Надежда Белякова
Братья

Все, что заработали честным трудом и нажили за долгую жизнь отец и мать двух братьев, когда пришло время покидать этот Свет, оставили своим сыновьям, наказав делить всё поровну. Вот и принялись братья делить.

Делили братья. Делили…

А как не дели, а один из двоих всякий раз в накладе остается.

И потому решил старший брат, что самым простым решением будет все, что до порога ему, а все, что за порогом младшему отдать, то есть родительский дом оставить ему – старшему. А младшему отдать в полное его распоряжение все, что за порогом отчего дома. Весь Белый Свет, с его просторами, морями, реками, горами и городами. И все пути-дороги в этом мире принадлежит отныне младшему братцу, куда бы он не направился.

И младшему брату ничего не оставалось, как подчиниться. И … пришлось ему отправиться из родного дома, куда глаза глядят. Потому что кулаки старшего брата-забияки были в этом нелегком споре основным весомым доказательством правоты и преимущества старшего брата перед младшим.

Горькие слезы обиды застилали глаза младшего брата-простака и потому все пути-дороги казались ему одинаковыми. Но, что делать раз отстоять свои права на родительский дом было ему и не по силам, и не по средствам. Каких только напастей и бед не желал он в душе своей брату-обидчику. Вот такие черные мысли гнали его по белу свету. А желание отомстить, наказать брата-забияку подгоняло.

Поэтому куда бы ни забрел он, в какой бы стране не очутился, первым делом принимался за расспросы:

– А не живет ли где-нибудь поблизости злой чародей или недорогая ведьма-злодейка. А если есть такой, то сколько берет? Не дорого ли возьмет за то, что наслал бы какую-нибудь напасть по желанию заказчика.

Бывало, что и находил брат-простак то, что искал. Но, то денег слишком много запросят за пакостную свою работу местная какая-нибудь ведьма или чародей…, то жаловались на то, что де мол, слишком далеко от их мест его брат-обидчик проживает. И потому чары их злодейские в полной силе не долетают. А уж ежели долетают, то уж очень ослабшие в перелете. И, долетев, до его обидчика, принесут лишь легкие огорчения, не сильнее насморка.

Каждый раз, услыхав такое, разобиженный брат-простак очень огорчался. И то верно, как не огорчаться: столько дорог пройти, столько трудностей испытать; а все это ради легкого насморка! Да еще и плата!

Ох, как жалко было брату-простаку и денег, и времени, и ног своих, истоптанных в долгих дорогах.

Так в пути не один год улетел. А то, чего надо, то есть и по деньгам, и по силе чародейской, так и не нашел.

Страны все чужие; не нашенские и всем он вокруг- чужой. И всю то Землю нашу круглую он обошел. Но упорно шёл не сворачивал.

       Идет как-то брат-простак и видит, что, вроде бы места, какие-то знакомые. Народ на родном языке изъясняется. Сначала даже взгрустнул, а потом призадумался:

– «А может быть это к лучшему. В родных местах и объясняться проще, и выжить как-то легче. Да и колдунам, живущим поближе к его местам, сподручнее будет его обидчика наказать. Чары злодейские силу терять зря не станут. Птица в перелете, и та устает. Дело легче и денег меньше платить придется.»

Эти рассуждения ободряли и поддерживали братца-простачка в его, как оказалось обратном пути. Земля то круглая!

Шел он по родным местам и понимал, как же долго отсутствовал он. Как изменилось все вокруг. Те же поля…, но заброшенные заросли бурьяном. Дома обветшали. Покосились. Не летят из садов, как в дни его юности веселые, зовущие в пляс песни. Как-то приуныло все вокруг.

Задумался брат-простак: «Не случилась ли беда? Не напал ли мор на родные его места, пока бродил он по белу свету».

Размышляя над увиденным, он вошел в густой лес. Еще раз подивился тому запустению, что царило вокруг. Чувствовалось, что давненько забросил лесник этот лес.

И так, продираясь сквозь чащобу, вдруг услышал брат-простак горький плач и рёв какого мужлана. Время от времени этот плач прерывался сетованиями и причитаниями. Брат-простак внимательно посмотрел по сторонам, раздвигая ветки, но никого не увидел. Только маленькая птичка сидела на ветке перед самым его носом. Братцу-простаку показалось, что этот громкий мужской плач вырывается из пушистой грудки этой хрупкой птички.

«Бог весть, что от голода мерещиться стало!» – решил брат-простак. Но, приглядевшись, он увидел, что птичка-то действительно плачет. И по ее тонкому клювику стекает слеза за слезой.

– Что ты уставился на меня? – сказала птичка неожиданно грубым мужским голосом, и продолжала плакать и причитать:

Проклятый злой чародей! Эх! Судьба моя злодейка! Ах! Украденный злодеем чародеем мой дивный голосок! На каких сценах, каких прославленных театров, в какой стороне мира звучишь ты?

Брат-простак как услышал о злом волшебнике, о каких-то черных чарах, аж подпрыгнул от радости.

– Птичка, милая птичка! Умоляю, не улетай! Расскажи мне все по порядку. А главное, где мне найти злого волшебника? Он мне так нужен. И почему ты говоришь человеческим голосом? Может быть, ты вовсе не птичка? – вдруг сам испугался брат-простак.

– Да птичка я. Птичка! Вернее, была я птичкой. Беззаботной певуньей. А теперь и сама не пойму: кто я? Поймал меня ловкий птицеловов. Продал он меня на рынке одному певцу. Этот певец был одним из тех неудачников, кто учился своему ремеслу всю жизнь, но чем глубже погружался в глубины мастерства своего дела, тем все дальше удалялся и от радостей жизни. От этого он становился все мрачнее и мрачнее. Голос его, от рождения не бог весть какой силы, стал с годами к тому же еще и скрипучим и злым. Но упрямство не позволяло ему отступить от однажды выбранной цели. И вот: этот горе-певец, поняв, что он не в состоянии своими силами добиться желаемого, он решил обратиться к …

– К злому волшебнику! – догадался брат-простак.

– Вовсе нет! – возразила ему птица:

– как раз наоборот! Певец обратился к доброму волшебнику. Завелся у нас один такой. Добрый волшебник, кто с чем не обратиться, всем берется помогать. А от его помощи, черт знает что выходит. И птичка злобно ругнулась, продолжая свой горестный рассказ:

– Так вот… Купил он меня, нежную беззаботную пташку, и принес меня в плетеной клетке к этому добряку и сказал:

–Желаю петь вот таким нежным голосом и так, же как эта птичка, день-деньской выводить вот такие же радостные трели без устали и заботы. Тот его, правда, пытался уговорить, оставить эту безумную затею. Но … певец ни в какую. И добрый волшебник, хоть и был сам против таких грубых превращений, но по глупой своей доброте, был совершенно не в силах никому отказывать. И в этот раз ему показалось, что легче уступить настойчивой просьбе певца неудачника. И … обменял наши голоса. Мой нежный заливистый, на его грубый, сквалыжный. Певец был очень доволен и в благодарность подарил меня волшебнику.

И Добрый волшебник повесил клетку, в которой я сидела, у входа. Чтобы грубым голосом ругать каждого, кто приблизиться к его замку, выкрикивать всякие бранные слова и прогонять просителя прочь. Уверяя, что доброго волшебника нет дома. Вот так его достали жаждущие чудес посетители.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.