Агата К.
Паутина

Все персонажи случайны,

совпадения вымышлены

Рассвет

Спящий город на рассвете укрыт плотным туманом, словно одеялом. Вязкий кисель на улицах делает мысли медленными и густыми, и редкие прохожие становятся отрешёнными и невосприимчивыми к происходящему на улице в столь ранний час.

По широкому проспекту с бешеной скоростью несутся три машины. Впереди – чёрный матовый кроссовер без номеров. Он уверенно петляет на большой скорости в попытке увернуться от пуль, летящих из двух машин позади. Скромные серые седаны, вероятно, даже в сумме не стоят «лидера гонки», однако они практически не уступают в скорости благодаря стараниям водителей.

За рулём седанов – лучшие агенты специального отдела Интерпола. Пока они пытаются зажать с двух сторон чёрного гиганта, их напарник и босс нещадно палят по машине, целясь сразу и по колёсам, и по салону, вероятно, в надежде попасть водителю или пассажирам в затылок: жалеть преследуемых ими преступников никто не собирается.

Ещё не проснувшиеся офисные здания мелькают за окном с пугающей скоростью, но насладиться красотами каменных джунглей сейчас не выходит – пули летят градом. Несмотря на все старания водителя кроссовера, заднее стекло всё-таки покрывается паутиной трещин и вскоре рассыпается.

– Пригнись! – Кричит мужчина с переднего пассажирского сидения, и девушка сзади, едва успев отстегнуть ремень безопасности, буквально скатывается вниз, замирает в узком пространстве, прикрывая голову от осколков, разлетающихся по салону, – пули, с лёгкостью раскалывающие стёкла, не могут пробить бронированный металлический корпус машины.

Испуганная девушка не видит дороги, но внезапно чувствует, как машину резко ведёт влево, словно водитель уже не следит за её управлением, а затем слышит ещё один крик:

– Нур!

Девушка неосторожно поднимает голову и видит сочащуюся из затылка Нура струйку алой крови: не имея возможности пригнуться, он словил черепом одну из пуль.

Машина останавливается – но не потому, что был выжат тормоз, а потому что смятый капот теперь упирается в отбойник.

Из-за отсутствия стёкол в автомобиле отчётливо слышно, как рядом останавливаются машины, как кто-то смутно знакомый кричит и отдаёт команды. Дверь пассажирского сидения открывается, и девушку выволакивают за плечи – грубо, бестактно и до дрожи мерзкими прикосновениями. Она не успевает нормально встать на ноги; кажется, у туфли шатается каблук. Чьи-то мужские руки держат её за предплечья, сжимая так больно, что против воли выступают слёзы. Ей жёстко скручивают руки за спиной, и кто-то кричит:

– Стефан, она у нас!

Ответа не следует, зато слышны крики, возня, а затем – хлопок, разорвавший густую вату тумана вокруг. Выстрел, оглушительно громкий в тишине утреннего города.

Всё вокруг словно замирает. Мужчина медленно оседает на асфальт. Агент постарше самодовольно убирает пистолет в кобуру.

– Эрик!.. Нет… – Кричит девушка, пытаясь вывернуться и оглянуться. От увиденного колени предательски подгибаются, и, если бы не крепкие руки двух агентов, придерживающих её, она так бы и упала на асфальт.

– Вот и всё, – с заметным облегчением произносит агент, только что выстреливший в Эрика. Он всё ещё стоит над бесчувственным телом мужчины, а его голос слишком хорошо слышен на пустом проспекте. – С этим покончено. Её, – агент пальцем тыкает в девушку, – в штаб, сразу в допросную.

Он смотрит на восходящее над мегаполисом солнце, с трудом проталкивающее свои лучи сквозь медленно рассеивающийся туман, и улыбка озаряет его лицо:

– Сегодня будет чудесный денёк.

1

Стефан пристально смотрит на девушку в допросной через двойное стекло и испытывает множество эмоций. Прежде всего, ему не верится, что она здесь. Как ни странно, в этой комнате она уже появлялась, но тогда всё пошло не по плану – по крайней мере, не по плану агента. Сейчас же он знает, он твердо убеждён, что всё будет сыграно как по нотам. Стефан планировал эту развязку так долго, так тщательно представлял каждую деталь сегодняшнего дня, что и сам поражён, как ловко он всё срежиссировал. Старая фантазия совпадает с обновлённой реальностью вплоть до мельчайших деталей.

Вот, например, сама девушка. Именно так она и должна себя чувствовать в пустой неуютной допросной, с наручниками, приковывающими хрупкие запястья к тяжёлому металлическому столу. Однажды она уже сидела здесь с прямой спиной и приподнятым подбородком. Сейчас она слегка сгорблена, голова поникла, но её красивый и безумно дорогой костюм-двойка всё ещё идеален, хоть и кажется неуместным элементом роскоши в аскетично обставленной комнате. Пряди светлых волос, ещё недавно собранные в аккуратную причёску, сейчас закрывают её лицо от Стефана. Тонкими пальцами она нервно перебирает цепочку наручников словно чётки; агент даже может предположить, что она действительно молится. Вот только мольбы её никто не услышит. Всё, о чём она сейчас может просить небеса, неисполнимо, ведь Стефан лично об этом позаботился.

Или вот, например, он сам. Он знал, что будет невероятно вымотан в этот едва начавшийся день, но радость разливается по телу горячей лавой, как хороший ром по гортани. Утро выдалось невероятно активным, но самое главное – успешным. Так что, невзирая на немного помятый костюм, синяки под лихорадочно блестящими глазами и голодное урчание желудка, он готов действовать.

А ещё Стефан испытывает злорадство. Последние несколько лет дались ему нелегко. Из-за работы он потерял шансы на семью и забыл уже, что значит полноценный восьмичасовой сон, но не опускал руки, чтобы доказать: он способен остановить Союз. И сегодня он догнал их лидера, а его беззащитная девушка сидит здесь, в допросной комнате специального отдела Интерпола, главой которого и является мистер Стефан Шнайдер. Единственный его план, который сработал против Союза, но сработал так эффектно и точно, что впору восхищаться. Шахматная партия, по ходу которой белые проигрывали, внезапно обернулась их победой.

Весь этот вихрь мыслей проносится в голове Стефана, пока он смотрит через двойное стекло. В голове сейчас нет места сомнениям. Всё случившееся буквально пару часов назад придаёт ему невероятный заряд уверенности, поэтому, сделав глубокий вдох и поправив пиджак, он решительно входит в допросную.

От лязга металлической двери девушка вздрагивает и даже поднимает голову на первого за утро посетителя. Едва заметив агента, она подбирается: садится на жёстком, неудобном стуле прямее, разворачивает плечи и откидывает часть волос назад рывком головы; рукой это сделать было бы удобнее, но цепочка наручников слишком коротка.

Он со скрипом – нарочно громким, практически садистским – отодвигает второй стул и садится напротив. Складывает руки в замок и первую минуту просто изучает лицо девушки, даже не пытаясь спрятать усмешку.

Изучать было что. Через стекло из коридора не видно ни покрасневшие от слёз карие глаза, ни отчаяние во взгляде. Сейчас она даже не теребит цепочку, сжимая ладони.

– Доброе утро, мисс Адамс, – произносит, наконец, он. Вопреки его ожиданиям, девушка лишь напряжённо молчит. Стефан разводит руками и картинно удивляется:

– Что, даже не поздороваешься?

– Иди к чёрту, – отвечает девушка с непроницаемым лицом, приподнимая правую бровь в удивлении: как он вообще смеет с ней говорить?

– София, это некультурно. Эрик бы не обрадовался отсутствию манер…

Адамс резко хватается за край стола и сдавленно произносит:

– Не смей даже произносить его имя.

Стефан снова усмехается, наслаждаясь моментом. Он действительно радуется как маленький мальчик. Будь его воля – выскочил бы на улицу и прыгал бы по лужам, но он всё-таки сдерживает себя.

– Всё случилось из-за тебя. Ты сволочь. Ты убийца, – заканчивает предложение София.

Улыбка на лице Шнайдера замирает. Ему требуется время, чтобы примерить на себя новую роль. До этого момента о себе в таком ключе он как-то не мыслил, поэтому несколько секунд он прикидывает, а так ли это. Он склоняет голову, немного переводит дух, а потом снова заглядывает в лицо девушки и начинает говорить, чеканя каждое слово:

– Дорогуша, ничего бы не случилось, если бы не Эрик и его желание поиграть.

– Ты всё начал, – возражает София, но Стефан не слушает её:

– Это ты связалась со сволочью и убийцей. Твой парень – преступник, покрывавший торговлю оружием, состоявший в сговоре с пятью разыскиваемыми по всему миру злоумышленниками. А я добросовестный агент Интерпола, и я всю свою карьеру положил на то, чтобы остановить этот преступный Союз. И знаешь что? Сегодня я сделал первый основательный шаг к его искоренению. Эрик больше не опасен, а ты здесь, и поверь, в твоих интересах рассказать мне всё о каждом из членов Союза.

Шнайдер вряд ли подозревает, каких неимоверных усилий стоит Адамс сейчас не вскочить и не сделать что-нибудь глупое. Например, не плюнуть ему в глаз, не врезать по скуле, не жалея костяшек, не заплакать или даже по-волчьи завыть, закричать и начать колотить кулаками по каменным стенам вокруг.

– На что ты вообще надеешься? – С плохо скрываемой дрожью отвечает София, отводя взгляд на зеркало.

– Какой смысл сейчас отпираться? – Продолжает давить Стефан. – Ты же не думаешь, что бывшие, подчёркиваю, бывшие союзники Эрика захотят тебя спасти? Они уже разбежались, залегли на дно, поверь мне. Но мы их достанем. И посадим всех и каждого, до единого, это я тебе обещаю.

Немного подумав, он неожиданно для себя вдруг добавляет:

– И начну я с Вика.

2

Доверие, оказанное начальством Интерпола, Стефан Шнайдер был готов оправдывать каждую секунду, поэтому отбором будущих агентов специального отдела занимался лично. Просмотрел кучу досье, прочитал сотни анкет, проверял каждого на соответствие заданным им самим критериям – главным было отсутствие у кандидатов миссий, связанных с набирающей мощь международной преступной группировкой. Стефан с невероятным упоением изучал возможных подчинённых, пока в дело не вмешался комиссар Пол Робер, его непосредственный начальник, который в срочном порядке потребовал предоставить полный список претендентов и вызвать их для собеседования.

И если в некоторых кандидатах Стефан сомневался до последнего, то к Вику Делити у него претензий не было. Его личное дело было идеальным – без каких-либо проблем с законом в прошлом, идеальная физическая подготовка, особые успехи в стрельбе ещё со школьной скамьи, плюс длинный список дополнительных умений. В жизни Вик был таким же, как и на фотографии в личном деле: появись он на свет раньше, именно с него и срисовали бы Капитана Америку – даром что провёл большую часть жизни в Штатах, отчего говорил с американским акцентом и по-американски же широко улыбался.

Доверившись интуиции и подробной характеристике предыдущего начальника Вика, который прежде всего хвалил выносливость парня и его беспрекословность в исполнении приказов, Стефан решил определить его в пару к Фишеру.

Британец Киллиан Фишер, высокий брюнет с аристократично белой кожей, был талантливым агентом с неординарным мышлением, но его творческие в самых неожиданных смыслах порывы на миссиях приводили к слишком уж заметному числу выговоров. Складывалось впечатление, что не столько он сам хотел попасть в специальный отдел, сколько его начальник желал спихнуть несомненно талантливого, но больно уж непредсказуемого агента.

В паре они проработали бок о бок без малейших нареканий почти два года, когда всё начало меняться. Сначала у Вика умер отец. Обстоятельств Киллиан не знал, хотя и ожидал, что напарник ему откроется. Но Делити отстранился от всех и почти замкнулся. Фишер заметил, что Вик стал хуже выглядеть – осунулся, постоянно нервничал, пил кофе литрами и совершенно перестал общаться с коллегами. В какой-то момент Киллиану показалось, что у Вика появилась девушка, которая не знает, чем он занимается, поэтому по телефону тот говорил неясными полунамёками, а то и вовсе отходил подальше. Другие агенты в шутку спрашивали даже, существует ли эта девушка на самом деле, но Фишер их одёргивал. Он считал, что близкие люди должны знать правду, и жалел напарника. Тем не менее, по вечерам до него стало невозможно дозвониться, и если случалась какая-то срочная миссия, то Киллиану приходилось отправляться на задание с кем-либо другим. Потом, конечно, Вик извинялся, даже проставлялся в баре или угощал кубинским ромом, но пропадал с радаров всё чаще и чаще.

А потом случилась облава в ресторане. К ней Стефан готовился особенно тщательно. Отдел установил, когда криминальный авторитет Европы, лидер пятёрки Союза Эрик Рихтер будет ужинать в центре Лондона. Оставалось лишь побеспокоиться о том, чтобы его предполагаемый клиент не смог прийти на встречу и предупредить его об этом.

План Стефана был прост, и именно поэтому вызывал чувство уверенности в том, что всё получится: Рихтер придёт в своё любимое заведение и, ожидая клиента, который не появится, попадётся в лапы команде элитных агентов, окруживших заведение со всех сторон.

Уверенность была так сильна, что, когда они ворвались в дорогой, но абсолютно пустой ресторан, Стефан даже не мог поверить, что что-то пошло не так. Его агентам никто не оказал сопротивления, лишь недоумённая метрдотель и растерявшийся официант подняли руки при виде вооружённых людей в масках.

– Стефан, здесь никого, – сообщил по рации Вик.

– Обыскать! – приказал нервно Стефан. Киллиан тут же эффектно перемахнул за барную стойку и отправился осматривать кухню и другие служебные помещения, пока Вик осторожно проходился мимо рядов из столов и диванов.

Выглянувший в зал Киллиан разочарованно пожал плечами:

– Никого, кроме бармена.

– Бесполезно! – Тут же отозвался Вик. – Кто-то предупредил Эрика или его охрану, и они ушли.

– Опросите бармена и официанта, – шипел от ярости в наушник Стефан, создавая иллюзию помех на линии.

– Здесь был этот человек? – Показал Киллиан официанту фотографию Рихтера.

– Да… Но он ушёл… вместе с девушкой… – Заикаясь от волнения, произнёс официант. – Ушли через кухню за минуту до вашего появления.

– С девушкой? – Удивлённо переспросил Вик, подходя ближе. – Какой ещё девушкой?

Дверь ресторана распахнулась, привлекая всеобщее внимание. Вошёл третий агент Серхан Мамат, ведя перед собой смуглого невысокого мужчину.

– Ошивался у входа в ресторан, сказал, что отсюда сбежала преступница, которую он преследует, – подтолкнул Серхан молодого человека в штатском вперёд.

– Меня зовут Тео Аманатидис, я агент греческого подразделения Интерпола…

– Так ты здесь на задании? – Спросил Киллиан. Тео на секунду завис, не моргая, а потом ответил:

– Я преследую преступницу, которая обчищает туристов. Она зашла в эту дверь.

Мамат деловито осмотрел Аманатидиса и бесцеремонно изучил его карманы и находки в них – документы, бумажник, наручники, которые агент, видимо, приготовил для задержания своей цели. Тео стоял, терпеливо не шевелясь.

– А чего ты её упустил? – Усмехнулся Серхан, возвращая найденное Тео.

– Вход строго по спискам, таковы правила. У нас элитное заведение, – ответила метрдотель. За этим последовал раздражённый выдох сразу всех агентов, а Аманатидис немного смутился, убирая наручники в слегка потёртый рюкзак.

– Ты знаешь, кто она? Как её зовут? – Включился в работу Фишер, но начальник в ухе перебил его:

– Хватайте этого грека и тащите на допрос до выяснения дел.

Киллиан знал, что боссу очень не хотелось отступать, но на улицах сегодня ловить было уже нечего: они слишком много времени потратили на разборки в ресторане. Эрик Рихтер наверняка приезжал на машине, и если он ушёл из ресторана за минуту до их появления, то через полчаса он мог быть уже даже не в Англии.

– Согласен, – рассеянно подтвердил Вик, отрываясь от сообщения, пришедшего на телефон полминуты назад. – Девушка – это что-то новое, она может стать хорошей зацепкой. Ты очень кстати, Тео.

Агенты допросили бармена больше для проформы, чем для реальной пользы делу – естественно, он вообще ничего не видел и не слышал. Да, Эрик Рихтер – постоянный клиент, но девушку видели здесь впервые. Они заказали вина, чуть-чуть выпили, расплатились наличными и быстро покинули заведение через кухню, – толку от таких свидетельств никакого, даже внешность девушки не смогли описать, так как давно выучены не смотреть в глаза клиентам. Теперь вся надежда была на сведения от Тео.

Отряд высыпал на улицу, встретившую их сырой ночной прохладой. Серхан уже прыгнул за руль, Киллиан вежливо извинялся за поведение своих коллег перед Тео, Стефан торопил всех по наушнику, и в этой суматохе так никто и не заметил, что служба Вика Делити в Интерполе закончилась в ресторане.

3

Для Софии всё началось с ресторана, хотя она даже не подозревала, что здесь вообще расположено какое-то заведение. Девушке просто нужно было исчезнуть с улицы. Её преследовали от самой площади, где она занималась привычным в последнее время для неё делом: профессионально коллекционировала то, что другие зарабатывали упорным трудом. Иначе говоря, она воровала. И, видимо, в этот раз была не слишком осторожна, вытаскивая чужой бумажник или снимая с кого-то часы, раз привлекла чьё-то внимание.

Ощущение преследования трудно было спутать с чем-либо – тяжёлый взгляд тенью проникал в позвоночник, заставляя нервно подрагивать кончики пальцев. Пару раз оглянувшись как можно небрежнее, София заметила невысокого смуглого брюнета с идеальным греческим носом. Её интуиция сочла преследователем именно его и требовала что-то предпринять. Пришлось резко соскочить с тротуара на узкую проезжую часть и перебежать её в неположенном месте.

– Эй, стой! – За ней действительно следил он.

Вздрогнув от крика, воровка всё же не обернулась, но поспешила сбросить вытащенные ранее у нерасторопных прохожих бумажники в урну, оставаясь на сегодня ни с чем. Она перебежками добралась до неприметной двери без вывески и поняла, что преследователь не отстал, и либо карманница зайдёт внутрь, либо её догонят.

Дверь поддалась с трудом, но пройти вглубь даже на шаг не позволила метрдотель:

– Прошу прощения, посещение ресторана строго по спискам.

– Что? – Растерянно оглянулась девушка.

– Вы есть в списках, мисс? – Настойчиво повторила метрдотель.

София судорожно перевела дыхание, скользнула глазами по строгой женщине перед собой, затем по папке, которую она держала в руках достаточно низко, чтобы разглядеть верхнее имя в списке.

– Конечно, меня ожидает господин Рихтер, – наивно взмахивая ресницами, улыбнулась она и как бы невзначай сверкнула браслетом с бриллиантами на левой руке, в надежде, что дорогое украшение подтвердит её состоятельность.

– Отлично, – ответила метрдотель, ничего не заподозрив. – Ваш спутник ещё не приехал, но мы проводим вас к столику.

Пока официант вёл гостью к столику, заказанному господином Рихтером (кем бы он ни был) она огляделась. Вечером в среду здесь было удивительно мало народу, особенно в масштабах огромного зала с зеркальным потолком и невероятным количеством разнообразных люстр и бра. В правой части только что закончила ужинать пожилая пара; они чересчур эмоционально, как показалось девушке, благодарили официанта за обслуживание. А больше никого и не было видно. Софии стало не по себе. Закрытый для случайных посетителей ресторан, конечно, надёжно защищал её от внешнего мира, но оставлял уязвимой для тех, кому об этом ресторане известно. Больше всего ей хотелось отсидеться в самом тёмном из углов, а потом сбежать, чтобы наутро покинуть Лондон, который принял её так нерадушно.

К сожалению, официант подвёл её к столу в центре зала.

– Сделаете заказ или дождётесь спутника? – Предлагая стул, поинтересовался официант.

– Подожду, пожалуй, – как можно спокойнее ответила София. – Надеюсь, он не слишком задержится.

– Ну что вы. Господин Рихтер никогда не опаздывает.

Официант оставил Софию наедине с мыслями, что знакомиться с этим господином у неё точно нет ни малейшего желания. Чтобы не привлекать внимания, она погрузилась в меню. Таинственное заведение оказалось невероятно дорогим – похоже, даже не все сливки высшего общества были в состоянии позволить себе посреди недели отужинать с компаньоном или супругой. Зато винотека поражала разнообразием, и девушка сначала задумалась, не побаловать ли себя бокалом красного, прежде чем сбежит отсюда, но потом вспомнила, что она сегодня без улова.

Дверь в зал снова распахнулась, и София испуганно посмотрела вперёд – не прорвался ли внутрь её преследователь? Нет, это был не он. В ресторан вошёл мужчина чуть постарше самой девушки, с идеально прямой спиной, в элегантном, очень дорогом костюме – это даже с расстояния было понятно, – и немного удивлённым взглядом. Он совершенно не обращал внимания на сопровождавшего его официанта, так как не сводил глаз с незнакомки.

Никаких сомнений, это был господин Рихтер. Её сердце бешено заколотилось, а стены ресторана на секунду поплыли перед ней, и она с трудом заставила себя выдохнуть и сделать вид, что ничего необычного не происходит. Она сама не понимала, почему так разнервничалась. Конечно, он удивлён, успела подумать София. Встречу он назначал кому-то другому. Или другой. И шансов, что он не знал в лицо того, кого пригласил на ужин, нет никаких. Мысленно мошенница уже приготовилась к позорному изгнанию из ресторана и призывала всё своё немногочисленное обаяние, чтобы выйти из разговора с минимальными потерями для своей чести.

– Простите, я… – Вставая со стула, проговорила она, но он лишь усмехнулся и потянулся к ней:

– Рад тебя видеть. Извини, что заставил ждать, – а затем наклонился и поцеловал девушку в щёку. Лёгкий порыв ветра донёс нотки изысканного парфюма, к которому примешался аромат горького табака.

– Что… – София почувствовала, как краска заливает лицо. Но господин Рихтер оставался невозмутимым.

– Ты уже что-нибудь заказала?

– Нет, мисс хотела дождаться вас, – влез официант, выкладывая меню перед Рихтером. – Вам как обычно?

– Нет, пока оставь нас наедине, – потребовал Рихтер, и официант растворился в воздухе.

Повисло неловкое молчание. София по-прежнему не знала, куда деть глаза, руки и всю себя, а сидящий перед ней мужчина словно и не замечал этого. Он просто смотрел на неё в упор, отбивая тонкими длинными пальцами ритм одному ему известной песенки.

– Прошу прощения за это недоразумение, – нервно поправляя браслет на запястье, сказала девушка. – Мне показалось, что меня преследовали, и нужно было где-нибудь укрыться, первой попавшейся дверью оказался этот ресторан…

– Я предпочитаю этот столик, чтобы видеть весь зал как на ладони, – внезапно перебил он. – Конкретно с вашего места идеально видно и вход, что очень удобно.

Тон его голоса был ровным как взлётная полоса, поэтому София растерялась вновь, не разбирая, что он сейчас чувствует и как вести себя дальше.

– Спасибо, что не выдали меня метрдотелю. Я понимаю, у вас встреча, не буду вам мешать, – она попыталась подняться, но Рихтер жестом остановил её.

– Мой компаньон, вероятно, задержится, у нас есть время. Как насчёт вина?

– Мне ничего от вас не нужно, – ей не нравилось, как стремительно он врывался в её личное пространство. Поначалу она не успела перестроиться, но сейчас смущение и неловкость переполнили чашу терпения.

– Кроме моей фамилии, видимо. Она вам так понравилась, что вы решили ею воспользоваться, – тихо парировал он. – Может, хоть имя своё назовёте?

– София, – неоправданно резко вырвалось у неё.

– Очень красивое имя. София.

Девушка смущённо улыбнулась, замечая, как немецкий акцент нового знакомого изменяет её имя: «с» в его устах звучала как мягкая «з», немного уставшая от жизни. Она посмотрела на мужчину ещё раз, уже без раздражения. Кажется, в его зрачках плескалось веселье, а не злость.

– Подведём итог. Вы воспользовались моей фамилией, чтобы попасть сюда, так что теперь вы мне должны.

– Должна?..

– Да. Поэтому не сможете отказаться от бокала вина со мной.

София вежливо улыбнулась.

– Простите, я не пью с незнакомцами.

– Хорошее правило, – жестом подзывая официанта, ответил ей Рихтер. – Меня зовут Эрик. Теперь согласны выпить?

– Нет, спасибо.

София вдруг осознала, что упрямилась по инерции, что говорила совсем не то, что думала и чувствовала. События последнего часа развивались так стремительно, что она не сразу смогла разобрать, что за смущением притаилось жгучее любопытство и желание продолжить беседу с мужчиной, который по какой-то причине не разозлился на неё и не сдал персоналу закрытого заведения.

Она уже успела пожалеть, что последняя фраза сорвалась с её губ, и теперь отчаянно надеялась, что он продолжит настаивать на своём. Её ответ явно выбил его из колеи. Поэтому до прихода официанта он вновь молча сосредоточился на изучении внешнего вида незнакомки. Уложенные волосы, солнечно блестевшие в свете люстр ресторана, брючный костюм-двойка серого цвета с белоснежной блузкой, скромный маникюр на королевский лад – София как-то по-глупому, по-девичьи надеялась, что ему нравилось то, что он видел перед собой.

– Давайте так, – Эрик сделал паузу, исподлобья посмотрев на Софию ещё раз, из-за чего на его высоком лбу образовались две тонкие складки. – Если выбранное мною вино вам не понравится, что маловероятно, то я незамедлительно оставлю вас в покое, и мы больше не увидимся.

Непривычное условие заинтриговало, поэтому она лишь развела руками в знак согласия.

– Слушаю, сэр?

– Два бокала вина.

– Вам как обычно?

– Германия, 1996-го.

София даже не успела понять, утвердительно ответил Эрик или нет, как официант уже откланялся.

Спор с вином слегка окрылил Софию, и теперь девушка не стеснялась смотреть в упор на Эрика, играя с ним в зрительный контакт. Глаза цвета горького шоколада смотрели на неё в ответ, а его видимое хладнокровие и спокойствие сейчас неплохо контрастировали с её воспалённым состоянием неопределённости. Впрочем, она по-прежнему не упускала из виду его пальцы, всё ещё периодически отбивавшие рваный ритм по краю столешницы.

Вернувшись, официант открыл бутылку вина при гостях, аккуратно разлил золотистую жидкость по бокалам на тонких хрустальных ножках и снова откланялся. Как только официант удалился, Эрик первым взял бокал и произнёс:

– За вас.

– Хорошо, за меня, – ответила София, потянув руку к своему напитку.

Она не могла не заметить, что он не начал пить, пока вино не коснулось её собственных губ. Ему правда было интересно, как она отзовётся о, вероятно, его любимом напитке?

Впрочем, ничего плохого она сказать не могла. Вино показалось ей тягучим, совсем не крепким, а во вкусе неожиданно раскрылась не только изюмная сладость винограда, но и янтарный холодок.

– Ну что скажете? – Судя по тону его голоса, Эрик уже знал ответ.

– Я не ожидала, что белое вино может быть таким… Вы победили, – с лёгкостью признала поражение София, делая ещё один глоток. Самодовольную ухмылку на лице мужчины не стёрли даже дальнейшие её слова:

– И всё же, у вас встреча, а я не хочу помешать.

– Вряд ли вам стоит торопиться на улицу. Вас всё ещё могут преследовать.

Довод звучал разумно, к тому же дверь снова распахнулась, и девушка испуганно вздрогнула, чем выдала себя окончательно. Она действительно ещё боялась выйти на улицу одна. Она боялась этого уже несколько лет, и только сегодня вечером на короткое мгновение страх отступил.

Вошедший в зал мужчина быстрым шагом подлетел к Эрику. Он сложился пополам, чтобы прошептать ему на ухо что-то крайне важное, судя по суете в его взгляде. София заметила под плотным чёрным пиджаком очертания пистолета.

Выслушав своего знакомого, Эрик резко переменился в лице. Расслабленность мгновенно покинула его тело, а голос перестал быть бархатным, как обивка диванов в этом ресторане.

– Нур, ты уверен? – Подошедший азиат кивнул и произнёс ещё одно слово, но София не расслышала его; кажется, он назвал чьё-то имя. – И обязательно им было прямо сейчас…

Эрик рывком поднялся с места, лёгким движением оправив пиджак. Нур уже достал из-под пиджака пистолет, указывая им теперь на кухню ресторана. Блеск оружия моментально вернул Софию в состояние испуганного напряжения. Кто, чёрт возьми, такой этот Эрик Рихтер?

– Жаль, но я вынужден покинуть это заведение. Вы со мной или как? – Эрик протянул руку Софии, и та оцепенела.

Кто-то преследовал её – это мог быть кто угодно: турист, которого она лишила наличных, полицейский, который это заметил, или даже маньяк, которому она просто попалась на глаза. Но тот, кто шёл за Эриком, был однозначно страшнее, если в ход пошло оружие, а выходить придётся через служебные помещения. Стоило ли следовать куда-то за таким человеком? С ним могло быть опасно – в разы опаснее, чем одной. Разум был категорически против, зато интуиция настаивала, что рядом с ним она почувствовала себя в безопасности.

Эрик всё ещё стоял с протянутой рукой, теряя драгоценные секунды на отступление, чем, похоже, раздражал своего телохранителя.

– Я не знаю, кто вас преследует, но я могу помочь вам скрыться. Поверьте, я в этом профессионал. – Он действительно желал, чтобы она поддалась искушению. Второй раз за вечер.

Резко выдохнув, София схватила клатч и протянула руку Эрику в ответ.

– Так и знал, что вы согласитесь.

– Мы продолжим пить вино? – Чуть задыхаясь от быстрой ходьбы между столиков, спросила София.

– Обязательно, – ответил Эрик, пропуская даму вперёд, сквозь служебные помещения не сопротивлявшихся официантов.

Она выскочила вслед за Нуром из проулка на проезжую часть где-то позади таинственного ресторана и оказалась перед чёрным автомобилем без номеров с затонированными стёклами. Нур, оглядываясь по сторонам, широкими шагами обошёл машину и сел за руль. Эрик распахнул дверцу заднего сидения, помог девушке скрыться в недрах авто, а сам сел спереди, и машина тут же резко сорвалась с места.

– Нур, сначала отвези нас, потом заберёшь Вика.

– А куда мы едем? – Поинтересовалась София из-за спины Эрика.

– Туда, где мы будем выше всех, – размыто ответил он.

Неизвестность должна была её напрячь. Но вопреки всем беспокойствам вечера, она не ощущала душащей руки страха. Может, это всё-таки вино дало в голову. А может, ей передалась каменная уверенность Эрика. Задавать вопросы дальше показалось бессмысленным – ответов она всё равно не получит, а беспокойно суетиться этим вечером ей уже больше не хотелось.

Машина плавно рассекала широкие проспекты, послушно перестраивалась из ряда в ряд; Нур вёл уверенно и расслабленно, словно слился с автомобилем на каком-то космическом уровне. Скорость совершенно не ощущалась, хотя дома и фонари мелькали за окном так часто, что оставалось только гадать, сто сорок или сто восемьдесят сейчас показывает спидометр. Но София предпочла любоваться ночным городом, немного таинственным, по-будничному суматошным, чуть-чуть холодным, как и твёрдое стекло окна, к которому она нечаянно прильнула лбом. В какой-то момент её взгляд соскользнул на зеркало переднего вида на правом борту автомобиля, и она залюбовалась отражавшимся в нём Эриком – всё ещё сосредоточенным и собранным, но всё же не намеренно пугающим и интригующим, а скорее отстранённо задумчивым и… уязвимым, что ли. Тёмными глазами он лениво цеплялся за яркие лампы придорожных фонарей, но видно было, что мысленно он сейчас совсем не в машине. Возможно, на секунду он забыл даже, куда и зачем едет, и что на заднем сидении есть пассажир, приглашённый им в авто. София порадовалась, что в зеркало заднего вида невозможно разглядеть задний диван из-за царивших сумерек, поэтому Эрик даже не подозревал, что она сейчас его разглядывает.

Зато её интерес заметил Нур, но лишь усмехнулся, стараясь не привлекать внимания. Он аккуратно, но резко свернул в квартал. Ещё пара поворотов, и он остановил машину у высокого современного отеля; такие здания чаще стоят на окраинах, в центре им не место.

– Когда заберёшь Вика, отзвонись, – последнее, что успела заметить София, это то, как мгновенно вышел из задумчивого оцепенения Эрик, снова превращаясь в опасного хищного зверя, стальным голосом отдающего приказы.

Он вышел из машины и потянулся было открыть пассажирскую дверь, но София уже выбралась сама, хоть и не без труда: дверь оказалась тяжелее обычного, видимо, из-за брони. Тень удивления скользнула по лицу Эрика, но он мгновенно собрался, улыбнулся, едва склонив голову, и всё равно протянул руку девушке.

– Прошу за мной.

Он провёл её к лифту, и они поднялись на самый верхний этаж. Когда двери распахнулись, София увидела небольшой ресторан на крыше, буквально на пару столиков. С каждой из сторон открывался захватывающий вид на весь Лондон, переливавшийся где-то там, далеко внизу, тысячами оттенков жёлтого, красного, белого. Шум улочек не долетал до крыши, наверху царила успокаивающая тишина, что вкупе с завораживающей панорамой перед девушкой дарило ей чувство параллельного городу внизу мира.

– Здесь очень красиво, – прошептала София, несмело подходя к перилам.

– В какой-то мере, – согласился в своей манере Эрик, останавливаясь рядом.

Следующие несколько минут они любовались мерцающим городом, вдыхая свежий ночной воздух, наслаждаясь короткими мгновениями покоя, которые словно были наградой за недавнюю суету в ресторане. Да и сама встреча там казалась такой же далёкой, что и люди внизу.

Краем глаза София заметила, что Эрик смотрит не столько на хитросплетения нитей освещённых переулков, сколько на её борьбу с волосами на ветру, но решила не придавать этому значения, чтобы не смущать и не смущаться.

– Я обещал вино, кажется. – Прервал молчание Эрик. Он отошёл к барной стойке, достал бутылку и разлил напиток по бокалам.

– Ну что, вновь за вас? – Протягивая бокал, предложил он тост. Он продолжал смотреть на неё испытывающе, ожидая подвоха сам и предлагая некую загадку новой знакомой.

– Можно перейти на ты, пожалуй, – ответила София, и Эрику понравилось это предложение.

Они проигнорировали немногочисленные стулья и столы на крыше, оставаясь на самом её краю в пол-оборота. Вино было не совсем тем, что они попробовали в ресторане, более крепким, и, хотя вкус его был скорее приглушённым, именно это сочетание казалось идеально подходящим ситуации – ничего лишнего, только большой город как на ладони, двое на крыше и благородный напиток.

Теребя бокал в руках, София старалась не поднимать взгляда. Почему-то сейчас ей начало казаться, что гораздо безопаснее смотреть с такой высоты вниз, чем в его глаза. Эрик не навязывал диалога, словно ему не нужно было слов, чтобы разобраться в человеке. Он не спеша наслаждался белым вином, ухмылялся и всем своим видом говорил: «Я, конечно, немного сомневался, но в целом знал, что тебе понравится».

Тишину нарушил показавшийся неестественно громким звонок телефона. Взглянув на экран, Эрик со вздохом передал свой бокал в руки Софии, нажал на зелёную кнопку и отошёл в сторону.

Находясь на безопасном расстоянии, София решилась внимательно изучить мужчину ещё раз, прежде чем принять важное решение – худое лицо, но скулы не выступают; небритый подбородок, жёстко поднятый вверх; жесты длинными пальцами свободной от телефона руки; широкие шаги вдоль парапета… Разговор длился едва ли больше минуты, но, кажется, расстроил Эрика. По крайней мере, когда он вернулся, выглядел он задумчивым.

– Мне очень жаль, но мне нужно срочно отлучиться по делам. Мой бизнес не соблюдает режим дня, – с нажимом произнося слово «бизнес», извинился Эрик. – Спасибо за вечер.

Его уверенность в том, что София не станет задавать лишних вопросов, могла показаться излишней, но девушка не придала этому значения, опьянённая то ли вином, то ли красивым городом, то ли… То ли чем-то ещё.

– Понимаю. Я и так упала тебе на хвост… – София передала оба бокала в руки мужчины, максимально сокращая дистанцию между ними. – Хорошего остатка ночи, Эрик Рихтер, – эти слова она практически прошептала, и чтобы её расслышать, ему пришлось чуть склониться к ней. К ароматам её духов и его парфюма добавились нотки вина, и эта смесь опасно кружила голову.

С лёгким сожалением она отстранилась и проверив, при ней ли сумочка, поправив волосы и расправив плечи, направилась к лифту.

– Возможно, ещё когда-нибудь увидимся, София. – Послышалось из-за спины.

Только оказавшись полностью скрытой от его взора захлопнувшимися дверями, она расслабленно прислонилась к холодной стенке кабины, нервно перевела дух и дрожащими руками застегнула свой клатч, в котором теперь помимо её мелочей покоился ещё и его чёрный кошелёк.

4

Никто сразу не придал значения ни отсутствию Вика Делити на рабочем месте, ни тому факту, что его телефон постоянно находился вне зоны доступа. Киллиан уже привык, что Вик может пропадать внезапно на небольшие промежутки времени. Однако он обиделся, когда на следующий день выслал напарнику традиционное приглашение поиграть в баскетбол – максимально красиво, насколько это вообще возможно в текстовом мессенджере, но Вик так и не удостоил Фишера ответом, что было странно: в молчанку Делити не играл никогда. Но от слабых попыток агента привлечь внимание к тому, что его напарник куда-то запропастился, босс только отмахнулся:

– У меня и без него полно дел. Только разобрались с этим коллегой из Греции.

– И что он? – Опускаясь в кресло, спросил Киллиан. – Есть зацепки?

– По девчонке – никаких. Аманатидис сейчас в отпуске. Он приметил воровку, подходящую под описание разыскиваемых преступников в Греции, решил разобраться, попытался поймать её за руку, чтобы сдать её Скотленд-Ярду или своим властям. Ну а дальше ты знаешь. Ни про какой Союз он не слышал.

– Жаль. Он вроде неплохой парень. Зайду к нему попрощаться тогда перед отъездом.

– Думаю, вы ещё увидитесь с Аманатидисом, – спокойно возразил Стефан. – Раз её разыскивают в других странах Европы, она может быть ранее неизвестной пособницей Рихтера. Я предложил Тео задержаться и объединить наши усилия.

Киллиан одобрительно кивнул, признавая идею босса не лишённой смысла.

– Но я всё равно волнуюсь за Вика, – вернулся к своему вопросу Фишер. – Может, мне пока самому поискать его?

Стефан уже был готов что-то ответить, но ему помешал телефонный звонок. Киллиан успел заметить, как сначала лицо начальника просветлело, а затем исказилось гримасой растерянности. Он ослабил галстук и расстегнул ворот белоснежной рубашки, чтобы было проще дышать.

– Нашёлся твой Вик, – сухо сказал Шнайдер, отложив телефон в сторону.

– Он в порядке? – обеспокоенно спросил Фишер. Тон босса заставил его за секунду вообразить самое страшное.

– Он жив. Сиди здесь, скоро будут подробности. – Стефан поджал губы и отвернулся от Киллиана.

Больше не было смысла задавать вопросы. Они просидели в тягостном молчании около часа, и только когда солнце скрылось за горизонтом окончательно, в кабинет вошли два агента. Пейдж О’Коннелл и Эйлса Макиннс частенько выполняли особые поручения, связанные с разведкой и сбором данных. Видимо, как сейчас, решил Киллиан.

– Может, Фишеру выйти? – Предложила Пейдж, подходя к ноутбуку начальника.

– Его это тоже касается, – ответил Шнайдер.

– Не думаю, что ему понравится… – Заметила Эйлса, оставшаяся стоять у двери.

– А может, я сам решу?!

Фраза получилась неожиданно громкой, и Киллиан смутился. Ему никто не возразил, только Эйлса скрестила руки на груди и опустила глаза.

Пейдж развернула ноутбук так, чтобы его видели все присутствующие в кабинете, и открыла черно-белые фотографии.

На фотографиях был телохранитель Эрика Рихтера, Нур. Киллиан ничуть не удивился, ведь и сам считал, что след Эрика ещё не остыл, и он где-то в Великобритании. Но рядом с Нуром возле чёрной машины находился отнюдь не Рихтер.

Рядом с ним стоял Вик. И он не держал Нура на мушке, не пытался его арестовать, как следовало бы приличному специальному агенту Интерпола. Наоборот, судя по жестам и выражениям лиц, они мило беседовали, а на последнем снимке Нур даже почтительно склонился перед Виком.

– Это точно он?.. – Хрипло спросил Киллиан, как будто не признал напарника в излюбленных потёртых джинсах и плотной водолазке.

– Я не ошибаюсь в лицах людей, – тихо, но твёрдо парировала Пейдж.

– Какого чёрта тогда…? – Фишер вцепился в подлокотники кресла, забывая сделать выдох.

– Где это было? – Уточнил Стефан.

– Частный аэропорт Биггин Хилл. Нур отвёз его к самолёту, и Вик покинул страну, – доложила Пейдж.

– Куда он улетел?

– Предположительно в Канаду.

Голова Киллиана закружилась, а земля испарилась из-под ног так резко, что на секунду ему представилось, будто он завис над обрывом как персонаж детского мультфильма.

– Девушки, оставьте нас с господином Фишером наедине, – ледяным тоном потребовал Стефан. Пейдж вышла первой, Эйлса чуть задержалась, и Киллиан успел поймать её взгляд, полный сочувствия, но она так ничего и не сказала.

Дверь кабинета хлопнула, и воцарилась тишина. Стефан нерешительно прошёлся в угол кабинета, задёрнул зачем-то жалюзи, затем налил холодной воды из кулера и протянул Киллиану. Тот сделал пару больших глотков и поставил стаканчик на стол.

– Я ничего не знал, – проговорил Фишер.

Ему до жгучей боли где-то за рёбрами было обидно. Он считал Делити другом. Он верил ему даже больше, чем себе – ведь агент столько раз слышал от других, что его бредовые идеи до добра не доведут, и как ему повезло, что рядом есть надёжный как сама земля Вик.

Киллиан был предан ему, но оказался преданным им.

– Я тебе верю, – тихо ответил Стефан. – Он провёл всех нас.

Киллиан сидел неподвижно, обхватив голову не руками даже, локтями, упёршимися в колени; тонкие бледные пальцы сплелись где-то над макушкой в невообразимый узел.

– Поверить не могу, что Вик… Что он…

– Предатель, – тихо, но твёрдо сказал Шнайдер, заметив, как передёрнуло Фишера от этого слова. – Надо называть вещи своими именами.

– Стефан, клянусь, я ничего не подозревал, – поднял голову Киллиан. – Он никогда не делился со мной, он…

Ему не хватило воздуха, он перевёл дух, взял себя в руки, собрался и мгновенно преобразился из убитого горем человека в собранного агента, каким и привык его видеть Шнайдер.

– Хочешь, я на детекторе отвечу на все вопросы? – Ровным, спокойным голосом предложил Киллиан.

– Я же сказал, я тебе верю. – И помолчав, Стефан добавил: – И сочувствую.

– К чёрту сочувствие. Мы должны его выследить. Пообещай мне, Стефан, что как только появится наводка, где конкретно сейчас Вик, ты немедленно отправишь меня.

– Уверен, что готов? Может, тебе нужно время…

Киллиан поднялся во весь рост и холодным взглядом просверлил Стефана:

– Я – и никто другой.

5

Когда Вик вошёл в тёмный зал, посвящённый паукам в инсектарии Монреаля, там уже находился посетитель. Он расслабленно стоял у террариума и наблюдал за разнообразными восьмилапыми созданиями, лениво копошащимися в тщательно воссозданной лучшими мировыми специалистами микросреде. Вику показалось, что он не заметил его появления, но в этот момент ему тихо сообщили:

– Ты опоздал.

Делити не стал спешить с ответом. Оправдываться не в его правилах, а пререкаться с Рихтером ему не пришло бы в голову даже в самом отчаянном сне. Поэтому они оба молча продолжили рассматривать пауков. Эрик – всё с тем же своим загадочным интересом и, пожалуй, капелькой восхищения; Вик смотрел на тварей за стеклом скорее с отвращением и определённой боязнью.

– Никогда не понимал, как можно их любить… Слишком много глаз и лап, почти все виды ядовиты… И паутина эта гадкая…

– А некоторые акул разводят, как наш партнёр из Азии. Неужели его питомцы милее? – Голос Эрика стал заметно острее, и Вик заподозрил ловушку.

– Не милее, зато честнее. Акулы и выглядят опасно, и уничтожают сразу. Рвут на части, умираешь от очевидных увечий, потери крови, воды в лёгких… А пауки? Мелкие, незаметные, противные и не понятно, ядовитый он или нет. Смотрит на тебя, словно гипнотизирует, ползёт, подкрадывается, и ты даже не знаешь, успел впрыснуть яд или в этот раз пронесло… Как будто не яд в итоге убивает жертву, а неизвестность.

Вик так разошёлся, что не заметил, с каким жадным интересом Эрик следил за его рассуждениями, даже не пытаясь скрыть лукавую улыбку.

– Всё правильно, – согласился Рихтер, когда Делити замолчал, и Вик вдруг всей кожей осознал, что сам же и ответил на свой вопрос. По телу пробежали мурашки от одной мысли, сколько сейчас вокруг него пауков, и какую опасность каждый из них таит в себе.

– Итак, ты решил покинуть Интерпол сейчас, – уже без улыбки сказал Эрик. – Хотя я настаивал, чтобы ты задержался. Что заставило поторопиться?

– На этой неделе выйдет газета со статьёй о тебе.

Вик заметил, как заблестели глаза Эрика, а челюсти сжались. Вот только сейчас он привлёк его внимание по-настоящему.

– Кто автор?

– Не знаю. Но газета принадлежит господину Урлину. Возможно, он заказчик…

Рихтер отвернулся от бывшего агента, сложил руки за спиной и снова принялся разглядывать пауков.

– Да что они могут вообще обо мне знать? Откуда у них материалы?

– Понятия не имею. Но задерживаться в Интерполе я больше не мог, это было бы слишком рискованно.

Вик не выдержал вида неприятных ему восьмилапых созданий и отвернулся от террариума, скрестив руки на груди.

Союз привлёк внимание не только Интерпола, но и журналистов. Кем бы ни был автор расследования, он раскопал правду и теперь собирался раскрыть не только преступную организацию, частью которой не так давно стал Делити, но и неудачи специального отдела, который был создан при Интерполе как раз для того, чтобы пресечь деятельность Союза. В перспективе всех ожидал международный скандал и, мягко говоря, трудности у приятелей, бывших и нынешних.

– Придётся устранить помехи… – Сказал Рихтер. – Есть идеи, как подобраться к Урлину?

Вик покачал головой.

– У его дочери Донны совсем скоро день рождения, на который приглашены гости со всего мира. Но вряд ли получится заявиться туда просто так.

Эрик хищно улыбнулся:

– Зря ты так думаешь. Я знаю, кто этим займётся.

– И кто же?

– Не здесь. Мало ли, кто следит за нами сейчас… Теперь придётся быть втрое осторожнее.

К счастью, Эрик не мог в темноте зала заметить, как бывший агент закатил глаза. Глупые предосторожности. По долгу службы он слишком хорошо знал: если за ними следят, то сокрытие имён не убережёт их. Вика не столько забавляла наивная мнительность, сколько раздражала. Ему всегда казалось, что Эрик Рихтер умён, а значит, выше нелепых опасений.

Но и собственную глупость Делити осознал уже через мгновение, когда услышал громкий топот и хорошо знакомый голос:

– Ни с места!

Вику изначально было не по себе в инсектарии, а с появлением бывших коллег стало в разы хуже.

6

Трудности на задании для Киллиана начались ещё в штаб-квартире. Шнайдер не был уверен, что неравнодушный агент подходит для этой миссии, и тот едва смог убедить босса, что ему не нужен психолог и он не совершит ничего необдуманного при виде Вика. Фишер надеялся, что побег Делити несколько дней назад – странное недоразумение, путаница, которую только он сможет разрешить, ведь они были друзьями. По крайней мере, так считал сам Киллиан. И Стефан в итоге сдался, но одного агента он не отпустил:

– С тобой полетит Серхан.

– Зачем? – Нетерпеливо переспросил Киллиан, готовый сорваться с места в эту же секунду, лишь бы поскорее выпутаться из неприятной ситуации и вернуть бывшего напарника.

– На случай, если Вик всё-таки предатель, – парировал босс, явно не разделявший оптимизма подчинённого.

Разведка привела их в инсектариум Монреаля. По договорённости с администрацией посетителей не было, поэтому агенты беспрепятственно прошли большую часть залов, и в каждом помещении Серхан не мог скрыть отвращения к обитателям этого музея естественной истории.

Когда агенты услышали голоса впереди, Киллиан подал знак замереть.

– Чего ты раскомандовался? – Буркнул вполголоса напарник, доставая пистолет.

– Я зайду в зал с другой стороны. Жди моего приказа. – Мамат недовольно кивнул, и Фишер бесшумно пробежался по коридору, которым обычно пользовались сотрудники инсектария.

– Ты на месте? Чего медлишь? – Раздался через минуту голос напарника в наушнике.

– Хочу послушать, о чём говорят, – шёпотом ответил Киллиан и подкрался к двери. Слышимость была ужасная, но фамилию «Урлин» он всё-таки разобрал.

– Хватит уже, я захожу, – не выдержал Серхан, и агент не успел его остановить. Пришлось тоже ворваться в зал.

Фишер мгновенно взял на прицел Делити, а Мамат целился в Эрика Рихтера. Последний поднял руки, не оборачиваясь, а вот Вик подчиниться не захотел. Киллиан знал, о чём думает Делити: смирное поведение при задержании не гарантирует ничего. Поэтому бывший агент помедлил пару секунд, разглядывая хорошо знакомую фигуру с оружием в руках, а затем вдруг резко наклонился, присев, ушёл вниз и влево и, не распрямляя спины, побежал на Фишера так, будто собирался отобрать у него баскетбольный мяч. У Эрика реакция была гораздо хуже, но пригнуться он всё же успел сообразить: Серхан при виде резких движений Вика спустил курок. Пуля пробила защитное стекло террариума, отчего оно треснуло и через полминуты салютом разлетелось на осколки.

Светопреставление Мамата отвлекло Киллиана достаточно, чтобы Вик снёс его с ног, перешагнул и начал бежать, ловко петляя по узкому коридору инсектария – даром, что был обут в кроссовки, которые однажды подарил ему Фишер.

– Твою мать, – выругался так и не выстреливший спецагент. – Я за ним!

Пока он бежал, успел отругать себя за то, что не решился выстрелить в Делити сразу. Как будто давал ему шанс оправдаться и сказать, что он вовсе не предатель, а Киллиан не так всё понял.

Но Вик не стал ничего говорить. Он ушёл от него, как всегда уходил на баскетбольном паркете, едва завладев мячом – резко и стремительно, не боясь телесного контакта. Фишер опять был в роли догоняющего, но упускать цель он не собирался. Он никогда не сдавался и боролся за каждый мяч. А ещё он знал, что Делити всегда использует только проверенные приёмы. А значит, и сейчас он не импровизировал, а бежал по хорошо известному ему маршруту. Киллиан набрал скорости и не вёлся на петляющий бег бывшего напарника. Когда Фишер оказался в узком переходе между залами, он прицелился и выстрелил в ногу Вика.

Его преимуществом во время игры всегда была непредсказуемость. Но он и сам удивился тому, что сделали его пальцы. Он не ожидал, что выстрелит в Делити, даже если бы Стефан одобрил на этом задании огонь на поражение.

Киллиану показалось, что пуля всё-таки пролетела мимо, но Вик внезапно пошатнулся, едва не упал, а потом снова побежал, уже прихрамывая. Он толкнул тяжёлую дверь перед собой и вырвался на улицу через пожарный выход.

Фишера моментально начали мучить угрызения совести, но он не сбавил темп – к Делити у него назрел миллион вопросов, которые он хотел бы задать прежде, чем начнётся официальный допрос по всем правилам. Он всё ещё многого не понимал, но самое главное – он не хотел даже думать, что Вик ничего ему не объяснит.

Яркий солнечный свет ослепил спецагента на секунду, а когда он смог сосредоточиться, его бывший напарник уже был у ожидавшего его автомобиля с водителем.

Мяч в корзине, счёт в пользу Делити.

– Стой! – Выкрикнул Киллиан больше от отчаяния, чем с надеждой.

Неожиданно для Фишера Делити обернулся у самой машины.

– Почему, Вик?

– Ты не поймёшь.

– Так объясни. Я всегда понимал. Мы же друзья!

– Мы были друзьями. Когда-то давно. Теперь всё кончено.

– Ты после смерти отца оттолкнул меня, оттолкнул всех. А теперь это? Я не заслужил объяснений?

Бывший агент отвернулся и распахнул дверь машины.

– Ты прав. Всё дело в смерти моего отца. Ты не виноват, но…

Водитель машины коротко нажал на гудок, поторапливая Вика.

– Береги себя, Фишер. Прощай.

Делити скрылся в машине, и чёрный автомобиль сорвался с места ещё до того, как захлопнулась дверь.

Киллиан в растерянности вернулся в здание и почти на самом выходе застал разъярённого Серхана. Обычно собранные в хвост длинные волосы были растрёпаны, а сам он спорил со Стефаном по телефону, через слово вставляя турецкое ругательство. Фишер особо не вслушивался, и без этого было очевидно, что их задание провалено. Делити смог ускользнуть даже с простреленным коленом. А судя по тому, что Рихтер не валялся сейчас связанный у ног Мамата, ему тоже удалось скрыться.

Пока Киллиан дожидался окончания неприятного разговора Серхана с боссом, он пытался разобраться в себе. Фишер был расстроен, потому что не смог задержать преступника или потому что пришлось стрелять в друга? Серьёзно он ранил Вика или просто царапина? Что он не смог объяснить?..

7

Когда-то хлопки от вылетевших пуль казались Серхану оглушительными, сбивающими с толку и отупляющими. Это давно уже не так, и сейчас, выстрелив в защитное стекло террариума, агент Мамат даже не заметил звука. Заодно он проигнорировал и потасовку Вика с Киллианом, полностью концентрируясь на Эрике перед собой.

Рихтер согнулся под террариумом, закрыв голову ладонями. Осколки тонким слоем росы блестели на его тёмном костюме. Серхан подошёл ближе и с неким садистским наслаждением отметил, что мелкие порезы на лице и шее Эрика уже начали кровить, и крошечные капельки постепенно впитывались в воротник белой рубашки, окрашивая его в грязно-бордовый цвет. Мамат замер, думая, стоит ли сделать контрольный выстрел в беззащитный затылок Рихтера или просто надеть наручники и доставить преступника боссу живым.

Эта заминка стоила агенту оружия. Эрик резко выпрямился и выбил пистолет из руки Серхана. Движение застало Мамата врасплох, и два последующих такта физической потасовки он проиграл начисто. Рихтер был выше, его руки были длиннее, и это всё компенсировало его плохую реакцию и отсутствие должной боевой подготовки. Он перехватил кисти Серхана, прижал его всем телом к стене и потянулся к шее, намереваясь задушить.

Где-то вдалеке внезапно послышался ещё один выстрел, и этот звук вывел Серхана из несвойственного ему оцепенения. Он напряг мышцы, направляя не только весь запас физических сил, но и всю злость, что были у него в запасе, на Эрика. Не готовый к грубому сопротивлению жертвы, Рихтер потерял равновесие и упал на спину, раскинув руки.

Серхан потянулся к ножу на поясе – холодное оружие ему всегда нравилось больше: лезвие представлялось естественным продолжением руки, а наносимые порезы выглядели гораздо аккуратнее, чем раны от пуль. У Мамата была обширная коллекция ножей, но ещё больше у него было ножевых ранений.

Он вытащил нож, привычным коротким движением пальца проверил его на остроту и замахнулся, маньячно предвкушая, как разделит грудную клетку Рихтера надвое. Его движение даже не остановил дождь из стекла: Эрик успел набрать горсть осколков в ладони и щедро осыпал агента Интерпола, но это лишь вызвало усмешку у Серхана и раззадорило его. В тигрином прыжке он набросился на Рихтера, целясь кончиком ножа ему в незащищённую шею.

Разыскиваемый преступник успел увернуться в последнюю секунду, а ещё один замах Серхан сделать не успел. Кто-то выстрелил в него самого – бронежилет остановил пулю, но толчок всё равно был ощутимым и неприятным. Мамат поднял голову и увидел, как на него чёрной стрелой нёсся кто-то другой. Незнакомая фигура отшвырнула Серхана в угол с пугающей лёгкостью, он ударился затылком, и перед глазами всё поплыло.

– Откуда… этот чёрт…

– Очень вовремя, Нур, – голос Эрика звучал словно через два слоя ваты.

– Всё в порядке? – спросил телохранитель Рихтера. Серхан попытался сфокусировать взгляд, но в полумраке разглядеть нападавшего было нелегко даже без сотрясения мозга. – Избавиться от этого?

– Да.

Мамат понял, что говорят о нём, и от беспомощности положения ему показалось, что волосы на голове зашевелились. Он попытался подняться, хотя ноги плохо слушались, а зрение никак не хотело фокусироваться.

– Замри, – вдруг приказал Рихтер. – Я тебе говорю.

Серхан не был готов слушаться.

– Я не буду сидеть и покорно ждать, пока вы…

– У тебя на голове паук, и он не любит нервных, – приблизившись на шаг, сообщил Эрик.

Тревога захлестнула спецагента, и он инстинктивно потянулся руками к макушке, желая вытряхнуть что-то живое, что никак не должно было быть на нём.

– Это каракурт, – ледяной тон Рихтера отрезвил Мамата. Его руки застыли в воздухе в нескольких сантиметрах от головы.

– Ч-чего?.. – Серхан нервно облизнул пересохшие губы. Он никогда не интересовался пауками (были в жизни хобби и поприятнее), но об опасности различных ползучих гадов знал не понаслышке: на родине укусы скорпионов были не самой большой редкостью, к сожалению.

– Паук из семейства чёрных вдов, на людей не нападает, если его не потревожат, – буднично сказал Эрик. – Укус действует немедленно, жгучая боль распространится по всему телу практически сразу. Сведёт мышцы живота, станет тяжело дышать, а пульс увеличится. К тому же тремор, рвота, потливость…

– Заткнись! – Адреналин заполнил вены Серхана по новой, и к нему вернулось нормальное зрение и слух.

– Надо спешить, – нетерпеливо заметил Нур.

Рихтер ещё раз осмотрел агента.

– Выживет сильнейший, – сказал Эрик на прощание, после чего преступники покинули разрушенный зал, оставляя Мамата с пауком наедине.

Серхан дёрнулся было за преступником, но в волосах что-то закопошилось с новой силой, к тому же Мамату показалось, что теперь он чувствует тонкие лапки ещё и на шее, и где-то под одеждой. Всё тело начало зудеть, словно по нему маршировали десятки пауков. Он нервно сглотнул, ещё раз облизал губы, лихорадочно соображая, что же делать. Но не оставалось ничего другого, как попробовать просто аккуратно снять с себя восьмилапое существо и надеяться, что другие пауки ему только почудились.

Руки дрожали, но каракурт, кажется, был абсолютно спокоен. Медленно, борясь с каждой начинавшей болеть мышцей в руке, Серхан двумя пальцами нащупал крошечное тельце и медленно убрал с собственной макушки чёрно-красного паука. Когда арахнид оказался на полу, агент брезгливо отполз от него как можно дальше.

С облегчением он поднялся на ноги и только тогда осознал, что провалил задание. Удивительно, что его не пристрелили. Хотя, по-видимому, Эрик рассчитывал на мучительную смерть агента от укуса ядовитой твари.

Раздражённый, Серхан набрал номер Стефана и рассказал боссу о случившемся, но в ответ получил упрёки и вопрос, где сейчас его напарник.

– Я ему что, нянька? – Выкрикнул Мамат и отключился.

– Ты что, тоже облажался? – Обратился он уже к подошедшему агенту. Тот уныло кивнул. – Странно. Я слышал выстрел. Думал, ты его прикончил прямо там. С предателями иначе нельзя.

Агенты направились к выходу из злосчастного инсектария.

– А у тебя что случилось? – Устало спросил Киллиан. Серхан видел, что Фишеру было практически всё равно, что он ответит, но он предпочёл перевести стрелки на чужую неудачу, чем ковырять собственную.

– Этот псих толкнул меня к паукам! Ядовитые твари ползали по мне, а этот просто взял и ушёл!

– А ты уверен, что это были ядовитые пауки? – Отвлечённо поинтересовался Фишер.

Мамат чуть не задохнулся от негодования:

– Стефан спросил то же самое! И ещё сказал, что я не должен был отпускать тебя одного. Что-то я не припомню, чтобы мне доплачивали за это.

Киллиан развёл руками и не отвечал Серхану до самого приземления в Лондоне.

8

Вернувшись в Великобританию, Киллиан осознал, что сил ехать в офис у него нет. Он набрал Стефана и наговорил что-то про необходимость выходного, но Шнайдер сразу перебил его, избавив от нужды выпрашивать:

– Конечно, я дам тебе выходной. Отпуск. Столько дней, сколько понадобится. Только возвращайся, Фишер. Ты нам очень нужен.

Киллиан одними губами обрисовал слово в воздухе и даже не понял, что Стефан его благодарности не услышал. Спросили бы его, как он добрался до своей квартиры, он не смог бы описать. Не запомнил даже холодный проливной дождь, под которым он брёл не меньше пятисот метров безо всякого зонта до такси. Когда он ввалился в свой дом, который обставлял долго и со свойственным ему вкусом, его поприветствовали лишь тишина и сизые сумерки, скопившиеся к концу дня по углам за мебелью. Киллиан захлопнул дверь и в последующие дни он не переступал порог.

Чем он занимался, он не помнил. Первое время – спал. Пробовал, по крайней мере, но во снах его вдруг начала преследовать каждая жертва из прошлого, которую он не успел спасти. И каждый, кого пришлось убить, даже если это был совсем уж отъявленный злодей. Не самые приятные воспоминания в разбитом разуме Киллиана подло переплетались с сомнениями, поселившимся после предательства Вика. Они хаотично роились, рвались наружу через судорожные всхлипы и стенания, чиня бессонницу чаще, чем Киллиан был готов признать вслух. Поэтому вскоре со сном он завязал, предпочитая поверхностную дрёму; он словно имитировал сон, делал вид, что спит, играл спящего, как сыграл бы роль в кино.

Помимо игры в сон он иногда вставал с дивана, ходил в туалет и даже что-то жевал, предварительно покопавшись в холодильнике. Каким образом там всегда оказывалась еда, он как-то не задумывался – сам он не готовил точно, сил не было, равно как и душевных позывов. Видимо, кто-то приносил – вряд ли Стефан, а вот сердобольная Эйлса вполне могла: она и в офисе всегда угощала коллег печеньем к чаю. Возможно, что Киллиан даже на автомате здоровался с ней, дежурно улыбался; а может, опять-таки притворялся спящим на диване.

Не то чтобы ему было всё равно. Просто мозг не фиксировал посторонние шумы и звуки, не до того было. Большую часть бодрствующего времени в мозгу пульсировало одно слово, произнесённое не им даже, а Стефаном. «Предатель». Эти простые девять букв отдавались запредельной болью, царапали осколками череп Киллиана из глубины, изводили его, отнимали все ресурсы организма на то, чтобы уложить новое обстоятельство в его картину мира. Это действительно изматывало, и сил его поврежденному пережитым шоком разуму едва хватало на обеспечение базовых физиологических потребностей.

Одно Киллиан помнил точно – он не плакал. Опять же, не хватало сил, но ещё и не было желания. Вообще желаний не было никаких – даже таких простых, как переодеться, принять полноценную ванну, включить телевизор, взяться за книжку; о чём-то более сложном и думать не стоило. Один раз глаза зацепились за ярко-рыжий шар баскетбольного мяча возле входной двери, и притупившаяся было боль разлилась новым потоком лавы по всему телу.

Его разум никак не мог смириться с тем, что первый и единственный друг Киллиана оказался предателем. Ещё больнее было осознавать, что он сам назначил Вика на эту должность без каких-либо на то оснований: спасение жизни не обязательно означает дружбу до гроба, а значок Интерпола не гарантирует, что каждый здесь честный и порядочный. Юношеские иллюзии Фишера рассыпались как карточный домик.

Серое существование прервалось наглым звонком в дверь, а затем и барабанной дробью. Раньше Киллиан такого не замечал. Наверное, у Эйлсы откуда-то были ключи. Пришлось вставать и открывать дверь самому. Увидев Стефана, он не стал дожидаться каких-то слов, а сразу уполз обратно в гостиную на диван.

– У меня для тебя кое-что есть, – как ни в чём не бывало заявил Стефан, подойдя к дивану.

– Оставь на кухне, – безжизненным голосом человека, который заговорил вслух впервые за несколько дней, ответил Киллиан; звуки, которые издала его гортань, были похожи скорее на скрип пенопласта по стеклу.

– Боюсь, это не блюдо, и ждать он не будет, – Стефан сбросил худые босые ноги Киллиана с дивана и уселся на освободившееся пространство. – Давай, топай.

Кряхтя как старый дед, Киллиан смиренно поковылял в прихожую. Там его ожидала трясущаяся картонная коробка. Когда он её открыл, на него прыгнул мохнатый зверь.

– Это мне? – Замирающим от волнения голосом спросил Киллиан, аккуратно держа в руках щенка хаски, чьи бирюзово-ледяные глаза блестели не меньше собственных глаз Фишера. Они вдвоём вернулись в гостиную.

– Тебе, разумеется. Только учти, разбаловать его не позволю. Завтра явишься к нашим кинологам, я договорился.

Киллиан не сводил взгляда с мехового чуда. Он мечтал о собаке с самого детства, как тот Малыш из детской сказки, но завести всё не получалось – то родители были против, то слишком много времени уходило на учёбу и работу… Сейчас, конечно, мало что поменялось, но Фишер не хотел об этом задумываться.

– Я назову его Шерлок, – проговорил Киллиан, стойко терпя язык щенка на своих небритых щеках.

9

София не помнит, когда в последний раз ей было так паршиво. Физически она чувствует пол под ногами, но опору из-под неё вышибло ещё в момент выстрела, и всё, что удерживает её у земли сейчас, – это проклятая цепочка наручников, тонкой нитью напоминающая, что есть какая-то реальность помимо окружившей её пустоты.

Появление Стефана для Софии как внезапно включившаяся гравитация. Силуэт его невысокой фигуры является грозным напоминанием о суровой действительности. Всё, что могло ей показаться дурным сном, оказывается ещё более гадкой явью.

София попала. После смерти Эрика она осталась беззащитной и уязвимой. Сейчас на помощь к ней никто не поспешит, скорее, наоборот, к её собственным грехам прибавятся его, и отдуваться придётся самостоятельно.

Ощущение тупика Софию парализует и раздражает. Единственный, на ком она может сконцентрировать своё недовольство – Стефан. Всё в нём сейчас бесит в особенной степени – от тонких кривых губ и крючковатого носа до посеревшей рубашки и приторного одеколона.

Когда он заговаривает с ней, она ощущает, насколько сильно успела устать. А когда Стефан упоминает хорошо знакомые имена, голова Софии кружится, во рту пересыхает, а пережитое утром настигает снова с утроенной силой. Она ещё не может и не готова смириться с тем, что Эрика больше нет. И уж тем более она не готова терпеть тот факт, что его убийца сидит прямо перед ней.

Она с трудом держит себя в руках, чтобы не расплакаться, но клянётся себе, что слезинки не проронит в этой допросной. Когда Стефан говорит об Эрике в прошедшем времени, она даже губу закусывает, чтобы сдержаться. Боль чуть-чуть отрезвляет, а возникающие в голове воспоминания придают сил.

Эрик искусно владел мастерством хладнокровных переговоров, а излишнюю эмоциональность он считал слабостью. «Разум должен быть сильнее эмоций», – сказал однажды он ей. Софии не хочется, чтобы он видел её такой. Слабой перед обстоятельствами – сколько угодно; слабой перед людьми – никогда.

Когда Стефан говорит об Эрике, он не подозревает, что этим немного оказывает услугу Софии и копает яму себе. Каждое упоминание о нём действительно ранит девушку, но и придаёт ей сил сохранять непроницаемость перед врагом.

Она осторожно переводит дух и молчит. Не реагирует на упоминание Вика, и Стефан начинает немного ёрзать. Видимо, он искренне полагал, что утренние события сломают Софию, и она под давлением быстро заговорит.

– Мы можем так просидеть целый день, – сообщает Стефан, скрещивая руки на груди. – И даже дольше, если потребуется, София.

Когда Стефан называет её по имени, она слышит, как его акцент коверкает её имя: начальный «с» звучит резко, почти как «з». Сейчас это особенно раздражает. Но отвечать Стефану не спешит. Глаза её начинают слипаться от утомления и слишком яркого света допросной – она не сомневается, что светят они так нарочно, чтобы дестабилизировать и поскорее вывести из себя допрашиваемого. София тянется правой рукой протереть тонкие веки, цепочка наручников мерзко звякает, и Стефан пристально следит за её жестом. Она моментально догадывается, что ему очень хочется увидеть слёзы на её щеках.

Но их нет. София понимает, что протирала веки совершенно зря – только тушь размазала, раз она осталась чёрным пятном на коже, а вот спать захотелось ещё больше. Тишина, отсутствие каких-либо движений и смены декораций вокруг в принципе, да плюс переживания и полное отсутствие сна ночью – всё наваливается невидимым тяжёлым грузом на её плечи, отчего ключицы ноют совершенно реально. Хочется лечь, закрыть начинающие воспаляться от усталости и яркого света глаза и ни о чём не думать. Никогда.

Увы, такой роскоши в её распоряжении нет.

Она делает ещё один глубокий вдох, чтобы отпустить отвлекающую её боль и перестать злиться на Стефана – временно, конечно, но сейчас это было невероятно необходимо. Злость и ярость выбивают из колеи, не дают здраво мыслить. Ей даже удаётся унять дрожь в пальцах. Она аккуратно распрямляет спину, приподнимает подбородок и продолжает молчать. Сонливость она отгоняет от себя всеми силами. Не время клевать носом. День только начался.

Тем временем немного растерянный Стефан откидывается на спинку жёсткого стула и оборачивается на зеркало на стене. София повторяет взгляд. Зеркало наверняка двойное, прозрачное с обратной стороны. И за ним стоят другие агенты из отдела. С ними она так или иначе встречалась раньше – с кем-то виделась совсем мельком, а кого-то успела хорошо изучить. Но никто из них не вызывает у неё такого отвращения, как сейчас Стефан.

О чём думает агент, она гадать не возьмётся, но наблюдать за всплесками его настроения интересно. Он не стабилен и не последователен. То выглядит собранным, сосредоточенным, напряжённо серьёзным, то тут же взрывается, ёрзает и повышает голос. Можно подумать, он делает это нарочно, чтобы не дать Софии расслабиться. Но что-то подсказывает ей, что дело вовсе не в текущем допросе. Проблема гораздо глубже.

Задумавшись, она упустила момент, когда Стефан вновь завёлся:

– Говори.

При этом он громко хлопает ладонью по столу так внезапно, что девушка невольно вздрагивает. Близко посаженные глаза Стефана блестят сильнее, на бровях скопились капельки пота – с чего бы ему было так жарко? Лично Софии неуютно холодно, и она бы не отказалась от чашки хорошего горячего чая. На мгновение физическое неудобство берёт верх над моральной разбитостью и становится важнее всего происходящего вокруг; с защитной реакцией организма на дикий стресс она ничего поделать не может.

– Ты осознаёшь, что не только твоё будущее зависит от этой беседы? Ты понимаешь, что делаешь всем только хуже? – Продолжает давить Стефан.

– Кому – всем? – Севшим голосом спрашивает она и с трудом сглатывает. – Можно мне водички, в горле пересохло…

– Нет, – отсекает Стефан.

«Он совершенно не умеет скрывать триумфального настроения», – замечает София, видя, с каким злорадством Стефан отказывает ей в простой человеческой просьбе.

– Ты представляешь, сколько вреда нам нанёс Вик и его измена? – Спрашивает Стефан внезапно тихим голосом. Этот вопрос, в отличие от предыдущего, исходит не из головы главы отдела, а откуда-то глубже. Возможно, из самого сердца, но София сомневается, есть ли оно вообще у этого человека.

– Допустим, нет. Не представляю. Не догадываюсь даже, – отвечает София, остро ощущая, как горло просит пить, как звуки голоса буквально процарапывают себе путь наверх.

– Хочешь сказать, ты вообще ничего не знаешь? – Спрашивает Стефан, усмехаясь.

– Без комментариев.

– Ты же в курсе, что это не является юридически нейтральным ответом?

– Кстати, когда приедет мой адвокат?

– Отвечай на мои вопросы.

– Мне кажется или ты только за сегодня нарушил не меньше законов, чем… – Заметив, как Стефан подбирается в надежде на окончание фразы, София вовремя исправляется: – Чем Вик, по твоим словам.

София замечает, как при звуках имени бывшего агента Стефан инстинктивно оглянулся на зеркало. Значит, её догадки были верны: за стеклом столпились зрители, которые хорошо помнят, каково это – работать с Виком и потерять его как напарника.

«Что ж, все мы кого-то теряем, так или иначе», – думает София и едва заметно усмехается.

Воцарившуюся тишину, которую трудно назвать мирной, рвёт уведомление о сообщении. Стефан неловко тянется к карману и достаёт дешёвенький смартфон.

Пришедшее сообщение заставляет агента нахмуриться и ещё раз оглянуться на двойное зеркало. Во второй раз София даже повторяет за ним движение головой, хотя при нынешней настройке освещения в допросной разглядеть людей за стеклом не удастся.

– Я ещё вернусь, – практически выплёвывает в девушку Стефан, поднимается со стула, подвинув его с царапающим уши скрипом, и стремительно покидает допросную.

10

– Босс, ты уверен, что взять новичка на это задание было хорошей идеей? У него поднос с закусками в руках шатается, как при восьмибалльном шторме.

Серхан не был в восторге, что ему опять навязали напарника – в этот раз совсем молодого и неопытного. Антону Брискичу недавно исполнилось двадцать пять, и его взяли в команду на правах стажёра за неделю до бегства Вика Делити. Из-за возникшей неразберихи Стефан решил выпустить парня в поле раньше времени, и, похоже, только один он не сомневался, что это хорошая идея.

С другой стороны, миссия под прикрытием на дне рождения медиапринцессы – достаточно простое задание для первого раза. Изобразить из себя двух официантов, тенью перемещаться среди гостей, следить за безопасностью господина Урлина и его семьи – что может быть проще?

– Серхан, не отвлекайся, – сказал Стефан в наушник. – Твоя цель сегодня совсем не Антон.

– А я что, я ничего… – Пробурчал совсем неразборчиво Серхан, пока с его подноса заимствовали бокал с искрящимся шампанским. Агент проследил за кистью с длинными алыми ногтями и поднял глаза на даму, нежно взявшую фужер на тончайшей хрустальной ножке. Прямо перед ним стояла женщина, от которой у Серхана всегда перехватывало дыхание. Шоколадная кожа, короткие жёсткие кудри, плавные изгибы тела, очерченные вечерним платьем, хитрый прищур и пухлые губы – Серхану потребовалась секунда, чтобы осознать, что перед ним стояла представительница Союза – Лоя Гбемизола.

Серхан не ожидал, что сегодня Союз найдёт его раньше, чем он Союз. Вдвойне не ожидал, что сегодня он снова встретится с Лоей. От неожиданности в сочетании с близостью он нервно сглотнул, еле справляясь с пытавшимися вырваться наружу эмоциями. Нетерпение сжигало Серхана изнутри, но он стоял и не двигался, как и положено хорошему официанту.

Однако Лоя не удостоила Серхана даже мимолётного взгляда и удалилась, держа бокал с игристым в тонких пальцах.

– Заметил Лою, начинаю слежку за ней, – сообщил он коротко в наушник.

– Это она торгует людьми? – Спросил Антон по связи. Серхан недовольно поморщился и отыскал глазами напарника в жилетке официанта на другом конце зала. К счастью, к нему пока никто не подходил, а значит, и слышать этих слов не мог.

– Да, мальчик. Так что будь осторожен, приглядывай за именинницей сегодня. Вдруг её украдут, – съязвил Серхан, но внезапно его поддержал Стефан:

– Серхан прав. Пока он будет следить за Лоей, на тебе – безопасность Донны Урлин.

– А я справлюсь? – Спросил Антон, и Серхан увидел, как долговязый новичок крутит головой, пытаясь отыскать кого-то среди гостей.

– Отставить сомнения, – сказал Стефан. – Ты же агент Интерпола. Если что, Серхан тебя прикроет.

Серхан усмехнулся, но вмешиваться в диалог не стал. Он в себе никогда не сомневался, а единственной проблемой во время службы считал тот факт, что его вечно заставляют работать в команде. Лучше бы он действовал один – так быстрее и эффективнее. Посторонние отвлекают от цели, лишняя ответственность не даёт принимать решения быстро. Хорошо, что у Антона сегодня другая цель в этом зале.

Альда Донна Урлин (для всех просто Донна), дочь владельца крупного европейского медиахолдинга Айвана Урлина, праздновала свой двадцать третий день рождения с размахом. Приглашения были разосланы самым разным влиятельным и заметным персонам со всего мира, ведь каждый хотел засветиться в раскрученном блоге Донны или заручиться поддержкой её отца.

Серхану всё это было так же интересно, как наблюдать за сохнущей краской. Социальных сетей он не вёл, до блогеров ему не было никакого дела, и даже слушать тоненький голосок приглашённой певицы ему было невыносимо. Однако имениннице, видимо, нравилось, да и Антон пару раз подпевал незамысловатым строчкам – забыл, что Серхан его может слышать. Это подвывание так действовало на нервы Мамату, что он не выдержал и отключил Антона в своём наушнике.

Зато он старательно выискивал Лою в толпе гостей. Следить за ней было нетрудно – она, как и он сам, выделялась среди преимущественно светлокожих гостей, однако ей явно не было дела до расовых различий; она всегда любила выделяться, неважно с каким знаком. Лоя недолго разговаривала с мужчиной в белом костюме и вместе они отошли за колонну, а когда Серхан сменил угол обзора, женщины на месте уже не оказалось. К моменту, когда хозяин дома начал произносить тост, представительница Союза так и не объявилась, и Серхан с облегчением вздохнул. Наконец-то можно перестать притворяться и начать действовать. Он отставил поднос на подоконник, проверил, при нём ли пистолет, и поднялся по лестнице.

На втором этаже было безлюдно – для гостей был открыт только первый. Серхан не видел, сюда ли отправилась Лоя, но не сомневался, что она ищет рабочий кабинет Урлина. На инструктаже Стефан чётко обозначил её возможные цели: как минимум не дать выйти статье про Эрика Рихтера и Союз, как максимум – устранить самого Айвана Урлина.

А ещё Серхан с удовольствием признался себе, что рад видеть Лою. Играть с ней в догонялки последние несколько лет ему было увлекательнее всего – только эта непредсказуемая кошка, которая гуляет сама по себе, позволяла Серхану чувствовать себя по-настоящему живым.

Дом Урлинов казался Серхану дворцом с лабиринтом из коридоров. План здания он не потрудился изучить заранее, всё равно бы не запомнил. Свернув в тёмную залу, увешанную картинами и вообще больше напоминавшую музей, а не часть жилого особняка, агент заметил одинокую женскую фигуру, стремительно пересекающую помещение.

– Вы заблудились? – Произнёс он, добавляя в голос максимум насмешки. Всё как репетировал мысленно в диалоге с Лоей, пока поднимался по лестнице.

– Разве можно заблудиться в собственном доме? – Внезапно услышал Серхан в ответ. Он по инерции сделал ещё шаг навстречу, и только тогда смог разглядеть, что перед ним хозяйка дома, госпожа Анна Романо-Урлин, прославившаяся как голливудская актриса ромкомов. – Не припомню, чтобы разрешала официантам подниматься на второй этаж.

– Прошу прощения. Мне показалось, что… я видел посторонних, – Приподнимая жилетку, Серхан показал пистолет за поясом. В полумраке было сложно разобрать, разглядела ли Анна этот жест.

– А, кажется, я поняла, кто вы. Муж говорил, что сегодня охрану удвоят, – сказала Анна с мягким итальянским акцентом. – Мне всё равно пора вниз. Не буду вам мешать.

Серхан усмехнулся. Его приняли за обычного охранника? Вот пусть и продолжают так думать.

– Там вы будете в безопасности.

– Чао, – Анна прошла мимо Серхана, шурша платьем.

И только потом он сообразил, что стоило бы уточнить, где кабинет её мужа.

– Ты нашёл Лою? – Внезапно ожил в наушнике Стефан, когда Серхан вернулся к лестнице.

Серхан открыл рот, чтобы ответить, но тут услышал возню за дверью слева.

– Погоди минутку, босс…

Он резко навалился на дверь и застал Лою за широким рабочим столом. Её изящные руки замерли над клавиатурой. Раздражённая сосредоточенность на её лице быстро сменилась коварной улыбкой:

– Давно не виделись, Серхан.

– Разве? Внизу ты взяла шампанское с моего подноса, – с наигранной обидой сказал Серхан.

– Я не обращаю внимания на прислугу, – ответила она, обнажая кокаиново-белые зубы. Она отстранилась от стола и сделала шаг к Серхану. Он в ответ поднял руку с пистолетом так, чтобы Лоя поняла: дикую кошку загнали в клетку.

Она действительно замерла, изучающе оглядела кабинет и даже оглянулась на окно позади себя.

– Если хочешь, прыгай, я мешать не стану, – великодушно предложил Серхан, не скрывая триумфа. – Только второй этаж переломает тебе твои прекрасные ножки, и далеко уйти от меня ты всё равно не сможешь.

Лоя повела плечом и снова улыбнулась.

– Ты-то точно не будешь рад, если я пострадаю… – Она отбила короткую дробь острыми ногтями по столешнице, а затем вновь приблизилась к Серхану. – Давай поболтаем, вспомним былое. Когда у нас последний раз было свидание?

– Это было не свидание, – спокойно парировал Серхан, не опуская пистолета и не отступая назад. Он не боялся хрупкой женщины, что она могла ему сделать? Но внутри становилось всё жарче. Её голос маслом разжигал в нём огонь, и велико было искушение ненадолго забыть о работе. Опять.

– Не вредничай, – подмигнула она в ответ. Как Серхан и ожидал, Лоя проигнорировала выставленный пистолет и подобралась к агенту неприлично близко. От неё исходил тонкий сладкий аромат, всегда действовавший на Серхана возбуждающе. Сердце начало биться быстрее. Он опустил руку с пистолетом, не сводя взгляда с тёмных глаз женщины перед ним.

Сейчас он больше боялся, что Стефан услышит то, чего не должен услышать агент Интерпола о своём подчинённом.

Лоя тоже заметила наушник и замолчала. Левой рукой Серхан потянулся к Лое – провёл по щеке кончиками пальцев, затем спустился к оголённой ключице и обвёл её. Лоя прерывисто выдохнула, и агент почти почувствовал её губы на своей коже. Он тяжело сглотнул ком из предвкушения и адреналина, как вдруг в его голову ворвался голос Стефана:

– Серхан, у Антона проблемы!

Мамата словно выдернули из комы. Он резко схватил Лою за острое плечо, грубо развернул, но в замок взять не успел. Она впилась ногтями в руку с пистолетом и разорвала ими и ткань рубашки, и смуглую кожу под ней. На белом рукаве немедленно заалели бороздки крови.

– Дрянь, – выругался Серхан. Он на автомате кинулся за увильнувшей Лоей, но внезапная вспышка боли в руке остановила его. Кабинет поплыл куда-то влево, и пистолет выпал из онемевших пальцев. Агента бросило в жар, язык от сухости прилип к нёбу. – Что ты… со мной сделала?

Воспользовавшись заминкой, Лоя вернулась к компьютеру.

– Ничего особенного, – буднично ответила она, даже не оборачиваясь. – Просто несколько капель мгновенно действующего яда под кончиками ногтей на случай самообороны. Это мне Алехандро посоветовал.

– К-кто? – Боль продолжала нарастать. Огненными реками она выходила из царапин и быстро разливалась по всей руке. Ещё вдох, и она начала отдавать в шею. Серхан не удержался и опустился на колени.

– Ты забыл, что Алехандро у нас химик?.. – Лоя хотела ещё что-то сказать, но её прервал телефонный звонок. – Нет, Эрик, дай ещё секунду… Чёрт. Чёрт!.. Я опоздала. Статья уже отправлена в печать… Завтра будет в «Горизонте событий»… Откуда я знаю, почему так быстро?.. Имя автора? Юджин Берри… Мы уже уходим.

– Кто – мы? – Глупо и даже с капелькой ревности в голосе спросил Серхан. Но Лоя ему уже не ответила и, перешагнув через него, стремительно направилась на выход из кабинета. – Эй! Вернись!

– Серхан, что там у тебя? – Занервничал Стефан. – На Урлина только что попытались напасть!

– Сейчас спущусь, – сквозь стиснутые зубы прошипел Серхан и, с трудом справившись с собственным телом, поднялся на ноги и поковылял вниз.

11

Антон со своего конца зала видел, как Лоя подошла за шампанским к Серхану. И что бы потом Мамат ни говорил, со стороны в этот момент он выглядел как полный идиот с открытым от изумления ртом. Если бы Брискич не знал наверняка, то счёл бы, что Серхан влюбился.

О себе Антон, впрочем, тоже был невысокого мнения. Руки действительно дрожали – и от нервов, и от непривычки таскать такой широкий поднос с закусками; этому почему-то не обучали на курсах боевой подготовки, и в школе тоже не было факультатива. Хорошо хоть задача парня на этот вечер была максимально простой: наблюдать за порядком и учиться растворяться в толпе, работая под прикрытием. Последнее оказалось самым трудным для малоопытного специального агента. Рост Брискича в сочетании с его неуверенностью и неуклюжестью выделяли его из толпы гостей и хорошо натренированных официантов, которые с самого начала подозрительно косились на незнакомца, но, к счастью, не засыпали вопросами. Учтивость и обаятельная улыбка Антона не слишком сглаживали впечатление, но он старался изо всех сил не подвести команду.

К Антону постоянно подходили гости приёма – тарталетки с икрой пользовались популярностью. Парень и сам был бы не прочь их отведать – от голода и нервов желудок стянуло в тугой узел, – но нельзя. Максимум, что было можно – так это голодными глазами смотреть на закуски, улыбаться гостям, которые даже его не замечали, и подпевать выступающей певице.

Хуже стало, когда к нему подошла именинница Донна Урлин. Слова Стефана: «На тебе безопасность Донны» колокольным звоном раздались в голове, ладони как назло вспотели, и в момент, когда девушка потянулась за тарталеткой, поднос накренился.

– Аккуратнее, молодой человек, – услышал Антон её голос. Ему стало одновременно стыдно и приятно – в конце концов, девушка сказала это с куда меньшим пренебрежением, чем могла бы.

Он едва ли членораздельно пробормотал извинения и уткнулся взглядом в спину уходящей от него девушки. Её походка была уверенной, но естественной, что отличало её от подружек, которые перемещались по залу как по подиуму. Антон ожидал разнос от Стефана в ухе, но на удивление босс молчал, и поэтому ничто не мешало Антону разглядывать копну длинных тёмных волос и изумрудно-зелёный подол, из-под которого при шагах виднелись каблуки заоблачно дорогих туфель – Антон запомнил, что накануне рассказывал ему о последних трендах в мире модной обуви Киллиан, лучше всех из агентов разбирающийся в моде и искренне желавший подготовить Антона к тому, что он может увидеть.

Вот только Киллиан не подготовил Антона к тому, что в жизни Донна Урлин гораздо красивее, чем на фотографиях в социальных сетях. На её лице сиял энтузиазм молодости, практически не подпорченный трагедией жизни. Лучший возраст для каждого, жаль, пролетающий быстрее кометы.

– Пялишься как влюблённый дурак, – прозвучал в ухе Антона насмешливый голос Серхана. Брискич заметил его у противоположной стены. – Хотя девчонка и впрямь что надо.

Антон дождался, пока с его подноса заберут последнюю закуску, после чего стремительно скрылся на кухне и только оттуда ответил:

– Я не пялился. Просто она моё задание на сегодня.

– Учись брать от жизни всё, – возразил Серхан с интонацией восточного мудреца. Антон поразмыслил и пришёл к выводу, что на мудрость эта мысль никак не тянула.

Обновив поднос, Антон вернулся в зал. Айван Урлин как раз заканчивал произносить тост в честь дочери – девушка стояла рядом и скромно улыбалась разномастной толпе гостей.

В ожидании новостей от Серхана или Стефана Антон ещё раз обновил поднос, но в наушниках была тишина. Он разглядывал гостей, старательно выискивая знакомые лица. С запоминанием людей у молодого агента была беда, но забыть лица членов Союза у него не было шансов – Стефан об этом позаботился. Один раз промелькнул мужчина в белоснежном костюме, и Брискичу показалось его лицо знакомым, но второй раз этот гость в зале не объявился, и парень списал это на свою собственную нервозность.

Вскоре к нему вновь подпорхнула Донна в компании нескольких девушек; одна из них как раз недавно пела, и при других обстоятельствах Антон попросил бы с ней селфи.

– А мы вас искали! – Весело проговорила именинница громким голосом. Её кристально-голубые глаза задержались на лице Антона, затем быстро переключились на поднос в его руках. Антон остро ощутил, что только что покраснел до кончиков его выдающихся ушей. Донна тоже заметила это смущение, поэтому сочла необходимым пояснить:

– На вашем подносе самые вкусные закуски. Надо будет сказать отцу, чтобы заказывал только этого шеф-повара.

– А официантов? – Неловко пошутил Антон, и рука его опять не справилась с подносом. Девушке пришлось даже отпрянуть, чтобы, не дай бог, тарталетки не просыпались градом на её наряд. Её подружки тихо захихикали. Донна их проигнорировала.

– Сложный вопрос, учитывая обстоятельства, – уже серьёзнее ответила она, глядя Антону прямо в его малахитовые, словно специально под цвет её платья, глаза. Эту дуэль Антон проиграл, потому что в его наушнике оживился Стефан:

– Серхан ушёл наверх за Лоей. У неё могли остаться сообщники среди гостей.

Лицо у Антона непроизвольно вытянулось, и это испугало Донну. Она тихо произнесла нечто похожее на извинения и вернулась к подружкам, которые тут же предложили пофотографироваться на фоне горы подарков.

Антон тяжело вздохнул, но делать нечего: работа. Он отошёл к стене, стараясь никого не осыпать закусками, и начал вслушиваться в разговоры мимо проходящих гостей сквозь частый стук собственного сердца в ушах.

Ничего не происходило. Кто-то громко смеялся, кто-то пытался танцевать. В углу, отведённом под фотозону, Донна охотно фотографировалась со всеми желающими, обнимаясь, искренне улыбаясь и светясь от количества уделяемого ей внимания.

Антон подошёл ближе, мысленно оправдываясь, что так ему проще обеспечить безопасность Донны, хотя, очевидно, ей ничего не угрожало сегодня.

В очереди сфотографироваться стоял и Айван. Как только он подошёл и приобнял единственную дочь, фотовспышки замелькали со всех сторон – этот снимок завтра будет во всех таблоидах, осознал Антон. Нужно держаться в тени, иначе и его лицо засветится, а это ему совсем не на руку.

Внезапно крупная фигура в белом кинулась к Айвану и вклинилась между ним и его дочерью.

– Я ваш большой фанат! Я покупаю ваши газеты каждое утро! – Воскликнул мужчина, тряся газетой под названием «Горизонт событий». – Разрешите совместное фото с семьёй… А где Анна Романо?

В зале стало слишком шумно, но Антон не разобрал голоса. Он резко кинулся вперёд, потому что узнал мужчину – это был ещё один член Союза, на этот раз австралиец Марсель Брайт.

– Марсель рядом с Айваном! – Успел сообщить Антон Стефану в наушник. Не задумываясь, как это выглядело со стороны, Антон взмахнул освободившимся подносом и был готов обрушиться на Марселя, но его остановила хозяйка дома:

– Я здесь! – Воскликнула Анна и подобралась к мужу и дочери поближе. – Улыбочку!

Антон с замиранием сердца смотрел, как позируют Урлины и Марсель Брайт. Он не сводил взгляда с рук Марселя, опасаясь, что он вот-вот что-то вытворит. Но всё, что сделал Марсель после короткой фотосессии, это попросил Айвана расписаться:

– Вот здесь, на статье с упоминанием меня, – с притворно скромным смешком указал Марсель, и Айван оставил росчерк, после чего Брайт картинно раскланялся и эффектно просочился сквозь толпу.

– Антон, что у тебя? – Прошипел в ухо Серхан. Антон успел забыть, что на миссии не один.

– Тут был Марсель, он подобрался к Айвану и Донне…

– Где он сейчас?

– Я не знаю, он успел скрыться… – Антон растерянно отходил от центра зала.

Серхан зарычал слишком громко, и Антон понял, что Мамат стоит у него за спиной.

– Чего стоишь, на улицу! Лоя и Марсель уходят вместе!

После чего Серхан больно ткнул Антона в бок, и они оба направились к парковке перед особняком.

– Смотри, они в машине Урлина! – Серхан бесцеремонно ткнул пальцем в отъезжающий красный ламборгини. – За ними!

Антон послушно залез в машину к Серхану, но не успел пристегнуться, как Мамат сорвался с места. Ламборгини не очень аккуратно прорвался сквозь прикрытые ворота и вырвался на дороги, и Серхан подал газу.

– Что с тобой? – Спросил Антон, заметив, что правый рукав весь в крови, и этой рукой Серхан почти не шевелит.

– Какая тебе разница, – огрызнулся Серхан, но правая сторона его лица осталась неподвижна.

– Докладывайте, – потребовал Стефан в наушнике.

– Лоя копалась в документах Урлина. Я думаю, они действительно хотели его сегодня отравить, потому что… – Серхан сделал крутой поворот, стараясь не отстать от убегающих членов Союза, и Антон от души приложился лбом к боковому стеклу. – Потому что у неё под ногтями был яд. Сегодня у них ничего не получилось, но…

– Мы едем по встречке! – Воскликнул Антон. – Сворачивай!

– Не учи рыбу плавать! – Огрызнулся Серхан, крутя руль только здоровой рукой, и как будто назло Антону резко вильнул вправо и снова влево.

– Это Лоя тебя ранила? Поцарапала ногтями с ядом? – Потирая вновь ушибленный лоб, спросил Антон.

– Я сказал, не твоего ума дело!

– Твою мать, Серхан, серьёзно? – Вклинился вездесущий Стефан, и Серхан выругался на турецком. – Ты опять повёлся на её игры?

В ответ Серхан только зарычал и продолжил погоню. Через несколько ужасающих минут езды, сравнимых с самыми крутыми виражами американских горок, Серхан ударил по тормозам – Антон так и не увидел перед ними угнанную машину Айвана Урлина.

– Где вы? – Поинтересовался Стефан. – Серхан?

– Мы их упустили.

Мамат резко уронил голову на руль и замолчал. Антону сначала показалось, что Серхана накрыло отчаяние, но затем он присмотрелся к напарнику и нервно сглотнул.

– Стефан, Серхану совсем плохо, – гася в голосе панику изо всех сил, сообщил Антон. – Наверное, яд распространился…

– Твою мать. Вези его в больницу, я подъеду как можно скорее.

Антон ещё раз вздохнул и молча вышел из машины.

– Ты хорошо справился сегодня, – послышалось в ухе.

– Мы упустили двух членов Союза, – кряхтя ответил Антон, помогая Серхану выбраться наружу, что было совсем непросто: Мамат оказался тяжелее, чем выглядел, а у Брискича предательски дрожали руки. – Дали им угнать машину Урлина. Серхан ранен…

– Зато Айван и его семья целы. Для первого задания совсем неплохо, Антон. Машиной займётся Скотленд-Ярд, а Серхана мы поставим на ноги, только нужно поторопиться.

12

Внутри украденного кошелька София не нашла ничего полезного для себя: незначительная сумма мелкими купюрами; пара банковских карт на разные имена; ворох визиток на различных языках – из знакомых воровка увидела там только русский и немецкий; и фотография, распечатанная давно, но не потрёпанная по краям – очевидно, что её хранили очень аккуратно и бережно. Для снимка четверо мужчин и одна женщина встали очень плотно, плечом к плечу. Судя по обстановке, они праздновали Новый год. Девушка узнала только Эрика.

Огорчившись, что в этот раз улов не удался, София решила считать кошелёк сувениром на память о странном ужине и отложила в сторону. Спустя несколько дней она уже практически перестала думать о его владельце, пока ей не попалась газета с фотографией из кошелька на первой странице.

Под заголовком «"Прекрасен" наш Союз?» некий Юджин Берри утверждал, что Эрик Рихтер и четверо его друзей занимаются преступной деятельностью на всех континентах планеты за исключением разве что Северной Америки, что «заставляет задуматься: обо всех ли членах Союза теперь известно нашему читателю?»

София перечитала статью несколько раз. Имена врезались ей в память, и она внимательно рассмотрела фотографию – не чёрно-белую газетную копию, а цветной оригинал из кошелька Эрика, – чтобы запомнить и их лица. Темнокожую женщину в блестящем бордовом платье в центре фотографии звали Лоя Гбемизола, и в основном она занималась торговлей людьми. Справа от неё стоял бородатый латиноамериканец с бокалом виски в руках – судя по всему, его звали Алехандро Аламос. Он занимался разными наркотиками – от безобидной и кое-где даже легализованной марихуаны до тяжёлых, известных только искушённым. Слева же от Лои, положив руку ей на талию, стоял невысокий молодой мужчина, по чертам лица которого София определила, что это Айюб Зунун. Он занимался угоном и перепродажей эксклюзивных автомобилей. Он чокался бокалом с Марселем Брайтом (его имя София определила методом исключения) – известным щёголем-австралийцем, любителем антиквариата и блюд из редких и вымирающих животных. Позади компании, возвышаясь ввиду роста над всеми, стоял Эрик Рихтер, занимавшийся, если верить автору статьи, заказными убийствами.

Страх электрической волной окатил Софию. Разумеется, она и так догадывалась, что ресторан, в который она забежала случайно, был не для простых посетителей. Теперь она получила чёткий ответ на вопрос, кем же был её загадочный спутник.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.