СЕРГЕЙ ЯХНОВЕЦ
ЛИРОНЕВРОТИЧЕСКИЕ СМЫСЛЫ РИФМОТЕКСТЫ РАЗНЫХ ЛЕТ

РИФМОТЕКСТЫ

Где же вы, незамороченные будни,

невыдуманность сказочных чудес?

Во сне я слушал звуки дивной лютни —

играл мой Ангел, подпевал мой Бес…

Нелепости реалий круговерти —

обрывки счастья разнесли ветра.

Немного Бога

одолели Черти.

Вчера – так много жизни,

завтра – смерти…

Из завтра

не спастись мне

во вчера…

Ведь настоящее, всегда игра,

прекрасная, жестокая пора —

в грядущее стремится из вчера.

Лишь прошлое спешит не отставая,

жестоко настоящее карая…

Смерть догоняет жизнь – жизнь догоняет смерть.

Кто же кого? По–всякому… Тьмы круговерть…

Устремлена жизнь неизбежно к смерти,

а смерть, к грядущей вечности спешит,

и настоящее не избежит

трагичной предрешённости той встречи.

От мрачной диалектики не легче…

Такая вот извечная игра —

и не изменишь ни …

хрена.

(2020)

* * *

Ощущается гениальная суть

постижения таинства мира…

Снова пишется безнадёжная муть —

строчки бледные стихокопира…

Да, бедная бледность достойна стыда —

графоманское истязание…

Кому–то – поэтическая страда,

кому–то – лишь лирострадание…

А вдруг, слова в порядке наилучшем,

удастся выстроить сущность раскрыв,

и отразив явность души в грядущем,

стихотворящий воплотить порыв?…

(20??)

* * *

Диалектика бурлит,

от рождения до гроба

насыщая колорит

от звезды и до микроба.

Глянь – картина бытия —

явь калейдоскопная…

Тьма смыкает света смысл.

Свет границы мрака смыл.

Ангела сношает чёрт.

Мерзостью добро течёт.

Святость изошла в грехе.

Ритм взбивает муть в стихе.

Бестии сосут спеша.

Стонет грешная душа.

Истязают думы мозг.

Меньше суеты меж ног.

Барахлит порой мотор.

Радостный потребен вздор.

Мистикой грядущего

не случайно плющило.

Счастьем ожидания

тешится блуждание.

Жаль, в любые времена

жизнь фигнёй захламлена.

В суете купить – продать…

Дефицитность мудрости.

Лишь бы сладость извлекать

из реалий мутности…

Вновь иллюзий паутину

мозг совьёт – странный паук,

заплетая дней картину

пёструю вокруг…

(2022)

* * *

Блуждает склочной стервою стезя.

Что значу в странном, стрёмном мире я —

воистину бубнящий человек,

покорный мистике пёстрых видений,

жадно глотающий брызги мгновений

несущихся необратимо рек

времени,

спешащих впасть

в бездонную

пасть

океана

вечности

голодной,

сосущую

эволюционную

нелепость праха плоти безысходной?…

(2020)

* * *

Вчера

всё было не так…

Ныл мозг,

разжёвывая чепуху,

манил

ненависти мрак,

рассыпая надежды в труху,

в глазах плясал сволочизм,

налипала злоба на звуки…

Хрипящий

жлобский

трагизм

выкручивал руки…

Чудо

подохло где-то…

Напрасно верил в него

дурак…

Мутнели глаза от света,

на дно души

оседал

страх…

Сегодня

краски тусклей,

спёрт воздух бытийной мути;

морды – наглей и подлей;

горче сомненья

в жуткой сути…

Завтра —

засинеет высь,

и хлынут солнечные струи,

и всё будет зазыбись,

без гроз,

без боли,

без бури,

без прочей дури.

Сколько радости достанется,

если

не обманется,

как вчера

и сегодня…

Повсюду

срань

Господня…

(2015)

БРЕДОВО МАТЕРЯ РЕАЛЬНОСТЬ БЫТИЯ

«И вот доселе сердце мучаю,

Все пригодилось недобитку»

Сергей Гандлевский

Врут законы и числа —

суть не знает никто.

Извращение смысла

ни за что ни про что…

Воцарится ли мудрость

и расступится тьма,

облажается глупость —

не убудет дерьма…

Хороводы мистерий

в закоулках чудес —

рушит тверди империй

эволюции Бес.

Мир тягуч и пластичен.

На батут бытия

выползу энергичен.

Не пойму ни …чего!

В сочной мистике мути,

в неизбежности тьмы,

свет тревожащей сути

осязать мы должны.

Средь порочных явлений —

форм манящих интим.

Похотью извращений

утешаться хотим!

Что несу и зачем?

Диалектики бред!

Истекает значенье

в истин праведный вред.

Сила счастья условна.

Жаждешь сладких чудес?

Отдаёшься любовно

или за интерес?…

Покоряя вершину,

разве мог ожидать —

попадёшь под лавину,

будешь горько страдать.

В безлюбовных метаньях

смысл нисходит на нет,

в непростых испытаньях

неприкаянных лет…

Безысходная тема —

деньги правят людьми.

Слабый винтик системы,

эту правду прими!

Пусть она окаянна —

не прожить без бабла,

рыло сыто и пьяно,

до хрена барахла.

Сочность сладких активов

и чудес до hеra!

Всё легко и красиво,

наступила пора,

когда полная чаша,

кайф рулить и блистать.

Жаль, финальная лажа —

вдруг пора помирать…

Несуразности мира

истязают мозги.

Стоп, гребучая лира —

вновь не видно ни зги!

По сусанински прытко

ты ведёшь на Парнас

чтоб меня, недобитка,

извести в этот раз…

Заблудился на веки,

но, рифмую, корпя,

в графоманские реки

исступленье топя.

Ритм колотится в череп,

мыслей прёт винегрет,

пронося меня через

сумасшествие лет…

Не узнают потомки

мой мучительный бред —

рассуждений потёмки,

пьяной истины след.

Вновь истратятся силы

в деньги, в кайф, в хренотень…

Рву сердечные жилы —

я трындел, что хотел…

В муках дух копошится,

не воспрянет ни как.

Обещаю лечится,

не орать как дурак…

Над обрывом абсурда,

в сферах бурь бытия,

жизнь летит мудро – глупо —

шустрая бестия…

Прут законы и числа.

Суть раскроет нам кто?!

Одурение смысла —

я Вам тоже про то…

Так бы плёл бесконечно,

с ночи и до утра —

жалко, жизнь быстротечна

и делов до hеra…

(2019)

СПАСИБО

Я смел,

умён,

всегда вперёд иду —

спасибо отцовскому сперматозоиду!

Не пропаду,

не уподоблюсь шизоиду!

Меня, не удержишь как птицу в клетке!

Спасибо,

маминой яйцеклетке…

(2009)

* * *

Цензуры нет.

Самоцензура умерла.

Я груб, но, истина зачата в реализме.

И сущность, страстно, раздевая догола,

не предаюсь бесплодности, в словесном онанизме.

Как, в аллегориях, хиреет мысль!

Мне чужд, изысканный язык Эзопа.

И, если, в морду, гадит жизнь,

я, хмурясь, изрекаю прямо —

goпa!

(20??)

ТИПА

Можешь слушать восторженно музыку сфер,

трепетать сердцем, словно осиновый лист,

Всё равно хоть мудри, хоть твори, один …хрен —

оптимиста сменяет в душе пессимист…

Вечно борешься с нудною млядскoй хандрой,

проклинаешь,

взыскуешь,

седеешь,

бредёшь,

и телесно старея с душой молодой,

мозг себе самому беспрестанно …гнетёшь…

И всё реже резвишься – потенция блин!

И всё чаще кряхтишь – нездоровится мля.

Возрастной перманентный пленяющий сплин

вуаля, лишь надежда ласкает скуля…

Я культурностиховный приемлю формат,

уважаю красивые выражения,

только в мыслях настырно скитается мат,

нецензурные плещутся отражения…

Зубы сводит до скрипа бессильная злость,

на глаза наплывает тоскливая муть,

и за то, что упущено и не сбылось,

очень хочется в морду судьбу ebanytь!

Очищаться хочу от душевной муры,

фильтровать лексикон уважительно к людям,

лелеять каноны нравственной мишуры

(да вряд ли сумею, этот подвиг так труден)…

Если звёзды зажигают, значит надо?!

Верим всемерно веским штампам великих,

плодами пресытившись их лиросада,

упиваемся вкусами многоликих…

Не спеша копошусь, как лирический глист,

неприличной судьбы неприличный пример.

Присосусь с наслаждением к музыке сфер,

в меру добр, в меру псих, в меру зол и речист,

неподвластный приличию общих манер,

в хитром мире красивых и гордых химер —

типа оптимистический пессимист…

(202?)

ПЛОТЬ НАДЕЖДЫ

Катаклизмы, кризис, суета,

стадный бег, потуги одиночек…

Бог не помогает ни черта,

злость сочится по извивам строчек…

В тёмном царстве страшного Аида,*

струи Леты** поджидают нас,

чтоб омыть раненья и обиды,

погасить забвеньем звёзды глаз…

Но, пока мы в царстве посветлее,

средь иных мистерий божества,

где, страшнее,

злее

и подлее

извращенья сути естества…

Остывают звёзды во Вселенной,

холод бездны космоса зовёт…

Заполняет

вечностью нетленной

взор туманящий

солёный лёд…

P.S.:

В лабиринтах ледяного страха

корчится порочное нутро…

Плоть надежды

злобный мозг

затрахал,

ублажая

похоти

добро…

* Аид – в древнегреческой мифологии бог – владыка царства мёртвых, а также само царство.

** Лета – в древнегреческой мифологии: река забвения в подземном мире, являющаяся неотъемлемой частью царства смерти.

(2015)

ОХОТА

«Идёт охота на волков…»

Владимир Высоцкий

1.

Уходит стая к роднику

под рёв азартный снегохода.

Флажки способствуют стрелку.

Идёт охота…

Рычит добыча где – то рядом

сверкая ненавистным взглядом,

изнемогая на бегу,

в беде по горло и в снегу…

Матёрых хищников трави,

и с толком разряди двустволку!

Пусть, серый корчится в крови…

А если б ты родился волком?

2.

Шумит охотничья шарага,

поляну топчет с матерком.

Удача трупного парада —

разложено зверьё рядком…

Пьяны от водки и удачи,

смеясь, позируют, галдят.

Оскаленные волчьи пасти,

с тоской кровавою глядят…

Твою бы человечью морду,

застывшую в предсмертный миг,

убийцы бы снимали гордо,

кровавый завершив пикник…

3.

Тоска заката сумрак тушит,

лес затаился в забытье.

Загубленные волчьи души

печально воют в пустоте…

И невидимками беззвучно

скользят их тени в сны стрелков —

шанс вырваться благополучно

вновь у затравленных волков…

Приоткрывает вечность двери…

В страшной охоте хищных лет,

мы все, жестокой жизни звери,

смертельной суеты сует…

(2023)

ИНКЛЮЗ*

(Янтарный смертник)

Слезою времени комар

оплакан в янтаре…

Седых веков трагичный дар,

застывший в пузыре

смолы, остановившей жизнь,

запечатлевшей смерть —

времён далеких катаклизм,

чтоб мы могли узреть —

болтающимся меж грудей

кулоном смертной метки —

веков окаменевший клей

на теле у кокетки…

Пусть удивляется знаток —

комарик этот чудом смог,

остановив мгновение,

спасти себя от тления.

Промчались миллионы лет

смертельной жизни мира,

а для него их словно нет —

по воле ювелира

представлен вечный трупик,

блестит янтарный гробик…

Мадам, зачем такое вам?

Мадам, не хмурьте лобик…

Комарик бедный не исчез —

он сбережён веками.

Над вами – скоро будет крест

чернеть под облаками…

Вам путь один – холодный морг,

земля иль крематорий.

Молитесь… Не поможет бог!

Конец людских историй —

извечный замогильный мрак,

и пир червивый в теле,

мозг, превращающийся в прах,

и кости, что истлели…

Всё происходит, как и встарь —

жизнь наша быстротечна,

о чём комар, попав в янтарь,

напоминает вечно.

Смеётесь вы беспечно…

* Инклюзы – кусочки окаменевшей смолы с биологическими включениями – представителями флоры и фауны. Средний возраст – от 145 до 25 млн. лет, но встречаются и более старые.

(2015)

ВЕРЬ

Полны трупов Бахмута руины.

Его спас стон. Госпиталь лучше, чем морг.

Мать выплакала все слёзы – сынок,

защитник распластанной Украины,

тринадцатые сутки бредит. Без ног.

Болью пропитан госпитальный быт.

Родной обрубок плоти – хоть волком вой!

«Слава тебе Господи, не убит!

Стонет. Жар. Без сознания. Хоть, живой!»

Он с детства мальчишка крутого нрава,

всегда спрашивать за обиды мог.

«Слава героям!» – кровавая слава…

«Как жить бедолага будет без ног?»

Материнскую душу спасая,

пощадила судьба… Не ведомо ей,

как сыночек родной истязая,

безжалостно пленных карал москалей…

И снова, и снова, в бреду страдалец

злобно смеётся в глаза солдата,

в испуге шепчущего «Не надо…»,

отрезая указательный палец…

Вновь накатывают: хруст, крик, стоны.

Снова и снова, русню, словно свинью,

забивает в бешенстве хрипя «Убью!»

ярый каратель теробороны…

Что ног больше нет, не известно ему.

Выползает опять из тумана,

от яростных берцев скулящий во тьму,

тот окровавленный пленник. Странно

смотрит. Вдруг, хохочущим кровавым ртом,

становящимся акульей пастью,

отгрызает ноги до паха, потом

как веселый инструктор Майкл, «Fuck you!»

рычит и гопак танцует. С ним черти

хороводятся под триколором

в безумии дьявольской круговерти,

хохочут и подпевают хором.

Ржёт: «Хорошие ноги – не отдам!

Замучил напрасно, меня до смерти.

В ногах правды нет! Отращивай сам!

Порхает ангел с милыми рожками,

мерцая нимбом ярко – кровавым,

в камуфляже, берцах, как и у него,

беззаботно болтая ножками.

Извращённым голосом писклявым

кричит, злясь, но не разобрать ничего.

Всё проваливается в чёрный туннель…

Выживет сын… Искалеченный зверь.

Родненькому, нужна любовь, забота.

Только вытерпи мать и свято верь —

вырастила героя – патриота…

Где – то, в далеком сибирском краю,

другая мать у иконы склонилась.

«Господь сохрани сыночка в бою!

Избавь от беды, яви свою милость.

«Лишь бы живым возвратился, молю!»…

P.S.:

Пусть, потроха сего стиха,

не вызывая отвращенья,

в чуткой душе, наверняка,

раскроют истины мученье…

(2023)

* * *

Ни чертей я не видел, ни ангелов,

ни по пьяным делам, ни во сне.

Я отмою сознание набело.

Подсознанья подвалы – во тьме…

Тёмный склад странных, смутных секретов —

чёрт их знает, коль он где – то есть.

Не найти мне желанных ответов,

хоть они и запрятаны здесь.

Кто там шарит, в мучительном мраке?

Мне спуститься туда не дано.

Гаснет факел познания в страхе,

не пускает незримость на дно…

Что ж ты, душенька, – мутная тайна,

потакаешь тревоге моей?

Может, ты оттого и печальна,

что во власти незримых чертей?

Ни чертей я не видел, ни ангелов.

Не хочу видеть даже во сне.

Кое – как я пишу судьбу набело.

В темноте кто – то шепчет во мне…

(2019)

НЕКТО

Кто ты, неясный Некто

в немой прохладе ночи?

Таинственный инспектор,

скажи, чего ты хочешь?

Мой еженочный вектор

в твоей холодной власти.

Молчит незримый Некто

пугающе бесстрастен.

Тебя прислало небо

межзвёздной тьмой морочить

и мучить душу нервно

в немой прохладе ночи?

Или пещерных мраков

холодных страхов духи?

Тревожит странность знаков,

безбожеские звуки…

В душевных закоулках

тревоги бродят гулко.

Не находя исхода

там что – то шепчет кто – то.

Там в тёмных коридорах

ждут тени в полумраке,

и эхом каждый шорох

шипит в неясном страхе.

Всесильно в подземелье

влечёт меня безлунность,

мистичности похмелье,

бездушности угрюмость.

В безангельской прохладе,

в хвостатых коридорах

крадётся Некто сзади —

пугает каждый шорох…

Видений странность зыбких,

свинцовых мыслей тяжесть.

Лишь в простынях снов липких

смирительно тьма свяжет.

Песнь солнечного утра!

Печали рвётся сумрак.

И хочется жить мудро,

вновь не страдать о суммах

и умное задумать!

Душа устала в келье!

Душе подай веселья —

лететь, любить, смеяться!

Но, снова в подземелье,

придётся мне

с

п

у

с

к

а

т

ь

с

я…

(2019)

ТУТ

(Ветреный вечер)

Вечер. Веет ветер.

Застил сумрак путь.

Городок невесел,

жуть сжимает грудь.

Будь усталый путник

смел, но осторожен.

Видишь – птичий трупик

черви жадно гложут?

Плакаться не нужно.

В сумерках – тем паче.

Всё страшит, всё чуждо.

Слышишь, кто – то плачет?

Скован вечер тьмою.

В городке угрюмом

летом и зимою

любят чёрный юмор,

чёрные делишки,

денежных людишек,

изымать излишки…

Ловят кошки мышек…

Алкоголь здесь любят,

женщин и забавы.

Новорусский люмпен —

резвый на расправы.

Видишь, тень крадётся

сзади осторожно?

Чья – то кровь прольётся.

Нынче всё возможно.

Здесь порою режут.

Равнодушно душат.

Под зубовный скрежет

отлетают души.

Знают хрип кровавый

эти подворотни

криминальной славы,

вроде всякой Сходни,

Ликино – Дулёво,

Талдома и N – ска.

Как порой хреново,

так порою мерзко —

жизни отбирая

дёшево и просто,

корчится карая

местная короста…

Тут безмолвны стены,

тут другие сцены,

тут табу на право.

Тут жестоки темы

и кровавы нравы.

Тихий вечер. Ветер.

Неуютно мне.

Мертвечиной веет.

Замер страх во тьме…

И в моей столице

много есть местечек

где бледнеют лица…

Могут искалечить.

В том же Бирюлёво,

Бутово, Капотне,

Выхино, Коньково —

в тёмной подворотне.

Даже на Лубянке,

или где покруче,

стрезву и по пьянке

ждёт кровавый случай…

В воздухе тревога —

веет дерзкий ветер.

Далеко до бога.

Дьяволеет вечер…

(2019)

НОЧНЫЕ ВСТРЕЧИ

1.

Душит спёртый запах несвободы. Закрыты выходы наружу. Тьмою спеленала ночь заботы и придавила к шконке душу. Задремали тени полумрака, бродят сновидения по хате. Загнанный ловец ночного страха, изнывающий в чёрном квадрате стылых стен, замуровавших годы злых, зарешёченных лишений. Обречённый пациент свободы, не заслуживший снисхождений…

2.

Плутает снова по сонной чаще в зарослях тревожной темноты. Стала приходить жена почаще из глубин бездонной пустоты… Подойдёт, погладит улыбаясь в студёном тоскливом тумане, и шепчет:

– Жили мы, ошибаясь, в озлоблении и обмане. Плохо выглядишь мой полуночник. Может, сильно устал, нездоров? Может, надо позвать докторов? У тебя же больной позвоночник… Как тут кормят? Ты любишь покушать… Одевайся теплей, не грусти…

Он безмолвствует, лишь слёзы душат. Он не в силах её отпустить. Руки тянутся, но бесполезно… Ускользнула опять в никуда. Коридорный за дверью железной, свет дежурный, смрад… как всегда…

3.

Как – то ночь случилась счастливая. Задыхаясь от страсти любил… Горячее тело красивое отзывалось на всё что просил. Он не сдерживал радостных слёз, ощущая: как прежде – желанный! Ожидать до звонка готова…

Вдруг как нож – беспощадный вопрос:

– Ты сегодня, любимый, не пьяный – не убьёшь меня снова?

(2020)

ОДИНОКИЕ

«Быть может, всё в жизни лишь средство

Для ярко – певучих стихов»

Валерий Брюсов

Ночь. Тишина. Новый день не начал расти —

темнота придавила тучным телом

городские лабиринты часов до шести.

А сверху злобный одноглазый демон —

лунный циклоп, вылупил замутнённый зрачок

под куполом звёздного забвения…

Возьму из лиричного сачка ночной стишок —

бабочку бренного откровения,

грустно трепещущую тревожностью мрака,

и, как ловкий лепидоптерофилист*,

закреплю на мониторе виденье страха

или распластаю на покорный лист…

Снова, в сачке удручённого стихотворца

обречённо бьётся бабочка траурница…

Обозревает равнодушно зрачок лунный

галактики мегаполисных окон,

за которыми обыденный и безумный

мир, пожираемый злом и пороком…

Вот пролился в одно окно

луч неземной вековечной прохлады.

Здесь бездна безмолвия стынет давно

и воздух пропитан печалью утраты.

На старом столе под слоем пыли —

таблетки, флаконы, зыбкие тени.

Омертвевшие чёрные стрелки застыли

в склепе времени. Бесстрастно олени

смотрят с ковра у подножья заснеженных гор

на ветхую, замызганную кровать.

Валяется брошенный сыном топор,

которым убита мать…

Зверски иссеченная и почерневшая,

взирает усохшими веками в потолок,

мумия полуистлевшая.

Здесь и сумасшедший сынок

под плафонами люстры застыл над паркетом…

Из распахнутой форточки холодит.

Осенью и зимою, весною и летом,

пять лет беспризорно парит…

Никого у них нет в этом временном мире,

где жизненной плотью питается смерть.

Одинокие мумии в старой квартире…

Как встретил их тот – неведомый свет?

P.S.:

Обществу мало дела до одиночества.

Пусть не иссякает родник стихотворчества,

до смертельного водопада бурля,

но, не всё в этой жизни лишь средство для

ярко – певучих стихов…

А неизбежность грехов —

ныне и присно и вовеки веков…

В мрачной коллекции грустного стихотворца —

на булавке стиха – бабочка траурница…

* Лепидоптерофилист – коллекционер бабочек.

(2020)

* * *

Трупным светом луна накрывает

грустный сон океанов и рек.

Ангел смерти незримо витает.

И не важно, какой нынче век…

Там, во мраке воды, безутешно,

растворённые омуты глаз

омывает безвестность неспешно.

Никого дьявол жизни не спас…

Донный холод колышет частицы

упокоенных тел в глубине.

И безмолвно существ вереницы

в омертвелой скользят тишине.

Мёртвый мир и живой, воедино

диалектика бездны свела.

Души сгинули необратимо,

растворились бесследно тела…

Вновь, над скорбным погостом подводным,

радость солнца расплещет лазурь.

Лишь отныне посмертно свободным

не страшны истязания бурь…

(2019)

В СЕТЯХ МЕРИДИАНОВ И ПАРАЛЛЕЛЕЙ

1.

Простите,

если мы —

небытия тени,

в сумерках памяти потревожим Вас.

Была беспощадна судьба – свела с теми,

кто нас поджидал в жуткий час…

В сонной мякоти благодатных постелей

Вас бережёт тихих ночей череда.

В сетях меридианов и параллелей

тлеют наши черепа…

Нас упокоила вечность в бездне горя,

по злой воле безжалостных нелюдей —

в волнах бескрайнего кровавого моря.

Вновь память мучает матерей….

Не дай – то бог (есть ли он – добрый и сильный?)

Вам ощутить, как мы – ледяной, замогильный,

зов безысходного предсмертного страха

у пропасти поглощающей тьмы,

упокоившей неисчислимость праха

жертв очередного маньяка…

2.

Бог милосердный, к тебе так души рвались

из истерзанных умирающих тел!

Слуги дьявола кроваво насыщались,

творя безбожный беспредел…

Веет холодом печального забвенья

мрачной музыки мучительный мотив —

трепет жизни ожидает трупность тленья.

Чёрный случай может ждать, покуда жив…

Скорбь свечей, святость очей иконных.

Слёзы омывают тайны смертных мук…

Сколько живущих и не рождённых

затянут звери в кровожадный круг?

(2019)

ПЛАТА

Она платит сполна за успех и достаток

безжалостному демону городскому.

Тут судьба не жалует приезжих кандидаток

и жестоко склоняет к самообману.

Юность продана любовнику седому,

который, словно покорную путану

обожает и по трезвому, и спьяну…

Бесполезны разговоры о разводе —

не оторвать папика от старой стервы.

Обречена к благополучию плоти —

проплачена щедро похотливость владельца.

Лишь,

в лесной чащобе пожирают черви

разлагающийся трупик её младенца…

(2023)

КОРМЛЕНИЕ

Смеётся снег, ликует холод.

Весельем праздничных гирлянд,

сияет новогодний город —

полночный, захмелевший франт.

Вновь миллионные экраны

голос президентский множат.

Звенят бокалы, бьют куранты.

Времени облазит кожа…

В одной хрущёвке неказистой,

весёлой тешась кутерьмой,

семья под елочкой искристой.

А за стеной – сюжет иной.

Здесь рацион зверских кормёжек,

ужас горестной пирушки —

десяток истощенных кошек,

томясь в безвыходной ловушке,

объедают труп старушки…

Не скоро её примет морг.

Пушистые любимцы скалят,

отчаянье кровавых морд,

забыли, когда их ласкали…

Пусть мёртвая хозяйка кормит,

кусками губ, носа, ступней.

Давно всё безразлично ей.

Её давно никто не помнит…

Котам спасенье в мёртвом теле.

Возмущаться, чего ради,

ведь в блокадном Ленинграде,

люди кошек всех поели…

Мир, обречён быть натуральным.

Судьбе привычно ворожить,

пугая ужасом банальным.

Жизнь кормит смерть.

Смерть кормит жизнь…

(2023)

ПОСЛЕДНЕЕ СЛОВО

И снова над ящиком чёрным

гадают специалисты.

предсмертным отчаяньем полный…

Мрачнеют суровые лица…

В обрывочных переговорах

опасность рвёт голоса экипажа —

секунд не хватает, в которых,

выход из смертельного пилотажа…

Воскресли слова остатков тел

упокоившихся в закрытых гробах.

Малышам расскажут – отец улетел.

Душа

ввысь улетела.

Остался лишь прах.

бесформенная трупомасса —

Увы, бесформенная масса —

итогом кровавого пути.

Зрелый пилот первого класса

не смог себя и друга спасти…

Прими майор залп караула,

под слёзы вдовы, родни, товарищей.

Ошибки твои помянула комиссия

строго,

осуждающе.

Предъявлены доказательства —

безжалостный человеческий фактор.

Дьявольские обстоятельства…

Подпишет быстро некролог редактор,

для тех страшных ошмётков твоих,

что смогли собрать на ветвях и в земле.

Вас двоих на куски порвал «Миг» —

несутся души в вечной мгле…

И каплет дождь на крест, и жизнь летит.

И пьют друзья не чокаясь и молча…

Плачет мать у свечки догорающей —

долго не спит. Лишь не очень грустит

сосед, часто вдову посещающий…

Над тобой – глинистая толща.

Расплатился за свою вину —

лёг в кладбищенскую тишину…

Эх, командир, ты слыл везучим!

Мог бы катапультироваться, храбрец!

Выводил из пике сквозь тучи…

Низко.

Жутко.

Поздно…

– «Pizдeц!»…

P.S.:

Правда порой —

кровава,

грязна,

подцензурна,

не одета в нормы морали.

Привыкшие выражаться культурно,

вы когда-нибудь жизнь теряли?

Можете осуждать святоши

последнее слово нехорошее —

теперь, всё равно командиру…

Сытые черви обжили могилу…

(201?)

ЦВЕТОК

Давно хозяин устроен в лучшем мире, а вещи пыльные томятся одиноко здесь – в убогой, продаваемой квартире, под грустным взором старых, замутнённых окон. Печалит стариковский захламленный склад: лекарств, стаканчиков, фигурок, книг унылых; иконок, выстроенных на комоде в ряд; чеканок, слоников и безделушек милых…

Здесь омертвело время, вещи ждут помойки или к продаже иные раритеты… Брошюры Брежневские и Перестройки, пылятся Ленина и Сталина портреты… Богатством, видно, никогда не пахло тут… Лишь лик Христа беспечно, благостно сияет… Зато лощёных, золочёных грамот «За ударный труд», за полстолетия хватает…

Трагичность затаилась в затхлой тишине, вобравшей дух удушья и Корвалола… На черно-белом фото с паутиною – десятый «Б», какая-то там школа… И снова взгляд из прошлого – весёлая семья застыла под гипнозом объектива… Осматриваясь думал удрученно я – всем предначертана такая перспектива…

Риэлтор бойко про исполненную ренту и про готовность к быстрой сделке рассуждал, стараясь убедить и угодить клиенту, а я, как будто на поминках побывал… Внизу – благоухает солнечный, зелёный двор… Весенней ребятни возня, смешки и крики… Здесь – всё «убито»… Евроремонт еще не стёр былой эпохи тающие лики…

А на подоконнике, в углу за шторой, стонущий Столетник в каменной земле… Полуживой, глядит с мучительным укором, пытаясь, что-то прошептать бессильно мне… Его хозяин мёртв… Бедняга сникший, последовать за ним давным – давно готов… И током мечется отчаянье по коже… Сдавило комом горло… Не хватает слов…

Дрожащими руками цветок несу спеша к спасительному крану, еле сдержав бессильную слезу, и говорю: «Осмотрим ванную…».

Ко многим брошенным, забытым старикам, как и к цветам, что погибают одиноко, до наступления безжалостного срока ещё не поздно смилосердствоваться нам… Они увянут, как забытые растения… Уйдут, страданием не утомляя нас. Быть может, кто – то снизойдет в тяжелый час, протянет руку для спасения?

(2015)

* * *

В его пьяных глазах застыла бездна. В страшном шёпоте – звериная боль. Наливай браток… Ещё интересно? Не доведи, чтоб такое с тобой…

Тюремная жизнь источает гнильё. Здесь, среди зверей, людей не много. Почти омертвело нутро моё, вбирая безнадёгу спецблока. Воздух тошнотворной безысходности. Призраки надежд слепы, бесплотны. Концентрация маститой подлости. Мысли лишь пугливые свободны. В каждую клеточку яд страха проник. В камере знают, как спросить с кого. Но, ужаснее всего был сотрудник, любивший бутылкой шампанского…

И когда я блевал кровавой рвотой, в слезах и соплях корчась словно глист, представлял, как прадеда – замкомротой пытал до смерти такой же фашист. А подручные – звериная стая, мочились смеясь на падшую плоть. В кровавом тумане явился скоро спокойный, величественный господь. Орал я Христу: За что же спаситель, на адские муки меня обрёк?!! Но, он вознёсся в святую обитель, когда мне пустили по телу ток…

Глотку мне стоны и крик разрывали, бессильно бились в безжалостность стен – злых лабиринтов бетона и стали… И дальше жить не хотелось совсем… Чёрные ангелы стаей парили над полутрупом брошенным на пол. За отрицалово знатно гасили – вкалывало Родины гестапо…

Душа покинет, и труп отстрадавший унесёт тайну мучений с собой. Привычно вернётся палач уставший, после тяжёлой работы домой. Обнимет жену, расцелует детей, пережуёт у телека ужин. Он, как миллионы свободных людей, нашей Родине важен и нужен. Вежливые, чистенькие детишки, нежная, заботливая жена, узнают: «Оборзели зэки слишком. И завтра снова забот до хрена».

Лезут с экрана правильные слова: «демократия», «порядок», «закон». Дикторы щебечут про наши права. Мечется в пыточных зэковский стон.

Памяти хищной цепко проклятие – мучает, подкравшись исподтишка. И рвётся душа в её объятиях, как в том аду, конечная кишка…

В мутных глазах боль искупленья блестит. На пальцах синеют в лучах кресты. Снова Родина мерзость себе простит. Ей всё равно, простишь ли её ты…

(2021)

НОЧНАЯ СНЕДЬ

«И ты от ужаса проснёшься,

И к тайне смерти прикоснёшься,

Не покидая белый свет»

Валерий Баталеев

1.

Притихший мир в окне ночном.

Безмолвные крадутся тени,

скользят виденья странным сном

в бессвязности переплетений.

Расплывчатый сюжет правдив —

крадусь во тьме тропой волнений

бесцеремонно пробудив

броженье буйных отражений.

Дежурных мыслей патрули

пленяют плавностью движений,

сюрреализма смысл бурлит

безумным бредом откровений…

2.

Вдруг, сбоку свет – глаза болят.

Какой – то неизвестный город,

кружатся стаи дьяволят —

от чёрных крыльев веет холод.

И в замутнённой дымке мне

открылась жуткая картина —

у чёрной площади на дне

стоит большая гильотина.

Корзины полные голов

моргают мутными глазами,

а возле праздничных столов

снуют с кровавыми ножами,

вскрывают ловко черепа

официанты в чёрных фраках.

Здесь, блюд кровавых череда,

кровь плещется в огромных баках.

Вновь по кувшинам разливают,

разносят резво по столам…

Ножи без устали мелькают,

всё сортируют по тазам…

Чревоугодья труполюбы —

плоть ожидают едоки.

Тут – мозг парной, там – языки,

вот – потроха, щёки и губы.

Вот – пальцы и носы в тазах —

кровавые деликатесы.

Пируют озверело бесы,

красный туман плывёт в глазах…

На шабаш безумия нечисти:

кровавые груды грудей,

ягодиц, пенисов и печени…

Жрут жадно остатки людей,

чревоугодствуют уроды,

кровавой давятся слюной,

и чавкая лоснятся морды

смеясь о чём – то меж собой…

3.

Вдруг, луч прожектора ударил

исчадьем адского огня

и сотни глаз голодных тварей

впились безжалостно в меня!

Хватают, вяжут, волокут

под нож кровавой гильотины,

где без раздумий рассекут

на две неравных половины.

Сейчас безжалостно сожрут!

Каннибалический pizдeц!

Ору и рвусь из смертных пут —

и… п р о с ы п а ю с ь наконец…

Спасибо сну, что оборвался!

От снов таких с инфарктом мрут.

Трясёт, но я в живых остался!

Спасибо сон, что ты не явь!

Пускай подохла моя смелость,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.