Андрей Богдарин
Сила искусства. Сборник рассказов

Наша кошка

Жила-была кошка. И звали кошку… Как её звали? Думаете, Мурка или Муська? Нет. Кошку звали Матрёшка.

Была у кошки миска. В миске лежала… Думаете, сосиска? Нет. В миске лежала каша. А сосиска в миске не лежала, потому что киска сосиски обожала. Киска сосиску съедала вмиг, а потом на диван… Думаете, что прыг? Правильно. Матрёшка на диван прыг-скок, а там бабушкин… Правильно: клубок или шерстяной носок, или пуховый платок.

Матрёшка – кошка молодая, игривая: начнёт резвиться – целый час не может остановиться. По комнате наскачется, потом где-нибудь затаится… спрячется: мол, ищите меня все вместе, а я посижу в укромном… месте.

За фантиком на верёвке носится без остановки. Бросишь на пол такую снасть – у Матрёшки просыпается к охоте страсть: к полу прижмётся, тихонечко крадётся; на фантик смотрит, глазом не моргнёт, лишь хвост напряжение выдаёт, подрагивает немножко – охотится кошка. Потом как прыгнет на фантик – пропал бумажный бантик: передними лапами бумажку схватит, задними как начнёт теребить, «чесать» – фантик и не узнать, одни лохмотья. А Матрёшка на спину ляжет – очень на зайца похожей становится.

Иногда так заиграется, что с разбегу по настенному ковру, как по дереву, доберётся до потолка, когтями в ковёр вцепится и сидит пока, смотрит сверху, ждёт, что́ бабушка скажет. Бабушка её вниз тряпкой гонит: «Ишь ты чего удумала, ну-ка пошла, пошла…»

Матрёшка одной лапкой воюет с тряпкой: не соглашается с бабкой, спускаться не желает. Потом спрыгнет – под кровать шмыгнёт.

Прошло какое-то время, и Матрёшка вдруг стала толстеть. Мы кричим: «Бабушка, бабушка! Матрёшка сегодня объелась». А бабушка улыбается и говорит: «Это ничего – скоро похудеет».

Матрёшка толстой ходила недели две, а потом пропала, будто её и не бывало. Искали мы её, искали – только время теряли, не нашли. Дня через три под крылечком кто-то тихонько пищать стал. Глянули, а там наша Матрёшка с котятами. Переселили мы её в комнату, в коробку. Котята серенькие, голубенькие, уткнутся в пузо Матрёшке, наедятся и спят. А Матрёшку не узнать: не бегает, не шалит. Стала чуткой: на любой шорох голову поднимает – котят охраняет.

Подросли котята – мы почти всех раздали, только одного оставили. Матрёшка серая в чёрную полоску, а котёнок голубенький в серую полоску. И тут Матрёшка прежней стала: резвой, игривой. И котёнок от неё не отстаёт – весь в мать. Оно и хорошо – нам веселее.

Сюрприз

После обеда бабушка прилегла подремать. Дед и дядя Вова, мамин брат, уехали по каким-то делам. Я сел в гостиной за стол и начал рисовать химическим карандашом на газете «Правда» смешные рожицы. Потом мне надоело рисовать. Я достал из кармана двух солдатиков – они отправились в путешествие по столу, перелезая через книжки, газеты и неровности скатерти. В большой вазе солдатики нашли несколько конфет и печенье и, как положено солдатам, угостили своего командира. Потом мне надоело и в солдатиков играть. Ничего другого я к бабушке не принёс, а у бабушки детских игрушек не было – я стал прохаживаться по гостиной туда-сюда, сложив руки за спиной и разглядывая разные интересные вещички в шкафу-серванте. Там были фарфоровые чашки, блюдца и салатницы с причудливыми сказочными рисунками, вилки и ложки с резными ручками, какие-то коробочки и хрустальные бокалы, которые всегда искрились, когда на них падал солнечный свет или свет лампы.

Залезать в сервант мне строго-настрого запрещалось, да и дверца была заперта на замок – но я каждый раз дёргал её на всякий случай: а вдруг забыли закрыть. Дверца и в этот раз была заперта, и мне захотелось посмотреть, что лежит в бельевом шкафу. Там было много одежды, разных аккуратно сложенных стопочками тряпочек, и пахло мылом: бабушка клала в шкаф мыло, чтобы отпугивать моль. «Ничего интересного», – понял я и решил посмотреть, что на шкафу сверху. Поставил большой стул, на него – табуретку, забрался, держась за шкаф, встал на носочки и увидел слегка запылённую «крышу» шкафа. Там ничего не было, только прямо передо мной лежала какая-то пачка бумажек, перетянутая лентой. На верхней голубенькой бумажке было написано «гос…ный к…ий билет СССР», «5», «1961» и что-то ещё мелкими буквами. Это была пачка новеньких пятирублёвых купюр. Я до этого ни разу не видел бумажных денег вблизи, но зато видел пригласительный билет на дядину свадьбу. Тот пригласительный билет, как мне показалось, был чем-то похож на этот голубенький, и я подумал: «Какой старый билет – уже больше десяти лет прошло, а его так и не использовали, наверное, и все остальные такие же». Взяв пачку, спустился на пол, разорвал бумажку, стягивавшую билеты, и разложил их перед собой. Билеты были гладкие на ощупь, очень красивые, все одинаковые – сразу же захотелось домик из них склеить. Канцелярский клей и ножницы лежали на столе, домики из бумаги я делать умел – и этот домик с двускатной крышей получился неплохо. Правда, билеты склеивались неважно, но это, наверное, клей такой попался.

Домик сох на столе, а билетов оставалось много. Я решил сделать бабушке, дяде и деду пригласительные билеты на свой день рождения. Помусолив химический карандаш, написал на белых полосках трёх бумажек:

ПРИГЛШАЮНА

ДЕНЬРАЖДЕНЯ.

Положил эти «пригласительные»: деду – в карман пиджака, бабушке – в сумку, дяде – под дверь его комнаты. Потом подумал, сделал ещё два «пригласительных» – маме и папе, и спрятал их в свой карман.

Билетов оставалось много – я принялся делать самолётики-галочки и пускать их по комнате. Какие-то самолётики летали хорошо и, пересекая коридор, приземлялись где-то на кухне. Другие заворачивали в сторону и врезались в шкаф или залетали под стол.

Вскоре и это занятие мне наскучило, билетов по-прежнему оставалось много, а бабушка всё спала и спала. Я положил пару билетов в карман, чтобы в трамвае показать их контролёру, когда тот будет просить у нас с бабушкой «предъявить билетик», а из остальных билетов продолжил делать самолётики. Решил запускать их на улицу в окно. Два самолёта улетели далеко, почти к перекладине, на которой выбивали ковры. Другие самолёты, кувыркаясь, упали под окном. «Жалко, что на улице никого нет, – подумал я, – никто не оценит моё самолётостроение и самолётопускание».

Наконец, бабушка проснулась и, застав меня около открытого окна, дрожащим от волнения голосом почти прокричала:

– Андрюша, отойди от окошка!

Потом она увидела самолётики, домик, разбросанные по столу «неиспользованные» мной билеты, и с ещё большим волнением спросила:

– Что это?

– Бабушка, – сказал я, – ты только не волнуйся, это просроченные билеты…, я вам кучу сюрпризов из них сделал…

Бабушка положила руку на грудь и села на табуретку около стола:

– Где ты их взял?

– На шкафу.

– Как ты туда залез?

– Табуретку на стул поставил и залез…

– Ты же мог свалиться…

– Нет, бабуля, я за шкаф держался.

– Горе ты моё, горе. Это же деньги, целых пятьсот рублей…

– Нет, бабушка, это билеты, там так написано, а деньги, они железные.

– Это банкноты, бумажные деньги. Ты что, никогда бумажных денег не видел? – покачав головой, сказала бабушка и начала собирать самолётики.

– Видел, но только издалека, – ответил я и тоже стал собирать самолётики, – те, что я видел, были жёлтые и зелёные, а синих я никогда не видел… а разве можно на деньгах писать «билет»?… это правда деньги?… ты не шутишь?

– Какие тут шутки, – говорила бабушка, расклеивая домик, – зарплата за квартал. Куда ты ещё запускал этих «галок»?

– На кухню и на улицу…

– На улицу? – бабушка поглядела на меня очень печальными глазами и побежала во двор.

Когда бабушка вернулась, я уже подобрал всех «галок» на кухне и достал пригласительный билет из дедушкиного пиджака.

– Хорошо, что на улице никого нет, – сказала бабушка и принялась пересчитывать банкноты. Насчитала 93 штуки, – семи бумажек не хватает…

– А-а, – вспомнил я и достал из кармана четыре бумажки, – ещё одна в твоей сумке, и одна у дяди Вовы в комнате.

– Ещё одной не хватает, – заключила бабушка и принялась ползать по полу. Я начал ползать вместе с ней. – Не мешайся, лучше на кухне посмотри. Скоро дед придёт, если узнает – будет буря.

Одну «галку» мы так и не нашли: на улице или на кухне затерялась. И в комнату дяди без ключа попасть было невозможно. Но бабушка хитрость придумала: когда дед и дядя пришли, она их сразу чаем с Рижским бальзамом стала угощать, а ключ взяла, чтобы «пыль протереть».

Дед так бы ничего и не узнал о моём «сюрпризе», если бы не та, потерянная, «галка». Она залетела ему в ботинок, и на следующее утро было слышно, как бабушка долго пыталась убедить деда, что это она сделала из пятирублёвой бумажки самолётик, запустила его и потом не смогла найти. Дед кричал: «Лёля, не прикрывай его, я в пять лет уже за плугом ходил, а этот всё шкодит…», – но меня спасло то, что дед опаздывал на работу. Через полчаса за мной пришла мама, и мы отправились в детский сад.

Недели две я у бабушки не появлялся, то ли занята она была, то ли попросила родителей «пока не приводить»…

В следующий мой визит бабушка усадила меня за стол в гостиной и стала показывать бумажные деньги:

– Это рубль, жёлтенький; это трёшка, зелёная; это пятёрка… ты её уже видел; красный – червонец, то есть десять рублей; а эта фиолетовая – двадцать пять рублей, или четвертной. Эти две – самые большие купюры: пятьдесят рублей и сто рублей, но мы ими редко пользуемся: у нас зарплаты не такие большие. Посмотри, потрогай и запомни: из этих бумажек самолётики делать нельзя, мы много трудимся, чтобы зарабатывать эти бумажки.

Я рассматривал деньги, слушал бабушку, а в голове невольно вертелась мысль, что из пятидесяти и ста рублей «самолётики» получились бы гораздо лучше, чем из пятёрки… Бумажки эти были и длиннее, и шире пятирублёвых купюр.

Царская монетка

Бабушка готовила обед. Я ждал начала фильма о Буратино и тихонько играл в комнате: возил конфеты-карамельки и старые бигуди на машинке по бабушкиной кровати. Когда машинка в очередной раз заезжала на подушку, две конфеты свалились на пол, одна закатилась под кровать. Стал я доставать эту конфету и увидел в дальнем углу мешочек. Потянул мешочек – он тяжёлый. Достал его, развязал, а там – куча монет.

– Бабушка! Я деньги нашёл! – закричал я.

– Как? Опять?! – заволновалась бабушка: она, наверное, вспомнила случай с пятирублёвыми банкнотами¹.

– Да нет, бабуль, здесь не бумажные деньги, а железные.

Бабушка в испачканном мукой фартуке заглянула в комнату:

– А-а! Это, Андрюша, старинные монеты. Сейчас я закончу с обедом и тебе всё покажу, а ты пока иди «Буратино» посмотри.

Мне этот фильм очень нравился: там было много песен. И Мальвина мне нравилась. А мальчик, который играл Буратино, был похож на меня… Одного я никак не мог понять: почему Буратино в лисе Алисе и коте Базилио сразу не распознал жуликов-обманщиков – ведь это сразу видно. Бабушка однажды пробовала объяснить, что Буратино только недавно из деревяшки на свет появился и по неопытности жуликов за порядочных граждан принял.

Ещё она говорила, что Алиса и Базилио – это образы; настоящие жулики-обманщики в лохмотьях могут не ходить и нищими не притворяться, и вообще, такие коты и лисицы могут таиться и в людях. Но мне казалось, что обманщиков, подобных Алисе и Базилио, распознать очень просто. Вот и в этот раз, когда кот и лиса обманули Буратино, я закричал из гостиной:

– И всё-таки Буратино – лопух!

Бабушка ничего не ответила. После обеда она высыпала монеты на стол и немного рассказала о них. Оказалось, что в мешочке хранились серебряные 10-ти, 15-ти и 20-ти копеечные монеты, сделанные при царе Николае II, медные монеты Николая I, серебряный советский полтинник с кузнецом и много разных других несеребряных советских монет.

– А золотые монеты здесь есть? – спросил я.

– Нет, только серебряные.

– А много в них серебра?

– Полтора-два грамма в монете.

И пусть все монеты были потемневшими и невзрачными, бабушкин мешочек показался настоящим кладом. Я стал просить бабушку дать хотя бы одну царскую серебряную монетку.

– Даже и не думай – ты её сразу потеряешь; одну потеряешь, потом другую просить начнёшь… вот вырастешь – подарю, а сейчас – нет.

Я долго упрашивал бабушку. Она уступила и дала мне одну 15-ти копеечную серебряную монетку. Я спрятал её в бумажный конверт, конверт несколько раз сложил, убрал в карман куртки и пошёл гулять.

В бабушкином дворе детской площадки не было – были старые двухуровневые сараи. Подошёл я к ним и встретил мальчишку из соседнего дома. Стали мы в прятки играть, я не выдержал и рассказал о серебряной монетке и даже показал её. Мальчик долго крутил монетку в руках, а потом спросил:

– А золотые монеты у тебя есть?

– К сожалению, золотых нет, серебряные только.

– А хочешь, я эту серебряную сменяю тебе на золотую? Постой здесь, я сейчас принесу, – сказал он и, отдав мне монетку, побежал домой.

Вскоре мальчик вернулся и показал маленькую красную монету, на которой нерусскими буквами было написано ONE CENT.

– Ты не смотри, что она маленькая, это червонное золото, поэтому она красная такая… Ну что… давай меняться?

От слов «червонное золото» у меня загорелись глаза: из каких-то сказок мне помнилось, что червонное золото – самое лучшее золото, и я с радостью поменялся. Бабушке решил ничего не говорить, потому что она придерживалась принципов: «дарёное не дарят», «куплено – нажито»… и никаких таких «менялок» не приветствовала. Но дня через два бабушка поинтересовалась, не потерял ли я монетку, и мне пришлось рассказать о своей мене. Бабушка посмотрела на мой «золотой» и сказала:

– Это американский цент, самая мелкая монета, и сделана она из меди или бронзы – надул тебя этот паренёк. Прийти и посоветоваться разве трудно было?

Я молчал. От досады, что меня очень легко обманули, никакие оправдания в голову не приходили. Бабушка переоделась, и мы пошли к тому мальчику домой. Дверь открыла женщина в старом халате:

– Сына нет дома. Что вам надо? – небрежно процедила она.

Бабушка всё ей объяснила и попросила обратно поменять монеты. У женщины после слов «старинная, царская, серебряная» забегали глаза, она что-то пыталась объяснить, размахивая руками, а потом вдруг выдумала, что её сын вообще со мной не знаком и что я менялся с каким-то другим мальчиком. Бабушка пожала плечами, сказала, что ей «всё понятно», мы развернулись и вышли на улицу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Эта история описана в рассказе «Сюрприз»

Вернуться