Геннадий Источник
Мир в пузыре. Том 4. Иллюзия истины

От автора

Цикл книг Мир в пузыре

Все цитаты являются художественным вымыслом автора, приоткрывающие часть сюжета или события, которые произошли или произойдут в последующих книгах.

Глава 1

Мне снился сон, прекрасный сон,

Я птицей смог, летать по небу, в нём.

Воздушный он, прекрасный сон,

В ночи, во сне, я пробуждаюсь в нём.

отрывок из стихотворения,

„Мне снился сон“

поэт

Людвиг Лучарский

1955 год н.э.

Глава 1. Тета (часть 1)

Двери квартиры Пенкина распахнулись, но в дверном проеме появился не Василий. Владислав узнал его, вспоминая сон, им был Пенкин Дмитрий Алексеевич. Тот самый профессор бегущий по снегу.

– Дмитрий? – удивился доктор.

Ты его действительно знаешь? – удивилась и Анна.

– Конечно, знаю. Мой сон! – прошептал он. – Профессор Пенкин, – улыбаясь.

– Добрый день, я с Вами не знаком, – пробормотал человек, в его голосе была тревога и сильная усталость.

– Анчик, – появился Василий позади Алексеевича. – Представь себе, брат приехал, причём после моего звонка к вам. Дмитрий, Анну ты помнишь. Она, кстати, тоже профессор.

Женщина улыбнулась в ответ.

– Ты какая-то другая сегодня.

– Какая?

– Жизнерадостная и лохматая. Очень лохматая.

– Всё отлично, – улыбалась она.

Николаевна косой взгляд бросила на Владиславовича. Он заметил это и улыбнулся ей в ответ. И в тот же миг женщина стала поправлять волосы.

– Брат, – резко сказал Дмитрий. – Встречай гостей, – хватаясь за голову. – Я пойду, присяду. О, Господи, – держась за голову. – Простите меня, – удаляясь.

– Может мы не вовремя? – прошептала Черевко.

– Заходите, заходите. Мне как раз ваша помощь нужна, – переходя на шепот. – Он крайне подозрительно себя ведет. Говорит, что с трудом, что-то понимает, и постоянно хватается за голову. Говорит про мой адрес, что периодически он всплывал в его памяти и потом опять уходил куда-то. Как же он сказал-то? – задумался Пенкин младший. – „Уходил в туман!“ Да, точно, он так сказал. Все это как-то странно. Простите меня. Но я не разбираюсь в таком деле. Помогите, пожалуйста. Поговорите с ним. Вы же психологи.

– Ну, я не против, – ответил Владислав. – Почему бы не выслушать человека. Кстати, именно сегодня мне приснился твой брат. И мы впервые, уже после, встретились с ним на твоём пороге. Странное совпадение.

– Правда? – продолжал шептать Василий. – Приснился? – с недоумением на лице.

Анна ударила в бок доктора.

– Что? – обернулся мужчина.

– Вася, мы зайдем позже, – улыбнулась она.

– Анчик, я прошу, – вытаращил глаза сосед.

– Ну? – смотря на профессора, промычал Яцек.

– Ну, если ты настаиваешь, – сказала она.

– Ну, заходите, заходите, – улыбнулся Василий. – Пожалуйста, – прошептал он сквозь плотно стиснутые зубы. – Мне нужна помощь. Что-то с ним не так. Может у него, не дай Бог, какое-то заболевание? – ведя гостей по коридору. – В Африке столько паразитов. Братик, ты же в Африку ездил, – нервозно улыбнулся Василий, зайдя в гостиную, следом за братом. – Может там какого-то паразита подхватил. Некоторые люди потом с желудком мучаются несколько лет.

– Василий! Он был в Антарктике, – сказал Владислав.

– Что? – удивился Пенкин младший. – Мой брат в Африку ездил. Ты что-то путаешь. Это…

– Вася! – обрывая младшего брата. – Он прав, – опуская руки, сказал старший брат. – Я не был в Африке не единого дня. Я был в Антарктике. И вообще в Африку никогда не ездил. Никогда там не был!

– Так, что получается, ты мне врал всё это время?

– Братик, всё сложно, запутано я вообще уже не понимаю, что происходит. У меня что-то с памятью. Я около двух месяцев добирался до дома, – садясь на диван. – Помню, что мне помогли моряки. Но их судно не шло в тот момент до Крыма. Пришлось поплавать какое-то время. Я устроился на судне рабочим, отрабатывал хлеб и ждал. Ждал, когда судно будет в родных краях, в родной гавани. Ух, в конце концов, я прибыл домой. Да и тут были проблемы. У меня не было документов. Чёрт, ни паспорта, ни каких вообще удостоверяющих личность, документов. Фу! – вздыхая. – Моя память… – опять вздыхая.

– Друзья, вы меня простите, но наверно я с вами потом поработаю, – растерялся Василий. – Я зря просил помочь. Простите, не знаю, что на меня нашло.

– А может, мы сможем помочь? – спросила Анна. – Вдруг получится всколыхнуть память. Ну, мы-то уже пришли. Может, действительно поможем.

– Как? – взглянув в глаза профессора, спросил Дмитрий. – Я обоими руками только „ЗА“. Но, как именно?

– Судя по всему, у тебя амнезия – потеря памяти. Я думаю можно попытаться помочь Вам, Дмитрий Алексеевич, – начал Владислав.

– Да, точно. Почти два месяца назад это и произошло.

– Она не вернулась? Вообще?

– Фрагментами что-то всплывает, но не полностью, – ответил брат Василия.

– А голова? Есть ушибы, шишки, раны?

– Нет! Ничего подобного, – взволнованно отвечал Пенкин старший.

– Обычно при стрессе или каких-то травмах происходит кратковременная потеря памяти, – задумчиво сказала женщина. – Но у тебя, очень странная ситуация. И не кратковременная потеря и как бы и не амнезия. Жаль, что я не специалист в этой области, потому, что-то сказать ещё, не могу больше.

– Ну, так вы ребята сможете помочь моему брату? – задал вопрос младший брат.

– Анна, Вы хоть как-то помогите, – удрученно сказал Дмитрий. – Пожалуйста!

– Давайте проще, Дима и на „ты“. Не нужно всего этого.

– А опыт у тебя есть в таких делах? – поинтересовался Пенкин младший. – Ты как-то сомневаешься.

– Я заведующая психиатрической лечебницей и да, у нас имелись такие пациенты, а соответственно, опыт всё же есть. Но может у Владислава больше опыта?

– А Вы кто? – спросил старший брат.

– Я тоже работаю в области психологии и отчасти наш вид деятельности близок с Анной. Я практикую гипноз и возрастную регрессию. Общими словами копаюсь в памяти.

– Прекрасно, – с сарказмом выдохнул Дмитрий. – Два мозгоправа, – сквозь улыбку. – Простите меня ребята, просто я так устал. Но вы идеально подходите! Да. Я готов поработать с вами, ребята.

– Анна имеет виду не процедуры для восстановления памяти, а гипноз. Это совершенно иное. Не всегда можно погрузить человека в нужное состояние, но можно попробовать. Но перед этим я хотел бы кое-что спросить, – поинтересовался Владиславович.

– Да, что? – продолжая грустить, приподнял голову профессор мужчина.

– Ты находил часы в Антарктике?

– Владислав, перестань ты со своими снами, – сквозь улыбку прошептала Николаевна. – Не перегибай.

– Аня, погоди, – отмахиваясь.

– Владислав!

– На них должна была быть гравировка: „Холодный К.Н. капитан субмарины „Стремительный“, – продолжал доктор.

– Я не помню такого, – вновь хватаясь за голову.

– Владислав, хватит, – вновь сказала Анна.

– Погодите, да, – выдохнул старший Пенкин. – Вот же они, – показывая часы на запястье. – Сейчас, – расстегивая замок. – Вот. Совершенно забыл о них. Часы, они, самые!

– О Боже, – Анна взяла часы в руки. – Владислав, как во сне твоего отца?

Глава 1. Тета (часть 2)

– А откуда ты это знаешь? – заинтересованно спросил Василий.

– Такие детали, – удивилась Анна. – Ты видишь вещие сны.

– Я иногда вижу сны, которые расширяют мой кругозор, – ответил доктор. – Но, что правда, а что – нет, сложно понять. Послушай Дмитрий, а за тобой бежали убийцы, так ведь?

– Да, – встревожено ответил он. – Но я не понимаю зачем. До этого побега всё как в тумане.

– Одного из них звали Александр Климов?

– Да, – вскочил Алексеевич. – Ты, чёрт тебя дери, кто такой? – встревожено, из сторону в сторону, метая взглядом, спросил старший брат.

– Эй, успокойся. Ты же видел лицо убийцы. Я это не он.

– Ну, да, – взволнованно, на выдохе. – Но, ты так осведомлён деталями того дня.

– А те двое, что были с ним, он убил их? Я правильно понял?

– Да Владислав, он их убил. Я рванул потом к американцам, на базу.

– Надеюсь, деньги пригодились?

– Как? Что, и это тоже было в твоём сне?

– Да. Я видел всё.

– Те деньги, что я вытянул у Климова, отдал пилоту, – продолжил профессор. – Он доставил меня в порт, и тогда началось мое долгое плаванье, – садясь обратно на диван.

– Это о чём вы сейчас говорили? – удивился Пенкин младший.

– Братик, я откуда знаю, – ответил Дмитрий.

– Вася, мне приснился сегодня сон о твоём брате, – добавил Владиславович.

– Ну, да, ты говорил, – вздохнул он. – Так, что Анна имела в виду? Владислав, ты просто начал говорить, а потом начал про часы. И твой сон. Я вообще запутался.

– Дима, думаю если тебя погрузить в возвратную регрессию, можно вытянуть воспоминания и собрать все фрагменты, что всплывали в твоей памяти, в единую картину. Наверняка ты что-то вспоминал, но оно ускользало.

– Буд-то выпадала из рук, – добавил старший брат.

– Да! Тебя придётся вновь пережить те события, они всколыхнут твою память, – продолжил доктор.

– Владислав, может быть, ты попробуешь это сделать? – предложила Черевко.

– Я? – обернулся Владиславович. – Я думал тебе предложить. Это твои соседи.

– Давай ты.

– А почему бы и нет? – улыбнулся доктор. – Или, как говорят: „ну если ты настаиваешь“

– Хорошо, тогда я попробую воспользоваться гипермнезией.

– Что это такое? – спросил Василий.

– Ну, ты знаешь, что такое амнезия? – вопросом на вопрос, ответил Яцек.

– Да.

– А гип…

– Гипермнезия, это очень активное воспоминание памяти, – обрывая Владислава, ответил старший брат. – Этим возможно воспользоваться после погружения человека в измененное состояние восприятия окружающей среды. Чёрт! Откуда я это знаю? – хватаясь за голову.

– Что-то ты помнишь, а это интересно, – улыбнулась Николаевна. – Я уверена, у нас есть шансы. Да, Владислав?

– Возможно, – ответил Яцек. – Возможно.

– Уж извините,… разводя руки в стороны, вставил Василий, – …здесь профессора и доктора, но я понятия не имею, о чём вы говорите. Это как, вообще?

– Это состояние возникает в состоянии глубокого транса, в сомнамбулическом состоянии, – продолжал Владислав. – Тогда пациент более подвержен вербальной форме управления его воспоминаниями.

– И? – удивление с лица младшего брата не сходило. – Вы говорите терминами.

– Лунатизм! – добавил доктор. – Это состояние можно так назвать. Но в данном случае, он будет сидеть или лежать, а я буду управлять его памятью. Теперь ясно?

– И, как это работает?

– Если человеку говорить многократно повторяющиеся слова, то у него происходит физиологическое изменение, – продолжила Черевко. – Он это и имел в виду, это и есть измененное состояние. Оно и дает возможность воспользоваться гипермнезией. Кора головного мозга начинает тормозиться и человек засыпая, погружается в транс. А вот в состоянии транса мозг начинает работать совсем по-иному. Как говорил Леонардо да Винчи – Тета.

– Не знаю, говорил ли он так вообще. Но, так мы начнём? – наблюдая за всеми, спросил Дмитрий. – Просто от ваших разговоров голова уже квадратная.

– Да, ты прав, – стал разминать шею Владислав. – Начнем приготовления.

Спустя некоторое время монотонных действий со стороны Яцека, старший брат Василия погрузился в сон. Доктор ещё повторял одни и те же слова, но убедившись, что результат достигнут, перешёл к следующему этапу.

– Ты погружаешься в сон, – равномерно говорил доктор, ещё частично возвращаясь к командам, с которых начинал сеанс. – Ты вернулся в Антарктику, что ты там видишь? Что ты там делаешь?

– С первых дней, я ждал перевода. Большой каньон, каньон, каньон – бормотал Дмитрий. – О большой каньон.

– Дима, о чем ты говоришь?

– А ещё я хочу уехать в Америку, навсегда! – более восторженным голосом. – Я всегда хотел. Начальство мне обещало, что я буду работать в большом каньоне, – голос был уже более расслабленным.

– Что в большом каньоне?

– Не знаю ещё. Мне обещали, что я буду работать в большом каньоне! Я всегда хотел уехать в Америку.

– Было дело ещё с начала 2010 года. Он только и думал, чтоб в Америку уехать, – прошептал Василий. – Но постепенно, он как-то перестал об этом говорить.

– Хорошо, Дима, – продолжал Яцек. – Сейчас вернись в тот миг, когда ты начал эксперимент.

– Какой ещё эксперимент? – сквозь шёпот поинтересовалась Анна.

– У него было какое-то воспоминание, – прошептал Владиславович в ответ Анне. – Он был участником какого-то эксперимента, вероятней всего, его и пытались убить из-за него.

Николаевна сразу всё поняла и молча, кивнула головой.

– Дима, расслабься, – продолжал говорить доктор монотонно и ровно, – Тебе очень хорошо. Тело расслаблено, руки расслаблены, ноги расслаблены. Веки стали тяжёлыми и не дают открыться глазам. Всё тело расслабленно, – продолжал он монотонно. – Тебе хорошо, ты спишь. Тебе легко. Тело полностью расслабленно. Ты засыпаешь и погружаешься глубоко в сон. Веки ещё больше тяжелеют, глаза закрыты и не могут открыться, – переходя на шёпот.

Наступила тишина, Владиславович уже ничего не говорил. Выдерживая паузу, он молчаливо наблюдал за эмоциями на лице Пенкина старшего.

– Дима, – сказал он, после долгой паузы. – Сейчас ты вернёшься в тот миг, в ту лабораторию, перед началом рокового эксперимента. Где много учёных. Это ведь был какой-то эксперимент?

– Я не помню этого, – ответил Пенкин старший.

– Серые халаты, – прошептал доктор над ухом Дмитрия. – Серые халаты. Вспомни это! Учёные в серых халатах. Люди, подопытные люди в креслах. Пристёгнутые ремнями, с датчиками на голове. Вспомни это!

Глава 1. Тета (часть 3)

– Да, – ответил Пенкин. – Да, я вспоминаю. Да, это был несогласованный эксперимент! Я вспоминаю. Мы были уверены, что теперь точно получится, и мы добьемся результата. Но этот эксперимент не был согласован с руководством Корпорации.

– Ты был один или вас было много?

– Я, мой коллега и СМ!

– А что такое СМ?

– СМ – это серая масса.

– Что такое Серая масса?

– Бригада учёных в штатском обмундировании. Наша униформа серого цвета. Штаны, рубашка, пояс и поверх халат, того же цвета. Дресс-код введённый Корпорацией.

– Ты где сейчас находишься? Что ты видишь?

– Я под землёй, но не пойму точно где.

– Ты в каком-то ангаре или лаборатории или в другом месте? Там это произошло?

– Да, – ответил Дмитрий. – Лаборатория! Я нахожусь в подземной лаборатории. Она находится под тремя сотнями метрами от уровня моря. Под землёй, то есть под водой. А может и под землёй, я так и не выяснил. Силовики и охрана не разговорчивые, а подобные мне учёные осведомлены одинаковой информацией.

Василий достал какие-то документы из верхней одежды брата, что висела на спинке стула. И, недолго думая, передал их Яцеку.

– Взгляни, – прошептал он.

Владислав тут же схватил удостоверение.

– „Научный Центр Антарктиды института мозга. Имени Молявского Б.И.“, – прочитал доктор заголовок на документе. – Это подставная организация Корпорация „Mental“?

– Да, – добавил Дмитрий. – Я в своей лаборатории. Здесь много ученых из разных стран, мы говорим на одном языке. Это английский язык. Но не всегда мы понимаем друг друга, из-за акцента и разного уровня знания языка.

– Что ты видишь? – продолжал Владиславович. – Что там происходит? Рассказывай.

– Демитрий, подойди сюда, – сказал учёный с густыми бровями.

– Что такое?

– Пока что только пять человек подключили, – смотря на дисплей планшета. – Будем ждать других? Или что? – переводя взгляд на Пенкина. – Ты же понимаешь, что пять это очень мало? Начальство потом нам вломит за неэффективное использование техники.

– Бернард, ты считаешь, что я не знаю? Или ты меня подкалываешь? Ещё семнадцать человек на подходе. Зачем было так торопиться? Ну, подключили их и что дальше, они же возмущаться начнут. К тому же, я не давал согласие на подключение. Пускай все соберутся. Зачем нам их негатив?

– Им переодеться нужно и поесть, думаю… – задумчиво рассуждая. – Думаю, это займет ещё двадцать-тридцать минут. Не больше! Пусть сидят, собаки!

– Интересное у тебя отношение к ним.

– Ты хочешь поговорить об этом, Демитрий? Ты считаешь что они…

– Ладно, ладно, – обрывая коллегу, взмахнул Пенкин руками. – Давай опять к этому не возвращаться. Я читал их дела. Я к тому, что куда ты торопишься? Нам нужно их устойчивое психологическое состояние. Они только нервничать начнут. А зачем нам это?

– Кстати, а тебе не сообщали о ещё трех людях? Их уже везут сюда. Будет полный комплект.

– Нет, не говорили, но новость хорошая. Я бы сказал прекрасная! – сквозь улыбку. – У нас будет двадцать пять человек. Это уже интригует. Ждем всех! Или ты решил часть подключить, промариновать их, а когда мы реально запустим систему, они будут уже не в силах. Тебе это нужно?

– Меня это тоже не радует. И начальству будет не по душе о смещении графика эксперимента. Но, вдруг доставят не всех. Я лучше буду наготове.

– Я думаю, тебе просто откажут в старте! С такими-то методами.

– Ты так думаешь?

– Бернард, их ещё нужно всех синхронизировать одновременно. Куда ты погнал моих людей и этих пятерых? Подожди немного. Прошу. Давай всех подключим последовательно. Проведём тестирование.

– У нас график! Не забывай!

– Бернард, судя по всему, ты вообще хочешь запустить эксперимент не по графику. Ты должен соблюдать протокол! Хватит уже! И давай лучше соберем всех людей, и только во время старта эксперимента сообщим о причинах несвоевременного запуска. Думаю новость о том, что на данном этапе у нас уже задействовано двадцать пять добровольцев, руководство это только порадует. И они одобрят! Но, только когда все двадцать пять человек будут сидеть в том помещении, – указывая в сторону. – А то, что там сейчас пристегнуто пара-тройка человек, возмещенное до предела, не делает тебе чести.

– Какая к чёрту честь, с такими уродами!

– Ты с ума сошёл? Они люди, не забывай этого! Зачем начальнику говорить о том, что мы начали? Я планировал дать им лишь результаты. На бумаге! Они взглянут на камеры и увидят, что мы делаем кое-что не по протоколу и начнут чихвостить уже наше начальство на уровне лаборатории. Или вообще дадут красный свет на все дальнейшие эксперименты! Ты этого хочешь?

– Демитрий!

– Нет, я серьезно, Бернард. Ты куда спешишь?

– Ты сейчас хочешь задействовать весь штат СМ. Ты уже начал не по протоколу. Ты думаешь, этого никто не заметит?

– Демитрий, послушай меня!

– Нет, Бернард, это ты меня послушай, – указывая на коллегу. – Мы играем с огнем! Корпорация может отнестись к этому, как к опрометчивому решению и поиску оправданий. Ты хочешь, чтоб тебя уволили? – последнее слово, звуча как-то странно.

– Ты этого боишься?

– У меня контракт заканчивается в декабре этого года. И я бы хотел свалить отсюда. Мне всё осточертело здесь! Всё достало! Я как раб здесь, Бернард!

– Ты даже дома не был за все эти годы. Понимаю.

– У меня нет семьи, только брат, ну ты знаешь. Но, контакты нам запрещены. Вообще это было ужасно, я рассчитывал работать в Крыму. Они обещали мне. Я очень хочу вернуться домой.

Владислав бросил взгляд на Василия, молодой человек плакал. Постоянно вытирая слезы, он шмыгал носом.

– Простите, – сказал Пенкин младший. – Я не знал. Я плохо о нём думал. Мой братик, – вытирая слёзы. – А тут вот как…

– За все эти годы у нас очень слажено идет работа. Не одного нарекания, задержек и промахов, – вздохнул ученый с густыми бровями. – У нас с тобой уже как-никак сложилась отличная команда. Мы на хорошем счету у начальства, так давай проявим инициативу и сделаем величайшее открытие. Как сказала мадам Николь Клико: „Кто не рискует – тот не пьёт шампанского!“.

– Ты предлагаешь мне риск?

– Демитрий, в Корпорации тоже люди сидят, и они прекрасно понимают, что это не только от нас зависит. Просто мы ещё мало знаем о человеческом теле. Ты же понимаешь, всё требует досконального изучения. Иначе нас с тобой закроют, и этим уже будут заниматься совершенно другие ребята. Ты же понимаешь, что этот эксперимент для них крайне важен. Это шанс для нас! Шанс, проявить себя, показать, что мы не пальцем сделаны! А что если…

– Ой, не знаю Бернард, не знаю, – обрывая коллегу. – Отчасти я с тобой согласен, но эти риски…

– Что? – обрывая коллегу. – Ну, что тебя беспокоит? – насупив брови.

– Меня не Корпорация волнует, а то, что мы можем создать.

– Ты опять заладил о своём! – оскалился Бернард.

– А что если я прав?

Глава 1. Тета (часть 4)

– Демитрий, успокойся, – усмехнувшись. – Не делай из мухи слона. Я потратил тридцать семь лет на работу с ненужными экспериментами и открытиями. Это совершенно новое… Пойми, мы сможем в дальнейшем эволюционировать благодаря знаниям, полученным из Источника. Мы же это с тобой уже не раз обсуждали. Твой страх не обоснован. Ты видел материалы, видел фотографии корабля. Мы должны создать его! Мы создадим сверхразум! У нас всё получится! Получится!

– Но, почему ты так уверен, что оно не захочет захватить мир?

– Боже, опять сначала, – оскалившись. – Не нужно смотреть голливудские фильмы об этом. У них все пришельцы хотят захватить наш мир. А ещё Китай и Россия! Да и вообще, причём тут пришельцы? Что ты несёшь!

– Бернард, ты сам начал про голливудские фильмы и пришельцев, я вообще об этом не говорил!

– Ну, ладно, ладно. Хорошо. А вообще, почему ты так противишься этому эксперименту?

– В принципе, мы может, и не сумеем создать это сознание. Но, я боюсь.

– Демитрий, перестань такое говорить! Когда мы начинали работу, ты был полон энтузиазма. Это идея окрылила тебя, ты бредил результатом! Это ведь ты меня подтолкнул на работу с тобой. Вдохновлял. А потом, что с тобой сталось?

– Я домой хочу. Я тут почти десять лет.

– Так, ладно тебе. Ты хочешь получить результат?

– Ну, да, – нервозно, ответил Пенкин. – А что если…

– Демитрий, перестань! Этот эксперимент очень важен, они нагнали сюда лучшие умы планеты, они ведь привели лучших гипнологов сюда. Я тебя уверяю, на этот раз всё получится. Это не очередной эксперимент с преломлением света. Теперь будет всё по-взрослому!

– Но, тогда у нас получилось создать искривление в пространстве. Результат был очень интересным. Но почему ты его не запротоколировал?

– Ты забыл? Камеры вышли из строя, системы фиксации флуктуации¹ воздуха и остальные датчики тогда у нас не стояли. Мы это так и не смогли доказать. Приборы этого не зафиксировали. Что очень плачевно. Расход потребления энергии был колоссален. Теперь вообще не реально его повторить. Ты вспомни, сколько приборов погорело тогда! Послушай дружище! Если мы объединим сознание двадцати пять человек, то сможем создать сверхразум!

– Это пока только теория, Бернард. Мы ещё ни на шаг не приблизились это доказать.

– Но ведь двадцать три года назад у французов получилось это сделать. Мы, что хуже их?

– Это лишь домыслы, просто слова. Записи в журнале. Фотографии смазанные, а большая часть вообще с битыми пикселями. Ну, а про видео я вообще не говорю. Это был обман! Я не верю, что мы вообще чего-то добьемся!

– Да хватит уже! – продолжая скалиться. – То ты веришь, что у нас всё получится и боишься результата, то меняешься и теперь вообще не веришь в нашу работу. Ты сегодня сам не свой, в чем дело? В конце да концов, двадцать пять человек не представляют интерес в обществе.

– Это люди! И мы их обманываем. Они не знают, какой исход их ждёт и что будет, если всё получится. Их никто не ознакомил с протоколом.

– Да плевать на них! Это простые смертники, – возмущенно говорил Бернард так, что слюни летели в разные стороны. – Чего тебе переживать? Это насильники и убийцы, их вина доказана. Вина их доказана судом! ТЕБЕ ИХ ЖАЛКО? Ты же читал их дела?

– Ты относишься к ним как, к мясу.

– А это мясо людьми вообще можно называть?

– Добровольцы. Корпорация дала гарантии за отмену смертной казни этим людям, так ведь?

– Да, если они согласятся на гипнотический сеанс. И они согласились!

– Но, это же не правда, тут всё куда сложнее. И…

– А ну перестань! Дима, перестань. Хватит. Мы не изверги, мы учёные. И всё тут! У нас благое дело. И мы отвечаем только за нашу работу. А как они попали сюда, это уже работа другой инстанции. Так что хватит! Хватит уже!

– Ты так это считаешь?

– Сейчас мы стоим на пороге новой эры. Во имя науки, во имя прогресса! Чёрт, мы ведь так и не побывали на Луне. Когда-то мы начнём покорять высоты, поселимся на спутниках, планетах. Разместим свои орбитальные станции у звёзд. Представь себе. И тогда наши потомки вспомнят нас, людей, кто дал большой толчок, стал ступенью в развитии человеческой расы. Мы можем стать тем самым толчком, как мощный эволюционно культурный феномен, повлиявший на нашу галактику, а может и всю Вселенную. Представь себе.

– Ты, романтик, Бернард.

– В Корпорации уже целый отдел так и навален бумагами. Но они лишь всё рассчитывают. Теоретики чёртовы. Демитрий, да я готов отдать жизнь ради прогресса. Мы топчемся на одном месте уже более полувека. Успокаивая себя сказками. Но мы стоим на месте. Возможно, сегодня мы сделаем величайший прорыв за всю историю человечества. А ты мне говоришь о том, как обманули или не обманули смертников. Я выполняю свою работу, а те, кто договариваются с ними, выполняют свою. Если ты хочешь читать нотации о марале, то извини, тебе не по этому адресу. Вот и всё! Понятно?

– Возможно, ты прав, – задумчиво ответил Пенкин.

– Не страх должен двигать тобой, а прогресс, – тыкая пальцем. – Желание быть этим прогрессом. Новое сознание, чистое как младенец и знающее всё. Оно сможет взять то, что предназначалось нам, и ответить на самый важный вопрос для всего человечества.

– И что бы ты у него спросил? Есть ли Бог? – усмехнулся Пенкин. – Если жизнь после смерти? Есть ли Рай и Ад? Есть ли Дьявол?

– Дима, к чему такой сарказм, ты ведь не когда не интересовался религией?

– Это не когда не поздно.

– Ты знаешь, я вот что подумал. Если ты боишься, то значит, что ты уверен в положительном результате нашего эксперимента. Чёрт, да ты меня вдохновляешь своим страхом. Теперь я даже стал уверен, что у нас всё получится, – говорил коллега.

– Ладно тебе, Бернард. Давай не будем больше продолжать эту дискуссию. Что там у нас?

Густобровый обернулся к компьютеру и начал манипулировать с клавиатурой.

– Жуть как интересно, – с энтузиазмом говорил он. – Ты меня вдохновляешь! Мы у истоков новой эры человечества!

Глава 2

Сверхтело никогда не будет подвластно обычному разуму. Для контроля над ним нужен сверхразум. И только сверхразум способен к трансформации обычного тела в сверх. Но, для достижения этой цели следует учесть все факторы и неспешно переходить в сверхсостояние. Генетически предрасположенные к гипнозу люди лучше подойду для эксперимента. Если сверхразум сможет регенерировать своё тело, он будет бессмертным. Но тогда способен ли он к расширению своего тела?

заметки в ходе эксперимента,

„Сверхчеловек“

старший офицер СС „Аненербе“ при замке Вевельсбург, доктор

Людвиг Шульц

1944 год н.э.

Глава 2. Эксперимент (часть 1)

– Профессор Рауш, – раздался голос в переговорном устройстве.

– Сколько, – спросил Бернард.

– Сейчас уже привели… Так… Ага вот. Двадцать один человек.

– Игнат, а где остальные четыре человека. У нас по плану двадцать пять всего должно быть на площадке, – возмутился профессор.

После чего он взял рацию и сильно сжал её. И у него сразу же затряслись руки.

– Доктор Калох, где мои четыре человека? – озлобленно спросил он. – Где мои четыре человека? Условились же на двадцать пять! Мне нужна четверть сотни!

– Профессор… – запнулся голос по рации. – Я не знаю, как Вам это сказать.

– Что?

– Они отказались.

– Как это отказались? – слюни освирепевшего учёного разлетелись в разные стороны.

– Дай сюда рацию, – подошел Дмитрий.

Бернард тут же передал рацию и тяжело вздыхая, облокотился локтем в стол. Пенкин протер её о нагрудный карман и прибавил громкости.

– Игнат, что произошло?

– Они пытались бежать, – прозвучал ответ по рации. – Неразбериха началась.

– Ну, прекрасно! – оскалился Рауш, хватаясь за голову.

– Погоди, – Дмитрий махнул рукой, пытаясь успокоить коллегу. – И, где они сейчас?

– Они убили двух охранников, завладели их оружием. Устроили побег. В результате убили ещё троих учёных. Охране пришлось открыть по ним огонь.

– О, боже, нет! – Бернард взъерошил волосы на голове. – Чёрт дери, эту охрану. Где я теперь возьму четверых?

– Будем работать с тем, что есть, – положив руку на плече коллеги.

– Теперь ты понимаешь, что это нелюди, – вздыхал густобровый.

– Сейчас отдел безопасности проводит проверку, – продолжал говорить голос по рации. – Я пока больше ничем помочь не могу. Простите, профессор Рауш.

– Я могу попросить Климова отпустить четверых задержанных журналистов, – вскочил Бернард со стула. – Они все равно сидят здесь без дела, – выхватывая рацию. – Но гарантии нет, – смотря в глаза Алексеевича. – Много бумажной волокиты будет. Но цель оправдывает всё остальное!

– Ты в своем уме? – удивился Дмитрий. – Это не заключенные.

– Уважаемые профессора, что вы там говорите? – раздался голос по рации. – Я не понимаю вас.

– Так Калох, слушай меня внимательно! – начал говорить профессор Рауш. – Ведите сюда этих четырёх задержанных журналистов. Давай их сюда. Мне нужно двадцать пять человек для эксперимента. Четверть сотни, чёрт тебя дери! Или я позабочусь, что бы ты здесь больше не работал.

– Профессор Рауш не давите на меня. У меня свое начальство, а у Вас свое. Я не могу привести их просто так. Закон о правах каждой…

– ДА МНЕ НАЧХАТЬ, КАЛОХ! – обрывая коллегу на срыве голоса. – Веди этих ублюдков сюда! Прерогатива 313А.

– Вы в своем уме? Успокойтесь, профессор. Вы понимаете, что ей Вы можете воспользоваться лишь один раз?

– Калох выполняй! ИЛИ БОГОМ КЛЯНУСЬ ЗАВТРА ТЫ ЛЕШИШЬСЯ РАБОТЫ. А там, кто знает, может и сядешь. Ты меня понял?

– Да доктор, – встревожено вздохнул голос по рации. – Подтвердите команду.

– Я профессор, урод.

– Извините. Профессор Рауш. Больше это не повториться.

На дисплее рации появилось сообщение: „Прерогатива 313А. Решение экстренного порядка.“, а ещё ниже „Подтвердите ввод тройным нажатием“. И Бернард клацнул три раза. Устройство пикнуло и на экране появилось новое сообщение: „Команда принята успешно“.

– Я приведу их, – вновь прозвучал голос по рации.

– Конец связи, – оскалено сказал профессор и бросил переговорное устройство на стол. – Сука!

– Зря ты так. Он злопамятный. Ты думаешь, смог на него надавить? А завтра выясниться, что ты виноват во всех грехах.

– Ну, так это хорошо, знаешь, сколько грешников мне скажет спасибо.

– Погоди, ты решил заменить четверых смертников на заключенных журналистов? Их вина не доказано! И вообще они не преступники. Это совсем другое.

– Вот же урод, этот Игнат, и ещё спорит со мной, – злился Бернард, рассматривая что-то на дисплее монитора компьютера.

– Ты не ответил на мой вопрос.

– Демитрий, чёрт тебя дери! Я лишь вынес своё предложение в приоритет. Теперь мой запрос он передаст вышестоящему начальству. А там пусть принимают решение, что в итоге будет, точнее, кто. Было же заявлено, что будет двадцать пять человек! И за эти слова нужно отвечать! Есть чёткий регламент. Есть же ответственные, за поставку этих людей. Я что какой-то замороченный учёный, который должен мириться с непрофессионализмом коллег? Вот смотри, – тыча пальцем в экран монитора. – Ты хочешь проблем потом?

– Нет. Не хочу. Но ты воспользовался прерогативой.

– И что? Заработаю очки вновь на неё. Хватит уже. Так мой запрос будет в приоритете. Ты что, не согласен, чтоб решали наши проблемы вышестоящие?

– Ну, конечно согласен, пусть решают. Только я почему-то уверен, не дадут их тебе.

– Вот и славно, ожидаем! К тому же, мой авторитет играет важную роль, ко мне прислушиваются.

– Бернард, ты главное не суетись.

– Не люблю я этого Калоха. Он постоянно лижет задницу нашему начальству и считает себя выше остальных. Но, у него статус ниже моего.

– А ты уверен, что он лижет задницу?

– Я не понял о чем ты?

Дмитрий улыбнулся.

– Ты свечку держал? Так говорят у нас.

– Ха, знаю смысл твоего посыла. Не дурак,– улыбаясь. – Мне кажется, что он не из наших. Он наблюдатель, уверен он всё сдает руководству. Так мне иногда кажется.

– А ты имел дело с охраной вообще?

– Климов с придурью, вот что я тебе скажу, – смотря в экран монитора, сказал Рауш.

– Эй, Бернард, это не официальная программа эксперимента? – сказал коллега, внимательно рассматривая экран монитора.

Профессор Рауш в тот же миг свернул все с экрана.

– Этого тебе не следовало видеть.

– Ты что задумал?

– Ничего.

– Бернард, так это что получается, мы сейчас проводим эксперимент в обход разрешения Корпорации? Так вот что ты имел ввиду, когда говорил про камеры. Почему я сразу не понял этого? Ты меня втягиваешь в сомнительную авантюру!

– Мне бы не дали добро. А если все пройдет гладко, нас расцелуют.

– Решил поиграть с огнем? Инициатива наказуема! Чёрт, ещё тогда хотел тебе сказать об этом.

– Демитрий! Ну, чего ты опять заладил. Играем с огнём, играем с огнём. Да всё нормально будет. Я сделаю это! Нажму кнопку, если пойдёт что-то не так, то…

– Зря! – обрывая коллегу, сказал Пенкин. – Зря я согласился. Чёрт!

– Что? Пойдёшь и настучишь на меня?

– Заткнись Бернард! Не нужно делать меня виноватым.

Глава 2. Эксперимент (часть 2)

– Ну, хватит уже! – ответил Рауш. – Электронные ключи уже зарезервированы. Давай начинать!

– Так, а что с камерами, потому как я сейчас уже ничего не понимаю.

– А они до сих пор не работают с того ещё эксперимента. Хватит тянуть резину!

– Так получается, что ты сейчас всем командуешь? Ты хоть понимаешь, что тебе за это влетит? И твой авторитет мало как тебя спасёт. Я ты подумал, что будет со мной?

– А тебе Демитрий, есть что терять? А вот мне есть! Я должен довести дело до конца.

– В смысле? Бернард, я тебя не понял.

– У меня семья. Сыну уже шестой годик, как исполнился. Анжеле я сообщил, что временно еду к бабушке. Соврал ей, а я ей, никогда не врал. И после этого прошло уже пять лет. Если у нас всё получится, я смогу получить увольнительный. Смогу к семье поехать.

– А что можно так? Ты контракт заключил на сколько лет?

– Как и ты, на десять лет. Стандартная процедура. Но, если мы ничего не добьёмся, они могут продлить его. В чем смысл им рисковать, отпускать нас с секретными знаниями, а мы в свою очередь за эти риски ничего не вложили.

– Или оборвать! Они могут и оборвать нам сроки.

– Демитрий, сплюнь!

– Может ты и прав, – выдохнул коллега.

– Да когда я был не прав?

– Хорошо, Бернард. Давай за дело.

– Кстати вот они, – указал густобровый на мониторы с изображением камер. – Самые ближайшие, это коридор перед лабораторией.

– Это те журналисты?

– Ага, сопротивляются ублюдки, – оскалился Бернард.

– Может, обойдемся без них?

– У меня всё рассчитано на двадцать пять человек. И не человеком меньше! И вообще, они виновны в том, что проникли сюда без разрешения. Копают и копают. Ведут свои блоги в интернете. Достали уже. Меня разводили на переписку.

– Но, они же люди. Не преступники.

– Демитрий, хватит уже! Сейчас и так будут проблемы, их нужно ещё усадить и подключить все датчики. Уверен я, они будут сопротивляться.

– Бернард, будто заключенные так не делали!

– Все, они в ангаре, – продолжал коллега, следя за происходящим на экранах мониторов наблюдения. – Открывай створки.

Пенкин нажал пару кнопок на клавиатуре и створки одной из стен провернулись на 90 градусов. В тот же момент стал доноситься какой-то гул и мычание. Впереди простирался огромный ангар с креслами на двадцать пять человек. Двадцать одно уже было занято. Туго пристегнутые ремнями с масками на лицах сидели люди, они что есть сил, ещё крутились в разные стороны. На головах торчали датчики с проводами.

– Вопят, суки, – вздохнул густобровый. – Им же голову никто не сверлил. Могли бы и потерпеть.

– Они, что там всё пытаются вырваться? – спросил Дмитрий.

– Это сталь. Закаленная сталь! Ничего не выйдет.

– Ну, – рассматривая. – Да, – ответил Пенкин. – Они напуганы. Бернард, их связали и надели маски. Они в шоке. Им же никто не рассказывал, как будет проходить эксперимент. Да, наверно и не рассказали, что это вообще будет экспериментом.

– Ай, плевать, мне насильников и убийц не жалко.

– Допустим, это отбросы общества и это уже официальное решение суда. А как быть с теми четырьмя? Они не такие!

– Ты мне что, предлагаешь всё отменить? – развернулся Рауш. – Да, чего они дергаются, – высматривая последних человек, которых усаживают в кресла. – Руками машут. Я на волоске от триумфального результата!

– Только шокерами их не бейте, мне в сознании они нужны, – сказал учёный в рацию. – Каждому введите по два кубика доподеплерина². Не больше и не меньше. Эти ребята хилые, ещё убьете.

– Это не правильно! – оскалился Алексеевич. – Они всего лишь проникли на частную территорию. Ты даешь им дозировку, рассчитанную на комплекцию заключенных. Выбирали-то одной комплекции всех. Эти журналисты не такие огромные.

– Да чёрт тебя дери! – оскалился густобровый. – Послушай меня Пенкин, или мы делаем это, или я сдам тебя врачу. Ты меня достал уже!

– Врачу? Ты это о чём?

– Скажу, что тебе стало плохо. Я это проведу, тыча пальцем в сторону ангара с людьми. Все зарезервировано на меня и на тебя. Ты сейчас готов сдать назад? Ты мне нужен, друг!

– А зачем ты мне угрожаешь?

– Прости, нервничаю.

– Экспериментальное лекарство готовы были принять только смертники, журналисты ничего не подписывали. Ты себе отдаешь отчет?

– Дмитрий, хватит думать, – вновь злился Бернард. – Инъекция уже сделана. Какая теперь разница? – разводя руками.

– Ещё можно всё отмени…

– Всё! – прозвучал голос по рации, обрывая Пенкина. – Объекты с двадцать второго по двадцать пятый зафиксированы. Инъекция доподеплерина введена. Датчики установлены, проверены.

– Замечательно, – сказал Бернард, смотря в глаза Дмитрия. – Всем покинуть ангар! – и положил рацию. – А ты закрой створки.

– Хорошо, – удрученно вздохнул коллега.

– Им сделали минимальную дозу, – более спокойным голосом сказал Бернард. – Другим делали по пять кубиков.

Лопасти смотрового проема провернулись в исходное положение и створки закрылись.

– Как мы гуманны, – вздохнул Пенкин.

– Ладно тебе.

– Ай, – отмахнулся коллега. – Боюсь, потом буду жалеть.

Густобровый лишь тяжело вздохнул.

– Демитрий, мне нужно чтоб ты спустился к учёным и всё проверил, – спустя какое-то время сказал он. – Жду твоего возвращения, и начинаем по протоколу. У тебя пять минут.

Алексеевич вышел из кабины и спустился этажом ниже. Открывая двери, он оказался в нижнем помещении среди высоких стен большого ангара. По его телу пробежала дрожь, предчувствие говорило ему, что он делает что-то не так. Доносился глухой стук, он шёл с потолка, и какой-то шорох за стенами, что окружали его.

– Слишком много волн, – сказал какой-то учёный, проходя мимо. – Частота колебаний выравнивается.

– Эффективность связей должна быть не разрывной, – сказал ещё кто-то.

– Они должны быть как одно целое! – сказал ещё кто-то.

Мимо профессора прошли люди в серых халатах. Оглянувшись, Дмитрий увидел ещё больше людей в серых одеяниях, все занимались своим делом. Его взгляд остановился на собственном отражении в мутном зеркальном корпусе кофемашины. Лицо было сложно рассмотреть, но он заметил грязный бейджик на своей груди. Развернув его к себе, он протер надпись: „Профессор Пенкин Дмитрий Алексеевич“.

– Коллеги, вы готовы к эксперименту? – спросил он всех.

Все выразили своё чёткое „Да“.

Пенкин перевел взгляд в окно. За толстыми стеклами в мягких креслах, плотно привязанные с масками на лицах сидели люди. Они что есть сил, пытались вырваться, но это у них не получалось. Стёкла не пропускали звук, но вероятней всего, что они кричали. На их головах виднелись датчики, подобно тем, что цепляют на человека во время физиотерапевтической процедуры электрофореза.

Глава 2. Эксперимент (часть 3)

– Замечательно, – профессор стал возвращаться.

Вернувшись в верхнюю кабину ангара, Дмитрий махнул головой.

– Чего ты машешь? – раздраженно спросил Рауш, не отрываясь от наблюдений за виртуальными потенциометрами, что позиционировали на мониторах.

– У них всё готово! Я боюсь.

– Успокойся! Сейчас твориться история! И наступает новая…

– Да хватит уже, – обрывая коллегу. – Начинай, давай!

– Закрывайте смотровой шлюз, – сказал Бернард. – По моей команде вы выходите и не раньше. У вас десять минут до полного погружения. После окончания я прошу покинуть ангар, и как можно быстрее. Максимальный уровень гипнотического погружения! Мне нужно полное подчинение сознания!

Дмитрий нашёл несколько кнопок на соседней приборной доске.

– Ну что там Бернард?

– Фильтрую вентиляционные отсеки, – поднося рацию. – Приготовились, пять, четыре, три, два, один. Всё! Можно! Пошли! Пошли! Пошли! – напряженно говорил профессор. – Быстро!

Алексеевич бросил взгляд на соседний монитор с потенциометрами.

– Уровень стабильный, – сказал он.

– Демитрий, открой створки.

– Ты что, с ума сошёл?

– Открой! У нас ещё есть время.

Створки в тот же момент, после манипуляции Пенкина, провернулись на девяносто градусов. Бернард вновь посмотрел на людей в ангаре.

– Эх, было бы их пятьдесят.

– А тебе всё мало? – возмутился Алексеевич.

– Ладно. И так еле-еле нашёл. На каждого человека по одно гипнологу, – вздохнул Бернард. Слава медицине!

– Чёрт. Я надеюсь, у нас всё получится, – тяжело, с волнением в голосе, произнёс Пенкин. – Надеюсь, что гордыня не погубит тебя.

– А почему это только меня? – обернулся Рауш.

– Ну, нас тогда…

– Гордыня, – усмехаясь. – Дмитрий, я тебе уже говорил, что ты не думал. Сколько там ещё?

– Пять минут.

– Прекрасно. Пять минут до новой Эры. ПЯТЬ! – с восторгом выкатывая глаза из своих орбит.

– Бернард, мне не по себе.

– Да ты достал уже!

– Я лишь делюсь с тобой своими мыслями.

– Я ценю это, Демитрий. Мне тоже боязно, но такова встреча с новым и неизведанным. А что если индусы были правы? Что если перед рождением душа человека пролетает через все время и получает информацию обо всём? Но при рождении забывает об этом! Что если мы породим нечто прекрасное? И оно будет или владеть всеми знаниями или я не знаю, – задумчиво говорил Пенкин. – Оно сможешь взять всё из Источника.

– А что если, нам не дано овладеть этими знаниями. Что тогда?

– Тогда это не честно.

– В смысле не честно?

– Со стороны Творца.

– Пятьдесят секунд, – прозвучал синтезированный голос.

– Прекрасно, – произнес Бернард, подходя к створкам.

– Сорок секунд.

– Новая эра через полминуты, я предвкушаю, – с восторгом произнес он. – Вау!

– Тридцать секунд.

– Профессор Пенкин, закрывай створки.

– Есть.

Лопасти схлопнулись.

– Двадцать секунд.

– Извини, Дима, но я волнуюсь!

Бернард сел в кресло и стал слушать.

– Десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один.

Оба профессора притаились. Наступила тишина. Экраны потухли.

– Так должно быть? – прошептал Дмитрий.

– Не знаю, – ответил Бернард. – Навер…

– Профессор Рауш, у нас проблема, – обрывая шепот густобрового, прозвучал голос по рации.

– Чёрт! Что такое? Где?

– Снаружи, у нас тут военные.

– Чего? Какие ещё военные. Наши что ли? В чём дело?

– Это Калох, – усмехнулся Дмитрий. – А я говорил тебе, с ним не ссориться.

– Нет, нет, они… – голос перебила автоматная очередь.

– Что? – удивился Бернард.

– Чёрт! – вскочил Пенкин. – Что происходит? Это всё из-за твоего несанкционированного эксперимента. Ты изменил требования протокола!

– Демитрий, заткнись! Они не могут поступить так с нами. Мы ценные сотрудники!

– Всё цену себе не сложишь.

– Да иди ты в жопу!

– Что нам делать теперь?

– Работаем! – вскочил профессор Рауш.

– Работаем? – встревожился коллега.

– Демитрий! Они сейчас поднимутся, – подбегая к двери. – Так, пока она закрыта изнутри, мы продолжаем работать.

– Думаю, эксперимент наш уже прерван. Успокойся.

– Я должен увидеть это, – сказал себе под нос Бернард.

Экраны с видео изображением камер наблюдений включились.

– НЕТ! – прокричал Пенкин. – Вооруженные люди окружают вход.

– Я должен! – продолжал Рауш.

– Смотри на мониторы, Бернард. Они сейчас заработают! У нас не должно быть какого-либо контакта с экспериментом. ПРОТОКОЛ! – повышая голос на коллегу. – Ты что, забыл?

Изображение появилось позади густобрового.

– Ну, хорошо, Демитрий! – сказал коллега, сидя к экрану спиной.

Увидев нечто на экране, Пенкин выпучил глаза, но Рауш не успел развернуться. Внезапно погас свет.

– ЧЁРТ! – занервничал Рауш. – Они вырубили электричество! Что там ты увидел на мониторе? ГОВОРИ! – нервозно повысив голос. – ЧТО!

Сразу же зажглись красные фонари. Бернард поднялся со стула и подошел к створкам.

– Что ты увидел на мониторе? Говори, Демитрий!

– Это была лишь секунда.

– Что ты увидел?

– Они, ну их кто-то отстегнул, но они не сняли маски. И датчики по-прежнему были на них.

– Открой, я должен это увидеть?

– По протоколу этого делать нельзя! Если мы создали коллективное сознание, не факт, что оно не начнет разрастаться. Французы писали, что…

– МАЛО ЛИ, ЧТО ОНИ ПИСАЛИ! – закричал опять густобровый. – Нет. Я должен. ОТКРОЙ!

– Бернард, что с тобой? Ты сам не свой?

– Открой, мать твою, эти створки! – скалясь в сторону Дмитрия.

– Ты сошёл с ума. Оно изолированно экраном. А материал камеры и створок сейчас это единое целое, всё сомкнуто, они не должны иметь разрывов! К тому же все системы обесточены. В таком случаи протокол безопасности гласит: „Следует уничтожить объект!“.

– ТЫ СОШЁЛ С УМА! – прокричал Бернард. – Уничтожить? Только через мой труп! Это моё детище! Моё!

– Мы должны действовать по протоколу! Это единственное, что сейчас работает. Если мы смогли это создать, но сейчас обесточены, мы не сможем удаленно вести контакт и управлять процессом. По протоколу мы должны это уничтожить!

– НЕТ, – Рауш сдвинул дополнительную панель у стены.

– Бернард, перестань!

– Ладно, – вздыхая. – Я уничтожу все в этом ангаре, но мне нужно убедиться, – доставая из кармана пульт с красной кнопкой. – Я должен увидеть это! И после нажму на кнопку, – сказал коллега и опустил руку на запечатанный клапан.

– Вспомогательный клапан для управления затворками? Не нужно Рауш! Это не по протоколу! Прошу тебя! УНИЧТОЖЬ ОБЪЕКТ! – нервничал Алексеевич.

– То, что мы сегодня сделали и так не по протоколу. Я не мог иначе, мне пришлось подменить людей! Этот пульт, всё закончит, – сжимая в руке коробку с единственной кнопкой. – Но, я должен вначале всё увидеть!

– СТОЙ! – прокричал коллега, и автоматная очередь прострелила двери за ним.

Дмитрий на мгновенье бросил взгляд на дверь, и рухнул к полу.

– Что ты делаешь, Бернард? – лежа, прижимаясь к ножке стола.

Учёный вновь вернулся к панели. Сорвав клапан, он вырвал пломбу и открыл крышку, далее следовало вращать ручку. Провернув немного, он заглянул внутрь, и замер на месте.

– Бернард, – стал подползать Пенкин. – Бернард, что там? Чего ты стоишь?

Рауш разжал руку, и пульт вывалился на пол.

– Они смотрят на меня, – прошептал учёный. – Все двадцать пять человек. Они все сорвали ремни и крепления. Как это у них вышло. Скобы из закаленной стали.

– Кто ты? – прозвучал голос в голове Дмитрия, но он звучал так, странно, что вески профессора начали болеть. – Что ты? Ты это я? Или ты часть меня? Что я? Кто я? Я это ты? Или я часть тебя? Почему я не полностью тебя чувствую.

Пенкин подполз ещё ближе к створкам, но оставался ещё на полу. Схватив пульт, он ногой стал отталкивать коллегу. Головные боли нарастали с каждой секундой. Голоса своими вопросами продолжали донимать его. Это было похоже на заевшую пластинку в патефоне³, где звучали одни и те же слова – вопросы.

– Боже! – Алексеевич схватился за голову. – Оно гипнотизирует меня. Чёрт!

В комнату забежали военные, и, взгляд их прошёлся сквозь сворки, они увидели подопытных. Люди в мгновенье остолбенели. Профессор, сжимая пульт с красной кнопкой, перебрался под стол. Он уже плохо, что понимал, голова гудела. Глаза слипались.

– Уничтожить объект! – проскочила мысль в его голове, и он нажал на кнопку.

Сильный огонь вырвался из приоткрытых створок, обжигая лицо Рауша. Учёный стоял не подвижно, пока языки пламени рвали его лицо, оголяя мускулы. А через секунду, они уже сожрали и их, на лице выступали фрагменты черепа. Тело профессора рухнуло на пол, голова его ещё горела. Наступила тишина.

Дмитрий вылез из-за стола и заглянул за створки. Двадцать пять обугленных тел лежали в центре ангара.

– Боже! – произнес учёный. – Как они отстегнули крепления? Я, что убил их? Боже, я убил!

– А! – кричал Пенкин старший. – Я убил их, – по лицу бежали слезы.

– Выводи его, прошу, выводи, – встревожено наблюдал Василий. – Выводи его из сна!

– Хо… Хорошо, – растерялся доктор. – Ты сейчас проснешься, и будешь все помнить. На счёт три ты проснёшься. Один, два, три.

– Боже, – выдохнул Пенкин старший. – Я вспоминаю, – приподнявшись. – Это был эксперимент! – вытирая слезы. – Эксперимент, который многим стоил жизни.

Глава 3

Дожди тогда чистыми были,

А молнии били с водою с небес.

Под ними с улыбкой лица мы мыли,

И грозы несли нам сеянье чудес.

Тропинка, которая вела меня к дому,

Поросшая была цветами вокруг.

В лесу становилось спокойно любому,

И поднималось настроение вдруг.

отрывок из песни

„Я помню себя ещё в детстве“

композитор, поэт, исполнитель и бард

Геннадий Источник

2010 год н.э.

Глава 3. Воспоминание (часть 1)

Дмитрий сидел и задумчиво смотрел в пол. Его взгляд постепенно уходил в левую сторону. Дыхание было не ровным. Тревожность читалась по его дрожащим рукам.

– Как ты? – поинтересовался Владислав. – Всё хорошо?

– Погодите! – он тяжело выдохнул. – Дай собраться с мыслями. Будто я проснулся от долгого сна, – вздыхая.

– Он пытается логически что-то связать, – подумал доктор, анализируя положение глаз Алексеевича. – Похоже, что память возвращается, – говоря уже вслух. – Пускай фрагментами и не сразу, но возвращается, – вновь про себя. – Теперь нужно ждать, – опять вслух.

Едва оклемавшись от гипноза, профессор не раз двигал глазами в разные стороны, слегка подергивая головой. Анна и Василий внимательно наблюдали за ним. Чувствовалось, что в голове человека что-то происходило. Возможно события, которые всплывали в его сознании, сильно тревожили, пугали, а может быть, и ужасали учёного.

Мужчина заметно менялся на глазах. Это не так замечали Владислав и Анна, в отличие от Василия, который испуганно смотрел на брата и хотел что-то сказать, но ждал его первого слово.

– Я всё равно не могу понять, – наконец произнёс Пенкин старший. – Ощущение такое, будто бы это не я, – волнение чувствовалось в каждом его слове. – Ну, как будто, – задумчиво. – Как будто я проснулся, знаете… – вздыхая, он сделал небольшую паузу. – Такое ощущение,… – вновь вздыхая, – …как будто, как бы это сказать… Э… Ну я не знаю, – хватаясь за голову.

– Будто это не твоё воспоминание, – сказал Владиславович.

– Именно, – приподнялся Дмитрий! – Вы знаете, я теперь припоминаю своего коллегу – профессора Рауша. Я помню Бернарда перед смертью. Его странная одержимость экспериментом, он жил им все эти годы. В конце, почти перед своей смертью, он окончательно сошел с ума. Нарушил все протоколы безопасности. Я сейчас постепенно вспоминаю и другие детали. О! – вздыхая. – Спасибо тебе… Как там тебя?

– Владислав.

– Спа.., – попытался произнести Алексеевич но, резко изменившись в лице, оборвал фразу. – Я ещё кое-что вспомнил! – голос его вновь стал дрожать. – О Боже!

– Дима, что? – встревожился брат.

– Оно, оно гипнотизировало меня. Я чувствовал это. Я припоминаю, что чувствовал себя стоящим среди этих людей. Их мысли, эмоции, страхи, и воспоминания, – профессор принялся учащённо дышать. – Боже, я на мгновенье увидел страшные картины, – уже дрожащим голосом.

– Что это было? – взволнованно спросил брат.

– Я внезапно увидел, как своими собственными руками душу женщину и, спустя штаны, насилую её. При этом очень грубо держу её за шею, и когтями впиваюсь в неё, – глаза Пенкина старшего стали мокрыми. – Она задыхалась. Внезапно я увидел молодого человека, которого столкнул с крыши дома. Я смотрел на него, вроде в тот момент я стоял на крыше. Парень лежал на асфальте. Потом ещё одно убийство с применением молотка. Я какой-то девочке выбивал им зубы, а после прошёлся по всему лицу. Помню, как брызнула кровь с кусками мозга. Я почувствовал тёплую влажную массу на своем лице и губах. Я помню вкус железа, видимо это была кровь, и она была с каким-то солёным привкусом, видимо это были фрагмента её мозга.

– Господи! – сморщилась Анна.

– И всё это было сделано моими руками, – он начал плакать. – Ещё одно изнасилование и вновь ещё одна жертва. И снова и снова. Женщины и мужчины. Девушки и парни. А во рту я всё время чувствовал вкус всё той же крови с чем-то вязким, – и он закашлял. – Господи я видел их воспоминания. Какие же они твари! – по лицу текли слезы. – Бернард был прав. А я слишком сильно их жалел. Мне стало страшно, отвратительно и не по себе. Я не помню когда, но я смог нажать на кнопку самоуничтожения.

– Но потом всё закончилось? – подошёл брат и обнял Дмитрия.

– Да, – вытирая слезы. – Я пришел в себя в луже собственной рвоты.

Черевко продолжала морщиться.

– Вероятней всего, что некоторые картины я не запомнил в своей голове, может это и к лучшему. Наверно, они были настолько отвратительными, что меня вырвало. Эти люди были насильниками и убийцами, чёрт знает, что они вытворяли на самом деле. Бернард считал, что такие люди обществу не нужны. И теперь я его начинаю понимать. Жаль только тех четырех журналистов.

– Так, они все сгорели? – поинтересовался Яцек.

– Ну, – на выдохе. – Бернард сгорел, точнее его голова. Те двадцать пять человек вообще, мало что от них осталось. А военные, что вбежали в наш отсек… – вновь на выдохе. – Выдели бы вы их лица. Агония – так это можно описать. Когда я нажал на кнопку, я помню, что они начали кричать.

– А как же ты выжил?

– Зрительно-слухового контакта у меня не было с результатом эксперимента. Следовательно, контакт не был, или он был минимален. Вот почему мы закрывали створки и вывели всех учёных с нижнего отсека. Стенки ангара имеют большое утолщение, но какие материалы входят в состав стен, я не знаю. В теории они должны были дать ограничение тому, что мы пытались создать. И для контроля нужны были люди внутри. „Минимум учёных“ – так это было написано в протоколе проведения эксперимента. Если бы и я посмотрел на них тогда, то меня бы уже тут не было, – вздыхая. – Боже, я всё больше и больше стал вспоминать деталей, – улыбался учёный. – Рауш так сильно был одержим экспериментом, что на гране риска открыл створки. Мы не могли увидеть результат эксперимента, нам вырубили свет. А он очень хотел узнать о результате. Очень! Но, увидев результат своего творения, стал его частью. Мы до конца ещё не понимаем, как всё это работает. У нас, по большей части, есть только теоретическая база, а вот опыта в практике ещё не было. Предыдущие попытки ничего не давали. Поначалу, мы вроде всё делали верно, но очевидно количество подопытных, было мало для создания коллективного разума. Или мы просто делали что-то не так. Подобрать идеальное число подопытных требовало времени, проб и, конечно же, ошибок, – и Дмитрий встал на ноги. – Вася, я открою окно? Как-то душно, – оттягивая воротник рубашки.

– Да, конечно.

Старший Пенкин подошёл к окну и, провернув ручку, приоткрыл его.

– Как прекрасно иметь возможность взглянуть из-за окна, подышать свежим крымским воздухом. Я десять чёртовых лет работал под землёй. Будь проклят этот контракт. В этом году, он и так должен был истечь. Но, вероятней всего меня бы заставили продлить его. Слишком много секретов таило место моего пребывания. Особенно после того, что случилось со мной пару месяцев назад. Уверен, выбора у меня не было бы.

– Дима, зачем ты пошел туда? – спросил Василий.

Глава 3. Воспоминание (часть 2)

– Братишка, там платили невероятно огромные деньги. К тому же это было в декабре 2013 года. Когда в Киеве начались беспорядки. Я вспомнил 2004 год, и как после тех ещё беспорядков цены поползли ввысь. Я принял решение, что нужно валить. Ну, или пережить очередную оранжевую революцию и ощутить на себе падения уровня жизни. Я думал, я рассчитывал, что подтяну и тебя с собой. А вот когда я подписал уйму документов, ужаснулся. Там была такая высокая ответственность, и такие тайны, что разглашение сулило бы тюрьмой. А когда я узнал, что Крым вошёл состав России, огорчился лишь тому, что приковал себя контрактом на десять лет. Я думал, что у Крыма не будет будущего, а тут тебе на, весь полуостров в другой стране, – вздыхая. – Всё, что мы проводили там, было очень секретным. И все права на разработки принадлежали частной организации. Ох, как же она называлась? – задумался учёный.

– Корпорации „Mental“? – тут же добавил Владиславович.

– Да, им! Я рад, что сбежал. Спасибо тебе доктор, я вообще не понимаю, чтоб без тебя делал. Хоть мозги мои на место поставил.

– Дима, а институт, где ты работал, чей он? – поинтересовалась Анна.

– Международный институт на поверхности, а под землёй чисто Корпоративные базы. Знаю, что за последние годы Россия вложила в него не малые деньги, но они понятия не имеют, что там твориться внизу. Послушайте меня, ещё при украинском Крыме, было нормой работать на американские компании. Это было единственным выгодным предложением. А это чисто частная компания, не относящаяся к какой-то конкретной стране.

– Так что это за эксперименты, что вы проводили? – спросил Владислав. – Зачем это нужно было?

– Для получения знаний, – Алексеевич продолжал смотреть в окно. – Это была первостепенная задача. Целью этой работы являлось создание сверхразума. Ум, который поведал бы нам о том, чего мы не знаем. Ум, который научил бы нас новым знаниям. Ответил бы на наши вопросы.

– Ты во время гипноза, говорил, что двадцать три года назад французы смогли добиться такого результата.

– Да. В древних писаниях, один человек описал свои эксперименты на людях. Я точно не помню, вроде как в 1784 год в Индии. Звали его Раджан Каматх – местные считали его святым!

– Знакомое имя, я где-то слышал его, – задумчиво сказал Владислав. – Извини, продолжай.

– Вначале он использовал два тела, затем три, а после семь. До этого я читал интересные материалы о жрецах, которые ещё в средние века использовали людей для того, что бы проникать в их сознание на расстоянии. Такие люди с детства воспитывались в определенном окружении жрецов, становясь инструментом в их делах. Жестока, не правда ли? Так они могли объединить свое сознание с кем-то ещё, ими были именно дети, а потом уже повзрослевшие, но полностью адаптированные для такого процесса. Это явление повторялось и, своими практиками, в других древних культурах. Но будем говорить о наших современниках. Да Владислав, во Франции в 1999 году, основываясь на записях Раджан Каматх, был проведен эксперимент, подобный нашему. Но он был не совсем удачен. А до этого такие попытки делали лишь нацисты.

– Аненербе?

– Именно они! А вы знаете, почему Бернард провёл эксперимент без одобрения Корпорации? Уверен, что нет. Он не мог провести всё именно по протоколу. И ему пришлось заменить одну деталь, – делая паузу.

– Ну, так что там, чего ты замолчал? – встревожился Василий.

– Эх, братишка! – вновь вздыхая. – Мне тяжело признавать, что я вообще занимался такими экспериментами. Понимаете, Рауш был учёным, но так, же он был и человеком. У него была семья, и он знал, насколько хрупки дети и их психика! – вновь делая паузу. – По протоколу мы должны были использовать добровольцев! – голос его дрожал. – Детей! Да какие из них добровольцы. Чёрт! Это тяжело осознавать.

– О Боже! – выдохнула Николаевна. – Дети?

– Да. Дети и подростки более подвержены психотехнике, чем взрослые, – продолжал учёный. – Сомнений меньше, потому как жизненный путь ещё только начался, и на всё ещё нет цензуры. Они открыты и чисты. Подсознательная часть соглашается со всем и верит во всё. В итоге все согласились на студентов. Уже и не подростки и, так как уже совершеннолетние, несут личную ответственность за свою жизнь.

– Что, вы всерьез там этим занимались? – встревожился Пенкин младший.

– Да! – вздыхая, он продолжал смотреть в окно. – Раджан Каматх разработал свои стадии состояния сознания, они зависели от количества объединённых людей. Нацисты, перенявшие его работы, так же проводили опыты, но они были безуспешны. Мне попались заметки старшего офицера СС Людвига Шульца. Он считал, что такими практиками можно создать сверхчеловека со сверхразумом. И это давало бы его владельцу невероятные способности. Скажем так, подобные силы, которые дает сверхразум, соизмеримы высшему состоянию существа во Вселенной и это состояние Бога. Но это были его теории. Вы хоть понимаете, насколько они свихнулись? – тяжело вздохнул Алексеевич. – Что-то я сейчас очень плохо себя чувствую.

– Что с тобой? – вскочил брат.

– Не в физическом, – отставив рукой в сторону Василия. – В эмоциональном плане. Там были фотографии с заключенными. Они проводили разные зверства, в том числе и эти эксперименты в замке Вевельсбург. Но официально нет информации, что они проводили эти опыты именно там. Эти уроды именно там и хотели основать главный штаб „Аненербе“ и центр распространения Нового Порядка. И, слава Богу, у них ничего не вышло. Слава Богу!

– Да, Дима, за такие знания могут и убить, – добавил доктор.

– Я вспоминаю, что мы проводили и другие эксперименты, – его голос вновь стал дрожать. – Много деталей всплывает перед глазами. Я отказывался от таких экспериментов, но их проводили и без моего участия. И каков был результат, я не знаю, – дрожащим голосом вздохнул он. – Людвиг Шульц, основываясь на работах Раджан Каматх, писал, что правое полушарие мозга любого взрослого человека, является самостоятельной личностью. И подобная психика такого сознания ровна психике умного животного. А запас слов его равен трехлетнему или четырехлетнему ребенку. Детище Раджан Каматх оказалось умным животным, состоящим из двух человеческих сознаний. Это был первый, известный в истории, эксперимент по расширению сознания. Это сознание сохраняло постгипнотическое подчинение своему хозяину. И что самое интересное то, что оно вело совершенно самостоятельный животный образ жизни в течение месяца этого эксперимента. Раджан Каматх описывал каждый день. Коротко, без особых наблюдений, он вообще не думал, что у него получится с первого раза. Кстати он это называл таинством процессии схождения с Всевышним. Сознание такого низкого уровня не способно было развиваться, и спустя месяц он пытался вернуть всё на место. Но у него ничего не получалось, ему пришлось убить этих людей. На тот момент у него уже были последователи. Спустя некоторое время, он повторил это таинство с тремя людьми.

– Брат, что ты такое рассказываешь?

Глава 3. Воспоминание (часть 3)

– О, Вася, Вася, – обернулся Дмитрий. – Ты ещё столько не знаешь обо мне. Но самое интересное то, что этот индус описал процесс объединения семи тел. Это дало толчок в исследованиях Шульца, он часто опирался на записи Каматха. После погружения в состояние сна, все семь человек превращались в единое человеческое сознание. „Разумное существо“ – так об этом писал автор.

– Не знаю, кто такое Раджан Каматх, но откуда он знал о строении мозга в те годы? – спросил доктор.

– Я читал адаптацию, возможно, этот человек использовал другие слова, понятия и принципы. То, что было у нас на руках, являлось лишь переводом с немецкого. Эти материалы из архива, нам предоставила Корпорация „Mental“. Секретный документы „Аненербе“.

Яцек ничего не ответил, сжимая зубы, он продолжал слушать.

– Раджан Каматх писал, что его юные подопытные, он не описал возраст, создали единое сознание. Сознание ребенка пяти или семи лет. Коллективный и сознательный разум.

– Юные! – встревожилась Анна.

– В смысле дети? – подхватил волнение Николаевны и Владислав.

– Не понятно! Но, чем моложе человек, тем он лучше усваивает эти практики. Наверно поэтому мы использовали медикаменты с увеличенной дозой, потому как люди в наших экспериментах были достаточно взрослыми. Бернард высчитал им дозу и очень трепетно относился к процессу ввода.

– Боже! – выдохнул брат.

– А после? – напряжено спросила Анна?

– Об этом больше этот человек не писал. Не ясно, кто были первые его подопытные. Но последние семеро стали как один организм, с одними общими мыслями, желаниями, чувствами, одним поведением и одной волей, исходящей из одного источника. Немцы смогли повторить этот эксперимент. Но нет никаких записей о результате эксперимента. Возможно, сделали они это не совсем удачно. Что до записей Раджан Каматх, то сам источник воли не был локализован ни в одной из семи особей, он был непонятно где. Он был в каждом и одновременно нигде! Невероятно, не правда ли?

Владислав махнул головой, мол да.

– Чего ты машешь! – возмутилась Черевко. – Это лютый кошмар и беспредел!

– А чего ты хочешь? На дворе был 18 век, – сел на стул Дмитрий, что стоял у окна. – Совсем другое время было. Это я про индуса. Что до немцев, то этим эсесовцам вообще было плевать на людей.

Василий нервно тряс ногой, но заметим это, тут же взял себя в руки.

– Интересно отметить, что новое общее поведение и характер каждой особи, сильно отличались по свойству личностей тех людей, из которого произошла данная особь. Это лишь выводы, которые сделала наша команда учёных. Мы основывались исключительно на записях Раджан Каматх, и ещё на нескольких заметках у немецких учёных. В основном этим занимал лишь один человек. Как и собственно результат французов, там что-то пошло не так и конечный результат не было задокументирован. Данных было не густо. Ну, плюс ещё некоторые наши попытки. Чёрт, к чему бы мог привести эксперимент с этими убийцами, я сейчас начинаю анализировать и ужасаюсь, – вздыхая. – Мы как те учёные из Аненербе, наверно, пытались создать сверхчеловека. Сверхсильное и сверхловкое существо, телепатически подчиненное единой сверхдушой и единой сверхволей с единой сверхпсихикой. Чёрт, я рассуждаю как эсесовец, – Дмитрий схватился за голову и склонился. – Аж противно. А вот конкретной пространственно-временной локализации пока никто не мог установить, – выпрямившись. – Но, это конечно исходя из писаний доктора Шульца. Сверхчеловек, который был бы проявлением сверхразума. Или на оборот, я устал уже анализировать.

– Сверхчеловек, – выдохнул Владислав. – Сверхсолдат? К этому стремилась Корпорация?

– Не только к этому. Вы знаете,… – он сделал паузу. – Тогда я не думал, что это можно применять в военных целях. А вот сейчас думаю, – тяжело вздыхая. – У них была большая заинтересованность в этом направлении, но для чего, мне никто не говорил. Чёрт, каким я был дураком, – он вновь схватился за голову. – После всего этого я хочу смыть это. Желательно всего себя. Мне противно.

– Дима, – встал Василий. – Может, сделаем перерыв.

– Нет, братишка, не стоит. Лучше я выговорюсь.

Рассказчик выпрямился и размял шею.

– Была одна теория, которая основывалась на эксперименте французов, – сморщив лицо, продолжил Пенкин старший. – И пока она не была подтверждена, как и опровергнута. Представьте себе, что при создании сверхразума, путем гипнотических практик, можно создать существо высшего порядка. А это значит, что оно может иметь способности к телекинезу и телепатии.

Владислав и Анна встревожено посмотрели друг на друга.

– А может и ещё что-то более сильное, – продолжал учёный. – Способность к ясновиденью, и умение заглядывать в будущее. Я размышлял над этим, и я думаю, это можно охарактеризовать, как способность к устойчивой и чувствительной интуиции. Вы должны понимать, что сверхразум вполне может уметь всё это делать самостоятельно. А следовательно может использовать гипнотические практики телепатически. Но без зрительного, или в совокупности со звуковым, контакт дается не просто. Подчинение себе окружающих, вот что я имею ввиду. Уж так устроена наша физиология. Физиология каждого организма, каждого микроба, бактерии, вируса. Стремление к размножению, к воспроизводству себе подобных. Вот почему мы закрывали лопасти. Ну, я уже говорил о зрительно-слуховом контакте.

– А чем закончился этот эксперимент в 1999 году? – заинтересованно спросил Владиславович.

– Информации было мало. Кто-то намеренно уничтожил результаты всей работы. Чертовски было бы интересно узнать, что там произошло, – взмахнув рукой. – Информации и так было мало. А сейчас, так тем более уже ничего не узнаю. Единственное, что я знаю, так это то, что оно якобы стало подчинять себе всех окружающих в лаборатории. Тогда никто не знал, что зрительный и слуховой контакт, в сочетании с явным проявлением телепатии, крайне опасен. Мы подобны лампочке и выключателю. Есть два контакта, это минус и плюс. Плюс это телепатическое воздействие, а минус – это зрительно-слуховой контакт. Уберём один из контактов, и лампочка не зажжется. Но телепатическое воздействие всё же ощущается. Многие люди на несколько километров вокруг эпицентра, стали ощущать непонятное управление и власть над ними. Слабые люди, могли войти в подчинение без зрительно-слухового контакта. Или же существо разрасталось за счёт рядом находящихся людей. И множилось-множилось и увеличиваясь в массе тел. Так оно стало обретать невероятную силу, которая давало возможность увеличить силы и зажечь лампочки только лишь с одного контакта. Единственное чем я и Бернард, могли руководствоваться, так это показания очевидцев. Они утверждали, что видели себя в детстве, но такого детства у них не было на самом деле. Будто они видел чужое детство. Мутная история, вот что я могу сказать. Данных самого эксперимента нет.

Глава 3. Воспоминание (часть 4)

– Они использовали детей? – поинтересовался брат.

– Да Вася, детей.

– Ох.

– Сверхразум подчинил всех учёных. Они были взрослыми и, вероятней всего, ничего бы и не вышло дальше. Но они перестали выполнять свои функции. Вероятней всего остались бы в ступоре. Человеческое тело не способно прожить долго без еды и воды. Вы понимаете, о чём я? Последние заметки хода эксперимента гласили, что некий чужак проник в лабораторию и из-за него подняли тревогу. Учёные, понимая вероятную опасность эксперимента, каждый свой шаг отправляли прямиком на сервер. Чтоб в случаи провала стало бы ясно, на каком этапе они сделали ошибку.

– Почему ты это нам рассказываешь? – поинтересовался Владислав. – Это же вроде как тайна?

– Не знаю. Я не такой болтливый, как вам может показаться. Но десять лет я сидел так, – указывая за окно. – Под глыбами льда и ничего кроме этой работы не обсуждал. Я там просто сходил с ума. Они сломают любого. Я про четыре стены, которые ты видишь каждый божий день! Вы мне взбодрили, вернули в этот мир. Моя память вернулась! – учёный улыбнулся. – Похоже, за пределы России мне не стоит соваться.

– А что ты знаешь о проекте „Колос“? – спросил Яцек.

– Бог мой! – вскочил учёный. – Ты слишком осведомлен о некоторых проектах. Ты один из них!

– Нет, нет, нет, – поднял руки вверх доктор. – Друг моего отца побывал в архиве Корпорации и много чего там нашёл. Моего отца похитили люди из Корпорации. А меня и сына пытались убить.

– Ого! – встревожился Василий. – Прямо компания по интересам! Это же надо такому случиться.

– Это правда? Ты мне не врешь? – ещё волновался Алексеевич старший.

– Да, садись, я не враг тебе. Дима! Расскажи.

– Ладно, – закрывая окно, он вновь сел на стул. – Зря я окно вообще открывал, кто знает, какие у тебя соседи ушастые, а Васек?

– Окно с левой стороны и правой тоже мои. Надо мной квартира пустует, а под нами живет Аня, и она здесь.

– Ну, ладно Вася, успокоил, – с облегчением сказал профессор. – Владислав, а что ты вообще знаешь об этом проекте?

– Мало что, потому и спрашиваю у тебя.

– С 1943 года „Аненербе“ занимались расширением сознания, – начал Дмитрий. – И наша работа была направлена в туже сторону. Вся наша работа, все мои десять лет, это была работа в одном из направлений проекта „Колос“. Он был направлением для расширения сознания для усвоения информации из Источника. Так же в документах писали о ТИ, что расшифровывалось, как Темный Источник.

– Дима, погоди! – остановил рассказчика доктор. – Какой ещё Источник? И почему Темный?

– Этот термин наверно подразумевает „неизведанный“, „скрытый“, „ускользающий“. Что-то мне подобное попадалось. Я как-то не брал это во внимание. Так что это единственное, что я знаю. Нам не объяснили, что это за источник.

– А что означает слово „Колос“?

– Хорошо, это я могу объяснить более детально. Поле колосьев подчиняется одному закону природы. Подует ветер в одну сторону и все они качнуться в одном направлении, подует в другую и они всё качнется в туже сторону. Сознание людей можно расширить подобно полю пшеницы, и управлять им как ветер. Каждый колосок это индивидуальное сознание человека. Расширив сознание до поля, пускай небольшого, можно добиться небывалых высот. Все объединенные сознания будут подчиняться одному, высшему сознанию. Это чем-то будет напоминать кластер. Подобно суперкомпьютеру, который сейчас представляет собой сервера сайтов, базы социальных сетей, видео и фото хостингов⁴. Такое расширение сознания может развить телепатию, телекинез, и много чего ещё. Н,о возникает вопрос, не захватит ли такое сознание другие, находящиеся рядом? Всё это требовало изучения и тестов. И если бы мы смогли создать и развить сознание высшего порядка, так называемый коллективный разум, он стал бы сверхразумом. И он и смог бы усвоить знания из Темного Источника. Я вот что вспомнил. Те знания, что несет в себе ТИ, входят напрямую в сознание человека телепатически. Но из-за нашего ограничения мозга, мы неспособны на усвоения этой информации. Потому что мы не совершенны, мы теряем свое я, наше сознание рушится и заполняется информацией, а место на личность уходит. Нарушается и наш интерфейс восприятия с подобными нами, это речь, слух, зрение и остальное.

– Это как? – спросил Владислав. – Что-то я не понимаю, о чем ты говоришь.

– Представь себе, если бы робот имел у себя внутри жесткий диск, скажем так, на десять терабайт и один терабайт был бы важным системным разделом. Там хранились бы стандартные программы, которые в свою очередь отвечали бы за работу сердца и остальных органов. Ну и база данных, то есть его сознание. И, конечно же, сама операционная система, которая всё объединяла воедино. А ещё это место было бы для хранения бэкапа, это резервная копия базы данных.

– Можно ближе к сути?

– Владислав, я как раз к этому и подхожу. И вот приходит лаборант с флешкой⁵ на тридцать два терабайта, допустим там книги, фильмы и музыка. И начинает записывать всё в память робота. Причем он не ограничивается девятью терабайтами, а заполняет память робота под завязку, то есть все десять терабайт. Он сносит все данные, которые были прописаны у него по программе, чтоб максимально больше записать в его память. И что станет в итоге с роботом? Он просто станет носителем информации. Он перестанет быть тем роботом, кем являлся до этого. Он потеряет весь функционал. Подобная процедура с человеком просто убьет его и информации уйдет никуда.

– Друзья! – начал Владислав. – Ну, раз мы так всё близко уже знакомы мы можем посмотреть один интересный видеоматериал, – улыбаясь в сторону Василия, сказал Владислав. – Ты ведь поэтому поводу звонил?

Пенкин младший качнул головой в ответ. Анна встревожено бросила взгляд на доктора. Он молчаливо кивнул головой ей в ответ.

– Это пленка из архива Аненербе, – продолжал Владислав. – Только дата записи 2005 года. Запись собственность Корпорации „Mental“. Дмитрий, теперь ты понимаешь связь?

– Интересно, – задумчиво сказал учёный. – Слишком много связывает обе эти организации. Я почему-то считал, что это плоды результата проведения операция „Скрепка“. Чёрт! А это пленка от Летописного?

– Да, – ответил Владиславович. – А откуда ты знаешь об этом?

– Я слышал разговор моего убийцы с кем-то по телефону. Ему дали задание найти эту пленку и убить этого Летописного.

– Немец? Это был Немец?

– Да, лицо у него было немецким. Но звали Александр Климов. Но когда ему дали новое задание, я услышал его настоящее имя.

– Шох, – добавил Владислав.

– Чёрт меня дери! – встревожился учёный. – И это тебе всё приснилось?

– Да. Сам не понимаю, куда это потом меня заведёт. Но это было во сне. Некоторые детали уже не так помнятся, но это было там.

– Он, судя по всему, наемник.

– Именно он со своими людьми и пытался убить меня и моего сына. Ещё в Польше они сожгли нашу квартиру, убили соседей. Мы чудом спаслись. И из-за этой же плёнки убили Летописного.

– Значит убили, – выдохнул Дмитрий. – И что это за плёнка такая?

– Часть записи сгорело в огне, к счастью я успел её просмотреть, а вот вторая её половина, возможно там не так много и осталось – оплавилась.

– Но, я смог её восстановить! – радостно произнёс Василий.

– А у тебя есть на чём её просмотреть можно?

– Владислав, обижаешь! Конечно, есть! – улыбался Пенкин младший.

– Молодец братик! – захлопал в ответ учёный. – Звёзды сошлись!

– Давайте попьем чаю, – добавила Анна.

– Может кофе? – подхватив улыбку Анны, продолжил младший брат. – Я как раз подготовлю аппарат и полотно.

– А я ещё печенья принесу, – улыбка не сходила с лица Черевко.

Глава 4

О, как блаженно чувство за хорошие дела,

Тщеславие и слава нам вовсе не нужна.

Содеять инкогнито поступки или на устах,

Соблазн в истине, что есть в наших руках!

отрывок из поэмы

„О человеке, который сотворил

доброе дело ценой собственной жизни“

поэтесса

Августина Ласо

1875 год н.э.

Глава 4. Плёнка (часть 1)

На белом полотне появилось изображение. Оно было ещё мутным и постоянно мерцало.

– Сейчас исправим, – сказал Василий и стал отверткой крутить что-то.

– Они говорят на французском, запись без каких либо субтитров, – добавил Владислав. – Но, вы не волнуйтесь, я знаю язык. Буду в качестве вашего переводчика, – приклоняя голову.

Дмитрий похлопал в ответ, а Анна тяжело вздохнула. Пенкин младший, корча лицом, продолжал подстраивать фокус. И в тот же миг он отодвинул проектор назад и ещё что-то крутанул инструментами. Изображение тут же стало резким.

– Секунду, – сказал он. – Всё!

Мерцание прекратилось.

– Ты ещё долго будешь молчать? – спросил доктор Этьен.

Бородач, склонив голову к столу, тяжело вздохнул. Белый халат что-то черканул у себя на бумаге и, отложив её в сторону, бросил взгляд на пациента.

– Мартен Лоран был сиротой, док, – сказал он. – Став совершеннолетним, он вылетел из него. Стал бездомным. Но это сейчас не самое интересное.

– А что, Мэтью?

– Я почему-то уверен, что у кое-кого сейчас яичница сгорит, – сквозь улыбку, повернувшись к экрану, сказал пациент.

– Ёшки-матрёшки! – Пенкин младший подскочил и в тот же момент выключил проектор. – Твою мать! – выбегая из комнаты.

– Что случилось? – взволновано спросила Черевко.

– Забыл что-то, – махнул Дмитрий рукой. – Владислав, так это твой отец Перек? – спросил Дмитрий.

– Да. Он самый.

– Мэтью Перек, похож.

– Погоди, имя и фамилию ты слышал по телефону, но откуда ты его знаешь в лицо? – встревожился доктор. – Что значит похож? На кого?

– Вот это совпадение! – усмехнулся Алексеевич.

– Давай, рассказывай, профессор! Какое ещё совпадение?

– Ну, я же говорил, что нам Корпорация предоставляла все материалы по тому направлению, с которым мы работали. Всю информацию, которая касалась проекта „Колос“. В архивной папке по эксперименту было слишком много материалов. И была его фотография, – указывая в сторону белого полотна.

– Как?

– Как человека сорвавшего эксперимент во Франции.

– Так вот почему они его взяли?

– Точнее там было две фотографии. Видимо, сняты с некоторым интервалом времени. На одной он гладковыбритый, вроде фото из паспорта, на другой именно в той джинсовке и с бородой, – вновь указывая в сторону белого полотна. – Там было много чего описано. Чёрт, очень много записей. Уверен, была бы их воля, расписали, сколько мух летала в каждом кабинете.

– Так вот почему на него Корпорация зуб точила, – задумчиво сказал доктор. – Он влез куда-то. И его…

– Друзья! – оборвала Анна. – Что-то, долго его нет. Пойду, проверю, – и направилась туда же, куда вышел брат учёного.

– Не только зуб, – учёный махал головой из стороны в сторону. – Мэтью, то есть твой отец, влез в дела Корпорации. В святую святых, так сказать.

– И? Рассказывай, рассказывай!

– Его работа над делом по террористу Дуэйну Скотту сильно напрягало главу отделения Корпорации во Франции. Ты понимаешь, в чём дело? На самом деле не было никакого террориста. Это был проект ЦРУ совместно с Корпорацией, они проводили эксперименты по изменению личности. Цель была испытать именно эти древние практики по изменению личности. Но самое страшное в этом деле то, что за неподчинение человек начинает видеть неописуемые ужасы и ведения. Его начинают преследовать кошмары наяву. Они могут навредить ему в прямом смысле. Это работает как стимулятор. Ну, так вот, внезапно, какой-то журналист написал разгромную статью о Корпорации и опубликовал её в крупных изданиях. Это касалось неких займов и финансирования программы помощи странам третьего мира. В итоге ему решили прикрыть рот. Применив нужные практики, они хотели внушить ему иное мнение насчёт Корпорации. Они так постоянно делали. Им было важно, чтоб он написал разоблачающая статью по предыдущей публикации. Вы не представляете, сколько людей прошло через их переубеждение. Но именно этот человек очень хорошо скрывался от них. И тогда они перешли к плану Б. Они выбрали для этого человека, одного из многих, которых растили именно для изменения личности. И им стал…

– Мартен Лоран, – тут же вставил Владиславович.

– Да, именно его они и выбрали. А я-то слушаю, и имя слышу знакомое. Так вот, я был шокирован их методами, я читал эти материалы с оглядкой по сторонам. Я боялся, что это вообще мне запрещено делать. Но любопытство брало верх, двигало меня вперед, заставляло перелистывать страницу за страницей. Я тогда столько перечитал, что меня после этого колотило почти неделю. Я боялся говорить об этом Бернарду. Но, а когда решился, он затеял этот чёртов эксперимент. Совпадение или нет, не знаю. Но мне кажется, я бы там с ума сошел бы.

– Дима, не томи душу, рассказывай.

– Они брали сирот на перевоспитание, а потом когда те становились зрелыми, просто выбрасывали их на улицу. Они становились бомжами. Вы не задумывались, почему в Европе и Америке так много бездомных?

– Нет, – ответил Владислав.

– Сокрытое от всех оружие, – прошептал Пенкин старший – Сокрытое от всех глаз…

– О Боже, – резко вздохнула Анна. – Простите меня, Дмитрий. Владислав, твоя мать наверно переживает. Мы же так и не вернулись после завтрака.

– Все хорошо. Я заходил к ним, перед тем как подняться к Василию. И сказал, чтоб не волновались.

– Ага, поняла. Не заметила. Там у Васи сковородка подгорела. Он яичницу делал и ручку конфорки не в ту сторону повернул.

– Ух, невероятно, – выдохнул Пенкин старший. – Какое странное совпадение.

– Да, я сам в шоке, – вернулся младший брат.

– Вася, а помнишь, как ты поставил яйца вариться и ушёл к соседу компьютер настраивать? Тогда вся вода выкипела и после скорлупа начала плавиться на пересохшем дне кастрюли. А белого дыма сколько было, а потом стены ещё два месяца пахли горелым.

– Дима, так это когда было? Лет девятнадцать, а может восемнадцать назад? Нашёл, что вспомнить.

– Итак, я продолжу? – сквозь улыбку. – Вы же слышали, о чем мы говорили с Владиславом?

– Да, – сказали Василий и Анна почти одновременно.

– Этот человек, которого они выбрали, и стал игрушкой в руках Корпорации, – продолжил старший брат. – Они вернули его, забрали с улицы, накормили, одели, а потом влезли к нему в голову. Вероятней всего, что-то активировали. Учёные из „Аненербе“, в этих документах упоминалась это нацистская организация. Учёные, которые занимались практиками для овладения сознанием человека на расстоянии, были завербованы и переведены в США.

– Операция „Скрепка“.

– Именно, опять она! Ты в курсе этого, – улыбался Дмитрий. – Ещё при третьем Рейхе, они работали в замке Вевельсбург над этими практиками и самим проектом „Санчита“.

– Что? Сан… – запинаясь. – Что?

Глава 4. Плёнка (часть 2)

– Санчита, это карма. Точнее одна из видов кармы в индуизме. Правда это или нет, но есть одна версия, что они пытались найти вечную жизнь. До сих пор не ясно, как всё это работает. Я находил лишь информацию с упоминанием об интерпространствах „Бардо“.

– Интересно, мой отец вскользь упоминал об этом, но не более чем.

– Вроде, как телепатия работает именно благодаря связям, проистекающим через эти пространства. Но это лишь теории и ничего больше. Ну, и то, что именно через них человек может вернуться после смерти. Но это были лишь теории и не более чем. И вообще, кто его знает, может быть где-то и есть такие же, как мы. В подземной лаборатории, работая годами с экспериментами, люди занимаются не коллективным сознанием, а именно этим проектом, – вздыхая. – Так вот, отвлеклись. Бездомный без особых проблем подчинился провести пластическую операцию. И лично провел встречу с хирургом. Проект „Колос“ имел несколько подпрограмм и одна из них вхождение в сознание человека на расстоянии. Практики шаманов имели важный подноготный фундамент в их работе. Избранные дети, росшие в сиротском приюте, подвергались процедуре по психокоррекции, это так называемая промывка мозгов. Ужас конечно. Нацисты ставили разного рода опыты на людях всех возрастов и, слава Богу, что мне не попались куда более страшные эксперименты на людях. Таких, как этот избранный, ещё готовили с детства и, поверьте мне, их было не мало. Будучи совершеннолетним с измененной личностью и лицом, его использовали в 1998 и 1999 годах для привлечения внимания именно к внешности, которая полностью копировала лицо того журналиста. Они дискредитировали его имя, испытали практику изменения личности и подчинения на расстоянии.

– Этот журналист, это Эдмон Клеман?

– Возможно. Я не помню имени. Журнал какой-то он вёл, что-то типа обозревателя. Я не помню. Давайте мы вернемся к фильму, – переходя на шепот. – Возможно, я вспомню что-то ещё. Вася, ты готов?

– Да, – ответил брат и включил проектор.

– Врубай! – махнув рукой.

– Ты мне не ответил на вопрос, – сказал доктор.

– Док, а то, что случилось после, называется вмешательство высших сил! – улыбался бородач. – Мне всё рассказали.

– Ты упоминал о монахах. Ты их имеешь в виду?

– Эти оккультисты очень странные люди. Один из них, вероятней всего, и убил пластического хирурга. Но это лишь моя версия. Предположение. Версия!

– Монахи ордена имени святого Ментала, ты постоянно об этом говорил.

– Вы не найдёте сейчас ни одно последователя. Ваша Корпорация вырезала их всех.

– Тогда откуда они взялись?

– А это люди из другого времени.

– Времени? Из какого времени?

– Доктор, ты очень ограничен.

– Перек, я устал допрашивать тебя. Прошло уже очень много времени с начала нашей беседы, но ты так и не рассказал, кто тебе дал наводку о лаборатории?

– Ну, наконец-то доктор Этьен! Ты заговорил, как истинный член Корпорации. Так значит вот истинная цель нашей беседы? – внезапно стал потирать руки бородач. – Не помочь мне, а выудить информацию! Да, ты упомянул о лаборатории, а вот погладят ли тебя по голове твое начальство? – засмеялся Перек. – Уверен, что нет! Ты лишь их винтик в большом механизме! – скалясь.

– Боевой у тебя отец! – сказал Василий.

– Ага, – улыбался Владислав.

– А мы вот своих родителей почти и не помним, – удручённо вздохнул Дмитрий.

– У меня кончается время Перек, объясни, кто тебе дал местоположение лаборатории? Кто это? И что именно ты там видел?

– Хорошо, док. Я расскажу. После несчастного случая с Дидье Бугоном – пластическим хирургом, я какое-то время очень долго говорил со старшим монахом ордена имени святого Ментала. Поначалу разговор был ни о чём. Он говорил мне про благотворительность и о будущих планах ордена. Будь я не таким сонным, как тогда, после бессонницы, послал бы его куда подальше. Но чёрт, я просто спал на ходу. Он предложил угостить меня крепким кофе с круассаном. Ну, я был тогда расстроен из-за гибели Дидье и в итоге согласился. Герард Кюри увлечённо рассказывал мне об истории ордена, и какие хорошие люди из волонтерского корпуса работают у них. Он сильно огорчался, что здание признали аварийным. Но стоило нам зайти в кофе, как люди сидевшие там внезапно разошлись и Герард резко изменился в лице. Он выждал несколько минут, когда мы останемся наедине, и начал разговор совершенно под другим углом.

– Куда все пошли? – встревожился Мэтью, вертя головой по сторонам.

– Они нам только помеха, – ответил старший монах.

– В смысле?

– Я попросил их уйти.

– Что? – вернув взгляд на собеседника. – Как?

– Послушайте меня месье Перек, я больше не буду Вам рассказывать о благотворительности. Нам следовало уйти с глаз долой. В нашем ордене не так много монахов, как Вам может показаться на первый взгляд. Когда-то очень давно, ещё до этого ордена, мы служили человеку, который выбрал путь. Мы были его последователями, учениками. Но прошли годы и мы осознали, что следует идти в другом направлении. После этого наши пути разошлись с ним. Не знаю где он сейчас. Как и после разошлись пути и среди наших монахов. Как и у Древних, разделившись на Кану и Гвин. Ну, это уже другая история.

– Тогда кто вы такие?

– Мы те, кому нельзя вмешиваться. Это наш кодекс!

– Что? Что Вы такое говорите?

– Послушай меня внимательно. У тебя очень мало времени! Все эти события подготавливали тебя к борьбе. И формировали твою устойчивую психику. Ты должен остановить эксперимент! Тебя готовили к этому! Рано или поздно человечество добьется результата, но не сейчас, не в этом времени!

– Какой ещё эксперимент? Погодите, о чем это Вы сейчас говорите? Мы сейчас о чем говорим вообще?

– Я это делаю втайне от своих братьев. Здесь то, что тебе нужно знать, – сдвигая по столу свернутый белый лист бумаги. – Проникнуть туда тебе не составит труда. Координаты я указал.

Мэтью, с неуверенным выражением на лице, взял бумагу и развернул её. Это была карта. Карта Франции. И где-то на окраине, уже в провинции, был обведен красной пастой, виноградник. Там была надпись: „Научно-исследовательская лаборатория“.

– В смысле, мне нужно туда ехать? – спросил Перек. – И что я там найду? Меня готовили? – опуская карту. – К чему? – растерянно спросил он.

Монаха уже не было. На столе стояла горячая кружка кофе и нетронутый круассан.

– Куда он делся? – вскочил старший инспектор. – Где он? – оглядываясь. – Где?

Глава 4. Плёнка (часть 3)

– Он исчез, – рассказывал бородач. – Будто его и не было вовсе. Конечно же, по отметке на карте, я отправился в то место. На тот момент я не понимал, зачем я туда еду. Но, когда я подъезжал к этому месту, ещё километра за четыре или пять в моей голове появился какой-то странный гул. И это меня как-то насторожило, но после я сослался на свой плохой сон и усталость. Через какое-то время я перестал его замечать, а может просто привык к нему. Дорога была спокойной, можно сказать странной. Очень странной, пустой. Ни птиц, ни животных, да вообще ни души. Изредка мне попадались мертвые птицы на дороге. Я заметил, что у всех них были открыты глаза. И, спустя ещё какое-то время, я въехал на территорию виноградника, проехал несколько полей этих прекрасных угодий, и когда я подъехал к учреждению удивился его внешнему виду. Перед ним на земле лежали стая ещё мертвых птиц, глаза так же оставались открытыми. Очень высокое строение скрывали деревья, из-за чего с дороги его не возможно было увидеть. Да и самое здание выглядело странно, высокий забор, колючая проволока, вроде где-то я заметил камеры наблюдений, но охраны я там не заметил. Пара собак вообще стояла на месте и не замечала меня. Я подумал, что они бутафорные, будто чучело кто-то поставил. Пройдя через ворота, ещё со двора в окнах явно замечались люди и оборудование. Но на меня никто не реагировал. Важным и секретным местом, которое так подчеркивал монах, мне не казалось. И только из-за любопытства я зашёл внутрь. Я думал, что внутри столкнусь с кем-то. Может с охраной, если это место такое секретное. Да, там были кто-то, но этот человек просто меня проигнорировал. Я не придал этому значение и пошёл дальше. Чувство у меня было такое, что не стоит не у кого ничего расспрашивать. Любопытство брало верх. Следует идти напролом, такая мысль проскочила у меня в голове. Я посчитал, что охрана упустит меня из виду, как и тот человек на входе. Не знаю, зачем я туда шёл. Я был настроен скептически. В итоге, я остановился и решил вернуться в машину. Тут-то я и заметил несколько человек дальше по коридору, только вели они себя крайне странным образом. Точнее на оборот.

– Охарактеризуйте его?

– Док, а ты что сам не в курсе, что там происходило?

– Я занимаюсь пациентами, а не научными исследованиями. Так что, извольте.

– Ну, хорошо. Возможно, ты и действительно не в курсе, – вздохнул пациент.

После чего бородач вытер губы. Выпрямив спину, он прокрутил головой вокруг из стороны в сторону, разминая шею, раздался хруст.

– О, – выдохнул он. – Как хорошо размять шею. Засиделся уже.

Доктор ждал ответ.

– Ступор! – сказал Перек. – Одним словом – ступор! Вот как можно охарактеризовать это.

Этьен вновь, что-то записал у себя на бумаге.

– Точно, я припоминаю, что читал записи этого доктора, – добавил Дмитрий. – Но я читал лишь его итоговый отчёт. Теперь понятно кого он допрашивал. Но я как-то не принял во внимание его работу, к тому же, там был частичный перевод с французского. Я сейчас припоминаю, что там было очень много терминов. На мой взгляд, так настоящий учёный не стал бы писать. И мне показалось, что это отчёт недалекого человека.

– Значит, не зря мой отец его донимал с вопросами о его мировосприятии, – улыбнулся Яцек.

– Давайте досмотрим, – прошептал Василий. – Тут не так много и осталось, – указывая на проектор.

– Да, ты прав, умолкаю, – согласился брат.

– Когда я шёл по коридору, внезапно ощутил странные вибрации в своей голове. Какой-то резонирующий гул. Мне показалось, что кровеносные сосуды стали пульсировать в моих ушах. Ну, ты знаешь, когда включаешь телевизор без настроенных каналов, он начинает шуметь, забивая все частоты. Этот гул был подобный белому шуму. Я задумался, а не был ли он ещё раньше, после того, как я въехал на территорию виноградных угодий. С одной стороны он казался обыденным и привычным, а с другой стороны ужасным и невыносимым. Он явно усилился. Мне даже стало казаться, что кошка вцепилась в мой мозг мелкими коготками. И неспешно, проводя своими лапами, медленно нашептывает чужие мысли, – говорил Перек, вертя головой. – Жуть неописуемая.

– Боже, как он точно описал это состояние, – с восхищением выдохнул Пенкин старший. – Простите, молчу, молчу.

– Я шёл по коридору, и чем ближе приближался к центральной лаборатории, тем чаще мне попадались люди. Наверно вы спросите меня, с чего я взял, что в винограднике есть лаборатория. Наверно мне это сказали кошки.

– Кошки?

– Да, ну или какие-то голоса. Что до людей, которые попадались мне на пути, так они все были в состоянии ступора. У некоторых даже заметно текли слюни, иногда попадались люди с дергающимися конечностями. Это выглядело крайне ужасно, странно и пугающе. У одной девушки бежали слезы, это меня ещё больше насторожило. Чувствовалось, что это происходит против их воли, да это было и так понятно, ощущался ужас в их глазах. Но больше всего мне запомнился парень, застывший у аппарата с содовой. Бедолага промочил штаны до самого пола. И судя по запаху, это был ещё и понос. В том месте ароматы пребывали чересчур ужасные. Я пробежал по коридору, как можно быстрее.

Доктор продолжал делать заметки.

– В голове становилось шумно. Мысли внезапно становились сложными и не понятными. Будто не моими. Наконец, я дошёл до большой лаборатории. На удивление двери там были выломаны. Уже на входе в таком же ступоре, дорогу перегородили стоящие солдаты с автоматами. Я поначалу испугался, – наливая воду в стакан. – Потом мне показалось, что это вообще манекены. Чёрт, а ведь это были живые люди, – делая несколько глотков воды. – Возможно то, что повлияла на всех в пределах этого сооружения, взволновало военную охрану, но в итоге они стали частью этого же. Пробираясь через людей с оружием я наконец вошёл в центральную лабораторию.

– Ты просто шел? Тебе не было страшно?

– Я не знаю, что тянуло меня. Я ехал лишь посмотреть на это место. А потом, я так думаю, это началось с гула в голове, появилась навязчивая идея найти источник этого гула.

– И что там было? Внутри?

– Люди в лаборатории выглядели очень странно, они отличались от тех, кто встречался мне по пути. Их лица были умиротворены, и они покачивались из стороны в сторону, синхронно. Подобно волне.

– Подобно тому, как колышутся колосья на ветру, – прошептал Дмитрий.

– Чёрт, куда же ввязался мой отец? – добавил Яцек.

Глава 4. Плёнка (часть 4)

– Я заметил, как один учёный стоял, прикрыв глаза одной рукой, и пытался второй нажать какую-то кнопку на пульте управления. Но судя по всему, не успел и вошёл в ступор.

– И что это была за кнопка? – облокотившись на стуле, спросил Этьен.

– „Сжечь помещение“ – такая была надпись на той кнопке. Когда я взглянул в центр, в центр лаборатории, я заметил странный свет. Он будто шел из ниоткуда. Его окружали сидящие на стульях молодые люди. Присмотревшись, я понял это была молодёжь, вероятней всего ещё студенты, часть их вещей лежали в стороне на одном из столов лаборатории.

– Какое количество студентов было успешно подключено к единому кластеру?

– В смысле какое количество? – встревожился бородач. – Ты же спорил со мной и говорил, что их не было, и что экспертиза ничего не показала!

– По нашим данным там было пятнадцать мест. Все ли они были заняты студентами?

– Так ты был в курсе? – вскочил пациент.

– Сядьте, – указывая на стул.

– Это ваших рук дело?

– Не моих, моя работа лишь выяснить, что ты видел, и всё.

– Там проводили эксперименты на людях!

– Я не владею данными об этом эксперименте.

– Сука, врёт и не краснеет! – оскалился Дмитрий. – Он всё знал. Ему повезло, что его командировали в тот день и эксперимент поставили без него. Доктор Этьен.

– Они что-то сделали с ними, – по щекам бородача побежали слёзы.

– И этот свет, когда я смотрел на него, меня засасывало и манило к нему, но стоило моргнуть или увести взгляд, как всё проходило. Ничего не менялось, я просидел там час или два, может быть больше. Я за это время прочитал заметки в журнале испытаний. Они пытались создать коллективный разум? Что это за эксперименты?

– Я не владею информацией, – ответил врач.

– Я поначалу пытался вывести их из этого состояния. Обливал водой, бил по лицу, колол и резал руки. Я даже нескольким прострелил ногу и никакой реакции.

– Интересно, – улыбнулся доктор Этьен.

– Да ты хоть понимаешь, что мне пришлось взять автомат и расстрелять всех в лаборатории, пока, наконец, остальные не стали приходить в себя. И, конечно же, военные меня приняли с распростертыми руками. Два сломанных ребра и перебитые кости ног. Долго всё заживало. Так меня ещё никто не избивал лежа на полу.

– У тебя ещё было несколько швов наложено, но борода хорошо всё скрывает.

– Они сломали мне челюсть, – оскалено сказал пациент и ударил кулаком по столу.

– Но тебя вылечили, у тебя даже дикция полностью восстановилась.

– Ха, – усмехаясь. – Думаю, теперь меня начнут докучать вопросами о монахе?

– Да, да Мэтью.

– После моего опрометчивого поступка монах больше не явится мне, а значит, вы все эти долгие годы тратили свое время впустую. Я БОЛЬШЕ НИЧЕМ НЕ ВЛАДЕЮ! – закричал бородач. – Я им не интересен! Не уверен я, что они вообще в этом времени.

– Чёрт тебя дери! – оскалился доктор. – Вообще-то мы пытались понять, как ты выжил после прямого контакта с сверхразумом.

– Что? – встревожился Мэтью.

– Ребята, принимайте его.

– Но дверь закрыта. Что теперь мы будем делать, док?

Дополнительная дверь открылась в стене и два санитара набросились на Перека, надевая смирительную рубашку.

Доктор направился к камере, частично перекрыв своим халатом экран, но после развернулся.

– Да не волнуйся Перек, нам нужен лишь твой мозг. Тебе не будет больно. Мы будем тщательно его изучать… – видеозапись окончилась.

Василий раздвинул шторы. И в комнате стало светло.

– Вася, ты никогда шторы не отдергивал, – улыбнулась Анна.

Пенкин младший ничего не ответил.

– Твой отец рос в сиротском приюте? – поинтересовался Дмитрий.

– Отец был усыновлен, – ответил Владислав. – Он остался сиротой в семь лет. Но, усыновили его не сразу. Были какие-то проблемы у его будущих приемных родителей. Он почти два месяца провёл в приюте. К чему такие вопросы?

– Это всё объясняет, – начал Пенкин старший. – Но я не уверен на все сто процентов.

– Что? Что тебе объясняет? Ты считаешь, ему успели промыть мозги?

– Ну, я бы это так не называл. Методики ЦРУ и Корпорации в то время, как и сейчас ещё очень отсталые. Они не такие быстрые и требуют годы для работы с ребенком. Такие дети и подростки должны годами расти в идиллии спокойствия и умиротворения. Это даёт положительный результат в работе с их психикой. А тут всего два месяца и такие способности. Не думаю, что на него оказали влияния люди из Корпорации.

– Дима, к чему ты клонишь?

– Давай применим дедукцию. Монах сказал ему что?

– „Тебя готовили к этому!“ – так вроде, – ответил Владиславович. – Чёртова Корпорация! – скалясь.

– НЕТ! – резко воскликнул учёный. – С этими монахами Корпорация никогда не работала. Они были, есть и остаются загадкой! Кто-то из Корпорации их вообще считал врагами. Кто знает, может быть их методики более лаконичны. И кардинально отличаются от корпоративных. Я читал упоминание о них. За ними идёт охота. Денежные суммы просто неимоверны. За одного живого из них дают баснословную сумму. Но больше я ничего не знаю. Думаю, упоминание о них попало мне случайно в архивном деле. О них что-то знал Бернард, но стоило мне спросить, хотя бы намекнуть о монахе, как он уходил от ответа. Будто ему кто-то запретил о них говорить. Потом и материалы о них, исчезли из архивных дел. Кто-то очень не хотел посвящать нас в эти дела.

– О, как, – вздыхая, Яцек наклонился на стуле вперед.

– Владислав, это объясняет его устойчивость к силе. Эти практики, а я уверен ими подвергли твоего отца, дали ему сил просто не реальной способности противостоять силе сверхразума. Они смогли это сделать за два месяца, а корпоративные методики вообще ничего не могут добиться. Этот старший монах конкретно сказал ему, что его готовили к этому. Кто они вообще такие, пока остается загадкой.

– Орден святого Ментала. Теперь всё становится на свои места.

– Владислав, я думаю, твоего отца превратили в Маньчжурского кандидата⁶.

– Это кто такой? – сморщил лицо доктор.

– Ты не знаешь кто это? – уточнил старший брат.

– Не особо, – ответил Яцек. – А вообще о чем ты сейчас?

– Ты тоже не в курсе, о чём я вообще? – переводя взгляд на Анну. – А ты? – потом на брата.

– Нет, – ответила женщина.

– Какой ещё кандидат? – растерялся Василий.

– Ну, это когда гипнотическими практиками внушают человеку, что он совершенно другая личность или же дают определенные установки. Таким способом прививаются повадки измененной личности, интересы и предпочтения. Да всё, что угодно. Да он может жить своей обычной личностью много лет, пока в один прекрасный день ему не скажут определенную фразу, несколько слов, кодовых слов. И тогда он переключается на иную личность, измененную. Эти практики дают возможность, как задавить личность под личиной другой, так и на оборот. Кто знает, что сделали с ним эти монахи. А если они не из Корпорации, то тогда какие цели преследовали они? О них вообще мало, что было написано. Но охота за ними шла, ох мама, не горюй. Я это точно знаю.

– Ты хочешь сказать, что его могли подготовить монахи ещё в семилетнем возрасте в течение двух месяцев? И это они сделали для того, чтоб использовать его в 1999 году?

– Я же говорил, дети лучше подвержены психокоррекции. Что до монахов, так они могли владеть практиками одного сеанса. Одного сеанса, который мог полностью сократить десятки лет работы дилетантов из Корпорации. Представляешь, как могут быть ценны эти монахи для Корпорации?

– За двадцать девять лет?

– О чем ты, Владислав.

– Ты говоришь, что монахи его готовили к событиям, которые произошли с ним спустя двадцать девять лет?

– Это лишь предположения, домыслы. Я не знаю, – вздохнул профессор.

– Дима, я тоже вырос сиротском приюте.

– Не важно, смысл один и тот же.

– Но, уже не во Франции, а в Польше. Мой отец вывез меня в спешке из Парижа и оставил там. Больше я его не видел. Это было в 1999 году. И вот уже 2005 год, он на этой записи, это объясняет, почему он оставил меня. Он почему-то скрыл нас от них. Ведь охота была за ним, а не за нами.

– Нас? – растерянно спросил Дмитрий.

– Меня и мать, – продолжал доктор. – Но мы были порознь.

– А судя по последним словам доктора на этой пленке, ему вскрыли череп, – вздохнул учёный.

– Да, ублюдки из Корпорации, – Владислав сжимал кулаки.

– Смеркается, – сказала Николаевна.

– О, мы весь день просидели у тебя Василий.

– Ребята, время пролетело незаметно, – улыбался хозяин.

– Но с пользой провели, – добавил старший брат.

– Я думаю, утро вечера мудренее, – подхватив улыбку Пенкиных, продолжала Черевко. – Всем нужен отдых.

– Да, встал Владислав. Мы пойдем. Давайте завтра ещё всё обсудим.

– Да, улыбался учёный. Может быть, я ещё что-то интересное вспомню за ночь.

Глава 5

Мнение человека базируется исключительно на опыте, исходя из прожитой им жизни. Не нужно сбрасывать со счетов податливый характер, который может давать погрешность. Зависимость от мнения окружающих, убеждённость в том или ином вопросе может варьироваться. Так порождается коллективное бессознательное мнение стороннего лица или целой организации в массах, думающих, что они свободны. Характер массово формируется с рождения через призму восприятия.

научный труд из замка Вевельсбург, Германия

„Податливая призма восприятия“

автор неизвестен,

1942 год н.э.

Глава 5. Это был напряженный день (часть 1)

Владислав, будучи сонным, шёл набрать воду. Очень хотелось пить. Его качала из стороны в сторону. В голове бегали какие-то мысли, вероятней всего после какого-то сна, который он уже не помнил. Было ещё очень рано, сон не давал глазам открыться. А сухость во рту не давала окончательно заснуть.

Боковым зрением доктор заметил, что-то неладное. В дальней части прихожей, почти у входной двери висела его куртка. Из одного кармана, что-то выпирало. Он стал размышлять, проходя мимо на кухню. Потом остановился, ещё раз взглянул и продолжил движение. Сделав глоток прохладной воды, Владиславович немного взбодрился, продолжая мыслительный анализ о своей верхней одежде.

– Деньги от Зигфрида? – подумал он. – Я вроде всё вытащил. Что там? – задумчиво он стал зевать. – Да, какого чёрт, – оставив кружку с водой.

Яцек подошёл к кожаному изделию и стал хаотично хлопать по обоим сторонам. Что-то тяжелое нащупывалось в одном из карманов. Зевая и протирая глаза, он полез во внутренний карман и вытащил устройство для записи. Им был диктофон.

– О! – выдохнул мужчина. – Я совсем забыл про это, – рассматривая кассету внутри устройства. – Она полностью использована. Что же там записано? – перематывая пленку. – Вероятней всего я мог машинально схватить диктофон с собой в карман брюк, а потом переложил в куртку, – размышлял он, пока устройство перематывала пленку. – Да что же я мог на него записывать из последнего?

Устройство щёлкнуло, и перемотка остановилась.

– Интересно, что именно я записал на эту кассету? – ощущая сильное любопытство, Владислав вернулся на кухню.

Усевшись за стол, он ещё раз протер глаза. И, сделав большой глоток прохладной воды, нажал кнопку „Плей“. Из динамика доносились знакомые голоса, это был последний сеанс гипноза, что проводил он в Польше. И слушая запись, Владиславович вспоминал, как это было.

– Ты ещё в лесу? – монотонно звучал голос доктора.

– Да, – вновь спокойным голосом ответил студент. – Я почти на окраине леса. Тут хорошо, тихо, но влажно.

– Что значат твои слова: „Найди меня!“? – спросил Владислав и вспомнил, что слышал эти слова в одном из своих последних снов.

– Это не мои слова, – тем же спокойным голосом.

– А чьи?

– Не знаю.

– Это Руководитель? – пытаясь скрыть тревожность в своем голосе, спросил доктор, но это ему с трудом удавалось.

– Я не знаю. Здесь нет никого. Очень странно, – вздыхая. – В лесу стало тихо. Очень тихо.

– Ты уже видел его. Как он выглядит? Опиши Руководителя?

– Я его сейчас не вижу. И ветра нет. Очень тихо. Папоротники перестали качаться.

– Хорошо, попробуй теперь…

Внезапно зазвонил мобильный телефон в кармане Владислава. Он его тут же сбросил.

– Попробуй обой…

Вновь раздался телефонный звонок. Он вновь сбросил вызов.

– Попробуй обойти его с…

Опять раздался звонок. Лесневский тут же схватил устройство и, шоркая одеждой, вышел в соседнюю комнату.

– Да! – прозвучал отдаляющийся голос Владиславовича из записывающего устройство.

– Диктофон продолжал писать, пока я говорил с Андреем, – подумал доктор. – Действительно, и что же там записалось? – зевая, он сделал ещё глоток.

– Я вижу людей, – донесся дрожащий голос студента из динамика диктофона. – Их очень много, они ходят вокруг. О, я вижу и его! Это Руководитель, он среди других. Он не совсем похож на человека. Он странный и… ОЙ! – воскликнув. – Он заметил меня. Он выбрал меня. Я должен подойти к нему или подождать? Я не знаю! – тревога чувствовалась в его голосе. – Он идет мне навстречу, – голос молодого человека не переставая дрожал. – Он что-то заметил? Почему он остановился? Он рассматривает меня! Что он делает? Он смотрит на меня, но больше не идёт. ОЙ! Он снова идёт в мою сторону. Он ещё ближе, – ещё больше задрожал голос в динамике записывающего устройства.

– Чёрт меня дери, а я в этот момент говорил с Андреем, – выдохнул Яцек. – Ого. Интересно!

– Он схватил меня за руку, – дыхание студента участилось. – Он рядом! – и молодой человек замолчал.

Было отчетливо слышно его напряженное дыхание, и как он глотает слюну в динамике диктофона. Пауза была достаточно долгой, около пяти минут. Доктор вслушивался, прикладывал динамик к уху, но ничего не слышал. Нервничая, он продолжал пить воду. Сон окончательно покинул его.

– Владислав, – прозвучал уже спокойный голос студента.

Доктор резко отдернул устройство от уха. Легкий звон ещё больше взбодрил его, но через несколько секунд ушёл.

– Тебе нужно найти меня, – продолжал он. – Я умираю уже много лет, мне нужно вернуться, меня забрали. Остерегайся Кощеев! Они повсюду. Остерегайся их. Найди меня. Ты должен изменить порядок… – проигрывание на диктофоне остановилось.

– Что! – возмутился Владиславович. – Нет, этого не может быть! Нет, нет! Чёрт, – разочарованно вздыхал он. – Пленка закончилась. Чёрт! Нужно было цифровой использовать, там памяти больше, – на выдохе. – Да, он бормотал о каком-то порядке, – вспоминая слова студента несколько дней назад. – И на этой записи. Что он имел ввиду, когда говорил о порядке? Чёрт! Чёрт! Чёрт! – скалясь. – Так я ничего и не выяснил.

– Что случилось? – подошла мать.

– А, да так ничего. Мама, просто в диктофоне закончилась пленка, – зевая.

– А у нас есть такие, под домам в Гастрономе. Маленькие кассетки?

– Да.

– Да, однозначно есть.

– Спасибо, учту, – улыбаясь. – Но, они мне не к чему, – сквозь улыбку. – Чёрт, пленка закончилась на самом интересном месте, – подумал он и выключил устройство.

Плотно позавтракав, Яцек подошел к двери Анны и нажал кнопку дверного звонка.

– Привет, прогульщик! – появилась хозяйка в дверном проеме.

– Прогульщик? – растерялся мужчина.

– Ещё какой, – хватая за шиворот, она затянула его в прихожую. – Ты чего не остался?

– Аня, мать меня не видела столько лет и сестра. Я же должен был рассказать, чем занимался все эти годы, – закрывая входную дверь. – Как тебе спалось?

– Никак, о тебе думала.

– Думала? Аня, – подойдя ещё ближе.

– Да, – она улыбнулась.

И их губы сомкнулись в страстном поцелуе.

Спустя некоторое время, они уже лежали на диване под одеялом.

– Аня.

– Да Владислав.

– Ты уже второй раз выносишь одеяло из спальни, почему я там до сих пор не побывал?

– А это следующий этап, пупсик, – прошептала она ему под ухом и начала целовать. – Ты вновь сделал меня счастливой, – дыша ему в ухо.

– Анна тебе не показалось странным вчерашний день?

– Да, – вздохнула женщина. – Очень насыщенный.

– С утра, ну может не с самого утра, но с начала дня мы просидели у Пенкиных до вечера. Мы не заметили, как прошло более двенадцати часов. Наступила ночь. И мы разошлись, как ни в чём не бывало. Тебе это не показалось странным? Как мы вообще могли столько просидеть? Тебе не показалось, что ход времени шел иначе?

Глава 5. Это был напряженный день (часть 2)

– Нас не одолело чувство голода, – задумалась Анна. – Я в двенадцать ночи только вернулась домой. Да, ты прав. Я как-то не заметила это, – вновь задумалась она.

– Я уже дома ощутил сильное чувство голода и жрал, как не в себя, – засмеялся Яцек. – Извини, что так грубо сказал.

– Да, ничего, я тоже грешна – кушала, – улыбаясь. – Меня тоже накрыло сильное чувство голода. И это действительно странно.

– Мы не могли так просто просидеть весь день? Аня, согласись.

– Неужели это был гипноз, – улыбнулась она игриво. – Боже, – целуя шею Владислава.

– Я думал, что гипнотизирую его, а он гипнотизировал нас, – приподнялся Владислав с дивана. – Или же тут было что-то иное. Не понимаю. Чёрт!

– Куда ты? – хватая за руку.

– Аня, меня волнует вчерашний день. Он был крайне странным. И чем больше я об этом думаю, тем больше я хочу ещё раз поговорить с Дмитрием. Нужно наведаться к Пенкиным! Всё, как во сне.

– Трусы не забудь одеть.

– Кстати, а где они?

– В этом я тебе не помощник, – засмеялась женщина. – Мои тоже поищи, давай, – улыбалась она. – Мне позвонить Васе, пока ты будешь искать мои трусы?

– Иди сюда! – схватил её Владиславович, целуя в шею. – Они нам не нужны.

Спустя некоторое время пара стояла перед входной дверью Пенкина.

– Может, нужно было ему позвонить? – спросила Черевко. – Телефон у него всегда при себе, – и Анна нажала на кнопку дверного звонка.

Прошла минута, потом другая.

– Спит ещё что ли? – задумчиво вздохнула Николаевна. – Нужно было с ним созвониться. Однозначно, нужно было.

– Вполне может, – пожал плечами доктор. – Но им нужно просыпа… – резко замолкая, заметив открывающуюся дверь.

Перед ними стоял Василий, вытирая мокрые волосы на голове.

– Ой, извини, – растерялась Анна.

– А что случилось-то? – протирая мокрый лоб, спросил хозяин.

– Дмитрий уже проснулся? – спросил Владислав.

– В смысле проснулся? – удивился Пенкин.

– Ну, твой брат уже не спит?

– Его нет! – спокойным голосом.

– Василий, сейчас не до шуток, – сказал доктор, бросая взгляд за спину младшего брата. – Мне нужно поговорить с твоим братом, вчера как-то всё сумбурно вышло.

– Он уехал, – вновь спокойным голосом. – А разве он к тебе не заходил? Владислав, он сказал, что зайдет к тебе. Он спрашивал, где ты живешь, я сказал спросить у Анны. Она знает, где ты живешь.

– Дима не заходил, – ответила Анна.

– И ко мне, – добавил доктор.

– И… – растерянно бросая взгляд на пару, младший Пенкин продолжал вытирать мокрые волосы. – И где же он? – опустив полотенце.

– Вася, ты у меня спрашиваешь? – удивилась Николаевна.

– Странно, – задумчиво сказал доктор. – Где же он?

– Он сказал, что скоро вернется, – растеряно говорил Василий. – Но, он не уточнил когда именно.

– Если он был, здесь, и сейчас его нет, значит, он вышел через подъезд, – сказала Черевко. – Конечно, есть ещё версия через крышу или окно. Но я думаю, первый вариант самый очевидный. И бабульки наши могли бы его заметить, – подмигнула она доктору.

– Василий, оставайся дома, на случай если он вернется, – махнул Владислав.

– Хорошо ребята, я вас буду ждать.

Спустившись по лестнице, Анна и Владислав через железную дверь вышли во двор. В нескольких метрах от них на лавочке сидели три пожилых женщины. Бабушки о чём-то шептались, но заметив наших героев, резко замолчали и стали рассматривать их. А спустя несколько секунд вернулись к своему прежнему делу.

Одна женщина щелкала семечками. Её соседка, сложив руки на коленях, постоянно вертела головой по сторонам, будто наблюдала за всем происходящим в округе. Последняя, что-то бормотала, с очень недовольным выражением на лице.

– Настасья Ивановна, – выйдя из дверного проёма подъезда, обратилась Анна к одной из сидящих бабушек.

– Да Аннушка, – ответила женщина, складывая семечки в ладошку. – Какой симпатичный молодой человек рядом с тобой. Жених?

Анна растерялась, и хотела было что-то сказать, как внезапно доктор ответил.

– Самый, что не наесть настоящий! – сквозь улыбку.

– Это похвально, – подхватила вторая. – Породистый красавиц, прямо иностранец.

– Вы Дмитрия Пенкина не видели, как он из подъезда выходил? – продолжила Анна.

– Я видела, – продолжила вторая.

– Маргарита Семеновна, а когда это было? В каком часу?

– Ох, я не помню уже. Марфа Ефимовна, я тебе говорила, когда Димка дверями бахнул в подъезде? – развернувшись к соседней пожилой женщине. – Помнишь?

– Ох, – вздохнула третья. – В пять утра давеча это было.

– Да, точно, это было сегодня в пять утра, – продолжала вторая. – Подъехало такси, и он куда-то уехал на нем. Ох, я-то живу на первом этаже, Вы не представляете, как хорошо слышу эти железные двери. Анна Николаевна, повлияйте. Через неделю собрание жильцов этого дома, будем с управдомом решать вопросы по оплате ЖКХ и я буду поднимать вопрос по дверям. Очень прошу поддержать меня в этом вопросе.

– Сделаю, что смогу, – улыбалась Черевко. – А куда? Куда поехал Дмитрий, Вы не знаете?

– Да откуда, просто сел в такси и уехал.

– Куда же он мог поехать, – задумался доктор.

– Владислав, – хватая за руку, нежно произнесла Анна. – Он упоминал большой каньон, – стоя позади.

– Так это ведь в США, – развернувшись к профессору. – Ты думаешь, он поехал туда?

– Он бредил этим каньоном.

– Аэропорт, нам нужно туда? Или он поедет поездом? Или как ещё? Корабль?

– Владислав, давай отойдем, – уходя в сторону.

– И?

– Успокойся, не всё так сложно – сказала женщина. – Не паникуй! – смотря ему в лицо. – Это так важно?

– Не знаю, – на выдохе. – Мне кажется да. Погоди, он говорил, что у него не было документов, удостоверяющих личность.

– Погоди! Ты помнишь, что он говорил? Именно после того, как ты погрузил его в состояние возвратной регрессии.

– Когда он погрузился в состояние глубокого транса, он постоянно говорил о большом каньоне в США.

– Нет, Владислав. В этом всё и дело! Здесь есть одно разграничение. До меня только сейчас дошло это.

– Аня, тут я тебя не совсем понял.

– Он говорил о большом каньоне и повторял именно „большой каньон“.

– И?

– После он сказал, цитирую: „А ещё я хочу уехать в Америку, навсегда!“.

– Ну, я помню это?

– Это желание из прошлого, ты вызвал воспоминания. И те желания, которые были у него тогда. На тот момент времени.

– Аня, я не понимаю тебя. К чему ты клонишь?

– А уже после, ты дал ему установку вернуться в Антарктику. Ты дал ему установку вернуться в тот момент времени, когда он был в Антарктике. И он ответил тебе: „С первых дней, я ждал перевода“, а после сказал…

– Большой каньон, – закончил Яцек. – Большой каньон, он упоминал его. И сделал это несколько раз.

– Важная фраза „С первых дней“, он сказал именно про первые дни! Он пробыл в Антарктике десять лет. И важно, как он сказал: „А ещё я хочу уехать в Америку, навсегда!“. Это желание и оно никак не связано с большим каньоном.

– Аня, я не понимаю о чем ты. Давай к сути.

– Большой каньон есть и в Крыму, вот я о чем!

– Что?

– Да!

– В Крыму? Здесь?

– Пошли я тебе покажу. Ай, чёрт, – резко остановилась она. – Я интернет не оплатила. Блин, его сегодня обрубили. – Погоди! – ехидно улыбаясь, она двинулась куда-то в сторону.

Доктор ничего не сказал и направился вслед за профессором. Женщина подошла к трем мусорным бакам и стала вертеть телефоном.

– Помню тут ловил Вай-фай соседский, с примитивным паролем, может ещё действует. Чёрт, сетей много, какой же из них, – задумчиво она всматривалась в дисплей телефона. – Вася, как-то рассказал.

Глава 5. Это был напряженный день (часть 3)

– Слушай, Аня, может мы к нему зайдём, у него интернет есть или к моим, – предложил доктор.

– Поздно! – напряжённо уставившись в телефон.

– Почему? – встревожено спросил Владиславович.

– Потому, что я уже всё нашла, – передавая телефон в руки Яцека.

– Фотография леса? – смотря на дисплей телефона.

– Ну, вот теперь видишь, это достопримечательность расположена в Крыму. Смотри, сколько фотографий есть в интернете, а вот их сайт, – пролистывая страницу в интернет браузере.

– Бог ты мой, красивое место. Так это в Крыму?

Черевко стала ещё ближе.

– Ну, ты читай, у них на сайте написано: „Большой каньон Крыма был создан 28 октября 1974 года, с целью сохранения в естественном состоянии самого большого и величественного каньона Крымского полуострова“. Теперь ты мне веришь?

– Я не говорил, что не верю. Так, ты думаешь, что он мог туда направиться?

– Предполагаю, но это и логично.

– Действительно, – вздохнул доктор. – Надеюсь. Да и из Крыма, чтоб выехать, нужны документы.

– Сам и не думай туда ехать, заблудишься ещё. Если хочешь, мы можем поехать но, с экскурсией. Дайка телефон, – Анна тут же начала что-то клацать. – Ах, нет. Завтра! Они едут завтра. Вот, объявление. Кстати, у нас тут рядом есть ларек, где женщина постоянно собирает экскурсии, в том числе и в большой каньон. Без гида туда лучше не соваться. Заблудишься.

– Решено. Едем завтра, – произнес Владислав.

Анна, улыбнулась ему.

– О, мама звонит, – вытаращил глаза доктор. – Как это не привычно, – улыбался он. – Мама звонит. Я счастлив. Я нашёл семью. И нашёл тебя!

– Ой, да ну тебя, – в ответ скромно улыбалась профессор. – Романтика, амбре, мусорные баки.

– Да! – прикладывая телефон к уху. – Да, что? Что? Хорошо мама, сейчас!

– Что такое?

– Егор вернулся! – убирая телефон, ответил Владиславович.

– Отчим! – с тревогой в голосе произнесла Николаевна. – Бегом наверх!

Выскочив на лестничную площадку, они увидели открытую дверь и слышались голоса на повышенных тонах. Это был женский голос. Доктор быстро поспешил на помощь.

– Уходи! Проваливай! – возмущалась Дина.

– Я же… – пытался говорить мужчина.

– Она не хочет с тобой разговаривать! – обрывая его, – пробасила дочь.

– Да в чем дело? – донесся третий голос.

– Егор! Отвали от мамы!

– Так, что случилось! – вошел Владислав.

В коридоре, спиной к входу стоял высокий мужчина в два метра ростом. Услышав слова Владислава, он развернулся. На лице отчима блеснули очки.

– Егор Филиппович? – обратился доктор.

– Да… да, – запинаясь, ответил мужчина.

– Прошу покинуть эту квартиру! – со всей серьезностью, произнес Яцек. – Немедленно!

– А ты кто такой? Новый хахаль?

– Это мой сын! – сказала Мария и отвернулась.

– О, как! – вздохнул отчим. – Здравствуй сынок.

– Ты мне не папа! Проваливай! – оскалился доктор.

Егор выпучил глаза, пробегая взглядом по Владиславовичу.

– Ты прав, пасынок! – сквозь улыбку, добавил он.

– Ты ещё меня посмей назвать падчерицей! – возмутилась сестра. – Вы даже не расписывались! Ты здесь никто! Сожитель!

Мужчина ехидно улыбнулся, развернувшись в сторону Александровны. А после покачал головой из стороны в сторону.

– Егор Филиппович, Вас вроде попросили удалиться! – вновь обратился доктор.

С недопониманием на лице, вновь развернулся отчим. Анна выглядывала из-за дверей, и он тут же заметил её.

– Анна Николаевна, добрый день! – очкарик кивнул головой.

– Ой, – выдохнула профессор и тут же скрылась.

– Уважаемый! – сказал Егор, опуская взгляд на Владислава. – Я здесь живу.

– Уважаемый! – повторяя интонацию и прищурив глаза, повторил Владиславович. – Прошу покинуть эту квартиру! Немедленно!

– А иначе, что? – улыбаясь.

После чего он стал сводить плечи к центру. Напрягая мускулатуру, подобно участнику конкурса бодибилдинга, мужчина сжимал кулаки.

– Угрожаешь мне физической расправой? – не упуская улыбки с лица, продолжал здоровяк.

– Егор Филиппович, есть вещи куда страшнее, чем физическая расправа, – ответил доктор, смотря в глаза очкарика. – И если Вы не расписаны, так какого чёрта, тебя вообще когда-то Дина называла отчимом?

– Хороший вопрос, братишка! – тут же вставила сестра.

Называемый отчимом бросил взгляд на Анну, которая вновь заглянула внутрь. После, он перевел взгляд на Владислава и вновь на женщину.

– Вы что, коллеги? – качнув головой в сторону Черевко.

– Да, – ответил Яцек, не отпуская взгляда. – И, что с того?

Егор, внезапно изменился в лице, глотая слюну.

– Ты что, Вольф Мессинг⁷? – сказал он, вновь глотая слюну.

Доктор продолжал сверлить мужчину пронзительным взглядом.

– А знаете что? – развернувшись обратно к хозяйкам квартиры. – Я заберу свои вещи. Дина!

– Что! Твоя сумка у входа!

– А монеты? – наклоняясь.

– В картонной коробке! Как ты это вообще понесешь, там двадцать килограмм наверно!

– Ох, – выдыхая сквозь улыбку. – Я справлюсь, – хватая всё руками.

Ещё несколько мгновений и мужчины, как не бывало.

– Зачем было его отчимом называть, если вы ещё и не расписались? – махал головой Владислав.

– Боже, какой ты защитник! – с восхищением сказала Анна, заходя в прихожую. – Мария Васильевна, Вы хоть в порядке?

– Аня, всё хорошо, просто язык больше не поворачивается что-то говорить ему, после того, как Дину он чуть не изнасиловал.

– Дина, ты всё же ей сказала, – прошептала профессор.

– Мама, перестань! Всё хорошо! – обняв Васильевну. – Нумизмат хренов сдриснул! – с гневной интонацией в сторону двери.

– Быстро он ушёл, – добавил Владислав. – Что его напугало?

– Я уверена, теперь он сюда не вернётся! – поглаживая маму по голове, гордо заявила сестра.

– С чего ты это взяла? – ещё тяжело дышала мама.

– Мне только сейчас стало понятно, почему Егор не заходил к тебе Аня. Ведь он знал, где я прячусь.

– И почему же? – спросила Николаевна.

– Он психологов боится! Я ему сказала, что ты психотерапевт.

– Стереотипное мышление, что каждый психолог или психотерапевт умеет гипнотизировать, причем в считанные секунды. На ходу! – и доктор засмеялся.

Спустя некоторое время, сын и мать сидели на кухне и вели разговор.

– Почему ты с Аней не остался? – спросила Мария. – Она ведь тебе нравиться.

– Я хочу, чтоб ты легла спать и успокоилась. Егор больше здесь не появится. Но ты всё не спишь и не спишь. Аня уже спит наверно, Дина уже, как час назад заснула.

– Это всё нервы, – вздохнула женщина. – Жа… – на выдохе. – Владислав, спасибо!

– Мама, теперь всё будет хорошо. Ложись спать.

– Ну, хорошо, – встала она. – Ты тоже!

Это был напряженный день, ночью Владислав всё никак не мог заснуть. Мысли постоянно вертели в его голове фотографии из большого каньона в Крыму. Они всё больше и больше напоминали ему то, как описывали это место его студенты, из снов. Он размышлял о том, что только ему одному следует ехать туда, он переживал за мать, сестру и Анну, которая стала ему очень близка в последние дни. Большой каньон мог скрывать, что угодно в горах Крыма. Кто знает, что он может найти там. Но место было туристической достопримечательностью. А если ты хочешь скрыть что-то, то лучше это сделать у всех на виду.

– Если я поеду туда, то Аня поедет вслед за мной, ещё не ясно какая реакция будет у сестры. Боже, как же хорошо всё сложилось в этом году. Как всё началось ужасно и к чему привело. Ладно, я отвлекся. Если поеду я, как минимум, Анна поедет со мной. Нас много чего теперь объединяет, а я не думаю, что смогу отговорить её этого не делать. Я должен поехать сейчас, но один! Но зачем? Чувствую, что должен! Должен! Но зачем? Оставлю записку и возьму такси! Остаться здесь, они должны остаться здесь, так будет безопасней для них.

Владислав посмотрел на часы, на них было: „02:32“.

Глава 6

Вчера допрашивать, пытался полицай, меня,

Не смог я дать ответ не на один его вопрос.

Мне обещали пытки, отведать жгучего огня,

И завтра утром ждёт последний мой допрос.

из стихотворения,

„Допрос“

поэтесса

Анка Ракса

1940 год н.э.

Глава 6. Лесневский (часть 1)

Сильная головная боль пришла Владиславу в момент пробуждения. Он лежал на какой-то твёрдой поверхности. Ноги ныли, будто ими было пройдено большое расстояние.

– Почему так темно? – подумал мужчина.

Ощущался неприятный привкус крови во рту. Чувствовался отек, из-за чего челюсть болела. Доктор испытал резкое и режущее, сковавшее его, чувство на запястьях рук. Их явно что-то стягивало. Пошевелиться не получалось.

– Мои руки связаны? – вновь подумал он, пытаясь хоть что-то рассмотреть в кромешной тьме.

Чернота и ничего больше, что он мог увидеть. Что-то прикрывала его глаза, доктор чувствовал, как ресницы во что-то упирались. Ощущалась какая-то повязка на лице, но дотянуться до неё никак не получалось.

Лишь запах сырости давал ещё какую-то информацию о месте, где сейчас он находился. И это явно было чуждым ему местом. В воздухе витал какой-то запах древесины, который не сразу, а постепенно стал проявляться при каждом вздохе. А после проступил и запах свежескошенной травы. Косили её или просто растоптали, было не ясно, но сам запах травяного сока придавал какой-то свежести. Она особенно контрастировала с какой-то ещё посторонней вонью. Запах явно напоминал навоз или какой-то перегной.

– Что произошло? – продолжал размышлять Владиславович. – Чёрт! – произнеся уже вслух, ощущая тяжесть в челюсти, он это произнес шепелявым голосом. – Где я нахожусь?

– Здесь блин, – прозвучал незнакомый голос.

– К… к… к… Кто здесь? – запинаясь, удивился герой.

– А кто ты? – донесся ответ.

– Я? Я Владис… – с трудом говорил доктор, растерянно отвечая на вопрос чужака, челюсть ещё жутко болела. – Это вообще, кто говорит? Я где вообще? Что происходит?

Мужчина ощущал боль в челюсти, она ещё сильно болела, из-за чего его дикция было нечеткой. Почти каждое слово издавалось на выдохе с легким свистом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Флуктуация – любое случайное отклонение какой-либо величины.

Вернуться

2

Доподеплерин – такого препарата на самом деле не существует, это выдумка автора.

Вернуться

3

Патефон— механическое устройство для проигрывания граммофонных пластинок.

Вернуться

4

Хранилище данных.

Вернуться

5

USB-флеш-накопитель.

Вернуться

6

Термин вошел в обиход после одноименного фильма „The Manchurian Candidate“ 1962 года – экранизации романа Ричарда Кондона. „Маньчжура“ обозначали агентов, наделенного ложными воспоминаниями и подсознательными командами. Обычной целью, которых, было регулярно докладывать обстановку. Это гарантировало, что он не сможет выдать своих союзников.

Вернуться

7

Вольф Григорьевич Мессинг – советский эстрадный артист, менталист – мастерство психологических опытов – вид исполнительского искусства, демонстрация на публике психологических экспериментов, опытов и „экстрасенсорных“ способностей, таких, как телепатия, ясновидение, психокинез и др., а также выдающихся способностей памяти, наблюдательности и быстрых вычислений. К ментализму также может быть отнесен гипноз как сценическое искусство.

Вернуться