Александр Лобанов
Я, Славка и неуловимый бобр

Никогда не любил овсяную кашу. Что может быть хуже остывшей, покрытой плёнкой серой массы, от одного вида которой к горлу подкатывает ком? Ох, лучше не вспоминать…

Кто-то наверняка скажет, что в мире существует целая куча вещей несравнимо противнее, но, на мой взгляд, этот кто-то просто никогда не пробовал ту самую детсадовскую овсянку нашей поварихи тёти Вали. Ужас, ужас! Когда перед моими глазами появлялась огромная (как мне тогда казалось) тарелка, в отчаянной попытке спрятаться от этого кошмара я начинал медленно сползать с детского стульчика на пол… Однако воспитательницы не дремали, и сбежать из-за стола почти никогда не удавалось.

Чтобы уменьшить количество каши в тарелке, я уныло принимался резать круглую лепёшку на части ложкой. Вот так режешь, режешь, делишь, делишь, размазываешь, размазываешь, и вроде бы её становится меньше. Звучит глупо, но я действительно верил в это. Или просто очень хотел верить, поскольку мой нехитрый ритуал позволял на некоторое время оттянуть неизбежное: момент, когда всё-таки придётся отправить ложку в рот. Ужасный момент!

Когда я в первый раз шёл в школу, то наивно полагал, что навеки избавился от неё… но в школьной столовой также с завидной регулярностью давали овсяную кашу, а тётя Валя словно имела сестру-близнеца в лице тёти Светы.

Потом наступило лето. Ах, лето! Уроки заканчиваются, и лишь овсянка вечна. Даже лето не принесло мне избавления от нелюбимой каши, ведь каникулы я проводил на даче у бабушки.

Бабушкина овсянка была, конечно, лучше школьной. Хотя бы потому, что она была тёплой и даже горячей (опять-таки стараясь оттянуть неизбежное, я всегда говорил, что каша слишком горячая). Кроме того бабушка украшала овсянку ягодами малины или клубники с огорода – это (в теории) должно было добавить блюду привлекательности… Всё бесполезно: с удовольствием съев ягоды, я вновь начинал нарезать остывающую кашу ложкой. После чего всё же приходилось открывать рот и… Бр-р! От судьбы не уйдёшь. Спорить с бабушкой было абсолютно бессмысленно: в вопросах питания она оказывалась не менее суровой, чем детсадовские воспитательницы.

Однако в тот день обстоятельства заставили меня закончить завтрак максимально быстро: с улицы раздался голос Славки – моего дачного приятеля, живущего в трёх участках от нас:

– Санёк, выходи! Выходи, Санёк!

Предупредив мой порыв выскочить из-за стола, бабушка сама открыла дверь и пригласила гостя в дом.

– Здравствуйте, Зинаида Петровна! А Саша выйдет? – спросил Славка.

– Вот доест и сразу выйдет. Чем скорее доест, тем раньше и выйдет, – ответила бабушка. И повернувшись ко мне, добавила: – Давай уже, хватит ложкой елозить!

– Быстрее, Санёк! Я тебе сейчас чего расскажу! – взволнованно чуть ли не прокричал Славка (он, похоже, был с бабушкой заодно).

– Чего? – вяло промямлил я. – Бабушка, я уже наелся…

– Ишь ты, наелся он! – усмехнулась бабушка. – Ну-ка доедай!

И тут же решила применить военную хитрость и сказала Славке:

– А ты, Славик, кушать не хочешь?

– Не-а. Спасибо, Зинаида Петровна. Я позавтракал!

– Молодец, молодец… А вот Саша плохо кушает, не выйдет из него космонавта.

Мне (как и, наверное, любому ребёнку в похожей ситуации) нестерпимо было слышать, как моя бабушка хвалит чужого внука, и я принялся возражать:

– Нет! Хорошо я кушаю! Просто овсянку не люблю!

– Да, да… Не любишь. И овсянку ты не любишь, и манку не любишь, и гречку не любишь. Только мороженое тебе подавай и печенье. Ай-яй-яй…

– Гречку – люблю! Хоть три тарелки мне давай!

Будучи не в силах вынести жуткую обиду и стараясь всем и всё доказать, я зажмурился и отправил в рот увесистую ложку овсянки…

– Представляешь, Санёк, у нас на озере – бобёр! – сказал Славка после того, как мы наконец вышли из дома.

Всё ещё недовольный, я ответил:

– Врёшь ты всё…

– Э-э-э! – теперь уже Славка был обижен. – Не вру! Бобёр! Мне дядя Гена сказал!

Дядя Гена был главный местный любитель дикой природы, как минимум раз в месяц ходивший в дальние походы по лесу, развешивавший повсюду синичники и способный несколько часов подряд просидеть в засаде ради одного-единственного кадра какой-нибудь редкой птицы. В вопросах зоологии дядя Гена являлся непререкаемым авторитетом.

– Правда?

– Правда! – ответил Славка. – Пойдём, посмотрим!

– Давай на великах, – предложил я.

Доехать до озера можно было всего за пять минут: оно находилось на последней улице нашего садоводства. На самом деле, это в общем-то и не озеро вовсе, а рукотворный пруд около восьмидесяти метров в длину, выкопанный рабочими во время застройки дачных участков. Но нас, мальчишек, вопросы терминологии мало волновали: водоём овальной формы – значит, озеро.

Со стороны садоводства в озеро впадала речушка Мелинка, с другой – противоположной – она вновь вытекала и тут же терялась под кронами деревьев начинающегося возле самого берега леса.

Когда мы со Славкой прибыли на место, Солнце поднялось уже довольно высоко и начало всерьёз припекать. Мы расположились в тени плакучей ивы и напряжённо уставились на неподвижную водную гладь. Долго ли могли мы так просидеть? По правде говоря, не слишком долго. Мальчишкам младшего школьного возраста терпение вообще не свойственно. После десяти – пятнадцати минут ожидания мой энтузиазм стремительно пошёл на убыль, и я спросил у Славки:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.