Алайна Салах
Дина

1

– Мне одна знакомая дала билеты на художественную выставку, – как бы невзначай роняет Диляра, увлеченно наводя порядок на рабочем столе. – Не хочешь случайно сходить сегодня? Жалко, если пропадут.

– Спасибо, но не могу, – подчеркнуто вежливо отвечаю я, перекидывая через плечо спортивную сумку. – Другие планы.

Невозмутимое выражение на лице коллеги моментально трескается, уступая место беспомощности и отчаянию. Это ее четвертое или пятое предложение о совместной вылазке за последние пару месяцев, на которое я отвечаю отказом. Нет, я не злюсь на нее за то, что за спиной сдала Ильдару место празднования моего дня рождения и тем самым помешала прийти его брату. Ведь недаром говорят: где тонко, там и рвется. Рано или поздно полупрозрачная нитка, связывающая меня и Камиля, все равно бы порвалась.

Но проводить с Дилярой время, как раньше, все равно не хочется. Невозможно системно оправдывать ее глупость природными наивностью и простодушием. Пора и ей узнать, что инициатива всегда дрючит инициатора, а простота даже хуже воровства.

Состарилась я, что ли? Стала часто говорить пословицами.

– Дин! – жалобно пищит она, стоит мне взяться за дверную ручку. – Ты на меня обижаешься за тот случай на дне рождении, да? Ну я же как лучше хотела… Думала, тебе приятно будет, что бывший парень так сильно хочет тебя поздравить. Подумала, а вдруг вы…

– Много думаешь за других, Диляра, – перебиваю я, не оборачиваясь. – Научись для начала делать это за себя.

Чуть позже, стоя в лифте, плавно несущем меня в спортзал, я думаю о том, что, возможно, довела ее до слез. Испытываю ли я за это угрызения совести? Нет. Может быть, теперь к ней придет осознание, что использовать меня, как спасательный круг, больше не выйдет, и придется самой выходить в свет и заводить новых друзей.

– Привет, Дин, – улыбается администратор зала, Вика. – Ты сюда каждый день ходишь как на работу.

– Планирую выступить в роли фитнес-модели в следующем рекламном ролике, – подмигиваю я, забирая у нее ключи. – Посетителей много сегодня?

Вика многозначительно округляет глаза.

– Вечер пятницы, дорогая. Сама-то как думаешь? В зале пара-тройка энтузиастов, и все.

– Вот и отлично, – хмыкаю я и беззвучно иронизирую над собой же: – Браво, Дина. Мысли, достойные пиар-менеджера, денно и нощно трудящегося во благо привлечения новых посетителей.

Переодевшись в шорты и топ и засунув шейкер подмышку, я выхожу в зал. Отражение, встретившее меня в зеркале, заставляет улыбнуться. Спортивная пятидневка точно не проходит даром: пресс стал рельефным, а бицепс, который еще совсем недавно походил на ссохшийся березовый сучок, выглядит крепким и упругим.

Еще один очевидный плюс увольнения из автосалона – появление большого количества свободного времени. Теперь я успеваю не только тренироваться, но и посещать все значимые кинопремьеры, вечерами неспешно гулять в парке, вооружившись стаканом голубой матчи, а в выходные спать, сколько душе угодно, вместо того чтобы, наспех проглотив завтрак, садиться за ноутбук и доделывать все то, на что не хватило часов в офисе.

Воткнув наушники, я по привычке встаю на беговую дорожку и прибавляю скорость. Вика была права: помимо меня, желающих тренироваться в вечер пятницы немного, и почти всех из них я знаю: на степпере топчется Виталина с ресепшена, мечтающая к Новому году привести себя в форму после беременности, чуть поодаль со штангой приседает Андрей – завсегдатай «Холмов», приезжающий минимум раз в неделю. Пару раз он пытался пригласить меня на свидание, но я всегда отказывала. Во-первых, романы с иногородними меня не интересуют, во-вторых, романы меня не интересуют в принципе. По крайней мере, ближайшие лет десять. Мне и одной отлично.

– Здравствуйте, – улыбнувшись, я машу Алексею Валерьевичу – представительному дедуле лет шестидесяти пяти, с которым тоже познакомилась здесь же.

Он раскритиковал мою технику выполнения становой тяги и не отстал, пока не убедился, что я все делаю правильно. Потом мы разболтались, и, оказалось, что его офис находится в соседнем здании. Занимается, кстати, дедуля не чем-нибудь, а градостроительством, и имеет связи в высших эшелонах власти. Так выяснилось, что качая попу, можно нажить много полезных знакомств.

Мой взгляд медленно скользит по залу, беря в фокус еще неопознанного посетителя и, споткнувшись, замирает на его спине, обтянутой темно-синей, промокшей от пота футболке. Одновременно с этим кровь бросается в лицо, а пульс, и без того разогнанный бегом, учащается до критического. Я знала, что в фитнес-центр «Холмов» у Камиля есть пожизненный безлимитный абонемент, однако предполагала, что если за два месяца мы с ним ни разу здесь не увиделись, то и в будущем сможем этого избежать. Хрен вам.

Вернув глаза к экрану беговой дорожки, я прибавляю скорость. Если разогнаться посильнее, так, чтобы заныли икры, любая мысль о встрече с бывшим (или как еще можно назвать того, кто звонил каждый день, ходил с тобой на свидания, занимался сексом, но не удосужился прийти на день рождения?) вылетит из головы.

Моя спина обливается потом, когда совсем рядом раздается знакомый, по обыкновению сдержанный голос:

– Привет, Дина. Было предчувствие, что сегодня тебя увижу.

Ткнув кнопку «СТОП», я промакиваю лоб полотенцем и только после этого смотрю на Камиля. Требовалась еще пара секунд, чтобы подготовиться.

– Предчувствие тебя не обмануло. Привет, шеф.

За два месяца, что мы не виделись, Камиль нисколько не изменился. К сожалению. Заново взглянув на его лицо, я была бы, пожалуй, рада насчитать несколько новых морщин, поразиться тому, какой он на самом деле старый и некрасивый, и обнаружить, что моя увлеченность им была не более, чем временным помутнением рассудка, вызванным недостатком кислорода из-за пятнадцатичасового сидения в офисе.

Но черта с два. Выглядит этот сорокалетний мамонт едва ли не лучше, чем в нашу последнюю встречу. От нашего расставания не посерел, не похудел, не обрюзг и не полысел. Жаль, очень жаль.

– Как твои дела? – Даже катящиеся по лбу бисерины пота не мешают Камилю цепко смотреть мне в глаза.

– Хорошо, – нараспев отвечаю я. – После увольнения появилось время на спорт и отдых. Как поживает Карина?

– У нее тоже все хорошо. Мучает учителей и покоряет школу.

Я киваю: мол, понятно. Говорить нам больше будто бы и не о чем. Вернее, спросить можно еще много чего: например, как идут дела в автосалоне и справляется ли найденная мной замена со своими рабочими обязанностями; и как поживает Ильдар, с которым я практически перестала общаться. Можно, но для чего? На дружбу с Камилем я не претендую, и поддерживать разговор из вежливости – тоже не ко мне.

Очевидно, он придерживается того же мнения, потому что еще пару секунд поизучав меня глазами, сообщает:

– Ладно, не буду мешать.

Я киваю: мол, ага, не мешай уж, пожалуйста. А внутри знакомо ноет, совсем как тогда, в больнице, когда я сказала ему, что в наших отношениях нет перспектив. Хотелось, чтобы Камиль нашел аргументы, чтобы меня разубедить, но он не стал. Не пытается и сейчас.

Решив не смотреть, как он уходит, я снова увеличиваю скорость и прибавляю звук в наушниках. Но сквозь энергичный бит композиции из плейлиста с названием «Бег», все же прорываются его слова:

– Хорошо выглядишь, Дина. Отдых тебе к лицу.

2

Домой я приезжаю совершенно разбитая, и дело вовсе не в усиленной тренировке. Последние две недели меня почти удалось себя убедить в том, что я прожила, перешагнула… А выясняется, что все не так. Нашу короткую встречу с Камилем я успела перемотать в голове раз пять, а звучание его голоса до сих пор эхом отдается в барабанных перепонках.

Хорошо выглядишь, хорошо выглядишь, хорошо выглядишь… Дина, Дина, Дина, Дина…

Лучше бы не виделись, честное слово. Мое самодостаточное одиночество меня полностью устраивало, как и возможность снова принадлежать самой себе. Бабочки в животе, допустим, не порхают, зато вернулась трезвость ума и сконцентрированность. А сейчас, что? Всю поездку в такси думала о нем.

Разогрев упаковку гречневой лапши из супермаркета, я усаживаюсь перед телевизором и включаю любимый сериал, который на протяжении полутора месяцев скрашивал мои уединенные вечера. Главная героиня, которой везет на всяких придурков, изрядно меня веселит. Ее личная жизнь – еще большее дно, чем моя.

Треньк!

Отвлекшись на звук входящего сообщения, я заглядываю в телефон и от удивления перестаю жевать. Да что происходит? Парад планет? Солнечное затмение? Рак в рыбе?

Не успела я оправиться от встречи с Юсуповым-старшим, как младший тоже решил почтить меня своим виртуальным присутствием.

«Привет, Дина! Давно не виделись. Как твои дела? Как насчет встретиться завтра на кофе? Ничего криминального – просто поболтать».

Забыв о сериале, я разглядываю сообщение Ильдара и раздумываю над ответом. Последний раз мы разговаривали больше месяца назад. Он в очередной раз предложил встретиться, а я в очередной раз отказала, не удосужившись сочинить достойной причины. Тогда мне никого не хотелось видеть, и особенно тех, чья фамилия начинается на «Ю».

Отложив телефон в сторону, я снова смотрю в телевизор, но не выдерживаю и пары минут.

«Хорошо. Можем встретиться в „Холмах“ в обеденный перерыв. У меня будет полчаса».

Ответ Ильдара приходит так быстро, словно он все это время не выпускал мобильный из рук.

«Тогда договорились! До завтра!

P.S. Я очень по тебе скучал. По-дружески».

Закатив глаза, я выключаю экран и запускаю вилку в лапшу. Я и сама не знаю, с чем было связано мое нежелание с ним общаться. Причинил боль мне не он, а его старший брат, а если последнего больше нет в моей жизни, то нет повода рвать дружеские отношения.

Треньк!

Вздохнув, я снова тянусь к телефону. Что он на этот раз забыл?

Но там меня, на удивление, ждет сообщение не от Ильдара, а от Таисии, жены близкого друга Камиля, на которого я, кстати, работаю. Как-то раз я помогала ей в организации одного мероприятия, после которого мы сдружились.

«Динуль, привет! Еще не забыла меня?:) Я вот о тебе точно помню! В доказательство приглашаю тебя в следующие выходные на празднование своего дня рождения. Очень-очень надеюсь, что ты придешь. Будет всего человек десять-двенадцать близких друзей, ничего пышного и помпезного. Выпьем шампанского, поболтаем, потанцуем немного. Я по тебе соскучилась!».

Напрочь забыв о сериале и о лапше, я раз за разом перечитываю ее сообщение. Как такое возможно, что после двухмесячного затишья обо мне в один день разом вспомнили все!

Словно жизнь вдруг решила, что Динуле достаточно прохлаждаться в тишине и уединении, и ее нервам пора провести экзамен.

Отказываться от приглашения Таисии я не хочу: она не заслужила банальных отговорок. Для этого я слишком ее уважаю и люблю. Но в тоже время не могу не думать о том, что на праздновании будет Камиль. А с ним я встречаться еще не готова – сегодня у меня была возможность в этом убедиться.

Намотав несколько бесцельных кругов по квартире, я снова плюхаюсь на диван и беру телефон. Печатаю и стираю. Печатаю заново и заново стираю.

«Спасибо за приглашение! Я с удовольствием…»

«Я тоже очень соскучилась по тебе, но боюсь, что прийти не смогу…»

Нахмурившись, я легонько стукаю себя по лбу. Да что с тобой? Соберись.

«Привет! Здорово, что ты написала. Я тоже соскучилась, и мне лестно быть приглашенной. Приду с удовольствием!»

3

Наш последний разговор с Дилярой не прошел бесследно. Сегодня она не пытается бросать заискивающих взглядов и подсовывать стакан латте мне под руку со словами «Подумала, вдруг ты захочешь». За весь день она ни разу ничего не спросила, хотя обычно засыпала меня вопросами и вообще старается в мою сторону не смотреть, всем своим видом демонстрируя обиду.

Увы, это было предсказуемо. Для Диляры нет промежуточных состояний: она либо вцепляется в тебя, как влюбленный клещ, либо дуется. Ей невдомек, что я и не преследовала цель ее обидеть, а лишь хотела пояснить, что на дружбу «взасос» со мной больше не стоит рассчитывать. Во-первых, мы определенно разные люди, а во-вторых, меня утомила роль мамочки, призванной направлять, помогать и прощать. В отношениях с людьми, помимо отдачи, хочется еще и что-то получать, а так вышло, что я долгое время лишь отдавала. И речь сейчас не только о Диляре.

Бросив взгляд на часы и убедившись, что обеденный перерыв как раз наступил, я встаю. Ильдар уже пятнадцать минут как приехал, судя по присланной им фотографии кофе, сделанной на фоне интерьера лобби-бара.

Проходя к двери, я ловлю в отражении зеркала обиженный взгляд Диляры, красноречиво транслирующий «И даже с собой не позвала». Я вздыхаю. Да, так и есть. Она переполнена ожиданием, что я начну замаливать грех своей недавней жестокости. У меня для нее плохие новости. Никаких грехов я за собой не чувствую, и чем раньше она это поймет, тем меньше напряжения будет витать в воздухе.

Спустившись в вестибюль «Холмов», я обнаруживаю, что Ильдара в лобби нет, и иду в ресторан. Его темный, коротко стриженый затылок замечаю сразу и вместе с этим ощущаю легкий укол в груди. Сейчас Ильдар вызывает во мне двоякие чувства: с одной стороны, теплоту, как память о нашем общем детстве, а с другой, болезненность, как отголоски недавнего прошлого и настоящего.

Коснувшись его плеча вместо приветствия, я занимаю стул напротив. Проявлять излишний энтузиазм в общении не входит в мои планы. Так же я уверена, что это не последняя наша встреча. Я помню о намерении Ильдара упорно ждать, пока я, наконец, не приму факт, что он – тот самый; и это меня больше не устраивает. Единственное общение, к которому я сейчас готова – это общение, не обремененное чужими проблемами и ожиданиями.

– Привет! – Взгляд Ильдара быстро пробегается по моему лицу, и он по привычке широко улыбается. – За время, что мы не виделись, ничего не изменилось. Все та же красавица.

– Спасибо, – сдержанно, под стать его старшему брату отвечаю я. – Как твои дела?

Комплимент меня нисколько не радует, так как в нем видится настойчивое желание выйти за рамки дружбы. Да, за эти пару месяцев я успела стать еще и подозрительной.

– Дела вроде хорошо, – отвечает Ильдар, продолжая меня разглядывать. – Давай ты сначала заказ сделаешь. Голодная ведь, наверное?

Тут я не могу не улыбнуться, ибо накатила та самая теплота. Внимательность и джентльменство-всегда были его главными достоинствами.

Сказав официанту кодовое: «Как обычно», я снова смотрю на некогда лучшего друга. Выглядит он уверенно и свежо, и насколько я знаю, приступ, из-за которого его госпитализировали, никак не повлиял на его дальнейшую жизнь и самочувствие.

– Ну что тебе рассказать? – берет на себя разговорную инициативу Ильдар. – Пару недель назад закончил проходить обследования. Ничего нового и криминального в моей голове не обнаружили. Сказали, жить буду долго и счастливо. Работаю все так же у Кама, в сомнительные истории с поставщиками больше не влипал… Дом родителей мы выставили на продажу, кстати, так что теперь я живу в городе в той самой квартире, где жила ты.

– Отличный выбор, – с улыбкой киваю я, поневоле заражаясь его благодушием и позитивом. Есть у Ильдара такая черта: свою девяносто девяти процентную положительность он умеет передавать другим. – Надеюсь, где-то там не завалялось мое нестираное белье.

Он смеется.

– Нет, ты была примерным обитателем. Так, что у меня еще нового? А… Стал встречаться с девушкой…

Не донеся до рта стакан с водой, я округляю глаза: мол, да ладно? Параллельно прислушиваюсь к себе: как отзывается во мне эта информация? Не бунтует ли эго? Все же Ильдар был неравнодушен ко мне всю нашу сознательную жизнь.

Нет, эго не бунтует. Оно расслаблено и даже испытывает облегчение. Вот и ответ. К Ильдару, несмотря на наш недолгий и скоротечный роман, у меня нет никаких романтических чувств.

– Слушай, здорово! Я за тебя очень рада! – От неожиданности и легкого волнения я подаюсь вперед. – И как ее зовут?

– Аня, – улыбается Ильдар. – Ей двадцать три, работает в рекламном агентстве. Веселая, красивая, умная. Пока все хорошо.

– А ты, что, ждешь подвоха? – со смехом иронизируя я, ловя себя на том, что могу говорить так, как раньше – с юмором и не осторожничая.

– Да нет. Короче, сейчас все хорошо, и я этим наслаждаюсь.

– Здорово, – повторяю я. – Правда, очень за тебя рада. И за нее тоже, конечно! Классного парня себе отхватила.

– Спасибо. Теперь ты расскажи? Что у тебя нового? Как жизнь после увольнения.

Я снова тянусь за водой и неспешно пью, собираясь с мыслями.

– У меня тоже все хорошо. Много отдыхаю, хожу в спортзал, и ни с кем не встречаюсь.

Ильдар щурится.

– С тем своим парнем, получается, рассталась?

– Да, – подтверждаю я, на секунду отводя взгляд. Он до сих пор пребывает в счастливом неведении, что мой бывший так называемый парень – не кто иной, как его старший брат, и что отчасти виновником нашего расставания является сам Ильдар. – Так, что еще? Эти пару месяцев я провела в относительном уединении, и мне было хорошо. Правда, вчера позвонила Таисия и пригласила меня на свой день рождения.

– Да, точно, – кивает Ильдар. – Кам говорил, что идет.

И хотя я об этом и без того знала, сердце все равно взволнованно дребезжит. Воображение за секунду нарисовало картину нашей встречи.

– Надеюсь, меня пустят без пары, – брякаю я, чтобы скрыть свое замешательство.

– Как уж не пустят. Камиль вроде тоже пойдет один. Хотя кто его знает, – Ильдар усмехается. – С сопровождением у него обычно проблем не бывает.

4

Неделя, отделявшая мою затворническую жизнь до выхода в свет, приуроченного к дню рождения Таисии, пролетела так стремительно, что когда мне позвонили из салона красоты с напоминанием о записи на макияж и укладку, я первым делом уставилась на календарь: Что, уже? Так быстро? Но я еще не готова! В смысле, не готова снова увидеть его.

Но так как я уже согласилась прийти, а свое слово я привыкла держать, то в назначенное время оказываюсь сидеть в кресле стилиста, разрекламированного небезызвестной социальной сетью. Обычно я предпочитаю не тратиться на чудесное преображение, так как и сама неплохо управляюсь с феном и румянами, но в этот раз почему-то посчитала, что моих умений будет недостаточно. Все же недавняя любовная неудача ударила по мне сильнее, чем я полагала, раз мне требуются дополнительные усилия, чтобы вновь почувствовать себя уверенно в его присутствии.

Хотя, возможно, дело в словах Ильдара, о том, что у его брата обычно не бывает проблем с сопровождением. Я ведь даже не думала о том, что Камиль может прийти на празднование не один. А что, если может? Вдруг я увижу рядом с ним великолепный аналог красавицы Лики? Удирать в туалет со слезами не входит в мои планы. Хватит и моего провального двадцатипятилетия.

В общем, я решила подстраховаться. Мелькнула даже мысль позвать с собой Тимофея – красавчика-тренера с телом Аполлона и взглядом преданной хаски, с недавнего времени оказывающего мне знаки внимания, но я быстро ее отмела. Слишком уж это жалкий ход. Достаточно будет голливудских локонов и платья, облегающего пятую точку, как латексная перчатка руку врача.

– Пожелания к макияжу есть? – интересуется девушка-стилист, закончив щедро орошать мою голову лаком.

– Только одно. Чтобы я не была похожа на отчаявшуюся проститутку, и чтобы мое лицо не блестело, как сопля.

– Я вас поняла. – На ее лице не мелькает даже тени улыбки. Вот что значит серьезное отношение к работе.

Но, несмотря на явное отсутствие чувства юмора (что-то мне стало везти на таковых), свою работу девушка выполнила хорошо. К моменту выхода из салона мои волосы красиво пружинят, лицо приобрело естественное сияние, а взгляд, который в последнее время стал тяжелым и угрюмым, вернул былую жизнерадостность. То, что нужно, чтобы возместить потерянную уверенность.

До начала торжества остается около двух часов, чего с лихвой хватает на то, чтобы добраться до ресторана, где намечено празднование, и купить цветы. И даже времени на то, чтобы выпить кофе, остается.

Прихватив букет голубых гвоздик, я захожу в кофейню по соседству и, заказав у стойки латте, прохожу к столику у окна. Расположившись там, еще раз оглядываю лицо в карманном зеркале, чтоб убедиться, что мне не показалось и выгляжу я действительно жизнерадостно и свежо.

– Какая встреча, – раздается смутно знакомый голос над столом. – Если бы я верил в знаки, то непременно бы решил, что это и есть знак.

Задрав голову, я в течение нескольких секунд разглядываю мужика в дорогом костюме, не слишком вписывающимся в местный хипстерский интерьер, и никак не могу вспомнить, где я могла его видеть.

– Виктор, – подсказывает он, поняв, что рассчитывать на остроту девичьей памяти не стоит. – В первую и последнюю нашу встречу мы беседовали по поводу сотрудничества.

– Да, точно, – киваю я, не утруждаясь быть приветливой. Мне не нравится то и дело сталкиваться с людьми, не представляющими для меня интереса. – Вы меня преследуете?

Мужик смотрит на меня с почти отеческой укоризной. Мол, что за нелепые предположения?

– Разумеется, нет. В прошлый раз вы довольно ясно дали понять, что работа на меня вас не интересует.

Я снова киваю, давая понять, что с того момента ничего не изменилось.

– Правда, я слышал, что из автосалона вы уволились. Отличное решение. – Запустив руку в карман, он выкладывает на стол бархатистую визитку с золотым тиснением. – Это мой телефон, если передумаете. Уверен, что мы сработаемся.

Я скептически смотрю на черный прямоугольник. Еще один мамонт. Кто в наше время пользуется визитками?

– Раз уж вы столько обо мне знаете, то в курсе, что у меня уже есть работа.

– В курсе, конечно, – улыбается Виктор. – Но работать у меня вам будет куда интереснее.

В этот раз он не пытается раздражать меня долго и, склонив голову, ретируется. Я допиваю кофе и встаю. Вот и все, пора ехать.

Взгляд падает на визитку и я, сама не зная почему, засовываю ее в сумку. Наверное, потому что не люблю оставлять мусор на столе.

5

Первое, что я вижу, подъехав к месту празднования – это автомобиль Камиля. Даже не помня номеров, не спутаю ни с одним другим: намыт до блеска даже в дождливую погоду, как и машина его бородатого друга, стоящая по соседству.

Руки слегка холодеют, и мне приходится немного замедлить шаг, чтобы напомнить себе, для чего я здесь. Я пришла поздравить подругу и отлично провести время после двухмесячного затворничества. Макияж и укладка обошлись так дорого, что даже присутствие всех бывших вместе взятых не испортит мне настроения.

– Вы на день рождения? – осведомляется парень в белой рубашке, выразительно посмотрев на букет в моих руках. – Я вас провожу.

Проходя мимо зеркала, я на всякий случай оцениваю свое отражение: точно ли платье сидит так хорошо, как я запомнила, и точно ли стилист стоил своих денег? Такая внезапная озабоченность внешним видом мне совсем не по душе. Раньше мне не требовалось по сто раз себя разглядывать, чтобы излучать уверенность. Я куда больше, чем привлекательная обертка, и ни одна неудача на любовном фронте не должна это знание поколебать.

– Дина! – Прямо у входа в зал празднование передо мной возникает сияющее лицо Таисии. – Я так рада, что ты пришла!

Мы обнимаемся, словно не виделись минимум год: инициатива, конечно, исходит от жизнерадостной именинницы, а я просто подхватываю. Холод в руках исчезает, и внутри становится спокойно и тепло. Такова магия Таисии, которую мне никогда не постичь.

– Это тебе, – я протягиваю ей гвоздики и пакет с подарком – сертификат в именитую студию фотографии. Таисия похожа на ту, кто любит семейные фотосъемки. Покупку косметики, белья и парфюма я решила оставить на совести ее мужа.

– Голубые! – восторженно произносит она, пробегаясь пальцами по лепесткам. – Идеально подойдут в спальню. А это… – Она ныряет в пакет и достает конверт с сертификатом… – Ох! Ну, вот откуда ты знала? Я уже который месяц думаю про фотосессию с детьми и никак не могу определиться со студией.

– Я с ними работала, – улыбаюсь я, польщенная такой бурной реакцией на свой, как мне казалось, не слишком оригинальный подарок. Определенно, общение с Таисией – то, что нужно, чтобы воспрять духом. – Уверена, вам там понравится. И Булата зови… – Машинально нащупав взглядом фигуру бородача, стоящего неподалеку с телефоном, я подмигиваю: – Пусть не отлынивает от семейных обязанностей.

– Булат и фотосессия? – вздохнув, Таисия берет меня под руку. – Не смеши. Его можно заснять только на телефон спящим. На снимки с детьми приходится уговаривать, не говоря уже о фото со мной.

Решив никак не комментировать подобную зловредность, я позволяю вести себя к гостям. Камиль вообще на мой день рождения не пришел, так что не мне рассуждать о том, что должны и чего не должны делать чужие мужчины.

– Даш, это моя подруга Дина, – говорит Таисия, подводя меня к симпатичной брюнетке в изумрудно-зеленом платье. – Я про нее рассказывала.

– Вы помогали организовать конференцию, правильно? – моментально подхватывает та. – Очень приятно!

– Мне тоже. – Улыбнувшись, я вкладываю во взгляд всю свою доброжелательность. Друзья Таисии – ей под стать, милые и приветливые, и по крайней мере сегодня мне хочется выбиваться из общего настроения. – А вы чем занимаетесь?

– У нас с сестрой свой бутик одежды. Правда, в последнее время мы больше ориентируемся на обувь.

– Здорово. Обязательно к вам загляну.

– О-о-о, ты будешь в восторге! – подхватывает именинница. – У них там такие экземпляры есть, что пальцы чешутся потрогать. Даш, скажи, что Дина невероятно красивая?

Девушка улыбается.

– Очень.

– Таисия, как всегда, – шутливо ворчу я, – в день рождения сама должна получать комплименты, но предпочитает топить в них всех остальных.

Я ловлю себя на том, что с первой минуты, как я оказалась здесь, улыбка не сходит с лица. Кажется, все идет по плану, и у меня получается отлично проводить время.

Так я думаю до тех пор, пока взгляд сам собой не упирается в высокую фигуру в темном. Да, Камиль здесь, и он явно не скучает в компании миловидной шатенки, которая, задрав голову, с готовностью смотрит ему в рот.

В легких становится так тесно, что вздохнуть нет возможности. То есть Ильдар не обманул, и Камиль решил наглядно продемонстрировать, что у него действительно нет проблем с сопровождением.

Девушку рядом с ним нельзя назвать красавицей в общепринятом смысле, но от этого легче не становится. Даже наоборот. В ней читаются мягкость и женственность, качества, которыми не обладаю я. И он с ней разговаривает. Не просто слушает, но и говорит сам, в то время как я из него слова клещами вытягивала.

Я думала, что была готова и к этому, но я не была. Да, мы никто друг другу, и он имеет полное право, но… Господи, и когда я успела стать такой тряпкой?

– Это моя лучшая подруга Марина и по совместительству Дашина сестра, – раздается совсем близко заговорщицкий голос Таисии. – Помнишь, я про нее рассказывала? Она работает у меня и занимается соцсетями. Замужем.

Я прикрываю глаза. Твою же мать. Это подруга Таисии и она замужем за кем-то, кто не является Камилем. Да что со мной происходит? Когда я успела стать параноиком, раздувающим банальный разговор между мужчиной и женщиной до размеров вселенской трагедии?

– Да, я помню, ты о ней говорила, – бормочу я, ощущая, как теплеют щеки. Таисии что-то известно о моем скоротечном романе с лучшим другом ее мужа? Иначе, к чему ей выдавать такое подробное досье?

Но спросить ее об этом я не успеваю, потому что в этот момент Камиль перестает говорить и смотрит на меня. Напрягшись всем телом, как если бы это был не просто взгляд, а уверенное касание, я сдержанно ему улыбаюсь: мол, да это я, привет.

В мои намерения не входило затягивать зрительный контакт – поздоровались, да и хватит, но вместо того, чтобы продолжить общение с девушкой, Камиль касается ее плеча и, очевидно попрощавшись, идет в мою сторону.

Первая моя мысль – сбежать, но так как трусихой я себя не считаю, то просто стою и жду. Сердце, конечно, колотится как бешеное, но я знаю, что справлюсь. Расслабить плечи, улыбнуться, выбрать шутливо-отстраненный тон. На один вечер можно притвориться, что между нами все в порядке, и он не причинял мне боли.

6

– Привет еще раз, – говорю я, когда расстояние между нами не позволяет усомниться: Камиль шел именно ко мне.

Его взгляд внимательно исследует мое лицо, словно желая удостовериться, что все его части по-прежнему находятся на своих местах.

– Мы разве уже здоровались?

– Я тебе кивнула и улыбнулась.

– То есть, было все твое запланированное общение со мной на вечер?

– Я была даже не уверена, что ты здесь будешь, – уверенно вру я. И тут же об этом жалею, потому что Камиль выразительно смотрит на мои локоны, а потом на платье: мол, ну-ну.

Думает, что это ради него? Долгое сидение в офисе и отсутствие прогулок на свежем воздухе плохо сказываются на его умственной деятельности и чересчур раздувают самооценку.

– В любом случае, я рад тебя видеть.

Мне хочется засунуть указательный палец в ухо и как следует его потереть: я не ослышалась? Камиль не только проявил инициативу в общении, но и пытается быть милым?

– А я просто рада быть здесь, – с улыбкой говорю я, отказываясь включать свою привычную задиристость. Провоцировать Камиля и язвить мне нравилось раньше. Сейчас же, напротив, хочется быть осторожнее, чтобы по случайности не ступить на скользкий путь флирта. Пусть мы и стоим совсем близко, но мысленно я разговариваю с ним через закрытую дверь. Так безопаснее.

– Как твои дела?

– Все хорошо. Наконец сдала на права. Возможно, в скором времени начнет не хватать былой сверхзанятости, но пока я наслаждаюсь отдыхом. Теперь хватает времени и на спорт, и на прогулки, и даже на сериалы.

Глаза Камиля начинают блестеть.

– Да, я заметил, что ты увлеклась тренажерами.

Хорошо, что Таисия выбрала именно этот ресторан для празднования – потолочные лампы здесь не сияют, как прожекторы, и мягкий приглушенный свет скрадывает мои вспыхнувшие щеки.

Мы, что, поменялись ролями? Теперь я молчу, не в силах подобрать нужного ответа, в то время как Камиль сыплет завуалированными комплиментами, ну или, как минимум, признает, что изменения в моей фигуре не остались незамеченными.

– Ты что-то пил? – не удержавшись, шучу я.

– Нет. За рулем.

– Разве день рождения не повод приехать на такси?

– Я выпиваю редко и только в определенной компании.

– Ясно. – Я оглядываюсь, ища глазами Таисию. Едва Камиль подошел, эти сводницы-лисы беззвучно ретировались. – А я, пожалуй, пойду выпью. Почти два месяца никуда не ходила, так что планирую сегодня как следует повеселиться.

Камиль кивает, и я, со словами «еще увидимся», направляюсь к остальным гостям. Пальцы снова подрагивают, но, тем не менее, я собой довольна. Тряпкой может я стала, но лицо держать не разучилась. А выпить и правда будет неплохо. А еще потанцевать.

– Готова поднять бокал за именинницу, – весело объявляю я, потеребив запястье Таисии. – Всем привет! Я Дина.

– Очень приятно, – первой отзывается та самая девушка, разговаривавшая с Камилем. – Я Марина, а это мой муж Саша.

Приятного вида блондин лет тридцати, приветливо помахав мне рукой, тут же осведомляется:

– Вина или шампанского, Дин?

– Шампанского, – с готовностью выпаливаю я, вдруг так сильно желая ощутить во рту сладковатый вкус, призванный вмиг расслабить и успокоить расшатавшиеся нервы.

В мгновение ока рядом с нами материализуется официант, и меньше чем через минуту мы с ребятами уже чокаемся бокалами.

– Я очень ценю, что ты меня пригласила, – совершенно искреннее признаюсь я Таисии. – Оказаться сейчас здесь – это прямо то, что доктор прописал. И друзья у тебя очень приятные. Кажется, будто всех их я давно знаю.

– Я тоже рада, что ты пришла. – Таисия ласково приобнимает меня за талию – совсем как любит делать моя сестра. – Мы же повеселимся сегодня, да? Я сто лет не танцевала. Только дома с Амалией.

– Потанцуем, – обещаю я и, отпив шампанское, на автомате оглядываю зал.

Взгляд почему-то сразу падает на Камиля, который в этот момент беседует с Булатом. Про то, что не пьет, он не соврал – в его руке красуется стеклянная бутылка колы. Я не могу не усмехнуться: забавные они с бородачом все-таки. Ни дня друг без друга не могут.

Будто почувствовав, что за ним наблюдают, Камиль поворачивает голову и смотрит прямо на меня. Вздрогнув, я отвожу глаза и мысленно чертыхаюсь. Эх, Дина-Дина. Неужели во всем ресторане не нашлось места, которое можно было поразглядывать? Торс вон того официанта, например, не так уж плох.

К счастью, этот прокол быстро забывается после двух бокалов просекко и непринужденной болтовни с Мариной и Дашей. Оказывается, девушки почти профессиональные путешественницы, со времен своего совершеннолетия объездившие более сорока стран, включая экзотические Маврикий и Парагвай. Мы даже обмениваемся телефонами, и я клятвенно обещаю навестить их бутик.

К концу вечера я окончательно и бесповоротно убеждаюсь, что к своим годам волшебница Таисия преуспела не только в создании крепкой семьи и построении карьеры, но и сумела обрести настоящих друзей, тех, с которыми хочется не только делиться, но еще и восхищенно брать. Мы с ней почти ровесницы, но мне многому можно у нее поучиться. На семью я, допустим, пока не претендую, а вот от верных ресурсных подруг не отказалась бы.

То, что празднование подошло к своему логическому завершению, становится ясно после того, как Булат, выразительно посмотрев на супругу, переводит взгляд на часы и невозмутимо объявляет:

– Время. Детям пора спать.

Честное слово, от его манеры общения у меня иногда мороз по коже. Вот уж с кем бы я точно жить не смогла – так это с ним. Во мне нет и десятой доли гибкости Таисии, и попробуй кто-нибудь заговорить со мной таким командным тоном, да еще и при толпе гостей – я бы этого человека заживо освежевала.

Таисия же только мило вздыхает:

– Друзья, простите. Амалия и Тагир без меня не засыпают, так что нам действительно пора. Вы, пожалуйста, оставайтесь и веселитесь хоть до утра. Стол уже оплачен.

Несмотря на такие заверения, никто не изъявляет желания продолжать празднование без именинницы, и гости начинают расходиться. Я нисколько не расстраиваюсь. Натанцевалась и повеселилась я от души, как и хотела, а следующий бокал шампанского точно был бы лишним. Я и так выпила больше, чем планировала.

– Так, сколько такси нужно заказать? – Таисия озабоченно крутит головой по сторонам и беззвучно шевелит губами, считая. – Марина поедет с Сашей, Даше нужно в другую сторону, Ксения с Борей – это три… Дина…

– Дину я сам отвезу, – вдруг подает голос Камиль, который до этого момента, казалось, был полностью погружен в телефонный разговор.

Мой позвоночник немеет от неожиданности, что, к счастью, не лишает меня способности возражать.

– Это совсем необязательно. Я вполне обойдусь и такси.

Камиль вопросительно поднимает бровь.

– Боишься со мной ехать?

Если до этого еще оставались гости, чье внимание мы не привлекли, то теперь на нас точно смотрят все. В глазах Таисии сияет немой восторг. Ей бы всерьез задуматься об открытии брачного агентства.

– Вовсе нет, – парирую я, дернув плечом. – Отвези, если не лень.

7

До машины Камиля мы идем в гробовой тишине, словно нам предстоит не двадцатиминутный путь до моего дома, а операция по ограблению. В молчании садимся, в молчании трогаемся с места. Осталось только вязаные маски на лица натянуть.

– Можешь температуру прибавить? – прошу я, выразительно потерев предплечья. Не сказать, что в салоне холодно, но ладони у меня ледяные, а тело немного знобит.

Протянув руку, Камиль регулирует датчик климат-контроля с моей стороны, и тогда я понимаю, что могла сделать это и сама.

– Так нормально?

Я чувствую, что он на меня смотрит, но сама предпочитаю увлеченно разглядывать консоль.

– Угу. Спасибо.

Странно ехать с ним рядом после всего. С одной стороны, не так уж и много времени прошло с момента, как Камиль в последний раз встречал меня после работы, а с другой, есть ощущение, будто все это было в другой жизни. В той, где я была более легкой, дерзкой и самоуверенной и считала, что в создании отношений нет ничего сложного: нужно просто симпатизировать партнеру в достаточной мере и стараться делать так, чтобы ему было с тобой весело и хорошо. Ага. Как бы не так.

– Хорошо провела время? – вновь подает голос Камиль.

Выпитое шампанское помогает принять удивительный факт, что он продолжает проявлять инициативу, в то время как трезвая часть рассудка подсказывает не слишком этим очаровываться. Возможно, он просто чувствует себя виноватым и таким образом пытается реабилитироваться.

– Да, славно. Рядом с Таисией очень тепло. И друзья ей под стать – замечательные.

– Ты ей очень нравишься.

– Как я могу не нравиться? – не удержавшись, хмыкаю я. – Я ведь самая настоящая прелесть.

Камиль усмехается, однако, ничего не отвечает.

– Не похоже, что ты с этим согласен, – язвлю я, неожиданно задетая его молчанием. Если уж решил быть милым – так пусть будет таким хотя бы до моего дома. – Но вообще-то я пошутила. Прелестью я быть не пытаюсь, и нравится каждому – тоже.

– С тобой все более, чем отлично. Просто ты не для всех.

Последняя фраза повисает в воздухе, наполняя его чем-то ностальгически-сладким, хоть и слегка болезненным. Этот короткий диалог словно вырван из контекста нашего недавнего прошлого, где я пребывала в ошибочной уверенности, что между нами есть отношения и что Камиль заинтересован в них так же, как и я. А когда он говорил что-то только обо мне, как сейчас, я верила в это еще сильнее.

– Я имела возможность в этом убедиться, – буркаю я, отвернувшись к окну. Черт дернул меня поехать с ним, а не на такси. Таксисты обычно не роняют значимые фразы и не пытаются лезть в душу. А если и пытаются, то всегда можно накатать на них жалобу в службу поддержки.

– До сих пор злишься на меня?

Я стискиваю зубы. Злюсь ли я на него? Разве злость – это подходящее слово, когда что-то значимое безвозвратно сломалось? Да, злюсь еще, наверное. Потому что не представляю, как это можно починить.

– Я еду в твоей машине и разговариваю. Что еще нужно? Просто блюду дистанцию. Шутить, как раньше, точно не буду. Тот юмор был рассчитан на избранных, коим ты больше не являешься.

– Еще раз извини за день рождения, – будто не расслышав вызов в моих словах, говорит он. – Кому-то в тот день в любом случае было бы больно.

Горько усмехнувшись, я киваю.

– И, разумеется, этим кем-то должна была стать я. Ведь я не состою с тобой в кровном родстве, и я по натуре сильная. Сильных можно и подвинуть.

– В каком-то смысле ты права. Если встает выбор, двигают тех, кто с большей вероятностью вывезет. А жалеют тех, кого жалко.

– Считаешь, это справедливо?

– Жизнь вообще несправедливая штука, – парирует Камиль. – Еще раз прошу прощения за то, что испортил тебе день рождения. И что после не нашел слов, чтобы нормально извиниться. Порой мне требуется время, что верно оценить ситуацию.

Я обнимаю себя руками. Шампанское растеряло свой обезболивающий эффект, в глазах немного зудит. Да хоть сто раз ты прощения попроси – мое двадцатипятилетие уже прошло и больше не повторится.

– Остановись вот здесь, – глухо прошу я, когда впереди показывается крыша знакомой пятиэтажки. – Хочу пройтись.

Ауди проезжает еще десяток метров и послушно тормозит у обочины. Я сразу же берусь за дверную ручку. Не хочу и не буду на него смотреть.

– Спасибо и…

– Дина. – Рука Камиля перехватывает мое колено и крепко сжимает, останавливая.

По-прежнему не поворачиваясь в его сторону, я глубоко дышу. Один вдох, второй, третий… На четвертом нужно сбросить его ладонь и выходить.

– Вот что тебе нужно?! – со слезами рявкаю я, впиваясь глазами в его лицо.

А дальше все, как в тумане: подлокотник, впившийся мне в ребра, его руки на мне, легкий запах сигарет и крепкий – одеколона, и забытое, но такое жадное трение щетины о подбородок.

8

Так все неправильно, неправильно, – барабанит в голове. Но кто же ее слышит, эту умную голову, когда вскрылись едва подернутые корочками раны и единственный шанс остановить кровь – это позволить себе слабость?

Позвоночник больно упирается в руль, левая туфля слетает со ступни. Хорошо, что темно, и о себе все еще дает знать выпитое шампанское. Темнота и алкоголь – мои союзники.

Запустив пальцы в волосы Камиля, я сжимаю их так, что ему наверняка становится больно. Как же мало, мало… Мало сигаретного запаха, мало прикосновения его тела, трения щетины… Сейчас даже и не верится, что я целых два месяца без них жила и даже сумела убедить себя, что не слишком-то в них и нуждаюсь. Нуждаюсь, и еще как. Потому что ни с кем, ни с одним из парней, никогда…

– Ну и что тебе нужно? – хрипло осведомляюсь я, дергая бедрами. – Соскучился?

Мой голос – совсем не тот, каким был еще недавно. В нем нет злости, нет отчаяния. За каких-то несколько секунд я превратилась в старую Дину, язвительную, уверенную, соблазняющую.

– Да, соскучился, – глухо подтверждает Камиль, поднимая глаза. В полумраке салона сложно разглядеть его выражение его лица, но яркое мерцание зрачков пропустить невозможно.

Не разрывая нашего зрительного контакта, я дергаю бедрами еще и еще, пока не убеждаюсь в ответной реакции. Камиль сбивчиво дышит, и он меня хочет.

Его руки скользят по моей пояснице, гладят бедра, и затем наши губы сами собой сталкиваются. Если существует точное определение страсти – это про нас сейчас. Бездумная, неконтролируемая, ни имеющая ничего общего с достоинством и здравым смыслом. Когда руки двигаются лишь для того, чтобы ощупать как можно больше в попытке насытиться, в порыве оставить свою метку. Когда голос нужен просто для того чтобы издавать нечленораздельные звуки, и легкие работают только на выдох, но никак не на вдох.

Обхватив мои бедра, Камиль толкает их себе навстречу. Пусть на обоих из нас по-прежнему есть одежда, это не отменяет того факта, что мы уже трахаемся. Я так отчетливо помню, как ощущался его член – возможно, поэтому от нашего столкновения из горла вырывается почти крик. Может быть, поэтому рана внутри меня пока никак не заживет: не просто забыть свой первый оргазм и лучший секс. Как нелегко забыть боль и обиду.

Его руки уже не находятся поверх моего платья: они под ним, трогают мою голую задницу. Я запускаю свои под ворот его толстовки и царапаю ключицы, одновременно прикусывая шею. Взять как можно больше, оставить свой след, может быть даже разозлить. Страсть идеально совместима с болью.

Готова ли я к сексу с ним? Скорее да, чем нет. Всему виной шампанское, вскрывшиеся раны, его внезапная инициатива и темнота.

Откуда позади вдруг появляется вспышка света, и из динамиков звучит стандартная телефонная мелодия. Я помню, что мобильный Камиля всегда синхронизирован с магнитолой.

Придерживая рукой мою поясницу, он подается вперед, и навязчивая трель моментально смолкает. В салоне вновь становится темно.

Ему мог позвонить кто угодно, но я почему-то отчетливо представляю на экране прыгающее имя Ильдара. И этот факт отрезвляет почище нашатыря и ледяной воды.

– Пусти, – выходит из меня шершавым шепотом. В доказательство, что это не часть ролевой игры, я упираюсь ладонями в грудь Камиля. – А то что-то меня занесло.

Оттолкнувшись, я перекидываю ногу через подлокотник, и на мгновение чувствую, как его руки крепче сжимают мою талию, будто желая удержать.

– Подай, пожалуйста, туфлю, – механически выговариваю я, пока вернувшись на пассажирское кресло, поправляю задравшееся платье и приглаживаю безвозвратно испорченную прическу.

– Держи.

Не глядя, я забираю из рук Камиля глянцевую лодочку и просовываю в нее ногу. Союзники перестали выполнять свою миссию, так что единственное, о чем я сейчас мечтаю – это поскорее выйти из машины и очутиться дома. Для самобичевания еще не пришло время. Оно, вероятно, наступит завтра.

– Спасибо, что подвез, – бросаю я напоследок я и, все так же не глядя в сторону водительского кресла, вылетаю из машины.

Порыв холодного ветра обжигает икры, щиплет шею, забивается в нос и треплет волосы. Грохот каблуков разлетается по пустынной вечерней улице, делая ее еще более пустой и мертвой. Дура, дура, – беззвучно шевелятся губы, явно не желая откладывать экзекуцию на завтра.

На автомате я захожу в подъезд, на автомате отпираю дверь в квартиру и, заперевшись в ванной, на автомате смываю макияж. Даже зубная щетка во рту не мешает повторять: дура, дура, дура.

«Я хотел поговорить, – сообщает мой телефон спустя пятнадцать минут. – Секс в машине точно не входил в мои планы».

Я не меньше минуты разглядываю эти черные строчки, после чего гашу экран. В мои планы не входило обменяться с тобой более, чем парой фраз за вечер.

Все, нужно лечь спать. Утро вечера, надеюсь, действительно окажется мудренее.

9

Глаза следующим утром я открываю с настороженностью и даже вставать не спешу, чтобы позволить себе полноценно осмыслить вчерашнее. Проматываю в голове приветствие Камиля на дне рождении, мимолетные взгляды, предложение подвезти… Как только переключаюсь на полумрак салона – кожу покрывают мурашки. И нет, дело было вовсе не в шампанском – я помню все в мелочах и досконально. Как схватил за руку, как к себе притянул, и как я поддалась. И все, что чувствовала в этот момент, помню прекрасно: желание, взрыв эмоций, горчащую эйфорию, потребность снова быть дерзкой и смелой. Боже, спасибо, что мне хватило мозгов все это прекратить!

И кстати, утро вечера гораздо мудренее! Самобичевание, настигшее меня вчера, сегодня поутихло, обмякло, лениво бросив: «Ну остановилась же. Чего теперь макушку пеплом посыпать? Всякое бывает». Куда больший резонанс имеет присланное Камилем сообщение. Осторожно, словно пытаясь обезвредить тикающую бомбу, я открываю его и несколько раз перечитываю.

Хотел поговорить… Секс не входил в планы…

Я заношу палец, чтобы написать ответ, и снова его убираю. Заношу снова, печатаю: «Ок. Давай поговорим», но, подумав, удаляю. Нелепо отвечать с таким запозданием.

Так и не решив, что делать с этим сообщением, я в конце концов выбираюсь из кровати и, почистив зубы, иду на тренировку. Усиленное кардио имеет свойство отлично прочищать мозги. Этим я и спасалась последние два месяца.

Никаких мук совести и голоса ущемленной гордости так и не появилось. К концу тренировки я воспряла духом и даже начала думать, что встреча с Камилем расставила все по своим местам, и я окончательно освободилась от этой странной, медленно точащей меня изнутри зависимости. Но как бы не так. Потому что стоило мне оказаться вдали от шума тренажеров и усесться в кафе, как события вчерашнего вечера вновь стали проворачиваться в голове, только гораздо подробнее: оттенки его взгляда, интонации, паузы между фразами – все стало иметь значение. Это же повторилось по пути домой, и еще раз – когда я сидела перед телевизором за любимым сериалом.

Нет, меня не отпустило. Наоборот, наш секс в одежде лишь все ухудшил.

Отчаявшись вникнуть в происходящее на экране, я снова заглядываю в телефон и перечитываю злосчастные строчки. Самой смешно: с каких пор я стала такой вдумчивой и нерешительной? Нужно либо ответить, либо поместить сообщение в архив и больше о нем не вспоминать.

Посидев так пару минут, я выбираю второе. Если я что-то и осознала за время, которое мы не виделись, так это то, что отчасти в своем провале виновата я сама: брала на себя слишком много инициативы и форсировала события, тогда как Камиль просто не сопротивлялся. Я сделала его очередным рекламным проектом, который нужно завершить с блеском и в кратчайшие сроки. Вложила в него все свои усилия.

Больше я не хочу допускать такой ошибки. Хочет поговорить – пусть напишет или позвонит еще раз. В конце концов, не переломится. А если нет, то я буду знать, что оно ему не особенно и нужно. Больно, зато честно. Как-то так.

Убедив себя в пользе плавания по течению, я смотрю в потолок, пропитываясь фантомным ощущением одиночества. До этого дня я им не страдала. Довез, блин, до дома. Вся жизнь снова перевернулась с ног на голову.

Спасает звук входящего сообщения. Сердце, встрепенувшись, екает: «неужели он?» Но прочитать послание не удается, потому что следом раздается звонок. И нет, это не Камиль, а Ильдар.

– Привет, Дин! – весело, совсем как раньше, звучит его голос. – Сначала написал тебе, а потом решил – дай лучше позвоню. Чем занимаешься?

– Лежу, – честно отвечаю я, разглядывая босые пальцы ног.

– Мы с друзьями в баре встречаемся через час. Я буду с Аней. Давно хочу вас познакомить. Может, присоединишься?

Мне не требуется времени на раздумья. Вот оно, спасение от разрушительных мыслей и внезапно накатившего одиночества. Ильдар добровольно вернулся во френд-зону, так что мы снова можем полноценно дружить.

У меня даже настроение поднимается. Не зря говорят: когда закрывается одна дверь, открывается другая. Пусть я потеряла Камиля, зато вернула себе друга. И с удовольствием познакомлюсь с Аней и искренне надеюсь, что она окажется так же хороша, как Ильдар о ней говорил.

10

В отличие от мероприятия, прошедшего накануне, на встречу с друзьями Ильдара наряжаться я не стала и даже косметикой пренебрегла. Волосы забрала в хвост, надела простые джинсы с футболкой. Во-первых, было лень, во-вторых, кто знает, к какому сорту девушек принадлежит эта Аня. Вдруг из тех, кто ревностно относится к любому женскому имени в записной книжке своего нового парня. Моя цель на сегодня – не столько провести время с другом и покатать шары, сколько с ней подружиться. Общение с новыми людьми – это то, что мне сейчас нужно.

– Всем привет! – весело говорю я, оглядывая компанию из пяти человек, среди которых есть Ильдар и уже знакомые мне Вадим и Ирина. Коренастого парня с серой бейсболке я вижу впервые, как и хрупкую шатенку, похожую на школьницу-выпускницу, благодаря наивно-любопытному взгляду, вздернутому носу в веснушках и торчащим ключицами.

– Пришла-таки! – Поставив на стол бутылку, Ильдар по-приятельски треплет по голове и, приобняв за плечи, разворачивает к остальным. – Товарищи, кто не знает – это Дина. С этой парочкой ты уже знакома, – он кивает на улыбающихся мне Вадима и его жену, – крепыш в кепке – это Рома, он, кстати, талантливый программист, а это Аня.

– Очень приятно, – говорю я скорее для Ани, на чьем лице застыло все то же выражение детского любопытства, приправленного смущенной улыбкой.

Я не совсем так ее себе представляла. Вернее, совсем не так. Воображение рисовало избранницу Ильдара дерзкой красоткой с уверенным взглядом. По крайней мере, именно такие девушки крутились возле него в прошлом. С другой стороны, ни с одной из них, включая меня, у него по итогу не сложилось, так что, возможно, действуя от противного, он все делает правильно.

Вынырнув из-под руки Ильдара, который, казалось, забыл, что на нас смотрит его девушка, я усаживаюсь рядом с Романом.

– Не помешаю? – шутливо я у него, подтягивая к себе меню.

Вести себя весело и непринужденно получается безо всяких усилий. За столом собрались мои сверстники – простые и понятные. Нет необходимости заглядывать им в глаза, чтобы считать реакцию, нет нерационального смущения. И сердце бьется ровно, без всяких скачков.

– Можно мне пива, пожалуйста, – прошу я у парня-официанта с пирсингом на лице и забитыми рукавами.

– Пива? – Ильдар шутливо играет бровями. – Что это с тобой, Динуля? Ты разве его пьешь?

– Пью иногда под настроение, – сдержанно отзываюсь я, бросая взгляд на Аню, скромно потягивающую через трубочку что-то ярко-красное, напоминающее лимонад. – Ань, а что это такое ты пьешь?

Огромные детские глаза сосредотачиваются на мне, транслируя легкое замешательство. Девушка Ильдара будто не ожидала, что я могу обратиться лично к ней. И если меня не подводит зрение, на ее щечках-яблочках даже появился легкий румянец.

– Это вишневый эль, – тонким, под стать ее внешности голоском, отвечает она, – Ильдар мне заказал. Я просто пиво не очень люблю.

– Черт, надо было такое же заказать, – досадливо морщусь я, стукая кулаком по столу. – Выглядит вкусно.

Я ловлю себя на том, что немного перебарщиваю, играя роль разбитной подружки, далекой от флирта и наличия женского обаяния. Уж слишком мне хочется показать этой милой дюймовочке, что Ильдар нисколько меня не интересует. Хотя рядом с этим воплощением робости и скромности мне и не нужно особо напрягаться. Достаточно просто оставаться собой – разница и без того будет заметна.

– Так давай я тебе закажу, – встревает Ильдар, моментально вскидывая руку. – Борис! Поменяй, пожалуйста, девушке пиво на эль! Вишневый!

Я глубоко вздыхаю. Ну Ильдар. Я тут изо всех сил стараюсь расположить к себе его девушку, а он образ рыцаря в сияющих доспехах никак не может изжить.

– Хороший тебе парень достался, – подмигиваю я Ане. – Настоящий джентльмен. Как вы кстати познакомились?

Порозовев, она мечет в Ильдара смущенный взгляд и тоненько пищит:

– В кофейне. Я сделала заказ, а парень, стоящий за мной, не дал его оплатить.

– Парень – это Ильдар, я так понимаю?

– Да. Пришлось пригласить его за стол. Мы разболтались, а потом он довез меня до дома.

Я не могу перестать умиляться. Эта Аня милее любого котенка или пушистого домашнего кролика. Такую хочется лелеять и оберегать. Правда лично мне пока сложно представить, как заниматься с ней чем-то настолько порочным и грязным, как секс, но думаю, Ильдар эту проблему для себя решил.

В подтверждение моих мыслей Ильдар притягивает ее к себе и ласково целует в висок. Мы встречаемся взглядами, и я ему улыбаюсь, давая понять, что очень за него рада. Я действительно рада. Пока я отчаянно пыталась покорить его брата, а потом так же отчаянно его забыть, Ильдар преуспел в построении личной жизни.

– А вы давно знакомы, да? – с любопытством спрашивает Аня без всякого намека на ревность. – Были соседями, насколько я поняла.

– Да, мы дружили, что называется, в десна, – отвечает за меня Ильдар, посмеиваясь. – И все Динины родственники меня обожали. Мама Дины даже тайно мечтала, что когда-нибудь мы поженимся.

Я чуть элем не давлюсь: нет, он точно делает это специально! Лицо Ани, к счастью, остается невозмутимым, что только повышает ее акции в моих глазах. Молодчина.

– Еще мама мечтала, что я стану врачом, но мы все знаем, что ее желанию не суждено сбыться. – Подняв бокал над столом, я весело предлагаю: – Ну что, давайте чокнемся за классный вечер.

– Наконец-то, – ворчит сидящий рядом Рома. – А то я думал, мы весь вечер будем только вас троих слушать.

Все смеются, и я громче всех, причем делаю это совершенно искренне. Кажется, месяцы великой депрессии все же подошли к концу, и старая Дина вернулась.

* * *

Спустя двух часов шуток и болтовни наша компания вываливается на улицу. Меня немного штормит от двух бутылок выпитого пива, но настроение по-прежнему отличное. Роман, попрощавшись, уходит – он живет в квартале отсюда, Ирина с Вадимом садятся в свой Вольво – среди них есть трезвый водитель, а я, Ильдар и Аня остаемся втроем ждать такси.

– Ты зачем еще одну вызываешь? – хмурится он, глядя мне через плечо. – Аня здесь неподалеку живет. Она выйдет, потом проедем через тебя.

– Спасибо, не нужно, – твердо говорю я, подтверждая заказ нажатием кнопки.

Ильдар выглядит недовольным, и мне приходится успокаивающе потрепать его по плечу.

– Хватит за меня беспокоиться, – говорю я с улыбкой, так, чтобы не слышала Аня. – Я взрослая девочка и могу сама добраться до дома. Тебе теперь есть, о ком позаботиться. Кстати, отличный выбор. Одобряю.

После короткой заминки Ильдар, будто сдаваясь, отступает назад и притягивает Аню к себе. Перестав смотреть в телефон, она со счастливой улыбкой утыкается ему в подмышку. Мой взгляд падает на розовый чехол в ее руке и меня невольно разбирает смех. На нем изображены кролики.

11

Два подряд выхода в свет меня оживили, что становится совершенно ясно, когда я, вместо того, чтобы пойти на тренировку, вдруг спонтанно записываюсь на стрижку и окрашивание волос и пропускаю следующую ради похода по магазинам, неожиданно осознав, что сто лет не обновляла гардероб.

– Ты сегодня без спортивной сумки, – замечает Диляра, которая спустя неделю молчаливого и абсолютно бесполезного бойкота сдалась и снова со мной заговорила.

– Да, – подтверждаю я, подкрашивая губы. – Сегодня по плану шоппинг.

Вернув помаду в косметичку, я оглядываю себя на предмет пригодности для прогулок по торговому центру и ловлю в отражении ее наблюдающий взгляд. В нем все еще читается то самое выражение ожидания, красноречиво говорящее «Ну что, тебе стоит меня с собой пригласить?»

Пригласить Диляру с собой мне ничего не стоит. За время нашего не общения я успела отдохнуть и вполне смогла бы пару часов побыть заботливой мамой, которая развлекает заскучавшую дочурку. Проблема в том, что этот вечер я хочу посвятить именно себе, в полной мере наслаждаясь проснувшейся жаждой к жизни. А Диляре, опять-таки, пора обзавестись новыми друзьями.

– До завтра, – говорю я на прощанье, сделав вид, что немая мольба в ее глазах осталась незамеченной. Говорю максимально доброжелательно, чтобы стало понятно: никакой обиды или зла я не держу. Просто я эгоистка, не склонная брать на себя ответственность за настроение и досуг других.

Сегодня даже солнце, которое, казалось, забыло о своих обязанностях, много дней не появляясь из-за облаков, весело светит в лицо, вторя моему настроению. Выйдя из такси, я не могу перестать улыбаться. Вот так, без причины. Просто потому что я снова хочу купить себе новую вещь, и мои волосы с новой стрижкой выглядят блестящими и ухоженными.

Может быть, мне стоило взять себя в руки раньше, и тогда период реабилитации после болезни, именуемой «Камиль», не затянулся бы на месяцы? Ответ однозначен: нет. Мне нужно было действовать именно в таком порядке, чтобы правильно прожить наше расставание. Деприть дома, отвлекаясь выдуманной телевизионной историей, не доедать, потому нет аппетита, злиться на него и на себя, вспоминать лучшие моменты наших отношений и тут же перебивать их худшими. Стиснуть зубы, заставив себя снова посещать тренировки, и убедить себя в том, что ходить в кино одной – это вполне нормально.

Все это того стоило, если я могу улыбаться солнцу искренне, как сейчас. Даже несмотря на то, что он мне так и не написал.

– Можно вот на тот комплект поближе взглянуть? – Я указываю девушке-консультанту на манекен, облаченный в кремовые стринги и бюстгальтер. – Только мне с размером нужно помочь.

В отдел нижнего белья я заглянула не случайно. Никакого интима у меня не намечается, а этот роскошный итальянский кружевной дуэт увижу только я дома перед зеркалом. И это на сто процентов меня устраивает. Сегодняшний шоппинг – только для меня, любимой, и для моей окрепшей пятой точки. За количество приседов, совершенных ей за последние пару месяцев, она заслужила подарок.

Белье подходит мне идеально, и я, еще более довольная собой, оплачиваю товар на кассе и направляюсь в отдел электроники. Сегодняшняя солнечная погода подвела меня к необходимости обзавестись новой моделью беспроводных наушников. Будет здорово гулять в парке, слушая любимую музыку в улучшенном качестве.

Не знаю, что именно заставляет меня, не дойдя до входных рамок, повернуться. Возможно, бойкий и очень знакомый детский голос, а возможно – аромат знакомого густого парфюма, от которого наэлектризовываются нервные и вкусовые рецепторы.

– Пап, ну мы не успеем ведь! Я хочу посмотреть рекламу…

Покрепче впившись в атласные ручки пакета с бельем, я ошарашено смотрю на Карину и ее отца, стоящих не более, чем в трех метрах от меня.

– Привет, – выговариваю я, когда взгляд Камиля безошибочно находит меня и, по привычке смерив с ног до головы, останавливается на лице.

– Привет.

Он говорит что-то еще, но его слова тонут в визгах Карины.

– Смотри, это же Дина, пап! А ты что здесь делаешь?! Мы идем в кино и уже опаздываем. Я хочу посмотреть рекламу, а папа не хочет. Пойдешь с нами?

Я забываю про наушники и про пакет с бельем, болтающийся у меня в руке. Не прекращая улыбаться пританцовывающей Карине, я говорю, что тоже люблю смотреть рекламу, но в кино с ними, к сожалению, не пойду, потому что у меня другие планы. Камиль молча наблюдает за нашим диалогом, предпочитая в него не вмешиваться. И лишь когда Карина непринужденно интересуется, скоро ли я приду к ней в гости (месяц назад они с папой ездили отдыхать, и у нее появилось много новых рисунков), берет ее за руку и говорит, что если она и дальше будет меня задерживать, то они точно опоздают на фильм.

– Хорошего просмотра, – говорю я, скопировав тот же непринужденный тон, которым час назад попрощалась с Дилярой.

– Увидимся.

Бросив на меня финальный взгляд, Камиль ведет дочь к эскалатору.

Я же, вместо того, чтобы продолжить свой путь к наушникам, наматываю один бесцельный круг по этажу, после чего сажусь в кофейню. Наверное, это тоже неизбежная часть процесса излечения – чувствовать себя сбитой с толку из-за встречи с ним. Красивое белье, стоящее в ногах, уже не вызывает такой восторг, а на дальнейшие прогулки в поисках новых шмоток нет ни желания, ни сил.

Зато факт того, что он больше не написал, вновь ранит. Как и то, что так быстро ушел, не обменявшись со мной и парой дежурных фраз.

12

Следующим утром я буквально заставляю себя надеть новый кружевной комплект, а потом еще минут десять стою перед зеркалом, уговаривая насладиться его присутствием на теле. Вот парадокс: белье сидит на мне так же хорошо, как и вчера, но это не приносит мне и толики радости или удовлетворения, призванных задать позитивное настроение на весь предстоящий день.

Вздохнув, я натягиваю поверх рубашку и брюки и, пару раз мазнув тушью по ресницам, вызываю такси в «Холмы». Как ни болезненно признавать, не такой уж я оказалась самодостаточной, неуязвимой и сильной, раз до сих пор не могу зажить счастливо, как и прежде. Все заверения интернет-психологов о том, что зрелая личность, не моргнув глазом, исключает обидчиков из жизни и продолжает порхать по ее солнечным полям легкой бабочкой – хрень собачья. В подушку ночами я, конечно, не вою, но накрывает иногда – будь здоров.

Наверное, все это происходит потому, что Камиль, по большому счету, моя первая большая неудача в личной жизни. Он сумел заинтересовать меня, как ни один из предыдущих партнеров, и стал первым, над кем мне так и не удалось ощутить превосходства. И я, привыкшая к негласному главенству, питаемому уверенностью в собственной привлекательности, словно с размаху влетела в каменную стену. И хотя синяки и ссадины от столкновения уже почти сошли, то здесь, то там до сих пор ноет. Если кто-то не готов состоять в отношениях – это, безусловно, его право, которое не требует дополнительных пояснений, но… Черт, как же иногда хочется получить эти самые пояснения и желательно не только в устной, но и в письменной форме.

«Привет! Сегодня вечером той же компанией встречаемся в боулинге. Ты как?»

Это сообщение от Ильдара приходит, когда я сижу в такси, напоминая о том, что сегодня пятница.

Не имея ни малейшего настроя на веселье, я собираюсь выключить экран, но вовремя даю себе оплеуху. Эй, да что с тобой? Откуда взялась тяга к обесцениванию таких важных вещей, как приятный досуг, дружба, и потрясающее белье, идеально подчеркивающее крепкую задницу? Разве не обидно, что Камиль как ни в чем не бывало ходит в кино и умудряется даже выглядеть замечательно, в то время как ты лишаешь себя дара наслаждения жизнью?

«Напиши, во сколько вы собираетесь. Я немного подумаю, но, скорее всего, приду».

Отправив ответ, я пару секунд сижу без движения, а потом направляю на себя камеру, вздергиваю подбородок и делаю селфи. Оцениваю тон кожи и выражение глаз, удаляю и повторяю манипуляцию снова. На этот раз получается лучше: взгляд уже не такой хмурый и воинственный, и фотография мне нравится.

Видишь, – проговариваю я про себя. – Ты – все так же Дина, уверенная в себе, симпатичная и умная. И ты не можешь отвечать за неразбериху, творящуюся в головах у других. Их проблемы и предпочтения никак не должны на тебя влиять.

Войдя в рабочий кабинет, первое, на что я обращаю внимание – это незнакомый сладковатый аромат парфюма, пропитавший воздух. Второе – это то, что волосы Диляры, сидящей за компьютером, уложены локонами, а лицо накрашено.

– Доброе утро, – спрятав улыбку, здороваюсь я. – Отлично выглядишь.

И нет, прихорошилась она точно не ко дню своего рождения. Он у нее, если меня не подводит память, не раньше, чем через пару месяцев.

– Спасибо, – сухо откликается она, продолжая барабанить пальцами по клавиатуре.

Несмотря на не слишком теплый прием, я чувствую удовлетворение и легкую гордость за нее. Это как раз то, о чем я говорила: она решила сама менять свою жизнь.

Чудеса продолжаются и дальше, когда с наступлением перерыва, Диляра первой покидает кабинет, не проронив ни слова. В зале ресторана ее тоже не находится, из чего я делаю вывод, что обедать она будет где-то еще. Мысленно пожелав ей удачи, я заказываю привычный бизнес-ланч, состоящий из первого и салата, и утыкаюсь в телефон, чтобы изучить статью из курса по продвижению бренда, который не так давно оплатила. Увлекаюсь настолько, что не замечаю приближающихся шагов, и испуганно подпрыгиваю от раздавшегося над столом «Привет».

Подняв глаза, чувствую, как сердце екает. Вчера Камиль не удосужился сказать мне и пары фраз, а сейчас стоит рядом и смотрит так, будто я что-то ему задолжала.

– Привет, – здороваюсь я, машинально расправляя плечи. – Приехал на халявный бизнес-ланч?

Острота вылетает из меня незапланированно. Я совсем не ожидала его увидеть, и ляпнула первое, что пришло на ум.

– Вроде того, – кивает он с легкой усмешкой и трогает спинку стула. – Присяду?

Тысячи вопросов одновременно выстреливают у меня в голове, но вместо поисков ответов на них, я пожимаю плечами. Небрежно так.

– Садись, если угодно.

Телефон мне приходится отложить, потому что Камиль моментально опускается напротив и, подозвав официанта, несколько раз тычет пальцем в меню. То есть он действительно собрался обедать вместе со мной.

– Как дела? – интересуется он, как только Толик уходит. Голову при этом склонил вбок и разглядывает меня так, будто не видел пару лет.

– Хорошо, – балансируя между сухостью и приветливостью, отвечаю я. – Как вчерашний фильм?

Не уверена, что он заслужил проявления хоть малейшего интереса в адрес своего досуга, но сказанного уже не воротишь. Я просто пока не знаю, как себя с ним вести. И в этом, кстати, нет моей вины – просто кто-то подает слишком смешанные сигналы. В один день хочет поговорить, в другой – смотрит на меня, как на чуму, в третий вдруг претендует на совместную трапезу. Биполярное расстройство у него, что ли? Если так, то, пожалуй, стоит поблагодарить боженьку за то, что отвел.

– Главное, что Карине понравился, – отвечает он все с той же легкой полуулыбкой. – Ты же помнишь, что я не большой любитель кино.

Я невольно скриплю зубами. А вот это к чему? «Ты же помнишь»? Может быть, и помню, но предпочла бы забыть.

– Вижу, ты сегодня в хорошем настроении, – не сдержав язвительность, замечаю я в ответ.

– Почему так решила?

– Никак не можешь перестать улыбаться, что тебе не свойственно.

Улыбка на лице становится шире, а глаза, как бы мне не хотелось этого замечать, знакомо теплеют.

– Есть такое. Просто забавно выходит: ты так торопилась уволиться из автосалона, а Булат продал мне долю в этом ресторане.

13

Хорошо, что мне не успели принести суп, иначе белая скатерть, как, впрочем, и рубашка Камиля были бы безвозвратно испорчены. Он теперь владеет рестораном?!

– Круто… – выдавливаю я из себя, спустя паузу, растянувшуюся на долгие секунды. – Надеюсь, доля стоила тебе не слишком дорого, потому что рентабельность здесь невелика.

– Насколько я знаю, Кокорин тебе еще несколько месяцев назад поручил проект по его продвижению. Неужели все твои труды безрезультатны?

– Удивительно, что ты задаешь все эти вопросы именно сейчас, а не перед принятием конечного решения о покупке, – сухо говорю я, ища глазами запропастившегося официанта. Постоянный зрительный контакт дается мне с трудом.

– У нас с Булатом свои взаимозачеты, – не обращая внимания ни на мой тон, ни на мою язвительность, благодушно парирует Камиль. – В накладе в любом случае не останусь. Так как твои дела?

– Дела у меня отлично, и станут еще лучше, если мне наконец принесут суп. Я планировала быстро поесть и немного прогуляться.

– Не слишком-то ты рада меня видеть.

Глубоко вздохнув, я сверлю взглядом его переносице, всем видом давая понять: «А ты как хотел?».

– В следующий понедельник будет собрана планерка с обсуждением планов и предложений относительно дальнейшего развития ресторана, – говорит он, продолжая игнорировать мой явный вызов. – Не хотелось бы выстраивать наши рабочие отношения с нуля из-за прошлых разногласий.

Мне едва удается не фыркнуть ему в ответ. Внутри неприятно щемит. С недавних пор каждое неосторожное слово стало иметь значения. Из-за прошлых разногласий. Вот так просто мы стали прошлым, не требующим пояснений.

И я, черт подери, это и сама понимаю, но слышать это от того, кто и явился причиной тех самых разногласий, больно. А еще больно, что за каких-то пару месяцев я стала такой ранимой и иррациональной. Ау, мозги! Включитесь уже. Ну пожалуйста!

– Думаешь, закачу истерику? – Окунув ложку в принесенный суп, я скептически кривлю рот. Мне нравится, что голос в звучит спокойно и иронично, несмотря на эмоциональную абру-кадабру, творящуюся внутри.

– Нет, я так не думаю, – медленно произносит Камиль, оглядывая меня со значением. – Думаю, что для этого ты слишком умна и профессиональна.

– Комплимент оценила. Благодарю. Тогда к чему была эта ремарка о выстраивании рабочих отношений с нуля?

– Заказать тебе десерт?

Теперь мне хочется потереть ухо, чтобы убедиться, что я не ослышалась. Да нет, не ослышалась, иначе с чего бы ему улыбаться?

– Да что с тобой сегодня? – уточняю я, поморщившись. – Когда ты ведешь себя мило, то начинаешь меня пугать.

– Решил поднять тебе настроение.

– С моим настроением все более чем в порядке, – отрезаю я. – И проблем в выстраивании рабочей коммуникации у нас не будет. Так что не обязательно пичкать меня калориями.

А вот теперь я себе не нравлюсь, потому что откровенно огрызаюсь, демонстрируя уязвимость. Просто меня задевает и приводит в недоумение этот нетипичный способ нашего общения. Ведь именно я – легкая уверенная в себе фея, а Камиль – угрюмый немногословный бирюк. Так и хочется схватить его за грудки и рявкнуть: «Ну и по какому поводу у тебя такое хорошее настроение? Неужели до сих пор не дошло, какое счастье ты прое@ал?»

Однако, Камиль, невзирая на мой протест, уже подзывает официанта и просит его принести самый огромный и самый вкусный десерт.

– Ты кстати первая, кто узнал о продаже доли, – говорит он, когда Толик, окинув меня многозначительным взглядом, уходит. – Даже Кокорин еще не в курсе.

– Я должна почувствовать радость от оказанного мне доверия? Или это завуалированная просьба придержать информацию в секрете?

– Помнится, ты называла себя тщеславной, – глаза Камиля искрятся весельем. – Решил дать тебе повод ей побыть.

– Видимо, в нагрузку к десерту, – хмыкаю я и не выдерживаю: впервые за время нашего диалога улыбаюсь ему в ответ.

Сегодня он, и правда, очень милый. А еще он помнит всю словесную ахинею, которую я когда-то несла.

14

Как я не стараюсь убедить себя, что этот понедельник ничем не отличается от других, в преддверии обещанной Камилем планерки нервная система отказывается расслабляться. А иначе почему я уже в третий раз за последний час испытываю позыв навестить туалет? Который, кстати, находится довольно-таки далеко от рабочего кабинета, что делает походы туда особенно раздражающими. Половину сегодняшнего рабочего дня я потратила прогулки по коридору, а вторую – на мытье рук и на то, чтобы снять и натянуть брюки.

– Ну неужели Игоря Станиславовича увольняют? – расстроено сетует Диляра, забывшая о том, что решила держаться со мной независимо и холодно. В ее взгляде читается поистине детская растерянность: мол, пожалуйста, скажи, что это не так. И кстати, макияж и укладка по-прежнему при ней.

– Никто никого не увольняет, – успокаивающе говорю я. – Кокорин – талантливый руководитель. С чего я убирать? Скоро все наверняка прояснится.

– Но тогда почему планерку проводит Камиль Асхатович? – не сдается она.

Я шумно вздыхаю. Благодаря недавней встрече с Камилем ответ мне, конечно, известен, но то, что он известен мне, со стопроцентной вероятностью не известно Диляре. Поэтому странно с ее стороны адресовать мне такие вопросы.

– Давай все же подождем еще немного, – демонстрируя недюжинное терпение, предлагаю я. – Всего-то полчаса осталось.

Скорбно прикрыв глаза, Диляра возвращается в свое кресло, а я, воспользовавшись моментом, выскальзываю в коридор, чтобы вновь пойти туалет. Кажется, мой мочевой пузырь решил устроить личную забастовку на фоне кадровых перестановок.

Я и сама до сих пор не решила, как отношусь к тому, что Камиль купил долю в ресторане. То, что он был милым за обедом и даже раскошелился на десерт, никак не отменяет того факта, что в прошлом он причинил мне боль и в будущем между нами ничего не может быть. А если так, то видеть его хотя бы пару раз в неделю и поддерживать общение, пусть и сугубо по работе, – совершенно не нужное мне мероприятие.

Однако какая-то упрямая и точно не самая умная часть меня рада тому, что Камиль вновь появился в моем поле и слабовольно млеет, когда он делает завуалированные комплименты, шутит или смотрит так, как смотрел раньше: пристально и со значением. Это похоже на пытку зудом: расчесывание очага поражения никак не способствует излечению, но ты все равно отчаянно чешешь, чтобы хотя бы на пару минут испытать мазохистский кайф и небольшое облегчение.

В туалете я быстро справляю сотую по счету нужду и, ткнув в кнопку смыва, встаю перед зеркалом, чтобы поправить волосы и заправить рубашку. И надо же такому случиться, что именно в тот момент, когда моя рука деловито копошится в бюстгальтере, равномерно распределяя его содержимое, дверь неожиданно открывается, сталкивая меня нос к носу с Камилем.

Ойкнув, я резко отворачиваюсь и, забыв о груди, торопливо задергиваю молнию на брюках. Да твою же мать! Здесь замок не работает или меня поразил синдром туалетного мужика, считающего, что умение писать стоя исключает необходимость запираться?

– Извини, – раздается без толики сожаления, и когда я, застегнув рубашку, оборачиваюсь, то вижу, что снова нахожусь одна.

Постояв перед зеркалом до тех пор, пока со щек не сходит неровный румянец смущения, я выхожу в коридор, и метрах в трех вижу прислонившегося к стене Камиля.

– Дверь была не заперта, – поясняет он, встретившись со мной глазами.

То есть дело не в сломанном замке, а в синдроме туалетного мужика. Что ж. Во всем нужно искать положительные стороны. Камиль застал меня всего лишь с расстегнутой ширинкой и лапающей себя, а не позорно журчащей на унитазе.

– Вряд ли я произвела фурор. Ты видел меня в позах и попикантнее, – брякаю я машинально. – Тоже решил как следует подготовиться к планерке?

Одарив меня ироничным взглядом, Камиль проходит мимо и берется за дверную ручку.

Несмотря на то, что сказанное мной противоречит любому понятию о вновь выросшей между нами субординации, я испытываю чувство глубокого удовлетворения. Потому что, А – мне нравится не теряться в его присутствии. И Б – мне, оказывается, очень нравится, когда Камиль реагирует в своей обычной манере: сдержанно и с усмешкой.

– Через десять минут начинаем, – прилетает мне в спину.

– Главное, не забудь вымыть руки, – парирую я, не удосужившись обернуться. – Ресторанный бизнес не терпит антисанитарии.

Весь мой путь до кабинета с лица не сходит улыбка. С дерзостью вышел перебор, конечно. Хочет уволить – пусть увольняет. Одной дилеммой станет меньше.

Но какой же это кайф снова быть собой и иметь возможность подшучивать над ним. Этого мне не хватало едва ли не больше, чем нашего секса.

15

По случаю прибытия нового совладельца ресторан не поленились закрыть, так что планерка проходит в зале. Помимо офисных червей вроде меня и Диляры, здесь присутствует весь кухонный персонал, официанты и, разумеется, сам Кокорин.

– Говорят, грядут перемены, – доверительно шепчет Толик, стоящий рядом. – Игорь Станиславович ничего не рассказывал?

Я отрицательно дергаю головой. Да что же вы все такие нетерпеливые? Сейчас Камиль появится, и все прояснится.

Он заходит в зал спустя пару минут, привлекая внимание каждого присутствующего. Гул голосов моментально стихает. Все знают, что Камиль – лучший друг владельца всея «Холмов», и относятся к нему с почтением.

– Здравствуйте все, – говорит он непривычно энергично и громко. – Собрание буду проводить я, так как с сегодняшнего дня являюсь совладельцем этого ресторана.

Напряженное молчание в зале, как мне кажется, становится чуть менее напряженным в эту минуту. Мало кто любит глобальные перестановки, а слово «совладелец» в этом контексте не звучит слишком уж грозно.

– Пару недель нам точно придется встречаться таким составом, а потом вы, скорее всего, вернетесь к привычному формату встреч с Игорем Станиславовичем и вздохнете спокойно.

Теперь по залу прокатывается волна смеха. Не смеюсь я одна, но лишь потому, что пребываю в состоянии шока. Молчаливый, сдержанный Камиль, из которого порой и лишнего слова не вытащишь клещами, добровольно шутит на публику.

– Для тех, кто со мной не знаком, представлюсь, – все так же бодро продолжает он. – Меня зовут Камиль Асхатович. Цель сегодняшней встречи – это познакомиться с вами, а также собрать предложения по улучшению функционирования ресторана. Насколько я знаю, с недавнего времени Дина занимается его продвижением, – его взгляд безошибочно находит на меня и задерживается на секунду, – но мнение остальных в любом случае будет полезно.

Тишина в зале сменяется жужжащим шумом. Большинство готово прямо сейчас высказаться и в кратчайшие сроки привести убыточный ресторан к процветанию. Будет, кстати, интересно послушать. А то я уже несколько месяцев стратегию продвижения и так и сяк кручу, но результат пока минимальный.

– А деньги за выстрелившую идею заплатят? – тихо бубнит Толик, придвинувшись ко мне еще ближе. – А то у меня есть парочка.

Я иронично кривлюсь и в этот момент вновь ловлю на себе взгляд Камиля. Оценивающе пробежавшись по мне, он перетекает на моего словоохотливого соседа, после чего возвращается к остальным.

– Мне так жалко Игоря Станиславовича, – слышится тоненький голос Диляры. – Он до сих пор даже слова не сказал.

Я ловлю себя на мысли, что она все чаще меня раздражает. И дело вовсе не в том, что я переметнулась в лагерь Камиля и пытаюсь его защитить, а в идиотской потребности некоторых испытывать снисхождение к тому, кто ничем его не заслужил. Я и сама обожаю Кокорина, но в этой ситуации у меня даже мысли нет о жалости в его сторону. С чего вдруг? Его таланта руководить никто не умалял, а то, что он проявляет уважение к спикеру и не пытается его перебивать, на мой взгляд, дает лишний повод им восхититься.

– С появлением нового совладельца у Игоря Станиславовича временно станет меньше геморроя, – отрезаю я. – С руководящей должности его, как мы видим, никто не снимает, так что в жалости нет смысла.

На это Диляра мечет в меня осуждающий взгляд. «Бессердечная», читается в нем. Меня это нисколько не трогает. Благодаря таким бессердечным, как я, свободно существуют такие, как она, ждущие, что кто-то вытрет им сопли и утешит. Вот в чем разница между нами: я не люблю жалеть кого бы то ни было, потому что жалость для меня унизительна. Для Диляры же она – признак добродетели.

– Подскажите, а предложения нужны в письменном виде или электронном? – тоном примерной ученицы спрашивает она, вновь повернувшись к центру зала.

– Как угодно. – Глаза Камиля вспыхивают усмешкой. – Но в силу своего возраста, предпочел бы получить их старинке: на бумаге.

Вот теперь меня разбирает смех. Чертов мамонт. Это ведь булыжник в мой огород.

– Скажу на всякий случай, что бизнес-ланчи для сотрудников останутся в силе, – добавляет он, на что кто-то особо веселый даже пытается аплодировать.

Спустя минут двадцать так называемая планерка подходит к концу, и мы расходимся по своим рабочим местам. Промежуточные итоги встречи такие: кардинальных изменений внесено в ближайшее время не будет, и продвижением по-прежнему занимаюсь я, правда, и отчитываться теперь придется не только перед Кокориным, но и перед новым совладельцем. Возможно, по необходимости будет увеличен бюджет на рекламу.

– А Камиль Асхатович приятный такой, – подает голос Диляра, идущая со мной рядом. – Я раньше его побаивалась, а он, оказывается, говорит так красиво и даже шутит.

Все, что мне остается – это закатить глаза. Ясно, что это была показуха для сотрудников. Долго шутить он не будет.

– А еще он красивый такой, – не желает смолкать коллега. – Хотя и взрослый. Интересно, он встречается с кем-то? Я бы попробовала с ним. Если уж со сверстниками не складывается.

Поперхнувшись воздухом, я продолжаю идти молча. Сдается мне, Диляра переоценивает значимость макияжа. Думает, что с Камилем будет проще, чем со сверстниками? Ну-ну. Он перемелет ее косточки в муку, а сердце прожует и выплюнет. Я-то знаю.

16

Хотя после планерки Камиля я не видела почти неделю, его присутствие незримо ощущалось в коридорах «Холмов». Работая за компьютером, мне чудился его голос, а запах его туалетной воды, казалось, пропитал воздух в вестибюле. Ну, или я все это придумала, и так эффективно работает самовнушение.

В любом случае, мысль о том, что мы в любой момент можем столкнуться, держала меня в тонусе. Я стала более щепетильно относиться к своему внешнему виду, перестав пренебрегать макияжем, и всегда проверяла, заперла ли туалетную дверь. Самое паршивое заключалось в том, что это призрачное ожидание мне нравилось. Я по-прежнему не допускала мысли о возобновлении отношений с ним, но приезжать на работу однозначно стало интереснее.

– Самый красивый женский коллектив у меня, – заметил в один из своих визитов в наш кабинет Игорь Станиславович. – Жена узнает – начнет ревновать.

Диляра, сидящая при полном макияже и укладке, порозовела от такого комплимента, а меня напротив, разобрал смех. Мы с ней последние дни и правда будто соревнуемся, кто завоюет титул «Мисс Холмы». Надо бы сбавить обороты.

И как назло, именно в тот день, когда я решаю сбавить эти самые обороты и прихожу на работу с немытой головой и во вчерашней рубашке, то в коридоре сталкиваюсь с Камилем. Волосы у него, разумеется, идеально чистые, а рубашка выглядит так, будто ее накрахмалили сказочные феи.

– Привет, – первым здоровается он, по обыкновению выразительно меня оглядев. – Куда бежишь?

– В свой кабинет, – не слишком любезно буркаю я, растерявшись от столь внезапной встречи.

– Спускайся в ресторан минут через пятнадцать. Кофе попьем.

Еще до того, как я успеваю хоть что-то ответить, Камиль выуживает из кармана брюк завопивший телефон и отвечает на звонок. Мне остается только прокряхтеть «угу» и продолжить путь.

Вот так легко он может снова отдавать мне распоряжения, невзирая ни на что. Все же деньги, а вернее, власть и независимость, которые они дают, стоят того, чтобы попотеть. Будь у меня их столько, сколько у Камиля, я бы из вредности купила часть его автосалона, просто ради возможности набрать его номер и без прелюдий сказать: «Надо перетереть кое-что в срочном порядке, мамонт. Тащи свой накачанный зад туда-то».

– Если Игорь Станиславович будет меня искать – скажи, пусть звонит на мобильный, – инструктирую я Диляру после того, как отсидев за компьютером минут пять, снова встаю.

– А ты куда? – непонимающе интересуется она.

– В ресторан. Новый совладелец хочет о чем-то переговорить.

Судя по взгляду, Диляра в ближайшее время сделает куклу Вуду, напишет на ней мое имя и утыкает канцелярскими булавками. Да-да, я помню о ее внезапной симпатии к Камилю. Надеюсь, она не думает, что встреча с ним – это часть моего коварного плана по разрушению ее счастья. Кстати, только ради ее спокойствия я не стала подкрашивать губы и смотреться в зеркало, хотя не помешало бы.

– Привет еще раз, – деловито говорю я, подойдя к столу, за которым уже восседает Камиль.

– Ты еще не здоровалась, а просто проворчала что-то в ответ, – с усмешкой говорит он и кивает на стул. – Присаживайся, пожалуйста.

Скрипнув зубами, я сажусь. Все-то он замечает, когда не нужно.

– Уже обедала?

Я киваю.

– Разумеется. У нас здесь четкий режим.

– Десерт и кофе? – Камиль поднимает руку.

– Я стала выглядеть слишком стройной? – не успев подумать, язвлю я. – Что-то ты часто стал предлагать мне десерты.

– Не помню, чтобы для тебя это когда-то было проблемой, – парирует он. – Выбери какой-нибудь на свой вкус. Мне будет приятно.

Я нарочно прошу Алексея принести самый дорогой кусок торта, чтобы уж ублажить новоиспеченного шефа как следует. А вместо капучино прошу гляссе с ореховым топпингом. Кто увидит нас со стороны – точно решит, что это никакая не деловая встреча, а свидание. А это ведь деловая встреча, верно?

– Для чего ты меня позвал? – спрашиваю я, уставившись ему в глаза и стараясь в этот момент не думать, насколько грязными выглядят мои волосы. – Надеюсь, не десерты дегустировать.

– Нет, не для этого, – голос Камиля звучит серьезно, но взгляд искрится весельем. – Может, все-таки дождемся, пока принесут торт. А то ты выглядишь недружелюбно настроенной.

– Не помню, чтобы тебя это пугало.

– Ладно, – усмехнувшись, отвечает он. – Хотел обсудить перспективы работы ресторана. Нужно твое мнение. В формальности выражений нет нужды. Расскажи своими словами: как видишь стратегию развития и в чем заключаются основные затыки, по твоему мнению.

Теперь приходит мой черед усмехаться. Потому что я искренне не понимаю, для чего он его купил.

– Основной затык заключается в том, что это ресторан при отеле, разумеется. Если у него нет мишленовских звезд или заоблачного рейтинга на Трипэдвайзере, никто не станет воспринимать его всерьез. Ну кому из туристов хочется сутками торчать в четырех стенах, когда можно просто перейти улицу и налопаться бургеров и суши в культовых заведениях.

– Понимаю. А на чем сейчас делают основную прибыль?

Веселье полностью исчезло из его глаз, уступив место сосредоточенному выражению. Меня даже посещает ностальгия по тому времени, как мы сидели в его кабинете в автосалоне, устраивая мозговой штурм.

– Заказы в номер по вечерам и завтраки. Ну и еще чай и кофе для тех, кто любит устраивать встречи в лобби.

– Понял. А что по стратегии. Каково твое личное видение развития?

Этим вопросом Камиль попал в яблочко, ибо говорить об этом я могу часами, что я начинаю делать, напрочь забыв о прошлых разногласиях.

– Покажешь потом результаты того, что уже внедрила, – говорит он, когда мой эмоциональный монолог, наконец, стихает. И, тронув тарелку с моим нетронутым десертом, с улыбкой добавляет: – Ешь давай. Выглядит неплохо.

Я снова ловлю себя на том, что броня, наросшая за время, что мы не виделись, вновь трескается. Когда Камиль берет на себя труд быть милым, ему сложно противостоять.

– А как у тебя дела? – спрашивает он, пока я ковыряю десерт. И тон у него в этот момент очень личный, что ложка в моей руке дергается.

– У меня все хорошо, – отвечаю я, на секунду встречаясь с ним глазами. – Живу, как видишь. Работаю.

В своем ответе ему я не пытаюсь играть или огрызаться. Полчаса, проведенные наедине, смягчили меня и обезоружили.

– И как там, кстати, моя замена? – добавляю я через паузу. – Справляется?

– Справляется, – кивает Камиль, который, в отличие от меня, ни разу не отвел взгляда. – Но тебе и в подметки не годится.

17

«Неплохо бы еще обсудить вывеску и подумать над летней террасой», – печатаю я по пути в свой кабинет.

«Что думаешь по поводу бизнес-ланчей? Не скатит нас до уровня кафе?»

Только вовремя поднятый взгляд спасает меня от того, чтобы не врезаться в дверь. Притормозив, я продолжаю увлеченно молотить пальцами по экрану:

«Если будем подавать оливье с колбасой и борщ, сваренный на тушенке, то точно скатит. С ланчами я подумаю. Стоит оно того, или нет».

«Договорились».

Вернувшись на свое рабочее место, я не сразу ныряю в монитор, а еще какое-то время покачиваюсь в кресле с блуждающей улыбкой на губах. С появлением Камиля в «Холмах» моя жизнь словно повернула вспять. Я снова разрываюсь между двумя проектами и откровенно от этого кайфую. Снова засыпаю, обуреваемая новыми идеями, снова встаю без будильника и приезжаю на работу заряженная бодростью, не прибегая к допингу в виде кофе. Я обожаю Кокорина, но при всем моем уважении к нему, сотрудничество с Камилем – это какой-то другой уровень взаимопонимания.

Ты, главное, не переходи грань делового взаимодействия и ничего себе не придумывай, – строго напоминаю я себе. – И обмен сообщениями не принимай на свой личный счет. Просто радуйся тому, что его имя больше не отзывается обидой и болью.

А тут же возражаю самой себе: Эй, да за кого ты меня принимаешь? Второй раз вставать на те же самые грабли? Я не дура, вообще-то.

Дура не дура, но то, что теперь мое настроение вальсирует на отметке «эйфория», отрицать нельзя. Правда я и этому нахожу логическое объяснение. В последнее время мне стало не хватать привычной гонки и работы в условиях многозадачности. С приходом Камиля все это я снова получила. Если Игорь Станиславович обычно выслушивает мои предложения и либо утверждает их, либо отклоняет, что, к счастью, бывает редко, то Камиль приходит со своими идеями и со своим упрямым видением. И даже если я не всегда их разделяю, это становится поводом посмотреть на проект под другим углом.

– Я сегодня ухожу пораньше, – приблизительно за час до окончания рабочего дня вдруг объявляет Диляра.

Оторвав взгляд от монитора, я вижу, как она тщательно красит губы и приглаживает волосы, и решаю не игнорировать очевидное:

– Идешь куда-то?

– Меня пригласили на свидание, – немного заносчиво звучит в ответ. Видимо, в мыслях коллега все еще воюет со мной. – У Игоря Станиславовича я, если что, отпросилась.

Я желаю ей отлично провести время, но про себя скептически качаю головой. Ну кто же отпрашивается с работы на первое на свидание? Если парень действительно заинтересован, то не развалится – часок подождет. Эх, Диляра-Диляра. Пытаться быть удобной в отношениях еще на начальном их этапе – это путь в никуда. Но раз уж я сняла с себя роль мамочки, то нужно позволить ей набивать свои шишки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.