть, готовую просигналить в любой момент о каждом отклонении. Но всё было тихо. «Слишком тихо», – подумалось ей.

Слепой и почти немой Приор плавно проплывал по орбите планеты, то выхватывая солнечные лучи, то отворачиваясь от звезды. Идея запустить эти старые сканеры пришла ей так же неожиданно, как и новость о том, что командир решил покинуть корабль для отслеживания сигнала на планете под ними. Этими приборами никто не пользовался уже, наверное, больше ста лет ни на Земле, ни в колониях. Эта технология вообще была промежуточной между космическими локаторами довольно ограниченного радиуса действия и современными сканерами, способными получать информацию от удаленных на несколько миллионов километров объектов в космосе. Каким чудом на борту оказались эти штуки, она не знала. Как и то, кто и для чего мог взять их с собой, имея все чудеса еще неизученных и граничащих с магией для неразвитого человечества технологий Приора. Она мысленно поблагодарила этого безликого параноика, который закинул в грузовой отсек эти чудо-сканнеры, видимо, подумав о возможных рисках, если понадобится аналоговое «старье». Преимущество этих устройств было не в дальности действия, а в автономном источнике питания, который работал совсем на других – более примитивных технологиях. И природа их действия не имела никакого отношения к технологии, заставляющей работать корабль. А значит, и импульс, остановивший этого космического исполина, не возымел на них никакого действия.

– Вы сможете их запустить или нет? – уже порядком раздражаясь, настаивала Хлоя, с отвращением глядя на мутный взгляд стоящего перед ней невысокого мужчины.

Он не был лучшим инженером на Приоре, не был даже достаточно опытным работником. Но он был единственным, кто был знаком с работой дронов-сканеров. Его полное тело, колыхающееся от каждого движения, кричало о нежелании находиться тут, работать и делать вообще хоть что-то. Женщина искренне не могла понять почему и, главное, кем на Приор мог быть назначен такой человек с совершенно отсутствующим взглядом и пренебрежением ко всему, что его просили сделать.

Приор был полон… Должен быть полон искателей, мечтателей, творцов – всех тех, кто был готов заглянуть за горизонт непознанного, открыть величайшие тайны Вселенной и, может быть, даже ее создания. Лучшие умы и руки Земли и колоний должны были посвятить свою жизнь изучению настолько великой технологии, о которой помыслить не могли даже самые развитые цивилизации. Их искали по всем планетам, которые только были известны людям. Их готовили к работе в условиях неизвестности и полной изоляции от родного мира, и тех, кто не смог справиться с такой ответственностью, исключили из программы, избавив от воспоминаний об этом проекте. Все эти вещи никак не состыковались с тем, что смотрело сейчас на Хлою. Это существо сложно было даже человеком назвать из-за его тупого нежелания что-либо делать.

– Зачем вам эта рухлядь? Что вы хотите с ними делать? Это же металлолом, – как заевшая пластинка повторял инженер, отвечая этими словами на все вопросы.

– Они работают? Вы сказали, что они на ходу и они работают. Так запустите их!

– Да зачем?! – и это был не вопрос. Так обычно отмахиваются от надоевшей мошки, или сметают крошки со стола, или шаркают подошвой, чтобы отлетела прилипшая грязь. В этих словах не было ничего, кроме пренебрежения и лени.

Хлоя потеряла терпение уже после третьего: «Да зачем?!» и, вытянувшись как струна, с шипящими нотками в голосе, громко и четко выговаривая слова, процедила:

– Потому что я вам приказываю это сделать! Вы здесь должны выполнять приказы без вопросов, без лирики и сомнений. Возьмите в руки все необходимые инструменты и заставьте их патрулировать пространство вокруг корабля. Иначе это будете делать вы сами… – и, сомневаясь, понял ли он последнюю фразу правильно, добавила: – Без скафандра! – после чего развернулась и пошла прочь от этой тупой физиономии, на которой даже страха не отразилось от её слов.

И когда она уже почти скрылась за поворотом, она услышала слова инженера:

– Незачем было кричать, можно было сразу яснее выражаться.

Она уже было хотела вернуться к нему и выплеснуть всю накопившуюся внутри злобу, в которой он был виноват меньше, чем всё остальное безумие, но вовремя опомнилась. Ей было важнее получить эти чертовы сканнеры, которые смогли бы выиграть хоть немного времени в случае возникновения опасности для корабля. А этот тип, которому ума хватало только на поиск виноватых и придумывание «отмазок» как бы сделать так, чтобы ничего не делать, не стоил сейчас ни ее усилий, ни внимания. В её руках была безопасность Приора, и она должна была сохранять удила натянутыми до тех пор, пока не вернутся остальные. Прошли долгие часы, прежде чем сканеры вылетели наружу, синхронизировались с вспомогательными системами, откалибровались и начали медленно и точечно изучать пространство вокруг корабля. Сейчас они были единственными глазами тех, кто находился внутри, и единственным источником информации о пространстве вокруг.

Стоя на капитанском мостике, Хлоя внимательно следила за тем, как сеть датчиков равномерно ширилась во все стороны от Приора. Но с каждым новым витком эта сеть становилась всё крупнее, а ячейки пространства, которые охватывали дроны, увеличивались вместе с риском пропустить что-то важное. Хлоя ждала, когда сканеры подадут сигнал о достижении предела обозримого ими пространства, и тогда она сможет узнать, сколько секунд у неё будет на принятие решения в случае атаки на корабль. Хотя разум и твердил, что это ничего не изменит, Приор не отвечал на команды, и в случае самого страшного она сможет только бессильно наблюдать приближение врага…

Хлоя вздохнула, когда сеть окончательно сформировалась, а на дисплее пролетело сообщение о зоне видимости всего в пятьдесят километров, ничтожно малой для космоса. Ракета преодолела бы это расстояние за доли секунды. И это было все равно что выхватывать фарами двадцать метров дороги, когда едешь на автомобиле по неосвещенной трассе. Девушку всегда завораживал тот мир: динамичный, бегущий с неимоверной скоростью, который открывался в моменты долгих поездок под светом фонарей. Этот мир был конечен, четко очерчен границами лучей света. На веку Хлои управляемых человеком авто не оставалось, их можно было увидеть лишь в музее. Но девушка мечтала сесть за руль и поехать без проложенного заранее маршрута. Без предварительно откалиброванной дороги, без цели, но с ожиданием чего-то неизвестного. Это была её единственная мечта, в которой были неизвестные. И она хотела этих неизвестных.

В остальном офицер, как она, не мог себе позволить идти вслепую, не мог вслепую жить. Поэтому Хлое так болезненно давались эти пятьдесят километров, которые мог «видеть» Приор перед собой. Девушка чувствовала, будто осталась без рук и ног, без голоса и глаз. Она ненавидела быть беспомощной, но в сложившейся ситуации выхода категорически не было.

Хлоя стояла и следила за показаниями датчиков, которые, собственно, и не менялись уже на протяжении нескольких часов, будто если она отведет взгляд, случится что-то непоправимое. И на редкие вопросы офицеров отвечала не отворачиваясь от экрана. Никаких действий с её стороны не требовалось. Она запечатала отсек с командной рубкой, чтобы никто из персонала не имел возможности её покинуть, вынести отсюда тайну. Сам факт того, что Приор был беззащитен, что проект, в который вложили миллиарды денег Земли и союзников, бесчисленные силы и знания людей и инопланетян, находится под угрозой, мог взорвать такую политическую и военную бомбу, рядом с которой взрыв сверхновой звезды показался бы не больше искры костра, отлетевшей от раскаленного уголька.

Редкие реплики команды раздавались оглушающим криком в тишине рубки. Даже воздух в отсеке стал мутным и тягучим, как смола. Все ждали, но никто не мог сказать, чего именно. Это было ожидание ради ожидания, с надеждой, что ждать придется долго. Ждать придется вечно, лишь бы ничего не случилось. Лишь бы Приор снова включил свои системы, а эта заминка забылась, как страшный сон. Дальше пошли бы выяснения причин случившегося, совещания и исследования. Никто бы, скорее всего, ничего не нашел, ведь корабль так и не был изучен до конца. Но, по крайней мере, поговорив и поспорив об этом, у всех осталось бы ощущение совершенных действий для личного успокоения.

Когда послышался треск прерывистой связи в персональном переговорном устройстве Хлои, она не сразу поняла, что этот звук прозвучал не в её голове. Обрывки фраз Лизы, которые невозможно было разобрать из-за расстояния и атмосферного статического электричества, разделявшего их, казались продолжением полукоматозного состояния, в котором Хлоя находилась, глядя на показания датчиков. Почувствовав на себе густой лес взглядов команды, она очнулась, рывком расстегнула китель и оторвала нательную часть персонального коммуникатора от ключицы, оставив на коже красный след. Вживленный чип, выполняющий функцию передатчика, пеленгатора и монитора состояния тела, зазудел под кожей, от плеча до затылка, куда тянулись его нано-нити, словно был недоволен таким грубым обращением.

– Прием… слышимость плохая… ничего не поняла, – когда до девушки дошло, что планетарный челнок посылает сигнал на её личный передатчик, предназначенный для переговоров на небольшом расстоянии внутри корабля, она внутренне ахнула, покорившись гениальности инженерной мысли майора.

– …Раненый… мы бу… ценр… й док… … … а… хшхххшшххшшш, – передача вновь оборвалась.

Осмыслив на секунду полученные данные, она выплюнула в коммуникатор, что всё поняла, и быстрым уверенным движением вышла из отсека, ловко запечатав выход для остальных. Ей было достаточно лишь одного слова, которое она расслышала хорошо: «раненный». План действий сформировался в ее голове быстро. Вернее, она выдернула из памяти уже продуманный план на такой случай и нырнула в лифт, на ходу вызывая Хайса. Он должен подготовить несколько медицинских мобильных блоков на случай, если раненый не один, и ждать в транспортном доке, куда причалит челнок.

Хлое казалось, что она шла слишком медленно. Пролетая очередной отсек, она прокручивала в голове каждого из экпедиции. Знать бы только, кто ранен. Кто из них? Какие могут быть последствия для всей миссии, потеряй они одного из них. Полковник, Лиза, Рон…

Хлоя вспомнила о том, что на планету спустились ещё двое. Она с ужасом и удивлением поймала себя на мысли, что боится потерять и эту парочку из прошлого. Нет, она не считала, что они представляют какую-то ценность для корабля, по крайней мере, пока, но боялась, что если потеряет их, загадка остается неразгаданной. А она ненавидела тайны, в которых нельзя разобраться. И, прежде чем челнок причалил и защитное поле отключилось, тихий шепот в её голове произнес: «Ты не сможешь ничего понять, пока они сами ничего не поймут». Позже она не могла вспомнить этот момент и совершенно не думала о нём. Он исчез из её памяти, когда она разглядела кровь на разорванном скафандре, услышала свистящее дыхание и дыру в груди Рохаса. Почувствовала ледяное прикосновение ужаса в мутных от паники глазах Лизы. Но эти слова вернулись к ней снова, когда взгляд, наполненный безысходностью, был устремлен сквозь стекло реанимационного отделения не на врачей и человека на грани жизни и смерти. Не на ужасы произошедших событий. Не на пустоту беспомощности, а на всё это вместе…

Взгляд, проходящий сквозь стены, сквозь людей, сквозь время и пространство… Взгляд, обращенный на одну истину, вызывающую первобытный страх. И этот шепот: «Ты не сможешь ничего понять, пока они сами ничего не поймут», был эхом, оглушающим и болезненным не только для Хлои, она была уверена, что стоящая рядом Айрин тоже его слышит и, возможно, даже видит того, кому эти слова принадлежат.

3

– Я могу закинуть тебя в камеру и забыть от неё код доступа.

– Лучше сразу в космос без скафандра, – огрызнулась Айрин, и по ее выражению лица Хлоя поняла, что та нисколько этого не боялась… а может, и желала.

– И ты знаешь, почему я этого не сделала?

– Нет, и знать не хочу, – грустно, совсем без грубости, а скорее с отчаянием произнесла Айрин.

Девушка не поднимала глаза на Хлою, смотрела то в пол, то на что-то позади неё, но не в глаза собеседницы. Она стояла согнувшись, словно на ее плечах расположилась вся громадина мира.

Хлоя изо всех сил пожелала на несколько минут стать телепатом или хотя бы эмпо-телепатом чтобы проникнуть в разум этой девушки.

– Единственное, что тебя сейчас спасает от тюрьмы, это то, что ты, возможно, можешь помочь доктору и спасти полковника, – устало произнесла Хлоя.

Айрин продолжала блуждать глазами по комнате, но стояла неподвижно, в какой-то неестественной позе… Позе человека, который готовится прямо сейчас совершить рывок, но и готовый в любой момент отступить, отказаться от своей цели. Хлоя ждала…

– И?…

– Я не знаю, чем я могу помочь. Хотела бы, но не знаю… – голос девушки дрогнул на последней фразе и затих.

Чего она не знала? Что может сделать? И должна ли делать хоть что-то?

Разговор затягивался, и капитан уже начинала нервничать. Время уходило. Время её командира, наставника и человека, который ценил в ней то, что другие презирали. Она была готова ударить Айрин или выскочить из её каюты, чтобы не терять время, но ждать больше она не могла.

– Черт тебя подери! – вдруг резко выругалась она. – Ты же говорила, что знаешь тут всё и всех. Ты искала смысл твоего появления здесь, ты боялась изменить будущее, заботясь о том, чтобы твои знания имели значение… Так какого черта ты стоишь здесь и утверждаешь, что ничего не можешь сделать?! – Хлоя почти перешла на крик, но следующие слова застряли в горле. Она не могла воззвать Айрин к её совести, потому что не знала, есть ли она у неё и применима ли её мораль к судьбе корабля.

Не знала, может ли она уповать на жалость девушки и её человечность. Потому что не имела понятия о её ценностях. Не думала, что, воззвав к идеалам, эти идеалы совпадут с её собственными. Хлоя задохнулась на этих мыслях, и пауза недосказанных слов ударила по обеим. Не было никого и никогда, кто не мог поддаться натиску Хлои Орсен, кто в итоге не был бы ей продавлен, кто не сделал бы всё так, как ей нужно. Но сейчас она не знала, за какую ниточку потянуть, потому что не видела ни одной.

С ужасом обнаружив, что Айрин могла это знать, слышать в её голосе безысходность и отсутствие вариантов действий. Что она только что вложила ей в руки оружие против себя и получила подтверждение этих мыслей. Айрин подняла на неё глаза, и их взгляды уперлись друг в друга. И это был взгляд не потерявшей надежду девушки, испуганной и растерянной. Не взгляд злодея, который уже не избежит наказания, не взгляд безразличия и даже не взгляд дурака, который держит в руках инструмент, но не имеет достаточно ума, чтобы его применить. Нет… Хлоя не увидела в ней ничего, за что была готова казнить её на месте. Айрин была открыта для неё, и её взгляд говорил: «Ну же, смотри! Я вся твоя… найди то, что ты ищешь, и делай с этим все, что посчитаешь нужным. Убей меня или помилуй. Я даю тебе право самой выбрать то, что ты захочешь во мне разглядеть и решить».

И Хлоя отступила от этого взгляда, вскинула голову, задержавшись на секунду, и, дернув девушку за рукав, потащила в медблок. Та пошла, будто её не позвали туда, не заставили идти, а так, словно они шли вместе, и им обеим нужно было туда попасть. Дойдя до лифта, Хлоя произнесла вслух то, что осенило её в момент, когда их взгляды встретились:

– Это ведь не ты виновата в произошедшем?

Жуткая фраза. И она никогда ни с кем так не говорила. Вложить в руки преступника право на оправдание, самой признать его невиновность без доказательств и фактов… Нет, Офицер Службы Безопасности Орсен не могла такого себе позволить. Но человек, женщина, подруга Хлоя – могла.

– Нет, не виновата… Но… – она вздохнула или всхлипнула, Орсен не поняла, – но виновный будет нужен.

– Ты могла это предотвратить?

– Не знаю, может быть… – Айрин снова поникла и опустила глаза в пол.

– И чем всё закончится?

Айрин молчала. Только мысленно самой себе она ответила на вопрос Хлои: «Огнем». Зная, что до этого ещё нужно дожить.

– Виноватый, конечно, нужен, – подтвердила Хлоя, – людям всегда спокойнее, когда можно свалить на кого-нибудь ответственность, – сказала она вслух, а про себя добавила: «Но не для меня… я не считаю виноватой тебя».

Когда они почти дошли до медблока, Хлоя остановилась, внимательно глядя на Айрин, и медленно произнесла:

– Когда мы войдем, сделай что-нибудь! – и быстро прошла через дверной проем. В этих словах не было угрозы, мольбы или страха. Это была простая просьба, не более. Айрин зависла на этих словах, проглотила и переварила их, и лишь потом двинулась следом.

Хайс колдовал над полковником, резкими движениями хватаясь то за один, то за другой прибор, в попытке уловить нечто, что убивало командира. Быстрый взгляд на панель жизнеобеспечения, и в руках у него уже был новый препарат. Он ввел его и снова бегло взглянул на экран. Он дозу за дозой запускал в тело наниты, программируемые лейкоциты и искусственные тромбоциты в попытках остановить кровотечение, и все те препараты, которые в любых других условиях запаивали даже самые тонкие разрывы в тканях. Но это было то же самое, что пытаться остановить океанский прилив плотным строем. Микророботы самоотверженно захлебывались в потоке эритроцитов, замедляя кровотечение на десятые доли процента.

Но он продолжал пытаться ради попыток просто потому, что не мог бездействовать. Состояние командира было неизменно плохим. В груди была рана, но не глубокая, скорее ожог верхних тканей. Ни одни внутренний орган не был задет, но он терял кровь и уже несколько часов не приходил в сознание. Все понимали, что если так продолжится, то он умрет. У изголовья его койки сидела Лиза. Она выглядела так, словно её душат рыдания, но ни слез на щеках, ни характерного подергивания плечами не было. Её выражение лица было пустым, будто она просто ждала. И сложно было понять чего: то ли улучшения, то ли конца…

Хлоя увидела нерешительность в движениях Айрин на пороге реанимационной палаты и легонько подтолкнула её внутрь. Но никто не обратил на неё внимания. Лиза уже привычным движением вытерла капли крови, скатившиеся с уголка рта Алекса, потом из уха, и через несколько секунд протерла эти места снова, будто могла этим остановить его кровопотери.

Айрин прошла вглубь палаты и взглянула на доктора. В его ответном взгляде не было обвинения, не было подозрений или презрения. Это был взгляд человека, который периодически отрывается от газеты, глядя на новости по телевизору, чтобы узнать, не начался ли интересующий его репортаж. Майор сознательно не смотрела на Айрин, прикладывая к этому все усилия. Хлоя знала, что она была готова обвинить любого в трагедии, а Айрин подходила на эту роль больше остальных. Но сдержанность Лизы ещё была в её власти, та просто не смотрела ни на кого, кроме Алекса.

– Вы можете сказать что-нибудь, что нам поможет? – наконец нашелся доктор Хайс. Увидев сомнения в глазах девушки, он вернулся к своим действиям, не дожидаясь ее ответа.

– Что вам удалось понять? – она сама не узнала свой голос, потому что этот вопрос пришел откуда-то извне, и ей было не ясно, зачем она его задала и что он мог ей дать.

– Мы знаем, что его организм, – он не отрывался от своих манипуляций, – просто теряет кровь через все отверстия тела. Будто она просачивается сквозь вены, которые стали пористыми. Но никаких признаков инфекции или инородных тел, – он вздохнул, словно уже миллион раз говорил это. Но скорее эти слова прокручивались в его голове, и ответа они не приносили. – Я просто не знаю, что ещё можно проверить, чтобы найти причину. Заживление раны не помогает, она снова открывается. Ни закрывающий гель, ни наниты не могут с этим справиться.

Айрин подошла ближе и заглянула под спавший с раны край пленки. Не зная, что именно она хотела разглядеть, неуверенным движением потянула ткань в сторону, чтобы открыть место ожога полностью. Она почувствовала капли пота, стекающие со лба, делая её русые волосы влажными на висках. Девушка ощущала биение своего сердца, сильные, но неуверенные удары. Будто мышца пыталась найти опору, которая помогла бы вернуть четкий ритм. Её хрупкие плечи были опущены, но грудь вздымалась в такт неровным ударам в груди.

Стоявшая рядом Хлоя подумала, что девушка до этого момента была изящной, а ее фигура пропорционально стройной. Но сейчас она видела тощего человека, похудевшего не физически, а морально.

Внимательно вглядываясь в рану, Айрин сама не знала, почему именно это она так хотела разглядеть. В голове вспыхнули воспоминания, двойные воспоминания произошедшего. Неожиданная, оглушающая волна энергии не навредила людям, и они быстро восстановились, когда та отступила. Шаг за шагом Айрин шла от мысли к мысли, от образа к образу. Искра, загоревшаяся в ее глазах, сначала напугала Хлою, которая внимательно следила за Айрин с другой стороны койки. Но потом она поняла, что это не взгляд безумца или преступника, а свет истины – ответа. Справившись с желанием тряхнуть её за плечи и прокричать: «Ну же, говори, что ты поняла! Чтоооо?!», – она инстинктивно напряглась, готовая в любой момент среагировать.

Повинуясь какому-то странному желанию, Айрин вцепилась глазами в рану Рохаса. Внимательно скользя глазами по разорванным и обожженным неизвестным импульсом тканям, она вспоминала момент, когда Полковник приблизился к центральному «мозгу». Вспомнила слова Рона, который назвал механизм самым таинственным сверкающим клубком ниток; услышала тихий шепот Лизы о том, что излучение от него не поддается никакому известному описанию и больше похоже по своим свойствам на биологический материал.

Эрик стоял поодаль, наблюдая за скомканным куском непонятно чего, переплетенным такими же светящимися проводами, как и на колоннах. Одни были тоньше и ярче, другие толще и тусклее. Они выходили из пьедестала, на котором располагался объект, из стен и спускались с потолка. Местами входили в него, выходили, оплетали, соединялись между собой, создавая настоящую паутину. Внутри, под таинственным материалом, отделяющим внутренности «мозга» от окружающей среды, мигали искры. Эти вспышки были скорее похожи на снежинки или звезды с лучами, как будто их рисовали дети.

Эрик обошел «мозг» два раза, прежде чем понял, что искры уплотняли свои ряды там, где он находился. Они не двигались за ним, но вспыхивали с той стороны, с которой он приближался к объекту. Потом он заметил, что все остальные столпились в одном месте, и там тоже было скопление искр. Его теория была подтверждена быстро, после чего и произошло несчастье с полковником.

Айрин «перемотала» разговоры о том, может ли это быть источником питания для другой системы, которая пустила импульс, или «мозг» сам его пустил. Споры о системе управления этого механизма и детали теории Лизы, которая сообщила, что работа механизма действительно схожа с нервными импульсами человеческого мозга, предполагая, что он каким-то образом ощущает их присутствие. Она не останавливалась и на молчании полковника, который слушал майора, но смотрел на неё – Айрин, что стояла поодаль и теребила свои волосы. Алекс ждал действий, а она ждала знака свыше, чтобы узнать, что от неё требуется.

И вот сам момент ранения: полковник медленно подносит руку к мозгу, искры вспыхивают на том участке поверхности, где находится его рука, сливаются и превращаются в одно пятно света, в точности повторяющее форму его ладони. Вот он смотрит на Айрин, пытаясь в последний раз найти подвох, обман или угрозу, и, не получив этого, касается «мозга». Потом вспышка. Мозг засиял не хуже звезды, во все стороны рассыпались лучи света, ослепив всех остальных. Айрин снова видела то, что ее озадачило тогда. Она четко могла различить лица остальных, которые закрывали глаза от яркого света, корчились и отворачивались. Но она видела их в каком-то голубоватом свечении и немного в другом спектре, словно на рентгеновском снимке, но не насквозь, а чуть четче, чем обычно. Полковник продолжал держать руку на мозге, и она инстинктивно направилась к нему. Двигаясь быстрее, чем обычно, она не ощущала веса своего тела, будто это пространство двигалось ей навстречу. Айрин потянулась к Рохасу, стоя у него за спиной. И почти прикоснулась в момент, когда из объекта вырвался новый луч красноватого цвета и прожег грудь Алексу. Дальше она вспоминать не хотела, да и не нужно было. Она начинала понимать.

Ещё внимательнее всматриваясь в рану, она заметила или ей показалось, что она увидела искру, точно такую же, как вспыхивала в «мозге». Ещё несколько минут, и снова искра… Почти уверенная, что это не обман зрения, Айрин выпалила на одном дыхании:

– Доктор, ваши приборы не способны уловить энергию, разрушающую его тело!

– Что? – Хайс удивленно уставился на неё.

– Психоэнергия, – проговорила она одними губами, сама себе.

Сила абсолютного разума, разума самой Вселенной, доступная тем существам, что были рождены в ее чреве. Сила способная созидать и разрушать целые миры. Людям она была не доступна во всем своем величии, лишь ее тень, размытая и слабая – все, на что могли рассчитывать ее сородичи. Создатели артефакта на планете смогли локализовать, укротить и направить свою психоэнергию для только им одним известных целей… им и Айрин.

Она выглядела не так, как прежде – замкнутой и растерянной. Теперь она была полна сил и решимости действовать. Плечи были расправлены, во взгляде читалась ясность. Она не просила Роберта о чем-то, она приказывала ему. Наблюдавшая за ней Хлоя еле уловимо улыбнулась. Она надеялась на нечто подобное, даже скорее ждала. Лиза изумленно уставилась на Айрин, но молчала, стараясь сохранить на всякий случай свой гнев и вылить его на неё позже, если она не сможет спасти командира.

– Лиза, проверьте полковника тем же устройством, что и сканировали мозг на планете. Вы видите? Это похоже на то излучение, что было в помещении с «мозгом»?

Лиза, недоумевая, посмотрела на девушку, затем на нарукавный дисплей так и не снятого скафандра, потом на Хлою, опять вернула взгляд к Айрин и только после этого внимательно изучила показания прибора. И ей не нужно было говорить результаты. Мимика была богаче слов. Да, это было то самое излучение, и оно исходило из командира, из ее… их командира. А именно из его груди, из раны…

4

«И всё же это генетический материал, который выглядит и ведет себя как энергия, или радиоволна, или…» Хайс запнулся, не зная, как охарактеризовать результаты его исследования, которое он надиктовывал в первую очередь для своего архива и во вторую – для рапорта. Откинувшись на спинку кресла, он склонил голову сначала вправо, потом влево, пытаясь снять накопившуюся усталость после почти двух суток на ногах. Облегчение не наступило, когда Рохас вышел из комы, а его рана на глазах стала уменьшаться, а потом и вовсе затянулась полностью. Оставалось напряжение от того, как он вылечился, как Айрин это сделала, как поняла, что нужно делать? Его тревожило (не пугало, пока нет… лишь тревожило) то, что действий этих он не понимал, как и не понимал то, что она одним приложением руки вытянула из него инородную энергию, не оставив на себе и следа этих неизвестных частиц. Он прервал запись рапорта, потому что не знал, что должен сказать. Рапорт не мог содержать теоретическое словоблудие, или ни на чем не основанные догадки. Это могли позволить себе политики, философы, но не врачи и уж тем более не военные врачи на секретном объекте.

Поднявшись с кресла, доктор решил, что ему нужно поспать. Пациент внутри него уже был готов выть от недосыпа и напряжения, и он должен дать ему отдых. После он обязательно поговорит с Айрин и с полковником, но не сейчас. Его тело слишком устало, а мозг перегружен, чтобы принимать еще порцию информации для изучения. Медленно двинувшись по медблоку в сторону выхода, он почти бессознательно глянул на показания датчиков единственного больного в отсеке, не запомнил ничего из увиденного, но знал, что с ним все хорошо. Автопилот вел его физическое существо к цели, в то время как разум мог доверять физическим реакциям и не тратить на это силы. Отдых был ему сейчас нужен гораздо сильнее, чем кислород.

«Я не могу быть настолько беспомощным», – думал Хайс, подходя к каюте. – Меня же выбрали на Приор, потому что я мог дать этой миссии больше, чем кто-либо другой. А сейчас я не знаю даже с какой стороны подступиться к разгадке? Хоть бы теорию, обоснованную достаточно, чтобы её можно было развивать, или которую можно изучить или опровергнуть тем, кто будет после меня», – войдя в каюту, Хайс вдруг сформировал свое желание и окунулся в небытие сновидений. Он спал как младенец, без снов и движений. Мозг покорно выключил все, кроме системы жизнеобеспечения. Доктор не знал, что ответы, которые он искал, которые мучили его ещё до того, как сформировались, ищет не он один.

Всего в нескольких сотнях метров от него другой разум мучился такими же вопросами, искал ответы, которые, казалось, слишком сложны для понимания, но слишком очевидны, чтобы их игнорировать. В тесной темной каюте девушка металась из угла в угол, только чтобы её мозг мог отвлечься хотя бы на примитивные движения. Сон к ней не шел, как бы она ни старалась. Внутри все кипело и бурлило от мыслей о том, что она не знает своего тела, не знает, что оно может и вообще, кто она такая. То, как она спасла Рохаса, было странно для всех остальных, а для нее это было кошмарно. Но хуже было то, как Рохас вообще пострадал. Травма и спасение полковника слились для нее в одну ленту Мебиуса: когда ответ на первый вопрос вроде находился, второй оказывался на другой стороне неразрешимой головоломки. Айрин остановилась на секунду, глянула на дверь и подумала, что, если сейчас кто-то войдет, она все ему расскажет. Всё, что знала, видела и чувствовала. Пусть это будет его проблемой.

Девушка обессиленно упала на диван, позволяя телу, наконец, расслабиться. Веки опустились, и она совершила последнее усилие над собой, чтобы понять. В какой момент она заметила первые тонкие намеки на отклонения от своей природы? Когда в ослепительной вспышке все видела? Или когда стояла и смотрела на извивающиеся от боли фигуры ее спутников? Нет… Что-то она упускала, но не могла поймать постоянно ускользающее воспоминание. Тряхнув головой, она отмотала все события назад и стала прочесывать бесконечные дни в заключении на Приоре. Потом беседы с полковником, допросы, встречи с Эриком – все, что могло навести ее на мысль. Потом планета… Она вскочила и забегала глазами по комнате, будто искала что-то ценное. Но не тут оно находилось, не на корабле…

– Я чувствовала это, – произнесла Айрин вслух и снова обессиленно опустилась на диван.

Ей уже не нужно было насиловать свой мозг в поисках зацепок, она просто переживала одно воспоминание, снова и снова, силясь понять хотя бы его. Это не были картинки, скорее чувства, ощущения, которые тогда повергли ее в шок. А затем ей стало не до них. Они стерлись из памяти, как сон, который ты знаешь, что видел, но, как ни стараешься, не можешь восстановить в памяти.

– Я чувствовала это, – одними губами повторила Айрин и затихла.

А потом резко вскочила и вылетела из каюты. Она даже не вспомнила о том, что дверь могла быть закрыта, будто она открыла ее силой своего разума. Она шла туда, где надеялась получить подсказку того, что она поняла… или опровержение.

Эрик тоже не спал. Он не страдал от поиска ответов, от ускользающего смысла и потери почвы под ногами. У него и так все пропало, когда он очнулся на этом корабле. Космос, инопланетяне, мозги, которые чуть не убили полковника, звездочки и колонны, импульс боли – все смешалось у него в голове. Отличить одно от другого он уже не мог. И после всего пережитого на планете у него не осталось сил ни на вопросы, ни даже на страх. Он просто тихо лежал на кровати, позволяя себе сходить с ума. Парень почти не отличал реальность от снов, когда услышал странный звук, похожий то ли на стук, то ли на звон. Звук повторился несколько раз, прежде чем он понял, что это кто-то пришел и стоит за дверью, вызывая его. Неуверенным голосом он повторил то, что слышал от других при необходимости выйти или войти куда-то: «Открыть».

– Ты должен мне кое-что рассказать, это важно… Что ты почувствовал в момент, когда въехали в нулевую отметку?

Айрин влетела в его каюту так, словно мяч врывается в ворота, чудом избежав нападения вратаря. Она стояла, тяжело дыша и нервно повторяя свой вопрос из раза в раз, надеясь получить на него ответ. Его поразило две вещи: первая, что она вообще пришла, что кто-то обратил внимание на его существование здесь, что он не один в этот момент. Второе – это ее мольба во взгляде. Но вопроса ее он не понимал и переспросил несколько раз, прежде чем она его услышала.

– Айрин, – чуть повысив голос, резко произнес Эрик, чтобы, наконец, привлечь внимание девушки, которая металась по его каюте, повторяя свои вопросы и изредка бросая на него испытывающие взгляды. И это сработало. Она очнулась и уставилась на него широко раскрытыми глазами. Но не ее имя привлекло внимание девушки. А то, что он впервые назвал ее имя. И это сочетание: его голоса и ее имени казалось ей чем-то не из этой реальности, чем-то иррациональным и диким. Прошли долгие минуты, прежде чем она вспомнила, где она и зачем пришла.

– Ты что-нибудь почувствовал, когда въехал в нулевую отметку? – уже ровным, почти безжизненным голосом медленно произнесла Айрин.

Парень недоуменно уставился на нее, не понимая смысла вопроса, но ответил так же медленно:

– Да. Почувствовал. То же, что и все… Наверное

– Что именно?

– Будто меня вывернули наизнанку, а потом запихали внутренности обратно.

Потом последовал его ожидающий взгляд. Айрин изучала лицо Эрика, силясь понять, все ли он сказал. Но его сдвинутые к переносице темные брови, напряженное лицо и губы, превратившиеся в тонкую линию, говорили о том, что он не понимает, что еще может сказать. Айрин повернулась к нему спиной, опрокинула голову вниз, словно последние силы оставили ее. Руки повисли вдоль тела, не в силах держать тот груз, который на них навалился.

Тихо, еле слышно она задала последний, как ей казалось, возможный вопрос:

– Перед самым входом туда, когда мы уже почти оказались там, были ли странные ощущения? Не физические, а скорее… предчувствие? – она не повернулась к нему, просто задала вопрос в воздух перед собой и, услышав короткое: «Нет», поняла, что ее последняя надежда растворилась.

– Эй, ты в порядке? – но ответа на его вопрос не последовало.

Он смотрел на ее спину, опущенные плечи, бессильно качающуюся голову, и ему казалось, что он видит ее лицо, ее опустошение и печаль, которую он не мог понять. Парень снова хотел ее окликнуть, но не решился. Эрику казалось, что он не должен… Не может… Не вправе этого делать.

– Нет, не в порядке, – послышался тихий, но отчетливо различимый голос. Собирая последовательность слов и мыслей, он увидел, как она еле заметно шевельнулась и подняла, наконец, голову, но не обернулась. И в этом движении было что-то тревожное. Айрин напряглась, но осталась словно без опоры, выпрямилась, но казалась сломленной. Сжала кулаки, но будто оставалась обессиленной. И когда она обернулась к нему, он увидел в глазах девушки очень странное свечение, которого не видел никогда ранее и которое не мог описать. Она смотрела сквозь него, сквозь стены каюты, переборки корабля, сквозь саму Вселенную.

– Это безумие какое-то, – услышал он голос девушки, – безумие и… – она выдохнула, тяжело и шумно. Парень ждал продолжения, но его не последовало.

– Что именно ты считаешь безумным? – нашелся он с вопросом.

Она посмотрела на него так, словно видела впервые, а потом на ее лице появилась грусть, тихая и спокойная, как будто она сожалела о чем-то, что имело для него какое-то значение. А потом улыбнулась, болезненно и надменно.

– То же, что и ты, – ответила Айрин и вышла из каюты словно призрак.

Эрик еще долго смотрел на давно закрывшуюся за ней дверь, не понимая, что видел и что ощущал. Зачем она приходила и о чем спрашивала? И какой вообще порыв заставил ее прийти к нему в эту ночь? Именно этот вопрос был для него самым завораживающим и одновременно нереальным. Вопрос, на который он не хотел знать ответ, потому что если бы ее приход имел смысл, то это значило бы, что он сам имеет какое-то значение для нее или для этого мира, и его присутствие здесь не случайно. Но ведь очевидно же, что он тут ошибочно, что он не должен быть тут и видеть всего этого. Эта мысль крутилась в его голове круглосуточно, и он хотел в нее верить. Хотел изо всех своих сил, но не мог знать, так ли это.

Глава 4. Сошествие сумрака

Жизнь во Вселенной имела множество личин. То, что молодые разумы называли не живым, просто не понимали сути этой жизни. Жизнью было все, что имело роль в мироздании, и ею было все, что наполняло нутро Вселенной. Ни дна песчинка, ни один мельчайший элемент материи не существовал бессмысленно. Каждому из них была отведена глобальная роль, и каждый из них ее выполнял. Лишь молодой разум, оторванный от своего создателя, мог жить в иллюзии безжизненности пространства и материи. Жизнью было все: и время, и свет, и направление, и даже мысль.

Врезая в нутро Вселенной свои когтистые умы, желая познать ее природу, уничтожая то, что обладало смыслом куда большим, чем они сами. Молодые разумы разрушали логику существования, желая ее познать.

Из истории расы Древних Странников. «Дневник Вселенной: виток новой жизни». Записана теми, кто пришел после них. Для тех, кто будет после нас.

1

Приор проснулся сразу же после того, как с Рохас коснулся центрального мозга на планете. Изменения в работе корабля нарастали постепенно в течение нескольких часов. За это время группа высадки успела вернуться с планеты и приступить к своим обязанностям на корабле. Никто не был серьезно ранен, лишь небольшой ожог на руке Полковника и перелом руки у Рона. Корабль продолжил свое путешествие, оставив о своем присутствии на орбите планеты лишь легкие облака космического мусора, которые либо осядут на её поверхность, либо развеются в бесконечности космоса.

Но ничего этого не произошло. Рохас коснулся мозга, и Айрин была уверена, что это запустит двигатели и пробудит системы, но нет… Они вернулись к слепому Приору, такому же, каким и покидали его. Воспоминания девушки жгли ее разум, и она не могла понять, почему все пошло совсем не так, как она помнила. Казалось, утекало бесценное время, но и с каждым днем приближалось неизбежное. Чего она хотела больше – того, чтобы Приор двинулся дальше или остался около планеты, она не могла сказать. То, что их ждало впереди, было безумным и опасным. Но что ждало их тут?

Хайс вошел в палату, хмуро глядя на экран своего прибора. Даже не взглянув на девушку, он прошествовал к ней, присел рядом на кровать. Айрин напряглась всем телом. Ее ладони мгновенно покрылись липкой пленкой, и словно желая скрыть это от доктора, она спрятали их между коленей.

– Ни-че-го! Вообще ничего не нашел! – Не отрываясь от монитора, отрапортовал доктор.

– Это значит, что я могу идти, – осторожно заглядывая в его лицо, медленно начала Айрин. – Или то, что Вы запрете меня в изоляторе до конца моих дней?

Хайс вздохнул и перевел взгляд на нее. Она видела, как борются в нем два желания и эта борьба была страшной. Отпустив ее, он мог рискнуть всеми остальными. Но оснований для ее задержания у него не было. И, наконец, сдавшись объективной реальности, Хайс произнес:

– Нет, держать вас в изоляции я больше не могу. Не вижу причин. В буквальном смысле не вижу.

– Но Вы боитесь меня отпускать?

– А Вы сами, Айрин, не боитесь?

Вопрос доктора застал девушку врасплох. Но это был очень правильный вопрос. Очень правильный.

– Очень боюсь, – прошептала Айрин, опустив голову и закрыв глаза, – я не знаю, что со мной происходит. – Она затихла, но Роберт видел, как ее веки дрожали, а губы сжались в напряжении. Но он ничем не мог ей помочь. Пока не мог.

Взяв себя в руки, девушка поднялась с койки, направилась к выходу, бросив грустное: «Спасибо» врачу. Но уже почти выйдя за дверь, она обернулась и произнесла:

– Знаете, что больше всего меня пугает? То, что я не чувствую в себе ничего странного… Словно это нормально для меня… обычно, – и вышла за дверь, не дождавшись ответа Хайса. Да и что он мог ответить? Его пугало ровно то же самое.

Идти в свою каюту ей не хотелось. Охранника, который обычно сопровождал все ее передвижения по кораблю, она не заметила, хотя точно знала, что Хлоя или другие офицеры СБ четко следят за ней через сенсоры. Возможно, это было толикой свободы, которой они благодарили ее за спасение командира. Возможно, новой тактикой: отпустить удила и наблюдать, куда ее поведет.

Айрин шла вперед по длинным коридорам Приора, туда, куда вели ее ноги, пока взгляд не зацепился за звезды. Маленькое округлое окошко в космос, из которого на нее смотрели миллионы сияющих глаз самой вселенной. Она словно подглядывала за Айрин через эту щелочку, выжидая, когда сможет нанести ей свой следующий убийственный сюрприз, коих для девушки уже было больше, чем она могла вынести.

– Не помешаю?

Оторвавшись от своих мыслей, девушка всплеснула своими русыми волосами и обернулась на звуки знакомого голоса.

– Нет, все в порядке. – Голос Айрин был немного хриплым и тихим, словно она недавно проснулась. Но на самом деле ей не спалось, и в поисках покоя она оказалась в небольшом закутке над инженерной палубой возле иллюминатора.

Здесь не было мебели, только несколько запечатанных ящиков с инструментами, на один из которых она и присела, глядя на звезды. Лиза присела на соседний ящик, так, чтобы видеть и девушку, и волшебный вид за стеклом.

– Не спится? – спустя несколько мгновений поинтересовалась Спенсер. Айрин лишь кивнула в ответ, заметив в глазах собеседницы ту же тревогу и усталость, как и у нее самой, которая не могла найти себе выхода.

– Почему за мной больше никто не приглядывает? – Айрин наконец, решилась задать этот вопрос, но ее взгляд не отрывался от космических просторов. Это ее интересовало очень давно, но она не решалась говорить об этом, словно опасалась, что про ее свободу вспомнят и засунут обратно в каюту-камеру.

Лиза лишь улыбнулась загадочно и как-то по-доброму, но ничего не сказала. Но Айрин этого не видела, хоть и поняла, что означало молчание блондинки.

– Я имею в виду… хм… я знаю, что все мои перемещения отслеживаются, но охраны нет, – на этот раз она обернулась, всем видом показывая, что ждет ответа.

– Решили, что этого достаточно. Вы спасли Полковника, может, мы начали Вам доверять? – Майор ухмыльнулась. Очевидно, что до доверия девушке было очень далеко, и Айрин хмыкнула, прекрасно это понимая.

Девушки молчали еще несколько минут, думая каждая о своем. Айрин все крутила у себя в голове заезженные вопросы, и пока ни одного ответа не было даже в перспективе. Она была готова рыдать и выть от отчаяния и собственной беспомощности, и когда эти чувства дошли до пика, Айрин услышала собственный голос:

– Лиза? – Спенсер резануло собственное имя, из чьих уст оно еще никогда не вылетало, но она с интересом уставилась на Айрин. – Как мне найти ответы? Почему я не могу понять ничего из того, что происходит? Я ведь не врала, когда говорила, что знаю всю историю Приора. Так почему я не могу ничего понять? – в ее голосе была мольба и паника. Она словно сама испугалась этих слов и резко замолчала.

Лиза изучала ее долгим взглядом, пытаясь понять, стоит ли вообще отвечать на этот вопрос.

– Перестань пытаться понять и начни делать, – отозвалась Лиза, спустя долгие секунды – тебе нужен смысл? Ты хочешь знать все? Не получится! Чтобы ты не знала о нас и о Приоре, этого никогда не будет достаточно, всегда будут загадки. – Майор наклонилась ближе к Айрин, которая внимательно ее слушала, и всмотрелась в ее лицо. – Знаешь, когда у меня накапливается много дел, и я не знаю, за что хвататься, я просто беру первое попавшееся и начинаю работать. И список задач начинает таять.

«Делать?», спрашивала она себя. «Что я могу сделать? Как я вообще могу? Этот мир принадлежит не мне, а им. Они и должны что-то делать». И сама мысленно дала себе пощечину. Да, она страдала, она волновалась и боялась, она шла за ними, отвечая по пути на их вопросы или отказывая им в ответе. Но сделала ли она хоть что-то за то время, что провела здесь?

– Но разве я могу что-то сделать? – почти шепотом начала девушка. Ее глаза были обращены к Лизе, руки сжаты в кулаки на коленях. Она выглядела как натянутая струна, вот-вот готовая лопнуть. – Какое я имею право что-то предпринимать?

Айрин вдруг вытянулась, встав с ящика, и обратилась, словно ко всей Вселенной:

– Кто я в этом мире? Лишь наблюдатель… без права даже поделиться тем, что знаю.

Ее взгляд проходил сквозь отсеки Приора, через обшивку, рассекал пустоту космоса, обгоняя кометы и огибая звезды. Он летел от Галактики к Галактике, не замечая ничего вокруг. Лизе казалось, что девушка уже не здесь, а где-то очень далеко. Она не могла признаться в том, что хотела обнять ее в тот момент, потому что видела жгучее одиночество в ней, которое никто не мог заполнить. Она никогда даже не задумывалась над тем, каково это, когда Вселенная дает тебе такого пинка, от которого ты, пересекая пространство и время, влетаешь со всего размаху и бьешься головой о новый мир. В ту секунду, Лиза вдруг ей поверила! Превозмогая свое нежелание признаться себе самой в собственных мыслях, Лиза поднялась и встала рядом с ней, словно пыталась увидеть то, что видела Айрин. Неуверенным движением девушка коснулась ее плеча и заговорила:

– Наблюдателем ты была раньше, а теперь ты тоже часть этого мира, – голос Лизы был тяжелым и густым, как вода в илистом озере, но уверенным и сильным, – ты теперь сама решаешь, на что имеешь право, а на что нет.

Под своей рукой Майор почувствовала напряжение мышц и поняла, что ее слова были услышаны. Но ждать ответа она не стала: оставив Айрин наедине со своими словами, тихо удалилась. Она не слышала тяжелого вздоха девушки, не видела искры слез в уголках ее глаз и не видела, как плечи опустились в бессильном движении, словно на них навалилась сама Вселенная всем своим весом. Айрин не могла ответить, испытывала ли она облегчение от слов Лизы или от них стало еще тяжелее. Она лишь знала, что этой ночью позволит себе пожалеть себя, даст волю своей дрожи, панике и страху. А завтра она начнет действовать и уже сама решит, что ей делать, не дожидаясь ответов, на которые уповала до сих пор.

Возвращаясь в свою каюту, Айрин заметила, что Эрик тоже нашел себе укромное место возле транспортного шлюза на небольшой лавочке. Он сидел, попивая странного вида напиток, на цвет похожий на мятный сироп, и не сразу вспомнила его название. Айрин точно знала, что это алкоголь с планеты Парум, где пруд пруди травы, похожей на тимьян, но из которой получается интересный алкогольный напиток, по вкусу нечто среднее между пивом и коньяком. Эрик выглядел так, словно присел на скамейку в парке на Земле в прохладный летний вечер, чтобы расслабиться и остынуть от изнуряющей дневной жары. Айрин даже не сразу поняла, что в этой картинке было странного гораздо больше, чем во всем, что с ней происходило до сих пор.

Сначала Эрик хотел сделать вид, что не замечает неожиданную гостью. Он действительно чувствовал себя хорошо и не хотел, чтобы кто-то нарушил этот момент гармонии. Но девушка стояла и пялилась на него, и это уже начинало раздражать. Он перевел на нее пристальный взгляд, ожидая, что незваная гостья заметить это и уйдет. Но она вздрогнула и посмотрела на него так, словно только что очнулась от какого-то видения. И заметив ее замешательство, Эрик невольно рассмеялся.

– Ты или иди дальше, или садись, – брюнет похлопал по соседней лавке, продолжая улыбаться. – А то пялишься на меня, будто инопланетянина увидела.

– Откуда у тебя эта штука… забыла, как она называется.

Эрик перевел взгляд на бутылку в своей руке, потом закинул голову назад, о чем-то задумавшись.

– Я тоже не помню, – через несколько секунд заключил он. – Меня угостил Рональд и кстати, эта вещь довольно приятная и пришибает не хуже крепкого пива.

– Всегда хотела ее попробовать, дай-ка, – Айрин потянулась к бутылке и Эрик подчинился.

Всего пару глотков понадобилось девушке, чтобы понять, почему все на Приоре с ума сходили от этой штуки. Она была действительно вкусная, и в ней совсем не чувствовалось алкоголя. Мягкое и ленивое тепло разлилось по горлу до живота. Столько дней напряжения, что эта капля горячительного показалась ей просто напитком богов, гармонией в жидком виде. От наслаждения она закатила глаза.

– В следующий раз проси у Рона две бутылки. Меня он вряд ли угостит, – она пожала плечами на последней фразе, словно озвучила какую-то очевидную вещь.

Эрик взглянул на нее изучающе, будто не понимая, о чем речь. Айрин вдруг расхотелось идти в свою каюту и предаваться унынию. Этот разговор был легким и чем-то обычным, в чем она отчаянно нуждалась. Могла ли она рассчитывать на такую минутку покоя? Внимательно взглянув на Эрика, она не увидела в нем и тени того гнева и раздражения, которые были раньше.

– А с чего это Рону давать тебе бутылку алкоголя, который на корабле в жутком дефиците? – с шуточным возмущением спросила Айрин, присаживаясь на ранее обозначенное Эриком место. На что парень лишь пожал плечами.

– Не знаю, мы встретились в столовой и разговорились. Он, кстати, довольно интересный собеседник, если не ворчит, – хохотнул Эрик и протянул девушке бутылку.

Айрин вдруг представила Эрика и Рона, сидящих в баре, пьющих пиво и обсуждающих последние спортивные события. Картинка получилась естественной и очень родной, отчего сердце кольнуло. Ей не суждено было увидеть снова нечто подобное, а Эрику – выпить с Роном в баре. Эрик заметил, как с лица девушки сползает выражение покоя, сменяясь грустью. И это изменение ему не хотелось бы снова это увидеть. Минутка легкости закончилась и между ними снова выросла стена из безнадежности и страха. Они сидели молча еще некоторое время, изредка по-очереди попивая инопланетный напиток. И вряд ли они понимали, что их мысли в этот момент были как никогда близки.

– Перлук, – вдруг произнесла Айрин, и Эрик от неожиданного нарушения тишины вздрогнул, – штука эта называется Перлук, – пояснила девушка.

Их взгляды встретились на долю секунды. Но, прежде чем они разорвали эту связь, увидели в глазах друг друга общую судьбу.

– Как думаешь, мы выберемся отсюда? – неожиданно для самого себя спросил Эрик, не глядя на собеседницу.

– Не знаю, – отозвалась она.

– Странно слышать от тебя эту фразу. Ты же вроде тут все знаешь. – На этот раз он взглянул на нее и заметил морщинку, которая пролегла между ее бровей.

– Ты даже не представляешь, насколько мне самой странно это говорить, – в ее голосе было отчаянье и Эрик понял, что надежды нет. Если той, кто знает этот мир и будущее, не под силу вытащить их отсюда, то рассчитывать ему не на что.

– И что нам делать? – он ждал от нее ответа, ждал, что она даст ему хоть что-то на что его измученный разум мог опереться, чтобы не сойти с ума. Но она молчала, а когда заговорила, голос был безжизненным и тусклым, как солнечный свет, пробивающийся сквозь темные тучи перед грозой.

– Искать ответы.

– Какие?

– А у тебя мало вопросов? – С насмешливой улыбкой девушка обернулась к парню.

Он несколько минут просто смотрел на нее, пытаясь понять, над чем именно она смеется, и когда определился, резко отвернул от нее голову и выплюнул.

– Я вообще ничего знать не хочу, кроме того, как нам вернуться домой, – Айрин увидела, как лицо Эрика исказилось, губы презрительно поджались вверх. – Я не думаю, что смогу все это вообще понять, да и не хочу.

– Тогда не делай вид, что ты пытаешься, – тихо и безразлично сказала Айрин, за что словила колкий взгляд парня.

– Ты так обо мне думаешь? – Эрик уставился на нее пораженный.

– Если честно, я вообще о тебе не думала, – пытаясь оправдаться, произнесла девушка, но потом поняла, что сделала еще хуже. Мужчинам такое говорить нельзя, никогда, никому. – То есть…

– Да брось, – Эрик махнул рукой и отвернулся, – тут вообще никто ни о ком не думает, каждый сам за себя… – и, развернувшись на пятках, он удалился.

Айрин так и осталась сидеть в пустом коридоре, даже когда звуки его шагов стихли. Она не поняла, что только что произошло, да и разбираться в этом не хотела. Ее мысли крутились вокруг разговора с Ним, и только это для нее было важно.

2

Стоило Рохасу только подумать о том, что от бюрократической волокиты у него сейчас лопнет голова, как в его кабинет влетела девушка, а за ней испуганные охранники.

– Она… я пытался ее остановить, Сэр, но…

– Ничего. Иди, – кинул ему Рохас и с интересом уставился на Айрин.

Он был почти счастлив, что у него появился повод не разбираться в рапортах службы обеспечения и не углубляться в проблему необходимости перераспределения ящиков с запасными стульями для столовой на запасной склад. Он вообще не должен был этим заниматься, но прошение пришло с пометкой «особая важность», за что Полковник был готов отправить в открытый космос того, кто направил столь мелкий вопрос на его рассмотрение.

– Итак, – начала мужчина, сидящий за своим столом, пальцами постукивая по стопке синтезированной бумаги.

– Нам надо запустить двигатели, Командир, – на выдохе ответила Айрин, и Алексу показалось, что она чуть запыхалась, пока торопилась к нему. – Пойдемте кое-что проверим.

Рохас не шевельнулся.

– Куда?

– На палубу управления, – девушка указала в сторону выхода из его кабинета и даже сделала нетерпеливый шаг в ту сторону.

– Вам туда нельзя, – он приподнял одну бровь, – туда допускаются только высший офицерский состав.

Странная улыбка появилась на лице девушки: интригующая и игривая. Она прищурилась и, наклонив голову набок, произнесла:

– Я говорю про другую палубу управления – настоящую.

Рохас резко поднялся, но из-за стола не вышел.

– И что это значит?

– Значит, я покажу вам то место, о котором вы ничего не знаете. При условии, что все сработает, конечно, – добавила она и призывающее кивнула на дверь. – Пойдемте.

Рохас последовал за ней, на ходу инстинктивно проверив свое оружие. Убедившись, что кобура не пустая, ему стало немного спокойнее. Хоть он и понимал, что это оружие вряд ли его защитит. Гораздо сильнее его интересовала резкая перемена в Айрин. Еще недавно она выглядела разбитой и утратившей силы, а сейчас шла впереди вела его за собой с какой-то мужской решительностью и азартом.

Они прошли до транспортного шлюза, и Айрин уверенно скомандовала лифту двинуться наверх. Лифты в Приоре тоже интегрировали люди, добавив в имеющиеся на корабле шахты специальные механизмы, которые ловили гравитационные волны корабля для перемещения. Как и большинство простых технологий, они управлялись голосом.

Верхние палубы почти не использовались. Основные службы располагались по оси корабля от носа до кормы на средних палубах: у носа рубка управления, каюты и отсеки общего пользования для офицерского состава. СБ и медлаб базировались ближе к корме, между жилыми палубами и отсеком для отдыха. Нижние уровни были отданы под научные лаборатории, службы снабжения, склады и технические помещения. Приор был слишком огромным кораблем, чтобы использовать все его пространство. А рассредоточение служб свободнее привело бы к больше трате времени на перемещения по кораблю. Будь он стационарной космической станцией, на нем поместился небольшой, но вместительный космический городок.

– Айрин, вы уверены, что нам нужно именно туда? – решил-таки уточнить Полковник.

– Уверена, – она тепло улыбнулась ему, и он заметил, как горят ее глаза. Девушка явно была в предвкушении чего-то, и Алекс решил выяснить, чего именно.

– Вы сегодня выглядите иначе, – начал он, – спокойнее, даже радостнее.

Мужчина внимательно следил за выражением лица девушки, в любой момент готовый заметить в ней изменение, которое могло предупредить его об опасности. Он не предупредил никого, куда они отправились, и не был уверен, что на верхних палубах его личный коммуникатор будет работать корректно. Переборки корабля там были значительно толще, а коммуникативных ретрансляторов там не было.

– Да, я… я вроде как пытаюсь найти свое место здесь, – она пожала плечами, а ее губы дрогнули в попытке улыбнуться. Когда они достигли цели и вышли из кабины лифта, на них потянуло запахом свежей травы с легкими нотками цветочного аромата.

– Что это значит? Я бывал тут, но никогда не ощущал такого, – искренне удивился Рохас, жадно вдохнув аромат Земли.

– Приор приветствует нас таким образом, – она снова улыбнулась и указала направление, в котором им нужно двигаться. Рохас не стал уточнять, что она имела ввиду, он пока не был готов к ответу.

Они шли дальше по коридору, который то расширялся, то снова сужался. По бокам Полковник замечал ответвления, которые вели к помещениям, назначение которых никто не смог определить. Все они были небольшими и совершенно пустыми, без окон и дверей. Эта часть корабля напоминала лабиринт или пчелиный улей. Ни одного отличия одного коридора от другого он не заметил ни в прошлые свои появления, ни сейчас. Он посмотрел на Айрин, отметив про себя, что девушка идет уверенно, словно знает направление очень хорошо. Они свернули направо и оказались в тупике.

– Заблудились?

– Нет, надо подождать, – ответила девушка, и пока мужчина набирал в легкие воздуха, чтобы спросить, сколько и чего им ждать, стена слева от них стала меняться. Сначала по ней словно прошла рябь, потом волны, а затем произошло то, чего Рохас в своей жизни никогда не видел и представить не мог, что такое возможно. От неожиданности он отступил назад и дернул Айрин за собой, инстинктивно закрывая ее своим телом. Она легко поддалась на его движение, не обратив на это внимания, увлеченная открывшейся ей удивительной картиной. В отличие от Рохаса, чье лицо вытянулось в изумлении, в ее глазах играло удовлетворение и радость, словно она встретила давно потерянного друга.

На стене Приора, Алекс увидел изображение его дома, там, где жила его семья, когда он был еще совсем маленьким. Отец постоянно был в разъездах, а они с мамой жили в пригородном районе для дипломатов на Юге Канады. На изображении была осень, но солнце еще было ярким, а трава только начала желтеть. Картинка была живой. Он видел, как колышутся кроны деревьев, слышал шелест травы и ощущал, как ветер дует ему в лицо. И чувствовал, чувствовал всем своим существом то детское счастье, равновесие мира, граничащее с магией для его еще неокрепшего разума. Тогда в его жизни была любовь, безопасность и родительская забота. Там, на этой стене, что стала окном в прошлое, у него еще был отец. Отец, который с ним играл, обнимал и трепал по светлым пушистым волосам, который сажал его на плечи, крепко держал за лодыжки, чтобы он не упал. Там Алексу Рохасу было три года, и это была совсем другая, параллельная реальность, в которой он вырос в любви и с надежной отцовской поддержкой. Там его мать не сошла с ума, там, отец не превратился в холодное полое существо, желающего вытравить из Алекса всю человечность.

Для Рохаса видение длилось целую вечность, но когда оно растворилось в серо-брусничной стене, его сердцем вновь овладел холод, словно ничего и не было. Его лицо вновь стало спокойным, внимательным.

– Что это… – прохрипел он, откашлялся и продолжил уже своим обычным ровным голосом. – Вы тоже видели?

– Нет, я видела другое, Командир. Каждый видит свое, – она смотрела в его глаза открыто, без тени удивления и страха. – Не бойтесь, Приор нас так проверяет.

– Что проверяет?

– Что мы это мы.

– Как он может это проверить, показав… – Рохас замолчал, кивнув на стену.

– Приор создан не таким, каким вы его считаете, – начала девушка, – тут нет примитивных технологий, которые можно обойти или обмануть. Никаких датчиков считывания сетчатки, биометрики или отпечатков пальца. Приор видит существо целиком и идентифицирует его по параметрам, которые невозможно подделать. Например, – она указала на стену, – эмоции. Он запомнил вашу реакцию на эту картинку, чтобы там он вам не показал. Дыхание, биение сердца, мозговую активность, скорость крови, температуру тела, выбросы гормонов… все-все.

– Но ведь должны быть сенсоры, датчики, что-то…

Рохас озирался по сторонам, пытаясь найти то, о чем говорила Айрин.

– Корабль и есть датчик. Я же говорю, вы неправильно представляете себе его технологии. Тут нет панелей управления, сканеров, ручек, переключателей, экранов… Приор и есть все это… целиком.

– Я не понимаю, – выдохнул Рохас.

– Поймете, – произнесла девушка и заглянув в ее глаза, Рохас поверил ей. Однажды он поймет, но точно не сейчас.

Айрин подошла к стене ближе, и та растворилась, предлагая ей пройти. За ней находилось огромное помещение, наполненное предметами, мебелью или каким-то оборудованием. Рохас стал медленно и осторожно обходить комнату по кругу. Если то, что он видел, было мебелью, креслами, столами, терминалами, то оно выглядело предельно неудобным для человека. Кресла слишком глубокими, с длинной сидушкой и углублениями по краям. Наклон и форма спинки вызывали боль в пояснице только от одного взгляда на нее. Дойдя до противоположной стены пространства, Рохас заметил, что показавшийся ему сначала беспорядок в расположении вещей таковым не был. Все предметы располагались на разном удалении вокруг центральной зоны отсека. В центре пола красовалась странная область. Сначала ему показалось, что ее границы вполне четкие, но приблизившись, он увидел, что края словно растекались и сливались с полом, а поверхность «волновалась», как это было со стеной, ставшей проходом. Но картинку своего дома Рохас не увидел, как и вообще ничего, кроме странной субстанции. Наступать на нее он не решился и отошел к ближайшему предмету, похожему на кривой стол.

Полковник провел ладонью по поверхности стола и почувствовал легкую вибрацию. От неожиданности он отдернул руку и повторил движение. Вибрация значительно снизилась, но все равно была заметной. Он глянул на Айрин, и та ответила на вопрос, который он даже не задал.

– Корабль знакомится с вами, проверяет вашу реакцию. Вот, смотрите, – она повторила жест Алекса и коснулась того же места. Но руку не отдернула.

– Он легонько стукнул меня, – она улыбнулась, – а теперь, – снова ее рука легла на поверхность, – сильнее стукнул, потому что первый раз я не отреагировала на его действие. Он пытается понять логику моих действий. Я думаю, что когда вы коснулись его второй раз, то, что вы почувствовали, было гораздо слабее, я права?

Рохас кивнул, его брови вновь сошлись к переносице. Медленно поворачиваясь вокруг своей оси и осторожно прикасаясь к тому, что было рядом с ним, он словно сканировал пространство и предметы вокруг себя.

– Полковник, давайте займемся тем, зачем пришли, – девушка указала ему на центральную зону. – Войдите сюда.

Он не сдвинулся с места, напоминая, кто из них командир. Его спокойный взгляд желтых глаз уперся в девушку, руки привычно сложил на пояснице.

Айрин не сдавалась, вновь указав на область в центре помещения и осторожно приподняла одну бровь.

Рохас не чувствовал от нее угрозы, как ни пытался уловить своим чутьем хоть малейший намек в ее взгляде, движениях, положении тела. Все, что он видел в ней, лишь нетерпение, такое искреннее и живое, как у ребенка.

Он сделал шаг к указанной области, внимательно всмотрелся в смазанные края и как будто колышущуюся поверхность. Коснувшись вживленного под ключицей его личного блока СИИА, запустил программу диагностики цели, маскируя это движение под одергивание ворота кителя. В его мозг адаптированный под его организм искусственный интеллект загрузил отчет: вибрации области не отличались от остального корабля, аномалий, которые можно было бы принять за оружие или иную угрозу, не обнаружено, излучений, полей, волновой активности не обнаружено. Это, конечно, ничего не доказывало после того, что он видел на входе в этот отсек. Вряд ли созданная человеком компьютерная программа, пусть даже и обладающая интеллектом, могла уловить то, что не поддавалось людскому пониманию, даже на уровне фантазии.

– И что я должен… О-о-о, – вдруг выдохнул мужчина, все же ступив в область. – Я-а-а-а, – протянул он, невидящим взглядом уставившись на Айрин, – чувствую… Что это?

Девушка внимательно наблюдала за ним, но ничего не ответила. Айрин ждала, что он то ей и скажет о том, что это? Но Полковник молчал. Помедлив еще несколько секунд и поняв, что Алекс не видит и не чувствует того, что должен, она заволновалась.

– Ничего? – Рохас услышал в ее голосе беспокойство впервые за этот день. Девушка хмурилась, медленно обходя его по кругу.

– Вибрация и какое-то странное чувство… не знаю, но ничего определенного.

Она отвела взгляд и перебирала им пространство вокруг себя, явно соображая, что делать дальше. Рохас должен был вступить в контакт с Приором на ментальном уровне и запустить двигатели. Он коснулся мозга, он и должен был стать связующим звеном с кораблем.

– Я не знаю… все должно быть иначе, – Айрин инстинктивно подошла ближе к Полковнику, – он должен Вас чувствовать…

Алекс внимательно наблюдал за девушкой, когда почувствовал, что вибрация нарастает. Прислушиваясь к этим ощущением, он не заметил сразу, что Айрин была совсем близко, почти на границе области, в которой он стоял. На него нахлынуло странное чувство: эйфория, легкость, ему казалось, что он вот-вот взлетит. Он почти забыл, что рядом кто-то есть. И только когда Айрин сделала шаг назад, шумно выдохнув, признавая свое поражение, до него дошло, чего именно не хватало Приору для контакта с ним. Девушка уже почти развернулась, чтобы уйти, как Рохас схватил ее за руку и резко дернул, увлекая к себе. Она не успела опомниться, как переступила границу на полу и чуть не упала на Командира. Но она не успела среагировать на неожиданное действие мужчины, как поняла, что они оба уже находились в другом месте. Это был не сон, не видение и даже не галлюцинации. Они были в прямом смысле слова не в своем уме. Это был разум Приора. И он был прекрасен.

3

– Майор, что-то происходит, – голос младшего лейтенанта Колина Бригса был откровенно беспокойным. А когда Лиза повернула голову, оторвавшись от изучения запущенного научным отрядом протокола выявления рефлексов корабля (так они «красиво» называли диагностику первичных систем), и увидела испуганный взгляд офицера, беспокойно стало уже ей.

– Что? – коротко буркнула блондинка, уже подходя к молодому человеку, – Что опять?

Бригс просто ткнул пальцем в экран своего рабочего монитора, показывая кучу светящихся точек на схеме расположения отсеков корабля. У Лизы волосы начали шевелиться на голове, когда она поняла, что точки – это тепловые отпечатки, которыми они отслеживали перемещение персонала, помимо стандартных датчиков. И их было много. Слишком много: их плотность демонстрировала, что каждая пара квадратных метров корабля сейчас занята людьми, даже там, где людей быть не могло по определению, например, в безвоздушных отсеках, на обшивке возле двигателей, в самих двигателях и в буферной зоне между жилыми палубами, где воздух был токсичным, а давление просто расплющило бы любой организм.

– Как? – потеряв силу голоса, прошептала девушка, обращая свой почти безумный взгляд на офицера. В ответ он лишь помотал головой и снова уставился в монитор, где тепловые маркеры уже почти заполонили всю схему Приора.

Уже через минуту не осталось ни единой точки, которая по показаниям датчика не соответствовала бы температуре тела человека. Словно весь корабль вдруг оброс кровеносной системой, по которой хлынула красная жидкость с температурой около 36,6 градусов. Когда Лиза шла через коридоры Приора, чтобы оповестить командира лично, оставив за главного Рональда в рубке, ей показалось (или она думала, что показалось), что стены стали светлее и приобрели розоватый оттенок. По личному коммуникатору Рохас не отвечал, а вызывать его по общекорабельной связи было рискованно: это могло повысить градус тревожности персонала.

Корабль менялся, теплел, и кто знает, через сколько он мог разогреться до температур, губительных для человека. «Что ты такое?» – думала она, сама не отдавая себе отчет в том, что обращается к кораблю. Завернув за угол в кабинет Рохаса, где и планировала его найти, она даже не сразу поняла, что его там нет. Несколько мгновений она смотрела на его пустое рабочее место, пока до нее не дошло, что за столом никого. Ее мозг пульсировал, она чувствовала его в голове, как чувствовала свои мышцы… ее разум изнемождено пытался выдавить хоть одну идею, куда бежать и что делать. Паника подкатывала к желудку, но сдерживала ее только сила духа Лизы, который еще был цел, пока остальной ее мир вращался, как безумная карусель вокруг и пытался превратиться в полный хаос.

– Майор? Майор? – голос Бригса из коммуникатора показался ей частью того шума из ее мыслей, что громыхал в ее голове. Но в конце концов, она вернулась в реальность и ответила, ожидая новую порцию паники.

– Со всех отсеков поступает сообщение, что температура воздуха ощутимо поднялась… не критично, но уже жарковато стало, – офицер явно пытался смягчить тревожные сообщения шуткой, вышло истерично.

– Так пусть вырубят отопители, – мысль вылетела из нее сразу, не пройдя осмысление. И лишь произнеся ее вслух, девушка поняла, что надо делать.

– Бригс, а температура корабля по-прежнему растет?

– Нет, поднялась до двадцати трех градусов в среднем по всему периметру и дальше не… – он не договорил, потому что майор его перебила резко и почти грубо:

– Быстро выключите отопительную систему везде, пока мы тут не сварились и доложи через десять минут о средней температуре по кораблю, – помедлив секунду, она вскинула голову назад и, закатив глаза – так она приводила мысли в порядок, – добавила: – температуру обшивки, внешнего и внутреннего контура и температуру воздуха. – Снова опустив голову и сфокусировав взгляд, уточнила: – Итого, назовешь мне три цифры.

Не получив подтверждение о том, что приказ принят, Лиза развернулась на каблуках и вышла из кабинета Рохаса. Ее вдруг наполнила решительность, которая питалась отчаянием. У них не было шанса перед этим космическим исполином, не было сил его победить или перехитрить. Они зависели от него также, как ее собственный организм зависит от снежной лавины, которая несется прямо не нее, сметая и убивая все, что попадется на пути. Только одного Лизе хотелось в этот момент – найти Полковника, потому что только это было в обозримом будущем понятным и логичным действием. Остальное будущее и варианты его развития расплывались мутным пятном.

Облокотившись потным телом на ближайшую стену, Айрин бессильно сползла на пол и вытянула ноги, позволив спине и ногам расслабиться. Рядом, примерно в такой же полу сидячей позе находился Алекс. Он не открывал глаза и не шевелился, но голос прозвучал бодро и с его привычной силой:

– Я даже не уверен, что хочу знать, что все это значит. По крайней мере, не сейчас.

– Вы поверите мне, если я скажу, что и сама пока не все понимаю, – отозвалась Айрин.

– Наверное, да, – и в словах Полковника промелькнула умиротворенная улыбка. – Только скажите мне, у нас получилось?

Айрин разомкнула веки и, тепло взглянув на мужчину, легонько кивнула. Слова были не нужны они оба знали, что Приор запустит двигатели, как только будет готов, разогреется, проверит все системы, распознает биологию своих попутчиков, оптимизирует систему жизнеобеспечения.

– Расскажите мне, кто его создал? Это чудо? – снова начал Полковник. – Я никогда не думал, что во Вселенной есть настолько совершенное существо.

– Совершенное? – Айрин удивленно свела брови, обратившись к Алексу. – Почему Вы выбрали именно это определение?

– Потому что мне кажется, что только в совершенном организме может помещаться столько любви к жизни в любом ее проявлении. Разве нет?

Она улыбнулась, слово, подобранное Рохасом, было гораздо лучше той кучи слов, которым она сама определяла Приора, но ни одно из них не подходило больше.

– Вы правы… само совершенство. О… – она резко выпрямилась, вспомнив о том, что помимо них двоих на корабле были еще люди, которые наверняка уже заметили перемены на корабле. – Нам надо идти…

Вопросительный взгляд мужчины обратился к ней, и она объяснила, что его наверняка ищут и ждут команд, потому что из Приора конспиратора не выйдет, он всем уже дал понять, что окончательно проснулся жаждет дарить свою любовь своим обитателям.

Айрин не ошиблась: когда они выдвинулись обратно к шлюзу, Приор уже успел подарить свою заботу медицинскому персоналу, врубив освещение в операционной, которое вместе с интегрированными светильниками так осветили помещение, что операцию пришлось прервать. А бедного рабочего, чинившего воздушный фильтр, чуть не довел до инфаркта, подтянув к нему ближе его инструмент, когда поднял часть пола, где тот находился. По всему кораблю начали происходить «чудеса», от которых людей охватывала паника. Некоторые особенно нервные члены экипажа даже пытались выстрелить в движущиеся на них стены, а корабль всего лишь хотел их удержать от падения, когда те отшатнулись от материализовавшихся на их глазах стенной нише. От выстрела уберегло лишь то, что без подтверждения угрозы все оружие было заблокировано на центральном пульте управления. Только у старших офицеров оно было активно по умолчанию.

Когда один из этих офицеров вбежал в отсек управления внутренней безопасностью, Хлоя хладнокровно наблюдала за появившимся в стене экраном, показывающим ей поочередно все отсеки корабля, кроме жилых кают. Она просто готовила очередной рапорт, когда краем глаза заметила движение на стене, которая в отличие от остальных, была гладкой и ровной. Стена сначала зарябила, как вода, в которую бросили камень, а потом на ней показалось изображение. Забежавший офицер, залпом глотая слова и воздух, рассказывал ей о своем происшествии, в то время как напряженный взгляд девушки не отвлекался от мелькающего экрана. Офицер не был уверен, что его слушают, пока Хлоя очень медленно, растягивая слова, не начала говорить:

– Прекрати панику. Помни, кто ты и зачем здесь. Паниковать могут медики, рабочие, даже ученые. Но ты – офицер Службы Безопасности, ты должен успокаивать истерики, а не порождать их, – она по-прежнему не смотрела на мужчину, но голос ее был ровным, четко обращенным к нему, – а теперь иди и выполняй свою работу, обеспечивай безопасность.

– Но как? Корабль взбесился? – не унимался он.

Теперь Хлоя развернулась к нему, окинула холодным взглядом, поднялась с кресла и очень медленно, но решительно приблизилась к мужчине. Ее руки вытянулись вдоль тела, а конский хвост из копны черных волос плавно покачивался в такт ее шагам. Двигалась она плавно, с грацией хищника и изяществом балерины.

– Ты угрозу где видишь? А? – собеседник не ответил. – Корабль тебя ранил или был риск ранения? – Мужчина лишь покачал головой в знак отрицания. – Кого-нибудь другого он ранил? – Снова отрицательное движение головой в ответ. – Тогда иди и заставь остальных тоже обратить на это внимание.

Убедившись, что она снова осталась одна, женщина подошла к экрану. На нем по-прежнему сменялись изображения одних отсеков на другие. Когда появился коридор центрального шлюза, Хлоя скомандовала: «Стоп» и картинка замерла. Она увидела двух людей, которые вышли из транспортного лифта, соединяющего все уровни палуб корабля. Это была гостья из прошлого и ее командир. «Ближе» – новая команда отозвалась приближением изображения, и теперь она могла четко различить лица людей на экране.

– Похоже, мы с тобой сработаемся, – хмыкнула Хлоя в сторону экрана, кивнув и мимолетно растянув на губах легкую улыбку. А в следующую минуту уже выскочила за дверь.

По ее расчетам она сможет перехватить командира на пути к рубке, но первой на ее пути попалась Лиза. По лицу девушки, Хлоя сразу прочитала все, и первыми ее словами было не приветствие:

– Пока никто не пострадал из-за фокусов Приора, – на последнем слове она окинула взглядом стены и потолок, словно ждала, что корабль откликнется на свое имя. – Но людей надо явно успокоить, пострадать они могут и по собственной вине.

– Да, надо успокоить, – почти прошептала Майор, но о ее личном спокойствии речи идти не могло. И больше всего ее волновало отсутствие Полковника. Куда он мог деться, когда на его объекте творится черт знает что и почему его коммуникатор не отвечает?

Орсон двинулась дальше, на перехват тех, кто, она была уверена, замешан во всем происходящем. Спенсер шла за ней следом, на ходу отдавая приказы Рональду, который перемещался от одного отсека к другому, выясняя происходящее. Теперь он находился в медблоке, где вместе с Робертом наблюдал за неизвестного вида голограммой, демонстрирующей модель человеческого организма в трехмерном виде. Уточнив у Спенсер, нет ли чего-то более срочного, он доложил ей о происходящем и получил разрешение остаться с доктором. Ему самому было очень интересно, почему на голограмме по очереди подсвечивались то одни, то другие органы. Круг замыкался после того, как кости и внутренности обрастали кожей, и далее все повторялось.

– И давно так?

– Ага, – протянул врач, не отрываясь от голограммы. – Уже раз двадцать все повторилось, но я так и не понял, что это значит.

Мужчина почесал подбородок, уже успевший обрасти легкой темной щетиной из-за последних нескольких дней напряженной работы над исследованием причин пробуждения Рохаса после ранения. – Может это какое-то послание?

– Ну да, – в голосе звучал сарказм, – это значит: «Я знаю вашу биологию, а значит, я знаю, как вас всех убить», – на окончании фразы он хохотнул, но сразу остановился.

– Точно, ты гений, Рон! – в глазах доктора взорвался вулкан прозрения. – Гений! – И он подошел ближе к человеческому голографическому телу, на котором подсвечивалась печень. – Он нам говорит, что знает нас и хочет в этом удостовериться.

Роберт протянул руку к стене, откуда, как ему показалось, транслировалось изображение. В углубление он поместил свою ладонь, смутно отдавая отчет своим действиям. Он лишь хотел как-то откликнуться на сообщение, которое получил.

– Печень обычно чуть ниже и сердце почти посередине, – Хайс вырисовывал органы на стене, от которой отсвечивала голограмма. – Вот тут… ниже… правее на пару миллиметров… Да! Стоп! – Органы послушно двигались согласно его рекомендациям.

Через десять минут представление Приора о человеческой биологии уже было идентично реальности, и Хайс удовлетворенно отошел на несколько шагов назад, чтобы разглядеть полностью их первую совместную работу.

– Видишь? Рональд… – и с беспокойством повторил: – Рональд?

Офицер стоял у ближайшей стены, явно борясь с желанием вжаться в нее всем телом. Он очень внимательно смотрел на доктора, но ничего не отвечал. Мужчина подошел к нему, стараясь не делать резких движений.

– Это он? – наконец заговорил офицер: – Приор? – Взгляд его был внимательным и сконцентрированным.

Профессионально скользнув взглядом по фигуре молодого человека, Доктор отметил, как напряженно выглядела его поза: руки по швам, плечи раздвинуты и вздернут подбородок, словно на строевой подготовке.

– Думаю, да, это корабль, – спокойно ответил Хайс. – Он нас изучает и хочет подтвердить свои догадки… я так думаю, по крайней мере.

– Вот угораздило же поселиться в брюхе кита-интеллектуала, – уже с улыбкой произнес Рон, но в голосе скользила грусть. Придать непринужденность этой фразой у него не получилось, но вернувшийся сарказм в его голосе значительно снял напряжение с самого доктора.

«Если Аскариан ноет или жалуется значит, все с ним хорошо», – заключил тот.

Рональд был рад, услышав голос Лизы в коммуникаторе. Она вызывала его на брифинг в кабинет Полковника и срочно. Коридоры проплывали мимо него бессмысленным пейзажем, молодой человек смотрел прямо перед собой, не задерживаясь взглядом на деталях интерьера корабля, как стараются избежать ответного взгляда случайного встречного.

Когда Рональд добрался до точки назначения, все уже собрались и ожидали только его. Лиза заняла кресло в углу, которое стояло в отдалении от овального стола и дивана, окруженного гидропонными растениями. Хлоя с присущей ей грацией стояла ровно почти посередине, сцепив руки на пояснице. Вид у нее был устрашающе спокойным. Полковник задумчиво вглядывался в макет Приора, который располагался на центральной стене помещения. Казалось, что все остальные вещи были выстроены вокруг нее. Айрин он заметил не сразу: она стояла в самом углу, справа от входа. Спиной девушка опиралась о стену, перекрестив ноги, а пальцы одной руки легонько постукивали по бедру, словно она наигрывала мелодию.

Кабинет Рохаса был уютнее остальных помещений именно благодаря зеленым живым растениям, выращенной в биологической лаборатории и здесь было приятно находиться. Рохас специально обустроил это место максимально по-домашнему хотя остальной корабль больше напоминал строительную площадку, на которой все время что-то добавлялось, убиралось, переносилось. Пройдя вглубь комнаты, Рон остановился возле Хлои, но первым говорить не стал. Только бросил приветственную улыбку Лизе, которая словно и не заметила этого, но в ответ машинально кивнула. Первым прервал молчание Полковник. Он как бы невзначай отвлекся от макета Приора, развернулся к присутствующим и начал говорить:

– Приор, как выражается Айрин, проснулся. Не спрашивайте меня, что это значит. Она сама расскажет… – он бросил уверенный взгляд на девушку и добавил: – я надеюсь. Но сейчас вам всем важно знать, что двигатели будут запущены в ближайшее время. Сейчас происходит что-то вроде знакомства с нами.

Его взгляд на секунду поднялся к потолку – Рохас явно подбирал слова.

– Но начну сначала, – мужчина набрал в легкие побольше воздуха и уселся, наконец, на свое кресло за столом. Остальные оставались на своих местах. – Айрин показала мне то, что наши исследователи не нашли при изучении корабля – настоящую палубу управления. – Остальные не двинулись с места, их взгляды были устремлены на командира. – И каким-то образом нам удалось наладить контакт с Приором и «разбудить» его, – снова напряженный вздох на последнем слове. – Не знаю, как описать, что и как мы сделали, скажу только, что наши представления о его технологиях совершенно неверны, даже примитивны. Боюсь, что человечество… да что там, даже Криики, Эль-мины и другие известные нам расы в ближайшее тысячелетие не смогут дойти до такого уровня развития, – Алекс сделал паузу, погрузившись на несколько секунд в воспоминания о моменте, когда его разум соединился с сознанием Приора и Айрин.

Глава 5. Священное право на свободу

Материя Вселенной всегда была заключена в тисках своего предназначения. Она не была свободна в перемещениях, не могла реализовываться в новом воплощении, не имела права выбора, какой ей стать и как умереть. У всего была логика существования. И лишь разумы были вольны выбирать себя, создавать себя снова и снова, перевоплощаясь и меняя направление своего развития.

Но пока планеты мечтали стать звездами, а частицы газа – обрести власть над материей, разумы снова и снова пренебрегали своей свободой, отыгрывая одну и ту же роль из воплощения в воплощение.

Из истории расы Древних Странников. «Дневник Вселенной: виток новой жизни». Записана теми, кто пришел после них. Для тех, кто будет после нас.

1

Дойдя до своей каюты, Кииша на секунду задержалась у шлюза и окинула взглядом уже пустой и потемневший коридор. Издав грудное шипение, она приложила трехпалую руку к ДНК сканеру. Ей казалось, что веерная дверь раскрывала свои пластины непривычно медленно. Каюта была темной, но она не дала команду компьютеру включить свет. Ларниане хорошо ориентировались в знакомом пространстве даже в кромешной темноте. Люди шутили, что у их расы в мозгу есть карты местности, в которой они когда-то бывали. Кииша до конца не понимала смысл этой шутки, но догадывалась, что эта их особенность заставляет людей, (да, и не только их, но и другие расы) завидовать им. Причина была в истории их цивилизации, в которой был достаточно темный период. После глобальной катастрофы им пришлось перебраться под землю, в систему естественных пор их планеты: гроты, наполненные газами, создающими внутреннюю атмосферу. Несколько веков Ларниане жили в темноте, имея скудный запас света и источников энергии.

Естественно, слепота народа стала неизбежным эволюционным режимом. Для перемещения в пространстве им было достаточно щетинок и волосков на теле, которые действовали, как у кошек усы. Но с тех пор прошло много времени, и биоинженеры с появлением новых особей, сразу научились вживлять им новые глазные сенсоры, заменявшие природное зрение. Генетическая память позволяла последующим поколениям свободно передвигаться и даже выполнять все бытовые задачи, не прибегая к использованию зрения. Кииша легким движением смахнула с худенького плеча дорожный бокс, поместив его ровно в углубление в стене между блоком коммуникаций и предметом, замещавшим Ларнианам стул. Пройдя в глубь комнаты, она по привычке подняла щетинки на коже, чтобы ненароком не задеть что-то небольшое и хрупкое. Кииша пробыла на родной планете лишь несколько дней, в то время как на Приоре прошло почти столько же недель. В очередной раз она подумала, что люди очень торопятся жить. Всего двадцать четыре часа в сутках, которые на Гарнииле, родной планете Ларниан, соответствовали трем с половиной периодам трети их дня. С Рохасом она решила встретиться утром, как только Приор войдет в рабочий ритм, и опустила свое бледное вытянутое тело на лежанку. Спать она не хотела, да и сон для ее вида был условностью. Он не был для них необходимостью и биологически сном вовсе не являлся. Организм справлялся с восполнением энергии совсем иначе: мозг, как компьютер, просто сбрасывал балласт знаний, эмоций, энергии, когда понимал, что перегруз близок. Физический отдых уже требовал покоя тела, и именно неподвижное, почти вертикального расположение давало Ларнианам необходимый покой. Разум погружался в состояние близкое к алкогольному опьянению у людей, мысли и эмоции блуждали в хаотическом танце, бесконтрольно и бешено. При этом внешне ничего не выдавало активность разума этого существа.

Прикоснувшись спиной к «кровати», расположенной под углом тридцать пять градусов к полу, щетинки автоматически опустились, аккуратно прикрыв почти белую кожу тонкой паутинкой. Зрительные сенсоры она уже выключила. Если бы не легкая вибрация торса и подёргивание дыхательных пазух, можно было подумать, что Кииша мертва. Внутренний мысленный ураган накрыл ее с такой силой, что она растворилась в нем мгновенно. Мыслеобразы мелькали не просто бешено, они били ее ментальную сущность и все ее существо. За секунду в ее разуме пронеслись картинки травли ее отца за неповиновение народу, за спасение колонии непотребным способом, за допущение помощи от более низшего вида, за то, что сотни тысяч выжили вопреки предначертанному. Она не видела его в Долине Отвержения, но очень хорошо представляла, где он находился и что чувствовал. В Долине она была много раз, но всегда в качестве наказующего: того, кто обрекал сородичей на мучения. Она провожала туда убийц, обманщиков, аферистов, противников Великого Мира и многих других, чьи действия приводили к трагедиям или могли нарушить хрупкое равновесие и без того измученного мира Ларниан. Но Кииша так и не смогла зайти туда, как дочь своего отца. Не смогла увидеть его, высыхающего под жгучим огнем внутренней звезды, осознать, что теперь его больше не было в том виде, к которому она привыкла и который был ей дорог.

Любовь для их расы не была типична. Это чувство скорее могло быть вызвано фактическими действия сородича, нежели родственными связями или обязательствами, принятыми у других народов. Любовь буквально нужно было заслужить. И заслужить достойно. Отца она любила не за то, что он был ее родителем, а за то, что он всегда ставил интересы своей колонии и всей расы превыше всего остального и даже превыше своего благополучия. Его любили и другие, но эта любовь прошла в тот момент, когда он спас их ценой своей свободы. Никто не хотел принимать помощь от Ларни-док хотя им и ничего не стоила эта помощь. Гордость и закостенелость убеждений чуть не погубили всю их колонию. И самое страшное, они были готовы умереть от разрушения своего грота.

Из-за глобального катаклизма, о котором почти ничего не известно текущему поколению Ларниан, их планета Гарниила очень пострадала, потеряв значительную часть атмосферы, оставив лишь слабый защитный слой от ультрафиолета. Судьба других трех планет системы неизвестна. На планете вымерло почти все, что находилось на поверхности. Ларинан спасла от вымирания система подземных пор планеты, где местами сохранялся микроклимат. Так раса смогла выжить и научилась долгие века существовать и даже размножаться. Но в недрах планеты они были не одни. Другая ветвь их эволюции – существа, которых называли Ларни-док, были в этом подземелье как дома. Для них тот климат был естественным, и только благодаря взаимодействиям двух рас существование более развитых Ларниан стало возможным. Эволюция сделала свое дело, и с течением столетий обе расы сравнялись в развитии. Но с течением времени атмосфера восстанавливалась, жизнь возвращалась на Гарниилу, хоть и прошло несколько веков. Их светило хоть и стало другим, но смогло вернуть свет и тепло на нужный для жизни уровень. И когда Ларинане вернулись на поверхность, они стали заново строить свою цивилизацию.

«Стоп!» – скомандовала себе Кииша и включила на полную катушку сенсоры, подняла щетинки и всем телом дернулась вверх, принимая вертикальное положение. Болото сожаления несправедливой участи родителя затягивало ее все глубже, но она не хотела давать этим чувствам власть над собой. Она должна быть собой, а не тенью своих сожалений, – этому учил ее отец. Сейчас она не могла ему помочь. Да и вообще не могла: никто никогда не возвращался из долины. Но Приору помочь могла, Рохасу она могла принести пользу и решила сосредоточиться на этом. То, что на корабле что-то случилось, она узнала, только взойдя на борт, но до условного космического утра решила ничего не выяснять. Плохие новости и так нашли бы ее, а хорошие могли и подождать.

Встряхнувшись, она уверенно двинулась к шлюзу и лишь на секунду задержалась в проеме, дав себе волю еще на мгновенье почувствовать боль утраты. Но, пойдя по коридору в кабинет Рохаса, уже переключила свое внимание на корабль. Щетинки снова встали дыбом, когда она миновала основной коридор с жилыми отсеками. Она не сразу поняла, в чем дело, и лишь прислушавшись к своим ощущениям, обнаружила, что температура стала ниже. Она не заметила этого сразу, потому что кожные рецепторы среагировали мгновенно, сохраняя тепло. Кииша остановилась. Через минуту щетинки опустились, и температура вновь восстановилась. Она пошла дальше, но уже через несколько пройденных метров температура снова опустилась еще ниже, и реакция кожи последовала незамедлительно. Ларнианке стало не по себе, и она снова замерла на месте, ожидая дальнейших изменений. Все повторилось еще несколько раз, и с каждым изменением воздух становился холоднее или теплее, чем прежде. Прекратилось все так же резко, как и началось, и Кииша решила, что проблем на Корабле больше, чем ей сказали. Добравшись до кабинета Рохаса, она собиралась дождаться его прихода на службу, изучая последние отчеты, но обнаружила человека в своем кабинете с открытым шлюзом. Он лежал на диване, закинув руки назад, и смотрел в потолок. Кииша издала несколько аккуратных щелчков, чтобы обозначить свое присутствие, но Рохас не среагировал. Она неуклюже постучала по стене возле входа, как это было принято у людей, и это сработало: Алекс повернулся в сторону звука.

– Вы вернулись? – в голосе Командира слышалась усталость. – Мне не сообщили. – Рохас присел на кушетку, но в движениях не было привычной грации, скорее затягивающее бессилие.

– Да, я прилетела несколько часов назад, – с механическими нотками произнес голос из автопереводчика, прикрепленного к свободному от щетинок участку ее кожи на выпирающей челюсти. – Вы теперь отдыхаете тут? – она указала на кабинет, так и не переступив порог.

– Отдыхаю – это громко сказано, – чуть улыбнулся Алекс. – Скорее переживаю эту ночь. – И сделал пригласительный жест гостье.

– У вас есть возможность рассказать мне, что тут происходит? Пока я шла к Вам, заметила, что температурный режим нестабилен. Мои рецепторы были в шоке. – Она изобразила на лице подобие улыбки – дань уважения человеческой традиции, обнажив короткие плоские зубы меж прорезью в лице, служившей ртом.

Алекс как-то по-доброму улыбнулся, словно в ее вопрос касался старой шутки, а не проблем с Приором.

– Хулиганит, – хмыкнул себе под нос мужчина. А следующая фраза уже была адресована собеседнице. – Так Приор знакомиться с Вами, наверное. Если я не ошибаюсь, вы особенно чутко реагируете на изменение окружающей среды?

– Да, наша раса чувствительна к температуре, влажности, уровню освещенности, давлению и составу воздуха, чем другие. Но я все равно не понимаю.

Рохас рассказал Киише о том, что когда она покинула корабль, случилось отключение систем, о том, как они искали на планете источник сбоя, а потом Приор ожил и начал творить чудеса. Но подробности их похода, его ранение и обстоятельства «пробуждения» корабля он скрыл. Все время, что он говорил, Кииша внимательно слушала его, не подавая признаков беспокойства. Однако от заточенного на детали взгляда Рохаса не ускользнуло, что периодически щетинки на теле собеседницы вздрагивали, а цвет кожи малозаметно менялся. Это могло означать, что все же она не равнодушна и даже немного напугана произошедшим. Сенсоры в ее глазницах, не переставая, меняли свое положение. Алексу было сложнее всего привыкнуть к этим усикам, шевелящимся в зрительных проемах. Они были похожи на маленькие волоски, тонкие и полупрозрачные, с еле заметно светящимися кончиками. Словно вместо глаз у Кииши были вставлены новорожденные ежи с гибкими и подвижными иголками.

– И что это значит?

– Вы гораздо более древняя раса, чем люди. Может, за вашу историю встречалось что-то подобное? Упоминания о контактах с живыми космическими кораблями? Знаю, что наши правительства уже это обсуждали, когда началось исследование Приора. Но учитывая новые вводные… – с надеждой проговорил Рохас. – Какие-то далекие совпадения, намеки? Может, что-то было в легендах или мифах?

– Командир, да, мы древнее вас, но мы потеряли несколько тысячелетий в изгнании в собственном мире после катастрофы. Мы долго не возвращались к звездам и были почти изолированы. До нас мало что доходило из внешней галактики и мало кто к нам прилетал. Большинство наших соседей были уверены, что после катастрофы нашего народа не стало, мы вымерли, а планета стала непригодной для жизни.

– Возможно, Приор древнее катастрофы и есть что-то из вашей очень давней истории? – не унимался Полковник.

– Мне они недоступны, – перевел автопереводчик щелчки и бульканье Кииши, которые были истинным языком их цивилизации. – Мало кто сохранил знания о том времени, и большинство умерли или… – перед ней снова мелькнуло изображение ее отца в долине, высохшее тело, в котором навсегда заключен здоровый и живой разум, – или недоступны.

Рохас заметил, как ее кожа из бледно серой стала покрываться еле заметными голубоватыми разводами, и понял, что затронул какую-то очень тяжелую для нее тему.

– У Вас все хорошо? – он хотел по-дружески дотронуться до ее плеча, но вовремя вспомнил, что это не принято, да и может быть очень неприятно: чешуйки и волоски на коже Ларниан выделяли слабый токсин, вызывающий неприятное жжение и зуд, особенно для чувствительной кожи людей. – Перед отлетом вы говорили о личной семейной проблеме

– Да, проблема была, и она решена. Но не так, как хотелось бы. Мой отец был наказан за неподчинение народу и заключен в долину под внутренней звездой. Такова была воля народа и его выбор.

– Мне жаль.

– Не стоит, Полковник. Вы не должны жалеть существо, которое не знаете и не понимаете его мотивов. Не берите на себя эти чувства, – она посмотрела на мужчину и снова растянула рот в «улыбке» что на лице Ларнианина смотрелось достаточно угрожающе.

– Да, вы правы, я не знаю его и историю, которая произошла. Но я знаю Вас, и мне жаль, что вы испытываете неприятные чувства из-за произошедшего. – Он смотрел на зрительные усики, но словно видел во взгляде непонимание. – У людей принято сочувствовать чужому горю, даже если они не пережили этого сами, понимаете?

– Не очень…По-моему, это очень саморазрушающий обычай. Переживать проблему вместе с другими довольно тяжело.

– Наверно, да. Но вместе легче, чем одному.

Они оба замолчали на несколько минут, и когда продолжили, тон разговора стал немного теплее.

– Знаете, мой отец был одним из тех, кто мог найти какие-то древние знания. Из текущего поколения никто не обладает такими знаниями. Но если у меня получится что-то найти, я дам Вам знать.

– Спасибо, Кииша, буду признателен.

– Я сейчас могу чем-то помочь? – с искренним участием произнесла Ларнианка, в знак уважения приподняв плечи.

– Думаю, вам стоит успокоить своих соотечественников на корабле, если это потребуется, и более ничего, – улыбнулся в ответ командир.

– Я могу больше. Отправлю к Вашим ученым наших специалистов, возможно, наши знания смогут помочь разгадать загадку Приора, – уже вставая с кушетки, произнесла Кииша. Рохас не успел поблагодарить ее, потому что она быстро удалилась из его кабинета, и в нем снова повисла давящая тишина.

Рохас посмотрел на уже пустой дверной проем и подумал, что различия в эволюции, в истории народов, в количестве прожитых веков в разных концах Галактики не могут отнять одну общую черту у всего живого – сопереживание. И пусть Лариниане считают чувства вполне объяснимыми и обоснованными качествами и не понимают беспричинной любви или ненависти, они тоже подвержены общевселенскому потоку доброты и взаимопомощи. Мужчина снова вернулся в горизонтальное положение, закинув ноги на подлокотник. На этот раз он закрыл глаза и погрузился в дремоту. Его уже порядком успокоившийся разум перебирал воспоминания о контакте с Приором. Он снова видел свой родной дом, слышал запахи и звуки, шелест листьев и шум воды. Чувствовал ветер на своем теле и даже первые капли дождя на лице. Он снова был там, где не было тревоги, мучительных уроков отца, ответственности за чужие жизни; где был только он и его мечты о космосе и великих подвигах; где были родители и друзья; где он еще не был тем, кем хотел стать, но уже был собой.

2

Самый высокий уровень тревоги на личных коммуникаторах команды сопровождался не только громким звенящим звуком прямо в мозгу, но и тонкими электрическими разрядами, которые человек не мог не заметить. Сигнал под кодом «Солнце» на Приоре возник впервые и мог означать только вторжение врага. Рохас уже бежал в рубку, пока его коммуникатор на ключице продолжал «щипаться». С силой ударив по нему, сильнее, чем рассчитывал, он рявкнул: «Да отключай уже тревогу, черт тебя подери!».

Ключица под тяжелой рукой заныла и, скорее всего, отзовется синяком через несколько часов. Но об этом думать не приходилось: на Приор напали, другого объяснения такому сигналу быть не могло. Двигатели запустились, как и предсказывала Айрин, но корабль пока не набрал полной скорости и скорее плыл по космическим волнам, потихоньку разгоняясь. Вбежав в рубку, Рохас сразу направился к своему пульту, даже не заметив, что в рубке была полная тишина. Лиза, занимавшая свое место на центральном пульте, не успела даже повернуться к ворвавшемуся как ураган командиру, как он оказался рядом с ней.

– Докладывайте, – бросил Рохас, уже перебирая на своем пульте типы сканирования пространства, стараясь найти «неприятеля». – Я ничего не вижу на… – он поднял глаза на майора.

– Вы ничего не увидите на сканерах, Полковник. Позвольте я вам сама покажу. – Лиза указала в сторону основного экрана в рубке, транслирующего обзор перед кораблем.

Рохас не сразу понял, на что именно нужно смотреть. Он молча взглянул на Лизу, потом снова наружу.

– Видите? – Лиза не отрывала взгляд от лица командира.

– Нет, – честно признался мужчина, – что я должен видеть? – он перебирал глазами по картинке на экране. Перед ним простиралась полная темнота космоса и не было ничего, за что можно было зацепиться взглядом.

– Звезд нет, Полковник, – тихо заметила девушка. И тут до него дошло. Перед ним была пустота, черная и густая.

– Что это? – его голос был тихим, но уверенным.

– Мы не знаем, это появилось примерно тридцать минут назад, мы не сразу заметили… на сканерах ничего… Внешние датчики, которые выпустила Хлоя, пока мы были на планете, тоже ничего не показывают. Они словно зависли в том месте, где находились в момент появления этой штуки.

– Штуки? – Рохас как будто ожил. – Так это какая-то штука? Или природное явление? Туманность?

– Мы не знаем, – повторила блондинка, – ничего не видно ни глазами, ни сканерами, я не знаю…

Рохас медленно начал отворачиваться от экрана, словно пытался отлепить свой взгляд от державшей его своими щупальцами темноты.

– Тогда спросим того, кто может знать, – четко проговаривая каждое слово произнес Рохас и двинулся прочь из рубки. Лиза только успела крикнуть ему вслед, что будет докладывать об изменениях отсюда, а потом выдохнула само себе под нос:

– Если будет о чем докладывать…

Вызвать Айрин в рубку он не рискнул. Ей было не место в отсеке, где были сосредоточены все управляющие системы. Но все же немного пожалел о том, что не мог вызвать ее в свой кабинет по коммуникатору. Мог послать за ней офицера СБ, но это отняло бы у него драгоценное время. Мужчина преодолевал коридоры корабля так быстро, что еще продолжат додумывать эту мысль, когда поднявшись на жилую палубу, заметил выходившего из каюты Айрин Доктора Хайса. И вид его был обеспокоенный. Алекс теперь четко ощутил тревогу, граничащую со страхом, и не шевельнулся, пока врач не подошел к нему.

– Что с ней? – торопливо произнес Полковник, когда Роберт приблизился достаточно. – Она в порядке?

– Зайдите к ней и увидите сами, – равнодушно бросил Хайс, даже не замедлив шаг.

– Что это значит? Да подождите Вы! – он дернул врача за рукав.

– Эта девушка не в моей компетенции, Полковник. Я не знаю, что с ней и как ей помочь. Это еще одна необъяснимая вещь, которая сводит меня с ума. – В его глазах блеснула влага, не слезы, – нет, а жидкость, которая появляется от сильных эмоций: гнева, радости или горя. Роберт Хайс впервые в жизни столкнулся с чем-то настолько невозможным и необъяснимым, как Айрин, и это очень сильно его раздосадовало. – Я должен вернуться в лабораторию, попробую проверить ее кровь. – Он выдохнул. – Снова… – После чего удалился.

Войдя в ее каюту, Рохас увидел девушку, скрученную на полу в самом дальнем углу комнаты. Она сидела, обхватив руками голову, и почти незаметно раскачивалась. Несколько мгновений нужно было понять Алексу, что Айрин испытывает острую боль, но не мог понять, чем она вызвана. Приблизившись, он присел рядом, не прикасаясь к ней, чтобы ненароком не сделать еще больнее. Она не замечала мужчину, почти не шевелилась, лишь очень тихо издавала грудной утробный звук: полу вой, полу всхлип. Рохас был совершенно растерянным и понятия не имел, что ему делать.

– Айрин? – аккуратно, почти шепотом произнес он. – Что с Вами?

В ответ была тишина, казалось, прошли часы, прежде чем она очень медленно подняла на него взгляд. Он был полон отчаяния и муки.

– Вам больно?

Она лишь кивнула в ответ и от этого интуитивного движения, видимо, испытала новый приступ, потому что лицо исказилось гримасой боли. Девушка несколько раз глубоко вздохнула и выдохнула, и лишь потом заговорила:

– Я их слышу, – тяжелый вздох, словно она произнесла не пару слов, а спела тяжелейшую оперу, таким тяжелым был ее голос, – их крики или вой, я не знаю. – Она снова скривилась. Ее руки опустились на пол, легли ослабшими плетями. – Я не знаю, почему слышу это.

– Кого, кого Вы слышите, Айрин?

Она снова взглянула в глаза мужчине, но не ответила на его вопрос.

– Я была здесь, когда все началось. Примерно, – снова приступ, руки взметнулись к вискам, но от того, что ее мучило, прикрыться она не могла. – Примерно полчаса назад, не знаю… – Девушка заставила себя сделать глубокий вдох, прикрыв глаза, а Рохас отметил, какой бледной она была, щеки словно впали. – Я сидела на диване, когда услышала этот вопль, – постучала пальцем по виску, – у меня в голове.

Алекс не понимал, о чем она говорит, но не задавал никаких вопросов. Каждое слово ей давалось очень тяжело.

– Это похоже на вой, и на крик, и на скрип одновременно, – она снова начала говорить, – миллионы голосов. Меня откинуло на пол и… – она снова вздохнула.

– Кто издает этот звук? Чьи это голоса? – не выдержал Рохас. – О чем вы говорите?

– Идите на основную палубу, попробуйте войти в контакт с Приором, Полковник. Я сейчас Вам никак не помогу.

Мужчина смотрел на девушку, видел ее боль и не понимал, что ему делать. Это могло быть ловушкой, могло ей не быть. Рисковать он больше не хотел, слишком много было поставлено на карту.

– Пойдемте со мной, я помогу вам, – пришла ему в голову мысль. – Может, у Приора есть лекарство для вас?

– Это… это я его лекарство сейчас, – она выдавила подобие улыбки. А через секунду снова сковала голову в руках, стараясь не издавать звуков, но Рохас видел, как раздуваются ее вены на шее, висках.

– Айрин, – мужчина схватил ее за руку, привлекая внимание, – что это значит? Что за лекарство?

– Пока я ловлю этот сигнал, значит Приору он не страшен. Вам надо спешить, они скоро поймут, что сигнал перехвачен, – она проговорила это так быстро, как только могла, то шепча, то переходя на бесшумное шевеление губами, и местами говорила на вдохе. – Идите, – она бессильно оттолкнула руку командира, но безуспешно.

– Но Вас нельзя оставлять одну, – Рохас поднялся, и потянул Айрин за собой.

Вдруг глаза девушки распахнулись сильнее, и она изо всех сил почти прокричала.

– Нет времени! Быстрее идите, сигнал усиливается, я долго не смогу его держать на себе.

От неожиданности Полковник выпрямился, отпустив ее руку. Несколько секунд он потратил на осознание последних ее слов, вернее тона ее голоса, властного, отчаянного.

– Я пришлю к Вам кого-нибудь, – бросил Алекс на ходу, уже покидая ее каюту, и скрылся в дверном проеме.

Теперь она осталась одна и от боли начала выть, еле слышно, но жутко. Девушка попыталась восстановить сбившееся дыхание после усилий сдержать боль, но получилось не очень. Она снова обхватила голову руками, словно могла защититься от того, что ее мучило. Но не было никаких щитов, которые могли бы ей помочь. Сигнал был телепатический, те голоса, которые она слышала, транслировались напрямую в ее разум, и спрятаться от них она не могла. Очередной приступ отпустил, но она знала, что ненадолго. Шум, хоть и слышался издалека, все равно продолжал нарастать. Но она дала себе насладиться этим мгновением покоя. Облокотилась на стену, расслабив шею и плечи, она непроизвольно сползла ниже, почти улеглась на пол, выпрямив ноги и полностью расслабив все тело. Айрин чувствовала вибрацию в своем мозгу, новая порция была близко, но эта секунда у нее еще была.

Когда в дверном проеме появилась фигура, она этого не заметила. Мозг снова сковал гул криков, скрипов, шипения инородного разума, и девушка по инерции снова скрутилась в комок, прижимая ладони к ушам так сильно, что казалось, расплющит себе череп.

Эрик смотрел на нее и не понимал, что происходит, поэтому просто замер на пороге. Рохас залетел к нему в каюту и приказал, именно приказал идти к Айрин и не оставлять ее одну ни при каких обстоятельствах. Он раньше не видел в нем столько властности, не видел его истинным командиром, хоть и знал, кем он являлся. Ослушаться парень не посмел и быстро двинулся к девушке, с которой он не разговаривал уже несколько дней, да и не особо этого хотел. Но развернувшаяся перед ним картина заставила его забыть о их обоюдной антипатии. Она выглядела ужасно: заплаканная, сидела в нечеловеческой позе на полу, прижимала руки к голове. Ему показалось, что она скулила.

Неуверенным шагом он приблизился к ней и позвал по имени. Реакции не было. Он подошел еще ближе и снова позвал. Ответа не последовало. Она словно его не слышала, хотя он постарался быть достаточно громким. Не понимая, почему именно ему выпала эта «почетная» миссия, и не имея понятия, что вообще происходило, он замер в метре от Айрин, ожидая, что она его заметит. Но вместо этого девушка вдруг повалилась на пол, словно потеряла сознание, и прижалась лбом к полу, продолжая держать руками голову. Только по вырвавшемуся из ее горла утробному вою он понял, что она была в сознании.

Эрик машинально рванул к ней, не задумываясь о том, чем он мог ей помочь. Его ладони мгновенно вспотели, а сердце бешено забилось. На его глазах ничего подобного никогда не происходило, и он понятия не имел, что может сделать в этой ситуации. Его рука легла на ее спину, и это произошло автоматически. Он почувствовал под своей ладонью дрожь ее тела. И вдруг все прекратилось. Девушка замерла, и Эрику показалось, что эта пауза была слишком долгой. Он уже успел подумать, что она умерла. Несколько мгновений она не шевелилась, только спина вздымалась… она дышала. Когда она начала оборачиваться, Эрик отшатнулся от нее, давая пространство для маневра то ли ей, то ли самому себе. Ее лицо было испуганным и удивленным одновременно. Первые мгновения она смотрела на него так, словно видела впервые. Он почти видел, как в ее памяти всплывают воспоминания о том, кто он, и откуда она его знает.

– Как…? Как ты это сделал? – голос Айрин был тихим, переполненным эмоциями.

Такого вопроса парень вообще не ожидал. На всякий случай он сдвинулся еще подальше от нее.

– Что я сделал? – Он попытался скрыть в своем голосе страх, но вряд ли у него это получилось.

– Голоса прошли, – пояснила Айрин, уже не глядя на Эрика, а что-то обдумывая. Эта реплика ясности не принесла, и Эрик нахмурился.

– Объясни толком.

Айрин начала подниматься, ее качало, но она ловко ухватилась за диван, опершись на него одной рукой. Ее взгляд был где-то далеко. Она погрузилась в свои мысли и явно не слышала его слова. А потом также неожиданно уперлась взглядом в парня так, что он почувствовал себя полностью голым на виду у всех.

– Ну что? – грубости, которой он хотел наполнить эти слова, не было, зато он услышал в своем голосе дрожь, отчего его передернуло. Не пристало ему при ней нервничать. Их последний диалог был обидным для него, и свою слабость показывать ему точно не хотелось. Но правда была в том, что последние несколько минут напугали его до чертиков.

– Ты слышишь их? – по выражению лица Эрика стало понятно, что он не понимает, о чем речь. – Голоса, крик… не знаю, как его назвать. – Девушка внимательно смотрела за его реакцией, но ничего кроме ошалелого взгляда не видела.

Айрин отошла от него, не зная, как продолжить. Что она могла ему рассказать? Что в ее голове еще минуту назад был ад? Что она слышала жуткий звук… и крик, и скрип, и вой, которые вызывали жгучую боль… боль не тела, боль разума. Как ее разрывало изнутри, как терялась она в этих мучениях, забывая себя. И пока она подбирала слова, девушка не заметила, как отошла достаточно далеко от Эрика, а тот двинулся к двери на выход. И тут все стало возвращаться, боль начала накатывать волной, снова заглушая все ее чувства и мысли. И тогда до нее дошло:

– Стой, – она рванула к парню и с силой схватила его за руку. От такой неожиданной выходки он вздрогнул, но руку не отдернул. Лишь смотрел на нее еще более удивленный.

– Все прошло… – на ее лице отразилась улыбка. По-настоящему счастливая улыбка. – Ты каким-то образом блокируешь это чертов сигнал, понимаешь? – Эрик ничего вообще не понимал и лишь покачал головой. Его голубые глаза уже были размером с блюдца, и он чувствовал, как они продолжают увеличиваться. – Я расскажу по дороге, пойдем со мной, – девушка дернула его за руку, которую по-прежнему держала в районе запястья. Парень, совершенно ошалелый, шел за ней скорее на автомате, чем сознательно.

Его почти перестало напрягать ее прикосновение, даже хватка к его руке, но комфортным это для него тоже не было. Он хотел было вырвать руку, но заметил, как Айрин почти незаметно пошатывается, спотыкается, и решил пока не делать резких движений. Дойдя транспортного шлюза, она остановилась и странным взглядом обратилась к нему, но не произнесла ни слова. Это продолжалось несколько минут, пока не приехал лифт, и Эрик успел заметить, какой бледной и осунувшейся она была. Девушка нырнула в проем первой, а он задержался на пару секунд, не уверенный, что хочет знать продолжение этой истории. Она отпустила его руку, но ему показалось, что она все еще держит его и тянет за собой.

3

Алекс ждал стоя напротив входа на реальную палубу управления, и ожидал снова увидеть свой дом, свое прошлое. Но на этот раз Приор не показывал ему картинок, он просто растворил стену между Полковником и его целью, предлагая беспрепятственно войти. Подавив легкое разочарование, мужчина шагнул вперед, снова оказавшись в странном помещении. Здесь не было ничего похожего на командный центр. Похожего в его понимании: никаких пультов, кнопок, экранов, даже не было иллюминаторов. Как отсюда можно было управлять кораблем, Рохас понятия не имел, но точно знал, что установить связь с кораблем у него получится. Его обычно быстрый и уверенный шаг сбился, и в центр зала он продвигался медленно и неуверенно, словно вовсе не хотел идти туда. Да и что он тут делал, было не понятно. Айрин отправила его сюда, а зачем? Какой-то сигнал, который она не дает принять Приору, какие-то голоса и боль… Голова шла кругом, но он все же вошел в центральную область, понимая, что не готов к этому. Несколько секунд он чувствовал вибрацию в голове, словно его мозг пронизывали слабые струйки электричества, и это было даже приятно. А потом он увидел Айрин, скорчившуюся на полу и… Мужчина закричал, потому что в следующую секунду его разум пронзила острая боль и жуткий звук, крик, дикий вой, скрежет и зловещий скрип. Он прижал руки к ушам и согнулся вдвое. Еще немного и он потерял бы равновесие, но вдруг все прекратилось. С облегчением Алекс глубоко вздохнул, поставив руки на колени и стараясь не выпрямляться резко.

– Зачем? Что ты мне этим хотел сказать? – Еле слышно обратился он к Приору. Но ответа не последовало, лишь в голове возникла картинка недавней встречи с Айрин и его собственный вопрос ей: «Вам больно? Кого вы слышите?».

– Понятно, – мужчина выдохнул еще раз и выпрямился, – и что дальше?

Он окинул взглядом пространство вокруг себя, ожидая следующего видения, но Приор никак не отозвался. Корабль молчал, и Рохас молчал вместе с ним. На него вдруг накатило странное чувство, неловкость ситуации, словно он ребенок, который сморозил какую-то глупость, и сам это понял, лишь когда все вокруг начали смеяться.

– Что я тут делаю?! – Выдохнул мужчина, выпрямился и закинул голову назад, прикрыв глаза.

Он подождал еще минуту и было уже направился к выходу, как позади него раздался небольшой щелчок. Рохас не сразу нашел источник звука, но, присмотревшись, обнаружил, что ближайший нему «стул» поменял форму на более «человеческую», а на соседнем предмете появилась область, похожая на экран. Сначала он не понял, что это, но, когда приблизился, все стало ясно. Приор показал ему то, чего ему не хватало – рабочее место командира с креслом и экраном. Первые несколько секунд экран был пустым, но потом на нем стали появляться изображения: звезды, планета под кораблем, кольцо астероидов, и черное пятно: в том самом месте, где должен был находиться Приор.

– Так вот оно… нас окутало какое-то облако? – Он смотрел на экран, уже опустившись на гостеприимно предложенный ему стул. В ответ под рукой легонько завибрировал стол, и мужчина решил, что это что-то вроде ответа: «Да».

– Что это, ты знаешь? – в ответ его окутал холод, свет вокруг померк, кожу стало щипать, как от сильного мороза. Наваждение прошло быстро и Рохас все понял.

– Ты это чувствуешь сейчас? Тебе холодно и страшно?

Приор откликнулся легкой вибрацией в стуле.

«Кажется, мы нашли способ коммуницировать!», – мысленно улыбнулся офицер. Следующей картинкой, которую показал Корабль, был жуткий соседский пес, который не один год пугал Алекса, когда тот был еще совсем маленький. Он был черный, огромный, с сединой и злобным нравом. Это животное могло лаять несколько часов подряд, капая слюной и разрывая когтями землю, если кто-то приближался к его загону. Он был очень старый и очень злой. И Алекс искренне боялся его, после того как на его глазах пес разорвал в клочья небольшого зверька, который случайно зашел на территорию пса. Собака не ела разорванную тушку, а рвала ее до тех пор, пока не остались только маленькие клочки. Тот мальчик – Алекс впервые узнал, что такое страх перед смертью. Будучи довольно взрослым, он понял, что вот такой «злобный пес» может быть и человеком, который убивает невинных детей, издевается над животными и вообще несет в мир хаос и мрак. Алекс с тех самых пор не мог доверять собакам, особенно черным. Осталась детская травма. Но тот пес еще много лет являлся к нему во снах в образе жуткого демона, страшного и разрушительного. Это было олицетворение всех его личных ужасов.

Когда наваждение прошло, Рохас почувствовал, как пот стекает по его щеке. Приор не просто показал ему картинку, он вернул его в то время, когда страх перед тем зверем застилал все остальные его чувства… Он снова чувствовал тот ужас и отчаяние, когда мелкий грызун попал в зону досягаемости черного монстра, как кровь брызнула из маленького тельца и раздался звук ломающихся костей. На секунду он снова стал тем мальчиком, и снова им завладел тот ужас.

– Зачем… зачем ты мне это показал? – запинаясь выдавил мужчина. – При чем тут… – снова появилась картинка: пес, оскалившийся, готовый разорвать его на части, рычит и капает кровавой слюной. – Черт! – Алекс провел рукой по волосам, пытаясь отмахнуться от жуткой картины. Страшным был не образ собаки, его пугало чувство, которое корабль каким-то образом тоже ему передавал. – Хватит… – проревел мужчина, картинка исчезла, чувство страха тоже. Он тяжело вздохнул и выпрямился.

– Я понял, – он стал мерить шагами помещение. – И как нам… что нам с этим делать? Айрин сказала, что как-то блокирует сигнал. Он предназначается тебе? Не ей?

Вибрировать начал теперь уже пол, и это снова было: «Да». Дальше на экране появились символы, сигнал совершенно незнакомой Алексу кодировки. Он склонился над столом, упершись руками.

– Это тот сигнал… понятно. Что он передает?

В голове появилась новая картинка: намордник и поводок в руках мужчины, который пытался надеть их на испуганную овчарку. Картина эта была из совершенно забытых времен, когда Алекс гулял еще ребенком по парку. Он не помнил, было ли это реальностью. Эпизод был совсем ничего не значащий и обыденный. Но Приор как-то выудил его из памяти мужчины и вернул в реальность. Рохас только смутно предположил, что собаку должны были вести к ветеринару, и она этого совсем не хотела.

– Так вот что это, – обратился он к кораблю, – этот сигнал твой намордник и поводок, вот черт! Что делать? Ты можешь его заблокировать, обойти, отразить?

Корабль молчал, и Алексу показалось, что под этим молчанием таится страх. Приор не знал, что ему делать, как и сам Рохас. Тишина давила на мужчину, не давая собраться с мыслями. Он разговаривал с кораблем, тот отвечал ему мыслеобразами, вибрацией, чувствами… как такое могло быть? Что это за технология и кто был в состоянии такое создать? Список вещей в которых ему следовало разобраться рос быстрее, чем он успевал хотя бы задуматься над всеми этими вещами. Полковник вдруг понял, что чувствовала Айрин, когда «фильм» из ее воспоминаний превратился в реальность. Разница лишь в том, что казавшееся выдумкой вдруг обрело форму для Алекса и явилось в его жизнь неожиданно и без объяснений.

– Это чрезвычайно секретный проект, вы понимаете?

– Да, Сэр, понимаю.

– Такого уровня секретности не было никогда прежде, Рохас, никогда!

Собеседник был очень суровым офицером высшего звена, старой закалки. Седые виски выдавали почтенный возраст – около восьмидесяти лет, но точно Алекс не знал. Он слышал о Генерале Артеко довольно много разных историй. Тот был командиром флагмана в войне первого контакта, защищал колонии в системе Альфа Центавра от масштабной агрессии рейдеров. Он первым встретил новую для людей расу – полу разумных существ на «Амега 54». На его счету было полно подвигов, и он слыл лучшим из героев современности. Он был живой легендой. Поэтому личная встреча с ним для Рохаса, только что получившим звание Полковника, была поистине судьбоносной.

– Так точно, Сэр! – кивнул Алекс чуть сильнее чем прежде, вытянувшись как струна. Он ждал, что Генерал продолжит, но тот опустился в кресло и задумчиво смотрел в окно.

– Разрешите обратиться, Сэр, – чуть с запинкой начал Рохас. Дождавшись одобрительного кивка, он начал говорить – Этот объект… известно его происхождение?

– Нет.

– А куда он направляется?

– Неизвестно.

– Простите, Сэр, но хоть что-то известно?

– Хм… Нет, пожалуй, ничего. Хотя… – Артеко поднялся и, наконец, взглянул на Алекса, – известно, что скоро он отправится в путь, и мы должны узнать, куда он полетит дальше после Земли. – Он снова замолчал, испытующе глядя на мужчину. Если он что-то и пытался в нем разглядеть, то наверняка у него получилось.

– Есть ли у меня выбор, – начал Рохас, но его бесцеремонно перебили.

– Есть, сынок! Он у тебя есть… Приказ ты получишь только в случае согласия, которое дашь мне сейчас… – Генерал почесал заросшую щетиной щеку, – или не дашь.

– Я могу отказаться? – искренне недоумевал Алекс.

– Можешь. Мы просто… просто сотрем твою память обо всем секретном, и ты пойдешь служить дальше, зная лишь то, что мы рассказали остальным, – он снова упал в кресло. – Эх, а ведь когда-то были времена… не было такой информационной сети, никто бы и не узнал об объекте, мы бы скрыли все… жаль, я их не застал. – Мужчина тяжело вздохнул. – Есть у меня чувство, сынок, что… – он замолчал, так и не закончив мысль. Рохас не посмел переспрашивать.

– Я согласен, Сэр.

Генерал Артеко вдруг с такой печалью посмотрел на Алекса, что ему вдруг стало не по себе.

– Почему? – вопрос был задан не младшему офицеру от Генерала, а как-то по-отечески.

Алекс замялся, не знал, как объяснить свое решение.

– Просто… Сэр… я, – он замолчал.

– Говори, как есть, без погон. Это очень важное решение, я хочу знать, что ты понимаешь, на что идешь.

Рохас опустил голову, раздумывая, что сказать. Его решение было не разумным, а скорее интуитивным. Представив, что отказывается от миссии, ему вдруг стало плохо, неуютно.

– Объект… я хочу стать частью разгадки, хочу быть частью чего-то большего, чем я сам, большего, чем сама Земля Центральная, чем законы и приказы, чем все, что нас окружает. Хочу осознать масштабы Вселенной, понимаете?

– Понимаю, – вздохнул Артеко, – сам таким был, и у меня, знаешь ли, не вышло… может у тебя получиться.

– Могу задать вопрос? – неуверенно промычал Рохас.

– Да.

– Почему я?

Артеко не ответил, а лишь посмотрел на Рохаса так, словно прощался с ним. Через секунду перед ним снова был Генерал с безупречной армейской выправкой, суровым взглядом и уверенным голосом.

– Свободен. Мы закончили.

Рохас подчинился и вышел из кабинета на ватных ногах, стараясь не подавать виду. Он действительно до конца не понимал причину своего согласия на миссию и даже сути ее еще не знал. Он лишь чувствовал, что не может больше оставаться на текущем месте, его тянуло в гущу событий и подальше от дома. Дома, где царствовали боль и одиночество. Эта миссия должна была убить того человека, которым он являлся сейчас, и породить нового, пережившего то, что прежнему Рохасу не удалось.

– Приор, – он впервые обратился к кораблю по имени и вдруг понял, что это имя придумали люди и сам корабль может его не знать и не понимать. Но корабль откликнулся незамедлительно: тепло разлилось в воздухе вокруг Полковника.

– Передай этот сигнал на пульт Лизе, ты можешь? Лиза – это… – он не договорил, потому что увидел в мыслях образ Майора, в привычной форме на офицерском мостике. – Да, ей… ты ее уже знаешь, – выдохнул мужчина. – Может, она сможет расшифровать.

Через секунду коммуникатор застрекотал, и он понял, что Приор выполнил просьбу. Или приказ. Лиза интересовалась, что за абракадабра пришла ей на пульт и что с этим делать. Полковник дал ей указания по расшифровке сигнала и велел пока не задавать лишних вопросов.

– Все коммуникации только по внутренней зашифрованной связи, – добавил он при отключении. Лиза должна была понять, что это означает.

– Теперь ждем, – в пустоту отрезал мужчина, понимая, что говорит с кораблем.

Когда в коридоре послышались шаги, Рохас вздрогнул и обернулся, ожидая посетителей. Он понимал, что это могла быть только Айрин, кроме них двоих тут пока никто не бывал. Но шаги были тяжелее и медленнее: явно мужские и довольно уверенные… Тот, кто приближался, точно знал, куда идти. Когда шаги слышались уже совсем близко, Рохас поднялся с кресла. Его рука инстинктивно потянулась к кобуре на бедре.

– Здравствуйте, Полковник, – послышался певучий мужской голос за секунду до того, как в проеме возник его хозяин, – рад, что застал вас тут.

У Рохаса чуть челюсть не отпала, когда ему навстречу вышел Валла’Нар – посол Г’грусов. В своем любимом человеческом облике светловолосого мужчины лет пятидесяти, довольно молодой по современным меркам. Он был в классическом, даже старомодном темно-сером костюме. Нежданный гость улыбался Рохас у какой-то дружеской и очень легкой улыбкой, словно они встретились на прогулке в общественном месте. Валла’Нар не подходил слишком близко, а остановился в трех метрах от полковника, очевидно, заметив не очень дружелюбную стойку последнего.

– Что вы тут делаете? – не заботясь об отсутствии гостеприимности в своем тоне, отрезал Рохас.

– Пришел вам помочь, Полковник, – Г’рус склонил голову набок, совершенно невинно, – Вам ведь нужна помощь?

– Как вы узнали?

– Что? Об опасности? – снова совершенно невинный тон. – Вы забыли, кто мы такие и на что способны?

Рохас не ответил, он чувствовал подвох, чувствовал кожей, подкорками разума. Этот очень странный тип неделями не появлялся на людях, улетал с личного дока и возвращался, когда вздумается, при том, что все вылеты с Приора четко регламентировались, контролировались, чтобы не допустить утечки. Но Г’русам как-то удалось добиться полной свободы и автономности, при том, что какой-то ощутимой пользы от них никто не замечал. Поговаривали, что им дали доступ для обороны, предполагая, что нет такой опасности, от которой военная мощь этой расы не могла бы уберечь Приор. У них не было врага равного им по силам. Но Рохас не верил всему этому, но и подозрений своих не высказывал.

– Полковник, давайте к делу.

– Давайте, – оживился тот, – разберитесь с облаком, что нас окружает, и мы продолжим свою работу.

Г’рус явно был недоволен словами человека, никто не смел ему указывать, что делать, но он подавил это чувство. У него была более важная цель, и доказывать низшему существу свою власть не было смысла.

– Перестаньте, – он улыбнулся, – это не так делается. Я лишь хочу показать Вам кое-что.

– Валла’Нар, разве вы здесь не для того, чтобы оберегать Приор от опасности? Так займитесь этим, а мне покажете позже. – Рохас внимательно следил за реакцией существа перед ним. Он понимал, что голограмма в виде человека вряд ли передает все тонкие реакции инопланетянина, но все же надеялся зацепиться за что-то.

– Конечно, – голограмма всплеснула руками, – это наша роль, и мы ее выполним, не сомневайтесь. Но поверьте… это не тот случай. – Валла’Нар улыбнулся очень человеческой улыбкой, которая просто кричала: «повинуйся мне или умрешь!».

– Разве? – Рохас решил не прятать свое негодование, – а корабль считает иначе.

– О… милейшее создание, оно просто не в курсе, молод еще, – он с теплотой провел рукой по ближайшей стене, как поглаживают спящего рядом кота.

– Так вы знаете, что это? – Рохас подавил поднявшееся желание треснуть этого самодовольного инопланетянина.

В ответ он услышал только смех, надменный и веселый, словно Рохас его искренне повеселил. Раньше ему мало приходилось общаться с Валла’Нар: только официальные встречи и совещания сводили их вместе. И такое поведение не было особым сюрпризом. Он никогда не проявлял интереса в обсуждениях важных вопросов, всегда сидел со скучающим видом, даже не пытаясь это скрыть. Говорил мало и только свое решение, после чего удалялся, не давая возможности поспорить с ним или хотя бы вступить в дискуссию. Хотя спорить с Г’русом никто не смел.

– Давайте все-таки вернемся к… как вы его назвали? – Г’рус наиграно почесал подбородок. – Облако? Да, наверно так. Вам надо впустить его системы, дать сигналу пройти. – Существо посмотрело на мужчину внимательно и во взгляде сверкнуло: «это не просьба». Рохас понял… но выполнять приказ не собирался.

– Нет, – он стоял прямо, руки с кобуры были убраны и свисали вдоль тела. Его расслабленная поза, уверенный взгляд и чуть опущенный подбородок дали понять, что это осознанный ответ. Г’рус удивился, голограмма немного затрепетала, еле заметно, что Полковник определил про себя как слабость.

«Значит внешняя трансляция связана с эмоциями носителя». Это было первое открытие о представителе этой расы с момента их контакта, и, пожалуй, единственное. Ведь раньше никто не смел отказывать этим существам. Вообще никто и никогда.

Их корабль появился неожиданно, но очень аккуратно. Он выплыл из-за Луны и, конечно, его не было видно на сканерах: на примитивных земных сканерах. Они повисли на орбите Луны и дождались, когда люди отправят экспедицию. На их сигналы они не отвечали, свои сигналы не отправляли, просто находились на своем месте несколько месяцев. Другие расы, которые контактировали с людьми, говорили о том, что появление Г’русов – благословение. Они всегда сами решают, с кем выйти на связь или вступить в контакт. И раз они появились, значит, люди много значат в галактике. Люди со свойственной себе агрессией через некоторое время запустили оружие против непрошенных гостей, и оно не сработало. Оружие мощнее – тот же эффект. На корабле не было ни царапины, ни скола. Его по-прежнему не было видно на сканерах, а определяли его местоположение лишь по гравитационному полю. Да и то, большинство ученых сошлись на том, что это и это они могли скрыть, просто не захотели. Но неудачные нападения на корабль доказали человечеству ничтожность их вооружения по сравнению с мощью державы Г’русов. Многие считали, что это было основной целью гостей – показать свое величие и силу. Дальше история развивалась уже по сценарию Г’русов. Они вышли на связь, объявили себя чуть ли не Богами, поделились технологиями и ушли, обещая поддерживать контакт и направлять развитие людей, если нужно. Их идея состояла в поддержании в Галактике мира, и они, как наиболее древняя раса, обязаны были взять на себя эту ответственность. Когда на орбите Земли появился Приор, они явились, снова предложив помощь, фактически не прося ничего взамен, лишь присутствие своего представителя на борту. Если бы не их технологии, интегрировать системы Землян в систему корабля не получилось бы, да и многие расшифровки сделать тоже. Поэтому человечество было обязано им и отказать никак не могло. Не говоря уже о огромной материальной поддержке. Но с момента отлета Приора помощи от них поубавилось.

– Итак, мне важно понять, услышали ли вы меня или нет? – Гость снова склонил голову набок, заняв оборонительную позицию. Он понял, что человек пытался дать ему отпор, и его это даже веселило.

– Слышал, – холодно ответил Рохас.

– И? – Г’руса начал напрягать этот долгий разговор.

– И мой ответ: «Нет!», – безразлично бросил Алекс. Он понимал, что жизнь его висит на волоске. Ощущал угрозу всей кожей своего тела, но уступать не собирался.

– Хм, – инопланетянин картинно почесал подбородок. – Я не знаю, как вы вообще смогли блокировать сигнал, таких технологий у вашего вида нет… но. – Он осматривался вокруг, словно разговор был простой светской и скучной беседой. – Просто дайте сигналу пройти, и я забуду вашу дерзость, – он снова посмотрел на человека и мило улыбнулся.

Рохас выслушал последнюю реплику, но отступать не собирался. В его голове возникли новые вопросы по поводу этой расы, и он стал еще сильнее сомневаться в их намерениях.

– Нет, Валла’Нар, я не пропущу сигнал, пока вы не объясните, что это все значит. Что за облако? Зачем этот сигнал? И что дальше? Ну и конечно, – теперь человек одарил собеседника милой улыбкой, – расскажите все, что вы знаете о корабле. А потом мы решим, что делать.

– У вас есть сутки, чтобы выполнять мою просьбу, – Валла’Нар развернулся, чтобы уйти. Его фраза прозвучала совсем не дружелюбно.

– Иначе, что? – Рохас снова напрягся, стараясь держать руку рядом с оружием.

– Смерть, – он не повернулся на этой фразе: проговорил, уже покидая помещение.

4

Свет в его каюте всегда был яркий, только условной космической ночью мужчина мог находиться в полной темноте. Но сейчас каюта была наполнена густой дымкой сумерек. Его крупное мускулистое тело ослабло на диване, голова была запрокинута назад, глаза прикрыты.

На Приоре не всегда были простые дни, даже учитывая не динамичное развитие их миссии. То пираты-неудачники с окраины миров пытались напасть на корабль, не понимая, с какой силой столкнулись. Тогда отбиться удалось довольно легко. Даже человеческих тактических сил хватило, чтобы отразить атаку быстро и без потерь. Они тогда пересекали сектор планеты Пирамида, которую населяли в основном Эль-мины и другие немногочисленные расы. Перепалка была совершенно безвредной для миссии, но нервов подпортила знатно. Никто не знал, как поведет себя корабль под атакой: остановится ли, изменит курс или ответит огнем. Но Приор словно и не заметил ничего. Он продолжал движение, отражая все атаки своими защитными полями и энергопоглощающей обшивкой.

Потом был кризис продовольствия, который удалось преодолеть с помощью поставок от Крииков; волнение персонала, который потерял связь с домом; бунт рабочих; политически непонятные приказы и смены в личном составе экипажа. Была даже комиссия из объединенных миров, чьи средства были вложены в проект. Ходили слухи, что проект закроют и отпустят Приор в свободное плаванье из-за невозможности оценить перспективы миссии, ее цель и даже элементарную материальную выгоду. Рохас не любил бюрократическую волокиту сильнее всего, но еще больше он не любил кабинетных политиков, которые делали выводы и принимали решение, только глядя на отчеты и «бумажки» несмотря на то, что уже более ста тридцати лет бумага в привычном для человека виде, не использовалась. Ей на замену пришли полимеры, которые после использования свободно и многократно перерабатывались для вторичного применения. Документацию продолжали называть «бумагой», когда хотели показать бессмысленность конкретной информации или процесса. Теперь перед Рохасом стоял другой вопрос – очень сложный. Гораздо сложнее, чем выбор: отказать ли властному и опасному Г’русу или пойти у него на поводу. Ему предстояло дать очередной отчет командиру. На связь из-за сильной удаленности они теперь выходили только с приближением к крупной черной дыре, используя гравитацию, которой удавалось посылать сигнал на огромные космические парсеки.

Пока Приор находился на месте, связь обеспечивалась через стационарные усилители, но, когда Корабль запустил двигатели, они стали медленно двигаться, отдаляясь от них. И как назло, через пару дней они должны были приблизиться на достаточное расстояние к королеве кротовых нор – «Перекантине» чья масса в четыреста раз превышала массу всех остальных известных червоточин. И это расстраивало командира еще сильнее, ведь сигнал связи мог продержаться несколько дней против обычных пары часов. А значит, Земля Центральная сможет получить всю необходимую информацию о корабле, и даже больше, чем хотелось бы Алексу. Обычно, всегда собранный Рохас, сейчас чувствовал себя размазанным по стене политической бюрократией, словно мошка, которую прихлопнули ладонями. Больше всего его волновали «гости из прошлого», о которых Земля пока не знала. Или он думал, что не знала. Как обосновать их присутствие и то, что они довольно свободно передвигались по кораблю? Он не выполнил протокол безопасности из-за требований Г’руса, и не закрыл их в камерах до выяснения причин. И кроме его собственной интуиции противопоставить возможному отстранению его от управления кораблем, Рохас ничего не мог. Мужчина медленно поднялся, поправил форменную рубашку и небрежным движением накинул китель. Из каюты он вышел, не застегнув его на горле, и это был первый в его жизни случай, когда он ступил на палубу в таком небрежном виде.

Когда Г’рус покинул его, бросив свой ультиматум, на палубу пришла Айрин с более ли менее логичным объяснением всего происходящего, хоть и без подробностей. Но все равно это было больше, чем она раньше говорила.

– У меня есть теория, Полковник, – сказала она тогда. – Я как-то перехватила сигнал, который предназначался Приору, и он не попался на этот крючок… – она была возбуждена, и от недавнего бессилия и боли не осталось и следа. – Видимо, тот, кто привез меня сюда, знал это и сделал это специально. Значит, мы можем все изменить… и должны это сделать.

Расшифровка сигнала, которую осилила Лиза, подтвердило то, что показал Приор. Сигнал был вирусом, способным поработить корабль. По крайней мере, об этом говорило то, что удалось выяснить. Но технологии двух странных организмов – Приора и облака, так и оставались вне зоны познания людей и всех представителей инопланетных ученых, который трудились на корабле. Никто не мог до конца понять принцип действия сигнала, лишь нашли признаки самого примитивного вируса, которым заражались так и не познанные системы корабля.

Мужчина поднялся из-за стола и вышел из кабинета. Он прошагал мимо резиденций инопланетян, обогнул центральный коридор так, чтобы столкнуться с меньшим количеством людей, и тяжелым медленным движением вызвал транспортный шлюз, ведущий в командирскую рубку. Как бы ему не хотелось этого делать, он понимал, что выбора у него нет. С момента угрозы Г’руса прошли почти сутки, и пришла пора принимать ответственность за свои слова. Когда он почти достиг точки назначения, за его спиной послышались шаги. Мужчина остановился, но не посмел обернуться. Он знал, кто идет позади и, видимо, не хотел этой встречи.

– Мне сообщили, – лицо Лизы было каменным и спокойным. Алекс знал, что только в состоянии жуткого напряжения, страха, гнева или паники его офицер имел такое выражение лица. – Г'русы разместили военные корабли в пространстве Эль-Минов. Разве они действительно могут так поступить?

– Видимо, могут, – тихо и спокойно произнес Алекс. Кто им может помешать? Мы? – Он покачал головой, и один уголок его губ потянулся в сторону, в подобии кривой и презрительной улыбки. – Лиза, мы бессильны.

– Но они грозятся уничтожить целую расу, если мы не повинуемся, Алекс! – она впервые назвала его по имени.

– Они под их протекторатом долгие века, Земля Центральная не имеет право в это вмешиваться, ты же понимаешь… политика.

– Это же мирная раса, они привязаны к своей системе. Им не куда бежать. Они почти водоплавающие. – Лиза делала короткие шаги поперек коридора, рассуждая о вещах, которые были прекрасно известны Рохасу. – А если мы обратимся к нашему правительству, к военным, – в ее глазах блестели слезы, на щеках горел румянец страха, руки побелели от напряжения.

– Лиза, нет смысла…

– Почему? Как же нет? – она тяжело задышала, руки взметнулись вверх. – Они же не домашние животные, они живые, Алекс… Что это за мирная миссия, когда из-за нее уничтожают целый вид, – голос сорвался на крик: – Алекс?!

Мужчина метнулся к блондинке и схватил ее за плечи, прерывая вырывающуюся наружу истерику.

– Лиза, Эль-мины уже запросили поддержку у всех соседей и рас дружественного союза, включая людей, – он сжал ее плечи крепче, стараясь удержать зрительный контакт и успокоить Майора. – Люди отказали, Криики молчат, ждут ответа остальных. Никто не пойдет против Г’русов. – Алекс почувствовал, что его голос тоже начал срываться. Нависая над девушкой, он ощущал, как дыхание ее сбивается. Лиза была готова зарыдать, но взгляд не отводила – держалась.

Она не ответила, ничего не сказала, просто смотрела в его желтые глаза, давя рыдания. В этих взглядах была не только боль, но и тяжесть выбора. Они понимали, что на карте их жизни или жизни целой расы, пусть и немногочисленной… Да, Эль-мины были обязаны старшему наставнику Г’русов своим развитием. Последние взяли под опеку несколько веков назад мало населенную планету на краю своих границ и помогли ее обитателям развиться в полноценного соседа. При этом они объявили себя протекторами их мира, при полных равных правах во Вселенной. Конечно, все понимали, что для самой древней расы равных не было и быть не могло. Но Г’русы усиленно претворялись «своими» в этой межпланетной общине, не демонстрируя свою силу, кроме как на словах… До сих пор.

Именно Г’русы помогли практически водоплавающим существам найти возможности для выхода в космос: поделились технологиями, трансформировали соседние планеты для повышения их водного пространства для колонизации Эль-минами, и даже однажды защитили от Рикутеров – расы космических пиратов, которые давно остались без своего мира и теперь промышляли расхищением слабых колоний для комплектации своего флота. С тех пор минуло много времени, и Г’русы уже потеряли интерес к Эль-минам, совершенно не участвуя в их развитии. И от этого, надо сказать, Эль-мины особо не страдали. Но протекторами их мира они остались, а полуамфибии сохраняли уважение к старшему товарищу из уважения к их стараниям. А еще из-за страха.

Но примерно пять часов назад в военное пространство промысловой расы вошли боевые корабли Г’русов, распределились по всем основным стратегическим точкам, выпустили оружие и остановились. Угроза нападения была очевидной, не понятным был лишь повод. Г’русы не посчитали нужным официально уведомить водную расу о причинах вторжения. Лишь оставили сообщение о том, что теперь Эль-мины заложники, пока Приор не войдет в контакт с силой, его окружающей.

Все было предельно просто: пропускают сигнал, боевые корабли уходят, промедление – и Эль-минам конец. В отличии от других видов, они не были распространены по Вселенной. Они существовали лишь в своем секторе, где было достаточно подходящей для них по химическим свойствам воды, и перемещались по галактике лишь по острой необходимости и на своих кораблях. С другими расами они не скрещивались, генетически не могли, из-за особых свойств их организма, который был ближе к рыбам, чем к любому другому виду. Эль-мины настолько отличались от остальных, что поговаривали о том, что их появление не было естественным эволюционным процессом. Подозревали, что их создали Г’русы в результате генетических экспериментов. Последние же, не отрицали этот факт, но и не подтверждали.

Полковник тяжелым шагом вошел в рубку, но прежде, чем подошел к своему пульту, увидел чужаков.

– Что вы здесь делаете? – почти грубо произнес мужчина, глядя на Айрин и Эрика.

– Я их привела, – послышался из-за спины голос. Это была Хлоя. Она стояла прямо, выражая готовность противостоять любым аргументам командира. Рохас не стал спорить.

– И? – нахмуренные брови выдавали нежелание Полковника угадывать ответ и ждать объяснения.

Он нетерпеливо окинул взглядом тех, кого сюда пригласили, убедился, что остальной экипаж не обращает внимание на них, и обернулся к Хлое. Она медленно прошагала к пульту, словно не заметила настроение командира. Лиза заняла свое место возле центрального пульта, рядом с Роном, который в свойственной для себя манере очень громко молчал. Его недовольный сап был слышен всем, но он усиленно демонстрировал свое безразличие так красноречиво, что Лизе очень захотелось треснуть его по затылку. Но она сдержалась. Каждый по-своему реагировал на происходящее.

– Мы не можем пропустить сигнал, – начала Хлоя. Рохас лишь вскинул брови, глядя на нее. Хлоя же махнула головой Айрин, предлагая объяснить.

– Полковник, это проблема. Сигнал блокируется не на уровне техники. А на… – она замолчала, а терпение Рохаса уже лопнуло.

– На чем? Говорите! – рыкнул Алекс. Айрин вздрогнула и замерла, словно почуяла угрозу. На помощь пришла Хлоя.

– На телепатическом уровне, Полковник, – она картинно щелкнула каблуками и приняла стойку «смирно», демонстрируя чрезмерное подчинение. Ее темные глаза не отрывались от Рохаса, стараясь вытянуть из него нужную реакцию.

Рохас выдохнул снова и отвернулся к экрану своего терминала.

– То есть мы не сможем выполнить требование это подонка? – уже не стесняясь в выражениях, выругался мужчина, не поворачиваясь к остальным.

– Так точно, – грустно проговорила Айрин, – я блокирую сигнал, сама не знаю как. А Эрик блокирует меня и в итоге….

– Стоп! – Рохас встрепенулся, – что значит Эрик блокирует вас? – взгляд командира сверлил девушку, от чего она удивленно распахнула глаза.

– Голоса… – она потрогала себя за висок, – они отступают, когда он рядом.

– Значит… – Алекс подошел ближе к Эрику, который испуганно смотрел на офицера не понимая, что им всем нужно от него. Оказалось, у него тоже была какая-то роль, только текст и сценарий ему выдать забыли. – Значит, сигнал в итоге застревает где-то между вами? – Рохас провел пальцем в воздухе между Айрин и Эриком. – Я правильно понимаю, что ты, – он показал на девушку, – приемник. А ты, – перевел палец на мужчину, – глушитель?

В рубке все переглянулись, и даже те, кто не слышал этого разговора, почувствовали, что произошло какое-то важное открытие.

5

Валла’Нар был в своем привычном облике, только теперь на нем была более повседневная одежда, почти домашняя. Он расположился в мягком кресле, выглядел совершенно расслабленно и комфортно в своей каюте. Он не предложил Полковнику присесть, показав тем самым то ли равнодушие, то ли презрение к человеку. Но Алекс не обратил на это внимание, а прошагал вглубь помещения, встав напротив существа в человеческом облике.

– Мы принимаем ваши условия, – холодно произнес мужчина и по лицу собеседника расплылась победоносная улыбка. Это навело Алекса на мысль, что инопланетянин все же беспокоился на счет этого, допуская мысль, что все может случиться не так, как он хотел. Это была очень небольшая победа Рохаса над этим «сверхсуществом». Вторая за последние сутки.

– Отлично, тогда через отрезок времени, равный вашему часу, сигнал должен пройти, а наши военные силы оставят пространство Эль-минов.

Рохас не ответил и вышел из каюты, бросив лишь взгляд, полный презрения на существо, от чего Валла’Нару стало не по себе. Он не привык к таким взглядам, это вообще было для него впервые. Никто, ни одно существо во Вселенной не смело так смотреть на него. Но он подавил это новое для себя чувство негодования до конца, не осознавая его природу. Важнее было то, что он добился своего, а низшие существа пусть смотрят как хотят. Когда Полковник вышел, голограмма затрепетала, как и все окружающие предметы обстановки и исчезла, оставив лишь серые стены вокруг размытой фигуры, которая пока не приняла истинную форму после трансформации. Валла’Нар уже даже не был уверен, что являлось его истинной формой, столько раз он ее менял.

Покинув резиденцию посла, Рохас направился на палубу управления, настоящую, где уже собрались все, кто мог исполнить его план. Инструктаж был тайным. На этом самом месте пару часов назад. Приор должен был обеспечить звуковую и радио изоляцию отсека, чтобы ни слова, ни сигнала не могло покинуть его.

– Готово, – быстрым шагом влетев в отсек, проговорил Алекс, бегло окинув всех взглядом. – Он клюнул на приманку. На все про все у нас есть час.

– Я готова, Полковник, только вот не знаю к чему, – неуверенным тоном проговорила Кииша. Ее зрительные сенсоры разделились на две группы. Одна была обращена к Рохасу, другая переводила «взгляд» с Айрин на Эрика.

Мужчина взглянул на нее, потом на девушку, и та легко кивнула, подтверждая, что он принял верное решение. Хотя довериться инопланетянке, и поверить на слово Айрин ему было не просто, но другого выхода он не видел. А Кииша, словно понимая, что лучше ей и не знать, не задавала лишних вопросов.

В отсеке также был доктор Хайс, которого посвятили в детали плана лишь пару часов назад. Он и о существовании этой палубы ничего не знал, не говоря уж об остальных событиях, потому что погрузился в научные изыскания слишком глубоко. Хлоя и Рон также были тут впервые. Парень еще по пути сюда бурчал проклятия о том, что ему, как всегда, ничего не рассказали и не показали, и войдя внутрь, все только ухудшилось, пока Орсон резкой репликой не заставила его, наконец, перейти в беззвучный режим возмущений. Рон как будто обиделся на всех и забился в угол возле двери, хотя это и было его миссией – следить за тем, чтобы никто не появился в самый ответственный момент. Приор тоже обещал Рохасу запечатать помещение так, чтобы никто не проник, но лишняя предосторожность была к месту. Этот разговор с кораблем был очень коротким, Рохас лишь мысленно пояснил Приору, что делать, а тот через секунду ответил картинкой закрывающихся тяжелых железных ворот с огромным замком. Алексу тогда показалось, что такой формат общения куда проще словесного, и удивился дальновидностью создателей этого чуда. Ведь мысли и чувства были поистине универсальным языком Вселенной для любых существ, обладающих сознанием.

– Айрин, – скомандовал Рохас, – начинаем!

Девушка, стоявшая рядом с Эриком, неуверенно пошла в сторону Полковника, сделав вид, что направляется в точку контакта с Приором, через которую они разбудили корабль.

– Полковник, а вы уверены, что сработает? – она тихонько шептала, намеренно замедляя свой шаг рядом с мужчиной. – В прошлый раз это сработало из-за вас… должно было сработать из-за вас.

– Нет, не из-за меня… Вы это сами знаете, – также тихо ответил ей Рохас. – Ранение на планете и контакт с кораблем произошли, когда вы были рядом. – Импульс, который прожег грудь Алекса, предназначался Айрин, а не ему, которая оказалась позади мужчины.

Айрин выдохнула, понимая, что он прав. Она не хотела себе в этом признаваться, но все пазлы складывались именно в такую картину, где именно она была ключом к Приору. Наверно, именно поэтому она старалась не контактировать с ним напрямую, отдавая эту роль Рохасу, ведь в ее воспоминаниях именно он был тем самым ключом.

– Вместе? – Рохас остановился на границе «плавающей» области и посмотрел на девушку, которая была явно напряжена. Она не ответила, а лишь вздохнула, тяжело и шумно. Он осторожно коснулся ее плеча: единственная поддержка, на которую он был способен проявить.

– Вы ведь знали, что я именно такое решение найду? – голос Рохаса чуть поскрипывал от напряжения.

– Не знала, – отозвалась она, – и это гениально.

– Удача на нашей стороне, иначе… – Рохас скосил глаза на Айрин, – иначе вас бы тут не было.

Впервые за все время присутствия на корабле Айрин почувствовала, что не одна, что она часть чего-то важного и что ей есть на кого опереться в случае чего.

Они шагнули в этот круг одновременно, и результат не заставил себя ждать. Контакт наладился мгновенно, и передать свою идею Приору не составило труда. Вот только корабль совсем не хотел снова впадать в спячку. Рохасу понадобилось немало усилий, чтобы убедить его, что они вернут его обратно сразу, как минует опасность. «Ребенок», так назвал его Валла’Нар и теперь Рохас понял, почему. Он действительно напоминал несмышленыша, который понимал только самые примитивные эмоции, и наверно, это было нормально для такого «организма». К моменту, когда они вышли из круга контакта, системы корабля уже были отключены, в воздухе стало прохладнее обычного, хотя Лиза позаботилась о том, чтобы вернули системы отопления и жизнеобеспечения так, чтобы Г’рус этого не заметил и резкого перепада температуры не случилось, особенно около его каюты. Рохас был полон решимости, понимая, что хотя бы одна часть его плана удалась, и это давало надежду. Но вот Айрин… ей явно было не до воодушевления. Она покачнулась и схватилась за ближайший предмет, чтобы не упасть.

– Что? – Рохас подхватил ее за талию.

– Не знаю, – она с трудом сфокусировала взгляд на командире, – сигнал словно усилился, но действует не так, как раньше, – она положила ладонь на лоб, по-прежнему удерживаясь одной рукой за опору, а с другой ее держал Рохас. – Он словно усыпляет меня, нет голосов, есть вой.

– Эрик, – он кинул быстрый приказывающий взгляд на парня. – Не отходи от нее ни на миллиметр, – и указал ему на девушку.

Эрик нехотя, медленно и лениво двинулся к ним, и принял почти падающее тело девушки из рук командира. Через пару мгновений она уже смогла стоять на своих ногах, а Эрик лишь поддерживал ее за локоть, на всякий случай. Он никогда не прикасался к ней сам, лишь однажды она взяла его за руку, когда поняла, что он блокирует болезненные ощущения от сигнала. Ее близость казалась ему неестественной и даже неприятной, но он старался не думать об этом, понимая, хоть и не до конца, что он делает что-то действительно важное.

– Теперь вы, доктор, – Рохас обратился к Хайсу, – вы уверены, что все сработает?

– Нет, конечно, – Хайс всплеснул руками, – я впервые в жизни с таким столкнулся. Но… – Он потер вспотевший лоб. – Согласно моим исследованиям телепатической связи, которые я проводил еще в университете, их связь должна заблокироваться токсином Кииши. Только она способна прервать телепатический контакт. – Стоявшая поодаль Кииша улыбнулась доктору своим жутким оскалом, который должен был продемонстрировать ее готовность.

Рохас кивнул ей, и она направилась к молодым людям. Из недавнего разговора с Хайсом она поняла, что ей надо ввести в Айрин и Эрика довольно много токсина, чтобы не просто вызвать неприятные ощущения, но и полное отключение телепатической связи, при этом их не убить. Это был первый случай в истории, насколько она знала, когда Ларнианин сознательно вводил токсин представителю другой расы. Ни она, ни Роберт Хайс не были уверены в безопасности этого процесса, но выбора не было, как и времени проводить исследования. Они полагались на предварительные расчеты и надежду.

Все произошло быстро. Слишком быстро…

Ни доктор, ни Кииша не смогли среагировать. Считалось, что действие токсина займет время, но Эрик и Айрин упали сразу, как Кииша только коснулась их. Обычно Ларниане не контролировали выработку этого вещества из своих щетинок, но могли в редких случаях увеличивать его выброс сознательно. Она испугалась, пожалуй, сильнее всех остальных, опасаясь, что убила молодых людей. Но Хайс быстро смог подтвердить, что они живы, просто без сознания. Дальше оставалось только ждать, когда сигнал пройдет туда, куда предназначался. Все надеялись, что ничего не произойдет, и жизнь, наконец, вернется в привычное русло. Но все понимали, что это уже невозможно. Ожидая развязки, Рохас размышлял о том, имел ли он право принимать такие решения? Они явно ввязывались в противостояние тех сил, природу которых не понимали и для которых они были слабой помехой. Судьба Приора никогда не была в его руках, хотя он считал именно так с момента принятия командования кораблем. Он вдруг вспомнил, как его отец сказал ему, что во Вселенной нет большей силы, чем стремление к свободе, и что любая жизнь имеет на это право. Вот только что делал сейчас он? Освобождал Приора или подчинял его своей воле?

Глава 6. Падшие боги

Вера нужна лишь тем, кто не верит в себя. Совершенному разуму вера никогда не требовалась. Вселенная, созданная из пылинок разума, не ведает веры, не требует послушания, не млеет перед своим существом. Абсолютная утрата веры – вот то, что послужит восхождению на вершину эволюции.

Каков был мотив Вселенной, когда она позволила молодым разумам возвести себя на божественный пьедестал. Возможно, это самая сложная ее загадка. Изначальным – тем, кто был первым – вера была неведома. Ни слов, ни комбинаций чувств, в которые можно было облечь понятие «вера» не существовало. Но смертным разумам вера необходима. Именно вера стала для них уздой, которую они добровольно на себя надели и обрекли на вечное повиновение ложным богам. А боги стали пленниками не меньше, чем те, что их таковыми нарекли. И запустился вечный цикл господства и послушания, подчинения и сомнений, веры и безверия. Нареченным богам претила мысль о власти и могуществе, но долг перед низшими был слишком велик.

Из истории расы Древних Странников. «Пожинатели жизни». Записана теми, кто пришел после них. Для тех, кто будет после нас.

1

Когда он понял, что случилось он закричал. Впервые в своей долгой жизни он кричал от бессилия. Они обманули его. И самое страшное, он не знал, как именно им это удалось. Он метался по задворкам своего разума, своей сущности и кричал, словно был маленьким ребенком, у которого отобрали игрушку без всякого повода. И ведь он не мог ничего сделать. Свою часть обещания они выполнили, обойдя его условия, но при этом сохранив свой суверенитет. Напасть на Эль-минов он не имел права не потому, что считал исполнение условий собственного ультиматума делом чести, просто не было в его сознании того, что называлось у людей подлостью. Его древний вид попросту не развил в себе эту способность. Г’русы могли использовать какие угодно лазейки и тонкости в договоренностях, но никогда не шли против собственных условий. Он был в гневе, в агонии; его разум вырвался из оков сущности и пронесся ураганом по всему кораблю, вылетев за его пределы, и отдался вспышкой на ближайшей звезде.

Когда это произошло, Алекс с доктором были в медицинском отсеке и почувствовали легкую вибрацию под ногами. Позже Рон сообщил, что была странная энергетическая волна, но никаких последствий не имела. Но пока они стояли возле отсека реанимации, беспокоясь о состоянии Айрин и Эрика, которые не приходили в себя уже несколько часов, гораздо больше положенного времени.

– Доктор, – за спиной мужчин послышался полу шипящий металлический голос автопереводчика на фоне щелчков и булькающих звуков. Первым обернулся Полковник и увидел, что Кииша была почти серой, бледной, если это определение могло подойти для ее вида. Обычно кожа Ларниан была голубоватой с более темными пятнами. Но сейчас инопланетянка выглядела, как белое пятно в темноте. Для их биологии это было не нормальным и означало, что она напугана.

– Мы ожидаем, что с ними все будет хорошо, – начал Алекс, подходя к ней. – Никто не знал, как подействует это вещество именно на них, но они живы.

– Но почему именно на них? – она прищурилась, и кожа на ее лице начала отливать новым розоватым оттенком. – Оно должно подействовать как-то иначе?

Рохас не мог сказать, что они не учли, что эти люди принадлежали другой эволюционной петле, что они отставали от современных людей по биологии лет эдак на триста. Он об этом совсем не подумал. Никто не подумал: сроки были сжатые, а риск велик, и никто об этом просто не вспомнил. Теперь он винил себя за это. Роберт наверняка тоже.

– Они немного отличаются от нас, – ответил он, надеясь, что больше говорить ничего не придется.

– Но они люди? – На лице Ларнианки отразилось то, что можно было назвать недоумением. Зрительные реснички растопырились в разные стороны. Возможно, это говорило о глубокой задумчивости Кииши, наподобие расфокусированного взгляда людей, или, напротив, о сильной сосредоточенности и напряжении.

– Да, люди, но больше ничего сказать не могу.

Она поняла и тихо прощелкала гортанью в знак понимания.

– Они оба знали, на какой риск идут. Кииша, не вините себя.

Произнеся это вслух, мужчина понял, что невольно обманул ее. Айрин понимала риск, на который шла, а парень – нет. Он вообще слабо понимал, что происходило вокруг него, но мужественно держался и даже помогал.

– Сообщите мне сразу же, как их состояние изменится… улучшится, – поправил себя Алекс, надеясь, что оговорка была, что называется, не по «Фрейду».

Доктор кивнул в ответ и обратился к Киише. Он постарался объяснить ей, насколько по-разному у разных людей могла быть реакция на ее токсин и что все очень индивидуально. Она приняла его объяснения, но беспокойство не отпустило, скорее только увеличилось.

– Могу я остаться тут с ними? – Спросила она, и на ее теле появились розовые пятна.

– Да, конечно, если хотите, – отозвался Хайс. – Если позволите, я отлучусь посмотреть новые данные по ним. Если что, зовите, – Он улыбнулся ей на прощанье и вышел.

Инопланетянка медленно вошла в палату, заняв место между койками. Люди выглядели странно для нее, словно спали, но кожей она ощущала странные энергетические колебания в этом месте между ними.

Пока Рохас шел по коридору, ему на коммуникатор пришел вызов из его личного кабинета: напоминание о сеансе связи с Землей. У него было тридцать минут до начала трансляции, о которой он напрочь забыл, пока они решали вопрос с угрозой Г’руса, а потом с состоянием Айрин и Эрика.

Мужчина зашел в кабинет и упал в кресло, словно не спал последние несколько дней. Да он почти и не спал: было сложно назвать сном то, что он испытывал по ночам. А большую часть этого времени он проводил, вглядываясь в темноту своей каюты.

– Приор? – произнес он тихо, когда последние идеи, как обойти отчет Земле, иссякли. Он не знал, отзовется ли корабль на его зов, раньше он не выходил с ним на связь ниоткуда, кроме палубы управления.

Корабль отозвался вибрацией под ногами Полковника. И Рохас с облегчением выдохнул. Сейчас Приор был его единственным союзником, который мог ему помочь.

– Ты можешь как-то помешать соединению с Землей Центральной? Заглушить сигнал связи?

Приор молчал, видимо, это было ему не под силу.

– А что ты можешь сделать? Как-то еще помочь?

Даже если бы Рохас выстрелил себе в голову, данные с самописцев все равно автоматически ушли бы командованию, и отдуваться пришлось бы Лизе, Хлое и Рону. Их в этом случае ждал бы Трибунал, и он не мог возложить такую ношу на них.

Приор отозвался спустя несколько минут и послал мужчине мыслеобраз: разорванное письмо в конверте. Рохас сначала не понял, о чем говорит корабль, а потом вскочил со своего места и, чуть ли не пританцовывая, зашагал по кабинету.

– Ты гений, Приор! Точно! Сделай это! – И вылетел из каюты в полной уверенности, что теперь все получится.

Он шел по коридору в каюту связи и прокручивал в своей голове события последних часов. Они смогли обмануть надменного Валла’Нар, усыпив Приор в момент прохождения сигнала, заглушив связь с Айрин. Облако рассеялось также незаметно, как и появилось через несколько минут, как, видимо, стало понятно, что Приор не поддается трансляции. Г’русы не дали о себе знать ни на Приоре, ни в пространстве Эль-минов откуда военные корабли ушли, как и было обещано. Но что это все было?

Перед началом сеанса связи он еще раз уточнил у Приора, справился ли он с повреждением посылки, и Приор выдал ему образ веселого ребенка, уверенно тянущего большой палец вверх. Но Рохас мог успокоиться только после того, как Земля Центральная подтвердит это сама.

– Полковник, приветствую, – Генерал Артеко слабо растянул губы, и Рохас знал, что это максимально возможная для этого человека улыбка. В глаза мужчине бросилось, что тот сильно постарел с их последней личной встречи, и в этот сеанс связи разница стала еще очевиднее. Рохас отдал честь Генералу и поприветствовал его в ответ.

– Давайте к делу, ситуация серьезна, и я жду от вас, что вы предпримите все необходимые действия для ее разрешения.

Рохас почувствовал, как страх подбирался к его желудку. Артеко никак не мог узнать о происходящем на корабле, или мог? Но Алекс не прерывал командира, давал возможность высказать все. Этому Алекса научил его отец:

«Всегда дай собеседнику договорить, особенно если он сам этого хочет».

Инициатива могла стать губительной, если он поторопит события.

– Ваша задача – обеспечить безопасность гостей, – продолжил Генерал, а у Рохаса уже не осталось сомнений, о ком он говорил. – Это чрезвычайно важно, его смерть равнозначна потере самого Приора, вы понимаете? – Он не понимал. Сначала он услышал про «гостей», а потом про «его» возможную смерть.

– Рохас, черт бы вас побрал, вы понимаете?

– Нет, Сэр, – ответил Алекс совершенно честно. – Они или он?

– Ах, – Артеко откашлялся. – Так вы не получали депешу?

– Нет, – мужчина искренне пожал плечами.

– Она была отправлена за несколько минут до начала нашего разговора.

Рохас мысленно воззвал к Приору в надежде, что тот не уничтожил входящее послание, также как и исходящее.

– Ладно, – Генерал вздохнул и потер виски нервным движением. – Пару месяцев назад произошло ЧП. Напали на НЕГО, – и его красноречивый взгляд дал понять Рохасу, о ком шла речь. – Оба выжили, но были серьезно ранены. Бог мой, Рохас, мы понятия не имели, что его вообще можно ранить. – На этой фразе на лице пожилого мужчины появился страх, который раньше никогда не видел Алекс. – Он летит к вам, потому что более безопасного места нет во всей Вселенной. Он сам так сказал, и в этом мы ему верим.

– Кто напал? Это известно?

– Нет, конечно, если бы мы знали…

– Есть проблема, Генерал.

Мужчина на экране напрягся, ожидая продолжения.

– Мы больше не на орбите планеты, мы движемся.

Артеко одними губами произнес: «Боже мой», но вслух ничего не сказал.

– Корабль запустил двигатели и начал движение. Думаю, мы отошли не так далеко, но все же координаты другие.

– Они есть в последней передаче отчетов?

– Конечно, – ответил Рохас, понимая, что, если все сработало, отчет они не прочитают. – Передам их внеплановой отправкой еще раз, с учетом движения и прогнозируемой траектории.

– В этом нет смысла, Рохас. Мы не сможем передать их ЕМУ. Он уже вне зоны досягаемости наших передач. Но… – Артеко почесал подбородок. – Я передам на ваш личный коммуникатор шифр к ЕГО каналу связи. Он специально нам его оставил, на всякий случай. ОН будто знал, что это потребуется.

Рохас кивнул, понимая, что ситуация гораздо серьезнее, чем говорил Генерал.

– Доложите обстановку, – теперь мужчина принял свой привычный образ ледяного Властелина и требовал отчета.

И отчет придется дать, как бы не хотелось утаить от командования подробности. В противовес своим убеждениям о честности и прямоте, Алекс точно знал правила лжи. Врать надо так, чтобы это было максимально близко к правде.

– У нас гости, Генерал, – командующий прищурился, – я не могу вам сейчас сказать кто они и откуда, но у них есть сведения о Приоре, которых нам не хватало. С их помощью мы смогли «разбудить» корабль и продолжить миссию.

– Тааак, почему не можете сказать?

– У Приора есть враги, как оказалось. Мы были подвергнуты нападению неизвестного врага. Отразить получилось лишь с помощью наших «друзей». Поэтому не хочу передавать информацию в открытом канале связи. – Алекс выпалил это на одном дыхании, без пауз и акцентов, словно если бы он остановился, собеседник поймал бы его на «полуправде».

– Понятно. Изучу это в отчете.

– Да, Сэр, там есть подробности.

– Есть еще что-то?

– Да, Сэр. Г’русы.

Генерал придвинулся ближе к камере, и его лицо заполнило весь экран.

– Что с ними?

– Есть повод полагать, что они связаны с нападением на корабль.

Рохас ждал реакции от командира, понимая, что тему затронул скользкую и сложную. Генерал не мог открыто реагировать на это, потому что политические перипетии давили на него в гораздо большей степени, чем на экипаж Приора

– Прямые доказательства? Хотя нет, от них нет толку. Нам нечего противопоставить им.

– Так точно, – Люди, да и другие расы, не могли открыто конфликтовать с Г’русами. Их уровень развития пугал больше, чем восхищал. Рохас понял слова Генерала гораздо глубже, чем тот произнес вслух.

– Просто постарайтесь не развязать войну, в которой нам не победить, – под конец разговора ответил Генерал и отключился.

Рохас лишь на секунду замер, глубоко вздохнул, словно избежал смерти, хотя отчасти так и было. Самым главным теперь было связаться с НИМ (или с НИМИ, черт его знает, как правильно говорить о НЕМ, да и воспринимать это существо). Он вспомнил их первую и последнюю встречу, и от нее остались только положительные ощущения. Алекс надеялся, что его интуиция не подвела и этому существу можно было доверять. Хотя оставался и другой вариант. Он мог быть специально заслан на корабль с какой-то целью. Подозрительным было то, что ЕГО появление совпало со всеми последними событиями на корабле. Рохас мысленно выругался, понимая, что возможно все вокруг знали больше, чем он и его команда. А быть марионеткой в играх высших существ совсем не хотелось.

2

Айрин пришла в себя на несколько минут позже Эрика и открыв глаза, обнаружила его, сидящего на своей койке рядом. Он нервно мотал ногой и смотрел в пол.

– О, очнулась-таки, – выплюнул парень, делая вид, что это событие его не только не радует, но даже раздражает. Но в глазах его читалось облегчение.

– Да, голова только болит, – пропищала девушка, хватаясь за лоб, – что так больно?

– Пройдет скоро, – ответил Эрик и грациозно соскочил с койки. – Поднимайся, некогда тут разлеживаться.

Она совершенно не поняла, о чем он говорил, но покорно начала подниматься, стараясь игнорировать гул в голове. Она морщилась при каждом движении, уповая лишь на то, что Эрик сказал правду и это адское чувство действительно скоро пройдет.

– Это нормально для вашего организма, – послышался тусклый механической голос и шипящие звуки за спиной. Кииша медленно подходила к Айрин, широко «улыбаясь» своим оскалом. Девушка очень удивилась, увидев Ларнианку.

– Кажется, у вас это называется похмельем? – последнее слово автопереводчик произнес с не характерным шипом: больше было похоже на «пошмельше». Даже программе, местами, было сложно адаптировать язык инопланетян.

– Да, понимаю. Действие токсина.

– Я пребываю в радости, что вы очнулись. Я испытывала негативные чувства.

Айрин подняла брови от удивления. Если Ларнианин говорил о том, что чувствовал, это было высшей степенью доверия, которое можно было получить от этих существ.

– Вы даете мне свет? – Неуверенно – что не ошиблась с формулировкой – ответила Айрин и увидела, как цвет кожи собеседницы меняется на тепло зеленый. Ей было приятно слышать от человека такие слова. Они означали, что Айрин приняла ее чувства и готова радовать ее снова.

– Вы знаете наши обычаи? – она была удивлена и приятно шокирована.

– Немного, – слукавила девушка.

– Вы первый человек на этом корабле, который проявил ко мне такое уважение.

Они несколько минут смотрели друг на друга, наслаждаясь моментом, пока их не прервала Хлоя, вошедшая в палату.

– Нам пора, – только и проговорила она, кивком извиняясь перед Киишой, что вынуждена забрать Айрин собой.

Та покорно пошла за Капитаном, с облегчением поняв, что боль действительно уходит. Голова немного кружилась, и она попросила Хлою идти чуть медленнее, на что девушка молча замедлила шаг. Только спустя несколько минут она начала говорить:

– Некогда расслабляться, новые проблемы на подходе.

– Эрик сказал тоже самое, – отозвалась Айрин.

– Да, и вы знаете какие?

– У меня масса вариантов, – вздохнула Айрин.

– Могу спросить? – после небольшой паузы произнесла Хлоя совершенно другим – более дружелюбным тоном. Айрин кивнула в ответ. – Все именно так и произошло в твоих видениях? Прямо точь-в-точь? – Она остановилась посреди коридора, внимательно заглядывая в глаза девушки.

– Не совсем, – честно ответила Айрин. – Кое-где пришлось импровизировать.

– Например, с токсином?

– Ага, например, с токсином, – и снова потерла пульсирующие виски. – Сигнал блокировался самим Приором в моем видении, и Полковник с трудом договорился с ним, чтобы тот отключил систему сознательно.

– А есть идеи, почему этого не произошло?

– Увы, – девушка пожала плечами. – Я же говорю, мое присутствие все меняет.

– Но пока, – Хлоя впервые улыбнулась, – пока итог остается тем же. Значит, не все так страшно.

Айрин кивнула ей в ответ, очень надеясь на ее правоту. Больше всего ее беспокоили последствия ее действий и необратимая смена событий. Головная боль окончательно отпустила только через пару часов, когда встреча, на которой Айрин все время молчала, подошла к концу. На ней было решено ничего не предпринимать до прилета «гостя», потому что никакой информации чтобы делать выводы – не было. Уже когда все собрались уходить, слово взяла Лиза, удивив всех своей идеей:

– Давайте устроим вечеринку, – произнесла она, совершенно будничным тоном.

В ответ ей повисла тишина, и удивленные взгляды уперлись в нее. Только Рохас слабо ухмыльнулся.

– Чего вы? Мы запустили двигатели и сдвинулись с «мертвой точки», – на последнем слове она красноречиво посмотрела на Рона. – Полковник избежал смерти, отбили атаку на корабль. Разве это не повод немного расслабиться? – Она обвела всех присутствующих вопросительным взглядом.

– Она права, – вклинился Хайс. – Вся команда была в сильном напряжении. Всем нам требуется хоть немного разрядки и праздника.

– Ну же? – Лиза с огромным энтузиазмом во взгляде искала поддержки остальных. – У нас есть время до нового коллапса, давайте развлечемся.

– Я поддерживаю, – нашелся Рохас. – Вечеринка – то, что надо. Но вначале я должен выступить перед командой, объяснить им то, что смогу.

Решение было принято единодушно, и впервые за долгое время они покинули этот отсек с улыбкой и воодушевлением. Даже Эрику пришлась по душе эта идея: хоть что-то привычное для него должно было тут произойти. Они с Айрин шли в направлении своих кают, оставив остальных по пути на их рабочие места.

– Ты меня обманул, – начала девушка разговор после долгого молчания, когда они почти подошли к своему сектору. – Голова перестала болеть только что.

– Кто же виноват, что ты такая слабачка, – отозвался парень, и она, к своему удивлению, уже не слышала в его фразе привычных ноток раздражения. Он словно шутил.

– Ты нормально? После всего этого?

– Да, – с легкой усмешкой ответил Эрик. – Я просто решил, что буду воспринимать это как фильм, за которым могу наблюдать не с экрана, а изнутри.

– Мудрое решение, – Айрин улыбнулась ему легко и открыто, после чего они разошлись по своим каютам.

Она сразу отправилась в постель, понимая, что действие токсина до конца не прошло, и слабость накатила на нее новой волной. Она уснула почти мгновенно, собираясь не видеть снов, а отдаться пустоте. Но сны ее не отпустили. Она видела Приор, видела огонь вокруг него, смерть и тьму. Ее лицо покрылось испариной, а белье на постели оказалось смятым в один влажных комок. Потом она не могла вспомнить подробности, но противное липкое чувство страха не отпускало ее даже после пробуждения. Единственное, что она смогла восстановить в памяти – это мозг на планете и его затухающие огни. Этот образ запечатлелся в ее памяти, но она не осознавала его присутствия до того момента, когда реальность не оставила ей выбора.

Алекс тоже не мог уснуть в ту ночь, но не от тревоги и страха, а скорее от того, что накатившее чувства пусть и временной, но безопасности стало для него каким-то чужим и непривычным. Исчерпав все попытки провалиться в забытье, он вышел прогуляться по спящему кораблю, и ноги сами привели его на палубу управления (настоящую). Мужчина с удивлением обнаружил, что эта мысль пришла не только ему одному. Лиза стояла посреди помещения и явно не слышала его шагов.

– Майор? – Рохас окликнул ее, и девушка наспех обернулась.

– Полковник… – она улыбнулась ему, и в этой улыбке была она настоящая: не офицер, а девушка. – Вам тоже не спится?

– Да, и это несправедливо. Когда мы все на грани смерти, понятно, что уснуть сложно. А сейчас спать мешает именно отсутствие угрозы. – Он прошествовал в центр зала и присел на конструкцию рядом с Лизой. – Может, я с ума схожу?

– Да, – она улыбнулась еще шире. – Все мы тут немного сумасшедшие, иначе нас бы тут не было.

Он молча посмотрел на ее лицо, остановившись на голубых глазах, которые сверкали радостью.

– Отличная была мысль устроить праздник, Майор.

– Да уж, вам до таких идей было не додуматься, – саркастично сдвинув брови, отозвалась Лиза. – Вы умеете только лавировать между двумя смертельными опасностями и обводить вокруг пальца всяких древних засранцев. А как что-то действительно стоящее, так вы, пуф, – она изобразила руками лопнувший воздушный шарик, – сдуваетесь.

Они обменялись теплыми улыбками. Улыбками, которые сами расцветают когда ужасная опасность остается позади. Улыбками, которыми улыбаются люди, когда могут наконец- расслабиться после того как долгое время пребывали в нервном напряжении.

– Майор…

– Лиза, – вдруг ответила блондинка и смущенно потупила глаза. – Иногда мне кажется, вы забыли, как меня зовут.

Она разглядывала свои ботинки, не поднимая взгляда на Алекса, а он смотрел на ее лицо, которое покрылось легким румянцем. Ему было неловко, хотя он сам не мог объяснить, откуда взялось это чувство.

– Знаю, Лиза, – он улыбнулся ей искренне и с трудом посмотрел в глаза. Всего мгновение их взгляды встретились, но от этого стало не по себе им обоим.

– Вы взвалили на себя очень много, Полковник, – начала девушка, с трудом скрывая неуверенность в голосе, но он прервал ее:

– Алекс. Давайте договоримся, что наедине и не при исполнении будем называть друг друга по имени, – проговорил он и с удивлением обнаружил, что слова эти совсем не собирался произносить. Они вырвались откуда-то изнутри, возможно, из самого сердца. – Чтобы не забывать имена друг друга.

– Хорошо, – она смущенно улыбнулась. – Алекс, просто не забывай, что мы рядом и можем помочь разделить эту ношу.

– Я это знаю, – кивнул он, но голос почему-то охрип, и слова получились тихими.

Она ушла безмолвно, простучав каблуками по полу, а Рохас еще некоторое время смотрел на уже опустевший дверной проем. Он пробыл в отсеке еще некоторое время, но не стал входить в контакт в Приором. Ему не нужно было ни о чем с ним говорить, потому что их связь ощущалась теперь всем телом и всем разумом. Сонливость стала накатывать волнами, и Рохасу подумалось, что это не усталость, а корабль исполняет его невысказанное желание. Он решил, что пришло время возвращаться в каюту, и уже направился туда, когда в отсек вошел тот, кого с момента исчезновения облака никто не видел. Валла’Нар, как и всегда шел, вольготно помахивая руками, с легкой улыбкой на лице, и остановился сразу, как пересек границу отсека. Рохаса легонько пронзила вибрация от корабля, который словно спрашивал, что ему делать? Нужно ли защищаться? Рохас мысленно разделил опасения Приора, но решил не занимать откровенно оборонительную позицию, дав Г’русу возможность высказаться.

– Я знал, что найду вас здесь, – с совершенно обезоруживающей и милой улыбкой произнес инопланетянин. – Есть разговор.

– Слушаю, – ответил мужчина, заметив, что собеседник не приближался, словно хотел показаться безопасным и мирным.

– Вы меня удивили. Надо признаться, для меня это новое ощущение, – начал Г’рус. – Я уже не вспомню, когда последний раз кто-то меня по-настоящему удивлял.

– Рад, что подарил вам новые ощущения, – Рохас произнес это без тени улыбки.

– Да бросьте, Полковник, я пришел с миром.

– Простите мою подозрительность, но разве у меня нет повода сомневаться? – Мужчина постарался использовать более дипломатичный тон.

– Согласен. Но вы должны меня понять. Моя задача требовала таких крайних мер. – Валла’Нар с грустной миной развел руками, словно у него не было никакого выбора, но ему пришлось сделать то, что он сделал. Рохас ни на секунду не поверил этому спектаклю, но постарался изобразить обратное.

– О чем вы?

– Видите ли, Приор – существо очень важное, при этом хрупкое, даже если вам так не кажется. Его значение для Вселенной сложно переоценить. И мне было важно знать, – он осекся, – нам было важно знать, что вы достаточно сильны духом…Я имею ввиду не вас лично, а вообще человечество, чтобы взять заботу о нем на себя.

– Так это была проверка? – Рохас прищурился, не давая существу понять свою реакцию.

– Я планировал взять контроль над кораблем, и мы бы сами довели эту миссию до конца. Но вы смогли доказать свои силы. Так что да, можно назвать это проверкой. – Валла’Нар улыбнулся, – и вы ее прошли. Вопрос только как? – Он поднял брови, словно их разговор был дружеской беседой.

– Это было не просто, – Полковник не ответил на вопрос напрямую, – но нам помогли логика и смекалка.

– Девушка эта, знаю-знаю, – он махнул рукой, – она наверняка дала вам нужные сведения. Но она не настолько, хм… как бы это сказать… всезнающая, как ей самой кажется. У нее тут другая роль.

– Какая?

– Совершенно не важно…Сейчас, по крайней мере.

Рохасу подумалось, что этот тип специально так пренебрежительного говорил об Айрин, чтобы не выдать свои опасения на ее счет.

– А что важно?

– Важно то, что впереди вас подстерегают опасности, куда страшнее, чем мой маленький розыгрыш, – он хихикнул, что для него выглядело совершенно неестественно и даже пошло.

– Так расскажите?

– Ну нет, так будет совсем не интересно. Просто знайте, мы на вашей стороне и будем помогать, даже если вам кажется, что это совершенно не так. Мы не враги вам, Полковник. У нас одна цель.

– Позвольте поинтересоваться, – он почесал бровь, придавая разговору непринужденность, – какая именно?

– Спасти мир, конечно! – инопланетянин всплеснул руками и раскрыл глаза очень широко. – Как же иначе?

– От кого его нужно спасать? – Алексу надоедали эти игры с непонятными ответами на прямые вопросы. – Конкретно.

– От вселенского зла и уничтожения. Судя по вашей культуре, вы просто мечтаете сыграть именно такую роль, и она у вас будет.

Ответ был ни о чем, совершенно бесполезный. Но раз диалог у них завязался, Алекс решил воспользоваться моментом.

– В качестве компенсации за, хм… розыгрыш, после которого некоторые попали в лазарет, можете ответить прямо хотя бы на один вопрос? – Существо кивнуло, и голограмма еле заметно мигнула.

– Это вы перенесли сюда Айрин и Эрика?

– А у кого, по-вашему, еще такое могло получиться? – Валла’Нар улыбнулся и собрался было уходить, как вдруг остановился, будто вспомнив о чем-то.

– Кстати, Полковник, один вопрос, – он поднял палец вверх, – как вы подавили сигнал? Разве у вас есть такие технологии?

Алекс сдержал победную ухмылку, этот вопрос инопланетянина дал больше разъяснений, чем все его ответы. Он понятия не имел, что Айрин давила сигнал, а Эрик глушил его пагубное влияние на девушку. Свою часть сделки Рохас исполнил, сигнал пропустил. Но отключение сознания корабля не оставило облаку за что зацепиться. Оно не могло поработить глубоко спящий разум.

– Понятия не имею, Валла’Нар, как вы сказали, мы очень примитивная раса по сравнению с вами. Возможно, нам просто повезло, – мужчина растянул губы в вежливой улыбке, понимая, что теперь он устанавливал правила игры. Этот приход Древнего означал только то, что существу больше некуда было деваться, кроме как войти в открытый диалог.

– До встречи, – бросил на ходу инопланетянин, картинно наклонив голову в вежливом жесте.

Рохас широко улыбнулся и похлопал ладонью по ближайшей стене, словно потрепал своего пса, благодаря его за поддержку. На этот раз он уснул без проблем, мысленно благодаря Приор. Он был уверен, что именно его усилиями сон начал властвовать над ним и, наконец, мужчина смог дать уставшим телу и разуму отдохнуть.

3

Когда она вошла в зал, у всех присутствующих на вечеринке мужчин перехватило дыхание. На ней было струящиеся платье, казалось, будто оно из древних мифов про волшебниц и магию. Сине-зеленый оттенок придавал ее голубым глазам блеск, от чего ее и без того сияющее лицо казалось еще прекрасней. Рохас не мог оторвать от нее взгляд, даже когда Лиза подошла к нему вплотную, чтобы поприветствовать. Он взял ее за руку и поцеловал тыльную сторону ее ладони, от чего девушка залилась краской.

– Прекрасно выглядите, Майор, – только и смог произнести он, не в силах сдержать восхищение.

– Если ты так будешь ходить на службу каждый день, уверен, сердечный приступ половине команды гарантирован, – с широкой улыбкой произнес Рон.

– Сочту это за комплимент, Аскариан, – ответила Лиза и упорхнула куда-то вглубь толпы.

Рохас проводил ее взглядом, как и остальные мужчины, что стояли поблизости. Им было проще готовиться к вечеринке, парадный китель и вот праздничный образ уже готов. Где девушки взяли вечерние платья и украшения, оставалось для мужчин загадкой. Разве что они предусмотрительно захватили их собой, надеясь на повод их надеть. Чуть поодаль от основной компании высшего офицерского состава стояла Айрин в скромном светлом платье ниже колен, которое ей одолжила Лиза, как, собственно, и всю ее одежду, которую девушка использовала повседневно. Перемещение во времени требовало полного обнажения, как в старом фильме про терминатора, который помнили только двое на всем корабле.

– Выпьете что-нибудь? – к ней подошел Полковник, протягивая фужер с алкоголем, – мне сказали, что этот напиток очень похож на шампанское, сделанное по старому рецепту, а вы, кажется, достаточно стары, чтобы оценить сходство, – он криво ухмыльнулся, и Айрин ответила на его шутку смехом.

– Да уж, постарше вас буду, – она приняла фужер из рук мужчины. – Спасибо.

– Как вы? Я хочу быть уверенным, что все мои… мои люди, – он чуть не использовал привычное слово «офицеры», – в строю и мобилизованы. – От минутной размеренности мужчины не осталось и следа. Он снова был командиром.

Айрин бросила на него мимолетный скептический взгляд и отвернулась к порядком собравшейся толпе в развлекательном отсеке. От того, что она знала Рохаса очень глубоко, ей не было проще воспринимать его переключения между ролями. Все его вопросы о ее самочувствии или эмоциональном состоянии всегда имели больше прагматичного смысла, чем простого человеческого участия. Уж таким его сделала его судьба, его потери, его давно подавленная и замурованная глубоко в душе боль. Рохас знал, как выглядеть участливым и живым, но, кажется, забыл, каково таким быть на самом деле.

– Мне не по себе, – ее лицо мгновенно изменилось, напряглось и как-то постарело, – кажется ноша слишком велика для меня.

– Знаете, Айрин, я делал в жизни много ошибок, и многие еще впереди, но одно я усвоил совершенно четко: нам даются только те испытания, которые мы в силах выдержать, и никак иначе. – Он положил руку на ее плечо и но его лицо оставалось по-командирски собранным.

– Я тоже это знаю, именно вы научили меня этому, – неоднозначность своей фразы она не смогла преодолеть словами, но, казалось, Алекс ее понял.

– Знаете, я не успел рассказать вам, что разговаривал с Валла’Нар. Он очень неоднозначно отзывался на ваш счет. – Рохас вкратце пересказал их диалог и внимательно следил за изменением лица девушки. Но она и бровью не повела, словно ожидала именно этого.

– Полковник, я много думала на его счет и, если честно, считала, что мое появление тут именно его рук дело, – ответила Айрин, когда мужчина закончил, – но чем дальше, тем сильнее я в этом сомневаюсь. Скорее он хочет, чтобы так было или…

– Или?

– Или он сам не знает, что сделал, когда перенес нас сюда, и теперь боится.

– Да, мне тоже показалось, что он напуган больше, чем готов показать, и теперь эта мысль не кажется такой бредовой, когда вы это подтвердили.

– Расскажу вам одну тайну, – Айрин повернулась к нему с заговорческой ухмылкой. – Он напуган больше всех нас вместе взятых. Все, что он делали еще сделает, продиктовано тем ужасом, который он испытывает. Только он сам себе в этом не признается.

– Чего же он боится?

– Как и все Боги, быть забытым, – она улыбнулась.

– Но разве он Бог? – Алекс удивленно вскинул брови.

– Нет, конечно, но таковым себя считает в каком-то смысле.

Алекс заметил, что лицо девушки снова стало напряженным и задумчивым, что стало для нее привычным, и решил, что на сегодня достаточно разговоров по делу и нужно отвлечься. Ведь в этом и был смысл вечеринки. Он хотел, чтобы все, включая эту девушку, хоть на вечер, хоть на час забыли об ответственности и грузе решений, просто расслабились и отдохнули.

– Хватит! – Рохас картинно махнул рукой. – Больше никаких разговоров про Приор, древних существ и всей этой чепухи. Сегодня нужно отдохнуть. Выпейте, – он пододвинул бокал Айрин к ее губам, – и скажите, действительно ли это похоже на шампанское.

Девушка пригубила, и улыбка растеклась по ее лицу. Она даже закрыла глаза от удовольствия, и мужчина понял, что его не обманули.

– А пока надо покончить с официальной частью, – и, отвечая на ее вопрошающий взгляд, пояснил: – произнесу речь и дальше пусть все отрываются.

Рохас вышел в центр зала со своей неизменной ровной осанкой и вскинутым подбородком и движением руки призвал всех к тишине. Музыка утихла, как и гул голосов. Только он вздохнул, чтобы начать говорить, как пол завибрировал под его ногами, и по телу прошелся легкий разряд тока. Приор послал ему картинку в виде сменяющих друг друга цифр – «3» «2» «1» и слово «Старт». После чего над полковником появилась его голограмма. Приор знал, что нужно делать. Самым удивительным в Приоре было то, что он использовал привычные для людей образы, что наводило Рохаса на подозрения, что корабль способен читать их мысли или, по крайней мере, каким-то другим образом их воспринимать.

– Итак, начну свою речь и постараюсь быстро закончить, чтобы все, наконец, начали отдыхать. – По толпе прошелся одобрительный гул.

Полковник поднял глаза на свое изображение под потолком, убедившись, что все его видят, затем сложил руки на пояснице и приготовился говорить. Позже для него станет сюрпризом, что видео и аудио-трансляция шла по всему кораблю, и он снова поразится сообразительности своего нового друга – Приора.

– Вы все знаете, что Приор совсем не был простым кораблем, да мы его таковым никогда и не считали. Но не обо всех событиях, которые с ним произошли, вам известно. Но начну сначала. – Рохас стрельнул глазами в ту сторону, где оставил Айрин и не увидел ее там. Просканировав взглядом помещение, нашел девушку в толпе справа от себя, рядом с Лизой и затем продолжил: – Для начала представлю вам наших гостей, которые недавно появились на борту, – он жестом махнул Айрин подойти к нему и, найдя глазами Эрика, повторил жест, – это наши гости, но, к сожалению, всего сказать о них не могу. Военная тайна. При этом хочу, чтобы вы знали их в лицо и понимали, что они наши союзники и мы им доверяем. – Он замолчал на этом месте, понимая, что озвучил то, что уже давно решил.

Айрин посмотрела на него, и Рохасу показалось, что в ее глазах блеснули слезы.

– Прошу вас оказывать помощь и содействовать этим людям, если они вас об этом попросят, – он отпустил молодых людей со «сцены» и продолжил: – Также мы отразили атаку неизвестного нам врага и запустили двигатели. Все вы наверняка заметили изменения, – он чуть не сказал: «в поведении», но вовремя остановился, – в деятельности Приора. Корабль имеет системы, которые подстраиваются под нашу биологию довольно гибко, и это нам только в помощь. Обо всех странных событиях и сигналах корабля прошу незамедлительно сообщать службе безопасности. Но пока у нас нет поводов думать, что корабль представляет для нас угрозу. По-прежнему нам не известно, куда мы держим путь, но наши аналитики днем и ночью работают над расчетом траектории, поэтому скоро нам это станет немного понятнее. И в заключение хочу поблагодарить вас за работу. Не только за героические поступки, как, например, поставка грузов напрямую с открытого космоса, но и за ваше повседневную работу, ваш отдых и досуг, ваши слова и мысли, которыми вы делитесь друг с другом. Именно такие мелочи делают нашу жизнь тут чуть менее сложной, и именно вы помогаете друг другу идти вперед. Миссия важна, но не менее важны мы с вами, как ее часть. И я благодарю вас за то, что имею честь бок о бок трудиться с такими людьми и инопланетянами, как вы. За нас всех и за Приор! – Он поднял бокал, и все в зале отозвались бурным радостным воем и аплодисментами.

После ухода из центра зала, Айрин облокотилась на ближайшую стену позади толпы и прикрыла глаза. Внутри зашевелился скользкий комок странного чувства. Вроде бы, для нее было естественно теперь порадоваться публичному принятию ее в команду Приора. Наконец, та близость к командованию корабля, которую она испытывала, стала чуть более взаимной. Но в то же время, холодок одиночества и отчуждения пробежался по ее спине. Этот мир, который она знала, был чужим, она в нем была чужой и навсегда таковой останется. Девушка машинально глянула в сторону выхода из отсека. Ей вдруг неимоверно сильно захотелось сбежать с вечеринки, перестать ломать эту комедию. Ее воспоминания о фильме, который оказался реальным будущим, и реальное будущее наложились друг на друга и теперь выглядели как визуальная какофония. Набор бессвязных, размытых, абсурдных слайдов.

Она не заметила, как Эрик прокрался через толпу, чтобы взять очередной бокал с фуршетного столика, парящего рядом с ней. Парень не сразу заметил ее, но потом смущенно улыбнулся.

– Так что? Мы теперь «свои»? – подытожил брюнет, протягивая ей бокал.

– Видимо да, – девушка приняла бокал из рук парня и сделала характерный жест в его сторону, словно предлагая чокнуться.

– Ты только не плачь от счастья, ладно? Ты, конечно, этого хотела, но минусов в этом не меньше, чем плюсов.

– Да, ты просто чертовски прав, Эрик, и даже не представляешь, насколько, – скривив нечто подобное улыбке, произнесла она.

Эрик не понял ее выражения лица, но заметил, что если бы она чаще улыбалась, то выглядела гораздо более привлекательной, чем обычно, и улыбнулся собственным мыслям.

– Ты, похоже, был тусовщиком дома? Вечеринки – это твоя стихия?

– Да, – он гордо вскинул подбородок, – в отрывании я знаю толк. А ты была занудой там и осталась ей здесь, – он поднял бровь, опустил голову так, чтобы взглянуть на нее сверху вниз.

Девушка лишь пожала плечами, признавая свою капитуляцию. Что показалось Эрику трогательным и красивым. Он уже выпил пару бокалов странной зеленой жидкости, и его настроение было отличным настолько, что даже неприязни к этой зазнайке почти не осталось.

– Тогда пойдем. Я научу тебя тусить, – он протянул ей руку и закатил глаза, когда она подняла на него недоумевающий взгляд. – Пойдем, – настаивал парень, и Айрин подчинилась.

Эрик потянул ее за собой. Каким-то образом он всегда возвращал Айрин в ощущение нормальности, и она теперь это четко осознала.

Краем глаза за ними наблюдал Алекс, который не умел веселиться так как другие, поэтому стоял в стороне, наслаждаясь радостью остальных. Его заметила Хлоя и уверенным шагом направилась к командиру. На ней был строгий, почти мужской костюм – классический для этого времени. На голове красовался привычный конский хвост. Она почти никогда не меняла прическу, и этот вечер не стал исключением. Девушка подошла к Полковнику молча, и он прочитал ее упрек по глазам.

– Да, я не умею участвовать в таких мероприятиях, – он закатил глаза, – меня с детства учили воевать, а не танцевать, уж простите, если не оправдал ожиданий.

– Но уж медленный танец для вас посильная ноша? – Девушка прищурилась, словно испытывая его терпение.

– Приглашаете танцевать?

– Нет, – она скривила губы, будто его предположение ей претило, – не пристало даме приглашать кавалера, – она сделала жест, который по старым фильмам использовали дамы на балах. – Но вы могли бы пригласить кое-кого другого, – и глазами указала на блондинку в сине-зеленом платье, которая покачивалась в такт медленной мелодии.

Рохас посмотрел на нее так, словно хотел сказать: «Ты серьезно?» и Хлоя ответила ему утвердительным кивком, после чего удалилась, похлопав мужчину по плечу. Рохас снова взглянул в сторону Лизы, глубоко вдохнул. Он пытался вспомнить, когда последний раз приглашал женщину на танец и не смог. Наверно, это было лет пятнадцать назад, когда он только встретил свою первую и единственную любовь – Нину. Воспоминания о ней прошлись холодком по телу, и он отмахнулся от них, не желая в этот вечер вспоминать ту трагедию.

Но прежде, чем двинуться в сторону Лизы, нашел для себя логичную причину предстоящего танца. Вполне допустимо было продемонстрировать своим людям, что он тоже часть праздника, а не наблюдающий за ним коршун. Но вот подступившему легкому жару на лице и волнительной дрожи в груди, он объяснения найти не успел.

– Потанцуем? – картинно заложив одну руку за спину, а вторую протянув девушке, произнес Алекс. Лиза удивленно вскинула брови и замешкалась с ответом, но лишь на секунду, а затем осторожно вложила свою ладонь в его руку и, широко улыбаясь, кивнула.

Они дошли до края танцевальной зоны, и Рохас осторожно положил руки девушке на талию, а она робко коснулась его плеча. Мужчине было неловко от ее близости, и в тоже время он хотел этого. Столько времени они проводили при исполнении и так редко могли побыть людьми, что он и забыл, каково это танцевать с девушкой, проводить время с друзьями, слушать музыку и наслаждаться моментом.

– Сколько лет вы не танцевали? – начала Лиза.

– Не знаю…Кажется, лет сто, – он улыбнулся.

– Но танцуете вы так, словно с тех пор прошло не более семидесяти, – она засмеялась так звонко и заразительно, что мужчина тоже не смог сдержаться.

Лиза положила голову на плечо Рохаса, отчего по телу мужчины прошла волна тепла. Это было давно забытое чувство. Он не ждал от судьбы, что это тепло вернется хотя бы на мгновение, и вся его жизнь строилась так, словно ему нет смысла ждать чего-то подобного. Но этот момент у него был, хоть и казался отчасти сном. Его руки, и этого Алекс не заметил, стали чуть крепче прижимать изящное тело Лизы к себе, и танец понес их по волнам музыки и нежности. На какое-то время они оба забыли, где находились, кем приходились друг другу и что их, возможно, ждало впереди. Они просто были в этом моменте и были рады ему.

Айрин, наблюдая за их танцем, неосознанно расплылась в улыбке. Эрик заметил это, проследил за ее взглядом, но ничего не сказал. Только отметил про себя, что смотрелись они – Алекс и Лиза – вместе очень красиво. Эти рассуждения прервал Лаан Грии, который незаметно подошел со спины.

– Наконец вас представили, – начал он, обращаясь к ним обоим.

Улыбка Криика была очень обаятельной для инопланетянина ящеровидной внешности, а кошачьи глаза блестели. Эрик немного отшатнулся от него, не привыкший к близости таких существ, но, подумав, что это было неуважительно, постарался вернуть лицу непринужденную мину.

– С девушкой мы заочно знакомы, а с вами совсем нет. Лаан Грии, – он протянул парню руку. – Посол и ответственный представитель народа Криики. Сын двадцатого круга Лууна, испытуемый ста семидесяти оборотов. – Он замолчал, увидев, что с каждым его словом лицо парня вытягивалось от непонимания всего того, что он говорил.

Но Эрик смог быстро найтись и протянул руку в ответ, ожидая неприятных ощущений от этого прикосновения.

– Эрик Брайс – человек. – он замолчал, пожимая руку с семью когтистыми пальцами. Криик расплылся в широкой улыбке и слегка склонил голову вниз в знак уважения.

Ощущения от руки, похожей на лапу крокодила, были совсем не такими, как Эрик представлял. Кожа существа была мягкой, но очень холодной.

– А вы – Айрин, – он обернулся к девушке. – Мы с вами однажды встречались, но разговор не задался.

Айрин рассмеялась, уловив шутку, и протянула руку инопланетянину, который на ее удивление, легко коснулся губами ее ладони. У этой расы было принято следовать традициям своих союзников, тем более, если они находились на их территории, а Приор считался вотчиной людей. Эрик легко скривился от этой картины, не понимая, как девушка позволила «ящеру» поцеловать свою руку, и испытал отвращение от ее искренней улыбки и поклона этому существу.

– Если ваш друг с вами не танцует, могу я пригласить вас? – Ланн Грии обратился к Айрин. – Вы не против? – он посмотрел на Эрика.

Тот лишь кивнул в знак согласия. Он было хотел отметить, что она не его спутница, но не стал. Айрин, конечно же, согласилась, и ее словно совершенно не смущал внешний вид этого существа. Конечно, Криик не был ящерицей, просто его тело покрывала зеленовато серая кожа, рисунок которой был похож на щетинки. Голова была чуть вытянутой спереди, губы почти отсутствовали на длинной – почти во все лицо – прорези рта. Ушей у Крииков не было как таковых, были только впадины в черепе по бокам, почти по всей длине головы и вокруг слуховых каналов шли складки из более светлой кожи. Нос был плоским, и выделялся он лишь за счет шести отверстий разной величины, по три с каждой стороны. На затылке шли в несколько рядов небольшие горбинки, а на голове красовался довольно крупный гребень.

Айрин со своим кавалером отошли в глубь танцевальной зоны, а Эрик краем глаза за ними наблюдал, словно беспокоился за девушку.

– Итак, я рад, что вы здоровы, – начал Криик, закружив девушку в танце.

– Спасибо, – отозвалась она, положив руку на его красный мундир, свидетельствующий о высоком положении существа в круге Лууна. – Вы очень плотно изучали человеческую культуру и отлично танцуете.

– Вы же знаете, в наших обычаях нет танцев как у вас, но раз мне суждено жить бок о бок с людьми, я считаю своей обязанностью создать для них максимально привычные условия в своем поведении. Но что я вам рассказываю… – На этих словах под его крупными ладонями тело девушки напряглось. – Не волнуйтесь, я не хотел вас напугать.

– Вы говорите так, словно знаете обо мне, – осторожно начала Айрин, понимая теперь, к чему был этот танец.

– Знаю, – прошипел он очень тихо, – но вам не следует этого опасаться. Я лишь хочу… огрм… как это у вас говорится? Положить все карты на стол? Да, кажется, так.

– Объясните, что именно вы знаете и откуда? – Уже холодным тоном продолжила Айрин.

– Сами знаете, – уклончиво ответил тот.

– Эмпатия, – выдала она, – неужели у нее такие свойства?

– Да, наша эмпатическая связь в совокупности с высоким интеллектом дает ответов не меньше, чем ваши телепаты, напрямую проникающие в разум. Ладно, не буду вас больше мучать, скажу прямо: наш с вами первый контакт дал мне странное чувство, которое я долго не мог определить, но очень-очень старался. И в итоге пришел к выводу, что ваш разум переполнен, сердце растерянно, а душа совсем не отсюда. Я много общался с людьми и знаю, как у них работает химико-эмоциональная реакция. У вас она другая. Как и работа мозга. А потом я просто наблюдал и понемногу все стало проясняться.

Девушка подняла глаза на инопланетянина, требуя большей конкретики. Он знал далеко не все, но очень многое.

– Вы каким-то образом знаете о корабле больше всех нас, верно? – непринужденно заключили Криик. – И вы явно не из этого мира, а может и времени. – Он пожал верхней частью туловища. – И вы очень важны, это тоже понимаю.

– А танцуем мы сейчас, чтобы вы смогли разобраться в этом еще лучше, – подытожила Айрин. Через прикосновения Криики улавливали вибрации точнее, особенно если обстановка была расслабленной и безопасной.

– Вы же должны знать, что мне можно доверять? – его вопросительный взгляд требовал ответа, но она молчала, отведя глаза в сторону. – Ну не отвечайте, просто поймите, что помочь я могу.

– Вы поможете, – тихо отозвалась Айрин, – обязательно поможете, – и по ее лицу прошла тень печали, что не ускользнуло от взора Криика.

Когда вечер подошел к концу, в зале оставалось совсем немного людей. Большинство уже отправились в свои каюты, чтобы на следующий день вернуться к служебным обязанностям. Огни мигали менее интенсивно, звучала плавная музыка, словно намекая, что пора расходиться. Редкие люди, собравшись группами, что-то бурно обсуждали за столиками с остатками угощений, словно забыв о времени. Под впечатлением от чудесного праздника у Рона завязался разговор с Айрин, которого никто из них не ожидал. Они яростно спорили о чем-то совершенно нелогичном, и даже сама Вселенная была не в силах разрешить этот спор. Наблюдавший за этой перепалкой Рохас, рядом с которым на стуле устроилась Лиза, слабо улыбался и допивал свой – как он решил – последний коктейль. Эрик сидел поодаль, изо всех сил пытаясь не уснуть, а Хлоя выводила порядком подвыпившего техника из отсека, бережно передавая его в руки коллегам из службы безопасности.

– Праздник окончен, ты можешь отправляться отдыхать, – обратился Алекс к Эрику, который почти уронил голову на грудь.

– Обычно в самом конце начинается самое интересное, – пробурчал парень, очень стараясь держать глаза открытыми.

– Думаю, что самое интересное уже позади, – ответил Рохас и подошел ближе к нему. – Пойдем, составишь мне компанию по пути.

Эрик подчинился командиру и поднялся со стула. Они шли по пустым коридорам корабля, и их шаги отдавались глухим звуком в пустоте.

– Кажется, ты начал осваиваться? – Начал разговор Алекс, который давно откладывал.

– Не знаю, может быть. Я как-то об этом не задумывался, – покачиваясь, признался парень. Рохас заметил, что в голосе не было привычного опьянения, скорее на него накатила та самая усталость, которой тело обычно сигнализирует о полном расслаблении.

– Когда ты появился, я думал, что вас с Айрин будет проще вдвоем это пережить. Но вы как будто не особенно к друг другу привязаны.

– Да, – он отмахнулся, – она такая зануда, что с ней и поговорить-то не о чем.

Алекс внимательно оглядел парня, силясь понять, говорит ли он искренне или уходит от ответа и не смог определить.

– Вы из одного времени, но словно из разных миров, – отметил командир, заворачивая за угол. Он выбрал самый длинный путь до жилых секторов.

– Точно, лучше и не скажешь, – Эрик ухмыльнулся.

– Вам не просто здесь и это сложно понять нам всем, но…

– Да, вам этого не понять, да я и сам не понимаю

– Но как бы не казалось, ей здесь также тяжело, как и тебе.

– Зачем вы мне это говорите? – Эрик поднял взгляд на Полковника, и тот заметил в нем раздражение. Рохас решил зайти в эту тему с другой стороны.

– Она верит, что в ее появлении есть смысл. А я верю в то, что вы не просто так появились вдвоем. И случай с сигналом это доказывает. – Мужчина шел медленно, плавно покачивая руками. Он надеялся, что это лишь прогулка и ни к чему не обязывающий разговор. Но потом поймал себя на мысли, что таких бесед он просто не умеет вести: всегда и все сводилось к получению важных смыслов.

– Слушайте, – Эрик остановился и повернулся лицом к мужчине, – я понимаю, что смысл в этом какой-то, наверное, есть. Но я – не она, мне не известны все тайны Вселенной и не знакомы все эти странные слова, обычаи, биология инопланетян и черт знает что еще. Я тут, потому что у меня нет другого выбора, и по той же причине я делаю то, что делаю. Но делать из меня избранного, как ее, не надо, ладно?

Рохас кивнул. Они продолжали стоять, глядя друг на друга, словно парень ждал чего-то от мужчины. А тот понятия не имел, чего именно.

– Хорошо, – наконец ответил Рохас. – Я и не думал о тебе, как о ней. Я думал… – Эрик поднял одну бровь, ожидая услышать какую-то нудную умность, – думал, что ты играешь совсем другую роль, о которой даже Айрин не догадывается.

– Например? – На секунду на лице парня вспыхнула надежда на ответ, который, как был он не старался это скрыть, был ему необходим.

– Она хочет казаться сильной. Но, возможно, – он поднял ладонь, делая акцент на этом слове, – ей нужен кто-то кто даст ей сил на то, что нас всех ждет. Тот, кто поддержит ее. – Он выразительно посмотрел на парня, в надежде, что он поймет. Эрик лишь нахмурился в ответ и пошел дальше. Лишь через пару минут остановился и ответил командиру:

– Я точно не тот, на кого стоит полагаться, – в голосе слышалась грусть, и Рохас подумал, что Эрик верит в себя гораздо меньше всех остальных.

– Мне кажется, ты себя недооцениваешь, – подытожил разговор мужчина, когда они почти дошли до жилых секторов.

Эрик снова на него взглянул с каким-то странным недоверчивым выражением на лице и скрылся за своим поворотом.

«Этот парень еще всех удивит…» – подумал Алекс, глядя вслед Эрику.

4

Прошло почти три недели с тех пор, как с Земли Центральной пришла новость о предстоящем госте на корабле. Но как они не старались, связаться по присланному шифру с его кораблем не получалось. И в конце концов, все потеряли надежду на ЕГО прибытие. По расчетам с базы, он должен был достигнуть Приора четыре дня назад, с учетом возможностей его сверх скоростного корабля, о существовании которого до сих пор никто и не знал. Последние дни в рубке висело какое-то обреченное молчание. Никаких неприятностей не происходило, даже Г’рус периодически появлялся, чтобы отвесить милые приветствия и задать нелепые вопросы. Но Рохас был уверен, что он что-то вынюхивает или затевает.

Тревога сработала в ту самую ночь, когда команда решила больше не посылать запросы ЕГО кораблю, чтобы не привлекать трансляцией лишнее внимание в космосе. Они входили в новый сектор, о котором мало что знали.

Тревога Приора сильно отличалась от привычной людям. Никаких сирен, мигающих красных ламп или сообщений по громкой связи. Он просто послал в мозг тех, кто был в контакте с ним, ощущение опасности. Рохас выскочил в коридор, на ходу накидывая китель и застегивая штаны, ему навстречу уже бежала Айрин в свободном свитере, который надела задом наперед впопыхах. Они ничего не сказали друг другу, лишь обменялись взглядами, которых было достаточно. Направляясь на палубу управления, они встретили Лизу и Эрика, которые выглядели очень испуганными.

– Что это, черт возьми, было? – непривычно высоким тоном проговорила Майор. – Это Приор? Он так общается?

В ответ Рохас лишь кивнул.

– Можно меня отключить от этой рассылки? – бросил Эрик, стараясь успеть за уходящими военным и Айрин. Девушка обернулась и одобрительно кивнула на его реплику.

– Если Приор тебя в нее включил, значит, так надо, – проговорила она на ходу.

– Дожил! Космические корабли питают ко мне симпатию, – возмущался Эрик, – лучше б собаку завел.

Дойдя до палубы управления в верхнем секторе, они обнаружили, что дверь, на которой Рохас в первый контакт с кораблем увидел свой дом, закрыта. Он смотрел на нее несколько минут, пока Айрин не привлекла внимание тихим покашливанием.

– Что? – обернулся к ней Полковник.

– Кажется, нам намекают, что мы не туда пришли, – подытожила Лиза, на что Айрин кивнула.

– А куда тогда нам нужно? – Рохас перевел взгляд на девушку. Та лишь пожала плечами.

– Почему я вижу какой-то шлюз? – полным удивления голосом произнес Эрик. Его глаза были широко открыты, а брови вскинуты вверх.

– Он прилетел… – выдохнула Айрин и с испугом посмотрела на командира.

Они выдвинулись в обратном направлении, стараясь не спешить слишком сильно, но все, кроме, пожалуй, Эрика, буквально были готовы бежать. Парень же не знал, кто прилетел и зачем он тут вообще.

Его корабль был уже в доках, когда они подошли. Приор впустил его сам. Почему он это сделал, оставалось загадкой ровно до тех пор, пока вновь прибывший не начал говорить. Корабль был сильно поврежден, почти весь корпус был покрыт вмятинами и кое-где виднелись небольшие пробоины. Но в целом он казался способным летать. Внешне он был почти круглым и отдельно разглядеть двигатели и другие элементы было почти невозможно, если точно не знать, где они находились. Оттенок корабля словно менялся, рисунок постепенно перетекал от серого к брусничному, расплываясь волнами.

– Только мне цвет корабля напоминает цвет Приора? – прервал гробовое молчание Эрик.

– Не только тебе, – ответила Лиза.

ОН появился прямо из обшивки корабля, словно прошел сквозь стену. Их было двое, и они были почти одинаковыми, только один был чуть повыше ростом, и кожа казалась немного смуглой. В целом он выглядел как человек долговязый, худой, довольно зрелого возраста. Издалека его можно было принять за старика в хорошей физической форме. Но когда ОН приблизился, его отличительные черты стали очевидными. Первым бросалось в глаза лицо: вытянутое, почти плоское, с легким выпирающим горбом, чем-то напоминающим нос, но без крыльев, а с двумя узкими щелками на месте ноздрей. Глаза были больше человеческих, и в них почти отсутствовало белое тело, радужная оболочка и зрачок почти сливались, сложно было понять их границу. Волосы, темные, с зеленоватым отливом, начинали расти от середины затылка, а спереди была гладкая светлая кожа, переходившая в лоб. Он шел, спокойно раскачивая руками, и только внимательно присмотревшись, можно было увидеть дополнительный – по сравнению с людьми – сустав посередине предплечья. На пальцах было больше фаланг, но ОН умело это маскировал, почти их не используя. Долгожданный, но не особо желанный гость был одет в длинный платье-балахон, который мешал оценить пропорции его тела. Скорее всего, одежда для этого и предназначалась. Обе ЕГО сущности совершенно синхронно прошествовали к группе собравшихся людей и расплылись в улыбке. ОН развел руки в стороны, приветствуя, и обе фигуры словно слились в одну. После чего больше никто не видел ЕГО раздвоения.

– Рад приветствовать вас, – отозвалось существо. Я так рад снова оказаться здесь, мой друг, – произнес ОН, подняв голову к потолку, и все почувствовали вибрацию пола, которая волной прокатилась в ЕГО сторону.

Лиза с опаской посмотрела на Рохаса, тот на нее и затем перевел взгляд на Айрин. Выражение лица девушки было такое, словно она смотрела на Бога: вдохновленное, испуганное и одновременно счастливое.

– Приветствую вас в ответ, – наконец, нашелся Рохас, подходя к гостю. Тот протянул ему руку и крепко пожал.

– Рад снова вас видеть, Алекс. На ваши плечи свалилась огромная ответственность, и вы ее достойно выносите. – Он улыбнулся, и Рохасу показалось, что он физически ощутил тепло этой улыбки.

Полковник представил ЕМУ Лизу, но стоило повернуться к Айрин и Эрику, как ОН остановил его жестом.

– Не надо, я их знаю, – он прошагал к молодым людям, которые стояли поодаль. – Мне неимоверно приятно встретить вас снова.

– Снова? – поперхнулся Эрик, уставившись на НЕГО.

Прибывший лишь рассмеялся и похлопал парня по плечу, словно говоря: «Не забивай голову, скоро все поймешь».

На Айрин он задержал долгий взгляд, от чего девушке стало не по себе.

– Не бойся, Вселенная циклична и один круг уже почти пройден.

Она не поняла смысла его слов, но уточнять не стала. Он был очень стар и понятные только ему выражения было сложно расшифровать.

Все вместе они направились в жилой сектор, чтобы проводить гостя в его каюту. Тот долго отнекивался от этой роскоши, физически ему не нужно было столько пространства, но Полковник настоял. Основным аргументом было то, что его «необычность» не должна быть столь явной для окружающих, и ОН сдался.

– Нам сказали, что вы ранены, – начал Алекс осторожно, но гость совершенно свободно, без тени смущения ответил:

– Да, мне пришлось разыграть этот спектакль, чтобы был повод к вам прилететь. Поверьте, со мной все в порядке.

– Так вы не были ранены? – мужчина чуть не ахнул от такой откровенности.

– Ну что вы… Был, конечно, – он провел рукой по боку, словно проверяя, зажила ли рана, – это я сам. Сущие пустяки, не переживайте.

Рохас не стал продолжать разговор, поняв, что и так знает слишком много. Они дошли до каюты в полном молчании. Лиза ушла под предлогом срочного дела, и казалось, ей просто было не по себе от ЕГО присутствия.

– Как я могу к вам обращаться? – прежде чем покинуть гостя, поинтересовался мужчина.

– Что? – он вскинул брови, которых, по сути, не было. – У меня нет имени.

– Но как нам вас называть? – Не унимался Рохас. Отсутствие имени было для него диким.

– Как вы хотели бы? – ЕГО добродушная улыбка обезоруживала. – Хотите, зовите меня Шок. – Он задумчиво похлопал пальцами по подбородку и вскинул мечтательно глаза к потолку. – Так звали моего старого друга, который уже за пределами нашего познания. Или, – он нахмурился, – может, я перепутал порядок букв в его имени? Уже сложно вспомнить, слишком много имен было.

ОН стоял задумчиво, словно забыл, что находится не один, и продолжал рассуждать:

– Зачем Вселенной эти имена? Помню, раньше мы без имен прекрасно могли друг друга узнать, есть же более очевидные признаки, чем набор звуков. Он это знает, – он бережно провел рукой по ближайшей стене. А сейчас столько суеты, столько имен…

– Простите, Алекс, я замечтался, – он снова обратил внимание на мужчину, который внимательно ловил каждое его слово. – В моем возрасте это нормально, по крайней мере, ваши сородичи так утверждают. Хотя вряд ли они понимали, насколько я действительно стар, – он рассмеялся мягким басом, кивнул Рохасу и молодым людям, которые издали наблюдали за ним, и вошел в каюту.

Рохас кивнул Айрин и Эрику и куда-то удалился, явно очень озадаченный общением с Шоком.

– Ладно, теперь я готов признать, что хочу объяснений, – нервно выпалил Эрик. – Девушка подняла на него недоумевающий взгляд. – Это самое странное из всего странного, что здесь происходит, – он активно жестикулировал руками и говорил очень громким шепотом, – если уж всем остальным это тоже кажется странным, то… – он развел руки в сторону и изобразил безумие на лице.

– Расскажу, только давай найдем место без лишних ушей, – произнесла девушка и указала в сторону своей каюты. – Такие вещи тут произносить не стоит.

Брюнет покорно отправился за ней, стараясь придержать вопросы в голове. Но на самом деле он даже сформулировать их не мог, настолько бредовой казалась ему окружающая ситуация.

Они присели на диван в каюте Айрин, и она начала свой рассказ, стараясь внимательно следить за реакцией парня. Он, наконец, хотел что-то знать, это ее радовало, но она волновалась, как бы не рассказать слишком много и не шокировать его, как уже было в их первую встречу.

– Дуальная форма жизни очень древняя. Подозреваю, что вообще одна из самых первых во Вселенной. Она представляет собой два тела и два сознания, которые дополняют друг друга и работают как две сущности одного существа. Все равно, что два наших полушария мозга, только в разных телах физически. – Ее голос был тихим, успокаивающим, она говорила, глядя куда-то за пределы Приора и даже самого мира. – Но это очень грубое определение. – Айрин взглянула на Эрика и с облегчением заметила интерес в его глазах. – Но самое сложное для понимания то, что ОН находится сразу во всех измерениях и всех временах. Он может видеть прошлое, будущее и альтернативные реальности. Нам сложно это понять, наш мозг слишком примитивный.

– Н-дааа, – протянул парень. – Поэтому он сказал, что рад видеть нас «снова»?

– Да, наверное, поэтому. Для него нет линейности времени, как для нас. Оно для него течет иначе.

– Насколько он стар? – молодой человек впервые посмотрел на Айрин, и на его лице не было ничего, кроме любопытства.

– Очень… – тихо проговорила она, опустив глаза в пол. – Он существовал уже тогда, когда молекулы нашей солнечной системы еще не соединились в Солнце и планеты. Мне кажется, он был первым из своего вида, но это лишь мои подозрения.

– Разве такое может быть? Так долго жить нельзя, – Эрик встал со своего места и прошелся по маленьком каюте.

– Такое было раньше, потом, полагаю, Вселенная решила, что конечная жизнь будет эффективнее бесконечной, и создала нас – смертных. С точки зрения эволюции это логично, – она провела рукой по щеке в задумчивости, – каждое последующее поколение сильнее и умнее предыдущего.

– Ну, наверное, да, – протянул парень, – просто, – он провел рукой по волосам, закинув голову назад, – просто это не кажется реальным.

Она не ответила. Откинулась на спинку дивана и заложила руки за голову. Айрин тоже не понимала, как такое возможно, но давным-давно приняла все как данность. А теперь осознала, насколько странным было это принятие.

– Как у тебя это все в голове держится? – парень стоял напротив нее.

– Сама не знаю. Я, если честно, и таблицу умножения не помню. А все эти вещи из головы никуда не деваются, – она грустно улыбнулась. – Наверно, потому что эти знания не мои.

Эрик обошел диван и снова присел рядом.

– А как ты думаешь, кто это сделал с тобой? – она услышала в его голосе сочувствие, но не обратила на это внимание, заинтересовавшись вопросом.

– Я думала, что это был Г’рус, но теперь я сомневаюсь.

– А этот, Шок, не мог?

– Мог, но вряд ли оно ему надо. Он очень давно выступает в роли наблюдателя и ничего не пытается менять.

– А как он оказался на Земле?

– Ох, это длинная история, – она вздохнула. – На самом деле он на Земле еще с семидесятых годов. Он сотрудничал с правительствами разных стран, мало что им рассказывал, но давал незначительные данные, которые для людей во все времена были на вес золота. Подробностей не знаю. Важно то, что он помогал воспитывать первых телепатов и псиоников, когда они стали рождаться. И засекреченность Приора – его рук дело. Земля Центральная считает его своим тайным оружием, но на самом деле это они – его козырь в рукаве.

– Как так? Зачем такому, как он, помощь людей? Мы же для него всего лишь тараканы – глупые и слабые. – Эрик не вкладывал в эти слова каких-либо эмоций, но получилось как-то грубо.

– Не считай его Богом или кем-то всесильным, – Айрин немного повысила голос. – Он не высшее существо. Просто древнее, с совсем другими умениями и возможностями. Он просто другой. Как и Вселенная когда-то существовала совсем иначе.

Эрик посмотрел на нее с опаской, словно она предостерегала его от чего-то и ругала одновременно. Он не стал отвечать и комментировать. Осознавая, что всего она ему сказать не может, да и вряд ли он смог бы все понять. Парень лишь кивнул, переведя тему в другое русло.

– Эти люди – Рохас, Лиза и остальные. Ты к ним так привязана… – он не знал, как продолжить, почесал покрытую щетиной щеку и присел рядом с ней. – Они действительно так хороши?

– Я не уверена, что это можно объяснить, – она наградила его странным взглядом. – Я словно смотрела фильм про них, и то, что я видела, очень повлияло на мое восприятия мира. Словно моя личность формировалась на их истории. – Она вдруг закрыла глаза, склонив голову набок. – Только теперь непонятно, моя ли это была жизнь, и я ли это вообще…

– А кто же еще? – Эрику вдруг захотелось ее подбодрить.

– Программа, заложенная в мозг, – она постучала пальцем по виску, – я даже не уверена, что я человек, – и с опаской взглянула на брюнета. Он не смотрел на девушку, перебирал глазами пространство вокруг. – Были вспышки на планете и когда был ранен Полковник, я тогда, – она потерла лоб, – словно не ощущала своего тела и себя самой. Будто какая-то программа активизировалась. Понимаешь?

– Нет, – честно признался он, – но… – слова крутились на языке, но он сразу не смог их сформулировать, – но ты – это всегда ты, какие бы программы там не были. Сейчас, например.

Она улыбнулась ему не в силах больше продолжать эту тему. Сомнения грызли ее, но она старалась не обращать на них внимание. Время должно было расставить все на свои места, и этого девушка боялась больше всего. Что ждало ее впереди и чем все это могло закончиться?

– У тебя хоть какая-то цель есть. А я… – парень грустно улыбнулся.

– У тебя тоже есть цель. У всех она есть, – Айрин неуверенно коснулась его плеча, поняв, что ее рассуждения о своих сомнениях тоже самое, что непонимание Эрика своей роли в этой истории. Парень удивленно вскинул бровь, оглянувшись на нее, потом на руку на своем плече. – Но уверен ли ты, что хочешь этого? Хочешь смысла в своем появлении тут?

– Вооот… – протянул он, – в этом-то и проблема.

– Ты не хочешь, чтобы эта роль у тебя была? – ее голос был певучим, он лился плавной мелодией.

– Ага, – он постарался придать голосу непринужденность, но горечь скрыть не удалось.

– Я тоже не хочу, – она стыдливо опустила голову вниз, спрятав глаза за упавшей на лицо прядью волос.

Эрик, не веря своим ушам, пытался разглядеть в ней признаки лжи, но ни в голосе, ни в выражении лица не было ни намека на это. Он впервые задумался над тем, что она, так же как и он, не выбирала такой жизни, не мечтала оказаться в будущем на космическом корабле, в паутине странных событий. На этих невысказанных мыслях, которые они сами не подозревая делили поровну, и закончился вечер.

5

Рохас не верил своим ушам, когда Шок начал рассказывать свою историю. Но больше всего его шокировала его откровенность. Он так привык, что все вокруг что-то утаивают, не говорят всей правды, увиливают от ответов, а то и вовсе игнорируют вопросы. А теперь перед ним сидело существо, которое открывало ему тайны Вселенной, которые сотни лет скрывал от правителей разных стран на Земле.

– Шок, подождите, пожалуйста, – Рохас устало потер виски и присел за стол в своем кабинете, поняв, что ходил кругами все время, которое говорил собеседник, – почему вы мне все это рассказываете? Почему скрывали столько лет от других, а мне вдруг доверились?

– Потому что время пришло, – совершенно расслабленно собеседник расположился на диване в кабинете Полковника.

– Так вы прятались? Прятались на земле столько лет? – Шок кивнул. – От чего? И почему именно у Людей?

– Алекс, все просто, – он улыбнулся, – вы самая молодая раса в этой части Вселенной. На вас никто не обращал внимание до появления Приора. И зная вашу природную алчность до знаний и эгоизм, мое присутствие оставалось бы в секрете столько, сколько мне было нужно. – Он развел руками, словно не сказал ничего обидного. – А теперь я должен, наконец, сыграть свою роль, как бы не хотелось обратного. Я должен.

– Какую роль? – Полковник наклонился над столом, внимательно вглядываясь в собеседника.

– Это пока четко не известно. Альтернатив много, но я все же надеюсь, что скоро все станет определеннее.

– А от кого вы прятались?

Шок вздохнул и впервые за весь разговор устало отвел глаза. Он не хотел отвечать на этот вопрос, и Полковник покорно ждал, когда он созреет.

– Во Вселенной много разных сил. Какие-то оставались незамеченными многие тысячелетия, не причиняя особого вреда. Но есть те, которым достаточно только появится, как вся Вселенная начинает полыхать в огненном смерче. Мой народ боролся с этим долгие века, но мы так и не смогли одержать победу. Эта сила слишком яростная, слишком уверенная в своей правоте, слишком кровожадная и подлая. Бороться с ней честно не выходит, а покориться означает не просто смерть… скорее забвение. Чтобы победить, надо стать такими же, как она. Но тогда ради чего бороться, если победит все тот же мрак?

Алекс не мог ответить на эти слова, боялся даже дышать. Он не думал, что Шок мог чего-то бояться или даже тревожиться. Но он видел ужас в его глазах, слышал страх в голосе. Если он боялся этой силы, то что делать ему? Слабому, примитивному человеку, который даже не понимает, что за враг у него есть.

– Нет, я не боюсь ее, этой силы, – вдруг ответил на невысказанный вопрос Шок. – Скорее, я не хочу заканчивать эту игру. Ведь это будет означать, что этому циклу конец, а в новом мне места нет. – Он снова улыбнулся, но грусти в улыбке было больше, чем раньше. – Мое время в этом мире заканчивается. А мне так не хочется уходить. – Его тело обмякло на удобном диване, и он словно стал меньше ростом, руки повисли вдоль туловища, а голова упала на грудь.

Но все изменилось неожиданно быстро. Шок снова стал уверенным, веселым и непосредственным, как и пару минут назад. Он поднялся, подошел к командиру и весело пропел.

– Вам повезло больше, Алекс. Ваш новый мир будет прекраснее моего, и в этой реальности тяжесть решения будет намного меньше.

– Но я так ничего и не понял, – растерянно проговорил Рохас, – объясните с чем мы сражаемся? Или с кем?

– Вам не нужны ответы от меня. У вас есть источник ответов, более эффективный, – он улыбнулся. – Но знаете… все же один ответ я вам дам.

Шок прошелся по каюте и остановился рядом с макетом корабля на стене.

– Как и всегда, мы сражаемся против тьмы внутри себя… как и всегда… другого врага у нас нет и никогда не было.

Он ушел, а Рохас растекся по стулу, стараясь понять, о чем говорил собеседник. Для него враг – это всегда внешняя сила, всегда чужак, несущий боль. Но как знать врага в лицо, когда его лицо – твое собственное? Было решено отбросить эти мысли до поры до времени. До тех пор, когда обстоятельства не станут хоть немного понятнее. Мужчина разложил на столе документы, которые требовали его внимания, и около часа посвятил себя им. Он сосредоточился только на том, что видел, чтобы занять мозг знакомыми вещами. И даже бюрократия показалась ему не такой скучной и давящей, как раньше. У него вдруг появилось чувство, которое он давно не испытывал. Ему вдруг захотелось стать тем, кого он называл про себя «тыловой крысой»: сидеть в теплом кабинете, перебирать бумажки и принимать решения, не заботясь о последствиях. Он откинул эти мысли, испугавшись их привлекательности, и встал из-за стола. В ту же секунду его грудь пронзила адская боль. Он прижал к ней руки и почувствовал на них теплую скользкую влагу. Это была кровь. Он видел ее, чувствовал на ладонях. В нос ударил кислый металлический запах. Боль пронизывала все его тело, растекаясь по венам, и он бессильно упал, потеряв сознание. Его коммуникатор на ключице беспомощно жужжал, но ответить Рохас не мог. Его уже тут не было, сознание покинуло его.

Очнувшись, Алекс обнаружил, что лежит в лазарете, а вокруг столпились люди. Но они смотрели не на него, а на кого-то на соседней койке. У него получилось, хоть и с трудом окликнуть их и беспокойные взгляды устремились в его сторону.

– Полковник, – первой начала Лиза, – вы в норме?

«Как я могу быть в норме, если ранен?», – подумал он с раздражением, но, положив руки на грудь, не обнаружил ни повязки, никаких других признаков недавней травмы. Он лишь поднял удивленные глаза на врача, который, казалось, был совершенно спокойным.

– Я говорил вам, что недосып не приведет ни к чему хорошему? Говорил? – Роберт выглядел как пожилой учитель, отчитывающий бездельника-ученика. Он стоял над мужчиной с руками на поясе и наставительно покачивал головой. – Но вы же бессмертны, видимо. – Доктор устало потер виски и покачал головой, понимая, что его слова ушли в пустоту.

– Недосып? О чем вы? – совершенно потерялся Рохас.

– Вы потеряли сознание в своем кабинете, Полковник, – объяснила Лиза. Хоть у кого-то в этой палате проскользнула нотка беспокойства.

– Я? Нет… я, – он снова опустил руки на место, где должна была быть рана. Потом глазами проверил то, что никак не походило на реальность: раны не было, крови тоже. Даже боль не давала о себе знать, – снимите записи с видеонаблюдения, – скомандовал он.

– Уже, – это была Хлоя, которая медленно вошла в палату, – вы просто упали, держась за грудь, – на ее лице отразилось осуждение. – Доктор прав, вы себя переоцениваете.

Алекс нахмурился. Он точно видел кровь, чувствовал боль. Это не могло быть просто иллюзией. Он переводил глаза с одного человека на другого и понимал, что никто не допускает мысли, что с ним было что-то не так.

– У нас другая проблема, Полковник, – произнесла Лиза. – Приор изменил траекторию и, судя по всему, мы движемся назад. К планете.

Рохас перевел взгляд с девушки на пустую стену напротив. Картинка начинала складываться, но не хватало какой-то детали, которую он пока не мог разглядеть.

– Он не сообщил? Почему? Приор? – снова заговорил мужчина.

– Нет, я пыталась войти с ним в контакт, но он ничего не ответил, – Лиза опустила глаза, словно стыдилась своего фиаско.

– Айрин?

– Она не отвечает.

– В смысле, молчит?

– В смысле, – Лиза отошла в сторону и указала на соседнюю койку, на которой лежала девушка без сознания.

Рохас выругался про себя самыми отборными словами и начал подниматься. Никто его не останавливал, если не считать осуждающих взглядов.

– С ней что случилось? – в голосе мужчины слышалось раздражение. – Опять. – Его требовательный взгляд уперся сначала в доктора, потом перешел на Лизу.

– Она шла по коридору вместе со мной, – откуда-то из глубины отсека послышался голос Эрика. Он все это время сидел на кресле в углу, не привлекая внимание, – потом схватилась за грудь и упала.

Рохас посмотрел на парня и машинально снова поднес руку к своей груди. Она, видимо, почувствовала тоже, что и он. И у него совершенно четко обозначилось подозрение, что Приор не остался в стороне в этой истории.

– Сообщите мне о любых изменениях в ее состоянии, – на ходу бросил Алекс и вышел вон из каюты.

На настоящей палубе управления его ждало разочарование. Приор никак не откликался на его зов и даже войдя в круг контакта, он ничего не почувствовал. Спустя битых полчаса попыток, он бессильно упал на ближайший стул, подперев голову рукой, и закрыл глаза. Вопросов было масса, но больше всего его беспокоило молчание Приора. Что-то снова пыталось захватить его и на этот раз удалось? Именно такое подозрение крутилось в голове у командира. Поэтому они возвращались на место, где висели безвылазно два года. Оставаться на палубе было бессмысленно, и Полковник побрел обратно в медицинский отсек. Айрин осталась одна в палате, даже Хайс занимался какими-то другими делами. Мужчина присел на стул рядом с девушкой и внимательно посмотрел на нее, мысленно призывая проснуться. Но она не шевелилась. Пока Рохас возвращался в лазарет, он узнал, что Шок тоже не откликается. Лишь попросил не беспокоить его какое-то время. Рохас остался один. Ему вдруг показалось, что все, что произошло с момента появления «гостей» было сном, и теперь он медленно просыпался и возвращался в исходную точку. Он снова окинул девушку взглядом, и ему вдруг очень захотелось, чтобы она поговорила с ним. Пусть даже она ничего путного и не могла объяснить, но ее голос, грусть в глазах, которая стала привычной, словно давали ему сил. Он коснулся ее ладони и прикрыл глаза.

Она вскочила с каким-то странным полу-криком, полу-вздохом поднявшись на койке так резко, что мужчина чуть со стула не упал от неожиданности, и отдернул руку. Ее ладони лежали на груди, и она то подносила их к лицу, то опускала обратно, словно не понимая, что видит. И у Рохаса наконец, сложилась картинка. Она тоже видела кровь и чувствовала боль.

– Айрин, все нормально, – он взял ее за плечи и легонько потряс, – все нормально, эй, посмотрите на меня.

Ее испуганный взгляд лег на него и стал проясняться.

– Что это было? – выпалила она. – Я была ранена, как вы на планете.

– Да, я тоже. Это было видение или что-то типа того. Мы оба в порядке, – спокойно произнес мужчина. – Вы в порядке.

– Этого не было, – к ней снова возвращался испуг. – Не было такого, – и он сразу понял, о чем она говорила.

– А что было? – но ответить она не могла, потому что не слышала его слов. Ее взгляд стал мутным, словно она вспоминала, но ничего не выходило. Рохас терпеливо ждал.

– Мы должны вернуться на планету, – произнесла она, когда немного успокоилась.

– Мы уже на нее возвращаемся, Приор изменил направление, мы летим обратно.

Сначала на ее лице отразился ужас, потом обреченность, и она упала обратно на подушку, закрыв лицо руками.

– Что? Айрин? – она не реагировала. – Да говорите уже! – Почти кричал полковник, на которого тоже накатил страх.

– Мы обречены… – выдавила из себя девушка, и Рохас заметил, как из-под ее ладоней текут слезы. Она плакала. И может сейчас оплакивала их всех.

Глава 7. Ключ к жизни

Вселенная не всегда была такой… Полной объектов, жизни, процессов, сил, законов. Когда-то очень давно она была слишком молодой и неопытной и проходила через те же сомнения и страхи, которыми полнится наша жизнь. Но одно было тогда и осталось без изменений сейчас – это воля к жизни и любовь. Вселенная полна любви, даже когда кажется очень жестокой и темной. Просто эта любовь безусловная, абсолютная ко всему, что в ней есть. У нее нет любимчиков и проказников, нет тех, кого она вышвыривает из своей утробы за плохое поведение или поощряет за хорошее. Вселенная любит жизнь, которая проявляется в происходящих процессах и в самой смерти. Жизнь – безупречна в любом виде просто потому, что она есть и любовь – неотъемлемая ее спутница. В пустоте Вселенной, на заре ее формирования, когда она сама не имела возможности себя познать, впервые загорелся огонек разума. Но не такого разума, которым была Вселенная, а разума, отрезанного от своего носителя. Это было совсем не эффективно и практически бесполезно, но он был. И Вселенная возрадовалась ему, потому что теперь было что-то чему требовалось знание. Сначала ей казалось странным, что ее глубины полнятся разумами, которые даже себя не могли осознать. Но потом она поняла, что только так ее существование наполнится смыслом. Хотя само ее существо уже было и смыслом, и следствием, и причиной. Но эти разумы задавали так много вопросов, что вопросы самой Вселенной стали множиться. Мы были слепы к вопросам Вселенной, но были так увлечены своими собственными, что долгие века бесцельно слонялись по ней, не используя ее ресурсы, как того требовала жизнь. Да, мы были глупы, но ведь и Вселенная вместе с нами была глупа и наивна. И этот цикл был необходим нам ничуть не меньше, чем ей. И той жизни, что пришла после нас, и жизни после нее, и тем, кто появится потом, даже после упадка самой Вселенной.

Из истории расы Древних Странников. «Пожинатели жизни». Записана теми, кто пришел после них. Для тех, кто будет после нас.

1

Они снова летели на Ньюли 7.25, и у всех было очень нехорошее предчувствие. Приор так и не ответил толком на их вопросы, почему он изменил курс, показывал лишь снова и снова помещение с мозгом. И мысленные картинки эти были пропитаны его тревогой. Очевидно, что он хотел, чтобы они вернулись туда, а вот зачем, снова придется разбираться самим.

Теперь их состав был меньше. Рохас, Айрин и Эрик, на случай если потребуются его способности заглушить внешние сигналы. Они молчали, каждый думая о своем. В качестве напутствия Шок произнес только одну фразу: «Ложь часто кажется правдой, но и правда иной раз выглядит как ложь.»

Он пришел к ним, когда Полковник с Айрин сами сделали нужные выводы. По его словам, он не хотел им мешать думать. Он был весел и непринужден, как и всегда, словно все происходящее было игрой. А Рохаса уже начинала раздражать эта его черта. Полковник был готов спросить его напрямую, зачем тот прилетел, прижать его к стенке, если потребуется, и даже не боялся последствий. Но были более важные дела, и он решил это отложить. Шок предложил использовать его корабль для возвращения на планету, потому что тот, по его словам, мог переместить их в подпространство гораздо безболезненнее прямого входа.

Айрин тогда попыталась с ним поговорить, но Шок словно хотел этого избежать. Теперь они сидели в странном отсеке с сидениями без единой кнопки управления и смотрели на то, как планета приближается к ним. Шок утверждал, что сам задаст нужные параметры, чтобы корабль доставил их куда следует. Но до конца довериться технике никто из пассажиров не умел. Наверно, потому что они никогда не имели дело с такой древней и разумной технологией. Ни дверей, ни шлюзов вокруг не было. Только одна дверь, через которую они вошли, и она вела сразу к стыковочному шлюзу.

– Мне одному кажется, что мы тут в ловушке, – первым прервал молчание Эрик.

– Нет, не только тебе, – ответил Рохас, не отрывая взгляда от панорамы за иллюминатором.

– Этот корабль трансформер, – Айрин решила, что небольшое пояснение хоть немного снимет напряжение. – Он внутри совершенно гибкий. Его командир подстраивает внутренние отсеки так, как ему нужно. На самом деле он больше растение, чем что-то еще. В родном мире Шока их буквально выращивали. И для каждого существа развивался специальный корабль. Они со своими кораблями единое целое, делятся сознанием. Но он не такой разумный, как Приор.

Никто не среагировал на ее слова, и девушка решила не продолжать, понимая, что сейчас всех волновало совсем не это. Также в молчании они прошли в подпространство. В какой-то момент корабль отключил визуальную связь, и стена, которая была окном, стала такой же темной, как и остальные. Пассажиры лишь успели переглянуться, как неожиданно почувствовали странную вибрацию в теле. Не было уже известных мучительных ощущений, которые они испытали в первый раз, но Айрин снова почувствовала себя странно.

Когда дверь в стыковочный шлюз материализовалась в стене, они поняли, что достигли точки назначения и вышли в нее. Дальше было все, как и в прошлый раз, и до зала со светящимися колоннами они добрались быстро. Но там их ждало нечто совсем не то, что им запомнилось. В этот раз колонны не сияли ровным светом из трубочек: свет мерцал розовым, а местами вообще отсутствовал. И без того темное помещение стало еще темнее и страшнее, чем прежде. Они шли медленно, неуверенно. Все их внутренние ощущения отзывались на окружающую обстановку, которая кричала об опасности. Мерцающий красноватый свет искажал окружающую картину, и становилось сложно ориентироваться.

Рохас следил за направлением движения по маркеру излучения, который дала ему Лиза. Сигнал был слабым и постоянно меняющим свое направление. Но был диапазон его колебаний, которому он и старался следовать. Айрин была напугана и даже не пыталась этого скрыть. Ее выражение лица, чуть сгорбленная спина и напряженные движения были красноречивее ее молчания. Эрик старался держаться поближе к Рохасу и девушке, постоянно оглядываясь. Он не задавал вопросов, понимая, что ответов слышать не хочет.

Дверь к центральному мозгу оказалась открытой, что в некоторой степени расстроило Айрин. Она надеялась проверить свою гипотезу: среагирует ли механизм на нее снова. Изнутри просвечивал мерцающий красноватый свет, что и ожидалось, Мозг тоже был на грани отключения. Рохас замер в проеме, не глядя внутрь, словно избегал того, что могло ему открыться там. Он переминался с ноги на ногу, периодически посматривая на девушку, которая сверлила взглядом стену. Только Эрик, нетерпеливо откашлялся, призывая остальных продолжить то, что они начали, а не тянуть время. Но первым войти в помещение тоже не осмеливался.

– Ну же! – Чуть истерично произнес парень. – Мы тут будем стоять, пока все совсем не полетит к чертям? – В его голосе был гнев и страх, но ни то, ни другое не относилось к девушке и полковнику.

– Не будем, – отозвался Рохас, выпрямив спину, которая непривычно округлилась за время ходьбы. Этот груз странной для него ответственности, непонятной за что, давил сильнее, чем все известные ему приказы, долги перед Родиной и сами собой. – Пойдем.

В помещении с мозгом был какой-то густой воздух или туман, который затруднял видимость. Но постамент с сияющими – теперь уже красноватыми огоньками – был на том же месте, что и ранее: в центре зала. Сам мозг стал менее прозрачным, казалось, что его оболочка каменела, мутнела… может, умирала?

– Полковник, – начала Айрин, когда они приблизились достаточно, чтобы хорошо рассмотреть мозг, – я не хочу повторения прошлого раза. Я сама коснусь его, хорошо? – Ее умоляющий взгляд остановился на мужчине, и он увидел в нем ужас.

– Тот луч, что ранил вас. Он предназначался мне. Оно просто прошло сквозь ваше тело, потому что я стояла позади. – Айрин говорила спокойно, по привычке отмахнувшись от мысли, связывающей ее и мозг. – Но в моих воспоминаниях его целью были вы. – она дернула плечами, то ли пожала ими, то ли это было нервное.

Рохас нахмурился на мгновение и отвел взгляд в сторону.

– Тогда вместе, – Рохас сказал это резко, уверенно, и эти слова не допускали препираний.

Она в ответ покачала головой, и Эрик, который со стороны наблюдал за ней отчетливо увидел страх в ее глазах.

– Вместе! – Алекс чуть наклонил голову вперед и еще внимательнее посмотрел на Айрин, настаивая на своем. Она подчинилась.

Полковник подошел ближе к ней и протянул руку. Айрин покорно приняла его жест, и Рохас почувствовал, какими влажными и холодными были ее ладони.

– Будь рядом, если вдруг придется прервать контакт, – скомандовал Рохас Эрику, на что брюнет кивнул и сделал несколько шагов к ним.

Только несколько секунд Рохас с Айрин мешкали, глядя на Мозг, который словно пульсировал из последних сил. Огоньки внутри почти не двигались, почти не светили, но все же еще выполняли свои функции, насколько хватало сил. Алекс первым потянулся к инопланетной конструкции или организму. Айрин вслед за ним подняла свою ладонь, и они прикоснулись к его, казалось, огрубевшей поверхности. Эрик наблюдал сзади и даже не заметил капельки пота, которые стали стекать по его виску. Его сердце колотилось, как бешеное, но он замер, ожидая. Все произошло за секунду, хотя им показалось это вечностью. Эмоции нахлынули, как волна, болезненная и огненная. Они чувствовали смерти каждого существа, которые тысячелетиями гибли во Вселенной, напрасную надежду творцов, которым не удалось предотвратить трагедию, слезы, боль, ненависть, гнев… Все это обрушилось на них в мгновение ока, перед глазами поплыли картины страшной битвы за жизнь, которая происходила тысячелетия назад. Невообразимые масштабы, странные существа совершенно неизвестных форм жизни говорили на чужом языке и в то же время на совершенно понятном эмоциональном уровне. Все одинаково боятся уничтожения, одинаково злятся и теряют последнюю надежду тоже одинаково. Эрик даже опомниться не успел, как Рохас и Айрин уже отдернули руки от Мозга и, тяжело задышав – словно марафон пробежали – опустились на пол.

– Что? Эй, не молчите? – Брюнет, не выждав ни секунды паузы, подбежал к ним. Он не успел разглядеть, что Айрин роняла слезы на свои ладони, уткнувшись в них, и что Рохас напряг все свое существо, чтобы не поддаться такому же порыву.

Они сидели на полу, почти не шевелясь, не реагируя на Эрика, его слова и даже на то, что он тряс их по очереди за плечи. Никто не мог потом ответить, сколько времени они провели в этой прострации, включая напуганного до чертиков Эрика. Лишь бесконечность растеклась вокруг них, и у каждого она была своя.

Первый взрыв произошел где-то в дальнем углу помещения. Он был слабым, но этого было достаточно, чтобы привлечь внимание людей. Первым нашелся Рохас, инстинктивно встав между источником грохота и молодыми людьми. Айрин лишь вскинула голову на звук, но отреагировать не успела. Следом взорвалось что-то гораздо сильнее, и взрыв этот был значительно ближе. Один из светящихся ранее проводов упал совсем недалеко от Эрика. Лишь на секунду повисла пауза, как взрывы стали раздаваться везде вокруг, и не было понятно, куда от них прятаться. Рохас стал поднимать Айрин, которая продолжала растерянно оглядываться по сторонам, и передал ее Эрику. Молодой человек без колебаний принял девушку и, ощущая ее покачивания, обхватил за талию.

– На выход, быстро! – скомандовал Полковник и двинулся к двери, но не успел сделать и пары шагов, как что-то большое рухнуло почти у его ног, перегородив путь к спасению.

Следом посыпались более мелкие осколки строения, Эрик только и успел прикрыть рукой голову, как с потолка упал довольно внушительный кусок, пролетев лишь в миллиметре от его виска. Вокруг поднималась пыль разрушений, дышать и видеть становилось все сложнее. Айрин продолжала бессильно висеть на руке Эрика и лишь растерянно оглядывалась по сторонам. Над головой послышался новый треск, и он увидел, как на них падает огромная скала, острый осколок, способный раздавить их в лепешку. Каким чудом он успел отпрыгнуть, потянув за собой девушку, одному Богу известно. Ему удалось уйти от удара глыбы, но он все равно упал, оступившись. Полковник оказался за упавшим куском потолка и оставалось надеяться лишь на то, что он был еще жив.

– Надо выбираться, – кашляя и пытаясь подняться, проговорил Эрик, глядя на Айрин, которая тоже пыталась совладать со своими ногами, которые, казалось, ее не слушались.

Он хотел подать ей руку, но не удержался на ногах, и упал, ударившись головой об одну из глыб на полу. Лишь на секунду он почувствовал боль, а потом его накрыла темнота. Девушка почувствовала, как рука Эрика, которой он ее держал, обмякла и устало упала на пол. Она обернулась на него и поняла, что он без сознания. Айрин искренне надеялась, что парень лишь без сознания. Но как ему помочь, она не знала. Оглядевшись, она не увидела ничего, кроме разгулявшегося вокруг хаоса из пыли, шума и смертоносных «осадков». Не было понятно, куда бежать, где выход, где Рохас, где вообще хоть что-то…

Следующий взрыв прогремел совсем близко. Девушка даже не успела обернуться на звук, как ее оглушило волной тепла и откинуло к ближайшей стене. Она почувствовала, как проваливается в забытье, и происходило это плавно и тихо. Звуки куда-то пропали, свет больше не мерцал, дышать снова стало легко, тело словно стало невесомым. Ей показалось, что на ее лице расплывается улыбка. Она посмотрела вокруг и даже не удивилась, что освещение стало другим – голубоватым. От небольших очагов огня исходили странные волны, словно теперь она могла разглядеть те самые колебания теплого воздуха в каком-то новом спектре. Она посмотрела на Эрика и увидела странную сеточку кровеносных сосудов под его кожей, услышала его дыхание и с облегчением осознала, что он еще жив. Айрин видела вибрации его сердца в груди парня, даже чувствовала боль в виске, только не свою – его. Где-то вдалеке она почувствовала источник другой боли. Это был Рохас. И он тоже был жив. Она словно знала, что если есть боль, значит есть и жизнь. Решив проверить себя на повреждения, она попыталась осмотреть свое тело, но не увидела его, лишь странные шестипалые синеватые руки, четыре конечности, которые двигались неуверенно и неумело. Но она не удивилась… Ее вообще перестало удивлять то, что сейчас происходило, словно она была под влиянием сильного успокоительного.

Айрин поднялась и поняла, что теперь стала выше, значительно выше. Мимо нее медленно пролетел осколок потолка, и она ловко отклонилась от его траектории, и движение далось очень легко, словно ее тело ничего не весило. Подняв голову, девушка увидела, как над Эриком нависла новая глыба: она покачивалась на полуразрушенной опоре и вот-вот должна была упасть. Айрин инстинктивно вскинула руки, когда падение уже было неизбежно, и глыба замерла, словно ее что-то остановило. От глыбы ее внимание переключилось на ощущение удивления и страха, которое исходило от Эрика. Он смотрел на нее, затем на глыбу, которую она держала четырьмя руками, снова на девушку, и эта его растерянность передавалась ей. Он стал подниматься и вышел из зоны падения как раз в тот момент, как осколок упал на то самое место, где он только что находился. Все происходило очень медленно для нее и мутно, картинка плыла постоянно прерываясь. Но все стало пропадать, шум нарастал, дыхание перехватило, темнота стала ее накрывать с головой, и она упала. Сквозь странный сон она почувствовала, что ее поднимают чьи-то руки, слышала голос, но не могла разобрать слов. Темнота стала сильнее, и она отдалась ей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.