Владимир Назаров
Дознание Зевса

Дозна́ние – одна из форм предварительного (досудебного) расследования преступлений.

Как правило, преступления, по которым проводится дознание,

– это преступления небольшой и средней тяжести.

WIKIPEDIA

I. Зевс приходит на смену Малышу

– Хочу работать! – Два боевых копья – Зов бабьей рощи – Гаражный особняк – «Жена и машина должны быть новые» – Новый дом Малыша – «Только уши низко» – Вспоминая Пушкина – Деревенское наследие – Суровый климат России

– Звонок в дверь

– Игорь Владимирович, ну почему? Почему Вы не хотите взять меня на работу?

Девушка сидела в глубоком кресле искусственной кожи. На ней был деловой женский костюм (юбка, жакет, строгая блузка и туфли на высоком каблуке).

Девушка волновалась и не замечала поползновений пёсика, который передними лапами занял её колени, просительно смотрел в глаза, разинув пасть (хотя, какая у восьмикилограммового кобелька пасть?), и быстро-быстро дышал, показывая свой (а чей же ещё…), розовый язык.

Пёсик был хорош: крепкое, сильное тело, мускулы отчётливо видно через кожу и короткую коричневую ость. Тонкие когтистые лапы, длинный слегка загнутый хвост.

И морда!

Что это была за морда!

Удлинённые, клином, челюсти.

Крутой лоб.

Торчащие уши. По форме напоминающие наконечники боевых копий.

И – взгляд: умный, внимательный, целеустремлённый.

Зевс…

Такое имя дал псу новый хозяин при ближайшем знакомстве: уж очень громко и неистово пёсик лаял на гаражных соседей, да и на просто прохожих.

Лаял, это ещё что!

Стоило взбешённому мужику замахнуться на пса или бросить в него камнем, как тут же обножались (от слова «нож») острые и немалого размера клыки.

Словом, метать громы и молнии (последние вылетали из собачьих глаз), пёс умел.

А сейчас он был ласков и мил.

Тем более с такой крепкой и излучающей тепло и ласку девушкой!

Пёсик был явно возбуждён (он ждал и ждал, когда его выведут погулять).

Погода то! Середина сентября. Только-только началось бабье лето. Двадцать градусов. Конечно, тепла. Ни ветерка. Листья слегка пожелтели. Из открытого окна в комнату проникали запахи бабьего лета. Близкая, рукой подать, пригородная роща настойчиво напоминала о себе: бросай все дела – и окунись в природу последнего в этом году лета! Как можно в такую погоду сидеть дома?

Гулять! Гулять! Гулять!

А погулять было где.

Кругом гаражи, гаражи, гаражи, сотни гаражей – настоящий гаражный городок. Столько интересных мест! Особенно – гаражные санитарные площадки: там нет-нет, да что-нибудь выбрасывали интересное… То кусок пиццы с кусочками сыра и ветчины (а пицца с сыром и ветчиной – отличная находка для собаки), то бараньи или свиные косточки с остатками мяса от гаражного барбекю, а то, бывало, если уж очень повезёт, нарезанная колбаса в пакете… пакет надо разорвать, скорее вытащить и съесть эти лакомые кусочки (пока на дух копчёной колбасы не прибежали гаражные собаки).

Хозяин, конечно, подбирать еду на улице не даёт. Напугал: несколько лет назад здесь отравили целую стаю гаражных псов, но как удержаться от колбасно-пиццевого соблазна?

Может он, всё-таки возьмёт на работу эту девчонку?

Так приятно положить морду на её крепкие бёдра…

Между тем, хозяин пса сидел в офисном кресле серой кожи и молчал.

И вопросительно смотрел на девушку.

Мужчине было за сорок.

Разговор шёл на втором этаже особняка частного сыщика Зуева. Это он сидел в кресле.

Собственно, особняком сиё сооружение и назвать нельзя. Строение, располагалось в гаражно-строительном кооперативе «Восток-5».

Сыщик выкупил пустующие и разрушающиеся гаражи, по дешёвке: старые хозяева гаражей отправились в мир иной, а их наследники предпочитали ставить машины во дворах домов.

Первый, а лучше сказать, цокольный этаж, представлял из себя собрание соседних пяти гаражных боксов. Каждый – три на шесть метров.

Крайний правый, если смотреть с фасада, переоборудовали в прихожую. Отсюда шла лестница на верхний этаж.

Дальше по цоколю располагалась кухня с осовремененной русской печкой. Современность заключалась главным образом в том, что размеры удалось, благодаря новейшим материалам, сделать вдвое меньше.

Из кухни наверх – лифт ручной тяги для еды.

Остальные три бокса пустовали: даже машины в них не было. Гонорары начинающего частного сыщика не позволяли приобрести и самую простую новую машину.

Зуев было решился купить самодвижущийся экипаж подержанного состояния, но после того, как вживую ознакомился с десятком предложений, понял: «Машина, как и жена, должна быть новой».

Верхним этажом на двух боксах построили офис и на одном – комнату для отдыха, над двумя крайними боксами соорудили оранжерею под любимую ягоду хозяина землянику и всякую огородную зелень.

Фасад дома смотрел на юго-восток.

Зуев был типичным «жаворонком»: любил начинать день рано, и такое расположение окон располагало к утренней работе.

Размеры офиса производили впечатление: 6 на 6, высота 3 метра. Свет наполнял большую комнату через три узких, стрельчатых окна и балконную дверь.

Напротив фасадной стены – глухая капитальная стена. Вся, сплошь, от пола до потолка, занята книжными полками, на той же стене – «умный» телевизор.

Слева – вход в спальню. Стена между комнатой отдыха и офисом тоже занята книжными полками. Ближе к окнам был приделан винтажный, средних размеров, фибровый чемодан шестидесятых годов ХХ века: стальные уголки и потёртая кожаная ручка.

Здесь же – стол Зуева: основательное сооружение, построенное по индивидуальному заказу. Около двух метров длиной и в почти метр шириной, на крепких массивных ногах.

На столе: компьютер-моноблок и ноутбук. Оба пребывали в работе.

Рабочее кресло натуральной кожи.

Правая сторона – широкое окно, сквозь которое видны красные плоды любимой ягоды хозяина.

Посередине стоят кожаное кресло и кожаный же диван.

Кожа – заменитель, не натуральная.

Здесь же – офисный стул на колёсах.

Мужчина наконец-то заговорил.

– Лучше расскажите, как пуделёк поживает?

– Малыш поживает хорошо.

– Что значит «хорошо»?

– Живёт у бабушки. После того как бабуля узнала, что он спас ей жизнь, она и знать не хочет, куда-то его отдавать. Бабуля в нём души не чает. Возится как с внуком… то есть – с правнуком. Малыш и спит с бабушкой. Та очень довольна: есть кого погладить утром. Я приезжаю каждый день, гуляем с Малышом обязательно. Я Вам бухгалтерию буду вести – мы в универе изучаем. Игорь Владимирович, я решила: чтобы работать с Вами—я переведусь на заочный!

– Здрасьте! Что ещё за жертвы? А родители что скажут?

– А что они скажут? Я сама зарабатываю? Зарабатываю. Денег у них не прошу? Не прошу. Какое они имеют право мне указывать? Игорь Владимирович! В универе скукочища! Эти тётки незамужние! А сокурсники!

Зевс запрыгнул на колени девушки, положил морду на бедро и сладко прищурил глаза: пёс понял, что погулять доведётся не скоро. Девушка продолжала уговоры.

– Понимаете, они дети какие-то. Только и рассказывают, как бы у родителей выудить побольше денег. С какими-то рюкзачками ходят! Им бы уже детей носить, а они сами с рюкзачками. Я раз пришла на занятия в этом костюме, так группа весь день не знала что делать: то ли смеяться надо мной, то ли звонить в психушку. Одна так и сказала мне: «Ты что? Сбрендила?» Они, видите ли, все ходят в брюках, то есть в джинсах, а я вырядилась в юбку! Да ещё ниже колен!

– Ну, это уж чересчур, – сказа мужчина, – в юбке, да на занятия в университет! Явный перебор.

– Н-да?.. Вот я и решила: переведусь на заочный.

– Светлана Анатольевна!..

– Да уж зовите Светой!

– Вы неумолимы! Светлана, да ваш отец меня пристрелит, когда узнает, что я взял Вас на работу!

– Как это «пристрелит»?

– Что, подполковник в отставке да не прихватил из армии пээмчик? Не верю!

– Да что Вы! Он у нас правильный! Ничего из армии мы не прихватили.

– Всё равно! Вам девятнадцать лет! По всем сегодняшним канонам Вы должны «учиться, учиться и учиться»! Вам надо закончить университет, потом поступить на работу в какое-нибудь надёжное заведение, а не в сыскное бюро, которое сегодня имеет работу, а завтра и после завтра, а возможно и после, после завтра – не будет работы никакой!..

Девушку приведённые доводы никак не убеждали, и она пошла в наступление.

– Что ещё мне надо сделать, чтобы Вы взяли меня в помощницы? Конечно! Я маленькая, а сейчас всё надо 175 да 180…

– А какой у Вас рост? – вроде бы оживился сыщик.

– Метр шестьдесят два…

– Как у Нормы Джин Бейкер, – мечтательно подумал вслух тот, что сидел в кожаном кресле.

– У кого?

– Мэрилин Монро.

– А! Вот и я говорю: маленькая. Ноги у меня, конечно, не от ушей…

Хозяин офиса взбодрился.

– Слышали, как Рубальская про себя шутит? «У меня тоже ноги от ушей, только уши низко».

– Рубальская?.. Это такая кругленькая? В парике?

– Уж не знаю: парик там или нет…

– Парик, конечно, а что же ещё? Хорошая тётенька. Послушайте, Игорь Владимирович! Я туфли на каблуке купила? Купила. Сроду не надевала, даже на выпускной. Десять сантиметров каблук! Костюм деловой купила? Купила. Я, правда, решила, что тонкая полосочка не помешает: в костюме в полоску я кажусь выше… Вот видите: всё как Вы говорили, и однотонный, и серый, и юбка на ладонь ниже колен. Игорь Владимирович, всё хочу спросить: почему юбка должна быть именно на ладонь ниже колен?

Сыщик Зуев не смог удержаться от рассуждений на предмет давнишних наблюдений.

– Видите ли, Светлана, юбка должна быть ниже колен на ладонь для того, чтобы прикрывать эти самые колени…

– А что такого стыдного в женских коленях, что их надо прикрывать?

– Стыдного, как Вы выражаетесь ничего, а вот красоты в коленях российских женщин, прямо скажем, маловато.

– То есть?

– А то и есть, – принялся разъяснять Зуев, – что ещё поэт сказал… сейчас найду… – сыщик обратился к моноблоку, постучал по клавишам и вскоре прочитал:

… Люблю я бешеную младость,

И тесноту, и блеск, и радость,

И дам обдуманный наряд;

Люблю их ножки; только вряд

Найдёте вы в России целой

Три пары стройных женских ног,

Ах! Долго я забыть не мог

Две ножки… Грустный, охладелый,

Я всё их помню, и во сне

Они тревожат сердце мне.

Зуев задумался и мечтательно сказал: «Евгений Онегин»…

– Пушкин? Да? – глаза девушки засветились.

– Пушкин, Пушкин. Первая глава. Без малого двести лет прошло с тех пор, а ничего не изменилось: хороших женских ножек на Руси по-прежнему мало…

– Почему-у-у? – разочарованно протянула кандидатка в помощницы сыщика.

– Почему? Потому что климат у нас такой. И чтоб уж Вам не утруждать себя вопросами, раскрою тему окончательно. Но, в начале, отыщем несколько цифр, я их помню приблизительно, а нам надо знать точно.

Зуев вышел из-за стола.

– Садитесь за компьютер,.. хорошо. Наберите Росстат… Дальше: выберите «Официальная статистика», теперь – «Население», дальше – нажмите «Демография», выберите «Численность и состав населения» … нажмите… напротив «Численности населения» щёлкните по иконке, напоминающей таблицу… щёлкнули… хорошо. Теперь найдите 1917 год и скажите: какой в России был процент городского населения?

– Семнадцать, – слегка нараспев и задумчиво произнесла кандидатка.

– А в каком году процент городского населения стал больше пятидесяти? – Зуев явно увлёкся цифрами.

– В тысяча девятьсот пятьдесят девятом… – ещё более задумчиво промолвила девушка.

– А когда стало больше шестидесяти? – сыщик включился в маленькое расследование.

– В семидесятом… – казалось, цифры приводят девушку в ужас.

– Вот видите, Светлана, нет ещё и пятидесяти лет, как Россия стала по-настоящему городской страной!

– Что же это получается? – с огорчением размышляла девушка, – Если все мои бабушки и дедушки из деревни, одна бабушка, мамина мама, до сих пор в деревне живёт, мама в деревне родилась, так это я, получается, тоже деревенская?

– Получается, получается, – определил Зуев, – но Вы не расстраивайтесь, Светлана, у нас почти вся страна деревенская. Как говорится: «Можно девушку вывезти из деревни, но нельзя деревню вывезти из девушки».

– А Вы, – повернулась к Зуеву Светлана, – Вы – тоже деревенский?

– Увы! Я городской. Городской житель в четвёртом поколении. Совершенно не приспособлен к физическому труду. Моя бывшая жена всё хотела, чтобы я на даче землю копал… Ну да ладно! Вернёмся к нашей теме.

Зуев окончательно включился в работу и заходил по комнате, одновременно раскрывая обещанную тему о коленках россиянок.

– Итак – климат. В России он намного суровее, чем в той же Европе. Чтобы себя прокормить, нашим предкам, и, как мы только что выяснили, не таким уж далёким, приходилось много и тяжело трудиться в поле. И, несмотря на упорный труд, урожаи у нас всё равно меньше чем в Европе, как минимум, в два раза. Поэтому от русских требовалась сила, сила и ещё раз сила. Грубая сила. Как от мужчин, так и от женщин. Выживали те, кто был крепче и сильнее. Нужны были женщины невысокие ростом, коренастые, словом, такие, чтобы могли и пахать, и косить, и детей рожать. Парни именно таких девушек, невысоких и коренастых, выбирали в жёны – в доме должна быть крепкая баба. Работница. Все, кто был похудее да послабее, выбраковывались либо обществом, либо природой. В первом случае – их вытесняли в города, во втором случае – косили эпидемии: в основном, холера. Так и формировался крестьянский тип русской женщины: небольшой рост, примерно три локтя и три-четыре ладони. По нашему – 160-165 см. Сложилась и характерный тип конституции тела: короткие ноги, удлинённое тело, развитая грудь, словом, чтобы была не только крепкая мать, но и добрая работница в поле и на огороде. И, прежде всего, у женщины должны быть крепкие ноги и особенно суставы. Таким образом, в России выработался определённый тип женщин: с коленями, как у, прошу прощения за сравнение, но по другому не скажешь, как у лошадей.

Девушку поначалу сразила беспощадная теория, а потом осенила блестящая, как ей показалось, догадка.

– Так вот почему у нас все женщины носят брюки и джинсы: они некрасивые колени скрывают!

Зуев рассмеялся.

– Отнюдь, Светлана, отнюдь. Женщины носят брюки совсем по другой причине…

И он собрался было поведать ещё одну свою теорию, но тут позвонили во входную дверь.

II. Испытательный час

– Лучший девичий возраст – Женские саночки – Нетерпеливые звонки – Три чёрных джипа – Заточение Зевса – Премьерные каблуки – «Вылитый Ленин!» – «Семь невест…» – Плюс четыре – Говорить по-русски – 1+4+3 – Сентябрь 18-го – Полюбовница Посейдона – Последние выборы

Зуев переключил сигнал входной видеокамеры на моноблок, бросил взгляд на экран, посмотрел на наручные часы и задумчиво сказал:

– Ого! На сорок минут раньше! Видно, дела срочные… – и обратился к Светлане, – вот что, приехал возможный клиент, побудете с часок моим секретарём…

– Так Вы меня берёте?!

– На один час. Пока на один час. Испытательный срок – один час.

– Ура! Слышишь, Зевс, – девушка трижды поцеловала пёсика в чёрный мокрый нос, – он меня берёт, берёт, берёт!

За сим последовал быстрый танец, настолько же непредсказуемый в своих па, как и поведение девятнадцатилетней девушки.

Девятнадцать… Чудный девичий возраст! Последний подростковый период. Старший подросток женского пола…

Девятнадцать. Наилучший девичий возраст. Девушка физически перестала быть ребёнком, внешне превратилась в совершенную женщину, а душой и мыслями продолжает пребывать в детско-подростковом периоде, которому так свойственно непосредственность, открытость души и вера в прекрасное будущее.

Из воспоминаний девятнадцатилетней девушки:

«Перед тобой останавливаются машины: ты можешь переходить в любом месте дорогу. Помню, что машины начали останавливаться примерно с семнадцати, но в девятнадцать переходить дорогу стало намного проще, правда один идиот, когда переходила дорогу на красный свет и в неположенном месте, высунулся из окна и крикнул непозволительную грубость: «Девушка, машина не ****, а давит!» Надо же такое выдумать!

А в семнадцать лет что было!

Пришёл к нам на практику студент четвёртого курса педагогического университета.

Химию преподавать.

Я в химии – ни бум-бум.

Построила ему глазки, ей богу, больше ничего не делала, и – пожалуйста: четвёрки. То едва тройку вытягивала, а тут за полтора месяца его практики – четыре «четвёрки» и даже одна «пятёрка».

На следующий год опять практикант пришёл. Другой. С ним ничего не вышло: строй – не строй, ничего. Сразу видно: имел дело, и, скорее всего, с не одной. Не мальчик уже.

Пришлось учить химию».

Впрочем, не так и долог этот блаженный период. К двадцати образуется пара-тройка проблем с противоположным полом.

В двадцать три встаёт вопрос «куда пойти работать?»

И пошло дело!

Двадцать пять – ещё туда-сюда. А потом… Потом женские саночки стремительно катятся под гору…

Нет, девушка, женщина по-прежнему остаётся привлекательной ещё годы и годы, но подрастают те, кому ещё недавно было пятнадцать, им становится девятнадцать, и они отодвигают на женском олимпе товарок постарше. Пусть и на пять лет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.