Леонид Леонидов
Призраки Дракулы

© Леонидов Л. И., 2023

* * *

Ночь медленно опускалась на Карпаты. Заходящее солнце косыми лучами расцвечивало кроны деревьев. Все цвета радуги, как волшебные декорации, сменяли друг друга под аккомпанемент шуршащей листвы. Закатный ветерок гнул ветви деревьев, как бы расчищая дорогу уходящему солнечному свету, продлевая земле жизнь перед ночным сном. Но краски разноцветья меркли под натиском опускавшейся ночи. Ночь садилась как «чайная баба» на раскаленный самовар, шелестя многочисленными юбками. Под натиском прохладного воздуха земля отдавала тепло в виде конденсата, который устремлялся вверх как пар из носика самовара. Похоже, кто-то готовился к чаепитию.

На фоне ночного неба острые вершины гор казались башнями замков, а горная гряда напоминала зубчатую крепостную стену. Воющие на полную луну волки едва дождались упавшей внезапно темноты, чтобы начать свой устрашающий концерт. Испуганные такой какофонией мелкие звери от ужаса искали укрытия и ревели, содрогались от страха. Эта звериная «свадьба» разносилась на десятки километров и, казалось, что грозные Карпаты застыли в испуге как перед неким стихийным бедствием. Звериный концерт вдруг внезапно стихал, как и начинался.

Только ночное небо оставалось безучастным. Мириады звезд нависали так низко, как в детском планетарии, что стоит подпрыгнуть, и горсть далеких планет у тебя в руке. Ночное небо зовет и манит, оно прекрасно в своей неохватности и безбрежности. Оно спокойно, особенно, когда на земле спокойно. Когда же на земле берут вверх звериные инстинкты, тучи закрывают небо от разгула насилия. Народная молва гласит о том, что, когда господарь Влад Цепеш (Дракула) устраивал массовые казни: одних сажал на кол, других сбрасывал в пропасть на острые колья, Карпаты заволакивало тучами, разыгрывалась гроза с молниями и проливным дождем. Звери замолкали, а на многие километры раскатывались стоны и дикие крики. Тучи расступались, давая проход душам несчастных, взлетавших на небо. В нашей необъятной Вселенной рождались новые звезды.

Часть 1. «Золотая эпоха Чаушеску»

Говорят, бывают дни, когда темными ночами души невинно убиенных спускаются на землю, чтобы не дать сотворить новое зло.

С чего все начиналось?

Маленький отель в центре Будапешта затерялся в узких улочках и переулках, поэтому найти его было непросто. Выбор трансильванских венгров пал на него не случайно. Даже пересекая границы Румынии, чьими гражданами они являлись, чувство небезопасности их не покидало. «Секуритатэ» – тайная полиция Чаушеску раскинула свои сети по всему миру. В книгах генерала Пачепы, бывшего начальником внешней разведки Румынии и перебежавшего в США, подробно рассказывается о формах и методах работы румынских спецслужб. Вашингтон благоволил диссидентской политике Чаушеску внутри социалистического лагеря, а румыны в отместку внедрили своего агента в спальню американского посла в Бухаресте. Высокий черноволосый красивый румын, работавший водителем посла США, одновременно был любовником его супруги.

Августовский вечер в Будапеште был по-настоящему летним. Жара явно не хотела уходить, а Дунай повышал влажность до карибских широт. В упомянутом выше отеле постояльцев не было, за исключением двух трансильванских венгров. Они вышли в сад отеля и устроились за столиком под двумя яблонями и ветвистой грушей. Листва скрывала их полностью и не пропускала почти ни единого слова. Мужчины сильно потели не только, видимо от жары, но и от напряженного ожидания. Волнение было заметным. Не помогала даже знаменитая вишневая палинка. ЕЕ вкус был таким нежным и тонким, что не требовалась закуска. Судя по всему, они кого-то ждали, а этот кто-то явно опаздывал. Это тревожило. Мужчины говорили о том, что на кон поставлено очень многое: свобода и жизнь людей.

Робкие разговоры о свободе и автономии среди этнических меньшинств стран Восточной Европы начались с приходом к власти в СССР Горбачева. К 1989 году появились признаки того, что политика Горбачева ведет СССР к развалу, а это вызовет эффект «домино» в странах СЭВ и Варшавского Договора. В общем, мир стоял на пороге крупных, точнее «тектонических» перемен.

Безветрие и не спадающий зной даже поздним вечером вызывали воспоминание о зиме. Но два румынских венгра жаждали «жаркую» зиму, поэтому готовы были страдать. Одиночный удар напольных часов Густава Беккера, стоявших в лобби, был такой сильный, что один из венгров вздрогнул. Он сразу посмотрел на ручные часы, как бы перепроверяя старинный механизм. Да, действительно, было половина двенадцатого. Тот, кого они ждали, не появлялся.

Неожиданно хрустнула ветка под чьей-то сильной ногой. Оба повернули головы в сторону звука. Там находилась неприметная калитка, о которой знали единицы. И слух их не подвел. Из темноты, как в фильмах ужасов, именно об этом подумал один из венгров, выросла фигура незнакомца. От неожиданности одного из сидевших пронзил озноб. Именно так появились в саду его дома агенты «секуритатэ» пять лет назад. О месяце, проведенном в СИЗО Тимишоары, он вспоминает с содроганием до сих пор. Он думал, что не выдержит пыток и побоев. Особенно старался следователь не румын, а этнический венгр. Тогда он поклялся отомстить обидчикам.

К столику подошел молодой мужчина с комплекцией игрока в рэгби. Его «шотландка» не позволяла точно определить возраст. Но явный американский вариант английского не оставлял сомнений, что это американец, а манера говорить свидетельствовала, что он родом из южных штатов.

– Джентльмены, извиняюсь за опоздание, в Румынии мы вообще не смогли бы организовать безопасную для вас встречу, а здесь тоже есть свои заморочки. КГБ активно сотрудничает с венграми, а русские работать умеют. Вы томились ожиданием, но все приближает нас к общей цели – время «Дракулы» сочтено. Нам дали «зеленый свет», а главное и «зеленые» деньги и немалые. Теперь очередь за вами, вы обучены и при деньгах. Так что вперед.

Глава 1

За окном давно было темно, над Москвой нависало черное беззвездное небо. Дождь, который с легкой руки журналистов стали недавно называть ледяным, сменялся робким снегопадом. Люди, боясь подскользнуться, осторожно ходили по тротуарам. Травмопункты не справлялись с наплывом пострадавших. Невзрачная погода усугублялась ярко освещенными, но практически пустыми витринами магазинов. Горбачевская перестройка, как опыт над советским народом, вела куда-то в никуда. Все приходилось доставать, деньги постоянно девальвировались.

Вот и Алексей, день 25 ноября 1988 года, провел в беготне по магазинам в поисках спиртного на завтрашнюю встречу в кафе «Лель» у метро Алексеевская. Это мероприятие он устраивал для коллег, в связи с отъездом в командировку в социалистическую Румынию.

В этом году он закончил Дипломатическую Академию МИД СССР, в которой проучился два года. Учеба была интересной и увлекательной, блестящие преподаватели, новые знания. Словом, все как надо. Ему дали для изучения французский язык, который наряду с английским и испанским должен был стать третьим в его копилке. Учеба давалась неплохо, но изучение французского отнимало львиную долю времени.

Запомнились три поездки по СССР в ходе учебы: в Одессу и Севастополь, где будущим послам и консулам показывали мощь советской военной техники. Это была как бы военная стажировка. Поездка в Баку преследовала цель ознакомить слушателей с одной из советских республик. Но самой запоминающейся стала поездка по Красноярскому краю, где Алексей, еще с самолета, увидел бескрайние просторы Сибири. Правильно Ломоносов писал: «Мощь России Сибирью будет прирастать». И будущие послы увидели эту мощь – Красноярская ГЭС, Саяно-Шушенская ГЭС, многочисленные подземные склады НЗ СССР, которые через несколько лет разграбили нынешние олигархи. А чего стоил Красноярский завод по производству шагающих экскаваторов. Это стало легендой состязания СССР и США, кто круче по шагающим экскаваторам. Американцы первыми сделали экскаватор с ковшом на 30 кубов, мы позже – на 40, они – на 50, мы – на 60. Когда американцы сделали ковш на 90 кубов, мы ответили ковшом на 100. И соревнование прекратилось.

Французский язык давался Алексею хорошо. Предзащиту своей дипломной работы «О кризисе внешних заимствований стран Латинской Америки» он сделал на французском языке и получил «отлично» и за язык, и за диплом.

Дипломы об окончании Дипломатической Академии в те годы котировалась выше, чем дипломы МГИМО. Выпуску Алексея их вручали в новом здании театра на Таганке. Кстати, на курсе Алексея учились дипломаты из Венгрии, ГДР, ЧССР, ПОЛЬШИ, Вьетнама и Монголии. В торжественной обстановке ректор Академии произнес речь и объявил, что первыми дипломы получат слушатели, окончившие Академию «с отличием».

Алексей сидел с друзьями, и они тихо обсуждали предстоящий банкет. Как вдруг кто-то сзади толкнул Алексея в плечо и громко сказал, что его вызывают на сцену. Ректор энергично жал руку Алексея, поздравляя с «красным дипломом». Действительно, оказалось, что все государственные экзамены Алексей сдал на «отлично», а в семестровых и годовых экзаменах получил только одну «четверку» за два года учебы.

Но, как бывает, «хорошисты» поехали на работу в Париж, а Алексей с «красным дипломом «вытянул» жребий в Бухарест. Но между строк намекнем, что в этом была и своя «предистория».

После окончания Академии, Алексей начал подготовку в длительную командировку в Аргентину. Закипела бюрократическая процедура: оформление документов, стажировки в разных отделах министерства. Однажды Алексея вызвали в Департамент кадров. Там его принял заместитель директора департамента, и, к большому удивлению Алексея, в кабинете присутствовал Федор, с которым он сотрудничал в Южной Америке.

– Проходите, Алексей Иванович, у нас к вам с Федором Ивановичем серьезный разговор, – встретил Алексея заместитель директора такими словами.

– Но сначала хочу его представить. Это ответственный сотрудник административного отдела ЦК КПСС. Он с вами хотел бы побеседовать наедине, так что я вас оставляю.

Алексей года два не видел Федора и нашел некоторые изменения. Новая работа потребовала, видимо, изменить многое, начиная с одежды. Федор был одет в безупречно сшитый костюм черного цвета, в идеально отглаженную белую сорочку и красиво завязанный галстук красного цвета. Внешне он больше походил на американского конгрессмена, чем на советского чиновника. Алексей всегда предчувствовал, что Федора ждет большое будущее.

– Алексей, рад тебя видеть, и хочу поздравить с успешным окончанием Академии, не каждый удостаивается «красного» диплома. Это все пригодится, нам нужны талантливые люди. Мир стоит на пороге больших перемен, и ты, я думаю, к этим переменам приложишь руку. Ну, давай сразу к делу.

Только Алексей открыл рот, чтобы уточнить, о чем идет речь, как Федор жестом попросил не перебивать его.

– Ты прости, старина, времени мало, а дел, как всегда, выше крыши. Он не успел договорить, как открылась дверь, и секретарша внесла два чая в подстаканниках с лимоном, сахаром и сушками. Когда дверь за ней закрылась, Федор продолжил.

– Алексей, суть дела такова. Я недавно был на конференции в Женеве и там встретился с Викторией. Помнишь ту англичанку, с которой мы пережили бурю в перуанской пустыне? Как мы с ней договорились встретиться в Швейцарии – это, отдельная тема, главное, что встретились. Тебе, кстати, большой привет. Вот, что она рассказала. Случайно услышала разговор своего отца, продолжающего служить в «Форин Офисе», с каким-то заезжим американцем. Дверь его кабинета была неплотно закрыта, а ее спальня через стенку. Словом, услышала не все, но много для нас важного. Вот суть: американцы начали операцию по свержению Чаушеску в Румынии, многое неизвестно, но там будут задействованы трансильванские венгры и возможности Парижской масонской ложи, куда входят некоторые влиятельные румыны. Все требует уточнения. Виктория дала мне свой надежный контакт в Бухаресте. Он чилиец, соратник Сальвадоре Альенде, коммунист, к СССР относится с любовью, лоялен Чаушеску. Живет там как политэмигрант. Имеет часовую мастерскую и хорошие связи в разных слоях румынского общества. Виктория недавно с ним встречалась в Буэнос Айресе, на съезде политэмигрантов. Короче все данные о нем здесь в моем портфеле.

– А я могу как-то обдумать такой резкий разворот в моей работе, к тому же у меня нет румынского…Однако, Федор не дал ему закончить фразу.

– Алексей Иванович, партия за вас все определила и с руководством все решила. Вы же коммунист? Вот и надо к нашему разговору относиться по-коммунистически.

Никогда раньше Алексей не замечал такого железа в тоне Федора. Видимо, плохо я еще его знаю, подумал он.

– Насчет румынского языка вопрос проработан, вот тебе телефон нашего старого друга. Она – преподаватель румынского языка. Нам она сказала, что на твоей базе французского и испанского языков, ты румынским овладеешь быстро. Живет она в Кунцево, знаешь там «ондатровую колонию», квартал домов Совмина. Так что тебе на твоей «восьмерке» по Кутузовскому пара пустяков.

– Вот, и про «восьмерку» знает, и все распланировал, не успокаивался Алексей.

– Да, и самое главное, при посольстве в Румынии есть средняя школа, сыновья там смогут учиться, а жену устроим на работу. Она ведь учитель истории?

Да, уже более уверенно кивнул Алексей, так как проблема школы всегда была важной для советских дипломатов. По крайней мере, и на эту командировку семья будет полной. Не придется устраивать кого-то из детей к бабушкам или в интернат.

– Ну, я понял по твоим глазам, что тебя все устраивает. Алексей пожал плечами, но ничего не сказал.

– Теперь еще важный момент, партия решила усиливать посольства в социалистических странах сотрудниками, имеющими опыт работы в капиталистических государствах. Потому что, скажем, в Румынии с таким опытом сотрудников нет. Они привыкли писать телеграммы по передовицам местных партийных изданий, а контакты поддерживают с элитой, которая под «колпаком» «секуритате». Работают открыто без какой-либо конспирации. Ты же умеешь работать по-другому. Вот и пал выбор на тебя. Кстати, чилийца надо перехватить у дома, где он живет, и передать привет от Виктории, остальное он лучше нас знает. Опыт подполья. Главное, чтобы ты его «не спалил». Политэмигрантов румынские спецслужбы не опасаются и «не пасут», а вот за нашим посольством работают. Этот чилиец сказал Виктории, что самый лучший день для встреч – воскресный вечер, когда все румыны с обеда начинают пить «цуйку» – виноградная водка. Так, Алексей, для первого раза хватит, мы еще встретимся у меня на Старой площади и поговорим подробнее. А сейчас – учи румынский, к слову, красивый язык. Да, и еще, большой привет от Ильи Петровича, вы там с ним плодотворно поработали. Получив фотосъемку из космоса, он подготовил конкретные предложения в ЦК. Главная идея-создание совместного предприятия для геологоразведки в районе, где есть золотоносные жилы. Но дело это дорогое, а сейчас денег нет. К этим местам активно подбираются канадцы, у них большой опыт работы в Андах. Ну, и самое последнее – мы пробили тех двух американцев, которые вас хотели споить. По данным КГБ, они офицеры ЦРУ. Вовремя ты оттуда увез нашего геолога.

Федор украдкой посмотрел на часы. Резко встал, обнял Алексея и пожелал ему удачи.

– Я тебе позвоню, мой южноамериканский друг, и по-приятельски подмигнул.

Все эти воспоминания вихрем пронеслись в голове Алексея в промозглый вечер 25 ноября 1988 года, когда он просматривал обзор в газете «Правда» результатов завершившегося накануне расширенного пленума ЦК Румынской компартии. Овации, овации, бурные овации в адрес Николае и Елены Чаушеску. Триумф «золотой» эпохи Чаушеску! Внушительные результаты в сельском хозяйстве: урожайность зерновых 50 центнеров с гектара, когда в СССР он составлял не более 15. Алексей в это, конечно, не верил. Решена жилищная проблема – каждая румынская семья получила от государства отдельную квартиру. В том, что это так, Алексей убедился уже будучи в Румынии. За пять лет Чаушеску выплатил внешний долг в размере 15 млрд. долларов. И это подтверждалось западными финансовыми изданиями. Первый случай в истории. В то же время, за четыре года при Горбачеве, задолженность СССР выросла на 60 млрд. долларов и достигла отметки в 120 млрд. Для гипертрофированного болезненного честолюбия Горбачева такие успехи Чаушеску могли бы стать и основанием для смертельного приговора. Но об этом позже.

Конечно, «балканский лис» был хитер и изворотлив. Вся его биография свидетельствовала об этом: от мелкого воришки, сблизившегося в тюрьме с коммунистами – до лидера Румынии. Его стратегическая ошибка – зря он ввязался в оплату внешнего долга за счет отправки всей румынской продукции на экспорт. Уровень жизни населения снизился. Хотя до начала 80-х в Румынию из СССР ездили за шмотками как на Запад, куда попадали немногие. Частично румыны решали дефицит промтоваров за счет практически официально не преследуемой контрабанды. Везли все, в том числе из СССР – холодильники, телевизоры, другую технику. А из Европы – подержанные «Мерседесы», которые эксплуатировали еще лет двадцать.

Глава 2

Озеро Снагов, расположенное в тридцати километрах от Бухареста, всегда было излюбленным местом для богатых дачников. В годы Второй мировой войны в нескольких строениях размещался дом отдыха для немецких летчиков.

Румыния была союзником гитлеровской Германии. После победы СССР несколько десятков объектов недвижимости были переданы Советскому Союзу в качестве репараций. Позднее «щедрый» Хрущев вернул румынскому правительству большое количество недвижимости не только на озере Снагов, но и по всей Румынии.

С приходом к власти Чаушеску была проведена зачистка мелкой недвижимости на берегах озера и построена шикарная загородная резиденция лидера румынских коммунистов. А на противоположном берегу озера, где во время войны был дом отдыха пилотов Люфтваффе, располагалась дача посольства СССР, включавшая несколько построек.

В тот весенний день начала семидесятых годов прошлого века, когда первые лучи солнца коснулись глади воды, как бы желая всему живому проснуться, после зимней спячки возрождалась новая жизнь одного из трехэтажных зданий немногочисленной недвижимости на озере.

Рядом с дачей посольства и находился упомянутый трехэтажный дом. Там и начиналась новая жизнь. Ранее здесь был сельскохозяйственный техникум, а сейчас… Ни одной вывески, трехметровый забор тщательно скрывал все от постороннего взгляда.

В те весенние дни крепкие ворота особняка открывались и закрывались. Машины с затемненными стеклами въезжали и выезжали по несколько раз в день. В автомобилях были особые пассажиры – дети от пяти до двенадцати лет. Они провели зиму в одном из карпатских санаториев закрытого типа, пока шла реконструкция особняка на озере Снагов. Их было немало, около ста. Это были сироты, разными путями попавшие в Румынию по заданию Чаушеску. Агенты секуритате подбирали и даже покупали их в разных арабских странах. В том числе и в Палестине, благодаря дружеским отношением Чаушеску с палестинским лидером Арафатом.

В особняке на озере были созданы все условия для обучения ребят румынскому и английскому языков, а также восточным единоборствам, огневой подготовке и общеобразовательным предметам. Только узкий круг лиц знал, что Чаушеску решил создать фанатично ему преданную роту спецназа. Этих бойцов, по образу и подобию «янычар» при турецких султанах, можно было бы использовать для спецопераций как внутри страны, так и за рубежом. По окончании условной десятилетки каждому присваивалось офицерское звание, хороший оклад. И они расселялись по трое или пятеро в различных кварталах Бухареста на конспиративных квартирах и в особняках. В тайниках их жилищ хранилось оружие, по несколько паспортов как румынских, так и на данные иностранных граждан. Оперативная и военная подготовка «янычар» проводилась всю рабочую неделю на разных закрытых объектах. Главное место в их подготовке отводилось идеологической работе. Чаушеску для всех был коллективным отцом, их воспитывали в преданности ему и формировали фанатичную любовь к «Папе». Чаушеску частенько навещал своих ребят.

Март в Москве – невеселое время: днем оттепели, ночью мороз. После праздника 8 Марта – его героини женщины, и примкнувшие к ним мужчины, в аромате мимоз уже ощущают весну как бы держа ее в руках словно букет. Но это обманчивое впечатление только усиливает зимнюю депрессию. Кто-то торопится менять шубы на пальто или дубленки на куртки, но опять обманываются. Недаром в народе говорили – «пришел марток, надевай семь порток». Мы уже не говорим о том, что в марте накатываются на Москву разные вирусы и ОРВИ. Жители столицы СССР, мобилизованные к женскому празднику, внезапно расслабляются, и многие заболевают. Не уберегся от гриппа и Алексей. Но бюллетенить было некогда. И так, по разным причинам, отъезд в командировку задержался на два месяца. Его торопило как непосредственное начальство, так и Федор, как представитель могущественной организации.

Киевский вокзал бурлил как муравейник. Помпезное архитектурное сооружение в стиле неоклассицизма, построенное в 1912 году, при участии инженера Шухова, не было рассчитано на такой пассажирский поток, достигший пика в конце восьмидесятых годов прошлого столетия. На площади перед вокзалом трафик автотранспорта напоминал улицы Бомбея. Припарковаться было невозможно, таксисты хлебных мест не уступали, а гаишник прятался за колонной. Маленький, и юркий «уазик» сделал три круга, чтобы подъехать к шлагбауму, куда был «въезд – строго запрещен». Короткий разговор с охранником, мелькание рук в карман пальто, из кармана в пальто, шелест банкнот, и крепкое рукопожатие. И шлагбаум впускает уазик к перрону поездов международного следования. Несколько вагонов с табличками Москва – Бухарест уже ждали своих пассажиров. Уазик остановился у вагона номер пять, и, выросшие буквально из-под земли два здоровенных носильщика начали перетаскивать багаж отъезжающего в купе. Двадцать коробок с личными вещами и домашней утварью заняли одно двухместное купе, а во втором – разместился второй секретарь посольства Алексей. Проверив, как все уложили в купе, Алексей вышел на перрон, где находились его семья и несколько друзей. Из уазика вынесли раскладной столик, на котором в момент появились бутылки с напитками и скромная закуска. Прозвучали тосты и пожелания хорошего пути. А старый друг Саня, с комсомольских времен носивший прозвище «стакан», налил уезжающему сто пятьдесят грамм водки, насыпал туда щепотку горького перца и сказал: «Выпей это, а утром будешь как новенький».

Поезд тронулся, Алексей долго стоял у окна. Войдя в купе, осмотрелся. И было на что посмотреть. Двухместное купе образца 1912 года свидетельствовало, что Россия тогда находилась на подъеме. Интерьер вагона был шикарным – рамы окон и двери делались из красного дерева, стены купе отделывались под дуб или ясень, обивка диванов была необыкновенно живописна и декоративна, начищенные латунные или бронзовые рукоятки и ручки ослепительно сверкали. В это время Россия была главным экспортером зерна, пушнины, редкоземельных металлов и бакинской нефти в Европу. Современные армия и флот. Недаром экономическая мощь нынешней России сравнивается с 1913 годом. Было чем гордится. Если бы только не слабый царь с психически неуравновешенной царицей.

В 1989 году, когда разворачиваются события этой книги, все гораздо хуже, чем в 1914 году. Беспомощный Горбачев приведший экономику в упадок, а двумя годами позже все еще мощная армия которая, как показала история, не смогла спасти СССР.

Алексей, уезжая из Москвы, своей супер интуицией, предчувствовал, что грянет беда. А сейчас можно было побаловать себя осмотром вагона первого класса и поностальгировать о великой Российской империи. Гардины, скрученные в треугольник на входной двери. Колокольчик для вызова проводника. Подстаканники и столовые приборы с еле заметными вензелями двора его императорского величества. Словом, все «комильфо». В этом вагоне было всего пять двойных купе. Но в итоге десять. Двойных, в том смысле, что, между двумя купе был душ и умывальник, а также туалет. Все в купе отдавало стариной и былым величием. Две нижние мягкие полки, гобеленовые шторы, настольная лампа с абажуром. А в соседнем купе ехали двадцать коробок багажа из-под американских сигарет и водки завода «Кристалл.

Второй секретарь советского посольства в те годы не мог позволить себе доставить в страну назначения багаж машинами «Совтрансавто». Зарплата не позволяла.

Ночь прошла беспокойно. Жарко натопленный вагон, все-таки поезд вез дипломата. Водка с перцем сделали свое дело. Алексей потел как в русской бане, страсть к которой питал уже лет двадцать. Утром проснулся весь мокрый. Попросил заменить белье, пришлось, правда, заплатить сто румынских лей. А после горячего душа почувствовал себя вновь рожденным. Позавтракал домашними запасами, а вот пообедать решил с шиком в международном вагоне-ресторане.

После обеда решил выкурить сигарету в тамбуре своего вагона. Не успел прикурить, как в тамбур вошел один мужчина и попросил разрешения составить компанию. Он представился руководителем отделения ССОД (Союз советских обществ дружбы) в Румынии. Назвался Николаем. С ним договорились поужинать в купе Алексея, благо ему жена наготовила много разнообразной снеди. За окном тем временем проносились унылые пролески, поля, покрытые небольшим снежным покровом. Словом, тоскливая мартовская пора, даже на хлебородной Украине. Поезд подходил к Чопу. Засуетились проводники, для них встреча с таможней всегда серьезная проверка на хладнокровие. Все что-то везли: продать, обменять, и таможня прекрасно об этом знала. Прошли пограничники, козырнули второму секретарю, и это было приятно. Пожилой таможенник просто пролистал паспорт Алексея и пожелал счастливого пути.

Погранично-таможенные формальности завершились, видимо, благоприятно. Раскрасневшиеся проводницы явно успокоились и начали дружно предлагать чай. Однако, зашедший в купе Алексея Николай предложил начать не с чая. Он сразу объяснил, что возвращается из командировки и запастись харчами не успел. Зато, и он многозначительно подмигнул, есть неотъемлемое приложение к домашней закуске. Беседа больше напоминала монолог Николая. Последние лет двадцать он работал в секторе ССОДа по Румынии, а сейчас находился в третьей командировке в этой стране. Рассказывал о стране увлеченно и с любовью. Алексей сразу понял, что его попутчик может стать для него не только полезной связью, но и близким приятелем. До чая, конечно, не дошло, но вторая бутылка Посольской была почти пуста. Когда Николая потянуло на исполнение румынских песен, Алексей предложил идти спать, чтобы завтра утром не выглядеть утомленными дорогой.

Лучший в Бухаресте железнодорожный вокзал с громким названием «Гара де Норд», название скопировано с одноименного парижского вокзала, был тих и неприветлив. По сравнению с помпезным Киевским он больше походил на вокзал где-нибудь в Рязани, или что-то в этом роде. Скромно одетая публика суетилась на перронах в ожидании местных поездов и электричек. Вагоны румынского железнодорожного парка были местного производства и смотрелись угловато. Маневровые локомотивы издавали страшный скрип и скрежет. Слышались гудки паровозов, которые румыны еще использовали в пассажирских перевозках. Большинство паровозов было вывезено из Одессы, в которой «румынцы» во время Второй мировой войны хозяйничали целых три года. Эти паровозы и одесские трамваи в силу своей изношенности СССР не рассматривал даже в списке репараций.

Мороз около минус пяти был аномальным для этого времени года. Серое небо, мерзкая погода, неопределенность с жильем еще раз убедили Алексея, что выезд без семьи стал правильным решением. Надо устроиться, во всем разобраться, а потом вызывать семью.

Глава 3

Апрель 1989 года выдался очень теплым почти по всей Венгрии, и это была награда за холодный март не только в Венгрии, но и во всех соседних странах. Особенно этому радовались туристы, расположившиеся лагерем в сосновом лесу на берегу небольшой речки, зарождавшейся в десяти километра на невысоких сопках и постепенно набиравшей силу и характер при приближении к Дунаю. Перед въездом в лагерь на столбе была приколота табличка “Курсы венгерского языка”. Количество слушателей составляло не более двадцати, в основном молодые парни в возрасте от двадцати до тридцати лет и две девушки, с такими же короткими стрижками и такой же полувоенной униформе, что больше напоминали ребят. В перерывах между занятиями они старались говорить по-венгерски, но иногда кто-то переходил на – румынский. Однако преподаватели, мужчины в возрасте, тут же реагировали услышав румынский язык. Обычным наказанием был штраф в форинтах, довольно существенный.

Однажды в лагерь приехал большой джип, и вышедший из него небольшого роста крепыш сразу приступил к делу. Раздал всем кимоно и нунчаки. Оказалось, что слушатели курсов венгерского языка уже прилично владеют приемами карате, а нунчаки видят тоже не в первый раз. Тем не менее целую неделю между занятием языком они отрабатывали навыки боя с нунчаками. Инструктор был явно профессионалом высокого класса, а по-венгерски говорил с акцентом, характерное произношение буквы «р» указывало на его североамериканские корни. Зачет по владению нунчаками все выполнили на «хорошо» и «отлично». И снова слушатели глубоко погрузились в венгерский язык.

После отъезда инструктора по карате приехал какой-то инспектор, видимо из министерства образования, и устроил экзамен по венгерскому языку. Он остался доволен подготовкой слушателей курсов и сказал, что программу помощи венграм, проживающим в соседних странах, надо продолжать.

Через день микроавтобус привез еще пять молодых мужчин, и программа курсов резко изменилась. О чем говорили внутри штабной палатки невозможно было понять, так как там громко играла музыка. Но в отдельных паузах угадывались громкие команды, почти по-военному, но почему-то на румынском языке. За ужином объявили, что завтра все выезжают на охоту в соседнее охотничье хозяйство, что было встречено бурными овациями. Поздним вечером в два микроавтобуса загружали зачехленное оружие, но с оптическими прицелами. Длина некоторых чехлов явно превышала простое охотничье ружье. А в одной из картонных коробок почему-то находились мишени с наклейками из животных.

Глава 4

К концу марта Бухарест похорошел, кусты и деревья одевались в зеленые листья, аромат от цветения наполнял легкие будораживающим кислородом, настроение неумолимо шло вверх. Улицы очистились от последствий зимы, шла подготовка к запуску многочисленных фонтанов.

Город тем не менее производил двоякое впечатление. Монументальные здания и дворцы старого города фрагментами напоминали улочки Парижа или Петербурга. До Первой мировой войны к Бухаресту прикрепилось название «маленького или балканского Парижа». Здание Центробанка или Мэрии и другие, сравнимые с парижским барокко, создавались только румынскими архитекторами, что само о себе говорит о таланте нации. Но за границами старого города открывалось другое лицо столицы. Чаушеску в попытке быстро решить жилищную проблему окружил старый город серыми невзрачными жилыми домами блочного типа. Несмотря на некрасивость, квартиры в них были достаточно комфортны. Например, трехкомнатные строились с двумя туалетами и тремя балконами. Такого в СССР не было. А румынская мебель была дефицитом даже в Москве.

Чаушеску, человек наполеоновского роста, был крайне честолюбив и очень хотел войти в историю на века. Чего стоит его проект «Проспектул социализмулуй» – проспект социализма. Его начали строить в 1984 году, а к 1990 он внешне был готов, шла отделка. От Пьца Унирий был построен бульвар, как копия Елисейских полей в Париже, той же длины, около двух километров, но на шесть метров шире. С одной стороны проспекта были возведены административные здания для министерств и других ведомств, а с другой – комфортабельные жилые дома для госчиновников и их семей с ресторанами и столовыми на первых этажах. То есть место работы и отдыха на одном проспекте. Проспект представлял собой красивейший бульвар с деревьями и зелеными насаждениями, многочисленными фонтанами на всем его протяжении и завершался грандиозным зданием Парламента, длиной 270 метров, шириной-240, высотой 86. Причем, на девяносто метров под землю уходило еще десять этажей, включая бункеры для высших руководителей страны. Вес всего комплекса пять млн. тонн. Отделка «Дворца Чаушеску»– исключительно из мрамора, а многочисленные люстры из горного хрусталя. После американского Пентагона румынский парламент – второе по величине административное здание в мире.

Чаушеску характеризовался не только большим честолюбием, но и крайней мнительностью. В книге генерала Пачепы говорится, что лидеру Румынии везде мерещились призраки, то ли КГБ, то ли Дракулы. Он, как бы жил в средневековье, боясь быть отравленным или зараженным каким-либо смертельным вирусом. Он считал, что его предшественника Георгия Дежу умерщвило КГБ по приказу Хрущева. Георге Георгиу Деж был единственным социалистическим лидером раскритиковавшим антисталинский доклад Хрущева на ХХ съезде КПСС. Каждый день Чаушеску надевал новое нижнее белье, рубашку, галстук и костюм. Ему шили 365 комплектов на год. После редких рукопожатий, которые он всячески избегал, начальник охраны подносил ему салфетку, смоченную в спирте. В ходе визитов за рубеж его всегда сопровождали свои повара и запас продуктов.

Все это живо всплывало в памяти, когда Алексей в свободное время прогуливался по улочкам Бухареста. К столице Румынии реально было применить характеристику «город контрастов»: шикарные лимузины «власть придержащих» и неказистые плоды местного автопрома: «Дачии» и «Олтситы», бедно одетый народ и пустые витрины некогда шикарных магазинов. В 70-е годы прошлого века выезд из СССР в Румынию в турпоездку, в основном с целью шопинга, считался подарком судьбы. Активно процветал бартер: меняли черную и красную икру на румынские вещи, посуду, ручной работы фарфоровые изделия.

На новом месте работы Алексей адаптировался быстро, даже сам не ожидал. Его определили во внешнеполитическую группу, и он активно стал устанавливать рабочие контакты в дипломатическом корпусе. В западных посольствах румынским языком владели немногие, а в посольствах латиноамериканских стран привлекались на работу местные переводчики. В советском посольстве все дипломаты в основном владели румынским, а другими иностранными языками – единицы. Алексей, свободно говоривший на английском и испанском, стал заметной фигурой в дипломатическом корпусе. Посол часто привлекал его в качестве переводчика в ходе своих бесед с коллегами из других стран и на различных протокольных мероприятиях.

Прибыла супруга с детьми и стала активно обживать квартиру в одном из домов для дипкорпуса. Дети с удовольствием начали ходить в школу при посольстве, а жена была принята на работу в качестве учителя истории. Словом, жизнь наладилась, все пошло своим чередом.

Внутриполитическая обстановка в Румынии казалась спокойной. Газеты писали об успехах в экономике, культурной и спортивной жизни страны. Особенно подчеркивались успехи генсека Чаушеску на международной арене, в частности в Движении неприсоединения. Румыния пыталась играть важную роль на Ближнем Востоке, активно поддерживая палестинцев. Частым гостем Бухареста был Ясир Арафат – лидер Организации освобождения Палестины. Чаушеску не был бы Чаушеску, если бы не контролировал все шаги Арафата в Бухаресте. Так, на правительственной вилле, оборудованной оперативной техникой, задокументировали выпивки Арафата в узком кругу своих приближенных. Причем, дорогие виски наливались в чашки из заварочного чайника, чтобы не вызвать гнев Аллаха. Обычно, после обильного ужина высокий гость уединялся в спальню со своим охранником. Об этом в 70-х годах написал в своей книге румынский предатель, бывший начальник разведки, генерал Пачепа.

В отношениях Москвы и Бухареста чувствовалось нарастание напряженности. Если при Брежневе Кремль привык к «выкрутасам» Чаушеску, то при Горбачеве наметился сдвиг в худшую сторону. Горбачева, видимо из зависти, нервировало, что румыны решили жилищную проблему, построив для каждой семьи отдельную квартиру. В то время, как в СССР, люди жили еще в бараках и коммуналках. До Горбачева никак не доходило, как Чаушеску рассчитался с внешним долгом западным банкам. А в СССР с приходом Михаил Сергеевича, долг вырос на 60 миллиардов долларов. Кроме того, Румыния, импортировавшая из СССР пятнадцать миллионов тонн нефти в год, построила под эти объемы пять нефтеперерабатывающих заводов и экспортировала на Запад высокооктановый бензин и масла высокого качества, получая от дешевой нефти высокие доходы. В СССР таких НПЗ не было вообще. Говорят, что при упоминании фамилии Чаушеску, Горбачев впадал в ярость. По инициативе американцев Яковлев, ближайший соратник Горбачева по развалу СССР, СЭВ и Варшавского договора, вступил с ними в тайные переговоры по «проблеме» Чаушеску.

Параллельно Горбачев и Яковлев разрабатывали план отстранения от должности Тодора Живкова, генсека Болгарской компартии. Живков всегда был преданным другом СССР и не мог стоять в одном ряду с Чаушеску, пытавшемуся угодить Западу, и получать от СССР нефть и газ по социалистическим ценам. Живкову же Горбачев припомнил свои отпуска на болгарских курортах в то время, когда он был Первым секретарем Ставропольского обкома. Тогда чета Горбачевых рассчитывала на более высокий прием, чем был их статус. Особое недовольство, говорили, выражала супруга, они чувствовали себя «обиженными». Придя к власти Горбачев, накрученный своей с гипертрофированным апломбом женой, решил судьбу Живкова. Болгария, не Румыния, здесь все было проще. Яковлев разработал сценарий ноябрьского 1989 года пленума ЦК Болгарской компартии, добился согласия ключевых секретарей ЦК для решения вопроса об отставке Живкова от должности.

В Румынии же, летом 1989 года, тоже готовились к крупному мероприятию-очередному съезду Румынской компартии. Горбачев никак не мог вмешаться в румынские дела, и это его просто бесило. По информации советского посла Тяжельникова, позиции Николае и Елены Чаушеску, второго лица в стране, настолько сильны, что никто не осмелиться выступить против их руководящей линии. Румынская контрразведка-секуритате контролировала практически все и всех. Каждый пятый румын был осведомителем. В Бухаресте практически каждый жилой дом прослушивался. Все высшие партийные и государственные чиновники контролировались наружным наблюдением и техническими средствами. Секуритате курировала Елена Чаушеску и была очень изобретательна в этом ремесле. Тотальный контроль, отсутствие свободомыслия у румын и их генетическая склонность не прекословить господарю. В такой ситуации ни посол, ни другие службы не могли представить Горбачеву какие-то планы по имплантации в Румынию политики перестройки.

Тем временем в стране началась масштабная пропагандистская кампания по подготовке к съезду Румынской компартии. Она полностью напоминала советскую модель мобилизации народных масс. Лозунги, типа «Народ и партия едины» или «Чаушеску-наш рулевой», заполняли и газеты, и телевидение, и на улицах, словом, везде. Но, по сравнению с СССР, эта пропаганда велась жестче, более авторитарно, и смахивала больше на северокорейскую модель. Все указывало на железобетонную стабильность и незыблемость социализма в Румынии. Беседы с местной элитой и простыми гражданами не выходили за рамки передовиц партийных изданий. Записи бесед Алексея и его коллег с румынскими контактами были написаны как под копирку.

Тем не менее, контакты с иностранными дипломатами, являвшиеся основной задачей Алексея, носили иной информационный характер. Суть многих бесед с западными коллегами сводилась к тому, что режим Чаушеску себя изжил, в стране нет демократии, население нищает и ждет перемен. По мнению американских коллег, Румыния представляет собой пороховую бочку. Конечно, и Алексей думал о том, что Румынии нужна перестройка. Но кто ее сделает? Настораживали оценки тех же американцев о том, что трансильванские венгры, численность которых в Румынии составляла около двух миллионов, давно мечтают об автономии, подобно автономным республикам в СССР. А политика перестройки Горбачева дает им дополнительную мотивацию. Короче говоря, дипломаты стран НАТО почему-то предрекали скорый социальный взрыв в стране. Но в посольстве СССР в это никто не верил.

Глава 5

Ранее июньское утро сохраняло еще запахи свежести и аромат цветов, особенно, роскошных роз и раскидистых южных деревьев. Косые солнечные лучи скользили по росе и кустарнику, пробуждая насекомых и бабочек. Маленький стадион с одной трибуной в четыре ряда был еще пуст. Алексей припарковал служебную семерку за рекламным щитом с призывом «к здоровому образу жизни», который, к счастью, не висел на столбе, а стоял на земле. Поэтому автомобиль с дипломатическим номером практически не просматривался. Алексей рано, в предрассветные часы выехал из дома в поисках места для пробежки, проехал и просмотрел один парк и стадион для регби, но они ему как бы не подошли. Поэтому он оказался на этом беговом манеже. Это место было далеко от жилища Алексея, и умный оппонент разбил бы вдребезги его выбор – побегать там «от инфаркта». Но это в том случае, если бы такой диалог с местным контрагентом состоялся бы. Но что делать, Алексей должен был выполнить поручение Федора и установить контакт с чилийским политэмигрантом. Меж собой они звали его «Сальвадор», по имени великого Альенде. «Сальвадор» жил в доме напротив трибуны стадиона, и с верхнего ряда подъезд его дома хорошо просматривался. Для того, чтобы легендировано наблюдать за подъездом чилийца, Алексей должен был делать зарядку на трибуне с маленькими гантелями, находившимися в заплечном рюкзачке, там же в боковом кармане лежал бинокль, подобие театрального. Его можно было держать в одной руке вместе с гантелью, и в случае необходимости просматривать выходящих из подъезда. Периодически Алексей пробегал пару кругов и вновь забирался на трибуну. Сегодня был пятый приезд на перехват чилийца, предыдущие окончились ничем. Это вызывало беспокойство и усиливало вероятность прокола.

Сделав два круга вокруг футбольного поля, Алексей вбежал на трибуну и начал упражнения с гантелями. К нему подбежал мальчишка лет десяти и сказал, что тоже хочет позаниматься с тяжестями. От неожиданности вопроса Алексей выронил бинокль, который упал на скамейку, а парень с удивлением уставился на Алексея. Это – утяжелитель гантелей, – пробубнил последний и спешно сунул парню гантели. Подобрав бинокль и сунув его в рюкзак, Алексей посмотрел в сторону подъезда, и, наконец, увидел, что из него выходит мужчина, похожий на чилийца. Мальчишке сказал, что гантели – ему в подарок, и побежал якобы заниматься бегом трусцой.

Выбежав с территории стадиона, он почти столкнулся с чилийцем лицо к лицу. Это, точно, был он.

– Привет, амиго, по-испански сказал Алексей. Хочу передать тебе привет от Виктории из Лимы. Это были ключевые слова, которые сразу понял «Сальвадор».

– Рад тебя видеть, мой «инти», моментально произнес ключевое слово тот. Сказалась многолетняя практика подпольщика. Только посвященный мог знать, что «инти» на языке кечуа означает солнце. Здесь солнце тоже жаркое, завершил фразу «Сальвадор».

На этом сценарий опознания «свой – чужой» закончился. И Алексей передал ему листок с инструкциями на испанском языке, о месте и дате следующей встречи. В тексте также был вопрос о перспективах внутриполитической ситуации в Румынии.

Продолжив бег по аллее небольшого сквера Алексей остановился, чтобы якобы завязать шнурок на кроссовке, и увидел как чилиец закуривает сигарету и параллельно сжигает полученный листок с инструкциями. Да, это опыт, и Алексей еще раз оценил навыки конспирации «Сальвадора». Всего их контакт длился не более пяти секунд у закрытого в это время пивного бара, который скрыл их общение от любопытных глаз.

Глава 6

Через два дня Алексей в целях поддержания легенды ранних выездов на джоггинг отправился на поиски новых мест. Утро располагало не только на то, чтобы побегать трусцой, но и понаслаждаться природой парка «Хэрэстрэу». Многочисленные ухоженные дорожки, большое количество розариев, наполнявших воздух ароматом розового масла, и голубая синева двух озер, в любое время суток делали это место притягательным для публики. Но ранним утром там собирались немногочисленные бегуны. В те годы в Румынии джоггинг большой популярностью не пользовался. Алексей сделал пробежку километра на три, не только подкрепив легенду, но и для здоровья. Затем сел в «семерку» и поехал домой.

После завтрака и других процедур вышел из дома на оживленную улицу, на которой громче всех грохотали допотопные трамваи, вывезенные румынами в годы второй мировой войны из Одессы. Трамвай еще не просматривался на горизонте, а грохот колес уже извещал о его приближении. Звуки этой какофонии не позволили сразу понять, что его кто-то окликает, напрягая голосовые связки до хрипоты. Оказалось, что это Николай из ССОДа кричит и машет ему руками. Это было в его стиле так отчаянно жестикулировать, выдавая характер типичного холерика.

– Алексей, что с твоей машиной приключилось? – сразу, без вступления, спросил он.

– А что не так, только недавно ее здесь припарковал.

– Ну, ты посмотри внимательно, а потом решишь, что не так, а мне стакан чаю нальешь за то, что я ее охраняю, – с искренней улыбкой сказал Николай.

Действительно, «разув глаза», как говорит жена, он увидел, что заднее левое колесо спущено, а задняя правая форточка разбита, причем все осколки лежали на заднем сиденье. Алексей озадачено пожал плечами и развел руками.

– Только полчаса назад оставил машину на этом месте, ездил в парк на пробежку.

Николай с видом Шерлока Холмса задумался и сказал:

– Мой метод дедукции выдвигает только одну версии с учетом того, что это произошло не ночью, а утром, в светлое время. Ну, об этом я тебе расскажу за кофе в автосервисе, где ремонтируют только советские Жигули. А сейчас сходи домой и позвони в посольство и объясни без трагедий причину невыхода к «первому звонку», – скаламбурил Николай, произнеся все это императивным тоном, опять в стиле Шерлока.

В автосервисе действительно оказалось небольшое кафе на два столика, и пока шел ремонт семерки, коллеги устроились там.

– Ну что, Леша, если ты не против такой фамильярности, я предлагаю заказать кофе и по порции «Скандырбека» – этот албанский коньяк был в то время очень популярен в Румынии. Разговор предстоит серьезный, – и Николай с загадочным видом затянулся сигаретой «Ява».

Алексей уже немного изучивший его в поезде и на двух-трех коктейлях в Бухаресте, сделал вывод, что Николай любит быть в центре внимания и покрасоваться. Эта черта ни в коем случае не отталкивала от «ссодовца», а наоборот, даже интриговала и притягивала. Он, конечно, в румынских вопросах был очень сведущ.

– Значит, если ты не против, Леша, и Николай пригубил коньяк, опустошив наполовину бокал, так и буду к тебе обращаться, естественно, когда мы наедине.

Снова крепкая затяжка и глоток кофе. Николай прикрыл глаза, как бы прокручивая и цензурируя каждую фразу, которую собирался сказать. Открыв глаза, с прищуром посмотрел на Алексея и опустошил свою порцию бренди. Алексей терпеливо ждал. Николай хотел было что-то сказать, но его перебил автослесарь, быстро выпаливший что-то по-румынски. Алексей еще не научился понимать такую быструю речь, ухватив только конец фразы – «двести лей». Николай что-то ответил и одновременно крикнул бармену повторить обоим по порции бренди. «Скандырбек» оказался на столе моментально, и Николай, сделав глоток, сказал, что в счет за ремонт машины включены напитки.

– Да, кстати, хозяин автосервиса сказал, что с тебя за все про все 200 лей, но форточка будет пластиковая. Николай посмотрел по сторонам, и, глазами указывая на слесаря, прошептал, что ему что-то не нравится этот «гусь». Поговорим в парке, там надежнее, наши квартиры тоже не подходят. «Враг хитер и коварен», закончил он фразой из популярного фильма.

Парк Чишмиджиу, что в центре Бухареста, является визитной карточкой столицы Румынии. Он был основан в 1799 году, когда Валахия (нынешняя Румыния) находилась под властью Оттоманской империи. «Чишму», с турецкого, означает «колодец», а «чишмиджи»– «хранитель колодца». В те времена на этом месте были вырыты два колодца, чтобы образовать пруд для парка. С конца девятнадцатого века это место стало популярным для встреч поэтов, художников, театралов, влюбленных и тихих диссидентов. В те годы прогулка двух мужчин или их камерный разговор на лавочке под ветвистой ивой, не вызывали вопросов об их отношении к традиционным ценностям.

Николай как заядлый завсегдатай этого чудесного парка уверенно направился в дальний конец Чишмиджиу. Там высокие кусты роз не только скрывали от посторонних глаз несколько уединенных лавочек, но, видимо, и гасили все издаваемые звуки и слова беседующих пар.

Как только устроились на скамейке, Алексей понял и другой смысл такой конспирации, когда из пакета Николай достал бутылку Скандербека и шоколад.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.