Женя Кирисенко
Оттепель

Глава 1

Что можно сказать о своей нынешней жизни?

Да, пожалуй, невозможно было представить, что однажды я окажусь здесь, заключённым в Сибири, по такой, нелепой случайности! Это была жуткая глупость, за которую теперь вынужден расплачиваться на каторжных работах, в лютый мороз, без какой-либо надежды на будущее.

Различного рода неприятности, конечно, случались со мной и раньше, но, чтобы встрять вот так?..

Если прежде приходилось думать о том, где добыть пропитание, как найти по теплее одежду, и хоть какую-то крышу над головой в заморозки. Просто ради того, чтобы выжить… Просто прожить очередной день! То теперь я вообще не уверен, как будет завтра. Наступит ли, для меня это “завтра”?

Бетонные стены местной тюрьмы буквально пропитаны запахом смерти, и многовековой кровью. В своих самых страшных кошмарах, после того как оказался на улице в десять лет, именно такого конца, невозможно было ожидать.

Пытки, избиения, каких только зверств я не успел насмотреться, за тот короткий период в полгода. Их лица, тела, обезображены настолько, определить личность умершего становиться не просто.

Хотя и люди здесь, как бы сказать, по мягче, своеобразные. Давно сами потеряли человечность перед тем, как оказаться на пороге этого здания. Поэтому всем просто наплевать.

Мои же коллективные отношения с другими заключёнными не сложились. А в прочем, и общаться-то нам здесь времени нет.

М-да уж… Немного иными, раньше, были мои планы на жизнь.

С другими беспризорными ребятами мы мечтали, что однажды тоже сможем жить, как проходящие мимо люди, спешащие домой, к семьям и близким. Дом… Безопасность. Нам хотелось иметь, хотя бы крышу над головой, из которой не гонят.

Но кто теперь спросит, чего я хотел?

Семья? Да, вроде как есть, но лучше бы не было. Им, как и всем остальным в этом безумии, глубоко наплевать, где я закончу последние дни. Всем, кроме меня самого.

Обессиленным, я упал на твёрдую подушку и завернулся в колючий тяжёлый плед пытаясь отогреться. После работы, бывает, не хватает сил дойти до столовой на ужин. Скорее уснуть, забыться. О бóльшем, наверное, и просить нельзя.

В Сибирской тюрьме существует и другая опасность. Замёрзнуть, например, на смерть во сне. От здешних морозов не спасает даже пухлая фуфайка, в которой невозможно двигаться, а что говорить об одном несчастном одеяле?

Обычно в такие моменты я стараюсь вообще не спать несмотря на усталость. Хотя другие заключённые считают такую смерть избавлением. Проще говоря, это самый лёгкий уход из всех возможных, для подобного кошмарного места.

Не поспоришь, конечно, но я всё же планирую выдержать весь свой срок и выйти на свободу живым. К тому моменту уже стану совершеннолетним, смогу получить документы и… Смогу жить, как полноценный член общества? Бред, конечно. Зарывшись с головой, я зажмурился, пытаясь сдержать нервный смешок.

Представляю, как тяжело будет на свободе после, с таким-то незавидным багажом. И всё равно очень хочу попробовать.

Сегодняшняя ночь выдалась неспокойной, я то и дело просыпался, ворочался от шума и голосов. Заключённые редко бунтуют, просто потому что для этого нужны силы, которых к концу дня ни у кого нет. Однако бывают и исключения, каждый сходит с ума по-своему, но лучше бы они делали это днём.

Свернувшись в клубок, обхватив колени в попытках уснуть, но всё-таки сдался и присел, облокотившись о бетонную стену. Так любопытно, что же там происходит, но голосов слишком много, чтобы пытаться разобрать о чём они говорят.

Вдруг настала долгожданная тишина, и это означало ещё одну бессмысленную смерть. Никто не будет тебя успокаивать, разбираться в невменяемости или приступах. Тюремный надзор решает эту проблему единственным, простым и доступным здесь способом…

У нас не существует прав, поэтому лишний раз лучше сидеть тихо. Даже если охрана вдруг решила избить тебя, просто так, без причины, для собственного лишь веселья – молчи. Никто не вступиться, никто не захочет поменяться с тобой местами.

Послышались чьи-то шаги, а вскоре, и скрежет ключа в замочной скважине дверей разнёсся глухим эхом по моей камере. Набросив одеяло на голову, я отвернулся лицом к стене притворившись спящим.

Зачем они пришли?!

Так… Главное не паниковать, перестать дрожать, иначе заметят. Ведь если не спишь – значит режим нарушаешь, а нарушаешь режим – жди наказания. Эти твари легко найдут повод выбить всю дурь, и ведь они ничем не лучше тех, кого охраняют! Такие же жестокие, хладнокровные убийцы.

Осевшая дверь грузно проехала по полу, и я перестал дышать.

– Брось это здесь да пойдём, ещё по стопке опрокинем. – Прозвучал грубый голос одного из охранников. Другой усмехнулся, и я услышал глухой удар. Дверь, тем же мерзким скрежетом захлопнулась. И наступила тишина.

Судорожно выдохнув, я осторожно выбрался из-под одеяла, чтобы осмотреться.

Уже несколько недель мне везло быть одному. Последнего, с кем мы делили эту маленькую конуру, перевели в другое место, и, пожалуй, я был несказанно рад такому обстоятельству. Лучше в одиночестве, чем соседство с монстрами, которые могут убить за лишнее одеяло в морозные ночи.

Я не заслужил быть здесь, я… Я же просто не такой!

Похоже мужчина сильно избит и угрозы сейчас не представляет, но адреналин всё ещё зашкаливает так сильно, потому уснуть не получиться.

Кряхтя что-то себе под нос, он поворочался на полу, может быть, пытался подняться да тело не слушается. Немного даже жаль его стало, поэтому поднявшись с кровати, я нащупал в темноте свою куртку и накрыл ею лежавшего человека.

Ночь хоть и не была опасно холодной, но спать в лёгкой одежде – плохая идея. Сомневаюсь, что он заслуживает какой-либо помощи, однако нам теперь вместе жить, и лучше бы положительно зарекомендовать себя сразу.

В маленькое окошко начал пробивать утренний свет, а меня начала одолела гадкая дремота. Опустив взгляд вниз, я, зачем-то начал рассматривать окровавленное лицо мужчины, отвлекаясь от усталости.

Ничего особенного во внешности нет. Обыкновенный бандит как большая часть заключённых. А ведь я рискую стать таким же. Жутко. Но, неплохая мотивация, чтобы больше не преступать законов. Ха, да как будто не воруя, возможно было выжить.

После завтрака – работа; всё по кругу, до вечера. Физический труд здесь на износ, но и оплата, какая-никакая существует. Больше еды, теплее одежда, пара лишних одеял, обувь и прочие житейские мелочи, которые буквально бесценны в этих, суровых местах.

Кто-то скажет, странно радоваться такой перспективе, но здесь это – возможность выжить. Без еды не будет сил, а без хорошей одежды чаще болеешь. Станешь менее пригодным, а никому не выгодно кормить бесполезных. В целом: «не работаешь – не живёшь», всё просто до невозможности. Молодым ещё несложно, мы крепкие, а вот старикам вдвое меньше шансов дожить до свободы, поэтому я стараюсь им помогать, выполняя чужую работу. Не все так делают, это глупо, растрачивать себя, но мне просто жаль их.

Если так подумать, то после улицы я теперь сыт, одет и при деле. Тут от меня хотя бы польза есть, да и крыша над головой; стабильность, что ли. Стараюсь делать всё как скажут, и это стало залогом моего комфорта, если, конечно, жизнь вне воли – это комфорт. В конфликты главное не вступать, не спорить. Держусь режима и многочисленных правил, даже выдуманных, и лишний раз, просто не попадаюсь под горячую руку.

Память о переломанных рёбрах всё ещё свежа, чтобы провоцировать подобный опыт снова.

В конце дня, вечером, каждому дают ровно столько еды, сколько он заработал, и это единственный раз, когда можно не только утолить голод, жажду, но и хорошо поесть. На улице ты мог украсть пол булки хлеба, а пробегать на все три. Если догонят – то и вовсе ничего не получишь. Отберут, а заодно могут побить. На воле казалось, что все люди озлоблены и несправедливы, но теперь, думаю, что это не их вина. Каждый много трудиться, устаёт. Редкий раз прохожий сжалиться дав нам мелочи или немного еды. Плохо я раньше представлял, что такое настоящее зло.

Вернувшись в камеру, я застал мужчину, который что-то писал на листке бумаги. Возможно, письмо близким. Мне тоже хотелось написать отцу, но разве ему есть до меня дело? Переживай он, из дома бы не выгнал. Хотелось бы написать друзьям, но какой адрес указать? Бездомным почта не приходит.

Мы молча переглянулись, и я залез на кровать, укутавшись с головой. Ужасно гудят ноги, но несмотря на то, что ночью выспаться не удалось, силы ещё остались, чтобы познакомиться с новым человеком, и понять, стоит ли его бояться.

– Эм… З-здравствуйте? – нарушив тишину я напрягся. Беседовать местные обитатели не любят. И атмосфера, как будто давит своей неопределённостью.

– Угу, – бросив карандаш на стол, ответил мужчина. – А чё трясёшься, как собака побитая?

– Замёрз.

Хмыкнув, мужчина бросил скомканную бумагу, и устроился в кровати напротив.

– Не удивительно. Вон какой дохлый. Мелкий, лет-то тебе вообще сколько, двенадцать? Утром думал, мож померещилось, ан нет, чё ты тут делаешь?

– Ха! Ха! – нахмурившись, я уткнулся лицом в подушку. Ну он, хотя бы владеет обычным, русским языком и, кажется, не настроен враждебно. Проблем быть не должно, надеюсь.

Совсем скоро наступил отбой, мы погасил лампу и помещение по грузилось в кромешную темноту. Я боялся темноты раньше. Но чудовища не прячутся по углам.

Больше мы не сказали друг другу ни слова, и в какой-то момент я провалился в долгожданный сон.

Видеть сны – настоящая роскошь. Будто вырываешься за пределы прочных стен куда угодно. Это – словно путешествие за границы мест, которые вижу каждый день здесь. Там яркий свет солнца, тепло, щебет птиц, и… Только там, желанный покой. Какие бы ни были условия, – плохие или хорошие, – но свободу действительно ничем не заменишь. Когда ты волен делать только то, что хочешь, в любой момент. Вот так беспечно лежать на траве, смотря в небо на медленно плывущие облака, похожие на очень мягкую подушку или пушистое одеяло… Уйти бы куда глаза глядят и потерять навсегда дорогу обратно.

Вот только сегодня, тревожное чувство сковало всё моё тело. Плотные тучи накрыли небо, и всё вокруг заволокло мглой. Кристальные хлопья снега начали падать с неба, всё стало серым, тусклым.

Нет…

Что-то сильно толкнуло меня сзади, крепко сжимая запястья за спиной. Они молчали, но я вспомнил это чувство ужаса… В тот день они забрали мою свободу, забрали мой свет, мечты. Навсегда разрушили прежний мир.

От неожиданности и страха я зажмурил глаза.

Нет. Не трогайте меня. Не хочу заново это переживать!

Дёрнувшись, пытаясь освободиться, я открыл глаза и вернулся в привычную камеру. Просто плохой сон. Боже. Четыре с половиной года ещё… Четыре, чёртовых, года.

– Да уж, повезло мне с соседом, – пробурчал голос из темноты. – Ну чё ты елозишь там, чё случилось?

– Я не хотел, – таким же недовольным тоном ответил я, и присел, подняв голову к узкому окошку между нашими кроватями. Светает, а как будто не спал. Тело ломит, и голова чумная, но придётся перетерпеть.

Но к середине дня силы вовсе начали меня покидать, голову сначала словно сдавили, а после, стало вовсе невыносимо. Через изнеможение продолжал работать, не подавая вида, пока боль окончательно не свалила с ног.

В себя пришёл только в камере, вечером. Стало чуть легче, но лихорадит до сих пор. Вот же угораздило заболеть. Плохо это, но ничего, я обещал себе выдержать, а значит ничего не сможет меня сломать до тех пор, пока не выберусь отсюда.

Потянувшись, я свернулся по привычке в клубок, и закрыл глаза. От озноба потряхивало, но очень быстро всё прекратилось. Сон… Тот же мрачный и холодный.

Из-за бушующей метели ничего не видно, но вдалеке стоит трудно различимый силуэт.

Должен ли я подходить туда? Такое тяжёлое тело, не могу даже руку поднять, и каждый шаг – как испытание. Боль сдавила грудную клетку так сильно, что я, потеряв равновесие упал на колени больше не в силах подняться.

Что такое? Это чувство, оно знакомо мне, но давно в прошлом. Откуда?

Проснувшись в холодном поту, я осмотрелся и пересёкся взглядами с мужчиной.

– Ну чё ты, тощий. Живой?

– Похоже на то, – охрипшим голосом ответил я, пытаясь приподняться, опираясь о локти.

– Расскажешь, чего такого натворил? Я не настаиваю, но чёрт возьми, ужасно любопытно, – подойдя ближе, он пододвинул табурет к моей кровати, и уставился своими впалыми глазницами.

– Правда так интересно? Вы всё равно, не поверите, – безучастно пробубнил я.– Ничего особенного, денег хотел стащить.

– Врёшь. За такую мелочь в Сибирь не сажают, – недоверчиво покачал головой мужчина и наклонился ко мне. – И на бродячего не похож. Чё ты, байки травишь, говори правду малой. Думаешь тут можно сохранить в тайне свои делишки? Всё равно ведь узнаю.

– Так и узнал бы! Сам, – буркнул я, и закашлялся. – Ну…, в десять лет отец выгнал меня. Добираться до города пришлось пешком, в селе было не выжить. Тогда одна многодетная семья подобрали меня. От голода и усталости я был на грани смерти, а эти люди помогли, научили читать, писать, считать. Лучшие три года… Но обстоятельства так сложились и пришлось вернутся на улицу, – шмыгнув носом, я ненадолго замолчал, поскольку не знал, как сказать правду, в которую не поверил никто, не поверит и он. – Украл не еду, но украл, вещь. Без подробностей. Поступок был глупым, пострадавший человек оказался влиятельным, поэтому никто меня даже слушать не стал.

– М… Угу. Ну раз не хочешь – не говори, – хлопнув ладонями по коленям, он поднялся и подошёл к кровати, задумчиво почёсывая плешивый затылок.

Тот ублюдок с первого дня моего задержания настаивал на Сибири как самом суровом наказании… Никто не поверил моим словам тогда, так какой смысл сейчас оправдываться. И перед кем?

Прикрыв глаза, я оказался ровно в том месте, где оборвался предыдущий сон, только теперь фигура приближалась сама, приобретая очертания маленького человека, около пяти лет.

– Кто ты? – сделав несколько шагов на встречу, спросил я.

– Ты меня не узнаешь? Это же я, твой брат! – возмущённым тоном ответил мальчик надув маленькие щёки.

– Что за чушь.

Мальчик сделал вид, что не услышал моего скептического ответа, и подошёл ещё ближе, пытаясь ухватиться за руку. Ошалев от подобной настойчивости, я одёрнулся и отошёл в сторону.

– Ты мой брат, а значит спасёшь меня. Ты единственный можешь сделать это! Ты должен! – закричал он во всё горло и ухватился за рукав моей драной рубашки.

Тяжело выдохнув я поднял голову вверх и прикрыл глаза. Это всё нереально. Впервые за долгое время хочется поскорее проснуться.

Утром, поднимаясь с кровати я почувствовал себя ещё хуже, чем вчера. Тело ломит, и голова бесконечно гудит. И ещё эти сны.

Теоретически у меня может быть брат или сестра, если мачеха осталась с отцом. Но это никак меня не касается. Я давно вычеркнут из этой семьи и забыть.

– Малой, достал ты уже, – толкнув меня в плечо, возмутился мужчина, направляясь за своими вещами. – То ворочается, то разговаривает, то кричит. Спать мешаешь. – продолжив ворчать себе под нос, он начал одеваться.

От замечаний стало неловко, однако как я могу контролировать это?

– Извините, – тихо ответил я, стягивая с крючка куртку.

– Ладно. Как хоть зовут-то? Откуда будешь?

– Саша.

– Меня Андрюхой зови если что, и прекрати трястись! Если кто обижает, говори мне. Детей трогать последнее дело.

– В пятнадцать уже не ребёнок, – попытался возразить я, но закашлялся и почувствовал ужасный озноб. Никаких нет сил, как же я сегодня буду работать – не представляю.

***

Дождавшись окончания дня, все как обычно отправились в столовую. К счастью, когда помогаешь людям, они, иногда всё-таки отвечают взаимностью, благодаря чему я кое как продержался.

Вечером стало легче, а после ужина совсем ободрился и вернулся в камеру с хорошим настроением. На тумбочке у моей кровати стояла чашка с удивительным ароматом горячего чая, который успел наполнить уютом холодное тюремное помещение.

Интересно, за какие заслуги…

Посмотрев по сторонам, я пожал плечами и жадно вцепился обеими руками за кружку с ещё тёплым напитком. Понятия не имею кто постарался, но боже мой, сегодня я готов полюбить этот мир ещё больше.

Глава 1. Ч.2

Спустя несколько дней, в обед, охрана попросила меня проследовать за ними. Предугадать заранее сложно, по какой причине могут вызвать, но я попытался сохранить спокойствие и хладнокровие.

Правила и режим, насколько мне известно не нарушал, и несмотря на болезнь, стараюсь выполнять обязанности на ровне с остальными. Вопросов задавать здесь не принято, поэтому я молча шёл следом, опустив глаза в пол.

Один из охраны открыл дверь моей камеры и грубо втолкнул меня внутрь захлопнув дверь, но не запирая замков.

В недоумении и полной растерянности я поднял голову и увидел мужчину, который стоял возле окна скрестив на груди руки. Низкорослый, с пухлыми розоватыми щеками незнакомец, расплылся в улыбке.

– А, вот и ты! Угощайся, – указав пальцем на тумбочку, где снова стоял тот самый травяной чай, он подошёл ближе. – Расслабься, я хочу с тобой поговорить.

Какой-то он странный. Видно, одет прилично, между нами не может быть ничего общего, а этот взгляд. Пытается обмануть, изображая из себя дружелюбие, но брезгливость так просто не скрыть.

– Никольский, я пришёл, сюда, предложить тебе сделку. Я могу вытащить тебя отсюда, могу обеспечить замечательное будущее. Желаешь обсудить условия?

Посмотрев на чашку с напитком, из которого идёт пар, я перевёл взгляд на странного человека не решаясь двинуться с места.

– Очень интересно послушать в чём подвох. И почему именно я? – вздохнув, я прошёл к своей кровати, гремя по полу цепями от наручников и сел, пытаясь перевести тяжёлое дыхание.

Мужчина усмехнулся и отряхнул рукава дорогого пиджака.

– Есть работа, – присев рядом со мной, серьёзным тоном заговорил мужчина. – Она не самая приятная или же простая, однако взамен ты получишь деньги, свободу. И главное, шанс на жизнь, которую никогда не увидишь если останешься в этой дыре.

Сунув мне в руки чашку, он с отвращением осмотрел маленькое помещение камеры.

– И что я должен буду делать?

– Если быть кратким, Никольский, я имею некоторые цели, а в окружении, котором нахожусь всегда существуют люди, которые мешают, понимаешь? Их нужно убирать с дороги. Бесконечная конкуренция за место, влияние, связи. Я ведь знаю почему ты оказался здесь. Несправедливо, да?

– А-а. Ага, я понял. Вы, похоже решили, что я отомстить хочу. Нет! Ошиблись. Это было несправедливо, но каждый чёртов день здесь, я думаю лишь о том, что выберусь и начну жить, нормально! У меня есть мечты, ради которых я готов выдержать любую каторгу. Так что, пожалуй, достаточно этих разговоров. – дрожащим голосом ответил я, убирая на тумбочку чашку с чаем.

Просто так никто не станет помогать, я это знаю… Знаю. Просто, так хочется выбраться. Но подобные условия, это слишком!

– Подумай сам. Ну кем ты выйдешь, отсюда? Каким? А выйдешь ли вообще? Давай будем честны. В наилучшем случае инвалид с изломанной психикой, не умеющий и незнающий, как существовать вне режимов. Есть мечты – это хорошо, но реальность жестока к мечтателям.

– Я это слышал множество раз. Думаете, что можете управлять чужими судьбами, да? Просто, потому что денег много. Вот таким как вы в Сибири самое место!

– Четыре года, Никольский, и ты будешь иметь собственную крышу над головой, свободу и массу возможностей. Этого времени хватит мне, а дальше, разойдёмся если пожелаешь.

– Всё с ваших слов так просто! Но я не верю.

– Скажем, я не имею такого хобби как расхаживать по этим помойкам выискивая интересных кандидатов. Вместо тебя найдётся масса людей, которых можно нанять и ненужно упрашивать.

– Однако вы здесь. С чего бы?

Нахмурившись, мужчина кивнул и равнодушно развёл руками.

– Я дам тебе время подумать. Не больше месяца. Главное, что мы уже друг друга поняли, а значит я проделал этот путь не напрасно, – похлопав меня по спине мужчина поднялся и отряхнувшись подошёл к выходу постучав несколько раз. Один из охранников тут же открыл дверь и махнул мне, приказывая идти следом, а незнакомец ушёл в другом направлении.

Возвращаясь к работам, не отпускала лишь одна мысль. А согласись я сразу, неужели всё настолько просто и можно вмиг оказаться за пределами тюрьмы? Не верю я.

Ещё сон этот дурацкий. Брат… Исключать такое не могу, и он просил моей помощи. Но отсюда я всё равно ничего не смогу сделать. Как будто нарочно всё сводиться к принятию сомнительной сделки.

Нет-нет-нет. Ни за что. Как бы сладко не звучали его речи, а кроется в них, нечто по-настоящему жуткое.

***

Вечером, на выходе из столовой меня остановил охранник под предлогом проверки. Процедура обычная и не редкая, поэтому я спокойно отошёл в сторону, дожидаясь пока заключённых разведут по камерам.

– Ты дурак!? – толкнув меня к стене, прошептал парень в форме, осматриваясь по сторонам. – Почему не свалил, когда предложили такую возможность?

– О чём вы…

– Соглашаться нужно, идиот. Думаешь, если примерный такой, не сгноят? Илья Фёдорович хороший человек, он поможет.

– Не совсем понимаю, зачем вы говорите мне это всё, но принимать такие серьёзные решения хотелось бы самостоятельно.

Да уж. Кто бы сомневался, что многие заодно с подобными, неприятными типами. Интересно только, какого это, знать, что мне предложили, видеть ежедневно последствия, но продолжать участвовать в происходящем повсеместно безумии.

В камеру я вернулся разбитым и потерянным. Одно дело, когда головой понимаешь к чему могут привести такого рода сделки. Да и не смогу я физически совершать то, о чём он намекал. Но… Свобода. Одно слово – «согласен», и прочь отсюда! Блин…

– Сань, – лениво потянувшись окликнул Андрей. – А расскажи, как вы, шпана, на улице-то выживаете?

– А? – подняв голову, я посмотрел на мужчину, а потом на железную дверь в проходе… – Бывает, дают подработку. Чаще всего портовые просят помочь в загрузке, отгрузке. Мы за такое берёмся, несмотря на то что платят они меньше, чем стоит буханка хлеба. Зато есть возможность пережить морозы внутри корабля. Если не хочешь умереть от голода приходиться вытягивать у зевак кошельки, стягивать украшения… Мы просто не знаем как по-другому. Охотнее возьмут в дом блохастого кота, а нас лишь сторонятся и гоняют.

Ребята иногда умирают… Ещё вчера вы вместе, засыпая, делились своими мыслями или мечтали, а на утро он ледяной, и не дышит, – шмыгнув носом, я улёгся на подушку, пряча проступающие из глаз слёзы. – Мы сами друг другу могилы роем. Сами сооружаем кресты, на которых вырезаем их имена… Никто не должен так уходить.

– И при такой судьбе, вы всё равно хватаетесь за любую возможность выжить. Сашка, в этом есть хоть какой-то смысл?

– Я не знаю… – прошептал я, из последних сил сдерживая дрожь в голосе.

Мы и сами ежедневно задавались такими вопросами, но никто даже не думал опускать руки.

– Вы спрашивали, почему я здесь оказался. Это был один из тех дней, когда пришло время пополнять запасы еды. У каждого свои роли. Мне хорошо удавались карманные кражи, поэтому я занялся тем, чем умею. Тот человек выглядел обычно. Ничем не выделялся, хотя вёл себя настороженно. Такое поведение должно было смутить, но я продолжил. И дождавшись удобного момента потянулся за долгожданным бумажником… А у него выпал пистолет, все кто шёл рядом обернулись на звук. Я не успел среагировать, замерев с украденным в руках. Мужчина мгновенно вышел из себя, схватил меня за шею, повалил на землю и начал душить у всех на глазах. Помню, что было нечем дышать, не получалось отбиться. Он убил бы меня! За сраный бумажник. Я практически потерял сознание, и зачем-то схватился за этот чёртов пистолет, – Андрей затушил свет в камере, и я замолчал, ожидая пока пройдёт вся охрана. В отбой мы не имеем права разговаривать между собой, но не существует человека, способного соблюсти абсолютно все правила.

– Ты чё, убил его, да? – шёпотом спросил собеседник, как только шаги удалились.

– Нет, – так же тихо ответил я. – Но на следующий день нагрянула охранка в наш схрон, меня арестовали. В общем, этим мужчиной оказался не просто прохожий, а офицер из высших чинов. На суде все как один утверждали, что я выстрелил и обокрал его! Все требовали высшей меры. Я чуть не умер там от страха, но судья дал пять лет, здесь.

– Вот те повезло как, малой. Сухим из воды вылез иль в рубашке родился, уж не знаю. А говорил не везёт, а вот неспроста сжалились. Есть места хуже, поверь мне старику, – зевая проговорил Андрей, отворачиваясь лицом к стене.

Я тоже решил последовать его примеру и закрутившись в плед, закрыл глаза.

Всё меняется даже в сновидениях. Нет больше прежней лёгкости и света, осталась только бескрайняя серость и ледяная метель, режущая кожу с каждым порывом ветра. Чувствую, как в душе что-то надломилось… И похоже – это только начало.

Вдалеке опять промелькнул одинокий образ маленького мальчика, но в этот раз подходить к нему не хотелось. Он тоже заметил меня, но отвернулся спиной, начав постепенно отдаляться.

Сильный ветер продолжал пробирать до самых костей. Время как будто замедлилось, можно рассмотреть каждую падающую снежинку. Сердце сжалось так сильно, что перехватило дыхание и обрывисто задышав я снова проснулся прибитым к кровати не в силах пошевелиться.

Утро продолжилось как обычно со стука дубинки по дверям камеры. Неделю назад я бы даже задумываться не стал о том, где мог бы оказаться сегодня… Этот мужчина правда может вытащить меня отсюда? А смогу ли я, вернуть тот огромный долг за свободу.

Подобный шаг станет началом необратимого, и если только дам слабину, если не получиться выдержать… Передумать возможности не будет. И кто вообще ответит за все преступления? Я ведь своими руками – это даже в голове никак не вырисовывается, что уж говорить о реальности.

Спустя несколько дней я попросил охранника договориться о ещё одной встрече с мужчиной. Она станет решающей в моих противоречиях. Все риски понимаю, осознаю, но мысли о свободе буквально сводят с ума. Когда понимаешь, что одно слово, и каторга останется позади, не можешь думать ни о чём больше.

Через неделю моя просьба была удовлетворена. В этот раз местом встречи стала комната для посещений, в которой я оказался впервые. Некоторым, за примерное поведение позволяют раз в год увидеться с близкими, буквально на пару часов. Само собой, меня навещать некому.

Несколько раз я подумывал написать домой письмо. Честно говоря, окажись здесь отец или мачеха, простил бы им всё… Скучаю, ужасно, не смотря на предательство, но скорее всего мои письма даже не будут прочитаны.

– Ну что, Никольский, ты готов выбраться отсюда? Согласен? – нервно перебирая пальцами спросил Илья Фёдорович и достал сигареты.

– Послушайте. Я уж не имею понятия по каким таким причинам выбор пал на меня, однако в согласии или отказе я хочу понимать, что оно того стоило.

Мужчина протянул мне коробочку с табаком предлагая закурить, на что я отрицательно покачал головой, усаживаясь за стол.

– А я вот не понимаю с какого такого чёрта ты, сопляк, решил, что можешь дёргать меня туда-сюда по пустякам. Если ничего не решил, зачем звал!? – выкрикнул он и засобирался, выпуская едкие клубы сигаретного дыма.

– Пожалуйста, постойте! – подорвавшись с места, я вдохнул слишком много никотиновой дряни и закашлялся, пытаясь отчаянно ухватиться за воздух. – Мне. Нужны гарантии. Вы не отнимете мою жизнь после? Четыре года и всё? Это правда? – вытирая рукавом проступившие слёзы, я смог наконец отдышаться. – Скажите, что будет со мной!

– Единственное, что в этой ситуации сделано зря – это мой путь сюда. Всё Никольский. Более, тратить на тебя время, желания нет.

– Илья Фёдорович. Исходя из озвученных ранее условий, я считаю, что сомневаться, и задавать дополнительные вопросы естественно! Это только для вас всё легко, но моя жизнь – не пустой звук, не пачки денег, которыми вы привыкли закрывать рты! И ведь Вы. Всё ещё не ушли. А значит не так всё просто. Вам ведь нужны действующие рычаги давления, такие как, например Сибирь, когда человек осознаёт в каком положении находиться, как хочет выбраться и не возвращаться.

Мужчина приподнял брови от удивления и громко расхохотался.

– Ты меня поражаешь. Кхм… Не смей больше повышать на меня тон и язвить, щегол. Я правильно понял, что из всего оговоренного, тебя волнует лишь собственная шкура? – ухмыляясь спросил он, доставая следующую сигарету. – Интересный мальчишка.

– И это всё? – сдавленно спросил я, отмахиваясь от новой порции дыма.

– Гарантии-гарантии. Кто ж их дать-то может? Скрывать не буду, работа не только грязная, но и рискованная. Проколешься – станешь мишенью для другого наёмника. Об охранке можешь не переживать, их влияния недостаточно, чтобы вмешиваться в мои дела. В деньгах не обижу, дам крышу над головой, чего тебе ещё нужно-то?

– Жить хочу, – тихо ответил я, опустив голову вниз.

– Да всё будет в порядке! Если будешь предан мне, и моим идеям. Так же, не советую допускать мыслей о предательстве, подобное терпеть не стану, в этой ситуации, Сашка, пеняй уж на себя, – сделав паузу, он подошёл ко мне и присел на корточки. – Ладно. Я готов подождать ещё неделю. Согласишься – вернусь за тобой. Хорошо подумай.

– Спасибо, – согласно кивнув, я не решился посмотреть в сторону Ильи Фёдоровича.

– Неделя! И не дня дольше, понял? – уходя, повторил он ещё раз, и вышел за дверь.

Не сказать, что стало легче, мыслей только больше, сомнений через край. Всё измениться, если уйду с ним. Пока я здесь, есть, хоть и призрачная, но надежда на обычную жизнь.

Как же это гнусно, решать проблемы чужими руками. Стоило отказаться сразу и забыть, а теперь сложнее. Вот-вот можно оказаться на свободе, на совершенно ином уровне существования… Как отказаться.?

Не знаю. Всё это так неправильно, и внезапно.

Срок, данный мне на обдумывания, выходил стремительно. Но это уже было не важно, ведь решение принято и больше не менялось.

Сибирские морозы стали жестоки, а ночи – невыносимы. Это усложняло и стопорило всю работу, от чего мы получали вполовину меньше еды. Чаще приходилось бодрствовать, двигаться, чтобы разогреться. Не спасало ничего.

Бывалые говорят: такой период, просто нужно пережить, но каждый день становился изнурительной вечностью.

Терпение на исходе, я чувствую, как ломаюсь и прошу, уже знакомого охранника послать Илье Фёдоровичу телеграмму, или письмо с ответом. Как можно скорее.

Когда удалось уснуть, наверное, впервые, за весь прошедший период, видя только темноту, я вернулся на заснеженную поляну, где он уже видимо ждал меня.

– Саша… Помоги мне…– прошептал мальчишка, не оборачиваясь в мою сторону.

Подойдя ближе, я сам взял его за маленькую ручку и посмотрел в эти глаза без сковывающего страха, или злости. Единственное чувство – абсолютное бессилие.

– Почему, ты просишь меня об этом? Что у тебя случилось? Скажи, как я могу помочь?

– Только ты можешь. Ты же мой старший брат, – сказал мальчик, растворяясь в бушующей стихии снежных потоков.

Вот и настал тот день, прибытия Ильи Фёдоровича. Знаю, что охрана сообщила о моём согласии, хотя с собой я так и не смог договориться. Прийти к какому-то общему решению всё ещё не так просто, и на то есть лишь один огромный нюанс.

С чего я вдруг решил, что способен убить человека?

Я обрету всё, а кто-то тут же потеряет. Просто, потому что я устал быть здесь, просто, потому что хочу жить. Неужели я действительно сволочь?

Из раза в раз ищу какое-то глупые оправдания, рисую в голове образы того, как отнимаю жизни, утопаю в чужой крови и ничего не чувствую.

Говорят, человек способен адаптироваться ко всему. Это так, он не перестаёт эгоистично мечтать о лучшей доле, несмотря на то что жизнь в принципе не имеет никакого смысла.

И мы всё равно готовы ухватиться за любую, самую тонкую нить.

На сегодня меня освободили от работ и оставили в камере. Андрей своей бесконечной болтовнёй мешал сосредоточиться, но и в одиночестве ничего дельного на ум так же не приходит. А чем ближе подходит время обеда, тем сильнее выбивает мандраж.

Я совершаю ошибку. Огромную, непоправимую… Понимаю и всё равно совершаю, ну какой идиот!..

А вот и шаги, которые нарушили тишину. Похоже за мной, и я ощутил этот мерзкий ком в горле.

Может, откажусь, и пусть он идёт куда подальше? Но я же здесь больше не выдержу… Боже…

Слушая как отпирают замки, я медленно выдохнул, прогоняя из головы все мысли, все до одной. Пора наконец дать этот чёртов ответ без лишний церемоний и сомнений. Дать его самому себе.

Я… я… Не могу…

Глава 2.

– Ну что! Никольский, готов уже уйти отсюда? – скрестив руки на груди, раздражённо спросил Илья Фёдорович, не заходя в камеру.

За маленьким окном в стене виднеется свет солнца, хорошо там, наверное…

Не хочу больше сомневаться. Всё так или иначе измениться, так почему я должен продолжать мириться с системой, благодаря которой погибли на улице мои друзья. Система, которая изначально нас только предавала, и лишила надежды на справедливость?

– Да! Готов мать его.

До сих пор не знаю, справлюсь ли с тем, на что подписываюсь. А с другой стороны, почему это, я не могу дать себе возможность, узнать, каким иным мир может быть?

– Вот и славно, – смягчившись, выдохнул мужчина и отошёл в сторону пропуская охрану.

Сборы не заняли и минуты, я достаточно быстро распихал по карманам куртки свои личные вещи из деревянной тумбы, и неуверенно вышел за порог крохотной комнаты, мысленно прощаясь с днями, что оставляю позади.

Впереди гордо вышагивал Илья Фёдорович, тихо насвистывая незнакомую мелодию. Похоже этот человек доволен победой. Да и мне, собственно не на что пока жаловаться.

Тусклый свет практически не освещал коридор, по которому гулял морозный сквозняк. Эту часть здания я не знаю, но как по мне, стены везде одинаковые.

В одной из приоткрытых дверей потянуло мерзким запахом табака, и как не странно направлялись мы именно в тот кабинет.

Осторожно заглянув во внутрь, я сразу заметил огромное окно, из которого виднелись огромное море и небо без единого облака, лишь яркое солнце на спокойных волнах синей воды.

Это настолько невероятно: долгожданная свобода так близко, и что я вообще думал!? Дурак. Ничего не имеет значения, лишь бы скорее выбраться отсюда!

Ещё один человек в форме, сидящий в кресле, поприветствовал Илью Фёдоровича, словно старого друга.

Охранники удалились, оставив нас втроём. А я молча ту́пил в окно, не в силах оторвать взгляда. Боясь вновь, лишиться на долгие годы, возможности наслаждаться светом.

– Вот, как и договорились, дай ему подписать свои бумажки, – распорядился Илья Фёдорович, и достав из кармана внушительную пачку купюр, вручил деньги сотруднику в кресле, – Надеюсь, его личное дело «исчезнет» из ваших архивов.

– Конечно, но не факт, что не появиться нового. – Саркастично ответив, он безразлично взглянул на меня положил на край стола несколько листов, – Он хоть писать умеет?

Илья Фёдорович посмотрел на меня, и усмехнувшись пожал плечами.

– Умею, – уверенным тоном ответил я, взяв перо.

Не вчитываясь в написанное, я быстро расставил закорючки в указанных местах. Как раз к этому времени вернулся охранник с вещами, что были у меня изъяты в момент ареста.

– Ну что же. Было приятно повидаться, Вениамин. Как будешь в городе, заходи. Я всегда рад таким гостям, – улыбаясь, они пожали друг другу руки, после чего мы отправились дальше, по коридору в сопровождении охраны.

Получается – всё. Обратной дороги нет. Но я почему-то, больше, совершенно не переживаю. Да и будь оно как будет уже. Если даже придётся, однажды, пожалеть о своём выборе, сейчас ничего не способно омрачить настолько долгожданное событие.

Высокие двери открылись, окатив меня свежим воздухом, ветром и слепящим светом, от которого отвыкли глаза. И я, шаг за шагом осторожно вышел на улицу. Волны бились о берег так громко, это напомнило летние ночи, которые мы частенько проводили на причале…

Счастье захлестнуло все мои мысли отдаляя от реальности, из которой не было выхода. Я не сразу услышал, как Илья Фёдорович ко мне обращается.

– Никольский…, – улыбнувшись, протянул он, привлекая внимание. – Наш корабль скоро отплывает, поторопимся, если не хочешь остаться здесь ещё на несколько дней.

Кивнув, я побежал следом, чувствуя невероятный прилив сил. Безумие какое-то, и зачем, спрашивается, тянул целый месяц? Да это же просто лучший день в моей жизни! Лучший корабль, на который я когда-либо входил. Пьянящее наслаждение свободой, которой невозможно надышаться.

– Илья Фёдорович, мне как-то неловко от своего вида, находясь рядом с вами, – осмотревшись по сторонам, я заметил, как брезгливо люди покосились, высокомерно осматривая меня с ног до головы.

– Не переживай. Это наименьшая из проблем, которая встанет перед нами по прибытию в город. А пока, просто отдыхай. Погода действительно сегодня превосходная, да?

– Всё просто потрясающе! Спасибо вам! – Восхищённо прокричал я, осторожно идя по палубе к краю борта.

Илья Фёдорович, тихо усмехнувшись потрепал меня по голове.

Какое-то время после отплытия мы стояли в тишине, слушая ненавязчивые удары волн о корпус.

Заключённых обычно перевозят не так. Я находился в узкой камере, внизу, на четверых. Там было просто невозможно уместиться, а запах… Сложно понять: это морская болезнь, или же просто настолько омерзительно пропахло помещение. Вперемешку с ужасом, комом, вставшим в горле, задолго до транспортировки…

Вечером, когда огромная луна вынырнула из горизонта воды, Илья Фёдорович нашёл меня и показал дорогу к каюте, в которой я буду спать, но не смотря на переизбыток событий и эмоций, которые значительно вымотали физически, я не хотел уходить. Так много звёзд, как же раньше не ценил всю эту красоту. Ох, если бы только знал, как сильно можно соскучиться по таким незначительным вещам, которые, как кажется, видишь каждый день.

Тогда думалось, что это никуда не денется, что же может случиться?

Но теперь, единственный страх – это уснуть и проснуться не здесь, а в холодной тюремной камере. Слушая очередные возмущения Андрея, который неустанно бубнит каждое утро по любому поводу. Каторжные работы, и конечно же опасность нарваться на плохое настроение охранника, или другого заключённого.

Всё-всё! Я больше туда ни за что не вернусь.

На столике у кровати стояло красивое блюдо с едой. Это, что… Мне? Выглядит так, что трогать жалко… Портить только, произведение искусства.

Стянув с себя толстенную куртку, я заметил небольшую ёмкость с туалетными принадлежностями, чем и воспользовался в первую очередь. Конечно же! Негоже, с такими чёрнющими от грязи руками и лицом, находиться среди всей этой роскоши.

Впрочем, как и ожидалось, этот ужин, на вкус такой же потрясающий, как на вид. Ещё бы три таких порции съел. Или четыре. Не потому, что так сильно голоден, я просто поражён. Никогда в жизни не пробовал ничего подобного…

Утром меня разбудил навязчивый стук в дверь. И не сразу я справился с открытием глаз, мне так удобно, тепло и мягко. Хочется как можно дольше не вылезать из этой постели, но в каюту вошёл Илья Фёдорович.

– Доброе утро, – серьёзным тоном поздоровался он, посмотрев на меня. Этот взгляд не сулит ничего хорошего. Мужчина сел рядом, и я почувствовал неприятное напряжение. Сказочная оболочка скрывает за собой нечто грязное. Этот рай мне не просто так подарен.

– И правда, доброе.

– Надеюсь, ты хорошо спал, и мы сможем обсудить некоторые моменты перед тем, как прибудем на место.

Его голос звучит успокаивающе мягко, хотя мы оба знаем, что это обычное притворство.

– Да. Кхм, – откашлявшись, я отвёл взгляд в сторону. – Дело в том, что я больше карманник, и иногда играю в карты на площади… Знаете, других навыков не имею. Не представляю. Как это, убить? Мне действительно придётся это делать… – окончательно помрачнев, прошептал я.

– Ох, Никольский, – неожиданно мужчина расхохотался, словно я опять говорю какую-то глупость.

– Что, если… У меня не получится оправдать ваши ожидания? В лучшем, случае, вы, наверное, вернёте меня обратно в Сибирь, – перебирая пальцами тонкое одеяло, неуверенно сказал я.

– А чтобы избежать сложностей, тебя подготовят. Всё. Расслабься, пока есть такая возможность. – Илья Фёдорович подошёл к двери каюты, но вдруг остановился и достав пачку сигарет, достал оттуда одну. – И, да. Чуть не забыл о главном. Роль заботливого папочки я играть не буду. Взрослей как можно скорее. Для меня ты не более чем оружие, инструмент. Просто наёмник.

– Я понял.

Что-то я не понял, а зачем он приходил?

Выбравшись из кровати и одевшись, я поспешил выйти на палубу. Сегодня погода тоже не стала подводить, однако несмотря на это, прогуливающихся пассажиров в разы меньше, чем вчера.

Интересно, откуда и куда они путешествуют? Наверное, это так здорово, бывать в разных местах, видеть много удивительного. Тревожат ли их какие-то проблемы?

Каждый выглядит по-своему необычно, но красиво… Глаз не оторвать.

– Куришь? – спросил Илья Фёдорович, снова так неожиданно оказавшийся рядом.

– Спасибо, – достав сигарету из протянутой пачки поблагодарил я. У табака нет приятного вкуса. Понятия не имею, что находят люди в этой отраве, но какое бы не было моё личное отношение к данной привычке, в Сибири очень быстро привык.

С каждым выдохом становилось спокойнее, но никак не легче.

Прибытие. Февраль 1904 г.

Боже мой. Родные места, но не успели мы сойти на землю как сразу же отправились по всяким важным делам. Одежда, обувь, а после вкусно поели. Пусть и такое глупое, поверхностное, а всё равно счастье!

Кто бы мог подумать, что какие-то хорошо подобранные тряпки способны изменить человека до неузнаваемости.

Мне нравиться.

И, скажем так, я практически смирился. Если жить так каждый день – плевать, привыкну и к работе. По большей части, причина лишь в том, что все эти дни до города, совесть так и не откликнулась, занятно…

Получив ключи и адрес, я отправился на поиски квартиры, в которой теперь буду жить. Вот так, просто. Босс действительно не солгал, а мне даже представить страшно какую сумму он потратил всего за день. И на кого. Инструмент, значит? Да при таких условиях пусть считаем меня кем угодно! В тюрьме-то даже имени нет, только нашитый на одежду номер, а здесь. Практически всё о чём мечтать боялся.

Светлое, ухоженное помещение с мебелью. В комнате, первым что бросилось в глаза – деревянный комод из тёмного дерева, стоящий напротив кровати. У другой стены просторный шкаф, хотя у меня и нет такого количества вещей.

Другая дверь завела в ванную комнату.

Нет слов. Никогда не видел настоящей сантехники! Придётся разобраться с какой стороны к этому подходить…

Из крана раковины пошла чистая, прохладная вода, которую если я верно понимаю нужно предварительно прогреть в печи, находящейся рядом. Придётся разобраться, как оно всё работает…

Пожав плечами, я вернулся в комнату и сбросив обувь упал на кровать. Мягко, уютно и всё мне… О прошлом можно забыть.

Ещё пару минут понежусь, и точно забуду.

***

Монотонный стук в дверь не сразу прервал мой глубокий сон, но пришлось подниматься, потому что этот гость всё равно не уйдёт.

Илья Фёдорович приходит лично, если опаздываю, и часто сердиться по этому поводу.

Зевая, я отступил в сторону пропуская мужчину в квартиру, а сам пошёл искать одежу.

– Можешь уже научишься вставать пораньше: знаешь ведь, я ненавижу ждать, и только тебе это всё ещё сходит с рук. Но это пока. – с некой долей иронии отметил мужчина, усаживаясь на моей кухне.

– Значит, я заслужил ваше снисхождение.

– Налей мне чая и не ехидствуй. Слишком мало времени прошло, чтобы ты от меня хоть что-то заслужил. Не забывай, что ещё учишься, а твои успехи соразмерны с провалами.

– Прощу прощения за свою бестактность! И никак не смею больше задерживаться!

– Да прекрати ты. Раздражаешь.

Тихо усмехнувшись, я подал напиток, и ушёл одеваться.

Несмотря на то, каким важным и суровым пытался казаться Илья Фёдорович, мне доставляло невероятное удовольствие безнаказанно злить его. Возможно, вместе с совестью и чувствами я утратил инстинкт самосохранения?

– Саш, я тут подумывал на днях, а не попробовать ли дать тебе настоящее задание? Хотя ты всё ещё слишком заносчив и несдержан. Это не допустимо.

– Я над этим работаю! И не забывайте, откуда меня забрали, – выкрикнув из комнаты, я продолжал натягивать брюки.

– Ладно. В отличии от некоторых бездельников, меня-то ждёт работа, и нет столько времени чаи распивать, – посмотрев в окно, задумчиво пробурчал мужчина, делая ещё один небольшой глоток.

– Готов я. Сейчас, – забежав в ванную, я умылся и наспех причесал торчащие во все стороны волосы.

– Ох, не мельтеши. Присядь на минуту, – доставая из пачки сигарету, сказал он, и закурил.

Мне никогда не привыкнуть к запаху табака.

Приоткрыв форточку на кухне, я запустил утреннего, свежего воздуха и глубоко вдохнул зимний запах, напоминающий новогодние праздники. Когда-то они были и у меня…

– Так что, возьмёшь работу, или так и будешь дурака валять?

– Илья Фёдорович, я вас искренне, иногда, не понимаю. Вначале говорите – рано, потом спрашиваете моё мнение, как будто оно вам интересно. Это странно, учусь я одному, а по итогу уже больше месяца покрываюсь пылью вместе с вашими секретарями.

– И что же тебя не устраивает?

– Всё отлично. Я собран! Пойдёмте, пожалуйста.

– Что за манера, игнорировать прямые вопросы? Ладно, идём, – затушив сигарету, мужчина поднялся с крепкого деревянного стула и вышел за дверь.

Всегда было интересно, почему здание администрации охраняется людьми бандитской наружности? Каждый раз проходя мимо неприятное чувство, словно спину, одним только взглядом прожигают.

Хотя, вопросы безопасности не моё дело. А что моё? Не понятно. По большей части я здесь за почтальона между работниками, и вся опасность, с которой можно столкнуться – это упасть, пытаясь удержать в руках башню из бумаг и папок, а после, очень долго собирать их по полу.

Сижу здесь с утра до вечера, даже в город не выйти.

– Саш, подойди ко мне, – пробубнил Илья Фёдорович, проходя мимо.

Бросив на стол документы, которые попросила поднести секретарь, я пошёл по коридору в кабинет босса.

Едкий сигаретный дым как обычно приветствовал любого вошедшего, самым первым. Я осмотрелся и нашёл деревянную табуретку. Недолго думая, поставил её возле стола и с важным видом уселся, терпеливо ожидая следующих, банальных поручений. Что-то найти, или принести чаю. Может наконец протереть всю пыль? Хотя, нет, пожалуй, боюсь её власти в здании куда больше, чем даже у главы.

– Нужно, чтобы ты проверил некоторых ребят. Может внештатные журналисты, или просто заигравшиеся дети. Последи там, подслушай. Проветрись, в общем.

– Хм, ладно, – безразлично ответил я, отмахнувшись от тёмно-серых клубов дыма.

– Что так мрачно, задание не оправдало ожиданий? – поднявшись с кресла он подошёл к стеллажу и что-то вытащил из ящика. – На, держи.

Илья Фёдорович бросил на стол пистолет, и мои глаза округлились настолько, что я вот-вот забуду, как правильно дышать.

– Да… Всё хорошо, я сделаю.

– Не узнал артефакт? Тебе, должно быть, хорошо известен его владелец. Бери, теперь это твоя игрушка.

– Узнал, – в груди болезненно сжалось сердце, как только я взял в руки это оружие. Могу поклясться, что держу его в первый раз, не говоря уже о том, что бы стрелять из подобного хоть раз…

Когда назначенный Ильёй Фёдоровичем человек, учил меня управляться с различным оружием, а также устройство, конструкцию, я начал понимать, что именно держу в руках и как, по-разному, приводить в боевую готовность.

– Никольский, чего застыл, что-то не так?

– Нет, – широко улыбнувшись ответил я, пряча сувенир во внутреннем кармане пальто. – Пойду.

– Иди-иди, – ехидно усмехнулся мужчина.

Согласно кивнув, я вернул табурет на место и покинув кабинет, чуть было не столкнувшись на выходе с девушкой. Личная помощница босса. Вечно такая жизнерадостная, вежливая и обходительная. Раздражает весь здешний коллектив. И слухи разные ходят… Но я как-то предпочитаю не думать, что у босса в голове, и за закрытыми дверьми его кабинета.

Что ещё лучше – я и правда был полностью не виновен в том, за что был осуждён. Слава богу не отправили на тот свет. Интересно, каким образом этот пистолет оказался здесь? Хотя, соглашусь, подарок удался.

Так… Ну, похоже, что я на месте, и здесь только заброшенный старый склад. Интересно, где сейчас все те ребята, с которыми я жил на улице. Возвращать старые связи плохая идея, однако меня так и подмывает съездить домой, убедиться, что дурацкие сны не более чем пустое воображение.

Вокруг стояло несколько лавочек, но все на виду. Однако я лишь сторонний наблюдатель и не более того. Излишняя скрытность может привлечь внимания куда больше.

Практически весь остаток дня я шатался по округе, но из помещения никто даже не выходил. Может это «задание» просто бредовая отговорка, чтобы я свалил на какое-то время из администрации? Подумал, например, о жизни и не мозолил глаза недовольной мордой.

Укажу в отчёте про якобы жёсткую перестрелку, где все его воображаемые сыщики погибли? Было бы очень забавно.

Вдруг из здания выбежали двое ребят, громко споря друг с другом. По виду обычные подростки чуть старше меня. И какое им может быть дело до Илья Фёдоровича? Очевидно, он отослал меня сюда просто так, но любопытства ради можно и подслушать суть конфликта.

Подобравшись ближе, я зашёл за угол и, сосредоточился на двух голосах. Разногласия в методах работы и дел, которые с ней связаны, но совершенно никакой конкретики.

Услышав глухой удар о землю, я выглянул. Похоже, не договорились. Разгорается драка.

Дилетанты. Я-то видел, как на самом деле бьют, и это не идёт в сравнение. Хрень какая-то, в общем, это совершенно обычные подростки, и меня отослали сюда заниматься ерундой.

Звуки ссоры утихли, и победитель быстро удалился в неизвестном направлении, оставив своего товарища лежать на земле. Одно из самых скучных зрелищ, которые приходилось наблюдать. Можно было устроить себе сегодня выходной.

Хотя, есть у меня такая черта – как недооценивать людей. Банально в них не разбираюсь, чтобы судить вот так наверняка.

Подойдя к парню, который поднялся, начав усиленно отряхивать одежду от песка, я поинтересовался всё ли в порядке, но в ответ он лишь грубо оттолкнул меня, посмотрев исподлобья.

Может, он и не зря получил…

– Ну раз всё в порядке.

– Чё ты здесь забыл? Придурок. Свали! – крикнул парень, возвращаясь на заброшенный склад.

– Хм. Действительно, давно пора, – я развел руками и тяжело выдохнув направился в сторону дома.

Не хочу осуждать приказы Ильи Фёдоровича. Допускаю, что он наверняка знает, что делает. Научить чему-то пытается, и в любом случае верит в меня. Думал хуже будет. Гораздо хуже… Но он даже относиться ко мне иначе. То есть, сказал, что я – инструмент. И просто отдаёт вещь, которая принадлежала человеку, сломавшему мою жизнь больше, чем уже было…

Как босс получил этот пистолет, и что стало с владельцем? Я не хотел мести, и уж тем более – его смерти. Вдруг, офицер в какой-то момент одумался? Ну… Да, само собой так оно и было.

Упав на свою мягкую кровать, я устало потянулся и поднял взгляд на белый, гипсовый потолок. Мальчик так и продолжает сниться, практически каждую ночь. Прошлое должно быть забыто, таков один пункт из правил, которые озвучивал Илья Фёдорович. Нельзя, если нынешний Я, который должен стать убийцей, обзаведётся ненужными привязанностями.

Однако, что, если брат действительно существует, а если не помогу, буду жалеть об этом до конца жизни. Но вмешавшись, легко можно навлечь ещё больше бед. И если на отца плевать, то мачеха – хорошая женщина, ничем не заслужила проблем.

На следующий день я вернулся в администрацию, и сразу занялся привычной рутинной работой. Илья Фёдорович отмахнулся, назвав вылазку проверкой некоторых способностей. В целом – ладно. А ближе к вечеру, я решился отпроситься, чтобы уйти чуть раньше. Хотелось успеть в порт до заката. Так давно не прогуливался среди шума волн и приходящих-уходящих кораблей.

Это место было моей, некоторой отдушиной, и всегда помогало отпустить боль, найти в себе силы двигаться дальше, как бы это не было бессмысленно.

Пройдя вдоль портовой дорожки, я заметил знакомое лицо: это же тот самый злобный пацан! А вчера я и не заметил на нём синяков. Может дрался с кем-то ещё, или тот же конфликт продолжился позже.

Он тоже узнал меня, но тут же отвернулся, сделав вид, что увлечён видом моря. Согласен, красиво.

– Эй, худосочный.

Подойдя ко мне, в издевательском тоне, обратился он.

– Тц… – Закатив глаза, обернулся я.

– Я вчера был немного на взводе, не принимай там, близко, грубить не собирался, – быстро протараторил он, широко улыбнувшись. – Никаких проблем, всё хорошо, добро?

– Ладно, – пожав плечами, согласно ответил я, усаживаясь на край порта, свесив вниз ноги.

– Бывай, друг! – помахав мне рукой, парень убежал в обратную сторону.

Друг? Да уж.

Придя следующим днём на работу, мы с секретарями в очередной раз засели чаёвничать, попутно делясь собранными сплетнями. Здесь работают одни женщины, не считая меня и охраны. Кажется, я даже успел привыкнуть к их предпочтениям, и заразился глубокой ненавистью к личной помощнице Ильи Фёдоровича. Который, между прочим, просил меня зайти в свой кабинет ещё час назад.

– Никольский, я тут недавно услышал, что ты хочешь съездить в родительский дом, – расхаживая по кабинету, босс даже ни разу на меня не взглянул, но этого и не требовалось. Ясное дело, подобная идея не окажется ему по душе.

– Вы всё не так поняли, я не собираюсь контактировать с ними. Мне просто хотелось кое-что проверить… Издалека. «Иначе этот кошмар ни за что не отпустит» – оставив последнюю фразу при себе, я раздосадовано вздохнул, опустив взгляд в пол. Дурак, нужно молчать о таких вещах, в разговорах между секретарями. Съездил бы на пол дня, в ти́хую, а вечером дома, никто бы не заметил.

– Ну, съезди раз такое дело, – неожиданно спокойно ответил Илья Фёдорович, словно скрывая подвох за таким лёгким согласием. – Завтра без опозданий.

Поблагодарив босса, я выбежал из кабинета в направлении железнодорожного вокзала. Самая ближайшая электричка прибудет сюда через полчаса, а там я смогу пробыть около часа. Думаю, успею управиться даже быстрее.

Если мальчик действительно существует, я в любом случае помочь никак не смогу, так и зачем еду? Утолить любопытство? Хм… Нужно поработать над импульсивностью желаний.

Хочется чуть лучше понимать свои чувства, и возможно, побывав на руинах прошлого, получиться его наконец отпустить.

Сколько времени прошло. Посёлок совсем не изменился. Разбитые дороги вдоль высокого бурьяна, за которым некому ухаживать, и старые полуразрушенные деревянные постройки, сараи.

А вот и виднеется крыша моего родного дома, который так и стоит, всё там же, вблизи местного продуктового магазина. Единственного в селе, не считая рынка, который располагался чуть дальше.

О эти воспоминания, как морские волны в бушующую бурю, не все ужасны, и я вряд ли бы захотел покидать это тихое место по собственной воле.

Ещё несколько метров вперёд, и меня пригвоздило к земле, как только услышал детский смех и настолько знакомый голос.

Он исходил со дворов, но где именно не пойму. Чёрт, подходить ближе нельзя, территория слишком открытая.

Нет-нет, это уже перешло все возможные границы!

Развернувшись в обратную сторону, я рванул обратно к вокзалу, сдерживая тошнотворный ком в горле. Даже если бы не было правил, я всё равно не смог бы подойти ближе. Нет мне места с ними, давно, и ни к чему всё было ворошить…

Остановившись перевести дыхание, я заметил, как сильно задрожали руки, колени, но медленно поднимая взгляд, осознал, что напротив встала женщина, и внимательно осматривает меня.

Мачеха сильно постарела с последней нашей встречи. Чёрт! Она вообще не должна была меня увидеть здесь. Проклятое везение, пора убираться отсюда.

Набрав в лёгкие больше воздуха, я что было силы сорвался с места и пробежал мимо неё, не дав и шанса себя нагнать. Пусть думает, что хочет, не важно, главное быстрее отсюда убраться.

Только лишь по возвращении в город дрожь медленно отступила. Вот он, пустой и жалкий мир, где я – незначительная пешка. Но даже в таком случае, этот выбор был сделан, и жалеть о нём не собираюсь и секунды.

Вечером, усевшись в мягком кресле, я как обычно провалился в мысли, и понял, что это ноющее внутри чувство больше не доставляет дискомфорта, как будто навсегда вырезали ту разъедающую боль.

Что ж… В таком случае напрасным это небольшое путешествие уже не назовёшь.

А будущее, рано или поздно всё покажет.

Глава 3.

Полгода пронеслись перед глазами в одно мгновенье после того, как Илья Фёдорович впервые дал мне настоящее задание. В тот день… Я смог частично понять, что на самом деле таилось в тени счастливого шанса на жизнь.

Меняющие друг друга дни, опустошали, очерствляли мою душу с каждым разом, как я продолжал выполнять эту “работу”.

Теперь, можно сказать, я действительно стал походить на бездушный инструмент, которому приходиться выносить любой, неугодный мусор. Даже понятия не имею, за что убиваю. Оно-то меня и не касается, а если буду думать об этом, долго не выдержу.

По большей степени, уже перестала беспокоить, даже собственная, жестокость и безразличие. Пусто там, где прежде очень долго надрывало.

Всё человеческое – тихо задыхается, глубоко-глубоко. Я стал такой же сволочью, коих раньше до смерти боялся. Даже презирал.

И так быстро?

Прекратил вести счёт отнятым жизням, не оборачиваюсь вслед их падающим навзничь телам. Да и сейчас, в такое неспокойное время, всем просто наплевать на найденный в переулке труп, а мне и лучше.

Хотя… Бывает, жжётся ощущение сгнивающей во мне человеческой плоти, и хочется всё прекратить. Сбежать и спрятаться. Но наступает утро очередного дня.

Меня снова ничего не заботит.

Сентябрь 1904 г.

Жаркий день, прекрасная погода. Работы нет, а чахнуть в администрации меня уже не заставишь. Всё же, наёмник я или оружие, но в некоторой свободе ещё не до конца ограничен.

Порт остался единственным местом, где можно ненадолго забыться, слушая бурлящую жизнь моря. Безмятежность… Единственное, что у меня осталось из прошлого, когда был ещё человеком.

Здесь вспоминаю, как сильно хотелось бороться… Не существовать, а именно жить. Яркие сны мы видели тогда, насмерть замерзая на улице в мороз. А я выжил, и может быть, не просто так.

– Любуешься? – тихий девичий голос, обратившийся ко мне, развеяв всяческие, гнетущие мысли, жестоко возвращая в реальность сознание.

Обернувшись к источнику звука, я увидел возле себя незнакомку. Длинные, огненнорыжие волосы рвано развивались на ветру, а на чистой, белой коже ярко горели румяные щёки, и болотного цвета глаза.

Она, должно быть, принадлежит если не богатому, то среднему классу достатка.

Припухлые губы расплылись в самодовольной, ледяной улыбке, но взгляд, напротив, излучает тепло. Сердце сдавила непривычная конвульсия, бросив моё тело в холодный пот.

– Чего молчишь, язык проглотил, что ли? – хихикнув, расслабленно спросила она, усаживаясь рядом на грязное деревянное покрытие, не пощадив длинную жёлтую юбку.

– Любуюсь, тебе какое дело? Шла бы отсюда, других доставать глупыми вопросами. – опустив глаза вниз, резко ответил я, и отвернулся в сторону, скрывая смущение.

– Ну и хам… – помрачнев, незнакомка тут же поднялась, отряхивая песок с одежды и ушла так же стремительно, как появилась.

Какая она необычная. Я не мог оторвать взгляда, до тех пор, пока девушка не затерялась в толпе.

Ох Саша… Приди в себя! Не в том я положении нахожусь. Нельзя, невозможно, испытывать столько странных чувств к той, с кем не поговорил и минуты.

В течении оставшегося дня я отчаянно пытался выгнать видения из головы, но похоже она застряла там куда крепче, чем я способен сопротивляться.

Подумать только, в одно лишь мгновение незнакомка разрушила стену безразличия и наполнила светом всю ту пустоту, в которой я погрязаю ежедневно.

Как только солнце полностью зашло за горизонт пришло время возвращаться домой. Всё это должно быть неважным, но надеюсь завтра забудется этот случай, как и прочее. Да, она лишь слегка пошатнула моё твёрдое хладнокровие, но это совсем ничего не значит! Ни-че-го. Не-а.

Подходя к дому, взгляд непроизвольно зацепился за окно моей квартиры. Свет и чья-то промелькнувшая тень в комнате. Чёрт! Плохо дело!

На одном лишь адреналине, я как можно скорее поднялся на свой этаж и тихо подойдя ко входной двери прислушался. Судя по шагам, он один, и к его большому сожалению, к чему-то подобному меня готовили.

Достав из поясной кобуры присвоенный маузер, я резко потянул ручку двери на себя и увидел парня, который замешкал, пытаясь так же ухватиться за своё оружие. Похоже от неожиданности, что застали врасплох, реакция незваного визитёра подвела.

Сняв предохранитель, я плотно закрыл за собой дверь и выстрелил. Хватило одной пули, как и учили.

Мальчишка широко раскрыл глаза, шевеля губами что-то попытался сказать, но рухнул вниз. Медленно… на колени, а после – бессознательно на пол.

Какая неприятная ситуация получилась. Хлопок точно не останется без внимания, разбирайся теперь, так ещё и от грязи избавляться!..

Чего он тут пытался найти? Полный погром в комнате, но сейчас есть более важная проблема. Мёртвое тело в моей квартире продолжает истекать кровью. Так и до соседей внизу может протечь, и это станет нихрена себе какой проблемой!

Оттаскивая труп в комнату, я услышал стук в дверь. Реакция нашей экономки не заставила себя долго ждать… О Господи, где же был твой зоркий глаз, когда незнакомец проник в дом.

Вбежав в ванную комнату, я судорожно начал сбрасывать верх одежды и отмывать окровавленные руки.

Всё, хорошо… Чёрт, пятно на полу!

Бросив коврик на загрязнённое место, я несколько раз глубоко вдохнул, и уже спокойно открыл дверь, напялив добродушную улыбку.

– Александр добрый вечер, у вас здесь всё в порядке? Почему так долго не открывали!? – Подозрительный взгляд старухи смотрит словно в душу, пробирая до самых костей.

– Эм, шкаф упал, в.…, комнате. Извините, но я сейчас слегка занят, сами понимаете, такая неприятность. Сломался! Вдребезги. – Нервно захихикав, я осторожно закрыл дверь прямо перед её старым недовольным лицом.

Боже, уходи пожалуйста…

Усевшись в кресло, я вытер рукой вспотевший лоб, и посмотрел на закрытую дверь комнаты. Чёрт, а мертвеца из квартиры так просто не вынесешь!

Подойдя к парню, я посмотрел на него чуть внимательнее, но так и не смог вспомнить лица убитого. Тёплая кровь продолжает вытекать из него на тёмный ковёр.

Опершись на колено, я пошарил по карманам жертвы в поисках документов, но они никаких ответов мне не дали.

– Ну что, гражданин, теперь уже «Никто», – разрывая паспорт сказал я, словно собеседник ещё может возразить. – Доставил же ты мне лишней головной боли, а мне вообще-то завтра рано вставать! Босс будет недоволен, но ничего не поделаешь. В этот раз, я вообще не виноват.

Через несколько часов тело начнёт гнить в нагретой солнцем квартире, поэтому придётся убрать это как можно скорее. Вот ты мразь.

Где-то я видимо прокололся. Парень оказался вооружён, а значит, пусть и минимально, но был подготовлен. Знал на что, и к кому, идёт.

Ладно, случившегося назад не воротишь.

Порывшись в своём шкафу, я вытащил старую одежду и в несколько плотных слоёв обвязал его кровоточащую рану. Тело начинает коченеть, поэтому придётся попотеть, чтобы вынести его за пределы квартирного дома и не разбудить в процессе экономку…

Если кто заметит – арестуют, ненадолго, но Илья Фёдорович будет в бешенстве от прибавившихся проблем.

Водрузив тело на плечи, я, медленно, и тяжело дыша поплёлся ко входной двери. Два этажа по лестнице и дальше к лесу за домом. Где-то там видел небольшое болото. Место хорошее, даже живописное, я считаю. Для похорон подойдёт идеально.

Жаль конечно парнишку, девятнадцать лет… И почему нам выпала такая участь? Не исключено, что однажды я и сам окажусь в яме, не дожив до двадцати.

Наёмнику никогда не познать нормальной человеческой жизни. Где можно было бы вновь встретить рыжую, и просто смотреть как она улыбается. Тебе, а не чудовищу, который стоя в одежде пропитанной чьей-то кровью, ждёт, пока тело полностью засосёт вязкая болотная жижа.

Та-ак, что за очередной бред начинается?! Забудь её немедленно! И хорошо будет, если никому не попался на глаза. Увы, вариантов было немного, хотя я думал его сбросить из окна, но это создало бы ещё больше шума. Лучше так.

После бессонной ночи, я чувствовал себя как помятый тюфяк. Только и успел, что себя в порядок привести. Зато пришёл вовремя.

– Плоховато ты выглядишь, случилось чего? – записывая что-то в блокнот, спросил Илья Фёдорович, не поднимая на меня взгляд.

– Ничего.

Босс расплылся в улыбке, а я только больше напрягся. Конечно, он говорил, что имеет глаза и уши везде, но я уже давно не замечал за собой слежки от его людей.

– Знать, Никольский, одна из моих обязанностей. А особенно, если это касается приближённых. Ну так что? Не сложно было с ним справиться?

– Понятно. Проверяете в очередной раз? А я думал, между нами уже существует связь! Ну, там некоторое доверие. Нет?

– Ну что ты! – рассмеявшись, охнул Илья Фёдорович и с интересом посмотрел на меня. – Я решил немного повеселиться, ну и ты, чтобы не скучал. А этот… – забудь. Неудавшийся экземпляр. Ну! Одним больше, другим меньше, ладно, давай перейдём к основному.

Ушам не верю… Просто повеселиться, значит.

Что же это такое происходит?!

В глазах помутнело, и я, встав с табурета, со всей злости ударил кулаком о стол.

– Да как вы… Мы что, игрушки?! Не-е-т, я просто в шоке от ваших слов: это что, ради смеха? Вы… Извините конечно, но к чёрту вашу дисциплину! Сука. – сдавленно прорычал я, и от бессилия сел обратно.

– Молчать, Никольский! – разозлившись, закричал в ответ Илья Фёдорович. – Это ж, когда мы осмелеть успели!? Так, значит: – я поступаю как считаю нужным и не нуждаюсь в критике сопляка, да ещё в моём кабинете! – не унимаясь, продолжал он, и разломав на две части перо в кулаке, выдохнул. – Ты был нанят, чтобы убивать. Вопрос закрыт.

– Хорошо. Так что, у меня сегодня будет работа?

– Да! Тебе понравиться. – с ноткой ехидства в голосе, мужчина подошёл к форточке и затянулся сигаретным дымом, выпуская остатки злости. – На столе координаты и пометки, ознакомься.

Долго изучать не пришлось, прежде чем осознать в какое место меня посылают. Не смотря на жаркую погоду, по коже пробежал холодок, накрыв приторным, тошнотворным чувством страха.

– Это шутка? Вы же сами говорили… Там же мои родители.

– Нет, ты опять будешь оспаривать мои приказы?!

– Просто…

– Выезжай сегодня, и чем раньше закончишь, тем скорее вернёшься в город. Всё просто, Саш. Хватит мне уже давление с утра поднимать. – выбросив окурок, Илья Фёдорович вернулся в кресло массируя виски́.

– Понятно.

Сунув заметки в карман я измождённо поплёлся к выходу. Надеюсь, в электричке успею немного поспать. Хотя, дорога туда всего час…

– Стой. Ты меня не дослушал.

Не оборачиваясь, я кивнул, ожидая продолжения. Тело медленно начинает охватывать жуткий мандраж. В прошлый раз я буквально в двух шагах стоял перед мачехой. Услышал детский голос, точь-в-точь тот, каким брат говорил во сне.

Ай… Какая уже разница, отказаться всё равно не могу.

Илья Фёдорович поднялся со своего кресла и подойдя ко мне показал газетную вырезку с чёрно-белой фотографией мужчины. По внешним признакам – ничего особенного. Худощавый, лысый, впалые щёки с синими кругами под глазами.

– Всё, как всегда, но есть одно – Но. Человек может проявить агрессию, да и физической силой не обделён. Скорее всего он уже знает, что в розыске, а мне нужно, чтобы ты опередил охранку и прикончил его.

Согласно кивнув, я толкнул входную дверь кабинета вперёд, и смяв клочок газеты, сунул в карман. Так много разных мыслей в моей голове уже давно не было. Хотя… громче всех кричит моё желание спать.

– Хорошего вам дня, Александр! – бодро произнесла помощница босса, приподнявшись из-за стола, противно улыбаясь.

Ага. Лучше пожелай себе другую работу, и начальника вменяемого, пока этот не решил ещё раз поразвлечься… Хотя, возможно по-своему уже, и это ей даже нравиться. Бррр…

Безразлично взглянув на нескромную девицу, я, ничего не ответив вышел на улицу.

Утром в электричке было немного людей, поэтому я смог выбрать укромное место, расслабиться и задремать до своей станции.

Несмотря на то, что в этой местности я ориентируюсь неплохо, но найти скрывающегося человека будет непростой задачей. К тому же, если процесс затянется, мужчина легко сможет покинуть село, хоть пешком уйти в сторону любого соседнего. Когда цель готова, ожидать нужно всего.

На примете есть несколько мест, откуда можно начать поиски, но это всё равно отнимет целый день. А бессмысленно шататься по округе, заглядывая в каждый угол так же не имеет большого смысла. К тому же не хочется привлекать внимание местных. Могут узнать.

А вот и первое место у озера. Когда-то в эту пристройку часто приезжала старушка. Обычная, городская женщина, любящая выращивать огород. Ей не нужно было тут жить, но в жаркие дни она могла переночевать в своей хлипкой пристройке.

Но здесь никого не было уже несколько лет, всё поросло высокой травой, не оставив и следа некогда ухоженного дворика. Ладно. Это было глупо, хотя я был бы рад встретить эту добрую женщину вновь.

Следующим идёт барак. На моей памяти тоже заброшен, а всё, что можно было вынести – давно растащили, поэтому местным тут делать нечего. Схрон не плохой на какое-то недолго время, поскольку всё ещё цела крыша и стены прочные. В непогоду, лучше не придумаешь, но здесь так же отсутствуют следы недавнего пребывания.

И неудивительно. Наверняка человек имеет большой опыт в преступном мире, так просто не попадётся.

Последнее находилось за рынком. Легко слиться с толпой, и за припасами далеко бегать не нужно. Но нет, здесь только мёртвая собака, да и вонь невозможная. Сомневаюсь, что кто-то сможет находиться в этом месте дольше минуты!

А дальше придётся искать в более людных местах, поэтому набросив капюшон на голову, я неспешно поплёлся вперёд по песчаной дорожке. Вдруг удача окажется на моей стороне, и мы просто столкнёмся на одной из улиц.

Неприметная старая баня с дырами в крыше как решето, даже не знаю, но вдруг?.. От дождя не спрячет, зато менее очевидно.

Тоже пусто… Но кто-то здесь точно недавно был, если судить по лежавшей газете недельного выпуска. Бездомный, который интересуется свежими новостями, или разыскиваемый, чёрт их разбери, но даже если он был здесь, вряд ли уже вернётся.

На первый взгляд посёлок не большой, но сколько заброшенных домов и различных зданий, так сразу и не обойти. Темнеет… Ох.

Пробежавшись до ещё одного предполагаемого места, меня снова встретила пустота, а на улице как некстати начался ливень.

Недолго думая над вариантами, я решил всё-таки вернутся на вокзал, где не только можно переночевать, но и согреться, спрятавшись в помещении.

Однако успев пройти и половины пути я понял, что насквозь промок и спешить больше некуда… Сбросив капюшон, я поднял взгляд и заметил знакомую фигуру напротив.

– Саша!?..– вскрикнула женщина, и осторожно начала подходить ближе. – Ну точно! Боже мой, ты, наверное, замёрз! Пошли со мной, а?

Она как будто меня преследует, уже второй раз…

– Извините, я не могу. Другие дела, – убирая мокрые волосы назад, я попытался уйти, но мачеха, не согласившись с отказом взяла меня за руку.

– Ну какие могут быть дела ночью, в такую-то погоду?! Пошли, не бойся. Сколько лет прошло, Господи! Совсем взрослый стал. Давай Саш, заболеешь ведь, – обеспокоенно запричитала она.

Сморщившись, я подумал, что, наверное, ничего страшного не случиться, если один уступлю.

– Шесть лет, – чуть слышно сказал я, прищурившись из-за попадающих в глаза капель. – Прошло. Ладно.

Мачеха облегчённо выдохнула и взяв меня под руку повела в сторону дома.

Страх, перед возвращением, блокировал любые иные эмоции и воспоминания. Хочется провалиться сквозь землю, но не переступать порог. Знают ли они, что я был в тюрьме, что скажет отец, зачем настолько бездарному сыну возвращаться в их жизнь?

Да, они не идеальны, однако преступником стал именно я… Теперь уже настоящим.

– Саш ну что такое, не стой в проходе! Снимай скорее мокрую одежду и проходи на кухню, – распорядилась женщина, суетливо подбирая с пола детские игрушки.

Как быстро это место успело стать для меня чужим. И видимо у них действительно появился ребёнок…

Неуверенно снимая плащ я краем глаза заметил, что из комнаты кто-то боязливо подглядывает из-за угла.

– Мам! – выбежав, он спрятался за женщину. – Кто это?

Посмотрев исподлобья на мачеху, я отрицательно покачал головой. Пацану лучше ничего про меня не знать. Небезопасно. Да и ей тоже, ведь на откровения мы не договаривались.

– Сёма, ты иди, поиграй в комнате, – сощурившись попросила женщина, и пошла греть воду для чая.

Да уж, всё здесь осталось прежним. Скромно, но чисто и тепло. Хорошо помню, когда отец привёл её впервые, показалось, что всё может наладиться.

– О чём думаешь? – ставя передо мной чашку, из которой шёл густой пар, спросила она и устало села рядом. – Слушай, ты прости, если сможешь за то, что так вышло. И ещё, твой брат… Я всегда буду рада тебя увидеть.

– Зоя Андреевна, не стоит извиняться, вы ничего не могли сделать, я понимаю. Однако, не думаю, что подобная встреча повториться, и не нужно рассказывать мальчику про меня.

– Очень жаль… Но это твоё право, ведь мы столько упустили. Прости, я просто не переставала надеется, что однажды ты вернёшься в семью и сможешь позаботиться о своём брате. Нет, ты прав: я не могу тебе его навязывать. Хорошо, что ты просто жив.

– Семья…? – усмехнувшись я опустил глаза вниз. – Мне не известно, что это такое. А такие разговоры считаю бессмысленной тратой времени и, если честно, лучше ночевать на улице, на вокзале – где угодно, только не тут.

– Да. Чего-то подобное я и ожидала услышать, – вздохнув, мачеха слегка улыбнулась. – Ты пытаешься казаться таким сердитым, и всё равно трудно не заметить, каким замечательным мужчиной растёшь. Просто не хватило любви и заботы, но это поправимо.

– Хватит, – спокойным тоном перебив женщину, я поставив чашку на стол. – Вы не знаете и малой части того, через что мне пришлось пройти! Не вам, теперь, лезть ко мне в душу.

Зоя Андреевна виновато отвела в сторону взгляд, и поднявшись с шаткого табурета, принялась наводить порядок.

– Простите. Не хотел нагрубить. Просто… Всё слишком сложно, и налаживать отношения поздно. Есть причины, которые зависят не только от моих личных желаний.

– Я поняла. Если устал, оставайся на ночь, а утром – как знаешь, удерживать не стану.

– Спасибо.

Мачеха отвела меня в комнату, которая раньше служила кладовой и была доверху забита разнообразным хламом. Теперь здесь стоит односпальная кровать и изодранный диван отца. Окна нет, но благодаря тёплому свету лампы, выглядит комната достаточно уютно.

– Здесь живёт Семён, но место есть и для тебя… Если не против.

– Всё нормально, – утвердительно ответив я сел на диван, облокотившись на твёрдую спинку.

Мачеха привела ребёнка и начала укладывать его спать, взяв детскую книжку со сказками. Оказалось очень увлекательно слушать, домашняя атмосфера. Семья так и выглядит? Чувство умиротворения, защищённости. М-да, ха, а в Сибири читали другие сказки…

Нельзя отвлекаться, пока нет даже ниточки, за которую можно ухватиться в поисках.

Сон так и не приходил, отчего я не смог лежать на одном месте и осторожно выйдя на кухню, посмотрел из окна на задний двор. На дереве видны верёвочные качели, а дождь похоже закончился.

Лучше мне по скорее покинуть это проклятое место, пока забытые чувства и обида не вскрыли заживающую рану.

– Всё-таки сбегаешь? – сквозь тишину прозвучал голос женщины позади, и я обернулся, посмотрев на исхудавшую фигуру в темноте.

– Извините.

Пройдя в коридор, словно в полном тумане я начал обуваться, сдерживая напор странных эмоций. Выбор был сделан и сюда дороги нет, как бы не хотелось. Приговор подписан добровольно, и я не должен беспокоить эту, больше не мою семью. Пусть у брата всё сложиться иначе. Но ради этого – меня здесь действительно быть не должно.

Отблагодарив за гостеприимство, я вышел на улицу и быстрым шагом направился прочь отсюда, заставляя мозг вернуться к первостепенной задаче, которая ещё не сдвинулась с мёртвой точки. Мёртвой, ха, слишком много стало смерти вокруг меня последнее время. Интересно, с чего бы…?

Одно время, я был готов всё простить, только бы позволили остаться. Но предательство невозможно просто так отбросить на задний план, стереть из памяти… Обстоятельства редко бывали на моей стороне, но до сегодняшнего вечера я наивно полагал, что жизнь наладилась. А на самом то деле Илья Фёдорович не только отнял будущее и прошлое, но и перечеркнул все возможности его исправить.

Я есть, физически, но в то же время исчезаю… словно пыль. Поэтому выбрал способ ничего не чувствовать вовсе. Слиться с теми тварями вокруг себя, став одним из них, даже хуже, – так действительно проще. Или я просто убедил себя в этом.

Присев возле закрытого на ночь рынка, я снова осмотрелся вокруг. Дома, дорожки, переулки, более трёх перекрёстков в разных местах, а это сколько возможных схронов. От центра деревни, куда бы стоило пойти в первую очередь? Нужна определённость и последовательность.

Приятно на улице после дождя. Ночь тёплая, а небо хоть и затянуто тучами, всё равно намного красивее, чем в городе. Не хватает только успокоительного шума волн. И возможности ещё раз увидеть её в порту…

И опять этот образ. Думал, что забуду быстрее.

Глава 4.

К окончанию второго дня поисков, обойдя практически весь посёлок, я начал думать, что искомого здесь больше нет. Скорее всего он успел сменить местонахождение, либо охранка опередила. Придётся возвращаться в город ни с чем.

В любом случае, сегодня все электрички давно ушли, поэтому завтра, сколько останется времени, пройдусь ещё раз, и, если нет – значит не повезло.

Илья Фёдорович переоценивает мои навыки розыска. Ну и плана нет, кроме как бесполезно бродить по улицам, вглядываясь в лица людей. Всё это не то, человек мог укрыться в чьём-то доме, уехать вообще в обратном направлении до того, как я оказался здесь, и следы легко затерялись.

Измождённый и насквозь промокший под очередным вечерним ливнем, я вошёл в привокзальный зал ожидания. Дверь на ночь не закрывают, чтобы опоздавшим не приходилось ночевать на улице, но чаще всего тут уютно располагаются бездомные.

В висках бьёт от голода и усталости, но одна ночь – не вечность, с которой приходилось мириться раньше. Я сел на деревянную лавку, облокотившись о холодную бетонную стену. Но не успев задремать, услышал звук хлопнувших рядом дверей.

– Саш…– потрепав меня за плечо, тихо прошептала женщина, наклонившись надо мной.

– Зачем? – слегка севшим голосом спросил я, выглянув из-под плотной ткани капюшона.

– Я переживала, вот и решила поискать. Неужели дома так плохо, что ты готов спать в таком месте, лишь бы не возвращаться?

– Не стоило, Зоя Андреевна, вы впустую потратили время. Завтра меня здесь не будет. – раздражённо ответив, я сунул руки в карманы, и опустил голову вниз.

– Я поняла, – положив небольшой свёрток рядом, коротко ответила себе под нос женщина. – Поешь, пожалуйста.

Посмотрев на этот маленький, но так заботливо сложенный конвертик, мне стало стыдно за свою грубость. Всё же она была не виновата в том, что сделал отец, а сейчас искренне пытается позаботиться… Что ж. Я действительно ужасно голоден, поэтому такой благородный жест как раз кстати.

– Благодарю, но вам лучше вернутся к Семёну.

– Ты прав, – поднимаясь с холодной скамейки, согласилась мачеха. – Знаешь, я всё равно буду надеяться, вдруг, придёт время ты переступишь свою гордость, и это не последняя наша встреча.

Машинально кивнув, я достал мягкий хлеб, вернув платок ей обратно.

– Не в гордости дело. Правда, вы просто ничего обо мне не знаете, и лучше бы считали мёртвым. Слишком поздно поворачивать назад.

– Ты заблуждаешься. Любые ошибки возможно исправить, Саша… Ты просто запутался. Всё в нашем мире зависит только от нас, и наших решений, а остальное – глупое, никому ненужное упрямство.

– Хорошо.

– Береги себя, – закончив, мачеха осторожно коснулась моей головы, но резко одёрнув руку, поспешила покинуть вокзал.

Лёгкий перекус вернул силы, но теперь ужасно хочется зарыться в свою тёплую кровать, и не вылазить оттуда минимум пару дней.

И только сейчас обратил внимание, что находящиеся в зале, двое мужчин, так ни разу не сдвинулись с места, несмотря на шум и голоса. Видно, что бездомные, но… А вдруг, например среди них моя цель? Можно проверить.

От одного так сильно разило помоями, вперемешку с остальными благами бродячей жизни, что у меня мгновенно заложило нос. Такое спиртом уже невозможно перебить. Но – дышит. Судя по всему, выпил убойную дозу алкоголя, и теперь ничем не разбудишь. На лицо незнаком, и ладно. Второй претендент вонял ещё сильнее.

По синей, затвердевшей коже стал понятен источник едкого тошнотворного запаха. Если тело окоченело, значит умер недавно, но к утру точно начнёт подгнивать. Ни один из товарищей не подходит. А в целом неплохая компания на ночлег. Главное – безобидная.

Отойдя подальше от благоухающих бомжей, я устроился в углу и прикрыв глаза быстро уснул.

Тёмный уличный переулок. Свет единственного фонаря направлен на пустоту, из которой словно что-то кровожадное дышит в спину, медленно охватывая всё моё тело ледяным ужасом.

Никого не вижу, но хорошо ощущаю чужое, незнакомое прежде присутствие.

– Ты совершил огромную ошибку. Ты очень пожалеешь, – прозвучал низкий, хрипловатый голос за спиной.

– Неужели?

– Совершённого не изменить, но ты ещё можешь остановиться. Иначе всё потеряешь.

Что за глупость? Если прекращу – вернусь в Сибирь. Ни за что! Не я виноват, а тот, кто бросил меня туда без вины. Илья Фёдорович просто показал другую жизнь, где нет святых, и так же нет места бедности и ненужным сожалениям.

– Мне есть что терять? Кому это вообще нужно?

– Тебе. Боишься тюрьмы, смерти, но всё покажется раем в сравнении с теми последствиями, которые настанут если не уйдёшь. Много людей пострадает, и придётся ответить.

– Это бесполезно. Ты всего лишь призрак, видение во сне – не больше. Думаешь я буду это слушать? – безразлично пожав плечами, я посмотрел за спину, но увидел лишь слабые очертания чёрной тени.

– Пусть будет так. Уничтожай и дальше свою душу, личность. Ради чего? Деньги? Весьма глупый аргумент. Достойно такого идиота.

– Да уж, – раздражённо цокнув, я пошёл вперёд, решив, что таким образом смогу избавиться от навязчивого собеседника.

– Упрямство обернётся кошмаром. Послушай! Такая жизнь – пропасть! Прекрати безумие.

– Ты наивен, если думаешь, что, остановив меня, убийства прекратятся. На долго, место пустым не останется. Тюрьма не лучше! Просто исчезни. Тебе не понять, никогда, что за ужас меня там ждёт. – тяжело дыша я остановился, опустив голову вниз.

Мне всё равно уже не позволят уйти…

– Даже не представляешь насколько я тебя пониманию.

На секунду звон в ушах сдавил голову до потемнения в глазах, но, когда всё прошло, призрак исчез. Понимает, как же.

Илья Фёдорович просто убьёт меня в случае разрыва сделки. Мир прогнил задолго до того, как я сделал выбор, и очень сомневаюсь, что, убрав одну пешку, измениться хотя бы что-нибудь. Умирать напрасно я не собираюсь!

Оказывается, всех послушать так сплошные правильные, мудрые и святые. А то, что твориться на улицах в упор не замечают. Многим не дали ни шанса увидеть свет. Мы не виноваты в том, что оказались выброшены на окраину жизни, поэтому плевать, какой ценой выгрызать желаемое.

Что же ты вдруг замолк, глупый призрак? Слишком поздно нотации читать, я стал таким – осознанно, и ни о чём жалеть не собираюсь!

Проснувшись с тяжёлой одышкой, я осмотрел вокзальное помещение. За окном уже рассвело, но людей нет. Кроме мёртвого тела, которое облюбовали мухи. Бездомный, забытый, в условиях кромешного отчаянья и безразличия, я мог встретить такой же конец…

Неспешно выйдя на улицу из затхлого небольшого помещения, я дал себе минуту, чтобы перебороть чувство тошноты. Состояние напоминает лихорадку, но не место, и не время расслабляться.

Достав из кармана измятую вырезку из газеты, я ещё раз посмотрел на лицо человека, которого должен был приговорить. Ничего не чувствую, когда думаю о намерении забрать ещё одну жизнь. За что, и почему, меня не касается, да и не интересно, по правде говоря.

Уйдя в сторону реки, я какое-то время бессмысленно бродил вдоль по берегу, рассматривая блики воды, в которой отражаются низкие, серые облака. Вдалеке неподвижно сидит силуэт, скорее всего просто рыбак.

Не придавая значения, я продолжил идти вперёд, углубившись в мысли. Будь моя воля, весь день бы так гулял, без смысла и целей. Возможно, некая страсть к природе зародилась в холодных тюремных стенах, и пусть уже прошло полгода, хочется запечатлеть в памяти как можно больше таких моментов, которых больше всего не хватало.

Хм…

Оказавшись ближе к человеку, которого принял за местного, краем глаза заметил лохматые грязные волосы и острый подбородок с огромной бородавкой. Немного отличается от начального портрета, а черты лица не скроешь под шевелюрой.

Тихо усмехнувшись, я подошёл к нему и сел рядом. Мужчина смотрел в никуда, на узкую речку, практически не моргая, но не похоже, что его так сильно увлекли пейзажи. Надоело, значит, прятаться?

– Хороший вид, вы согласны? – заговорил я, параллельно вытаскивая другой рукой пистолет.

– Верно. Место, где хочется провести вечность… – ответил он с печальной улыбкой на тонких губах.

– Нет проблем.

Направив оружие к его голове, я на несколько секунд задержал дыхание. Палец непослушно дёрнулся, не зажав курок. Он смотрит мне прямо в глаза, понимает, что собираюсь сделать и просто улыбается. Сердце заколотилось, отдавая звоном в ушах.

Но громкий хлопок пронёсся вдоль берега растворившись в тихом утреннем поле. Мужчина лежал на земле, а из широко раскрытых глаз полились кровавые слёзы. Вечность – застыла.

Какая странная реакция, тело обдало ознобом, отказывалось двигаться добровольно, а тошнотворные позывы в желудке усилились. Несколько минут меня бросало то в жар, то в холод, а я не мог оторвать глаз от умиротворённого лица убитого мною человека.

Такой бури незнакомых чувств, не было даже когда я совершил это впервые. С тех пор мои действия воспринимались как обыкновенная рутина. Я даже не сволочь, хуже! Намного… Намного хуже!

Конечно. Он же ни на секунду не испугался, встретившись со смертью, а я…, да я настолько боюсь сдохнуть, что готов на всё лишь бы оттянуть этот самый неизбежный момент!

Хватит!

Дело сделано, нужно уходить, пока местные не настигли. Возможно, встреча с мачехой, домом и братом, заставили меня слишком расчувствоваться. Это недопустимо, особенно в самом начале пути. Илья Фёдорович обещал свободу спустя четыре года, прошло слишком мало, чтобы позволять себе подобные слабости.

По прибытии в город убитый уже будет обнаружено, и охранка отчитается боссу, что работа выполнена.

Больше сюда никогда не вернусь.

Надеюсь, после смерти действительно что-то есть, и все мои жертвы смогут найти покой.

«В отличии от тебя, идиот.» Пробубнив себе под нос, я направился в сторону вокзала и вскоре заветный поезд прибыл на перрон.

Удобно устроившись в самом конце вагона, я уставился в окно, всё ещё безуспешно пытаясь взять себя в руки. На газетном клочке, только сейчас заметил имя мужчины и короткий обрывок статьи. Борис, обычный рабочий из соседнего города… Неуважительно высказывался про нынешнюю власть, и всего-то? А в чём он не прав? Теперь интересно, скольких, подобных этому человеку, я убил.

Думал просто наёмник. Да как же, «просто». Собственными руками убираю людей, которые действительно стремятся изменить будущее, действуют. К лучшему или худшему, можно и не узнать, если всё останется прежним.

– Никольский! С возвращением, – наигранно обрадовавшись моему приходу, Илья Фёдорович по привычке сунул в руки сигарету и спички. Хотя я давно пытаюсь бросить эту бессмысленную привычку.

– Всё сделано.

– Отлично, но я уже знаю. На сегодня можешь быть свободен.

Отстранённо кивнув, всё ещё блуждая в дебрях тяжёлых мыслей, я вышел на улицу и закурив направился в сторону дома.

– От судьбы не убежишь! – истошно завопила девушка позади меня и обогнав, встала напротив, широко улыбаясь. – Привет!

– Ну только не это, – устало закатив глаза, я продолжил идти, игнорируя её внезапное появление.

Если бы не тяжесть от поездки, то скорее всего, я бы смог порадоваться, но сейчас, звук её голоса кажется каким-то отдалённым, раздражающим.

– Почему такой мрачный опять? – недовольно пробубнила она, плетясь следом. – Неужели не намерен сгладить впечатление от нашей первой встречи?

– Свали.

– М… Да и пожалуйста! – крикнула девушка, и пошла в обратную сторону.

Преследует меня, что ли? Да ну, нет. Намеренно я ей точно не сдался. Нет места таким, среди нормальных людей, в этом призрак из сна был прав. Я уничтожаю свою личность, безвозвратно, и не имею права сближаться с другими.

У двери своей квартиры я увидел конверт, отправителем которого был подписан Илья Фёдорович. Издевается? Мы же только разговаривали лично.

По содержанию здесь просто следующее задание, только к чему были эти лишние телодвижения?

Получается, теперь ему досаждают настоящие журналисты. Что же, это неудивительно, они для властей чаще всего бельмо на глазу. Но я тут причём? Уточнений нет. Он же не собирается завалить целую издательскую организацию? Слишком, даже для него. Для меня, собственно, тоже.

Хорошо, однако поговорить с глазу на глаз всё равно придётся, я ничего не понял. Но завтра. Пошёл он к чёрту, последнее время слишком много работы накидывает, не давая передохнуть между делами.

В четырёх стенах квартиры, мысли расслабиться не дадут, поэтому я решил прогуляться до ближайшего парка. Тучи рассеялись, распогодилось к середине дня, в самый раз, к незапланированному выходному.

Тенью прогуливаясь по узкому тротуару, мой взгляд уловил знакомую фигуру с копной ярких рыжих волос. Опять?! Слишком часто для обычных совпадений.

Девушка стояла вдалеке, и увлечённо разговаривала с какой-то женщиной. Зачем, чему-то столь хрупкому и невинному ввязываться в грязь, преследуя меня. Это был бы крайне глупый способ распрощаться с жизнью.

Что?! О чём я думаю вообще, тронуть девчонку будет верх скотства. Но она явно неспроста мелькает так часто.

Разберёмся с этим, потом, а сейчас пойду-ка лучше отсюда. Если села на хвост, это будет не последней случайной встречей. Пусть это будет просто нелепой случайностью.

Утром, как и планировал пришёл к Илье Фёдоровичу с кучей вопросов, которые не собирался задавать как он, в письменном виде. Долго это, и не удобно, когда детали чаще всего приходиться из него клещами вытаскивать.

Странно. На входе отсутствует охрана, и секретарей поубавилось раза в два. Противной помощницы тоже нет на месте. Но босс как всегда в кабинете, здесь, благо, всё неизменно.

– Извините, у вас есть время поговорить? – приоткрыв дверь, спросил я, увидев, как мужчина, заваленный кучей бумаг, действительно работает. Удивил.

– Никольский, читать разучился? Я же написал, жди дальнейших инструкций, приходить не нужно! – грубо прорычал он, не поднимая на меня глаз.

Глубоко вдохнув, я закрыл за собой дверь, и устроился рядом на привычное место.

– Что-то произошло? Просто, вчера показалось, будто бы всё в порядке, и я ничего не понял. Теперь информация будет в письменной форме?

Илья Фёдорович достал из ящика мятую пачку сигарет и закурил, оторвавшись от бумажек. Судя по суровому взгляду, зашёл я и правда не вовремя, но что теперь, ни с чем уходить?

– Что вы хотите сделать с журналистами? Убить?

– Потише будь с подобными словами, – прошипел начальник, крепко закрывая форточку. – С ума сошёл? Ты внедришься в штат, пока это всё, что требуется.

– Для какой цели? Мне непонятно, особенно то, на что вы рассчитываете: я несовершеннолетний! Кто меня возьмёт? У меня даже документов ещё нет никаких.

– Значит придумай что-нибудь! Или тебя за ручку отвести?! Всё, не испытывай моего терпения, иди.

– Даже не начинал, – пробубнил я, закатив глаза.

– Ты! Не нарывайся, мальчишка. Поработаешь немного на благо общества, может мозгов поднаберёшься, и мне глаза мозолить не будешь.

– На благо вашего общества.

– Никольский!

– Да что не так?! Помимо всего того, что я выполняю, каждое идиотское поручение, без лишних вопросов. Терплю необоснованные претензии, придирки на пустом месте. Всё равно стараюсь исполнять задания качественно. Не прошу понимания, или, боже упаси – уважения, но будьте так добры пояснять рабочие моменты, ведь если провалюсь, спрос только с меня! И это я ещё тупой, да? А вы кого, академика по тюрьмам искали?! Так нужно было формулировать точнее свои пожелания!

– Пошёл вон! – ударив кулаком по столу, Илья Фёдорович резко поднялся с кресла, а его вздутые у висков вены сами собой зашевелились от давления.

Да, похоже пора уходить. В любом случае задачу понял, и причин задерживаться больше нет.

– Всего хорошего, Илья Фёдорович! – выбегая из кабинета, сказал я на прощание перед тем, как скрыться за дверью. Бедный, совсем свои нервы не бережёт…

Журналистика значит. На самом деле, звучит довольно интересно, можно попробовать. Вдруг потенциал какой раскроется, полезно будет. Нужно только подумать с какой стороны подойти. Да уж… Задачка.

* * *

«От судьбы не убежишь, Саша», – совсем рядом послышался тонкий женский голос. Он не знаком мне, но фраза. Вчера, рыжая сказала нечто подобное.

– Я и не убегаю, – осматриваясь по сторонам, ответил я.

«За всё придётся заплатить!».

– Как знать.

Огромная чёрная тень нависла надо мной, и лишь жёлтые глаза горели бесконечной яростью.

«Ты ещё почувствуешь. Кошмар только начинается!».

Глава 5.

Утром следующего дня я, за чашкой горячего чая, долго думал не только над тем, что не имею понятия о процессе работы на которую отсылает Илья Фёдорович, но и в целом, не представляю как люди устраиваются на подобные места.

Мало того, есть не существенные помехи в виде судимости, её с меня никто не снял, и в документах оно будет отражено, когда получу свой первый паспорт… Так себе кандидат, честным путём здесь вряд ли пробиться.

Нет. Самостоятельно, я ни до чего не додумаюсь. Рискну навестить ещё раз Илью Фёдоровича, поскольку если внедрение действительно необходимо, в его интересах помочь с этим.

В последнее время город накрыло волнами беспорядков и хаоса. Понятное дело, все на взводе, особенно босс, ведь эта область его ответственности. Непонятно только, от чего в столь неспокойное время он, наоборот, ослабил собственную безопасность. С чем это может быть связано?

Охраны нет, внутри пусто, а кабинет закрыт. К этому времени здесь обычно шумно, многолюдно, от работников до обычных жителей. Сегодня же просто мёртвая тишина. Зачем Илье Фёдоровичу понадобилось разгонять вообще всех?

Но в проходе с другой стороны коридора появилась единственная низкорослая фигура.

– Опаздываете, – ехидно прокомментировал я, поднимаясь с пола.

– Я тебе сказал не приходить сюда. Плохо понимаешь? – сонно пробубнил он, отпирая дверь.

– Не объясните, что происходит?

– Всему своё время, Никольский. Нам нужно залечь на дно. В особенности это касается тебя. Не понимаешь? А чтобы время не проходило за зря, попробуй устроиться в указанное место, издательство. Полезно владеть информацией, как говориться, из первых уст, прежде чем её подвергают цензуре для масс.

– Хм, – пожав плечами, я немного успокоился. – Видимо просить совета бессмысленно. Ладно, попробую.

– Как понадобишься, вызову сам, а до того не мелькай тут. Удачи.

– М-м… Понятно.

Покинув здание через запасной выход, я оказался перед окном босса, и покривлявшись на прощание, убежал.

Теперь можно не сомневаться, рыжая целенаправленно ходит за мной, знает где появиться, какими маршрутами хожу, да и скорее всего давно выяснила, где живу.

Остановившись, я молча посмотрел ей прямо в глаза, но она даже не подумала отступать, и широко улыбаясь подошла ко мне.

– Ты что, меня преследуешь? – хлопая длинными ресницами, спросила девушка. – Влюбился так и скажи! – звонко рассмеявшись, она ткнула меня в грудь тонким указательным пальцем.

– Ненормальная, – раздражённо процедил я сквозь зубы, машинально отвернувшись от ядовитых глаз.

– Где твои манеры?! – возмутилась девушка, изобразив на лице глубокую обиду.

– Что тебе нужно от меня, чего таскаешься всё время?

– Во-первых: не таскаюсь, какое неприятное слово, и может это судьба? А во-вторых: подбирай выражения, когда говоришь с дамой! Совсем не умеешь с людьми общаться?

– Дурой прикинулась? Не интересно. Я пошёл.

– Ага! Никуда ты не уйдёшь, пока не дослушаешь до конца, – встав передо мной, она раскинула в стороны руки, преграждая собой узкий переулок.

– Мне не интересно, – осторожно убрав её руку с пути повторил я, и пошёл вперёд, но тут же ощутил холодные пальцы на своём запястье. Вот так, бесцеремонно, она нарушает абсолютно все возможные границы.

– Приходи вечером в порт. В то место, где мы впервые встретились, иначе я ещё долго буду тебя доставать, – закончила она, снова неприятно ткнув меня в спину, и скрылась за углом двухэтажного дома.

Условия ещё диктует, кто она вообще такая, настолько нагло себя вести, совсем ничего не понимает!?

Лишних проблем только создаёт, нужно этот назойливый рыжий хвост сбросить как можно скорее. И как? Если рядом с ней даже думать толком, адекватно не получается. А прикосновение, до сих пор обжигает кожу…

Катастрофа. Главное, чтобы Илья Фёдорович не пронюхал про это недоразумение, иначе быстро решит, как с ней поступить. Не хотелось бы.

Всю дорогу я отстранённо смотрел себе под ноги, пытаясь выбросить вон все ненужные мысли. Не сразу нашёл вход в издательский дом, но, с чувством полного провала, даже не стал ничего придумывать для предстоящего диалога, и просто вошёл внутрь.

Их газета одна из популярных, не только в нашем городе. Не удивительно, что здесь всё выглядит так прилично, деньги крутятся, и не только. Всё самое неприглядное выходит отсюда. Правда. Она никому не нравиться.

Секретарь проводила меня в кабинет к человеку, который, по всей видимости, один из главных здесь. У него смешные, закрученные усы, а несмотря на строгий костюм, на голове цветная беретка. Во рту курительная трубка, но помещение не прокурено как у босса, а значит это всё как будто для полноты образа. Знает ли он, насколько нелепо выглядит?

Ну очень необычный, сразу видно – креативное создание.

Сыграть восторженную заинтересованность оказалось не сложно, я мог бы стать театралом, в какой-нибудь, другой жизни.

Первостепенно, необходимо заговорить зубы, чтобы тот забыл про документы, которых всё ещё попросту нет. И похоже у меня действительно получается его увлечь.

– Здорово парень, но ты слишком молод, – выдержав паузу сказал он, разведя руками. – Мы просто не можем себе позволить обучать молодёжь, не сейчас.

– Вы не представляете, как быстро я учусь. Можно ведь просто дать возможность проявить себя, а дальше, если всё получиться – вы ведь ничего не теряете! – ехидно усмехнувшись, высокомерно сказал я, наивно полагая, что этот простак дожат, и для отказа причин нет.

– Не могу, – коротко оборвал мужчина, поправляя свой идиотский галстук, в очередной раз.

– А я не могу уйти отсюда с отказом, – продолжая стоять на своём, я не заметил нервного тремора в руках. Вся уверенность быстро утекает сквозь пальцы, чувствую себя идиотом. Пора заканчивать этот дешёвый фарс. Мужчина закрылся, перестал на меня смотреть, и, кажется, окончательно потерял интерес.

– Не заметил у вас длинной очереди из желающих. Почему это, в конце концов так сложно, просто дать шанс? – сорвавшись на хрип, пробормотал я. Если эта непробиваемая стена откажет и в третий раз, я ухожу. Цирк уродов какой-то.

– Ох… Какое упрямство – ценное и редкое качество. Знаешь, возможно я подумаю на твой счёт. Ну…, хорошо! Покажи себя. Недели хватит?

– Спасибо, что выслушали.

Вежливо попрощавшись, я покинул здание и направился в сторону дома. Не так уж и сложно было, пока. Хотя, это только вершина всех трудностей, второй-то этап, с заданием, мне ни за что не пройти. Думал наврать будет достаточно, а дальше помогут. Нет… Снова импровизировать.

Ладно! Илья Фёдорович сказал, что это не сильно важно, не буду забивать голову.

Стоп, уже вечер и эта встреча в порту. Двоякие чувства разрывают на две неравные части. Большая, очень хочет прийти, но трезвый рассудок призывает не прекращать думать головой.

Это может стать огромной ошибкой, но я, словно ведомый, всё равно поступаю наперекор здравому смыслу. В любом случае, нужно ведь узнать причину, по которой она следит за мной. Кто-то может использовать её, пытаясь подобраться ко мне, и этим навредить девушке… Нужно ведь это пресечь?

– Пришёл, – неестественно тихо сказала она, и тут же посмотрела куда-то в сторону небольшого скопления людей.

– Ты пообещала отделаться, – усмехнулся я, садясь рядом на голые доски. – Давай, говори в чём дело, правду. Проблем ищешь?

– Не важно, на самом деле, – пожав плечами, девушка подмигнула и поправила упавший завиток огненной пряди. – Кстати, я Маша, а тебя как звать?

Смутившись, я отвёл взгляд неспешным волнам.

– Александр. Ответь на мой вопрос, – сквозь зубы прошипел я.

– Идиот. Допустим, понравился ты мне, что в этом такого?! Сейчас, в самом деле ничего больше не имеет значения, мы ведь можем просто общаться? Иногда…

– Пустая трата времени, зря пришёл, – безучастно ответил я.

– Да что не так-то с тобой?! Почему тебе так сложно, хотя бы претвориться нормальным! Один вечер, один раз. Дай себе шанс кому-то поверить! – неожиданно обхватив меня сзади, прокричала она.

– Нет-нет. Ты не понимаешь! Ничего не понимаешь. Не ходи больше за мной.

– Не ври себе. Ты не хочешь того, о чём просишь!

– Пусти. Я хочу уйти, – опустив голову вниз, тихо прошептал я, боясь коснуться её рук.

– Нет!

– Боже, знаешь, похоже ты в самом деле дурочка. Ты надоела, понимаешь? Если что-то действительно вынюхиваешь, мой совет: оставь это, пока не стало хуже. И ещё, я пришёл сюда лишь за тем, чтобы убедить тебя прекратить заниматься глупостями – не более. А теперь, великодушно прошу простить мою грубую натуру! Я ухожу.

Мария опустила руки. Несколько секунд поджав губы девушка стояла молча, прожигая меня полным ненависти взглядом. Так будет лучше, это правильно. Оттолкнув меня, она побежала, прочь, так и не сказав ни слова, затерявшись в мелькающих перед глазами прохожих.

Так или иначе, я сбит с толку, и эта сжимающая сердце боль, на что я рассчитывал, придя сюда? Дурак.

Глупые надежды, как, впрочем, и всегда. Я думал, что отец когда-нибудь изменится, думал, что, оказавшись на свободе, смогу жить как другие, нормальные, люди… Да и само понятие «свобода», в котором заблуждался, принимая сделку.

А что, на самом деле, со мной происходит?

Утром я обнаружил на пороге ещё одно письмо от Ильи Фёдоровича, где он пожелал удачи с издательством, и напомнил, что мне не стоит приходить, и пытаться выйти на связь с ним.

Пребывать в неведении, как оказалось, тревожно. Насколько всё серьёзно? Доверять судьбу боссу однозначно не должно быть в моих интересах, стоило бы заиметь запасной план на случай, если не станет вдруг поддержки со стороны администрации.

Но, а сейчас ничего не остаётся как придерживаться первоначальных договорённостей, и включаться в новую работу.

Прошло две недели.

Заручившись помощью одной из сотрудниц, а также её доверием и симпатией, удалось получить должность внештатного журналиста, с третьей попытки.

Более чем достаточно, ведь это не навсегда, хотя я привык. Понравилось даже. Размеренный образ жизни, никаких терзаний в конце дня. Впервые ощутил некоторую уверенность в себе, стало легко и спокойно дышать, а что ещё нужно?

Мария исчезла как я того и хотел, но зачем-то каждый вечер прихожу в порт на то место, ищу её в лицах прохожих, на улицах, в парке.

Добился своего, но легче не стало. Излишняя подозрительность, в моём мире, это не плохо, но хочется ещё раз встретить девчонку, хотя бы издали увидеть и понять, что всё в порядке. Волнуюсь, несмотря на то что в действительности меня не должна интересовать чужая жизнь.

Непонятные ощущения, – как там говорится, «кошки на душе скребут», – и тоска. Кто сказал, что я не имею права стать чуточку счастливее, и не могу связать себя хотя бы дружескими отношениями, с другими людьми? Может ведь быть такое, что она говорила правду, а глупые заговоры лишь в моей голове… Не знаю.

Спустя несколько дней я возвращался с работы новым для себя маршрутом, который проходил через небольшое городское кладбище. По рассказам коллег здесь очень красиво, но жутко, а я не совсем понимаю, что значит это слово… Чисто и тихо, как и должно быть на погостах.

От резкого удара по голове сзади я почувствовал острый металлический вкус во рту и упал на колено, пытаясь остаться в сознании. В глазах потемнело, ничего не понимаю. Здесь ведь никого не было, определённо, я ничего не услышал. Или так быстро успел потерять бдительность?

Подросток подошёл сбоку и толкнул меня ногой в плечо, от чего я, окончательно потеряв равновесие завалился на бок, но нащупав пистолет в полумраке, попутно подавляя лишнюю панику, начал как можно быстрее подниматься с промёрзлой земли, опираясь о каменную надгробную плиту.

– Я думал ты будешь по крепче, – ухмыляясь сказал он, замахнувшись деревянной дубиной. – Но слухи по всей видимости соврали, и ты сейчас умрёшь.

Пригнувшись, я услышал над головой свист, и тут же получил вторую порцию удара по спине потеряв на несколько секунд координацию. Не упасть в очередной раз помогла крепкая плита, за которую я продолжал отчаянно держаться.

– Какие слухи? – тяжело дыша, спросил я, пытаясь отойти чуть дальше от сумасшедшего с палкой в руках.

– Мне много известно: наёмник, убийца! В равных условиях, на открытой местности как сейчас – оказалось обычный слабак, который не заслужил жизни. Признай, что ты ничтожество, признайся себе, и на том свете зачтётся, ублюдок!

Осторожно вытащив из-за спины ствол, не обращая внимание на головокружение, привычным движением направил оружие точно к сердцу.

– Слишком много говоришь, – сказал я, и произвёл выстрел. Горячая кровь брызнула на лицо, одежду, испачкав собой свежие цветы на одной из могил.

Тебе удалось многое узнать, но слишком много пафоса. Хочешь убить, отомстить – делай это сразу.

Выдохнув, я быстро спрятал оружие в задний карман, и взглядом зацепился за тень, стоявшую всего в паре метрах. Мария! Она всё видела…

Девушка сорвалась с места и побежала вперёд, скрывшись за высокими памятниками, а мои ноги подкосились при попытке последовать за ней. Чёрт, мне конец если не остановлю её. Проблемы с охранкой – не сейчас.

Поднявшись с колен, практически вслепую, борясь с болью в теле и горечью встречи, я поплёлся туда, куда предположительно она побежала, но долго искать не пришлось.

Не стала играть в догонялки? Тем лучше.

– Ты действительно, не просто так оказывалась в поле зрения так часто, – дрожащим голосом сказал я, смотря в ярко-зелёные, полные страха и ненависти ко мне, глаза. – Зачем ввязалась, дура!

– Не убивай меня! Не трогай! – зажмурившись, завопила девушка, обхватив голову руками. – Я ничего не сделала, ничего никому не скажу.

На выдохе, Мария села у дерева, будто бы мгновенно сдавшись перед ситуацией, над которой потеряла контроль. Неужели они действительно думали, что идти с какой-то палкой, отличная идея?!

– Правда? Неубедительно, подумай ещё.

Девушка закрыла лицо руками, и по всхлипам я понял, насколько это беспомощное и напуганное существо.

– Побудь здесь.

Надеюсь, свидетелей больше нет, но упавшую в траву гильзу всё равно стоило бы подобрать. Тело в любом случае быстро найдут, прятать бессмысленно и некуда, а то, что я был замешан, Илье Фёдоровичу лучше как можно дольше не знать.

Наспех оттащив труп к кучке мусора, я забросал его сухой травой, немного прибрав на месте убийства и вернулся к девчонке.

– Так… Успокойся пожалуйста, я меньше всего хочу навредить тебе, но не всё зависит от меня, – оставаясь на дистанции, я заговорил максимально спокойно, в надежде расположить Марию к диалогу. Она не подняла взгляда, но заметно расслабилась. – Кто ещё, кроме вас двоих, принимал в этом участие? Какой идиот тебя надоумил?

Девушка отрицательно замотала головой, перебирая пальцами рук. Возможно это шок, не часто приходиться видеть смерть, даже в такое неспокойное время, а убийство забыть будет непросто. Однако на данном этапе меня мало волнует её состояние.

– Мария! Ты соображаешь вообще, что это всё серьёзно?

– Замолчи! – взвизгнула девушка и резко набросилась на меня всем своим хрупким весом. В тот же момент её тонкие пальцы ловко извлекли оружие из кармана моих штанов.

На трясущихся ногах, она, крепко удерживая обеими руками добытую вещь, вплотную приставила дуло к моей груди.

– Тебе смешно?! – крикнула она, неприятно надавливая на кости рёбер.

– Нет, усмехнувшись, возразил я, аккуратно помогая ей нажать на тугой курок. – Если бы мне было суждено умереть сегодня… В таких условиях, от твоих рук – это даже не плохо. И прости за грубость, я просто не хотел, чтобы случилось нечто подобное.

Пальцы девушки ослабли, и я, спокойно вытащив пистолет, направился в сторону дома. Захочет настучать охранке, пусть так и будет, я всё равно не трону её. Никогда.

Впрочем, вероятно наши дороги больше никогда не пересекутся вновь.

Глава 6.

Преследователи дилетанты, и всё равно смогли подобраться так близко, а финал оказался закономерен. Парень мёртв, а вторая, скорее всего проболтается.

Понятно, что я не должен был отпускать её так просто. Эта ошибка может дорого обойтись не только мне. А с другой стороны, сильнее бы жалел сделай всё “правильно”. Ничего, обойдётся.

Нормально ли то, что я чувствую? Подобное отношение к своим обязанностям недопустимо. И поделать с собой ничего не могу.

Прошла неделя.

Вечерний порт, освещённый фонарями. Некогда отдушина, стала пустой привычкой, приходить сюда снова и снова. Часами наблюдать за суетливыми людьми вокруг, и тихой, морской гладью. Оно не заполнит пустоту, не спасёт.

Сесть бы на ближайший корабль и отправиться куда-то далеко. Может, заграницу? Но н-нет…, я крепко привязан к этому месту, городу в котором живёт она. И кто знает, может спустя четыре года мне позволят вернуться. Стать собой, настоящим.

Незнакомец подошёл ко мне и молча сунув конверт в руки, ушёл, скрывая лицо за козырьком головного убора. Илья Фёдорович вызывает, и даже гадать не буду причину. Плевать.

Отряхнувшись, разрывая по дороге конверт, я неторопливо пошёл к зданию администрации.

Чем дольше находишься вдали от преступлений, тем меньше желания возвращаться. Всё же я не создан для всей этой грязи, тяжело.

Босс, стоя у окна в своём кабинете, выглядел как всегда раздражённым, держа толстую папиросу в руке.

– Зачем позвали, – тихо сказал я, плотно закрыв за собой дверь.

Выдержав паузу, мужчина прошёл вдоль комнаты, потирая руки. Я знал, что меня ничего хорошего здесь ждать не могло. Видимо, случайная встреча на кладбище таки всплыла на поверхность, но это, в самом деле был вопрос времени.

– Как долго твоя безалаберность будет доставлять мне проблемы?

– Я не понимаю, – прикинувшись дурачком сказал я, вжавшись в стену рядом с выходом. Он продолжал сверлить меня свирепым взглядом ничего не отвечая.

– Возникли какие-то сложности?

– У тебя – да. Расскажи мне, что ты должен делать в случае нештатной ситуации? Докладывать всё и сразу! Почему о произошедшем инциденте я узнаю от других, а не от тебя? По-моему, ты вообще не понимаешь, чем чревата твоя постоянная безответственность!

– Мне не показалось это такой уж проблемой. Парень мёртв, угроза была незначительной, просто не думал, что это так важно, – пожав плечами, спокойно ответил я.

– Это не мелочи, Саша, ты ведь намеренно игнорировал слежку! И не нужно прикидываться, всё ты знал. Если и дальше будешь намеренно допускать подобные проколы, мне придётся прекратить наше сотрудничество.

– Извините, больше такого не будет, – выдохнув, сказал я.– Это всё?

– Нет! – ударив кулаком о стену, Илья Фёдорович подошёл ко мне и грубо схватил за ворот рубашки. – Лжёшь прямо в глаза, я ведь предупреждал, Никольский. Не ври мне, никогда. Девку зачем отпустил?!

От неожиданности, я лишился дара речи. Как бы глупо не было, полагать, что можно скрыть её причастность, я решил до последнего защищать Марию. Это не её история.

– Она здесь не при чём! – громко возразил я, и вырвался из крепкой хватки босса. – За ложь отвечу. Если посчитаете нужным – наказывайте, как угодно, но убивать её я не стану. В этом нет необходимости.

– Как интересно, ладно. Свободен пока, – потирая виски, смягчился мужчина, возвращаясь к креслу.

– Хорошо, – тяжело выдохнув сказал я, пряча за спиной неконтролируемую дрожь в руках. Никогда ещё не было так страшно увидеть его в настоящем гневе, но, похоже на этот раз пронесло…

– Никольский. Для особо одарённых, ещё раз ты солжёшь, или промолчишь. Убью. Видимо я поспешил дать тебе больше свободы, поэтому с этого дня, снова будешь под присмотром. Во избежание сюрпризов.

– Понял, заслуженно. Могу идти?

Мужчина согласно кивнул, и я покинул здание, как всегда, через запасной выход.

Ничего страшного; главное, что Мария в безопасности, и надеюсь больше ни во что не вляпается. В следующий раз выгораживать эту дуру придётся собственной шкурой. Не хотелось бы лишний раз рисковать из-за девчонки, которую даже не знаю.

Ладно… Поделом мне влетело. После увиденного, очень сомневаюсь, что она осмелиться подойти, да и зачем уже, если их игра окончена.

Всю последующую ночь меня измучивал один и тот же тревожный сон, связанный с домом, семьёй. Как бы не менялась жизнь, чтобы в ней не происходило, но именно это преследует по сей день. И раз за разом… страшнее.

Наверное, можно помогать не сближаясь, просто, хотя бы деньгами. У меня теперь всего хватает, а для них, нет, для брата, нужна поддержка. Жизнь проще не становиться, а пьющий отец только усугубляет положение. Семён уж точно ни в чём не виноват, и кем я буду если брошу его так же, как поступили со мной.

Оказавшись в совершенно другом, новом для себя окружении, невольно начал задумываться о тех вещах, которые считал неважными. Люди не всегда безразличны и жестоки.

Закончив дела в издательстве, было решено съездить в деревню пока на это есть время. Мне по-прежнему нелегко справиться со всеми внутренними противоречиями, но я должен дать шанс, не только им, но и себе, на прощение.

Кто не ошибается, даже отец, возможно стал таким не просто так, и не мне уже, судить за его привычки. Жаль только время, которое не вернёшь.

Эти люди, с новой работы точно плохо на меня влияют, но говорят разумные вещи, а мне нравиться чувствовать себя частью именно такого общества.

Отложив дела, я приехал по адресу, который невозможно забыть, как бы того не хотелось. И постояв перед дверьми некоторое время, заставил себя постучать. Будь, что будет. Внутри всё перевернулось несколько раз, хочется сбежать, но это трусость. Не за этим я сюда тащился, не чтобы передумать в последний момент.

Нужно научиться смотреть в глаза своим кошмарам, пережить их, иначе оно никогда не оставит в покое. Лучше пожалеть о сделанном, кажется, так оно говорили.

Дверь открыла мачеха, и удивлённо приоткрыла рот, пытаясь что-то сказать, но тут же обернулась назад, прикрывая дверью обзор.

– Заходи, – устало сказала женщина и отступила назад, пропуская меня.

– Я не вовремя? Извините, наверное, нужно было заранее отправить письмо, – нерешительно почёсывая затылок, сказал я, боясь сделать единственный шаг вперёд.

– Ты можешь приходить, когда пожелаешь, мы всегда рады. Но… просто сегодня, мы с Семёном не одни, – замявшись, тихо ответила женщина, приложив ко лбу ладонь.

– Он? – тяжело дыша, я сделал шаг назад, но тут же заставил себя успокоиться. Да, отец всё-таки живёт здесь как бы мне это не нравилось, и мысленно, по пути сюда, я готовил себя к подобному. Тем более, мой визит не по его душу.

– Спит, и не помешает, если не тревожить. Ты знаешь.

– Ладно, я приехал поговорить с вами Зоя Андреевна, и мальчиком вашим познакомиться, всё-таки я его старший брат, – заметив, как Семён прячется за углом комнаты, я улыбнулся и осторожно помахал ему рукой.

Он тут же замахал в ответ и выбежал к нам, пока я стягивал с плеч пальто.

На кухне женщина предложила чай, от которого я не стал отказываться. Большого труда стоило унять дрожь, далеко не ко всему можно относиться с тем же хладнокровием, с которым привык подходить к работе.

– Сашенька, скажи пожалуйста, у тебя здесь какие дела были в прошлый раз? – подозрительно глянула женщина исподлобья, и осторожно присела рядом. – Не пойми неправильно. Объявился спустя столько лет, дикий, нелюдимый. Так же внезапно исчезаешь, и в это же время, в общем нечто странное произошло на селе, понимаешь? Никто из местных этого не совершал, а единственным приехавшим в наши края был только ты.

Какая неожиданная проницательность. Мачеха, не глупая женщина и очень любопытная. Неудивительно, что так легко сопоставила настолько элементарные вещи, но, если однажды до них и дойдёт правда – лучше позже.

– Всё правильно! Вы не поверите, но я ведь работаю на издательство, и соответственно, иногда приходиться иметь дело с подобными происшествиями. Ну вряд ли, будь я убийцей, стал бы так быстро возвращаться сюда, – нервно засмеявшись сказал я, и Зоя Андреевна тут же расслабившись, выдохнула.

– Боже мой, прости. Так неловко вышло, ты может проголодался? Или чай остыл, ой боже, сто раз говорила себе – думай, а потом говори!

– Всё в порядке, – улыбнулся я, – В общем, я действительно хочу поговорить, решить, между нами, проблемы, но не знаю, как бы это было правильно начать…

Кивнув, Зоя Андреевна пододвинулась ближе, осторожно приобняв меня.

– Просто, не пропадай больше. Времена сейчас такие, конечно, хотя, – если подумать, – простыми они никогда не были, но важно совсем другое. Мы, друг для друга: и поддержка, и забота. Простить и начать сначала никогда не поздно.

– Я одного не могу понять. Зачем вы продолжаете жить с этим ублюдком? Всё это – не жизнь, а выживание рядом с жалким существом. И не говорите, что он изменился, либо подобное вообще может однажды случиться. Отсюда, его вонь чувствую, и на это смотрит Семён, постоянно, не страшно? Вдруг, в один момент и он станет таким же, невыносимым бременем?

Женщина отстранилась и тяжело вздохнула.

– Извините…

– Ничего Саш, всё так. Просто ты ещё не совсем понимаешь, что такое взрослая жизнь. В ней не всегда бывает легко, но мы справляемся. Всё хорошо, правда!

– Да? Я подумал, что стоит помогать вам материально, время от времени, ради брата, а там посмотрим, что можно сделать.

Хм… Быть взрослым, и женатым – значит страдать? Как-то не стало легче.

Закончив диалог с мачехой, я провёл оставшийся вечер с Семёном. Мы какое-то время играли с игрушками, а после, мне захотелось самому прочитать ему сказку.

Перед тем как в очередной раз, молча исчезнуть не попрощавшись.

* * *

В сонном настроении, выходя на улицу, я не заметил надвигающуюся беду, которая чуть было не сбила с ног.

– Мария?

– Привет! Я случайно! – ухватив меня за руку, восторженно завопила девушка, словно мы уже успели стать настолько близкими друзьями.

– Поверить не могу, – выдыхая, прокомментировал я. – Тебе не хватило приключений?

Девушка смущённо покраснела, и отвернулась.

– Какая же ты, безрассудная, – улыбнулся я, непроизвольно посмотрев ей в глаза.

– Ха! Вообще-то я просто мимо шла, да и много чести обращать на таких внимание. Пока!

– Да? Прозвучало обидно, – продолжил ехидно усмехаться я, вытаскивая руку из крепких объятий Марии.

– И поделом! – ткнув меня в грудь, недовольно протянула девчонка, но сразу же поменялась в лице и засмеялась.

– А-а-а… В таком-то случае, согласен!

Девушка вдруг серьёзно посмотрела мне в глаза.

– У тебя добрая улыбка. Не думаешь, что сейчас самое время пригласить даму прогуляться? – Гордо выпрямив спину, заявила она, и в следующую секунду, шёпотом: – На свидание.

– Я…? Что!? Разве…, у тебя не другие были дела сейчас, сама же сказала.

– А! Что это такое? Неужели растерялся!? – ещё громче рассмеялась Мария, указывая пальцем на меня. – Ну ничего себе, а ты оказывается ужасно застенчивый! И не скажешь даже, кем на самом деле являешься.

– Не-а. Это ты, излишне настойчива… – тихо возразил я, но поддался, пойдя следом за ней.

Действительно, из-за чего мне так нервничать. Разве что Илья Фёдорович в восторге не будет, но плевать на его старческое мнение. Пускай лучше свою секретаршу чаще отчитывает за бесполезность.

Мария однозначно плохо на меня влияет, если я снова игнорирую правила, и даже недавнее предупреждение. Знаю ведь, что где-то есть наблюдатели, которые быстро доложат о всех моих похождениях с той, которая своими глазами видела, как я убил человека, но всё равно продолжаю поступать так опрометчиво.

Ради встреч с ней, можно рискнуть. Даже ни раз…

Я идиот? Да.

– Ну вот, ты снова нахмурился. Что случилось? – нарушив тишину, заговорила Мария.

– Ты знала, чем я занимаюсь, перед тем как… Ну, увидела это?

– Нет не знала, зачем ты сейчас поднимаешь этот разговор? Я хоть и против подобного…, увлечения? Но какой смысл говорить, если ты всё равно продолжишь поступать так же, как поступал. Возможно у тебя есть на то свои причины, меня они не касаются.

– Бред. Но друг-то твой знал! Как так? Ты даже не спрашивала зачем за мной нужно ходить? Точно дура. Жить надоело?

– Зачем поднимать эту тему?! – выкрикнула Мария. – Людям вроде тебя никогда не понять чувство, когда кто-то отнимает нечто дорогое. Он был другом детства, было больно смотреть на то, как он менялся, и как выяснилось – из-за тебя.

Я резко остановился, отведя в сторону взгляд.

– Прости, – и спрятав руки за спину, выдавил доброжелательную улыбку. – Мне не понять, это правда. Но кое-что всё же знаю, потому будь осторожнее.

– Беспокоишься? Придётся тебе, в таком случае приглядывать за мной, а то вдруг…, – хихикнув, Мария схватила меня за запястье, потащив за собой.

– Он в самом деле не хотел жить? Что бы изменила месть?

– Ты действительно ничего не понимаешь? – удивлённо спросила спутница. – Конечно он не собирался умирать! Это было просто помешательство, отомсти или нет, больно всё равно будет! Ничего ведь не вернёшь…

– Понятно. Значит легче никогда не станет.

И каким же, в таком случае, образом поступить, чтобы изменить сегодняшний день, или будущее? Благодаря отцу я оказался на улице, где по случайности столкнулся не с тем человеком. Не стоило принимать сделку, но в таком случае не встретил бы Марию, не смог бы узнать про брата, и иметь возможность помочь ему.

– Станет! Ты не забываешь, но миришься с ситуацией и живёшь дальше.

– Ты не только сумасшедшая, но ещё и умная, добрая. Спасибо тебе, и за внезапную такую прогулку, тоже…

– Саш, – вмешалась Мария, перебив меня. – По-моему ты тоже, где-то в глубине хороший человек, просто другой, безвольный. Тебе, наверное, некуда больше деваться. Не отвечай! Это всё равно не оправдание.

Опустив голову, я не сдержал усмешки и согласно кивнул. Хороший человек, это она погорячилась.

– Приятно, ты улыбаешься. Перестань отталкивать от себя людей и увидишь, как может быть по-другому.

– Ты хотела сказать «не отталкивай меня?» – сдерживая нервный смешок, я передразнил Марию.

– Вот дурак! – Широко улыбаясь, Мария обхватила меня обеими руками, обняв так крепко, что я почувствовал, как бьётся её сердце. На мгновенье.

Глава 7.

Конец декабря 1904 г.

Вернувшись к работе на Илью Фёдоровича, пришлось буквально заново привыкать к основным обязанностям, и гораздо меньше уделять времени издательству, в котором я остался по собственной инициативе. А ещё Мария.

Из-за большой нагрузки, в последние две недели мы видимся крайне мало, хотя если быть честным, я сам начал избегать общения. Мы из разных миров, и рядом со мной – ей небезопасно. Хотя стоило подумать об этом до того, как позволил сблизиться.

Однако не смотря на все противоречия, эта девушка – часть той жизни, от которой отказаться непросто, одномоментно, вместе с работой в издательстве. Эти люди не позволяют окончательно упасть в пропасть, стало страшно возвращение к одиночеству.

Слишком эгоистично? Да уж, я питаю много пустых иллюзий. Никто не сможет решить все мои проблемы…

Брата тоже навещать не получается. Сомневаюсь, что письма с деньгами – достаточное внимание, но я и не испытываю к семье никаких тёплых чувств, скорее как возложенную на себя обязанность. Сказал, что не брошу, но сближаться… нет, ничего подобного я им не обещал.

Не было прежде забот, но я с лёгкостью нашёл себе массу проблем за то время как Илья Фёдорович устроил мне внезапный «отпуск» … Пока слишком сложно судить, стало ли легче от новых обстоятельств, да и не важно. Через три года, когда стану полностью свободен, может быть что-то, да измениться. А пока…

Время за полночь, я только иду домой, устало перебирая ногами. Теперь это обычные будни, в которых меняется разве что, только погода, предвещая скорые морозы. В городе необычно красиво, так всегда бывает перед большими праздниками и ярмарками, на которых мне ни разу не довелось побывать. Может быть, как-нибудь в другой раз.

Думаю, к началу весны можно будет окончательно распрощаться с издательством. И, может быть, попробовать что-то другое? Мир невероятно огромен, разнообразен, а я возьми, да и застрянь в пыльной администрации со стариканом.

Поднявшись на свой этаж, я вошёл в квартиру лениво сбросив верхнюю одежду на пол, упал на диван в гостиной и тут же уснул.

А что есть – совесть? И для чего она нужна. Или кого? А можно так назвать тот странный поток эмоций, что преследует меня в кошмарах? Хочется нагрузить себя под завязку делами, чтобы не было сил жалеть себя, винить или ругать. Это всё лишнее, людям вроде меня – ненужное.

Чёрная тень, как всегда, что-то говорит… но его голос стал в разы тише. Пытаешься заставить страдать? Придётся попотеть. Почему? Верно, мне плевать. Что ещё ты можешь, ты просто голос в моей голове, часть больного воображения, и не более того.

Я хорошо знаю о своих страхах, обидах и ненависти. Легко могу с этим жить, так зачем? Ты напоминаешь мне о прошлом. Оно забыто, не моё.

Может всё это не по-настоящему, ведь я не мог стать чудовищем, а этот человек в зеркале – смог. Я умел сочувствовать, во что-то верил, и понадобилось так мало, чтобы забыть.

Довольно… Понятно, что остановиться можно, сдавшись правосудию, а дальше что? Наступит осознание? Или может раскаяние. Сомневаюсь. Что я почувствую за секунду до казни? Лучше об этом просто не думать.

– Не надоело искать себе оправдания?

– Лгать надоело, – сморщившись, ответил я призраку, и обернувшись в его сторону, безразлично пожал плечами. – Всем, ей хотя бы. Мария сильно заблуждается во мне, ничего не знает. Чем дальше – тем только больше лжи.

– И…? Ты совет просишь, или просто жалеешь себя, как обычно?

Если к завершению работы на Илью Фёдоровича, во мне ещё останется хоть что-то человеческое, тогда, вероятнее всего, будет смысл вспомнить о совести, сознаться. Оставить, тем самым, позади весь этот кошмар, если такое возможно.

Вот чёрт! Проспал, опоздал, блин! На два с лишним часа. Уже можно никуда не спешить, собственно. Босс привык, но в издательство я всегда приходил вовремя. Там мне, просто нравиться, и видимо это действительно много значит.

Да и Мария часто забегает с утра. Я провожаю её до школы, а после иду на работу. Она дура, но одновременно с тем такая умная. Очень интересно рассказывает про учёбу, своих друзей и бесконечные уроки. Бывает утомительно слушать только её, но что бы я сам смог сказать? Ничего такого, чтобы не вызывало приступ тошноты.

Ещё труднее избегать прямых вопросов. Она начала просить объяснения. Не из любопытства, возможно беспокоиться, а я наврал, что завязал. Не понимаю только, зачем было всё усложнять.

После полудня я вышел на улицу, подышать свежим воздухом, сделав перерыв, но краем глаза заметил, как за углом здания кто-то стоит, нервно оглядываясь по сторонам.

Стоп, это же тот, который передаёт письма от Ильи Фёдоровича, почему прячется? Мог ведь легко зайти, это не запрещено.

Тяжело вздохнув, я подошёл к нему сам, но посыльный с бешеными глазами схватил меня под руку и силой потащил за собой.

– У нас проблемы, большие проблемы, – бубнил себе под нос мужчина, ускоряя свой шаг.

Противиться я не стал, добровольно пойдя следом, по-привычке не задавая вопросов. Это и не потребовалось, поскольку, оказавшись на месте, неблагоприятная картина произошедшего стала очевидна.

Три охранника лежали перед главным входом, из их тел, похожих на решето ещё вытекала кровь… Все мертвы, и перепроверив на всякий случай пульс, в этом уже не осталось сомнений.

Внутри кабинета погром, как будто что-то искали. Вывернули всё, до чего можно было дотянуться. Но если не убили Илью Фёдоровича, значит он понадобился живым. Или нашли не всё.

– Александр, ну что нам делать!? Не молчите! – в третий раз переспросил высокий мужчина, нетерпеливо хлопая меня по плечу.

– Не знаю! Пусть секретарь посмотрит, вдруг что важное пропало, это в её компетенции.

Странно… средь белого дня, здесь должно быть, было достаточно много людей. Всё, как всегда, но никто больше не пострадал.

Сомневаюсь, что им нужен бюрократический мусор. За этим можно прийти ночью, не совершая покушения. Никто в здравом уме не полезет вот так, в лоб, без причины.

– Пока ты думаешь, его убьют. А потом и нас… – не прекращая суетиться, надоедливо приговаривал один из сотрудников, помогая секретарям наводить порядок.

– Нет, маловероятно. Да и ты больно кому сдался, а если так боишься – свали отсюда, – задумчиво сказал я, рассматривая пулевые отверстия в стене.

Все они расположены примерно на два метра от пола, выше среднего роста человека, а значит лишней крови им не было нужно. Слишком уж всё у них хорошо прошло, как по маслу… На подобный риск пойдёшь только если уверен, что всё точно получиться. В довесок ко всему, намеренно оставили свидетелей и следы.

– Пропало что-нибудь? – обратился я к помощнице Ильи Фёдоровича, на что та отрицательно покачала головой, собирая с пола оставшиеся бумаги и листовки. Впрочем, я так и думал. Максимум, что они могли бы искать – деньги, но много он здесь никогда не хранил.

– Ладно, в любом случае, решение подобных вопросов не входит в мои основные обязанности. Понятия не имею на что вы рассчитывали, но ищите сами, если хотите, – усмехнулся я, собираясь уходить.

– Тут ты ошибся, Никольский. – перекрыв собой проход несогласно фыркнула женщина. – В случае насильственной смерти, или иных ситуаций, по которым, вдруг, исчезнет глава администрации, ты сразу же становишься первым и единственным на роль обвиняемого. Сбежать не успеешь.

– Правда? И где же, в таком случае, вся охранка?

– Напрасно дерзишь. У тебя же, как оказалось ещё братец имеется, так? Да и к рыжей девке ты не равнодушен. Как бы они расстроились, узнав кто ты есть.

– Что же я слышу, гнилые манипуляции? Ещё слово, и ты о своей жизни забеспокоишься. – Не сдержанно прорычал я, вытащив пистолет.

– Малой, успел забыть откуда вылез? Поубавь-ка тон, спрячь игрушку, и послушай, что взрослая тётя тебе скажет! Твои варианты в общем-то очевидны: либо сдохнешь как собака в тюрьме, или молча идёшь решать проблему. Третьего варианта не будет, – высокомерно сложив руки на груди, закончила она и недовольно поморщившись покинула кабинет.

Н-да… Стерва однозначно заинтересована в том, чтобы я не соскочил с поисков. Хотя и то, что его смерть повесят на меня, звучит логично, но кого бы здесь волновала моя судьба.

Ладно, не хочу раскачивать ситуацию, нужно хотя бы вид деятельности продемонстрировать, а дальше посмотрим.

На уроках стрельбы я видел такие гильзы, уверен, что стволы использовались офицерские. Простым головорезам такое не достать, а значит я имею дело с подготовленной группой, что уже говорит о преимуществе с их стороны.

И ведь действительно, охранка никак не отреагировала на нападение. На улице все столпились у трупов, а им и дела никакого нет. Некто настолько влиятельный заказал Илью Фёдоровича? Только так можно объяснить их безучастность.

Но опять же, насколько я знаю он имел достаточно связей среди высокопоставленных лиц. Неожиданно, что босс кому-то мог помешать…, хотя такие вопросы уже вне моей компетенции.

Пребывая в некой растерянности, я пошёл в сторону дома. Никаких идей с чего начать поиски нет, и есть ли в этом хоть какой-то смысл. Что вообще предпринимают в таких ситуациях? Безопасность босса не входит в мои обязанности, и с какого чёрта они свалили всё на меня одного?

Погодите-ка! Помощница Ильи Фёдоровича, случайно не заодно с нападавшими? Как-то не сильно я верю в преданность, или страх потерять работу, скорее нечто иное. Слишком спокойная была реакция для непосвящённой в дела, дамы.

– Мария?! Почему ты здесь? – Удивлённо спросил я, остановившись перед девушкой.

– У тебя дома, кажется, кто-то есть! Смотри-смотри, там чья-то тень ходит! Нужно срочно позвать на помощь, – затараторила она, показывая пальцем на окна здания. И действительно, зрение у неё просто отличное, но вот вопит излишне громко. Своими криками она уже могла привлечь нежелательное внимание.

Шикнув, я схватил Марию за руку и потащил за собой, подальше от дома. Два этих случая не могут быть совпадением, но какого чёрта им от меня нужно? Что такого важного я упустил?

– Саша! Ты… делаешь мне больно! – вырвавшись, крикнула девушка, остановившись посреди людной улицы. – Пока ты не объяснишь мне, что происходит, я с этого места не сдвинусь.

– Будь тише, пожалуйста, – сквозь зубы прошипел я, сдерживаясь, чтобы тоже не сорваться на крик от растерянности. Судя по всему, я тоже цель. Но почему?

– Давай проведу тебя домой, а чуть позже постараюсь всё объяснить.

Закатив светло-зелёные глаза, Мария вздохнула и после короткой паузы всё-таки согласилась. Идти мы решили через рынок, где много людей, хотя даже так я не был уверен в безопасности выбранного маршрута.

Как ни крути, но Илью Фёдоровича не спасла даже охрана. Такие же подготовленные люди, я думал мимо них так легко не пройти. Конечно, мне страшно, но сбежать, рискнув братом и Марией, будет подло. Даже для сволочи вроде меня.

– Саш, – укоризненно посмотрев мне в глаза, девушка остановилась, сложив руки на груди.

– Нет-нет, ничего не говори. Я понимаю, как странно всё это выглядит для тебя, но переживать совершенно не о чем. Ситуация такая глупая, понимаешь я должен денег, а отдать не могу, вот они и ходят. Пошли, всё нормально!

Выдавив улыбку, я понадеялся, что эта ложь её успокоит, но ледяной взгляд Марии говорил лишь о том, что девушка ничуть не купилась на придуманную второпях историю.

– Притвориться, что верю? Придурок, у тебя всё на лице написано! И врёт же! Как надоело… Я устала, понимаешь!?

– Ладно, – опустив взгляд вниз, я пожал плечами и устало вздохнул. – Думаю ты заслуживаешь знать, что у меня действительно возникли некоторые проблемы. Впрочем, если через какое-то время не вернусь, пообещай больше никогда не связываться с отморозками вроде меня.

– Не понимаю – растерянно захлопала глазами Мария.

Извинившись, я приобнял девушку и попрощался, оставив её у высокой калитки дома. Может быть, в чувствах людей я никогда не был силён, но посмотрев в те глаза, только полный идиот не догадается о чём в тот момент думала Мария.

Теперь нужно подумать, с чего начать распутывать эту историю. Очевидные догадки тоже могут быть обманчивы. Действовали они явно как не шибко умные бандиты, грубо и у всех на виду, что совершенно бессмысленно. Илью Фёдоровича не убили, я им зачем-то нужен. Заказы бывают нелогичны, но сомневаюсь, что серьёзный и влиятельный человек станет тратить время на излишне ребячество…

Поднимаясь на свой этаж, я увидел свежие пятна крови, размазанные по стенам и лестнице. Утром этого не было, а экономка, между прочим, спокойно дремлет на рабочем месте, словно ничего не произошло. Но ведь это явные следы борьбы, сложно не услышать… Такое.

Замок моей квартиры выломан, но внутри всё чисто. Кроме вбитой ножом в стол записки – ничего бросающегося на глаза. Так… это просто карта с единственной пометкой. Похоже на лестной массив за городом. Это приглашение?

По странному запаху в квартире я могу сделать вывод, что меня совсем немного не дождались.

Если туда ходит электричка, будет удачно. Лишних проблем в дороге я бы хотел избежать. В вот дилижанс легче подкараулить для внезапной ловушки, да и обычное ворьё совсем не прочь напасть, ради наживы.

Придя к железнодорожному вокзалу, я выяснил, что путь меня ожидал не самый простой, но, к счастью, удалось договориться с извозчиком на ночное путешествие. Это было не обязательно, но я не хотел ждать утра. Глупо оттягивать неизбежное, ещё и Мария заявиться, заставит объясняться.

Слишком всё спокойно… Подозрительно тихо. Лунный свет достаточно освещает дорогу без фонарей, а монотонный цокот лошадиных копыт усыпляет.

– Дальше не проеду, – останавливая повозку, отчитался возничий, громко зевая. Поблагодарив, я отсыпал ему горсть монет, и сверившись с картой направился дальше, по песчаной дорожке вниз, вдоль густого леса.

Повезло сегодня с погодой, нет даже малейшего ветерка.

О нет. Слева в кустах, чёрт! Сзади? Он не один.

Знакомый щелчок, после которого, я почувствовал на затылке тяжёлое дуло пистолета, и задержав дыхание остановился.

– Подними руки, – грубо потребовал мужской голос. В таком положении сопротивляться – самоубийство, поэтому я позволил ему обыскать себя.

Вот так, довольно быстро меня схватили, оставив безоружным, и что теперь?

Вдвоём они легко заломили мне руки за спиной, и повели вглубь леса. Паника медленно подбирается комом в горле. Не время терять голову, мне всё ещё неизвестны мотивы, и в том числе, жив ли до сих пор Илья Фёдорович. Так просто точно не убьют, но проверять это, попытками вырваться, не лучший вариант если находишься в незнакомой местности. Лучше выясню какого хрена им нужно.

В потёмках густых деревьев я успел заметить невысокий деревянный забор, пройдя который мы оказались перед кирпичным двухэтажным зданием. Осмотреться по лучше, возможности не преставилось. Похитители быстро сбросили амбарный замок с входной двери, провели меня по неосвещённому коридору, и грубо втолкнули за порог одной из открытых комнат.

По звуку защёлки, прозвучавшей с обратной стороны, стало понятно: никаких переговоров не будет, но и убивать сразу не стали, что даёт мне немного времени осознать положение, а также придумать, как действовать дальше.

Глава 8.

Как только глаза привыкли к темноте, я бегло осмотрел чулан, и заметил массивный деревянный шкаф от пола до потолка, на полках которого лежало много бесполезного мусора, старые журналы, газеты. Табурет с одной сломанной ножкой, и окно, расположенное настолько высоко, что никак не дотянутся до рамы.

Дверь выглядит хлипкой. Можно выбить её вместе с петлями, но не стоит пока поднимать шум, не зная, что происходит снаружи. Да и пришёл я сюда не за этим.

Нужно набраться терпения и дождаться действий от них, а разбираться буду по ходу дела.

Ближе к рассвету меня одолела дремота, противиться которой я не стал. В крохотном помещении то и дело гуляет сквозняк, отчего кошмарно знобит. Уснул крепко и быстро, от чего не сразу услышал возню рядом с собой.

Один из похитителей вернулся, и к этому времени уже успел перевязать мои запястья толстой верёвкой. Спросонья, я слишком долго оценивал ситуацию, не помешав закончить с ногами. Теперь, оставшись в абсолютно обездвиженном положении, начали слегка пошаливать нервы.

За окном во всю пробивается солнечный свет, но здесь, что-то вроде кладовой и освещения всё равно недостаточно.

Перепроверив узлы, он только покосился в мою сторону, но ничего не сказав скрылся за дверью. Отвечать на вопросы, вероятно, мне будут не сегодня.

Не только в теле, но и в голове непреодолимая тяжесть, мало воздуха, продолжающийся озноб. После сна чувствую себя гораздо хуже. То ли от страха, который пытаюсь подавить, или сырости с пылью надышался… Не знаю, но сейчас у меня буквально нет сил пошевелиться.

– Эй ты, дурень бесполезный! – прозвучал знакомый голос, заставив меня одёрнуться. Илья Фёдорович? Всё это время он был здесь?

Несколько секунд я не мог осознать, что происходит. Глупость, конечно, но вдруг он с ними заодно. А для чего?

– Никольский, ты за столько времени, так и не научился использовать голову? Ей нужно думать, – брезгливо поморщившись, грубо прорычал он. – Зачем попёрся сюда, идиот?

– Мне… Эм. Нечего вам ответить.

Нет, не похоже, что он здесь добровольно. Действительно в этом нет смысла, ведь в ином случае, был бы так же заинтересован затащить меня в эту ловушку. Илья Фёдорович неодобрительно покачал головой, и сунув руки в карманы достал пачку сигарет.

Ерунда какая-то. Не проще ли было меня сразу убить, если опасались, что могу вмешаться в неподходящий момент. Однако они отлично знали за какие ниточки дёрнуть, чтобы я пришёл сам. Тоже самое было и с ним? Но охрану ведь убили, значит некоторое сопротивление всё же было оказано.

Вот и роль помощницы мне стала ясна. Крала информацию, или подслушивала, чтобы передать преступникам и максимально облегчить задачу.

Илья Фёдорович, как оказалось ничего не знает о своих сотрудниках, никак не проверяет, неужели так слепо верит каждому? Удивительно, как он до сих пор имеет такое положение, ведь любой способен предать! Даже я… А сдерживает только факт того, что он единственный кто спас меня, и лишь поэтому, я сохраняю преданность нашему уговору. Но люди никогда не поступали, по справедливости, и редко бывают честны даже перед собой.

– Они выдвигали какие-то требования? Может, говорили чего, – спросил я, рассчитывая узнать чуть больше, перед тем как придёт время встретиться с зачинщиками этого мероприятия лично.

– Счёты сводят, – коротко, но подозрительно спокойно ответил мужчина, закуривая вторую подряд сигарету. – Тебя на свою сторону переманить думают. Не велика, впрочем, потеря, такой неисправимый придурок хорошо впишется к бестолковым ублюдкам.

– М-м… Благодарю за честность.

– А что не так, Никольский? Думаешь я сдохнуть боюсь, или ты мне так сильно нужен? Бездушный инструмент, меняй хоть каждый день. Ты ведь самостоятельно, без указки, даже шагу сделать не способен. Да сваливай куда захочется!

– Не тратьте воздух… Обсудим мою непригодность, когда выберемся отсюда, ладно? – нервно усмехнувшись пробубнил я себе под нос, и отвёл в сторону взгляд.

Похоже на то, что Илье Фёдоровичу эти люди знакомы, если мотив – месть. Так же примитивно, как и деньги. А мне нет никакого интереса объединяться с другими преступниками. Не та это свобода, ради которой я стольким пожертвовал. И не безопасно, особенно для тех, кто меня окружает.

Тем временем на улице вечерело, а как я понял, эти ребята здесь не находятся ночью, поэтому должно быть не сложно сбежать. Единственная проблема – замок на входной двери, но я надеюсь найти чего-нибудь полезного в других комнатах. Главное дождаться темноты, есть такое предчувствие, что они где-то рядом. Да и в случае чего, гораздо проще затеряться именно в тёмное время суток.

Спустя какое-то время в коридоре прозвучали шаги, направляющиеся к нам, и весь мой план сразу рухнул. Илью Фёдоровича попросили пойти с ними, намекнув, что кто-то эту ночь не переживёт. Тот только усмехнулся в ответ, и послушно вышел из помещения.

Без внимания, на этот раз, не остался и я. Один из парней, дождавшись пока все покинут кладовку, неплотно прикрыл дверь, и опустив на меня взгляд, усмехнулся.

– Наверное, невероятно обидно умереть здесь, из-за никчёмных привязанностей. А ведь сколько всего ты поставил на кон, выслуживаясь перед всякой мразью. Хм…? Для чего же, – пожав плечами, он достал из заднего кармана ствол, и направил в меня.

– Так и должно было, однажды, всё закончиться. Поэтому не тяни, стреляй, – зажмурившись, рыкнул на него я.

Не показывать страх, невозмутимо дождаться конца. Ведь… я же всё понимал.

Похититель раздражённо цокнул, после чего я почувствовал сильный удар по голове тяжёлой рукоятью его маузера, и завалился на бок стараясь держаться в сознании.

Несколько секунд, или минут в ушах стоял белый шум, а по коже на щеке, стекали тонкие струи горячей крови. Перед глазами всё расплывается, качает словно в лодке.

Никогда не жаловался на морскую болезнь, однако тошнота стремительно подбиралась всё ближе к горлу. Несколько глубоких вдохов, конечно, решили проблему, но ненадолго.

Что происходит? Запугать пытался? Хотя, это уже не важно. Верёвка на запястьях, кажется, ослабла достаточно, чтобы я смог двигать руками. Было опрометчиво с его стороны, не закончить начатое.

Подняв глаза на своего оппонента, я заметил, как тот нервно возиться с пистолетом. Судя по всему, оружие оказалось не заряжено, или по какой-то причине просто неисправно. Повезло. Он совсем не смотрит на меня, не замечает, что мне практически удалось добраться до складного ножика в заднем кармане. На профессионального убийцу он, конечно, не тянет, не проверить оружие, вот идиот…

Теперь только перерезать верёвку. И сделать это как можно быстрее и тише!

Придурки даже не смогли нормально меня обыскать… Впрочем неважно.

Найдя проблему, парень бросил наполовину разобранный пистолет на пол и вышел, не закрыв за собой дверь. Лезвие легко прошло по жёсткому ворсу верёвки, и освободив руки, я так же быстро справился с ногами.

Сколько ему понадобиться времени, чтобы вернуться? Снаружи ничего не слышно, но я готов. Надеюсь, хватит сил и духа, завалить человека с одним маленьким ножичком…

Ничего не подозревающий парень вскоре вернулся обратно комнату, держа в руке знакомый ствол. Убить меня, из моего же оружия!? Вот это наглость!

Он прошёл вглубь, озадаченно смотря по сторонам, и в этот момент я крепко сжав в ладони ножик, набросился сзади, проведя остриём по шее в попытке оставить достаточно глубокую рану.

От неожиданности парень вскрикнул, падая на колени. Мой браунинг упал на пол непроизвольно выстрелив в стену. Шум услышат все, кто ещё остался в здании, нужно добивать, и быстро.

Из-за того, что мы завалились на пол вдвоём, мой нож выпал из рук, но я быстро нащупал влажную рукоять и напоследок ещё несколько раз грубо ударил его в область сонной артерии. Кровь брызгала во все стороны, пару раз попала в глаза. Картина даже хуже, чем в моих представлениях.

Паренёк ещё недолго захлёбывался, хватаясь за горло, прежде чем потерять сознание. Мерзкая, очень болезненная смерть, но у меня буквально не было иного выбора.

Поднявшись на трясущихся ногах, я прислушался к звуку снаружи комнаты и дал себе пару секунд отдышаться. Похоже на нашу возню никто не отреагировал, значит меня решили застрелить, потому уверены, что всё идёт по плану.

Насколько разумно будет просто уйти сейчас? Что-то мне кажется, за убийство их товарища, легко не отделаться. Рискованно бросать ситуацию на самотёк, но мне нравиться мысль о том, что Илью Фёдоровича можно бросить здесь.

Подняв с пола пистолет, я машинально проверил магазин, и осторожно вышел в коридор. В одной из закрытых комнат слышны голоса, идти в открытую – плохая идея. С первым я кое-как справился, использовав эффект неожиданности, и даже это не далось слишком просто, ведь парень физически сильнее, боролся за жизнь до конца, чем ужасно меня вымотал.

Проходя вдоль стены, я прислушивался к каждой двери, чтобы понять откуда могут показаться остальные. Не знаю, успею ли помочь боссу, но это не приоритет в любом случае.

Позади вдруг открылась дверь, и я, мгновенно среагировав, обернулся. Он был из тех, кто волок меня сюда. Тупой бульдог в мышцах.

Прицелившись, я поднёс палец к спусковому крючку, но тут же, кто-то сзади грубо схватил меня за шею и отшвырнул в стену. Из кармана выпал окровавленный нож, и лицо одного из них перекосило бешенством.

– Сволочь! – взревел он, наступив мне на руку, в которой я крепко сжимал свой шанс на спасение. – Надо было тебя сразу задавить.

– Да уж, недооценили сопляка, – сдержанно добавил второй, заглянув в комнату, где лежал труп их подельника.

Конвульсивная боль пробежала по всему телу, я вот-вот потеряю сознание… Нет! Нельзя!

Прощупав пол рядом с собой, я дотронулся до холодного лезвия, схватил нож, и вставил остриё в ногу мужчине, благодаря чему смог высвободить руку, но не успел даже сообразить, как второй мгновенно сориентировавшись, ударил меня несколько раз в живот.

Чёрт…, в физической силе я им совершенно не ровня, даже по одному.

– Достаточно рыпаться, тварь малолетняя.

Закрыв глаза, я во второй раз приготовился принять пулю. Какое же ничтожество, так рано сдохнуть.

– Нет! – закричал я, вцепившись в руку мужчины. От неожиданности он нажал на курок и пистолет произвёл несколько беспорядочных выстрелов.

Всё произошло настолько быстро и неожиданно. Второй тоже успел открыть огонь, попав мне в плечо, но боль я почувствовал, когда открыл глаза и увидел, что в неразберихе эти двое подстрелили друг в друга. Как это вообще произошло!?

Всюду багровые пятна, один по-прежнему двигается, но уже плевать. Добить нечем, нужно уходить… Просто выбраться.

Истекая кровью, я прошёл дальше по коридору и нашёл Илью Фёдоровича. Живой, здоровый, он невозмутимо сидел и ждал пока всё закончиться, но сделав ещё один шаг вперёд, я рухнул без сознания на пол.

Лёгкость, вперемешку с ненавязчивым запахом солёного моря. Ничего не вижу, кроме множества безликих теней. Высокие, тёмные силуэты идут, спешат в никуда…

Ай! Больно.

Приподнявшись, я несколько раз зажмурился, чтобы картинка перед глазами сошлась воедино. Дома… А как? Ни черта не помню, он притащил меня сюда? Сам?

Даже о ранах озаботился, вот уж кто бы мог подумать.

Однако… Радоваться совершенно нечему. Убил я не всех, а что с остальными – неизвестно. Могут вернутся, чтобы закончить начатое, или просто поквитаться. В таком случае это вопрос времени, нужно как можно скорее вставать на ноги.

Раздавшийся о входную дверь стук вынудил меня, с трудом, подняться с кровати и встретить непрошеного гостя.

Мария вошла не поздоровавшись. Как всегда бесцеремонно ворвалась в квартиру и усевшись на диван, недовольно сузила глаза нахмурив тонкие светлые брови. Всегда меня удивляло, как она подбирает моменты вовремя заявиться, но судя по её злобному выражению лица, язвить будет не к месту.

– Саша, я в ярости и требую объяснений, – раздражённо сообщила девушка цель своего визита.

Закрыв дверь, я тяжело выдохнул и потёр ноющее плечо. Меньше всего хочется сейчас говорить с ней об этом. Да, я трус! И вряд ли удобный момент вообще найдётся. Но нет, пожалуйста… Я не хочу вообще разговаривать.

– Немедленно отвечай! Вываливаешь на меня такую информацию и уходишь. Я уже не уверена, всё ли в порядке с твоей головой! Скажи, что это вообще за отношение такое, постоянно ко мне?!

– Я устал, – пожав плечами, коротко ответил я.

Что сказать? Извини, но из-за меня, ты не в безопасности? А меня и вовсе могут убить в любой момент, но даже это не гарантирует моим близким спокойную жизнь. Правда усугубит. Мария должна понять, что нам нужно разойтись по разные стороны, но вывалить всё и сразу будет жестоко.

– Ах устал. Да тебе просто нет никакого дела до чувств других людей. Какой же… Невыносимый эгоист! – раздосадовано крикнув, она, громко хлопнув дверью – ушла.

Ну что же…, не так и плохо, как я себе представлял. Надеюсь, она всё так же быстро остывает, а пока есть возможность, можно наконец наведаться домой. Давно не был, может помощь нужна.

Думал плевать, но всё же успел привязаться к Семёну. Там весь мир иначе ощущается. Не удивительно: ведь брат в силу возраста ещё добрый и искренний. Там тепло. Пройдёт время – и он тоже перестанет ждать меня с таким трепетом. Отдалиться, забудет, это правильно. Кому нужно такое подобие родственника?

Но а сейчас, пока я могу быть полезен хотя бы в денежном плане, не грешно сыграть пару лживых ролей.

Пусть хоть кто-то из нашего дурацкого семейства сумеет стать человеком.

Одна радость: отца вообще никогда и нигде не видно. Есть надежда, что он напился и где-нибудь на лавке сдох, словно тот вонючий бездомный на вокзале.

Так и пройдут наши жизни, в задурманенном рассудке, ничего после себя не оставив, кроме, наверное, бесконечной ненависти.

Прошло два месяца. Конец марта 1904 г.

Сегодня, ранним утром вновь повалили крупные клубы снега, накрывая город белым, хрустящим покрывалом. Счастливые соседские детишки выбежали на улицу, принявшись лепить в краснющих ладонях свои «боевые снаряды»

Как давно я живу здесь, но никого из проживающих в доме не знаю, хотя они между собой общаются. Только меня стороной обходят. Чувствуют, что ли, на уровне неких инстинктов.

Как порой удивительно устроен мир и люди в нём, я не перестаю удивляться. Никогда не сможешь понять о чём сейчас думает тот человек, невозмутимо прошедший мимо снежного обстрела. За добродушной улыбкой, возможно из вежливости, он может скрывать разрушающие мысли.

Пора и мне вернутся к делам. Наконец удалось выяснить кто стоял за похищением, всполошившим тогда не только администрацию, но и охранку, в последствии. Шороху Илья Фёдорович там, конечно, навёл. Они легко и быстро нашли всех причастных, которые сдали организатора.

Проблем эти товарищи с тех пор не доставляли, а вот зачинщика само собой нужно убрать, вот только формулировка босса была неожиданной. Не под такой случай, я бы сказал. Он дал выбор на моё собственное усмотрение, между: убить, или сдать системе.

Когда ставлю на чашу весов Сибирь и смерть, то для себя лично хотел бы второй вариант. Не знаю: то и другое в равной степени страшно. Потеря свободы, или абсолютная неизвестность? Хм… По-моему, здесь вообще нет верного ответа.

На вокзале меня ждали двое из охранного. Всё, как оговорено: они задержат парня, если подам сигнал, либо просто заберут труп.

Прибыв на место, мы последовали плану, составленному наспех в дороге, и я вошёл внутрь старого деревянного дома. Крыша частично обвалилась, отчего в помещение назойливо пахло плесенью и дымом от только что затушенного костра.

Он не только ждал нас, но и совершенно не собирался убегать. Парень немногим старше меня, сидел у стены, укутавшись в лёгкую куртку.

– Долго же старый скупердяй меня искал… Браво, даже личного пса подослал, – рассмеялся он, приподняв на меня взгляд.

До этой секунды, я не сомневался, чем закончиться данная поездка. Он много про меня знает, и нельзя, чтобы носитель компрометирующей информации вышел отсюда живым. Это ведь разумно? К чёрту сомнения, будь на моём месте он, пристрелил бы уже.

– Наверняка ты рассчитывал, что наша встреча состоится на твоих условиях.

– Чего мнёшься там? От малого, разгромившего мой склад я ожидал большей решительности, – подкурив сигарету, парень беззаботно приподнял голову вверх, тяжело выдыхая. – А впрочем, если желаешь поболтать, почему нет? Мне есть, что рассказать.

– Не заговаривай зубы, – процедил я, поёжившись от сквозного ветра.

– Послушал бы, ничего ведь не знаешь, – продолжил он, усмехаясь. – Скажи: это всё, здесь, похоже на будущее, о котором каждый мечтает?

– Если живёшь в таких условиях, то это только твоя проблема.

– Да? Наивный. Подожди немного, инструмент. Преступный мир пережуёт и тебя, после чего выбросит на помойку. Старые вещи заменяют новыми, но куда же девать использованных? М…? Я – это ты, в недалёком будущем.

– Не понимаю.

– Знаешь ведь уже сказку. Сколько нужно, год? Два? Позанимайся грязной работёнкой, подумаешь! Но это ведь ничто, когда впереди чистый лист жизни. Как бы не так, пацан. А память сотрёшь? Руки отмоешь? Ты, навсегда, человек, который умеет только убивать. И за которым обязательно придут, не обольщайся.

Я отшатнулся, на секунду представив, что окажусь в подобной ситуации, но быстро взял себя в руки. Чего он только не скажет сейчас. Так ведь? Только чтобы сбить с толку и свалить.

– Наёмник, который может всё оставить в прошлом, – это мёртвый наёмник. Ты преступник, очнись, всё финал. Не дано для нас иного пути. Или думал, всё будет так просто?

На резко подкосившихся ногах, я рухнул на пол, ощутив сильное головокружение. Блин… По правде говоря, у меня не было сомнений до сегодняшнего дня, что Илья Фёдорович сдержит слово, потому был готов перетерпеть…

– В какой-то период времени ты накапливаешь информацию, так или иначе чем-то интересуешься, углубляешься, и становишься неудобен.

Встав на ноги, я подошёл к окну и махнул рукой, подав охранке условный сигнал. Они быстро вывели парня из барака, удалившись в своём направлении.

Да уж…, меня всё ещё потряхивает от его слов. В теории, оно может быть правдой, но выводы делать по одному человеку всё равно нельзя.

Возвращался домой я в одиночку, думая, как буду действовать дальше. Значит он, как и я, работал у Ильи Фёдоровича. Поэтому не было конкретного приказа? Занятно.

Хотелось бы больше разузнать про неудавшегося похитителя, скорее всего далеко не всё так однозначно, это понятно, но все они многое скрывают, а я, получается, полностью открыт. Так не пойдёт.

Если хочу не только выжить, но и выбраться из этой трясины оставшись при своём, нужно что-то придумать…

Ночью я долго ворочался, не давали покоя всякие мысли. И сдавшись перед бессонницей, вышел на кухню согреть для чая воды.

Илья Фёдорович, там, в Сибири, ведь он ничего особенного и не обещал, я сам, в общем-то надумал себе не пойми чего. Одна только мысль, что можно выйти из тюрьмы намного раньше положенного, затмевала любой здравый смысл.

Этот человек ничего не делает просто так. Понимать бы наперёд, что он точно знает, и почему не сказал сразу, что это был его бывший сотрудник.

Может намеренно столкнул нас вместе. В его стиле развлекаться.

Значит буду ориентироваться по ситуации.

Вчерашняя чистота на улицах, сегодня превратилась в грязевую кашу, обмякая под противным, моросящим дождём.

Кое где, под ногами ещё трескается не скользкий лёд, а на небе всё так же серо.

Солнца хочется. Света.

– Эй! Вы даже ничего не скажете?!

– М? Да я что-то отвлёкся и прослушал, чего хотел? – невозмутимо затянувшись никотином, спросил Илья Фёдорович.

– Понятно. Нет! Это невероятно, вы даже… Вы…! – глубоко вдохнув, я присел на стул возле стола, и сурово посмотрел на Илью Фёдоровича. – Ни одного! Приличного слова.

– Не утруждайся.

Закатив глаза, я продолжил:

– Хорошо. Значит я прекращаю наше сотрудничество, и сейчас же пойду в охранку, расскажу им обо всех наших делишках! Вам всё ещё плевать, Илья Фёдорович? Мне – да. Терять ведь нечего! Раньше я хотя бы знал, что не виновен, а теперь-то, что!?

Отпив глоток, остывшего на подоконнике чая, босс натянул раздражённую ухмылку.

– Твоё право, иди. Но. Мало ты Никольский знаешь. Михаил, действительно, был изобретательным и исполнительным. Такими кадрами не часто разбрасываются, а в жизни случается всякое. Я отпустил его; в самом деле просто отпустил. Говоришь, нечего терять? Ну что же. Раз такое твоё решение, то не смею задерживать.

– Не понимаю… – опустив глаза в пол, я проглотил плотный ком в горле. – Вы сказали, что пытались неоднократно избавиться от него ещё до похищения. Да и сейчас, он ведь уже никогда не выйдет на свободу. Так разве отплачивают ценным людям?

– Наёмники по своей природе долго не живут, и не говори, будто тебя об этом не предупреждали. Миша не в первый раз встаёт поперёк горла, мы взрослые люди, и я свои проблемы должен решать на корню.

– Всё то у вас всегда так складно, будто речь готовите.

– Да. Всю ночь писал мемуары. Ну а ты, если не передумал, то вали, не мозоль глаза. Обещаю, по тебе уж, я точно скучать не буду, – раздражённо прошипел он, зажёг спичку и поднёс к сигарете.

Пожав плечами, я позволил себе немного расслабиться и наконец выдохнул, ощутив, как заболели от напряжения рёбра.

– Вообще я думал, что ты убьёшь Михаила. Зная твою вспыльчивость.

– У меня был выбор. Если хотели убить – дали бы конкретный приказ. А вдруг вы не можете сделать этого из жалости или по доброй памяти?

– Никольский! – вскипев от негодования, крикнул Илья Фёдорович. – Иди уже отсюда. Куда хочешь!

– А, значит, угадал! Неужели вы умеете привязываться к людям? Ну кто бы мог подумать, – рассмеявшись, сказал я, выходя из кабинета. – До завтра!

– Уходи говорю!

Место помощника до сих пор пустует, но в самом здании работа «кипит», как и всегда…

Было видно, что Илья Фёдорович очень быстро раскусил мой фарс, но и я ему не поверил. Пускай, каждый просто останется при своём.

Дома, я упал на свой мягкий диван, прикрыл глаза и задумался, как так быстро привык к нынешнему комфорту, образу жизни. Память о прошлом постепенно меркнет в густом тумане, хотя и забыть полностью это невозможно, но раны больше не кровоточат. Прекратились кошмары. В некотором роде, я даже счастлив, хоть и цена была неоправданно высока.

Послышался осторожный стук, и я неохотно поднялся, но не успел открыть, как Мария сама распахнула дверь моей квартиры и ворвалась внутрь.

– Как безответственно не запирать двери! – ткнув указательным пальцем мне в грудь, запричитала девушка, но тут же улыбнулась и устроилась в кресле. – Никуда не собираешься?

– Нет.

– Удачно зашла, получается? – Захихикала девушка. – На улице холодно, я замёрзла, а ты, что, даже чаю гостю не предложишь?

– Конечно. Извини.

Её перемены настроения не угадаешь, отчего я всегда чувствую себя виноватым, либо растерянным. И в то же время, когда Мария рядом, мне гораздо спокойнее.

– Что-то случилось? Выглядишь бледным, не заболел?

– Плохо спал, – коротко ответив, я вернулся с чашкой и поставил на журнальный столик рядом с Марией.

– Ладно. Ты долго собираешься интригу держать, или наконец расскажешь мне всё? Саш, я ведь не отстану с вопросами. Корчи сколько хочешь свою недовольную физиономию, а поговорить об этом придётся.

– Понимаю. Извини, я должен как-то уложить в голове, как… Чёрт, – замявшись, я откинулся на спинку дивана и запрокинул голову вверх. Слова путаются даже в голове, как же это непросто.

– От твоего молчания ещё сильнее любопытно! К тому же, я уверена, что готова принять всё, и ничто меня не напугает. Ну расскажи, – заныла девушка, ёрзая в кресле от нетерпения.

– Прекрати Мария.

– Ты не сможешь всю жизнь, в одиночку, держать всё в себе.

– Это проще чем ты думаешь.

Недовольно хмыкнув, она отбросила волосы назад, подошла ко мне и усевшись рядом, прижалась, положив свою голову на моё плечо.

– Не перебор? – аккуратно отодвинувшись, спросил я, и тут же отвёл в сторону взгляд почувствовав, как быстро забилось сердце. – Подобными манипуляциями ты всё равно ничего не добьёшься.

– Добьюсь, – ухмыляясь сказала Мария, и тоже отодвинулась, ослабив напор.

– Пей свой чай, а не доставай.

– Вот как! Ну да, как я вообще посмела прийти, отвлекать от важного самобичевания. Обычно у людей это называется поддержка. Я же тебе всё рассказываю, всегда! Потому что мы друзья. Хотя ты, видимо считаешь иначе.

Скрестив руки на груди, она посмотрела на пол, оценивающе перевела взгляд на комнату, меня, и недовольно скривилась, медленно покачав головой. Утреннее напряжение оказалось полной ерундой в сравнении с тем, что она заставляет меня пережить сейчас, не сказав при этом ни единого слова.

– Ты можешь приходить когда захочешь…

Вот только, скорее всего не захочешь меня видеть, как только узнаешь правду. Подумал я, но произнести это вслух не решился.

– Я знаю! Слушай, у меня столько новостей накопилось, так что приготовься! – и Мария затараторила, перечисляя последние новости, которые с ней случились за прошедшую неделю.

Глава 9

Глубокой ночью в дверь раздался настойчивый грохот. Выругавшись про себя, я поднялся с кровати и побрёл в тёмный коридор. Не забывая о осторожности, вытащил из кармана пальто пистолет, прокрутил в замочной скважине ключ и сделал несколько шагов назад. В квартиру тут же ворвался тёмный силуэт. Незваный гость, тяжело дыша упал на колени у порога, и облегчённо выдохнув посмотрел на меня.

Это ведь Михаил? Какого чёрта… Выглядит плохо, но в темноте сложно понять, насколько серьёзно он ранен.

– Сбежал? – спокойно спросил я, подойдя ближе.

Поразительно, он всё-таки смог отбиться от охранки.

– Мелкий слушай, мне некуда больше пойти. Дай отдышусь, – быстро проговорил он, и закашлялся кровью, заляпав дверь и пол у самого входа.

Брезгливо поджав губы, я захлопнул дверь и вернулся к Михаилу с зажённой лампой.

– Похищение, манипуляции, тупые обезьяны меня вообще-то подстрелили, и ты как ни в чём не бывало заваливаешься сюда, потому что просто некуда идти, – недовольно заворчал я, бросив парню влажное полотенце, и сел в кресло. – С хрена ли ты решил, что я стану помогать?

– Ха. Ой тебя по касательной ранили, не ной! И всё-таки, нам есть что обсудить. Я, знаешь ли, гораздо дольше тебя во всём этом дерьме, я нужен тебе, как источник информации. Ну и…, разве не каждый преследует свои цели, разве нет? Ты вот тоже, далеко не святоша…

– Замолчи, – тихо перебил его я, непроизвольно закатив глаза.

Если Илья Фёдорович прознает, будут проблемы. Но… Выгонять живого человека на мороз, в таком состоянии, тоже как-то неправильно. Подойдя к окну, я осмотрел окрестности. Вроде никого, и всё же кто знает, что скрывается за углом в тёмной, неосвещённой улице.

– Я понимаю, что ставлю тебя в непростое положение, особенно после того случая…

– Какой догадливый.

– Да никто даже не подумает искать меня здесь: после всех наших тёрок, только сумасшедший дал бы убежище, – широко улыбаясь заключил он, поднявшись на ноги. На полу образовалась небольшая лужа крови, и я, тяжело выдохнув посмотрел на него ещё раз.

Дружок не из слабых, раз умудрился извернуться от ареста, да ещё и до меня добрался, не притянув хвост. Один на один он раздавит меня как хренову букашку, мне бы не помешал такой союзник…

– Кровь сам убирать будешь, – коротко закончил я, и ушёл на кухню, чтобы нагреть воды для чая.

Михаилу, само собой нужен врач, но в наших обстоятельствах придётся довольствоваться остатками какой-то марли, скорее всего даже не моей, и спиртом.

После некоторых неумелых манипуляций, нам удалось остановить кровотечение, и парень устроился на диване.

Сомневаюсь, что прийти сюда было единственным вариантом. Имея таких друзей, не обратиться к ним за помощью? Странно. Ещё и заявился безоружным, смелости ему не занимать. А мне не стоит расслабляться, кто знает, что этот чёрт способен ещё выкинуть.

Утром я с трудом растолкал спящего Мишу. У него сильный жар и слабость, что абсолютно естественно.

Пусть сегодня отлёживается, а я подумаю, что делать дальше. Может и правда, чего полезного расскажет.

– Мне нужно к Илье Фёдоровичу, он наверняка уже знает о твоём побеге. Спрошу хоть, какие дальнейшие планы и решу, как лучше будет поступить.

– Стой! – подорвался Михаил. – Что бы он тебе не сказал, не выдавай меня. Понимаю, свалился на голову не пойми как, самому тошно, но поверь, мы в одной лодке.

– Угу, – промычав про себя, я вышел в коридор одеваться.

– А на что тебя старикан взял? Ну вот, на самом деле: видно, что не деньгами, выглядишь как бедный родственник. Неужели правду говорят, в тюрьме успел побывать?

– Тебя это не касается. Я пошёл.

Захлопнув дверь, я на всякий случай запер квартиру на все имеющиеся замки. Хотел не отсвечивать лишний раз, но, как всегда, влез в ещё большие неприятности.

Илья Фёдорович, кто бы сомневался, в скверном настроении и понятно почему.

Выслушивая возмущения в сторону охранки и всех возможных непричастных, я решил, что помогу Михаилу покинуть город. Даже если это решение самое идиотское из всех принимаемых мною. В этом, единственной проблемой станет добраться до вокзала незамеченным, да и железная дорога ближе, чем пристань. Шансов будет больше избежать патрулей.

– Никольский! Ну почему ты его не пришиб?! Видишь, сколько проблем теперь из-за тебя!

Босс так сильно кричит, что у меня на почве недосыпа разболелась голова.

– Почему из-за меня-то сразу? – Отведя в сторону взгляд, тихо возмутился я.

– Немедленно найди паршивца и убей! Всё. Он доигрался, надоело!

– Это, конечно, ваши дела… Но мне кажется в этом нет необходимости. Михаил находится не в том положении, чтобы доставлять вам неприятности, а у меня много другой работы.

– Вот ты чёрт драный, не много ли себе позволять начал, а? Исполняй приказы!

– Конечно-конечно, – отмахнувшись, я поспешил покинуть его душный кабинет. Насквозь пропитанный сигаретным дымом.

После похищения он всё ещё слишком дёрганый, много выпивает по вечерам, а утром срывается на каждого, кто под руку попадёт. Такой большой дядька, и не умеет себя в руках держать. Мне, если честно, с тех пор самому бывает страшно, во многом из-за чувства потери контроля.

Это уже не карманные кражи, понятное дело, одними пинками не отделаешься.

Никто из них не говорит правду друг о друге целиком, но есть стойкое ощущение, что Миша не самый плохой человек. Если в моём мире, такое определение, вообще можно отнести к людям.

Дома всё в порядке. Гость мирно спит на диване, так безобидно, без сюрпризов.

– Миша, просыпайся, – потрепав его за плечо, проговорил я и пошёл на кухню.

– Ай! – дёрнулся он, подняв голову с подушки. – О, вернулся. Старик в бешенстве, да?

– Сегодня вечером ты должен уйти. Уезжай как можно дальше отсюда, я знаю путь, по которому доберёмся до железной дороги, а дальше – сам.

– Саш, я тебя понял. Как думаешь, свидимся ещё? – ловко подскочив на ноги, усмехнулся он.

– Надеюсь нет, – устало пробормотал я налив две чашки чая.

До вечера мы старались больше не общаться. Объяснения уже ни к чему, а ему стоит отдохнуть и настроиться на предстоящую поездку. Не завидую, но и помочь больше нечем. Илья Фёдорович говорил на эмоциях, я уверен, он остынет и оставит вскоре Михаила в покое, но до тех пор ему лучше исчезнуть.

В ночи, под тусклыми уличными фонарями мы прошли первый переулок и остановились в тени соседнего здания. Его рана больше не кровоточит, но жар так и не спал за день. Двигаться пришлось неспешно, с остановками. И как только показался вокзал, я, ничего не сказав напоследок, ушёл в обратном направлении, быстро скрывшись среди деревьев.

Оставшуюся ночь меня терзала тревога. Видел ли нас кто-нибудь, узнает ли босс о моём поступке.

Наливая пятую кружку чая, я услышал шорох со стороны коридора и подойдя ближе увидел лежавший конверт у двери. Редко мне приходит почта, скорее никогда, если не считать недавней, едино разовой ситуации.

Хм… Это же… Из дома? Такими неразборчивыми каракулями написать мог только… Хм, Семён.

Мачехе, на всякий случай, я как-то оставлял адрес этой квартиры, но судя по почерку, писала не она.

Понять содержание не особо получилось, но в груди тяжело защемило. Может это всё бред, но вдруг действительно случилось что-то плохое… Что вынудило его просить помощи.

С самого раннего утра я решил лично всё проверить, потому отложив дела направился первым поездом в деревню.

Почему-то на пути к дому, я всегда ощущаю непреодолимый страх. Внутри всё начинает дребезжать, вынуждая развернуться и убежать прочь. «Таким, ты никому не нужен», что-то в этом роде, ведь даже пьянки отца оказались не настолько позорны, чем-то чудовище, которым стал я. И если вредные привычки бросить можно, то убийства, громоздким валуном будут тянуться за мной до конца жизни.

Одно дело понимать головой, какую совершил ошибку, как это неправильно, но лучше не думать, что было бы, прими я иное решение. Пять безнадёжно долгих лет в Сибири, за то, чего не делал. Просто, потому что сволочи решают за нас словно мы марионетки.

Наведывался ведь сюда не так давно, и ничего не предвещало. Дверь открыта настежь, и это в такую-то погоду. Имею ли право вмешиваться в дела семьи, к которой больше не имею отношения? Но Семён, сделал столько действий как для ребёнка, ради того, чтобы послать письмо.

Изнутри послышался неразборчивый рёв пьяного отца, и первая игла воспоминаний тут же вогналась глубоко в грудь. Этот тон, голос. Кажется, что от него я никогда не слышал ничего другого.

Медленно переступив порог, посмотрел по сторонам и увидел на кухне его, сидевшего за столом. Ничуть не изменился, только старше стал. Гораздо старше. На столе валялись какие-то, странного вида помои, две бутылки без этикетки с известной жидкостью внутри, а рядом, в этом хаосе облокотилась о стену мачеха с отёкшим, бурым синяком на лице.

– А ты ещё кто такой?! – зарычал мужчина, подняв на меня залитые спиртом глаза. – Э! Вали отсюда.

– Какая же мразь.

– Чего-о?! Ты чё хамить сюда припёрся выродок! – пошатываясь, отец поднялся и наваливаясь пошёл прямо на меня, тяжело выдыхая, понёс на неустойчивых ногах свою тушку.

Сделав шаг назад, я махнул ему, призывая идти следом на улицу. Семёна нигде не видно, но скорее всего он прячется дабы не видеть этого дерьма.

– Саша, не надо! – закричала перепуганная женщина, подорвавшись следом за нами.

– Не вмешивайтесь, – сквозь зубы прошипел я, и подхватив отца за руку, силой потащил на улицу. Тот, что-то пробурчал, но не растеряв задора перед предстоящими разборками, бодро попытался замахнуться здоровенным кулаком.

Пьяные движения слишком предсказуемы, и увернувшись от прямого удара, я толкнул его коленом в живот, повалив на грязную землю.

– Вот ведь, сыночек, – закряхтел он, пытаясь встать на ноги, чего я ему сделать не позволил, со всей силы ударив ногой в бок.

– Узнал? Сволочь – задержав дыхание, я изо всех сил пытался унять дрожь, доставая из заднего кармана свой браунинг. – Знаешь, что это за вещица? – наклонившись ближе к нему, тихо спросил я и навёл ствол в голову отца.

Сколько лет я мечтал высказать всё, что о нём думаю, но теперь понимаю, насколько бессмысленным будет наш диалог. Он даже не сразу узнал меня!

Нажав на курок в нескольких сантиметров от его охреневшего лица, я почувствовал, как тело мужчины обмякло от страха, а стеклянные глаза словно навыкате, не моргая смотрели на меня. Похоже, в эту секунду к нему ненадолго успело вернуться сознание.

– Выдыхай. О тебя ещё и руки марать, много чести.

Спрятав пистолет, я вернулся в дом, и бегло осмотревшись нашёл мачеху с Семёном. Он вырвался из рук матери, и резво подскочив с места, вцепился мне в рукав пальто со всех своих детских сил.

– Всё хорошо, ты молодец, – осторожно улыбнувшись, сказал я, погладив мальчика по голове. Но переведя взгляд обратно на женщину, во мне вспыхнула новая волна злости.

– У меня нет слов, Зоя Андреевна. На себя плевать, но Сёма ещё не может себя защитить! Ждёте, пока сможет?

Она пристыженно опустила глаза, и сползла вниз по стене, громко зарыдав в голос. Отец осторожно прокрался на кухню, всё так же бешено смотря на меня, и плотно закрыл за собой дверь.

– А что ты предлагаешь!? – вдруг крикнула мачеха, не поднимая лица с колен. – Нам идти некуда!

Поджав губы, я сдержался чтобы не ответить на эти, совершенно не трогающие истерики. Мне тоже некуда было идти. Я тоже умирал от голода и холода, молясь, чтобы всё поскорее закончилось.

– Можете пожить у меня.

Женщину шокировало внезапное предложение, настолько, что спорить она не стала, уйдя собирать незначительные пожитки. Отец носа так и не показал, полностью игнорируя происходящее, похоже заливает пережитый стресс.

А я, подхватив мальчика на руки, сказал, что мы будем ждать мачеху на вокзале, и уверенно покинул это место. Теперь уже зная, что вижу эти стены, и некудышного родителя, в последний раз.

Было, конечно, крайне глупо махать оружием прямо на улице, но оно того стоило, как не крути. Увидеть в этих глазах ужас, чтобы он хоть на мгновенье понял, каково оно, из тирана упасть до уровня беззащитной жертвы. О, это бесценно.

Он бил меня в детстве, просто потому что мог, был сильнее. На то не нужно было никаких причин. Чтобы я не делал, это его только раздражало. Само моё существование, стало для отца просто поперёк горла, а я так наивно пытался понять – за что.

Да просто так. Просто… Он такой.

Уже в вагоне, когда поезд тронулся, и показалось, что всё позади мачеха нарушила молчание.

– Откуда у тебя пистолет? – прошептала она, как можно тише, чтобы никто не услышал.

– Ну украл, а что? Послушайте, я не собираюсь перед вами оправдываться, мне плевать, что вы подумаете. Я сюда приехал только из-за брата, – отвернувшись в окно, я ещё крепче прижал к себе мальчика. Не сказать, что из большой любви всё это было сделано. Просто хорошо понимаю его боль, как собственную, ещё свежую рану.

– Спасибо, Саш.

Добравшись до города, я как смог провёл краткую экскурсию от вокзала до своего дома, по местным лавкам и магазинам, которых здесь предостаточно, в отличии от деревни.

Кажется, уезжал рано утром, а время порой летит так быстро, что до квартиры мы добрались лишь к вечеру. Семён, переполненный впечатлениями, вымотался и захотел спать, поэтому я постелил ему на своей кровати, а себе обосновал место рядом, на полу.

Зоя Андреевна всё это время сидела за столом на кухне, боясь сделать лишнее движение.

– Я здесь бываю мало, поэтому распоряжайтесь квартирой как посчитаете нужным. Деньги оставлю. Ну, и устраивайтесь, никуда не выгоняю, – поставив на плиту кастрюлю с водой, сказал я, и достал две чистые чашки.

– Спасибо. Это слишком большая помощь…

– Угу.

Закончив пить чай, я нашёл какое-то постельное и для мачехи. В распоряжение ей достался диван, который я сдвинул к стене у окна для удобства и собрался идти спать, но стук в дверь, в очередной раз расстроил эти грандиозные планы.

Выглянув в глазок я и напрягся, и успокоился одновременно. Конечно, это всего лишь Мария, да и на часах ещё не слишком поздно. Осторожно выйдя наружу, я тихо поприветствовал девушку и предложил спуститься на улицу.

Будет слишком неловко, если мачеха решит, что ко мне как к себе домой, ещё и вечером, приходят какие-то девушки.

– Я помешала? – удивлённо спросила она, терпеливо наблюдая как тихо я пытаюсь стащить с вешалки верхнюю одежду.

– Нет.

– Ладно. Я в общем-то ненадолго забежала, узнать, всё ли хорошо. Ты в последние дни как будто не в себе…, поэтому хотела сказать, что больше не буду мучать расспросами. Расскажешь всё, как будешь готов.

– Спасибо. Давай, я схожу оденусь и проведу тебя домой.

– Не надо! Ещё не слишком поздно, не волнуйся, – внезапно запротестовала Мария, нервно хихикнув.

– Ладно. А я действительно, бедно выгляжу? – смущённо спросил я, посмотрев на своё отражение в оконном, грязном стекле.

– Ну… Я постараюсь завтра зайти, мы обязательно об этом поговорим! Спокойной ночи, Саш! – подмигнув, сказала она и побежала по грязной тропинке в сторону своего дома.

Махнув на прощание, я посмотрел на свои окна в одном, из которых тускло горел свет. Правильно ли это, однако придётся привыкнуть к тому, что временно живу не один.

Вся сегодняшняя ситуация никак не выходит из головы, разбудив не самые приятные воспоминания. Пьяный отец, такие же дружки. Шум, ругань, тонны бутылок повсюду. Я и сам был готов оттуда сбежать, вот только всюду сплошное безразличие, в котором не было видно и проблеска хоть какой-то надежды.

Поднявшись на свой этаж, я тихо вошёл в квартиру и сбросив пальто закрыл дверь на ключ.

– Друзья приходили? – спросила мачеха, прибирая старые газеты со столешницы.

– Да. Спокойной ночи.

В тёмной комнате, я кое как снял уличную одежду, забрался под тонкое покрывало, и сон мгновенно вытеснил из головы различные тревожащие мысли.

Я проспал целую половину следующего дня, и смог подняться лишь к концу обеденного времени. Не вспомню уже, когда позволял себе подобные вольности, но усталость рано или поздно должна была взять своё.

Илья Фёдорович ещё должен находиться на рабочем месте, и как бы не хотелось идти туда, я должен передать некоторые документы, о которых забыл, и прощупать обстановку с Михаилом.

На улице сегодня настоящая весна. Солнце успело прогреть достаточно, чтобы растаял последний снег, и даже настроение будет жалко омрачать предстоящим разговором.

Приоткрыв входную дверь кабинета, я осторожно просунул голову внутрь, чтобы оценить обстановку.

– Заходи! – подняв на меня глаза, улыбаясь сказал Илья Фёдорович. Он сегодня в хорошем расположении духа. Какая неожиданная редкость, значит моя суровая казнь состоится не сегодня. – Саша, у меня для тебя есть довольно увлекательное поручение. Мечтал попутешествовать?

– Не думал об этом. А…, куда? – удивлённо спросил я, закрывая за собой дверь.

– Садись, я тебе всё сейчас расскажу.

Кивнув, я пододвинул стул ближе к столу и расположился на своём обычном месте, напротив босса. Неужели не спросит про Михаила?

– Один мой хороший товарищ из столицы пожаловался на нехватку людей в своём штате. Ехать далеко, но я подумал, что тебе такой опыт лишним не будет. Там совершенно иной уровень, за то какие навыки усвоишь. Всего-то месяц, прекрасная возможность, да?

Отрицательно покачав головой, я удручённо посмотрел на Илью Фёдоровича, и судя по его счастливому лицу, моё мнение учитываться не планировалось.

– Когда нужно ехать?

– Сегодня вечерний поезд, примерно к девяти часам, и, если успеешь собраться, это будет идеально. Сейчас выдам деньги на расходы, билеты. Тебя там встретят, всё устроят, так что ни о чём не переживай.

Взяв со стола плотный конверт, я машинально сунул его в задний карман и пошёл к выходу.

– Никольский. Не подведи меня перед людьми. Удачи.

– Справлюсь, – сухо согласившись, я вышел за дверь.

Целый месяц в таком большом городе. Это может быть интересно, но я никогда не думал, что будет возможность выбраться так далеко от Приморья, поэтому не был готов к подобным, внезапным, предложениям. От чего, конечно же, чувствую сильное беспокойство.

Вернувшись домой, я достал походную сумку, и задумчиво осмотревшись, начал думать, что лучше буде взять с собой. Попутно оповестил мачеху об отъезде.

Кстати, можно ведь сюда не возвращаться. Это вполне бы решило некоторые проблемы с привязанностями, которые сложно оборвать, да и в целом покончить с грязной работой. Заманчивая мысль, но от себя убежать будет гораздо сложнее. Кому ещё я нужен, умея только убивать?

Бывает, думаю: вот не получиться жить с чистого листа никогда, невозможно изменить личностью, стереть прошлое.

Сложив вещи, я посмотрел на часы. Времени достаточно для того, чтобы попрощаться с Марией, она имеет право знать, хотя бы, об отъезде.

Никогда не был внутри её дома, даже близко подойти боялся. Если родители вернулись, мне стоит воспользоваться обходными путями. И осмотревшись, я приметил удобное место, где проще всего перебраться через забор.

В крайнем окне промелькнула хрупкая фигура, я присмотрелся и увидел девушку. Она так умиротворённо читала за столом книгу.

О её семье я ничего не знаю, но видя в каком дорогом доме они живут, не сложно догадаться, насколько им может не понравиться нечто вроде меня.

Вздохнув, я осторожно постучал по стеклу, привлекая внимание Марии.

– Как необычно, – открыв окно, улыбаясь отметила она. – Только не говори, что пришёл похитить меня на свидание. А то ведь соглашусь!

Девушка ещё сильнее расплылась в хитрой ухмылке, накручивая на палец тонкий локон рыжих волос.

– В другой раз – обязательно. Мне нужно уехать, на месяц, и я подумал, что тебе стоит об этом сказать.

– Ну как же так, – расстроенно поджала губы девчонка.

– Сегодня в девять вечера, с центрального.

– Это же целый месяц! Так долго, но почему ты ничего не сказал заранее?!

– Извини. Мне пора.

Заметив движение в дверном проёме комнаты, я спрыгнул с выступа под окном, и быстро перемахнув забор, убежал домой.

Когда всё было готово, я оставил конверт с деньгами от Ильи Фёдоровича, попрощался с братом и мачехой, и поспешил на вокзал.

Поезд ко своему времени уже ожидал на платформе, осталось десять минут как показывают огромные часы, висящие над кассами, и обернувшись я заметил Марию, которая выискивала меня глазами в толпе.

Мы уже попрощались, не нужно этих сентиментальностей.

Забрав билет, я незаметно проскочил в свой вагон, и с лёгким сердцем устроился в комфортном купе.

Но, она пришла ради меня. И где-то в глубине моего чёрного естества, я смог почувствовать тепло, от одного короткого мгновения. Когда наши взгляды встретились, на последних секундах уходящего поезда.

Глава 10

Московский вокзал встретил меня зимним морозным воздухом. Промозглая земля, покрытая грязной кашей из снега, под ногами прочный, слегка посыпанный песком лёд, и пронизывающий до костей ветер.

Вспомнился несуразный тулуп, который носили в Сибири. Было бы здесь очень кстати укутаться подобным, чтобы согреться.

Протиснувшись сквозь толпу приезжих, я оказался в зале ожидания, масштаб которого оказался просто невообразимым для моего восприятия. Здесь немного теплее даже с открытыми дверьми, хотя, выбранная одежда в любом случае не спасает от сквозняка.

– Никольский?

Меня окликнул охрипший женский голос справа, и я обернулся облегчённо выдохнув. Рядом стояла коротко стриженая смуглая девушка, на голову ниже меня ростом. Нетерпеливо отстукивая по плиточному полу носком ботинка, и безразлично рассматривая причину, по которой пришлось сюда явиться.

– Ну! Что молчишь? Александр Никольский – это ты? – повторила свой вопрос незнакомка, недовольно скрестив руки на груди.

Поджав губы, я неуверенно кивнул. Выглядит она высокомерно, на первый взгляд, но я никогда не разбирался в людях.

– Иди за мной и впитывай, – указав в сторону высоких дверей, спутница направилась туда бодрым шагом, не став дожидаться, пока я переведу дыхание. – Каждое утро ты будешь получать письмо от заказчика, с примерной информацией. Задач может быть несколько в день, узнавать о них ты будешь по факту. Никаких ошибок, работаешь быстро, и чисто. Здесь дисциплина, детка, похуже чем в нашей армии, поверь, знаю о чём толкую. Поэтому даже не думай расслабляться и халявить. Не подчинение – смерть, а если где-то оплошаешь, денег не получишь.

– Кто бы мог подумать, – саркастически ответил я себе под нос.

Спутница продолжила рассказывать о местных порядках, а мне уже захотелось рвануть обратно домой. После долгой дороги спина и ноги ужасно ныли, а мозг наотрез отказывался что-либо воспринимать.

– Детка, да ты не пугайся раньше времени! Первые дни помогу, втянешься! – стукнув меня по плечу, расхохоталась она, пытаясь снять напряжение. – Ещё и возвращаться к себе потом не захочешь. Город у нас отличный, не соскучишься.

– Обнадёжила, – тяжело вздохнув, сказал я. – А как ты так быстро меня вычислила в таком муравейнике?

– Это оказалось, и правда, очень легко. Зашуганный, дёрганый подросток, болезненная белая кожа и безвкусная одежда, – сузив глаза, она покосилась на меня, и заметив недоумение в очередной раз звонко рассмеялась. – Расслабься. Дали данные поточнее, а это я так, от себя пару примет добавила.

– Значит такое обо мне сложилось первое впечатление, – усмехнувшись, фыркнул я и как раз в этот момент чуть было не поскользнулся на льду, который совершенно неожиданно оказался посреди узкой тропинки.

На трамвае мы быстро добрались до двухэтажного здания, в котором было всего четыре квартиры. Ключ от одной из них девушка торжественно вручила мне и попрощавшись убежала. Даже имени своего не назвала, но скорее всего это не так уж и важно.

Побросав на пол вещи, я упал на диван лицом вниз, пытаясь расслабиться. Это будет непросто, учитывая мрачные краски города. За окном тучи, серость, людей непривычно много. Огромное, но пустое пространство… Нет, здесь я точно жить никогда не захотел бы добровольно. У нас ведь и море, и зелень везде, дышать просто легче. Мария там же, всегда рядом.

Домой хочу…

На часах угрюмо отстукивают стрелки часов в районе четырёх утра. Как и было обещано, неизвестная пришла сопровождать меня, и даже принесла первое задание, чтобы я наглядно понял, как здесь всё устроено.

Перед тем как выбраться из дома в ледяные условия погоды я успел выпить горячего чая, отчего на улице чувствовал себя чуть по лучше. Зима видимо не собирается в ближайшем будущем уступать место весне.

– Ты быстро научишься здесь ориентироваться. А пока у нас старый, но действующий театр, в котором по нашим наблюдениям сегодня представилась идеальная возможность отработать цель.

Я промолчал, идя следом в собственных мыслях. Здесь наёмники не только убивают, но и тщательно наблюдают за человеком, готовятся, перед тем как выполнить финальное действие. Прежде мне не приходилось подходить к работе столь досконально. Зачастую Илья Фёдорович уже предоставлял достаточно информации, поэтому мне никакой нужды не было разбираться в чём-то ином.

– Детка, ты сегодня немногословен. Не выспался?

– А можно попросить…

– Нет! – перебив меня, воскликнула девушка. – Де-то-ч-ка. Просто смирись, и настраивайся на работу. Всё, пошли скорее!

Нахмурившись, я пожал плечами самому себе, и побежал следом за ней на остановку общественного транспорта.

Интересно тут всё устроено. Я привык передвигаться на дилижансе, либо пешком если не слишком далеко. Прогулки помогают очистить мысли, вне зависимости от времени суток, или погоды.

Помню шёл на свой первый заказ, совершенно не думая о том, что придётся сделать. Старался представить, будто бы происходящее сон, всё не по-настоящему, и человек не умрёт.

Нет, всё оказалось более чем реально. А теперь я здесь. В свете уличных фонарей город смотрится даже очень красиво. Может, действительно, это место не так плохо, как показалось на первый взгляд?

И как оказалось: заскучать по дому, либо рассматривать местные красоты мне было некогда с самого первого дня…

Три недели спустя.

Половина первого ночи, и похоже мне сегодня вновь не уснуть. Не так давно вернулись кошмары, головная боль, и впервые, отвращение к самой жизни. Только в такие бессонные ночи есть время осознать происходящее, и то, насколько я оказался не готов к подобному опыту. Грязь, предательства, интриги – здесь нет хороших и плохих. Просто очередной жизни суждено оборваться, и почему-то дату выбирает не Бог, не судьба. Какая только бессмыслица не придёт в уставшую голову, просто бред. На небе никого нет, никто не поможет.

Ладно, спокойно. Осталось чуть меньше недели, нельзя сейчас раскисать. Выбор был сделан, я знал на что шёл, так в чём же проблема!?

Совесть или есть, либо никогда не было, но что-то внутри, знатно меня выжирает.

Никого из других наёмников мне больше здесь не встречалось, как и та девчонка, бесследно растворилась в огромном городе. Хочется понять, как другие справляются, сколько масок нужно сменить, не потеряв при этом себя? Если, конечно, от личности остаётся хоть что-то…

Не знаю, какого эффекта хотел Илья Фёдорович, отправив меня сюда, но за этот недолгий период, что-то во мне однозначно сломалось. И уже навсегда.

Одно страшно: стать безликим манекеном, безымянным, пустым подобием на человека. Сгнить под землёй безлюдного хутора, в неизвестной могиле.

Вдруг, в полной тишине послышался тихий скрежет. Замерев, и прислушавшись к звуку я медленно подобрал из-под дивана оружие, после чего укрылся за спинкой кресла. Но тут, входная дверь диким грохотом рухнула на пол. На несколько секунд время замерло, прежде чем я ощутил жгучую боль где-то рядом с плечом, и непроизвольно вскрикнул от неожиданности.

Пошатнувшись, я прикрыл порез рукой и поднял глаза на вошедших в квартиру нападавших, чьи лица, в темноте рассмотреть не удалось. Боль притупилась от сильного озноба. Это похоже на шок, но я не могу отключиться, не так быстро…

В памяти всплыл недавний обрывок мысли, как думал о смерти. Будь осторожен в желаниях, да?

Один из мужчин подошёл ближе, приставив к моей голове пистолет, но я не способен даже пошевелиться, не говоря уже о каком-то сопротивлении. И через несколько минут меня всё-таки свалило изнеможение, перемешанное со страхом.

А когда пришёл в себя, обнаружил, что глаза завязаны тёмной тканью, отчего не сразу понял, что куда-то еду. Главное с кем?

Но ответы на вопросы долго ждать не пришлось. Транспорт, на котором мы передвигались вскоре остановился и меня вышвырнули на холодный снег.

Всё тело беспрерывно колотит, и я не думаю, что в этом виновата погода, хотя свежий воздух слегка отрезвляет.

Меня грубо втащили в помещение, где стоял тот же морозильный холод, хотя совсем не это должно сейчас волновать. Самостоятельно сорвав с глаз повязку, я почувствовал мощный толчок в спину, и некто схвативший меня за горло, начал сжимать руку до тех пор, пока воздуха в лёгких почти не осталось.

– Какое же приятное это чувство, в мои лапы попала очередная мерзкая крыса, – прорычал мужчина, толкнув меня в стену. – Говори всё: имена, на кого работаешь, с кем. Ты, отсюда уже никуда не уйдёшь, поэтому советую раскрывать рот только по делу. Иначе, я с огромной радостью, но очень долго буду выбивать из тебя жизнь.

Закашлявшись, я попытался осмотреться, но с трудом мог устоять на ногах. Скорее всего он не шутит, если судить по некоторым пятнам, трупной вони, то здесь совсем недавно разлагалось тело и возможно не одно. К сожалению, мне хорошо известен этот специфический запах.

– Значит, наёмников косишь. Как благородно.

– Подарю тебе пулю, за догадливость, – мужчина демонстративно покрутил в руке пистолет, язвительно оскалившись в ухмылке. – Если не страх, то боль в любом случае развяжет язык.

– Это могло бы сработать, вот только я ничего не знаю! Мой контакт с заказчиком ограничивался короткими телеграммами.

– Напрасная преданность! Вы же расходный материал. Или тебе недостаточно мотивации для конструктивного разговора?

Рука мужчины ещё крепче сдавила горло. И сразу же я почувствовал тупой удар по голове потеряв равновесие, а через секунду оглушающий выстрел выдернул меня обратно в реальность.

– Не надо! – испуганно закрыв лицо руками, выкрикнул я. По щеке пробежала горячая кровь, но ничего больше, кроме бьющей по вискам головной боли. Выстрел оказался предупредительным, но, если совсем ничего не сказать, следующим действием он совершенно точно напичкает моё тело свинцом. Вот только, думается мне, что сдохнуть сразу не та роскошь, на которую можно рассчитывать.

– Какой же ты жалкий, мерзкий! Других убивал, не спрашивал, хотят ли они отправиться на тот свет. Нет, это же просто работа, деньги! Зачем думать о таких глупостях пока собственная шкура в безопасности. А тут вдруг страшно тебе стало, мразь?! – он ещё раз со всей силы ударил меня в живот, и больше я не смог устоять на ногах, рухнув на грязный пол, покрытый старой соломой.

Почесав затылок, мужчина раздражённо схватил меня за запястье, и приподняв, протащил до толстой ржавой трубы, к которой начал привязывать руки верёвками.

Если по правде, то мне в самом деле хотелось причинять людям боль. Мы беспомощно умирали от голода, а они равнодушно смотрели. Это так же нечестно, несправедливо. Вот только…, я и наёмником быть не научился, каждая отобранная жизнь является в жутких кошмарах. Бесконечные бессонницы, сомнения, одиночество.

Став преступником, я только приближал собственный финал, а жизни так и не понял. Но как бы то не было, всегда думаешь, что расплата если и настигнет, то как можно позже.

Илья Фёдорович правильно говорил, я слишком посредственный, поэтому могу рассчитывать лишь на удачу, но и она не бесконечна.

После восьми пережитых ночей мне надоело считать дни, ориентируясь только по свету из щелей полуразваленного сарая. Они не теряют надежды выбить из меня хотя бы слово, но я изначально не был заинтересован в переговорах. Говорить, в общем-то, совершенно не о чем.

Методы этих людей ничем не лучше, чем моя работа. Сколько здесь, до меня, было до смерти замученных? Не хочу никого судить, думаю все мы поступаем одинаково неправильно, убивая друг друга.

Хуже всего, что нет надежды на изменения. Заказчики так и будут вербовать новых наёмников, прячась в толстых стенах своих особняков, за спинами бесчисленных охранников. А кучка мстителей…, часть которых отворачивается при виде крови, себя явно переоценивают. Или просто не осознают, насколько глубоко пустила корни истинная проблема.

Видимо, совсем скоро умру и я. Силы давно закончились, глаза невозможно открыть, двинуться, но во мне упрямо поддерживают жизнь. Если теряю сознание становиться легче, но боль всё равно не прекращается. Так страшно возвращаться в реальность. Почему они просто не покончат со мной?

Тёмное пятно растворилось в тумане сна. Сущность из кошмаров больше ничего не говорит, а я вновь почувствовал обжигающую боль, выламывающую изнутри кости.

Не вдохнуть, как будто комната заполнена плотным дымом, и ничего не видно кроме серых образов, медленно плавающих вокруг.

Сосуды в голове привычно пульсируют в спазмах. Когда-нибудь это всё же должно закончиться, ужасно хочется немного воды…

– Принесу, – послышался тихий голос неподалёку.

Я сказал это вслух? В постоянном бреду уже даже плевать, где находишься, какие мысли мелькают в голове, и что говорят другие. Ты уже ничего не способен понять.

Почувствовав прохладную жидкость, стекающую одновременно в горло и по подбородку, я смог глубоко вдохнуть ртом, и закашлялся от переизбытка кислорода.

Картинка перед глазами начинает проясняться соединяясь воедино, вокруг так много крови, чьи-то ноги, звук шагов. А внутри нарастает злость. В очередной раз прихожу в сознание, ничего ещё не закончено, а я уже… Просто на грани.

– Живучий, однако-же, – язвительно подметил мужчина, присев на корточки передо мной.

– Нет, – прерывисто дыша, пробормотал я охрипшим голосом. – Убей, закончи это.

– Вначале информация.

Поджав губы, я запрокинул голову назад, обессиленно закатив глаза. Сколько времени прошло, уже и забыл какого чёрта им нужно. Расскажи-расскажи, что?! Они просто тратят время в пустую.

– Ладно, если можешь встать – уходи.

– Не понял. – удивлённо раскрыв глаза, я посмотрел по сторонам. В комнате нас двое, а в чём подвох?

Попробовав пошевелиться, я обнаружил, что больше не связан, а тело хоть и ужасно затекло, но мысль о возможном спасении тут же придала сил.

– Да, на этот раз ты можешь уйти, – подхватив меня под руку, мужчина помог подняться на ноги, и вывел на улицу. Сугробы успели растаять. Насколько времени я выпал из жизни? Ночное небо освещается множеством ярких звёзд, которых в городе совсем не видно. Воздух такой тёплый, весенний… Пошатнувшись, я опёрся спиной о покосившуюся стену дома, потирая резко вспотевший лоб из-за сильного головокружения.

– Ты не местный, да? Прекращал бы заниматься подобным, ещё ведь вся жизнь впереди.

– Угу, – промычал я, пытаясь оттереть рукавом, корки запёкшейся крови с лица.

Кивнув, собеседник взял жестяную чашку и зачерпнув из ведра ледяной воды, помог мне умыться. Общую ситуацию это конечно же не спасло, но в подобном положении куда важнее просто добраться до цивилизации, не рухнув по пути без сознания.

Большая часть вещей, включая чистую одежду осталось в квартире, но возвращаться туда явно не лучшая затея. Денег, оставшихся в карманах пальто, на дорогу должно хватить, а остальное уже не имеет значения. Главное, просто поскорее убраться отсюда.

Если подумать, то мне действительно не хочется возвращаться даже домой. А как бы на моём месте поступил другой человек? Такой идеальный момент, чтобы исчезнуть. Затеряться в другом месте по поддельным документам, и вот она, новая жизнь о которой мечтал.

Выбравшись на оживлённый проспект, я сразу обратил внимание, как люди оборачиваются в мою сторону: кривясь, хихикая, либо просто в недоумении. Многовато нежелательного внимания.

Нащупав во внутреннем кармане рукоять ствола, я облегчённо выдохнул, сев на грязный тротуар.

До последнего не верил… Боже, я жив! Не это ли – самое главное?

* * *

За неделю, проведённую в дороге: раны затянулись, синяки сошли, вернулся здоровый цвет лица. Удалось даже хорошенько выспаться. И хотя общий вид стал значительно лучше, душу нещадно выворачивает наизнанку. Понятно, что второго шанса я ничем не заслужил, однако зачем-то всё равно его получил. И какие выводы должен был сделать? Может просто судьба так распоряжается, не всегда справедливо. Кто же знает.

Но я невероятно счастлив, что продолжаю дышать. И этот город, здесь всё своё. Знакомые улицы, зелёные парки. Даже люди, воспринимаются иначе. А ещё есть один человек: она важнее абсолютно любой, даже собственной, жизни…

В поезде у меня было достаточно времени подумать, но когда подходишь к её дому, то понимаешь, как это будет непросто.

Нет… Снова не сегодня?

Опустив голову вниз, я стыдливо поплёлся домой, ругая себя за нерешительность. Мария никогда не простит мне всей лжи. И даже боли, которую, несомненно, нанесёт правда. Но она имеет право знать. Поэтому неприятный разговор в любом случае должен состояться в самое ближайшее время.

С самого порога меня встретила мачеха. Рассказала про Семёна, местную школу, и их общие успехи к новой жизни. Новости действительно хорошие, а значит всё было не напрасно.

Закрывшись в комнате, я разложился на полу и с головой укутался в тонкое одеяло. Заработанных денег нет, вернулся с пустыми карманами, а ведь при иных обстоятельствах мог бы помочь им с жильём. Неприятно, конечно, но, с другой-то стороны, я мог потерять вообще всё. До сих пор в дрожь бросает…

Провалявшись без сна около часа, я плюнул на это бесполезное занятие, оделся и вышел на улицу. Не будет видимо покоя, так что хватит откладывать важные дела. Встреча с Марией хоть и долгожданная, но сегодня станет последней. Мне нужно было прервать всяческие с ней связи, изначально нельзя было сближаться.

Перед её дверьми, весь настрой сменилась жутким мандражом, но несмотря на это я всё равно постучал.

Длинные рыжие волосы девушки, словно шёлк показались раньше её самой, и я уже начал придумывать любые поводы, чтобы только отложить это ещё на день, два или неделю…. Нет, не скажу сейчас, больше никогда не решусь.

– Нам нужно поговорить! – Сжав руки в кулаках, громко на выдохе сказал я, отведя в сторону взгляд.

– Ладно, заходи, – озадаченно покосилась она, поджав губы.

Мы прошли через огромную гостиную в комнату Марии. Как же непросто заставить себя собраться, подобрать слова, с чего лучше начать? Не сделав ей больно. Такое, вообще возможно, преподнести мягче?

– Ну-у, – нетерпеливо протянула девушка, нервно застучав указательным пальцем по подоконнику. – Что-то мне этот тон совсем не нравиться. Всё в порядке?

– Нет, не в порядке!

Подавив нервный смешок я отвернулся, покачав головой. Как же стыдно смотреть в глаза человеку, который тебе верит, это просто предательство. Но сложив руки на груди, я ещё раз глубоко вдохнул и повернулся к ней, не решившись отойти от двери.

– Мария, я вернулся к прошлому, давно, – и сделав паузу, осмелился поднять глаза. – Моя работа, заказные убийства. Но, прежде чем ты прогонишь. Прости! Согласен, как дико всё это звучит, понимаю. Просто тогда, это казалось единственным возможным выходом, а потом затянуло как в болото. Я был озлоблен, потерян и очень одинок. А ты вдруг появилась, стала первым светлым событием всей моей ничтожной жизни, и разрушать это было так страшно! Извини.

Глаза девушки покраснели, и прикрыв рот рукой она медленно села в кресло. Ещё никогда мне не доводилось видеть последствия своих ошибок, как она по-настоящему плачет из-за меня. Как в очередной раз разрушил чей-то мир своим бесконечным эгоизмом…

– Я к такому, была готова, но принять…, – поморщившись, прошептала она. – Как это? Вообще. О господи, кошмар какой…

– Ты обо мне ничего не знала, потому что, не знаю кем бы выглядел в твоих глазах, расскажи я правду о своём прошлом. Это нормально! Если мы совершенно разные, понимаешь?

– Да будь ты кем угодно, Саша, это не имело бы для меня никакого значения. Но не убийцей! – расплакавшись, крикнула Мария обхватив себя дрожащими руками. – И что же, теперь?

– Так сдай меня охранке! – Неожиданно для себя сказал я, спокойно пожав плечами. И не дожидаясь какого-либо ответа вышел за дверь, пожелав быстрее покинуть её дом. Сам, я в любом случае не смогу остановиться, но ничего, если это сделает кто-то другой.

Устроившись на лавке в безлюдном переулке, я закрыл лицо руками, пытаясь сдержать массу накопившихся эмоций.

Да! Да, мне больно, а кого-то это смущает?! Не нравиться? Чёртовы психи… Но в очередной раз на всё наплевав, разрушив, приходиться брать себя в руки, подняться и идти дальше. А что поделать, когда ты обычная мразь. И если Мария решит последовать последнему совету, так мне и нужно.

Последний человек, который так до сих пор и не удостоился моего визита – это Илья Фёдорович, а раз время ещё позволяет можно зайти, поздороваться.

С ним часто оказывается куда проще, чем я успеваю нафантазировать, поэтому проблем из-за затянувшегося путешествия возникнуть не должно.

Хотя бы здесь, точно будет стабильно-уныло. Ну и где, если не в администрации?

Возле кабинета босса сидит новая помощница, гораздо старше и крупнее предыдущей, но не приятнее на вид. Тонкие седые волосы аккуратно собраны в короткий мышиный хвост, клетчатый наряд.

– По какому вопросу? – лениво спросила она, безразлично посмотрев на то, как чужак вторгается без предварительной записи.

Тихо усмехнувшись, я приложил палец к губам и подойдя ближе к столу продемонстрировал женщине торчащий из внутреннего кармана пальто, свой браунинг. На её каменном лице не дрогнуло ни единого нерва, а вместо дальнейших вопросов, она сонно зевнула, махнув на меня рукой.

Разочарованно выдохнув, я толкнул дверь вперёд и вошёл в кабинет. Илья Фёдорович, кто бы сомневался, мается от безделья с чашкой чая и папиросой у открытой форточки.

– А вот и Никольский, явился, – бросив короткий взгляд в мою сторону, буркнул он себе под нос. – Как съездил?

– Вы как будто и не ждали. Но, в общем-то, всё было прекрасно. Красивый город, люди приветливые, очень даже доброжелательные! Подумывал остаться, а потом решил, что как же вам, Илья Фёдорович, скучно будет если не вернусь, – съязвил я, нагло устроившись в удобном кресле начальника.

– Да-а?

– Угу.

– Понятно. Ладно, если это всё что ты хочешь сказать, пусть так, – стряхнув пепел, Илья Фёдорович поставил чашку на подоконник и осуждающе посмотрев на меня сложив руки за спиной.

– Этот опыт, о котором вы говорили, разве пригодиться здесь? Мне просто интересно, поскольку, если честно затея похожа на бред.

– Может быть.

– Хорошо, – вытянувшись, я устало зевнул и перебрался на своё место.

– Недоволен чем-то? Если мне будет нужно, ты и на Северный полюс отправишься. Думаю, объяснять не обязательно, но пока твоя жизнь принадлежит мне, выполнять будешь, что скажу.

– Дерзко. Вот только вы забываете, что являетесь таким же смертным человеком, – изобразив руками подобие пистолета, я сделал вид, что целюсь прямо в голову Ильи Фёдоровича. – Бах!

– Пошути ещё, негодник малолетний, – расслабившись в кресле, фыркнул мужчина. – В Сибири-то, без кривляний, совсем туго будет.

– Да, пожалуй, – широко улыбаясь, я сунул замёрзшие руки в карманы. – На сегодня свободен?

– Должен тебя предупредить: ты заигрался, подпуская людей слишком близко, и я в курсе. Не вынуждай принимать меры, ладно? Я, всё ещё надеюсь на твою осознанность. Саш, пора уже начать думать головой.

Кивнув, я вышел за дверь и направился к выходу. На улице успело похолодать к вечеру, но слова Ильи Фёдоровича действительно заставили занервничать. Напрасно думал, что мои личные дела его не интересуют, хотя… Всё правильно. Чувства делают нас уязвимыми, это недопустимо.

Неспешно добравшись домой, в сладком предвкушении горячего чая и долгого сна, я с кем-то столкнулся в проходе возле квартиры.

– Саша!

Демонстративно вздохнув, я скривился, увидев перед собой Марию, и повернулся спиной к девушке, нервно теребя в руках ключ.

– Не хочешь меня видеть, да? Знаешь, а мне вот хотелось попробовать тебя понять, но похоже в этом нет смысла. Тебе это не нужно, не нужны чувства, дружба. Всё было пустой иллюзией?

– Интересно, а ты значит, ожидала чего-то другого?

– Нет! Я просто дура. Но это не преступление.

– Дура. Согласен.

За спиной послышались её удаляющиеся шаги, а я так и остался стоять перед дверьми. Стиснув до боли зубы, в отчаянных попытках сдержать поток накатывающих слёз.

Глава 11.

Год спустя. Февраль 1905 г.

Недавно слышал, что у людей есть множество ассоциаций на хорошие, либо плохие моменты. Это могут быть некоторые звуки, времена года, или дата, которая навсегда врежется в память. Почему я, ничего подобного, ни разу не испытывал? Хотя случалось столько разных событий.

Практически весь год пришлось много работать. Ездить в соседние города мне понравилось узнавать новых людей. Благодаря чему получилось собрать достаточно денег и устроить мачеху с братом в собственное жильё.

Да, подарок слишком дорого обошёлся, однако я ни капли не пожалел о времени, проведённом с ними. И понял, что хочу оставить после себя что-то хорошее.

Илья Фёдорович говорит, что через полтора года покинет город, а вместе с этим я обрету свободу. Подходит то время, когда вновь придётся выбирать: уехать с ним, или же остаться здесь, как обычный человек. После всего…

А что вообще, означает свобода? Собственно, я, как и другие, на кого-то работаю, и да… Как и везде существуют плюсы, минусы, но похоже всё дело во мне самом, меня всё устраивает. Зачем придумывать цель, мечту, если уже всё складывается не так уж плохо.

Ожидая босса в его кабинете, я приоткрыл форточку и достав из пачки сигарету, закурил. Вредные привычки, порой и правда, скрашивают скуку, а вот про успокоение так и не понял. Как по мне, то ни хрена оно не помогает, да ещё запах, въедливый слишком.

– Меня больше устраивало, когда ты спал до обеда, – недовольно пробормотал Илья Фёдорович, рассматривая взломанный дверной замок. – Я же просил не делать так больше.

– Вы просили, чтобы я пришёл как можно раньше сегодня, а сами опоздали. Что случилось?

– Ну да, – почесав голову, он тяжело вздохнул и попросил у помощницы чай. – Ладно, у нас появилась серьёзная проблема. Работа будет не простой, оговорюсь сразу, но тебе придётся её выполнить. Вкратце, то некие ребятишки выкрали у меня важные документы. Один товарищ из охранного уже под арестом. Неровен час, придут и за нами.

– А в чём сложность? Их слишком много, или нужно обойтись без крови? Хотя да, если они пустили в ход информацию, и резко исчезнут, это, положение уже не спасёт.

– Не только. Тебе будет неприятно узнать, кто, всё затеял изначально, но вот у меня данные, и они не врут.

Достав из ящика папку, Илья Фёдорович бросил её прямо передо мной, раздражённо застучав пальцем по столу.

Среди нескольких скучных отчётов, взгляд зацепился за одно, короткое описание. Внешние данные, имя, и даже распорядок дня. Но это невозможно!

– Не может быть.

– Может, Саша. Уберёшь её, другие мигом разбегутся, и по возможности, документы хорошо бы вернуть. Ничего личного. Это твоя работа.

«Сдай меня охранке» … Так я сказал ей тогда. Хм, молодец, ничего не скажешь, вот только, куда же ты полезла. Дура.

– Не могу.

– Ты должен. Это приказ, в конце концов! И я не собираюсь тратить время на уговоры. Пошёл, и выполнил, сейчас же.

– О нет, не в этот раз!

– Идиот, тебя же посадят, или ты по каторге соскучился?! Она просто тупая девка, возомнившая себя бог знает кем. И в этом, к слову, ты виноват сам, но, если отказываешься от дела, я найму другого. Всё, наше сотрудничество окончено. Убирайся вон. Никольский.

Подорвавшись с места, я выбежал из кабинета как ошпаренный и выскочив на улицу направился по незабытому адресу. Вот уж, кто бы мог подумать, что Мария пойдёт на такое, но почему? Обида!?

Илья Фёдорович как никогда серьёзен, ведь на этот раз он сам оказался под угрозой. Сколько есть времени перед тем, как найдётся другой исполнитель? Думаю, не больше недели. Чёрт, я должен срочно что-то сделать, но не допустить её смерти!

Сейчас Мария должна меня выслушать, надеюсь. Но, в любом случае что-нибудь придумаю. Плевать если меня посадят, хорошо бы и всю цепочку за собой утащить, но время…

Перебравшись через забор, я осторожно подобрался к её окну и громко забарабанил по стеклу. Судя по отчётам, в это время она ещё дома, и скорее всего спит ни о чём не подозревая.

Но никто не реагировал, и я продолжал настойчиво стучать дальше, пока она наконец не сдалась.

– Мария! – схватив рукой деревянную раму, я грубо распахнул её шире, и буквально ворвался в комнату девушки. – Что ты наделала?!

– У меня вообще-то есть дверь, но приличие и манеры всё ещё не твоя сильная сторона, – сонно зевнув, она проигнорировала мой тон, и расслабленно подошла к зеркалу, принявшись расчёсывать свои длинные волосы.

– Почему ты не слушаешь меня? Зачем было заходить так далеко, ты хоть немного подумала, чем это может закончиться?!

– А-а, так ты видимо пришёл убить меня, да решиться не можешь? – хихикнула девушка, спокойно пожав плечами.

– Нет. Победа твоя, и я больше не наёмник. Но и ты тоже, не умрёшь, поэтому я пришёл! Понимаю, ты имеешь полное право презирать меня, я готов принять твою ненависть, в любом виде, если это не вовлекает тебя в неприятности! Позволь мне остаться рядом, и защитить тебя.

На секунду Мария замерла, увидев в отражении зеркала как я от отчаяния встал перед ней на колени, не понимая, как ещё достучаться.

– Встань, пожалуйста, – твёрдо буркнула она, и тут же неожиданно подбежала ко мне, крепко обхватив мою шею холодными руками. – Прости, я просто… Я так скучала, но как ещё можно было вытащить тебя оттуда?

– Я тоже скучал, – осторожно приобняв её за талию трясущимися от нервов руками, прошептал я и опустил голову на плечо Марии. – В любом случае, моё положение теперь хуже некуда, терять нечего. Поэтому, я убью Илью Фёдоровича. Сегодня. И это надолго остановит весь механизм.

Отпрянув от меня, она вновь скривилась в раздражённой гримасе, и тут же влепила пощёчину. Да так сильно, что на пару секунд я в прямом смысле выпал из реальности.

– Решил, что твоя жертва искупит все грехи!? За такое тебя точно казнят! Каким бы этот человек не был… Но, нет, так нельзя. Придумай другой способ.

– Ха! Плевал я на грехи, моя жертва ради твоего блага. Потому что я так хочу.

Зажмурившись, Мария помотала головой, но тяжело выдохнув схватила меня за руку.

– Всё равно я тебя не простила, поэтому ты обязан вернуться, сколько бы не потребовалось времени, и извиниться как полагается! Понял?

– Конечно. – Кивнув, я перепрыгнул через подоконник, упав в глубокий сугроб.

Н-да уж, ворваться и убить главу городской администрации средь белого дня – чистое самоубийство, даже для профессионала. Здание уже заполняется людьми, и они быстро поднимут панику. На побег останется приблизительно час, прежде чем в охранке сообразят. Во всяком случае, собственная безопасность уже не приоритет.

Обойдя здание, я встал сбоку от окна кабинета Ильи Фёдоровича, пытаясь высмотреть чем тот занят, и есть ли другие препятствия в виде ненужных жертв. Блики солнечного света усложняют обзор, придётся найти позицию по лучше.

Два охранника у главного входа, и несколько внутри. Всех мне не убрать в одиночку, они быстро среагируют на стрельбу. Помощница, секретари и около пяти человек возле кабинета.

Я дёрнул ручку двери запасного выхода, и буднично вошёл внутрь. Никакого шума, подозрений, в кабинете Илья Фёдорович даже бровью не повёл, увидев меня, и попросил посетителя переждать минуту снаружи.

– Чего явился, передумал?

Проигнорировав вопрос, я подошёл к столу и открыв верхний ящик, взял ключ. Запертая дверь даст мне немного времени, чтобы выбраться наружу через окно, прежде чем охрана успеет сюда попасть. И достав ствол направил дуло в сторону Ильи Фёдоровича.

– Никольский! Тебе конец если выстрелишь, не понимаешь!? – прорычал он, медленно попятившись к стене. – Подумай хорошо Сашка, это я спас тебя, я дал тебе даже больше, чем ты мог желать! Ну, в самом деле, какая-то тупая девка…

Поджав губы, я положил палец на курок, и сглотнув горький ком в горле, произвёл несколько грохочущих выстрелов. Секундная тишина сдавила голову, прежде чем пришло осознание совершённого.

В последний момент он попытался что-то достать из тумбы, стоявшей позади стола, но не успев ничего сделать, безжизненно рухнул на пол.

Засуетившись, я посмотрел по сторонам и, прежде чем уйти вытащил из ящика стола пачку с отчётами, где фигурировала Мария. Шум за дверью предупреждает, что на выстрелы пошла соответствующая реакция, снаружи явный переполох, поэтому схватив табурет, я бросил его в окно со всей силы. Разлетевшееся вдребезги стекло привлекло внимание прохожих на улице, но никто не стал вмешиваться, позволив мне беспрепятственно сбежать.

Я бежал так быстро, что перед глазами всё плыло. Вокзал и первый попавшийся поезд. Проскользнув мимо людей, я впрыгнул в последний вагон без билета и отправился в неизвестность.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.