Сергей Пустовойтов
Наследство

I

Говард только перешагнул за тридцать. За одиннадцать лет он сменил уже четыре редакции, и выходило так, что серьёзными профессиональными успехами похвастаться пока не получалось. Журналист живёт сенсациями, а именно их в карьере Говарда было чуть меньше одной. Не сказать, что он был ленив или не заинтересован в работе, скорее даже наоборот – уж в чём-в чём, а в отсутствии трудолюбия нашего героя нельзя было упрекнуть. Как любил говаривать его отец: «Терпение и труд всё перетрут», не хватало лишь немного удачи. Подобным образом Говард и размышлял, поэтому продолжал работать и верить в свой звёздный час.

Журналистом он мечтал стать ещё с детства. Говард, как и все мальчишки, был увлечён приключенческими романами, но было в его увлечении нечто особенное. Юный мальчик не отождествлял себя с героями Жюля Верна и Рафаэля Сабатини, Джека Лондона или даже Майана Рида, нет, – ему нравилось читать эти романы как хронику, как описание чудесных событий. Читал он много, и с большой охотой пересказывал содержание книг своим товарищам, наверное, это и было его любимым делом. Бывало, заберутся они с приятелями в тайное логово на старом ранчо, а тут и сэндвичи с ветчиной, и абрикосовая вода, налитая в два больших армейских бурдюка, доставшихся от дедушки Тома со времён гражданской войны. Сядут в кружок, и весь день только и слушают истории из книжек, – истории, которые так живо и красочно умел рассказывать Говард.

Время шло, постепенно появился интерес не только к пересказам, но и к составлению собственных житейских заметок. В школе талант и пристрастия Говарда обрели форму и признание – он стал журналистом и редактором школьной газеты. Благодаря родителям и всё той же школе Говард выучил несколько языков и поступил в хороший университет. Юноша долго не мог решить, уйти в журналистику или историографию, но в конце концов выбор пал на журналистику.

Исполненный романтических ожиданий, Говард мечтал, как будет путешествовать по всему миру, вести репортажи, писать сенсационные статьи и, набравшись опыта, откроет собственный журнал. Три года в Мексике, затем Бразилии и Аргентине сильно изменили его отношение к миру и к ремеслу. А ведь это была даже не Африка. Но молодой человек не растерялся, сделал разумные выводы и понял, что юношеский азарт и приключения – это вдохновляюще, но спокойный сон и здоровая пища – аргументы совсем иного порядка. Работая в местных газетах и журналах и потихоньку набираясь опыта, он сформировал профессиональный стиль тихого журналиста. Но, к сожалению, всем нужны тиражи, а их на одном хорошем слоге и домашних историях не поднимешь. Горячие сюжеты всегда проходили мимо, но, как это часто бывает, судьба закрывает одни двери чтобы открыть другие. И вот, в один из дней, Говард получил известие о скончавшейся в Англии тётушке и последующий вызов в Великобританию.

По словам душеприказчика, он был указан в списке наследников. Немало удивившись на первых порах, Говард, побеседовав с родителями и поразмыслив, увидел в этом прекрасный шанс переменить свою жизнь. Возможно, судьба ведёт его туда, где ему наконец-то суждено будет сделать себе имя и стать тем журналистом, которым он всегда хотел быть. Разумеется, Англия была уже не тем «Cтарым Cветом», о котором так много писали Анна Радклифф, Теодор А. Гоффман и Вальтер Скотт. Тем не менее, в глазах журналиста, родившегося в США и так много времени проведшего в Латинской Америке Англия сохранила своё очарование викторианской эпохи. Более того, по полученным сведениям тетушка жила в поместье, с пусть и небольшим, но настоящим замком, и вкупе с тем, что было о ней известно, всё это создавало определённое мистическое настроение.

А известно о ней было совсем немного. Тётушку звали Магриб Салем, и она приходилась отцу Говарда кузиной. Ее же отец имел дворянское происхождение, историю его благородного рода можно было проследить, ведь к старой аристократии в Англии особое отношение, – но заниматься этим без надобности Говарду не хотелось. Мать тётки была простолюдинкой и, даже поговаривали, околдовала будущего мужа с целью выгодной партии. Вживую Говард видел её лишь однажды – ему в тот день как раз исполнялось семь, а она приезжала в Америку по каким-то своим никому не известным делам, и вот случайно попала на семейный праздник.

Ему вспомнилось, какой странный подарок она преподнесла – это был маленький деревянный кинжал из очень тёмного дерева, твёрдый и удивительно тяжёлый. Говард вспомнил, что она ещё что-то объясняла про ценность этого подарка – будто бы кинжал может ему пригодиться, – но точные фразы он забыл. Родители тогда предложили гостье заночевать у них, она с удовольствием согласилась, а на утро уехала ни свет ни заря, оставив извинительную записку. Отец говорил, она всегда была странной: жила в этом поместье затворницей, детей не имела, с родственниками особо не общалась, и чем она там занималась – не знал никто.

Чувствуя, как в лицо подул лёгкий ветерок перемен и перспектив новой жизни, наш герой с американской спешностью, но уже с английским педантизмом начал паковать чемоданы. Перебирая вещи, в одной из коробок Говард с удивлением обнаружил тот самый тётин подарок. Странное дело – он совсем не помнил, чтобы перевозил его из родительского дома в свою квартиру. Наверное, тот случайно попал среди вещей при переезде. С журналистским вниманием он покрутил предмет в руках: такой же тяжёлый, и дерево всё такое же тёмное – наверное, эбеновое. Говард что-то помнил об этих твердых сортах древесины, – они почти нигде не используются из-за трудности в обработке, а в воде так вообще тонут из-за высокой плотности волокна, что и сказывается на весе. – «Да, тут фунта два с половиной! Неудивительно, что я не играл с ним в детстве, чересчур тяжелый».

Кинжал был исключительно правильной формы, сделан даже слишком хорошо для деревянной игрушки. Ромбовидное лезвие в полторы ладони длиной было ограничено небольшой гардой и переходило в рукоять. Тонкими, едва заметными линиями на рукоятке были нанесены какие-то загадочные символы. Хотя Говард изучал историю и древние языки, эти символы были ему совсем не знакомы. В попытках определить, к какой народности могли бы относиться эти письмена, мысль не шла дальше Стоунхенджа и его друидов. – «Ну что ж, не пора ли вернуть артефакт на его родину?!» – подумал Говард и сунул кинжал за пояс. Переночевав последнюю ночь у родителей, молодой человек тепло попрощался с семьёй и поехал в аэропорт.

Поместье тётушки находилось в предместьях Йорка – одного из старейших городов Англии с богатым прошлым, историей и легендами. Если в самом Йорке, несмотря на аутентичность архитектуры, всё же чувствовалось влияние прогресса, то чем дальше от города, тем лучше ощущалась та старая Англия, по которой так скучают сами англичане и так жаждут увидеть туристы – но, как правило, ни те, ни другие не доезжают до этих мест. Взяв машину от города до самого замка, Говард, как настоящая акула пера, попытался разговорить водителя и разузнать о здешних местах. Но то ли американский акцент был слишком силён, то ли водитель был не слишком сведущим малым, – положительной беседы не вышло. Всё, что удалось узнать – до замка около сотни километров, и несколько деревень по пути, названия которых были тут же записаны в рабочий блокнотик.

Теперь, как и ранее, все пригороды крупных городов жили фермерством и прочим мелким хозяйством. Индустриальные районы вокруг таких городов, как Манчестер и Нью-Касл, в основном располагались в центральной Англии. Сейчас же за окном автомобиля мелькал уютный пейзаж: двухэтажные аккуратные домики – серые черепичные крыши, белые, покрытые вьющейся растительностью стены. Много фигурной ковки и раскрашенных вручную деревянных табличек – даже близко не похожих на те яркие, светящиеся и днём, большие зазывающие вывески, к которым так привыкли американцы. Говард приоткрыл окно и втянул этот влажный туманный воздух, пахнущий зеленью и как будто бы мокрым грунтом. Да, это чудесное утро!

Ехать было ещё с полчаса, как вдруг машина задергалась и остановилась. Водитель выругался, попробовал завести – безрезультатно. Он вышел из автомобиля, открыл капот и начал что-то там ковырять, периодически снова пробуя завести мотор. Проявив нехарактерную для журналистов тактичность, пассажир молчал минут пятнадцать, позволив шофёру спокойно разобраться с проблемой. Однако сам водитель отнюдь не спешил делиться сведениями о текущем состоянии дел и, похоже, настолько увлёкся ремонтом, что скоро разобрал бы полмашины, не окликни его вышедший на дорогу Говард.

– Ну что, шеф, плохи дела?

– Боюсь, что так, сэр. Не могу понять, в чём причина – я уже проверил почти все узлы, и всё выглядит вполне рабочим. Не хотелось бы вас подводить, сэр, но если вы спешите добраться до поместья сегодня, то лучше вам поискать другой транспорт. Я не знаю, сколько понадобится времени на ремонт. До места тут миль двадцать пять – если вы найдёте другую машину, я помогу вам перегрузить вещи.

– Да уж… – Говард покрутил головой по сторонам. – Что-то здесь безлюдно.

– Уверяю вас, сэр, люди здесь есть. Думаю, вам стоит зайти в один из домов и спросить. Я бы сделал это для вас, но мне тоже не хочется застрять здесь надолго, поэтому я бы, с вашего позволения, продолжил ремонт.

– Да, да, конечно, продолжайте… В конце концов, беседовать с людьми – это моя работа.

Молодой человек быстро взглянул на себя в боковое зеркало и отправился к ближайшему дому. Пройдя шестьдесят футов и поднявшись по скрипучим крылечным ступеням, он оказался перед массивной серой дверью. Дверь была выкрашена масляной краской, которая частично начала заворачиваться по краям – скорее всего, из-за постоянной сырости. Осмотревшись в поисках звонка или дверного молотка, Говард ничего подобного не обнаружил. Зато увидел висящий над притолокой пучок полыни, слабый аромат которой улавливался даже у порога, и странные символы, будто восковым мелком нарисованные по краям дверного проёма, – чем-то они напоминали скандинавские руны, но были более округлые и сложные. Путешественник трижды постучал – достаточно громко, чтобы его услышали хоть на втором этаже. Выждав паузу и уже занеся руку для повторного стука, Говард боковым зрением заметил, как дёрнулась занавеска в ближнем окне. Спустя секунды послышалась какая-то возня, и хриплый мужской голос спросил изнутри:

– Что вам нужно? Я ничего не покупаю!

– Доброе утро, сэр, простите, я ничего и не продаю. Меня зовут Говард Хейтмейд, я еду к поместью Салемов и у меня сломалась машина. А мне обязательно нужно быть там сегодня, иначе…

– Ирландец?

– Нет, сэр, американец.

Снова послышался звук, на этот раз – открывающихся замков. Говард еле успел отскочить – дверь резко распахнулась. В проёме стоял карлик, одетый в какое-то подобие ночной пижамы. Седая с лысиной голова пристальным немигающим взглядом двух тёмных сощуренных глаз уставилась на него снизу вверх.

– Американец, говорите? Кто у вас там сейчас президент? Гувер?

– Труман, сэр. Гувер был ещё до Рузвельта.

– Ну, хорошо, Труман так Труман, что у вас стряслось? – карлик выглянул из-за Говарда и посмотрел в сторону автомобиля.

– Наша машина сломалась, а мне сегодня нужно добраться до поместья Салемов. Не подскажете, где поблизости раздобыть транспорт? Я готов заплатить…

– Вечно вы, американцы, машете своими зелёными бумажками и думаете, что ими можно решить все проблемы! Во-первых, это, конечно, не моё дело, и я не знаю, какое дело у вас, но не советовал бы ездить к Салемам, дурное это место. И хозяйка там весьма сомнительной репутации. С тех пор как она овдовела, я слышал, совсем перестала покидать поместье, а вот гости её стали посещать весьма странные.

– Что вы имеете в виду, сэр?

– А я вроде уже всё и сказал. – Карлик издал короткий сдавленный кашляющий звук. – Кхех, ну что ж, молодой человек, автомобилей в наших местах немного. Только у старосты, у Генри Нильсона, у Тома Френсиса, у Кевина… а, нет, у Кевина вроде тоже поломан. В общем, машин немного, но зато через две улицы живёт Питер Уэйн. Он держит лошадей и у него есть повозка. Думаю, вам стоит обратиться к нему. Пойдёте сейчас дальше вниз по улице, не сворачивайте пока не дойдете до дома с жёлтой дверью – он будет по правую руку. За ним сверните в проулок и пройдите ещё три дома до дома с коваными решётками на окнах. Вот туда вам и нужно. Питер Уэйн – замечательный джентльмен. Уверен, он вам поможет.

– Спасибо большое, сэр, как я могу вас отблагодарить?

– Просто передайте Питеру от меня привет.

– Простите, сэр, но я не знаю вашего имени.

– Передайте Питеру привет от Майкла Джея Андерсона. – Он с каким-то особым значением произнес своё имя, делая паузы между словами.

– Обязательно передам, сэр, ещё раз спасибо! – Говард протянул ладонь для пожатия, для чего пришлось немного наклониться. Карлик помедлил несколько секунд, а затем с удивительной силой пожал руку.

Дом Питера Уэйна было нетрудно отыскать – среди всех домов с открытыми окнами он действительно резко выделялся массивными коваными решётками, которые придавали зданию мрачный вид и словно защищали не от непрошенных гостей, а от самих хозяев. Эта мысль искрой зажглась в мозгу Говарда, но, не найдя себе пищи, потухла, так и не разгоревшись. Молодой человек преодолел четыре каменные ступени и постучал в дверной молоток, выполненный в форме лошадиной подковы. На этот раз открыли почти сразу. Скрип широких петель, проржавевших от вечной сырости, казалось, был музыкой для хозяина дома – так не спеша он отворял дверь, давая в полной мере насладиться мелодией и посетителю. Едва дверь открылась, как Говард обомлел – перед ним стоял настоящий великан. Росту в нём было футов семь, и комплекция мужчины вполне тому соответствовала. Глубоким густым басом хозяин произнёс:

– Доброе утро, сэр, чем я могу вам помочь?

– Доброе утро, сэр. Вы Питер Уэйн?

– Да, сэр, совершенно верно.

– Мне вас рекомендовал Майкл Дж. Андерсон, и он же просил передать вам привет. – Говард сделал паузу, пытаясь уловить на глыбе лица хозяина дома хоть какую-то эмоцию от упоминания о карлике, но напрасно – каменное лицо великана оставалось бесстрастным. – Дело в том, что я держу путь в поместье Салемов, но моя машина сломалась, а мне очень нужно поспеть туда сегодня. Если бы вы могли мне как-то помочь, я был бы очень признателен, и, разумеется, заплатил бы вам за эту услугу. Вещей у меня не так уж много, но на руках мне их точно не унести. Что скажете?

– Вы американец?

– Да, сэр, а как вы догадались?

– Очень много и быстро говорите, сэр… Этот лис Майкл небось сказал, что у меня лошади, ведь поэтому вы пришли сюда?

– По правде сказать, да, сэр. Именно поэтому я здесь.

– Ну что ж, я бы, конечно, мог довезти вас до поместья, но что вы будете делать с машиной? Бросите?

– Нет, сэр, что вы! Я, наверное, неправильно выразился, машина не моя лично, а взята внаём, мы с водителем стоим через две улицы, прямо напротив дома Майкла Дж., там и мой багаж… Так вы отвезёте меня?

– Да, через полчаса ждите там, и да, сэр, это будет стоить вам десять фунтов, мне нужно лошадей кормить…

«Ага, лошадей кормить, за десять фунтов можно кормить целый табун в течение месяца, а мне ещё кто-то недавно говорил про американское отношение к деньгам! Чёрт, английский снобизм в тысячу раз хуже. Но персонажи у них тут, конечно, колоритные. Такая парочка… Идеально бы подошли на роль охотников за головами, а ещё лучше, с учётом местного колорита – охотников на ведьм. Мне кажется, здесь уже хватит на целый очерк: “Давид и Голиаф английской глубинки” или “Хопкинс и Стерн”».¹

– Хорошо, сэр, конечно, через тридцать минут жду вас там.

Водитель всё так же копался под капотом.

– Я нашёл, на чём добраться до поместья! – объявил Говард, вернувшись к машине.

Шофёр отвлёкся от своего ремонта и одобрительно закивал.

– Я очень, рад, сэр! Похоже, я обнаружил поломку, но починка займёт часа четыре, не меньше, поэтому здорово, что вы нашли транспорт.

– Сейчас подъедет повозка с лошадьми, поможете загрузить вещи?

– Повозка? Очень интересно, сэр, конечно помогу. – Водитель отошёл от капота и принялся вытирать руки какой-то тряпицей.

Минут через десять и правда появилась пара чёрных лошадей, тянущих грубую фермерскую повозку. Внешний вид кучера также привлёк внимание шофёра. «Ого!» – сказал он и замер в нерешительности, когда повозка поравнялась с автомобилем. Одет великан был и вправду странно: полы тёмного плаща свисали почти до оглобли, и, несмотря на отсутствие дождя, капюшон был надет так глубоко, что практически полностью скрывал лицо. Будь Говард из людей, склонных к мистификации, зловещий вид возницы и этой мрачной, готовой умчать тебя прямо в ад колесницы, наверняка бы произвёл на него ужасающее впечатление, но пока всё это выглядело скорее гротескно, чем пугающе. Поэтому, бодро покидав чемоданы в телегу, журналист попрощался с водителем, забрался в кузов и продолжил свой путь.

Более или менее удобно расположившись среди своих вещей, наш герой принялся разглядывать окружающие пейзажи, благо мистер Уэйн всю дорогу хранил гробовое молчание, никак не отвлекая своего пассажира. Дорога пролегала в основном через равнинные участки – правда, вдалеке проступали и очертания каких-то холмов. Вдоль узкой укатанной дороги вереницей стояли почти одинаковые, уже знакомой архитектуры, невысокие дома. Периодически жилые районы прерывались небольшими пастбищами с пожухлой травой, обнесёнными редкими дощатыми заборами. Людей почти не попадалось, а если они и встречались, то никак не реагировали на повозку.

То ли блеклые краски английской осени, то ли вездесущая сизая пелена, то ли общая промозглость этого утра, но настроение начало заметно падать, и былая бодрость постепенно уступала унынию и апатии. Чем дальше они продвигались в сторону поместья, тем более диким и пустынным становился пейзаж. В голову назойливыми паразитами лезли дурные мысли, что это место скорее походит на кладбище карьеры, чем на место рождения чего-то нового. Говард попросил ненадолго остановиться. Он выпрыгнул из телеги и ощутил, что приземлился на что-то. Подняв ботинок, увидел раздавленную им лягушку.

– Чёрт, что за дерьмо?!

Брезгливо вытерев подошву о ближайшую поросль, молодой человек повращал головой и сделал несколько глубоких вдохов-выдохов, надеясь разогнать если не туман вокруг, то хотя бы туман в голове. Стало полегче.

Оставшийся путь Говард прикидывал, что же его ждёт в поместье. В любом случае следовало по возможности остановиться там на какое-то время – чтобы осмотреться и привыкнуть к обстановке. Ход его мыслей был прерван новым внезапно открывшимся видом: из серой мглы отчётливо проступили контуры стоящего на возвышенности замка. Судя по всему, ранее его окружали фортификационные сооружения. Стены и башни теперь были частично разрушены, а вот зубастый полукруг барбакана сохранился – торчал из земли, будто чья-то челюсть, готовая проглотить незваных гостей. Сам замок был небольшим, имел четырёхэтажный остроконечный донжон с левым и правым крыльями. Необычной архитектурной особенностью были верхние этажи, слегка выступающие над нижними и как бы нависающие над ними. Вместе с холодной серостью камня всё это придавало зданию вид мрачный и угрожающий.

Подумав, что жить бы ему здесь не хотелось, Говард въехал на территорию поместья. Сойдя с телеги на землю, он сделал рукой знак подождать и поспешил к воротам: отпускать возницу, не удостоверившись, что всё в порядке, не хотелось. Дойдя до тяжёлой – наверное, на две трети обитой тёмным окисленным металлом двери, он с удивлением обнаружил маленький аккуратный звонок. Не убирая палец со звонка, Говард прислушался к звукам внутри, но напрасно: видимо, стены были достаточно толстыми. Через несколько минут дверь отворилась. Гостя встретила приятная невысокая негритянка лет пятидесяти – по всей видимости, гувернантка. Она широко улыбнулась контрастно-белоснежной улыбкой:

– Вы, молодой человек, должно быть, Говард Хейтмейд, племянник нашей Магриб Салем?

– Да, всё верно. Приятно познакомиться. Скажите, я могу остановиться у вас сегодня? Или с кем мне об этом стоит поговорить?

– Конечно, можете. – Она снова широко улыбнулась. – Думаю, не только сегодня. Дело в том, что после смерти госпожи Салем весь дом остался на мне, и я, как бы вам сказать, тут за главную на некоторое время… Да что же мы стоим, проходите скорее! У нас сегодня есть помощник, я распоряжусь, чтобы ваши вещи подняли.

– Хорошо, только рассчитаюсь с кучером. – Молодой человек вернулся к телеге. Великан всё так же сидел неподвижно.

– Мистер Уэйн, спасибо большое, вот, возьмите, – Говард протянул ему оговоренные десять фунтов. – И подождите ещё немного, пока мои вещи разгрузят.

Извозчик неторопливо взял деньги, и довольно тихо произнёс:

– Спасибо, сэр. Будьте осторожны. Места у нас дикие.

Попрощавшись, Говард подхватил свой маленький саквояж и прошествовал в дом. Внутреннее пространство замка было организовано не так мрачно, и даже с претензией на уют. Просторные залы, высокие потолки, много дерева в отделке, развешанные всюду гобелены, резная мебель викторианской эпохи… К сожалению, при ближайшем рассмотрении становилось понятно, что в ремонт поместья требуются серьёзные вложения. Тем не менее, от этой пусть ветхой, но роскоши всё ещё веяло обаянием старой английской аристократии.

Гувернантку звали Камерьера, она сообщила Говарду, что из Йорка уже вчера приехал господин нотариус, и сегодня в шесть часов пополудни в библиотеке будет оглашение завещания со всеми формальностями. До этого оставалась ещё уйма времени, которое было предложено провести либо в гостевой комнате, либо за трапезой.

Выделенные ему покои оказались не такими просторными и впечатляющими, как весь замок, и располагались в некотором отдалении от главных помещений. В комнате присутствовала старинная деревянная кровать, издавшая протяжный стон, как только Говард уселся на неё. Также здесь имелся довольно большой платяной шкаф и трюмо с огромным зеркалом. Что особенно порадовало – на трюмо стоял телефон и список номеров доступных для звонка помещений. Говард быстренько пробежался глазами по списку, внимание привлекло слово «пыточная».

– Интересно, это дань историческому контексту замка или какая-то шутка? – Лёгкая неприятная тень воспоминаний об ужасающих средневековых пытках, описанных в романе «Дочь Монтесумы» и в некоторых других произведениях на мгновение омрачила мысли, но разум защитил сознание от тревоги: «Наверняка это шутливое название какого-нибудь хозблока». Молодой человек отложил выяснение этого вопроса, и, чувствуя скорее усталость, чем голод, предпочёл передохнуть с дороги.

Встав перед зеркалом, Говард принялся развязывать галстук, и буквально на секунду, то ли от усталости, то ли из-за бликов обеденного солнца ему показалось, что отражение ему слегка подмигнуло. Это был настолько короткий миг, такая мимолетная иллюзия, что вызванное ей смущение было скорее актом вежливости, чем попыткой разобраться в неизвестном явлении. Машинально оглядевшись и, естественно, не обнаружив никого и ничего необычного, Говард уверился, что действительно стоит немного вздремнуть, дабы дать своей голове хоть какой-то отдых. Ещё с юности он помнил, что длинные, насыщенные на события дни лучше делить коротким сном. Раздевшись до кальсон, он улёгся в мягкую прохладную постель, и вскоре задремал.

II

Я проснулся от странной тяжести, навалившейся на меня сквозь сон – будто бы на меня бросили разом десять тяжёлых пуховых перин, и они равномерно придавливают меня к матрасу. Открыв глаза, я обнаружил комнату точно такой же, какой оставил, засыпая – всё на своих местах. Тихонечко пошевелив конечностями, я пришёл к выводу, что ничто на меня не давит, и, окончательно отогнав оцепенение сна, ещё минут десять лежал, разглядывая незатейливую лепнину потолка.

Сдвинув одеяло, я не торопясь уселся на край кровати. По ногам тянуло сквозняком. Это было странно – и дверь, и окно были плотно закрыты, а спокойствие занавески не выдавало никакого движения воздуха. Возможно, это система вентиляции и обогрева, монтированная в полу? Встречал подобное как раз в старых домах – наверняка отыщется пара решёток, но, разумеется, я их искать не стану. Лучше спуститься в столовую и перекусить. С раннего завтрака прошло уже достаточно времени, и бодрое урчание пробудившегося вместе со мной желудка недвойственно намекало, что неплохо бы уже подкрепиться.

Я сделал минутную зарядку для подвижности суставов, быстро оделся, подмигнув Говарду в зеркале, и только собрался выходить, как с недоумением обнаружил, что не знаю, куда идти. Так, стоп, есть же телефон! Отлично! В справочнике я нашёл графу «столовая» и тут же набрал двухзначный номер. Долгие гудки, наконец, сменились шипением, и чей-то голос произнёс:

– Алло, вы позвонили в столовую, я вас слушаю, – голос точно не принадлежал Камерьере.

– Да, здравствуйте, это Говард Хейтмейд. Подскажите, пожалуйста, могу ли я подойти пообедать?

– Да, мистер Говард, конечно. У нас как раз цыплёнок и деревенский картофель.

– Превосходно, только у меня небольшие затруднения, – я не знаю, как до вас добраться.

– О, это очень просто, сейчас я вам объясню…

Миновав длинные коридоры и спустившись на первый этаж, я оказался в обеденной комнате. Здесь было очень просторно и светло, несмотря на пасмурный день, – количество и высота окон вполне обеспечивали светом всё помещение. Длинный стол, человек на двадцать, был застлан чистейшей скатертью. Мягкие стулья с высокой причудливо украшенной спинкой строго стояли вдоль стены, кроме одного.

– Добрый день, сэр. Добро пожаловать к ланчу, присаживайтесь. Меня зовут Сэм, здешний повар, я служил у вашей тётушки с момента её переезда сюда. – Плотный круглолицый белый мужчина с седоватыми усами приветливо улыбался, приглашая меня за стол.

– Очень приятно познакомиться, Сэм. Похоже, вы тут старожил? – Я уселся на предложенный стул и со значением посмотрел на повара, рассчитывая или на еду, или на продолжение рассказа.

– По правде сказать, мистер Говард, мы тут все пришли примерно в одно время, и служим Салемам с самого начала. Для нас всех было большой утратой, когда ушёл из жизни господин Майкрофт Салем, а теперь вот и госпожа Магриб… Ох, какое несчастье… – толстячок театрально всплеснул руками и закатил глаза. – Камерьера, конечно, пытается поддерживать порядок, но вы же понимаете, дому нужен хозяин. Ох, что-то я заговорился совсем… Простите, сейчас принесу блюда. – И Сэм тут же скрылся в кухонных помещениях, чтобы вскоре вернуться с подвижным столиком, на котором разместились несколько тарелок с баранчиками, три графина и множество посуды. Пока мне сервировали стол, я решил задать волнующий меня вопрос, тем более что повар выглядел человеком довольно болтливым.

– Скажите, Сэм, а что у вас за «пыточная» такая?

Вопрос явно застал Сэма врасплох, и тот суетливо загремел посудой, беря короткую паузу – видимо, чтобы собраться с мыслями.

– Ах, пыточная… Не знаю, осведомлены вы или нет, но замок этот был построен ещё в Средние века и принадлежал Филиппу Беспалому. Времена тогда были суровые, и подобное помещение имелось в каждом замке, а Салемы были очень верны традициям и оставили названия помещений как есть. Благо хоть от всего пыточного инструментария избавился ещё предыдущий владелец, а то бы ваша тетушка и его оставила. Ну а сейчас мы используем это место как хранилище продуктов, преимущественно мясных туш. Могу вас проводить туда, если желаете. – На этой фразе он приоткрыл клош, и моему взгляду предстал распятый и раздавленный цыплёнок табака. Не знаю отчего, но жалкий вид его пробудил во мне чувства тоски, огорчения за его печальную судьбу и даже стыда за собственное садистское положение, когда ради удовлетворения моих потребностей было загублено столь трогательное беззащитное невинное существо.

– Сэр? Я говорю, если желаете, могу проводить вас в пыточную. – Я снова взглянул на тощую бледно-желтенькую тушку цыплёнка, – казалось, вся тяжесть этого мрачного замка навалилась на него и расплющила на этом красивом белоснежном блюде…

– Нет, что-то мне совсем не хочется в пыточную. Но скажите, зачем тогда там нужен телефон, если это холодильник? – Отодвинув тарелку с цыплёнком, я подвинул блюдо с картофелем и начал намазывать на тост ароматный паштет.

– Дело в том, что помещение располагается в подвале, и по проекту провести телефон удобнее всего было туда, чтобы хоть какая-то связь с подвалом была. А чем вам не понравился цыплёнок? Знаете, он приготовлен по особому саксонскому рецепту. Должен признаться, рецепт немного жестокий, но мясо при этом получается удивительно вкусным – весь смысл в том, что цыплёнка ещё живого берут и растягивают в разные стороны…

– Пожалуйста, не продолжайте!

– Да-да, прошу прощения, тут я с вами соглашусь, эти саксы были те ещё живодеры, хотя, должен сказать, в готовке они разбирались. Мне подарили кулинарную книгу с рецептами саксонской кухни. Вот это вещь! Госпожа Салем всегда просила по средам и воскресеньям приготовить что-нибудь оттуда. А любимым блюдом мистера Майкрофта были козлиные почки, вымоченные в кленовом отваре. Может быть, приготовлю это завтра?

– Да, нет, пожалуй, я откажусь. – Мой аппетит куда-то улетучился.

Я наскоро прожевал пару картофелин, тост с паштетом и несколько томатов. Проигнорировав кувшин с вином, выпил стакан воды и попросил чай. Повар, явно расстроенный моим аппетитом, спешно удалился из столовой, увозя с собой сервировочный столик. Голова стала тяжёлой: эта история с цыплёнком, пыточной, саксами, – всё создавало какую-то мешанину из исторических обрывков, гнусных образов и неприятных ощущений.

Встряхнувшись, я поёрзал на стуле и принялся коротать время в предвкушении чая. Уж этот классический английский напиток нельзя было испортить ничем – или я выпью сейчас отменного чая, или это не Англия! Минут через двадцать, негромко дребезжа фарфором, въехал Сэм. На столе оказался изумительного качества чайный сервиз. Прежде мне не доводилось видеть подобной работы. На почти прозрачном белоснежном фарфоре отыгрывал тончайший синий с золотом и красными цветками лиственный узор – гармония рисунка была совершенной, это был шедевр живописи, нанесенный на белизну глазури. Чашка стояла передо мной, и невесомые струйки пара поднимались от тёмно-янтарной глади напитка.

Я знал, что ждать не нужно, он должен быть идеальной температуры. Поднеся чашку к губам, я прикрыл глаза и вдохнул аромат. Так бывает, когда вдыхаешь свежую гаванскую сигару, – лёгкое головокружение на долю секунды дурманит голову, – и вот воображение уже рисует чудесные кубинские пейзажи. Я сделал первый глоток. Лёгкий, но прекрасный вкус зрелых листьев с едва заметной ноткой какой-то пряности вернул мне прекрасное расположение духа, рот непроизвольно растянулся в улыбке.

– Йоркшир Голд, сэр! – сказал Сэм и даже будто вытянулся в струну, как гвардеец у Букингемского дворца.

– Превосходный напиток, Сэм, просто замечательный!

– Спасибо, сэр!

Закончив с чайной церемонией, я решил немного поработать, – планировал записать свои впечатления и краткие выводы. Повар объяснил, как добраться от моей спальни до библиотеки, и я схематично зарисовал маршрут. У меня оставалось около часа – как раз чтобы сделать пару заметок, немного передохнуть, собраться с мыслями и идти на встречу. Поднявшись к себе, я уселся на кровать, достал тетрадь и стал методично описывать события сегодняшнего дня. Следовало отразить основное, деталям сейчас времени не было – потом память восстановит картинки, и я смогу сделать более обстоятельный очерк. Когда я закончил, то с досадой обнаружил, что спина сильно затекла от сгорбленного писания на коленках. Раскинувшись на кровати, я снова принялся изучать потолок. Не особо разбираясь в архитектуре, и тем более в английской, я почему-то решил, что эта лепнина сделана совсем недавно. Ну да ладно, чёрт с ней, с лепниной, пора двигаться в библиотеку.

Блуждая по коридорам замка, я, наконец, добрался до нужной двери. Не спеша заходить, приблизил ухо и прислушался, снова – увы, тишина, да и только. Сделав глубокий вдох, я распахнул дверь и вошёл в помещение. В огромном зале библиотеки в глубоких креслах с высокими спинками сидели трое. Мужчина среднего возраста, худощавый, в элегантном костюме с щёгольскими тонкими усиками – забрызганные дорожной грязью лакированные туфли говорили либо о его чрезвычайной спешке, либо об определённом ханжестве в характере. Чуть в отдалении на двух других креслах сидели два конторских джентльмена в коричневых костюмах плотной ткани, оба в очках – и даже на лицо были чем-то похожи. Рядом с «конторскими», возле небольшого журнального стола стояла Камерьера, вид у неё был благодушный и ни капельки не взволнованный.

Моё появление никого не удивило, не прервало никакого разговора, и, казалось, все только меня и ждали. Домоправительница расплылась в своей хищной жемчужной улыбке, а сидящие встали с кресел, по очереди меня приветствуя. Щёголь представился Альбертом Хиллом, старостой этой деревни. Двое отрекомендовались как Эдвард и Герберт Олофсены из нотариальной конторы «Олофсен и Олофсен» из Йорка. Тот, что постарше, Эдвард, долго тряс мою руку и, заглядывая в глаза, тараторил:

– Очень приятно, очень рад вас видеть, мистер Хейтмейд, а мы только вас и ждали, жаль, что приходится встречать вас при столь скорбном событии, как кончина вашей тётушки, но что ж поделать, такова жизнь, старики уходят, а молодые приходят. Наша фирма уже более двадцати лет ведёт дела семьи Салемов, и вот настала пора послужить и таким образом. Мистер Альберт присутствует здесь как представитель градоправительства. Прошу вас, занимайте своё место, не будем тянуть время. – Он резко бросил мою руку и указал на свободное кресло напротив возле старосты. Я натянуто улыбнулся и на ходу спросил:

– А другие родственники?

На этот раз мне ответил Герберт, голос у него был немного писклявый и какой-то корябающий слух.

– Сэр, здесь присутствуют все, кто есть в завещании, а также должностные лица.

Я с размаху плюхнулся в кресло, пытаясь осмыслить сказанное. Вопросительно посмотрел на Камерьеру, но встретил лишь ту же белую броню улыбки на чёрном лице. – Ладно, сейчас всё прояснится. Я позволил себе удобно развалиться и даже закинуть ногу на ногу. Мой немного провокационный жест не остался без внимания: щёголь нахмурился, а улыбка Камерьеры стала только шире. Олофсоны действительно не стали тянуть время, и господин Эдвард казённым тоном начал:

– Что ж, господа, давайте проведём сверку документов. Приготовьте паспорт. – К своему стыду, об этом я совсем не позаботился, но, рефлекторно пошарив по карманам, обнаружил его при себе, а не по обыкновению в саквояже. Староста и гувернантка уже заранее передали свои паспорта младшему Олофсену, которые тот демонстративно взял с журнального столика и проверил. Тем временем мистер Эдвард продолжил:

– В присутствии двух свидетелей я, старший нотариус конторы «Олофсен и Олофсен», имеющей лицензию на осуществление юридических и нотариальных услуг на территории Англии и… – Я не стал подробно вникать в эту тираду, и то ли от монотонности речи, то ли от психического утомления на короткий миг будто выпал из реальности. Я увидел себя откуда-то сверху, из-под купольного свода библиотеки, сидящим внизу в красивом старинном кресле, – мне хорошо и удобно, я подпираю лицо рукой и глуповато улыбаюсь. Откуда-то фоном, издалека, доносится речь конторщика, но она не беспокоит меня, нет нужды её слушать. Его брат сидит рядом и кивает на какие-то фразы. Камерьера стоит подле всё с тем же выражением лица, староста чуть взволнованно поглаживает свои усики и притопывает ногой. Всё именно так, как и должно быть. Но вот что-то начинает происходить, какое-то оживление: Олофсен-старший берёт в руки конверт, Камерьера смотрит прямо на меня, староста подался вперёд, а Герберт будто что-то говорит мне…

– Мистер Хейтмейд, мистер Хейтмейд?! – скрипучий голос возвращает меня в настоящее. Я немного вздрагиваю:

– Да, господа, я здесь.

Эдвард смотрит на меня и торжественно произносит:

– «Я, Магриб Салем, объявляю своим единственным наследником всего моего движимого и недвижимого имущества включая поместье и прилегающую к нему территорию и строения – своего племянника, Говарда Хейтмейда. С единственным условием: продажа поместья возможна только по истечении шести месяцев проживания в нём. Ключи от сейфа и документацию прошу передать в момент вступления завещания в законную силу».

Я оглядел окружающих. Мне показалось, что, кроме меня, ни для кого ничего не изменилось, хотя ведь так оно и было. Все будто знали, что случится именно так, и, должен признаться, я будто тоже знал, или надеялся на это. Огромный замок был теперь мой. Даже по моим скромным прикидкам, если его продать, можно купить целую редакцию с полноценной типографией. Полгода, какие-то полгода – и я буду богачом!

Так странно – я никогда не был жадным, не был бедным, денег было немного, но их всегда хватало. Я заметил, что часто дышу и сильно сжимаю мягкое сукно подлокотника. В зале повисла долгая тишина.

Эдвард нарушил молчание первым:

– Ну что, господа, прошу вас засвидетельствовать своими подписями ознакомление с содержанием завещания. А теперь, мистер Хейтмейд, я готов передать вам ключи и все бумаги. – Староста Альберт подошёл ко мне, и, с необычной для его костлявой комплекции силой, пожал руку.

– Поздравляю, сэр! Отныне вы самый завидный жених на много миль вокруг! Я ещё заеду к вам позже, расскажу о делах деревни, об историческом значении этого «шато», – на этом слове он довольно хмыкнул, – в наших окрестностях.

– Наконец-то, мистер Говард, я так рада! У дома появился хозяин! – Негритянка всплеснула руками, и с благоговейным выражением лица сложила их на груди. Конторщики пригласили меня к столу и начали что-то растолковывать. Я механически слушал, но моё сознание занимала огромным туманным облаком одна мысль: «Я теперь хозяин замка…»

III

Первую ночь я решил остаться в гостевой комнате – заниматься освоением хозяйских покоев после такого и так богатого на события дня не хотелось. Олофсены передали мне все бумаги, приняли у меня заявление на вступление в право наследства, бегло объяснили некоторые нюансы, особенно касаемо этого странного пункта о шестимесячном проживании, и, попрощавшись, отбыли в центр. Староста тоже не стал задерживаться, хотя я и уговаривал его присоединиться к ужину, выпить со мной вина и поведать что-нибудь о местной жизни. Но увы, сославшись на текущие дела, он уехал, хотя обещал на неделе обязательно повидать меня.

За ужином Сэм рассыпался в поздравлениях, Камерьера стояла и улыбалась, что, если честно, начинало уже немного раздражать, зато пришли некий господин Лукас и девушка по имени Мариска. Камерьера представила мужчину как садовника и специалиста по ремонту и хозяйственной части. Лукас был жилистым, пожилым человеком, с редкими седыми сальными волосами, зачёсанными назад. Садовник немного сутулился и тянул вперёд шею, от чего походил бы на гуся, если бы не жгучие угольные глаза, над которыми нависали чёрные косматые брови. Говорил он с жёстким акцентом и путал ударения – я спросил, не немец ли он, на что Лукас ответил, что он чистокровный венгр.

Девушка оказалась его дочерью, занималась уборкой и в целом помогала домоправительнице с делами. На вид ей было лет двадцать с небольшим, бледнокожая, стройная, с роскошной чёрной косой и миловидным личиком – она выглядела очень привлекательно. Явно стесняясь меня, она смотрела в основном в пол и только поздоровалась. Итак, познакомившись со всеми обитателями дома, я попросил Сэма принести шампанского, и, разлив всем, кроме отказавшейся Мариски, произнёс небольшую, но в патетическом тоне речь. Все выпили и, вежливо откланявшись, разошлись по своим местам. Я поужинал фасолью с телятиной и попросил Камерьеру меня не тревожить, пока не проснусь, затем отправился отдыхать.

Я поднимался по лестнице, и осознание последних событий с каждой ступенькой наполняло мой разум. Я знал твёрдо, что жизнь моя уже никогда не будет прежней. Все эти годы я так покорно ждал случая, события, сенсации, рассказ о которой превратил бы меня из рядового писаки в генерала журналистики! И кто бы мог подумать, что мне не придётся смотреть на происходящее с третьего ряда, а я сам стану главным героем событий!

Молодой журналист из Питсбурга получает наследство и становится миллионером! – чем не заголовок, а?! – Сам не заметив, как перешёл почти на бег, я влетел в свою комнату и с шумом захлопнул дверь. Мысли путались: восторг сменялся растерянностью и страхом возможных трудностей, затем снова приходило ребяческое ликование. Смерив с десяток раз комнату шагами, мне, наконец, удалось успокоиться и встать на здравые рельсы рассудка. Однако рано было поддаваться эмоциям, ведь, в конце концов, полгода ещё не прошли и ещё ничего не продано. Да к тому же, как знать, может, у Салемов долги? Хотя нет, сомнительно, тогда бы это было указано в завещании, и юристы бы сказали… Эх, Говард, что же ты сразу не уточнил?..

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Самые известные охотники на ведьм в Англии

Вернуться