Даша Пар
Равновесие крови

© Пар Д., 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

* * *

В память о любимом папе, который всегда поддерживал и верил в меня.

Глава 1
Столица Клэрия

Селеста

Я бы хотела оказаться где угодно, только не здесь. Не в этой маленькой карете с закрытыми окнами, такой тесной, что даже через платье чувствую горячее бедро сестры. Здесь душно. И плохо пахнет. От спертого воздуха немного кружится голова и губы соленые.

Эта поездка длится почти месяц. До того мы бедны. Не можем позволить себе купить билет в магический портал. Одежду и личные вещи отправили почтой. Мать кривила губы, подсчитывая, во сколько встанет отправка. Вышло чуть больше, чем если самим перевозить, а риска меньше. Так что мы едем почти налегке.

Отодвинув занавеску, я уставилась на сероватую жухлую траву среди луж. Над полем в окружении светлых облачков сияет весеннее солнце. Вдалеке летит клин птиц, возвращающихся с юга. Весна в этих краях наступает раньше. Дома еще снег лежит, а здесь уже пробивается первая зелень. Через неделю все покроется травой и листвой, тогда как в долине еще месяц пройдет, прежде чем настанет весна.

Мать задергивает занавеску. Я откидываюсь на деревянную спинку, скрещиваю руки на груди и недовольно гляжу на родительницу.

– Я устала. Может, остановимся? Дышать невозможно! – тяну я тоскливо, умоляюще косясь на маму. Сестра рядом встрепенулась. Ей тоже скучно. А вот брат, напротив, углубился в какую-то книжку, и ему все нипочем. Готовится к экзаменам.

– Нет. И хватит об этом. Ты уже просила сделать остановку. Теперь едем до конца. Кучер обещал – к вечеру будем в столице.

Будто в ответ карета подскочила на ухабе, и Кристан от неожиданности чуть не выронил книгу. Этот сероглазый крепыш внешностью пошел в нашу мать, Алисту Винцель, слегка полноватую крупную женщину с роскошной каштановой гривой и пронзительными светлыми глазами. Когда-то она была красавицей. Но после смерти мужа не перед кем хранить красоту в глуши, и она изменилась.

– Можно подумать, там нам будут рады. Зеленые драконы выбрались из Сатуральских долин и пожаловали в столицу на Равновесие, – пробурчала я негромко, ища поддержку у сестры, но та отвела глаза. В отличие от меня, она на что-то надеется. Глупая, и простаку ясно – зеленым драконам ничего не светит. Мы почти что простолюдины. Почти как серые бесцветные дракоши. И к тому же с изъяном, по меркам приличных семейств.

– Хватит! – гневно воскликнула мать, а брат резким жестом захлопнул книгу. За время путешествия в узком семейном кругу он научился заранее определять назревающий скандал.

Потерев переносицу, выглянул в окно, недовольно крякнул и обернулся ко мне:

– Селеста, мы тысячу раз все обсуждали. Последние два года ты просто невыносима! Пора бы уже смириться и принять свою судьбу, – размеренно заговорил он, а мама в знак признательности сжала его руку. – Ты понимаешь, что у нас нет другого выхода? Если я не поступлю в Академию, а вы не выйдете замуж, то двоюродный дядя воспользуется правом старшего и заберет наши земли. Вы с матерью попадете под его опеку, а я либо буду вынужден работать на него, либо пойду на все четыре стороны. Ты готова поставить все на кон, зная, какой конкурс на бюджет?

– Есть же стипендия, – вновь завелась я. – Как зеленый дракон, ты можешь…

– Это Гадельерская стипендия. Ее может получить только очень талантливый зеленый дракон, такой, как сам Артан. За прошедшие годы полной оплаты обучения удостоились только четыре парня из наших долин.

– Но какой в этом смысл? – не выдержала я и повысила голос, глядя исключительно на мать. – Мы получили приглашение как дочери серебряного дракона! Но ведь и так понятно, что мы обернемся в зеленый. Кристан не пошел в отцовскую масть, значит, и мы тоже!

Мать потерла руки, поджала губы, но не ответила. Она и так это знала. Дети от одной пары всегда обращаются в одинаковый цвет.

– Да, Сэл, ты всегда умудряешься довести дело до драмы, – проворчала Калиста. – Как ты не понимаешь, столичное Равновесие – наш единственный шанс чего-то достичь. Что ждет нас дома? Нищета. Изоляция. Да еще эльфы на границе! Ты хочешь снова к ним попасть?

– Кали! – предостерегающе проговорила мама. – Не говори об этом.

– Дома нас ждет любовь, – ответила я очень тихо, опуская голову. – Зеленые драконы женятся по любви. Только после слияния. В любви рождаются дети. И каждый аристократ знает об этом. Нас будут избегать как парий. Ведь у богатых нет любви, все браки по расчету.

– Вот именно, – мягко ответила мама, наклоняясь вперед и осторожно касаясь моего плеча. – Чего ты боишься? Будущий муж точно будет любить тебя. Это покажет слияние. Да любой аристократ счастлив показать, что в его доме живет любовь. Плюс, как ты знаешь, зеленые – самые плодовитые из цветных драконов. У нас большие семьи. Какой дом может похвастаться таким? Да они бегать за вами будут!

– Мам, – укоризненно протянула я в ответ. А она только нахмурилась, сильнее сжав плечо, а после отпустила, отворачиваясь к окну. Всем было ясно, как наивны ее слова.

* * *

Зеленые драконы всегда жили обособленно в Сатуральских долинах, до которых нелегко добраться из-за горной гряды. Основное торговое сообщение шло вдоль рек, широкой сетью опутавших все драконьи владения. Была дорога и сквозь Бросвальскую гриву, выстроенная несколько веков назад благодаря тогдашнему королю Класарию. Но путь через нее облагался налогом, так как расходы по содержанию дороги лежали на плечах самой крупной и богатой долины Гадельер. Жаловаться на размеры податей бесполезно, так как один из сыновей семейства обретался в королевском дворце в качестве первого маршала. Выдающийся представитель зеленых драконов – Артан Гадельер. Говорят, лучший друг короля.

Наша долина, Винцельская, примыкает к королевской границе, за которой начинаются территории эльфов – Ауэрские леса. Давным-давно между эльфами и драконами был заключен мир, однако те времена прошли, и последние лет десять остроухие «отпустили» свой лес, который по кусочкам захватывает нашу землю.

Долина живет за счет небольших угольных месторождений плюс лесопилок. К сожалению, эльфийский лес непригоден для обработки – во время вырубки он превращается в труху. И пилить его тяжело из-за плотной структуры деревьев. Приходится выкорчевывать и рубить, чтобы он не затронул нормальные леса. Удается плохо, из-за этого мы теряем как людей, так и территорию.

Пока отец был жив, существовала сделка с эльфами, но что они получали взамен? Никаких документов не сохранилось, а папа отмалчивался. Даже любимой жене ничего не говорил. После его смерти сделка аннулировалась и возобновилась экспансия, с которой мама ничего не могла поделать. Она даже обращалась в королевский Секретариат, но ее запросы остались без ответа.

И ей пришлось выкручиваться самой. Выдерживать натиск налоговой службы. Вкладывать всю скудную прибыль в разработку новых месторождений. Давать налоговые послабления населению за работу на лесопилках и на границах долины.

Я все это видела. Знала, что нищета – единственный способ сохранить род Винцелей. Нашу семью. У мамы есть какой-то план. Всегда есть. Поэтому лет семь назад она распродала свои украшения и нарядные платья, чтобы нанять нам приличного наставника. А несколько лет назад, после отличного дебюта Кристана на Осеннем равноденствии, наняла еще несколько, чтобы дать сыну шанс поступить в столичную Военную академию.

А нас с сестрой мать начала готовить к столичному Равновесию невест. Это единственная возможность выйти замуж за пределами Сатуральских долин. Она обратилась за помощью к нашему дедушке, Брошину Адегельскому, главе Серебряного дома. Несмотря на давние разногласия, он выслал нам приглашения.

Все это – возможности сохранить род Винцель. Сохранить нашу семью.

Если мы с Калистой удачно выйдем замуж, дяде придется отстать. А если брат поступит в Военную академию, то сможет подать прошение о налоговых послаблениях. У аристократов Военной академии была такая возможность.

В этом исключительность Каргатского королевства, единственной в мире многорасовой страны. На нашей территории, кроме драконов, проживают люди, гномы, эльфы, ше´лки и многие другие расы, которых всегда привечали Каргатские короли.

Приближающееся Равновесие невест – один из наших ключевых праздников. Он одинаково важен как для цветных, так и для серых дракониц. В этот день мы впервые принимаем вторую ипостась. Аристократок выдают замуж, а серокрылые драконицы, обретая самостоятельность, покидают родительский дом. В этом главное различие между нами.

Девушка из высшего общества – способ укрепить положение рода, заключить удачную сделку, получить или обменять земли, или просто заработать на выкупе, если вторая ипостась драконицы окажется необычной. Мнение девицы в расчет не принимается. В случае отказа она вполне может оказаться на улице.

Ситуация выправляется после замужества. Особенно если муж не придерживается старых традиций. Перед девушкой открывается светская жизнь, которой до того она была лишена. Теперь она может посещать театры, музеи, выставки, ходить на балы, культурные вечера. Даже, с одобрения семьи, получить образование.

Исключение – Бирюзовый дом. Там девушек наравне с парнями обучают творческим профессиям, и родители снисходительно относятся к брачным вопросам.

Столичное Равновесие – особенное. Престиж невесты, получившей на него приглашение, взлетает до небес. Для девицы из отдаленной провинции – это возможность пожить в королевском дворце, окруженной настоящей роскошью, побыть в центре внимания, познакомиться с первыми лицами королевства. Увидеть короля! В столичном Равновесии она принадлежит себе, так как родители остаются в городе на все время праздника. Так что очень важно среди сотни соблазнов умудриться устоять на своих двоих и не опозориться. Ведь позор невесты падет и на ее семью.

Я смотрю на своих родных, и сердце замирает. Прошло два года, как я отдалилась от них, не в силах рассказать о своем позоре. Я стала изгоем семьи, а они даже не догадываются об этом! Но время на исходе, и скоро правду узнают все. И я никак не могу это остановить…

* * *

Столица встретила нас необычайно шумной и разношерстной толпой, громоздкой архитектурой жилых домов из кирпича с красной черепицей на крышах, мощеными широкими улицами, на удивление чистыми, учитывая количество экипажей, карет и повозок.

Кристана, как абитуриента Военной академии, высадили в предместье столицы – возле главных ворот внушающего доверие кирпичного здания. До вступительных экзаменов он будет проживать в общежитии.

Прощание с братом вышло скомканным, ведь мы никогда особо не были близки. В следующий раз увидимся через неделю в день весеннего Равновесия. Кристан пожелал нам удачи и велел поддерживать честь семьи. Говорил таким странным высокопарным голосом, что даже мама не сдержала улыбки.

Мы же направились прямо к сияющему королевскому дворцу, видневшемуся с пригорка. Издали открывался вид на покрытые золотом башни-площадки, с которых так удобно пронзать пространство. Талант, доступный только мужчинам.

В ближайшие дни нас ожидало знакомство с другими девицами, медицинский осмотр, репетиция надвигающегося празднества. После недельной изоляции мы предстанем перед королем и высшим светом. По устоявшимся традициям, когда девочка становится девицей, ее прячут от взглядов посторонних. Поэтому бал открытия – это действительно наш первый выход в свет.

На следующий день ни свет ни заря мы отправимся на самую высокую площадку дворца, где примем драконью форму на глазах всей столицы. Во второй половине дня состоится праздничный бал в честь нашего Равновесия, во время которого будут объявлены договорные браки.

Затем начнутся совместные обеды и ужины, светские рауты, балы и представления для невест и женихов, чтобы те узнали друг друга поближе, а родители могли договориться о браке. Все это продлится до майского свадебного цикла, когда почти каждый день будут проходить бракосочетания. Примерно тогда же начнутся вступительные экзамены в столичные академии, а в июне уже будут готовы результаты Кристана. Получается, у нас есть всего полтора месяца на то, чтобы найти себе пару.

К счастью или к сожалению, но моя судьба решится намного раньше.

* * *

Я вижу в себе маленькую девочку, которую вытолкнули на яркое солнце, прилепили на макушку бант и велели улыбаться во весь рот. «Эй, красавица, ну что ты стоишь надувшись? Улыбнись, видишь, сколько на тебя женихов пришло посмотреть! Один из них станет твоим мужем. Разве ты не хочешь понравиться ему?..»

Как я могу хотеть того, что никогда не случится? Никто не знает, какая я на самом деле. Редкий дефект, о котором в приличных семьях не принято говорить вслух. А я так и не нашла в себе сил признаться матери. Маленькая дурочка, которая сама виновата, что попала к эльфам. Может, случившееся – это наказание за глупость?..

Как объясниться с семьей? Как признаться? Да я лучше сбегу, чем сознаюсь, кто я есть! Стану еще одной девчонкой, сбежавшей из дома. Благо есть куда бежать…

Но… всегда есть проклятое «но»!

Удрать сейчас – разбить сердце родным. Пройти через Равновесие – стать позором. Все рассказать? Я дотянула до точки невозврата. Надо было говорить, как только поняла, кто я такая, и все было бы решено. Но время не повернуть вспять. Тогда я промолчала, отложила, испугалась, а потом уже не смогла подобрать подходящих слов, чтобы объясниться. Я сама повесила на грудь этот камушек, а как его скинуть? Никак! Особенно сейчас. Я не могу подставить семью.

Поэтому молчу. Ставлю все это себе в вину, плывя по течению и надеясь, что как-нибудь рассосется. Не рассосалось. И я в капкане оказалась.

* * *

Всю дорогу до дворца сестра нетерпеливо тянулась к окну, разглядывая и запоминая каждую черточку столицы Каргатского королевства, названной в честь святой Клэрии, первой королевы.

Калиста никак не могла поверить, что такие большие города бывают на свете. Наш родной город Винц в разы меньше и скучнее, серее, грязнее, тоскливее и совершенно, просто напрочь лишен магии! А здесь было все. И это все хотелось потрогать и не выпускать из рук. И только мама мешала наслаждаться зрелищем, постоянно одергивая и возвращая на землю.

– Клянусь святыми крыльями Клэрии, ты невозможно неприлична! Вертишься как маленькая дикарка, будто я тебя ничему не учила! Посмотри на сестру, бери пример!

Я скептически глянула на мать и неожиданно показала ей язык, введя родительницу в состояние легкого ступора. Но сестра тотчас угомонилась. В отличие от меня, она действительно хотела стать частью этого мира. Ей хотелось попробовать красоту на вкус. Узнать, каково это – быть настоящей кэррой. Что и говорить, из нас двоих она оказалась примерной девочкой.

Но даже ее целеустремленность, желание узнать и понять иной мир не подготовили нас к тому, с чем мы столкнулись. Сатуральская провинция не зря называлась «венец без камушка»: наша удаленность и бедность создали настоящую оторванность от самого слова «мода». Фасоны платьев, причесок, высота каблуков, аксессуары, украшения… что это для девушек, выросших в условиях, где главная ценность – практичность и долговечность?

Наши платья с дороги запорошены пылью, подолы испачканы глиной, шеи грязные от пота, потому что в дешевой карете оказалось слишком душно, волосы, в последней придорожной гостинице убранные в косы, растрепались, а лица, не знавшие румян и теней, выглядели по-простецки. И на ногах совсем не туфельки, а обычные ботиночки, ведь обувь дорогая, жаль испачкать единственную пару в дорожной грязи.

Иное дело местные аристократки и представительницы богатых провинций. Разодетые в шелка, с лебяжьими шейками, легким дневным макияжем, окруженные флером пряных и цветочных духов, среди почтительных слуг и подле царственных матерей. Наша семья на их фоне терялась. И только фирменная драконья грация, а также фамильное ожерелье Винцелей на шее мамы выдавало в нас приехавших на столичное Равновесие представителей аристократии.

Хотя достоинство проявлялось только в том, что мы были плодом мезальянса между серебряным драконом и зеленым. Бабушка была изобретательной женщиной, чтобы тридцать лет назад устроить этот брак. Серебро в нашей крови позволило нам оказаться здесь.

– Когда останетесь среди невест, не вздумайте искать расположения девицы Гадельер. Я знаю ее мать, девочка будет воротить нос и демонстрировать отличие от вас. Держитесь особняком и с гордостью. Не позволяйте себя унизить и не опускайтесь до их уровня. Помните мои предупреждения.

Я прикусила губу, недовольно оглядываясь по сторонам. Несмотря на лоск и презентабельность окружения, двор напоминал рынок в день приезда торговцев. Было адски шумно. Девушки прощались с матерями и опекунами, слуги разносили чемоданы с вещами, где-то плакал ребенок, неподалеку лаял пес, а мажордом пытался убедить какую-то мамашу, что ее дочурка не может претендовать на отдельные покои, какого бы знатного рода она ни была.

Блондинистая девушка с прелестными голубыми глазами и розовыми губками, будто истинно королевская особа, лениво окидывала взглядом двор, едва заметным движением бровей выдавая приговор всему, что видит. Поодаль уже формировались первые группы девиц на выданье, и многие с почтением глядели на блондинку, а мне стало любопытно, кто она такая.

Кали позади меня, не скрывая чувств, выдавала первые паникующие ноты, засыпая мать сотней вопросов, что делать дальше. Нам предстояла неделя без родительского сопровождения, под присмотром дворцовой дамы, главы женского совета.

Поскольку король Никлос не женат, а его родители давно отошли в мир иной, то многие женские обязанности, обычно возложенные на королеву и ее придворных дам, необходимо было кому-то поручить. Так появился Совет Женевры, названный в честь покойной матери Никлоса. Возглавляла совет бывшая компаньонка королевы – Астерия Брунцкая, дама высокой морали, поборница этикета и соблюдения правил из Фиолетового дома.

– Девы! Оторвитесь от материнского подола! Время на прощания вышло. Вы больше не дети, а девицы на попечении короны. Так и ведите себя соответственно, – громогласно выдала строгая кэрра, встав в парадных дверях женского крыла. Она видоизменила голос, опустив модуляцию до драконьего рыка и тем самым усилив его.

Добившись тишины, она цепким взглядом окинула двор, после чего удовлетворенно кивнула, сторонясь и открывая двери во дворец.

– Мамочка, я тебя очень люблю! – Калиста вцепилась в мать, крепко-крепко обхватив ее за плечи. Я обняла родительницу лишь слегка и поцеловала в щеку.

– Пожалуйста, не позорь меня, – прошептала мама, и я стиснула зубы, выдавая кривую ухмылку. После сравнительного внешнего анализа моя самооценка упала ниже испачканных щиколоток, и мне удивительно, почему молчит сестра.

Распрощавшись с матерью, мы взялись за руки, влились в стройный ряд девиц и вошли в сверкающий дворец.

* * *

Здесь было иначе. Легче, чем дома. После закатного солнца и легкого холодка внутри оказалось на удивление тепло, не затхло и не душно. Потолки горели ровным желтым магическим светом, высвечивая каждый уголок анфилады женского крыла. По дороге кэрра Брунцкая объясняла, что в дальнейшем нас ожидает, где что находится и что будет происходить на протяжении ближайших полутора месяцев.

Двадцать девиц будут представлять свои семейства на столичном Равновесии. По заверениям кэрры Астерии – удивительно, насколько урожайным выдался год.

По напряженному молчанию я догадалась, что это плохо. Чем больше невест, тем меньше женихов. И опять прикусила губу, досадуя на свою нервозность. Лезть в пещеру горного тролля и то легче, чем находиться в этаком приличном обществе. Благодаря хорошему слуху я слышала все, что говорят о сестрах Винцель. Побродяжки, зеленая кость, почти человечки, низкородные и множество других куда менее приличных эпитетов. А Калиста, которая тоже все это слышала, все сильнее и сильнее сжимала мою руку.

– Девушки, для каждой из вас подготовлена отдельная комната с уборной и гардеробной. Эта гостиная-коридор соединяется с каждой из них. Этажом ниже есть библиотека, зал для занятий гимнастикой и выход в подвальные помещения: там сауна и бассейн с морской водой. Если будут вопросы – обращайтесь к своим личным горничным. Сейчас начнется распределение – не зевайте, дважды повторять не буду. Также запомните, что комнаты парные, с внутренней дверью, и у каждой из вас будет компания. По глазам кэрры ясно: следите друг за другом!

Откашлявшись, женщина раскрыла толстую папку и начала зачитывать имена.

– Селеста Винцель – зеленые покои, Паули ван Стейфро – золотые, Агата Вессельмайер – персиковые, Кирнан Грацбурская – покои в зеленых с золотом тонах, – монотонно зачитывала кэрра Астерия, и с каждым именем из ряда стоящих поодаль горничных кто-то выходил. Чтобы было легче ориентироваться, служанок нарядили в цвета комнат. Также в гостиной вдоль стены выстроилась старшая прислуга, заведующая вопросами о распорядке дня и всех дополнительных надобностях невест.

– Позвольте, а почему меня поселили не рядом с сестрой? – не удержавшись, я вклинилась в речь кэрры, чем заслужила ее неодобрительный взгляд.

– Именно потому, что вы сестры. И без разрешения не задавай вопросов! – вздернув бровь, резко осадила меня Астерия.

Покраснев, я расстроенно посмотрела на испуганную сестру. Кали нежнее и в чем-то слабее меня. И мы всю жизнь спали в одной комнате. Трудно представить себя порознь. Кэрра продолжила говорить, а мы отошли в сторону, чтобы разговор не вызвал недовольства придворной дамы.

– Эй, не расстраивайся. Мы все равно будем вместе. Ну и что, что по разным комнатам спим, в гости ходить будем, – попыталась я успокоить сестру, но она упорно разглядывала испачканные ботиночки и следы, оставленные на блестящем мраморном полу. Кали выглядела такой потерянной, такой неустроенной, будто думала, что ей не место среди окружающей красоты.

К нам подошла невысокая рыженькая девушка с очаровательной округлой фигуркой, похожей на налитое яблочко. Этакая куколка в бантиках и рюшах. Один только взгляд на ее украшения – и стало ясно, что девица принадлежит к очень богатой семье. А яркие янтарные глаза намекали на принадлежность к желтым драконам. В драконьей иерархии – простецкий род, но им принадлежала земля вдоль Ангусского побережья, где развивается соляная промышленность и разрабатываются месторождения глины.

– Привет, я Паули. А вы сестры Винцель? – вежливо, но фамильярно поздоровалась девушка, слегка наклоняя голову набок. – Кто из вас Селеста?

– Это я, – подняла я руку, отвечая на приветствие. – Значит, мы с тобой будем жить в соседних комнатах?

– Да, – она широко улыбнулась. – Здорово, правда? Я боялась оказаться соседкой Грацбурской или еще кого из старой аристократии. С их высокомерием – это было бы мучением. А так все удачно сложилось!

– А меня поселили рядом с Миртой Гадельер, – воскликнула негромко Кали, прислушивающаяся к словам Астерии. – Это ведь хорошо? Пойду поздороваюсь.

Я было потянулась за сестрой, но одумалась и осталась рядом с Паули. Она проследила взглядом за Кали, которая уверенно двинулась к незнакомой красивой девушке в простом светло-сером платье с вышитыми зелеными узорами. Вскоре между девушками завязался разговор, и я перевела дух.

– А кто это – Грацбурская? – чтобы отвлечься от грустных мыслей, обратилась я к Паули.

– Кирнан. Удивлена, что ты не знаешь ее. Вон та блондинка, – девушка кивком головы указала на девицу, чья мать устроила скандал во дворе. Сейчас она была окружена свитой из нескольких холеных барышень и что-то вещала, слегка задрав нос. – Синий дом.

– Неужели? – протянула я восхищенно. Можно было и раньше догадаться. Синие драконы – это очень старая знать. Обширное и ветвистое семейство, чьи представители занимали крупные посты при королевском дворе. Из этой семьи вышел нынешний канцлер – Вран Грацбурский. И из этого дома чаще всего Каргаты выбирали себе невест. Такой была Женевра, мать нынешнего короля.

– Перед ней все лебезят, но я надеюсь, ты не из таких?

Я мотнула головой, продолжая с интересом разглядывать Кирнан. Это была стройная блондинка с аккуратным бюстом, мягкими пухлыми губами и тонкими чертами лица. Ее волосы завили и спустили завитками из пучка на затылке, прикрытого тонкой серебристой сеткой. По шее нисходили крупные локоны, так что волосы в распущенном состоянии наверняка спускаются ниже талии. Нежно-кораллового оттенка платье свободного кроя подчеркивало грудь, демонстрируя глубокую ложбинку, сверху прикрытую тонкой полупрозрачной тканью до шеи, на которой покоилась белая камея. Кирнан выглядела очень открыто, но при этом обнаженными оставались только руки ниже запястий да верхняя часть шеи, а платье, расходящееся книзу, демонстрировало исключительно мыски атласных туфель.

Переведя взгляд на свой наряд, я густо покраснела. Мать одела нас в дорожные платья тускло-салатового оттенка, поверх которых каждая из нас накинула темно-зеленое болеро с бантиком. На ногах черные ботинки. Волосы уложены в простые косы, и только на шее небольшое ожерелье с зеленым камушком с гравировкой дома Винцель.

Небо и земля.

* * *

В мою комнату уже занесли чемоданы со сменными нарядами и обувью. Услужливая служанка Анишка сноровисто готовила помещение для проживания, причем даже успела заранее нагреть ванну, чтобы я могла помыться после долгой дороги. Девушка довольно быстро оставила меня одну: вещей не хватило, чтобы заполнить и треть гардеробной, а я жутко стеснялась необходимости перед кем-то обнажаться, так что отослала служанку прочь, самостоятельно уложив волосы и подготовившись к ужину.

Вернувшись в общую гостиную почти в таком же наряде, как и до этого, я почти с завистью смотрела на других. Говоря по правде, я чувствовала себя бедной родственницей на празднике богатых невест.

Заметив мои метания, Паули, только вышедшая из своей комнаты, в знак поддержки легонько сжала мое плечо, шепнув:

– Не переживай так. Я знаю, Сатуральские долины находятся далеко отсюда. И зимой не добраться… у вас было мало времени, чтобы подготовиться.

Согласно киваю, улыбаясь в ответ. Такая версия звучит красивее, чем правда о тотальной нищете нашей семьи.

Пока служанки сервировали столы для ужина, Паули, оказавшаяся любительницей сплетен, увлеченно пересказывала самые популярные слухи столицы. Девушка еще осенью приехала в город и поселилась в доме дядюшки вместе с матерью и компаньонкой из серых драконов.

– Мама говорила, что семейство Кирнан хочет выдать ее замуж за Никлоса. Поговаривают, что им необходимо вернуть былое влияние на корону, – негромко заметила она, когда Грацбурская выплыла из своей комнаты, надменно окидывая взглядом присутствующих и попутно демонстрируя очередной роскошный наряд.

– Король женится? – переспрашиваю я удивленно. Я как-то абстрактно представляла Его Величество, не отдавая себе отчета в том, что он вообще-то мужчина. Затем я сообразила, что королю уже больше пятидесяти лет, треть жизни прожита, пора обзавестись наследником.

– Все указывает на этот год. Восемнадцать лет прошло со смерти короля Словена. Траур по почившим родителям наконец-то официально окончен, сын больше не может его продлять, так что да, наш король скоро должен жениться. И неудивительно, что в этом году оказалось так много невест. У Кирнан достаточно соперниц. Да хоть бы и твоя соплеменница, Мирта! Ее дядя – лучший друг короля. Наверняка ее лично представят ему. А семья Грацбурских много поставила на Кирнан. На ее руку претендовали представители знатных и богатых семейств, но, по слухам, договор ни с кем не был заключен. Значит, она, если не станет королевой, может оказаться в пролете и по остальным пунктам. Драконы не склонны ждать, – несло по кочкам болтушку Паули, явно пересказывающую чужие слова.

– Ты говори, да не заговаривайся, – ледяным тоном оборвала ее Кирнан, словно из ниоткуда появившаяся перед нами. – Куда ящерице земляной знать, что происходит в приличных домах?! Никто не любит сплетен. И тех, кто их разносит, ожидает незавидная судьба.

Паули побледнела и опустила глаза.

– А разве в приличных семьях позволительно так отзываться о соседях? Такие речи свойственны человекам да прочим простолюдинам, но никак не представителю знатного дома! – воскликнула я звенящим голосом, заслоняя новоприобретенную подругу. Назвать дракона ящерицей считалось страшным оскорблением. И будь я дома, не раздумывая дала бы обидчику прямо в глаз!

– Ты так хорошо в этом разбираешься, наверное, потому, что сама от простолюдинки недалеко ушла? – изящно поведя головой, почти мягко парировала Кирнан, а ее подружки уничижительно рассмеялись. – Ладно, не будем обращать внимания, что там простушки несут. Не стоит опускаться до их уровня.

Девица невольно процитировала слова моей матери, и я прикусила язык. Мама просила не лезть на рожон. И если я просто в бешенстве от происходящего и мне плевать на последствия, то умом я все же понимаю, какой вред мои выпады могут нанести сестре.

Чуть позже я встретилась с весьма довольной Калистой: ей повезло с соседкой, Мирта оказалась совсем не такой, как говорила мама. Они подружились, и поэтому Кали быстро распрощалась со мной, так как договорилась быть за столиком с кэррой Гадельер и еще двумя новыми подружками.

Я же вернулась за стол к Паули и еще двум девушкам: из красных драконов – Анка Асколь и Висса Серцкая из Фиолетового дома. После ужина состыковалась с сестрой и ее новыми подругами. Мы решили сыграть в скрабб, карточную игру на шестерых, так что остаток вечера оказался весьма удачным.

Лежа в постели и анализируя прошедший день, я внезапно понимаю, насколько быстро сейчас все будет меняться. За сутки я получила больше впечатлений, чем за весь месяц нашего непростого путешествия. Неделя перед Равновесием пролетит как один миг – быстрее, чем предыдущие два года ожидания. Я упустила время, и теперь остается либо предать семью, либо понести с честью позор, который все равно ударит по родным…

Острое чувство вины вытащило меня из кровати и притянуло к окну. Так душно в этой комнате и в этом отвратительном и прекрасном дворце. Я хочу вернуться домой! Просто выбраться отсюда!..

На небе почти полная луна серебром освещает комнату и высветляет королевский парк, переходящий в лес до самого горизонта. Потянув за ручку, впускаю в комнату свежий холодный воздух. Нет. Не могу здесь оставаться!

И я вылезаю на карниз.

Глава 2
О чем мечтают короли?

Никлос

Наверное, ему постоянно было скучно. Как король, он знал множество способов избавиться от этого назойливого чувства, но ночью все возвращалось. Скука, непонятная тоска, оторванность. Но о чем может грустить повелитель самого большого королевства на континенте? Какая может быть у него печаль?

Во дворце регулярно устраивали сезонные балы, маскарады, приглашали фокусников, иллюзионистов, выступали музыканты, проводили приемы для иностранных послов и гостей, устраивали сессии для лиц от науки и магии. А в самом городе расцветали опера, балет и театр, все цивилизованные и не цивилизованные развлечения были в распоряжении короля. Охота, кулачные бои, скачки, магические дуэли… Все, чего он мог бы пожелать. Как и прекрасные, удивительные женщины, готовые ради него на все. Перед королем все склоняли голову. Он мог получить все, чего душа желает.

Но в этом и была проблема – душа ничего не желала. Даже войн, которые когда-то будоражили кровь отца. Не желала и затеянной дедом государственной реформы, которую с огромным сопротивлением приходилось внедрять в законодательные акты страны.

Развитие промышленности и науки, налаживание торговых путей с заокеанскими княжествами, королевствами и странами. Историки утверждали – на континент пришла эпоха расцвета. Созидания. Превосходства мира над войной.

Но это было скучно.

Каких-то тридцать с лишним лет назад мир доставлял больше удовольствия. Тогда были живы родители, а он был всего лишь молодым принцем. Тогда они завоевывали пустынную жаркую страну Абарат, полную хищных песчаных демонов, которые нападали на новые границы королевства, полученные в результате переговоров с красными драконами. Те не справлялись с соседями и предпочли стать наместниками на своей земле, чтобы не быть окончательно поглощенными зыбучими песками.

Они выиграли ту войну. Благодаря молодому адъютанту тогдашнего маршала, который разгадал уязвимость песчаных демонов. Они оба были почти одного возраста, и возникшая симпатия перешла в крепкую дружбу, которую они умудрились сохранить даже после восшествия на трон Никлоса. А Артан Гадельер сменил пожилого Рупера Свенского, оставив его рядом в качестве своего наставника и учителя.

Именно Артан помог пережить Никлосу смерть сначала матери, а потом и отца. Его единственный друг. Единственный, кому он мог доверять.

Иногда Никлос завидовал Артану, у которого была большая семья. Дяди, тети, сестра, племянники и другие близкие родственники. Молодой маршал не стремился домой из-за размолвки с отцом, но это не мешало ему регулярно переписываться с родными или приглашать их к себе в особняк. Это была настоящая большая семья со всеми своими внутренними склоками и мелкими дрязгами, но внешне – сплоченная и крепкая. Те, кто держится друг за друга.

Род короля никогда не был плодовитым. Это особенность черных драконов. Расплата за могущество. За возможность управлять почти божественной силой. Талант Каргатского рода. Плата – один ребенок за поколение. Только один… Женевра так хотела еще раз родить, что рискнула и, несмотря на все старания Словена, отца Никлоса, умерла в родах, вместе с младенцем. Случившееся подкосило короля, как и магия, к которой он обратился за помощью. Эта сила сгубила некогда великого короля, и Никлос стал сиротой.

* * *

Ник просыпался очень рано, и вместе с ним вставал весь дворец. За завтраком король предпочитал получать краткую сводку событий от канцлера Врана Грацбурского и от своего секретаря Богарта, а также от Астерии Брунцкой по делам Совета Женевры, от Артана – по делам военного аппарата, и от ряда других менее постоянных представителей разных органов судебной и исполнительной власти. По мере надобности иногда к завтраку присоединялись видные ученые, выдающиеся маги и иные гости короля.

В этот день основное внимание было сосредоточено на кэрре Астерии и предстоящем празднестве. Поэтому за столом присутствовали представители казначейства и канцелярии, а также молодой организатор первого весеннего бала – кэрра Винелия Барбская, дивная особа от мира искусств из Бирюзового дома.

Вот уже неделю восточное женское крыло было недоступно для королевских придворных. Невест держали в изоляции, и специально приглашенные эксперты из Магической академии проверяли девиц на пригодность к участию в Равновесии невест.

Сухопарая Астерия, раскрыв на коленях папку, зачитывала итоги последней проверки. И хоть король скучал, раздумывая над более важными делами, приходилось уделять внимание и этому ежегодному празднеству.

– В этом году у нас удивительно большое количество представительниц знатных домов. Некоторые уже должны были быть представлены в прошлые года, однако, судя по медицинским картам, их созревание подошло только сейчас. Поразительное совпадение! – язвительно говорила она. – А после проверок выяснилось, что девы уже давно должны были пройти превращение. Их сознательно держали на зельях, чтобы они подольше протянули в девицах. Разумеется, за такое издевательство над дочерями их семьям направили письма с предупреждениями. За такое вопиющее нарушение они лишаются права участвовать в последующих пяти столичных Равновесиях. Также есть иные нарушения…

– По-моему, все очевидно, – с мягкой улыбкой перебил ее Вран Грацбурский.

Этот немолодой мужчина, обладатель густой светлой шевелюры и пронзительно голубых глаз, сидел по правую руку от Никлоса и в данный момент меланхолично постукивал чайной ложечкой по яйцу. Его обманчивое добродушие и вид милого дядюшки вводили в заблуждение всякого, кто впервые вставал на его пути. Второй такой ошибки враги не совершали. Да и союзники тоже.

– Да? – заинтересованно протянула слегка смущенная Винелия, сидевшая наискосок от него. От волнения девушка едва притронулась к бекону, и только по чуть-чуть обкусывала остывшие тосты, даже не сообразив, что их можно подогреть руками и никто не сочтет это неприемлемым.

– Это особенный год, моя дорогая, – принялся разъяснять Вран, как только король наклонил голову в знак поощрения. – Многие семейства считают, что именно в это Равновесие наш король выберет себе невесту. – Вран говорил с Винелией, но смотрел исключительно на Никлоса, отслеживая его реакцию. Тот оставался невозмутимым.

– Да, это многое объясняет, – вмешалась Астерия, метнув на Врана недовольный взгляд, а Артан негромко хмыкнул.

– Что такое? – внезапно обратился к нему король.

Маршал, в этот момент смазывающий хлеб маслом, удивленно посмотрел на Никлоса: он вовсе не ожидал, что его реакцию заметят. И обезоруживающе улыбнулся другу.

Вообще они были совершенно разными. И многие удивлялись, как они сумели так подружиться.

Артан – обладатель светлой кожи, голубых глаз, полных губ и фигуры атлета с широкой грудной клеткой. Сидя за столом, он будто занимал сразу два места, и единственный из всех присутствующих ел с удовольствием и все, что хотел. У него были короткие золотистые волосы, а брови густые и плотно нависающие над глазами. Он казался одним из тех, кого называют «душа нараспашку». Доброжелательный и открытый – и мало кто догадывался, что такой человек не смог бы высоко подняться и столько лет удерживать важный пост. Нужно обладать особыми дипломатическими талантами, чтобы оставаться маршалом армии, которая уже почти тридцать лет не вступала в войну.

Сейчас основная задача военных – это улаживание конфликтов в Заокеании у союзников королевства. Защита границ от темных созданий, идущих из жарких тропических лесов в глубине Заокеанского континента. Разумеется, такая точечная служба не сравнится с настоящей войной, однако она поддерживала престиж Каргатской армии и приносила королевству солидные дивиденды.

Совсем иначе выглядел король Каргатского королевства. Кожа темнее, глаза глубокие, винного оттенка, крупные с черными прожилками, в обрамлении темных и густых ресниц. Такие же темные совсем короткие волосы, полные губы, узкие впалые щеки, густая колючая щетина. Он весь такой – как истинный черный дракон. Его взгляд острый и холодный, готовый в любой момент вспыхнуть гневом и яростью. В этом и была его притягательность. В том, как тихо тлеет пламя в глубине почти красных глаз. В тонких пальцах, в которых частенько клубится тьма нориуса. В мягких и плавных движениях… Короля опасались за его вездесущность.

И никто не понимал, как он мог дружить с Артаном, который, наоборот, располагал к себе людей и как золотое солнце был в центре любой компании. Никлос был из тех, кто предпочитает оставаться в тени, и как искусный кукловод руководил королевством, так что последствия его приказов осознавались спустя годы.

– Распространители слухов заблуждаются. Ваше Величество, вы не из тех, кто будет что-то делать по чужой указке. Мечты выдать дочерей за вас обернутся глубоким разочарованием. А если вы и женитесь, то только когда сами этого захотите, – спокойно объяснил маршал. Поборница этикета кэрра Астерия, судя по ее виду, была готова возмутиться, но вовремя осеклась, понимая, что королю не понравится ее реакция. А вот слова Артана вызвали довольную улыбку.

– Ты прав, – кивнул повелитель. – Отцы невест будут разочарованы, – добавил он, пристально глядя на канцлера. Король знал, что у того есть девица на выданье, и он явно желает сделать ее королевой. – Кэрра Астерия, продолжайте.

Прочистив горло, женщина переключилась на список имен достойных кэрр, добавив, что все они прошли проверку на невинность, физически и эмоционально здоровы, способны к деторождению и готовы к превращению в дракониц. В последний раз такой удачный год был почти сто лет назад, когда Словен Каргатский решил жениться. Тогда королевой стала Женевра Грацбурийская из дома синих драконов.

– Что-нибудь еще?

Астерия замялась, словно не зная, как подать имеющуюся информацию. Она отводила взгляд от Артана, думая, что расстроит его.

– В этом году у нас три особенные невесты. Зеленые драконы. Две девушки из семейства Винцель и одна из дома Гадельер.

– Зеленые? – нахмурился Вран, заглатывая очередное очищенное яйцо. Наклонив голову набок, он заморгал – в глаза попали лучи солнца, добравшиеся из-за деревьев до верхних окон обеденной комнаты.

– Да, – неожиданно оживился король. – Еще в прошлом году говорили об этом. Сатуральские долины почти семьдесят лет назад окончательно стали нашей провинцией, но от них в столицу прибывают только претендентки из дома Гадельер. Пора активнее включать долины в дела королевства. Поощрить самые богатые семейства, дать шанс разбавить кровь.

Почтительно молчащие представители знатных домов почти синхронно поморщились. Зеленая кость и кровь. Их легендарная плодовитость соперничала с выдающейся силой крови. Почти все дети от разных драконов рождались зелеными. С кем бы они ни смешивались. Зеленые дети. Это не могло радовать. И не говорило в пользу смешения крови.

– Винцель… Винцель… Почему мне кажется, что уже слышал эту фамилию? – заговорил Вран. Сощурившись, он перебирал в памяти события прошлого.

– Мезальянс, – вставила Астерия. – Милош Адегельский из дома серебряных драконов.

– Точно! – вспомнил канцлер, а за ним и многие другие.

Лет тридцать назад одна предприимчивая зеленая драконица притащила в столицу дочь, и та покорила сердце среднего сына главы рода Адегельских. Был дичайший скандал, ведь девушка не была приглашена на Равновесие. Но тогда на это закрыли глаза, ведь для Милоша такой союз неожиданно оказался весьма удачным выходом: по мнению семьи, он был непригоден к военной службе, а значит, не мог рассчитывать на наследство.

– Именно из-за того, что у девочек отец из серебряных драконов, было решено пригласить их на Равновесие, – добавила Астерия. – Это было одобрено их дедом по отцовской линии. Кажется, у него есть подходящие по возрасту женихи. И, судя по медицинской проверке, одна из дочерей не унаследовала этот… дар любви, – после паузы проговорила женщина, слегка покраснев и вызвав за столом аналогичную реакцию у мужчин.

– Неплохо, – заключил король, рассматривая притихшую Винелию. – Посмотрим, как покажут себя эти девушки. Если все пройдет удачно, то в следующем году пусть зеленых будет больше, – и король подмигнул довольному Арту, а потом вновь обратил внимание на организатора празднеств:

– Кэрра Винелия, теперь я хотел бы услышать, как идут заключительные приготовления к Равновесию.

Услышав его слова, встрепенулся заснувший было представитель канцелярии, но первым ответил мужчина из казначейства, возмущенный увеличением сметы. Винелия, яро болеющая за свою идею, тотчас парировала выпад, и диалог перешел в живое русло. Король был рад. Прошлые Равновесия он сознательно делал скромными и даже тусклыми – в знак скорби по утраченной семье, но траур окончен, пора вновь показать подданным, каким удивительным может быть столичное Равновесие. И Винелия Барбская не зря была выбрана организатором празднеств – молодая женщина в отличие от старших и более опытных устроителей не боялась идти на риск, чем и заслужила внимание и поддержку короля.

* * *

К концу дня Никлос остался наедине с Артаном. Они расположились в одной из малых гостиных за шахматным столом. Кофе, орехи, золотистый мед, полная тишина и неспешный разговор. Оба любили такие вечера и иногда жалели, что редко удается встретиться вот так, без свидетелей. Раньше было проще. Принц и адъютант сбегали от наставников и отправлялись на поиски приключений – на охоту за песчаными демонами. Славные были деньки.

– Ты сегодня рассеян, – заметил Никлос, захватывая очередную шахматную фигуру. – В чем причина?

– Не поверишь – Винцель, – откинувшись на спинку кресла и провожая взглядом уходящего коня, ответил Арт. Подхватив небольшую чашечку кофе, он подогрел ее руками и сделал глоток, наслаждаясь приятной горчинкой дорогого напитка.

Король не торопил друга с разъяснениями, продолжая разглядывать шахматную доску. Он чувствовал, что этой маленькой победой лишь приблизил поражение, но не понимал, где именно допустил ошибку.

– Долина Винцель находится на самой границе с Ауэрскими лесами, – начал говорить Арт, тем временем передвигая пешку на освободившуюся клетку. – И сегодня всплыли некоторые подробности, которые словно сознательно скрывали от нас в королевском Секретариате. Оказывается, последние лет десять вдова Милоша, нынешняя наместница долины, слала письма, в которых сообщала, что их территорию поглощают расползающиеся эльфийские леса. Более того, пару лет назад одна из дочерей почти три месяца провела в плену у эльфов, когда случайно пересекла «новую» границу между нашими королевствами. А самым интересным является тот факт, что Милош за нашими спинами заключил сделку с ушастыми. И никто не знает об условиях этой сделки. Как и о том, из-за чего она закончилась после его смерти.

– Почему я об этом узнаю только сейчас? – удивленно спросил король, сжимая до скрипа очередную съеденную фигуру. В его глазах мелькнул нехороший огонек.

– Я отправил туда своих людей, так что все подробности узнаем в ближайшие недели, – Арт кивнул на невысказанные мысли короля. – А виновные будут серьезно наказаны. Знаешь, у меня такое чувство, что это не единственная скрытая от нас проблема.

– Как такое получилось? – Никлос щелкнул пальцами, тотчас открылась малая дверца и служанка принесла новый кофейник со свежим кофе. А потом по приказу короля добавила в напиток немного коньяка и с поклоном удалилась.

Проводив девушку взглядом, Арт объяснил:

– Несколько причин. Секретариат увяз во взятках, на главной должности сидел Викр, представитель фиолетовых драконов, скользкий тип, но с впечатляющими родственными связями. Плюс… зеленые драконы. Сам знаешь, как к нам относится старая аристократия.

– Виновата ваша изоляция и особенности зеленых. Красных вообще не трогают и делают вид, что их нет. Наши «высокие дома» с презрением относятся к тем, у кого нет денег и влияния, как и связей. Однако стоит вспомнить, что желтые, когда присоединились, также были париями, а затем из нищего княжества превратились в одних из самых богатых наместников королевства. Брали бы с них пример!

– Чисто территориально нашим долинам до всего этого далеко. А теперь во весь рост встала проблема – как воевать с эльфами.

– Хорошо, что это случилось с семейством Винцель, – король улыбнулся, захватывая очередную фигуру. Партия начинала складываться удачно. – Кажется, у них есть старший сын?

– Да, в этом году поступает в Военную академию. У парня неплохие задатки, может претендовать на стипендию, – порывшись в памяти, подтвердил Арт. Он пару лет назад стал временным ректором Военной академии и недавно получил списки абитуриентов.

Маршал еще раз передвинул пешку, легко жертвуя более значимой фигурой. Легкая улыбка приподняла уголки его губ. Король не любил такие долгие стратегии, но тем интереснее была игра.

– Пусть получит ее, – в голове короля вырисовывалась идея. – А одну из девиц выдадим за военного с опытом. Желательно ту, которая пострадала от рук эльфов. Пусть он разведает обстановку, поговорит с ушастыми, и если те упрутся, то в дело вступит постоянная армия и ты лично. И мне действительно интересно, что такое нашел Милош, что эльфы согласились на сделку.

– Думаешь, все закончится войной? – с сомнением протянул Арт.

– Мы давно не показывали соседям, на что способны.

– А мне казалось, наоборот. Наше королевство сейчас сильно´ не армией, а академиями. Все эти годы ты сознательно собирал диссидентов со всех континентов и островных государств. Всех инакомыслящих и сторонников парадоксальных теорий привечал. Это дает плоды. У нас даже школы для человечков открываются. Светское просвещение. Мы одно из самых прогрессивных на планете королевств! В этом наша сила, как и начатая Верноном государственная реформа.

– Да-да, – кивнул король, замечая, как близко белая пешка подошла к краю доски. Он ничего не мог сделать, чтобы остановить ее. В погоне за крупными фигурами он проворонил этот маневр и теперь недовольно кривил губы. Сделав небольшой глоток кофе, король добавил:

– Ум – это хорошо, но физическое насилие запоминается куда как лучше. Вран постоянно об этом говорит, как и Адегельские. Но с другой стороны… это вопрос не ближайших лет. У нас намечается интересная сделка с подводниками, а они дружат с эльфами. Да и пока девицы замуж выйдут, пока разберемся с Секретариатом… – протянул разочарованный надвигающимся проигрышем Никлос.

– Если получится выдать замуж, – поразмыслив, сказал Арт. – Ты же помнишь? Зеленые драконы женятся по любви.

Ник посмотрел в глаза другу, словно действительно осознал и вспомнил эту особенность.

– Везунчики, вы точно знаете, что вас любят, – тихо проговорил он, наблюдая свое поражение на шахматном поле.

– Вам шах и мат, Ваше Величество, – мягко ответил друг. Они синхронно улыбнулись.

Чуть позже, переместившись на открытую веранду и расположившись в плетеных креслах у решетки с открытым огнем, наслаждаясь видом на ночной парк, украшенный сияющими гирляндами, собеседники заговорили более откровенно.

– Ник, пора двигаться дальше, – негромко заметил Арт, раскуривая трубку с вишневым табаком.

Король разглядывал звездное небо, угадывая созвездия, замечая одиноко падающую звезду. Редко тоска так просто отступала, но в этот вечер ему было хорошо. Завтра начинается Равновесие. Первый бал, знакомство с невестами, куча дел, помимо тех, что приходилось обычно делать, а значит, не скоро удастся вот так просто посидеть на веранде, наблюдая за звездами.

– Я не хочу, – еле слышно ответил Никлос, прикладываясь к пузатому стакану с коньяком. Весна еще не успела согреть воздух, а на деревьях только-только распускались первые листочки, поэтому от легкого ветра немного знобило, и приходилось частично пробуждать внутри огонь. Но так долго делать этого было нельзя.

– Одинокий король… это плохо для такого большого королевства. Как черная метка. Как мишень, – рассуждая вслух, продолжил гнуть свою линию Арт. В отличие от короля, перед выходом он накинул на себя теплое пальто.

– Даже эльфы не осмелятся напасть, – зло пробурчал Никлос, выставляя правую руку вперед и пробуждая нориус. – Знают, на что я способен.

– И тем не менее… Ты ведь даже не пытаешься. Почему?

Ник хотел ответить честно, но и в этот раз не смог, поэтому предпочел сменить тему.

– А ты? Сам тоже в женихах ходишь. А у нас разница – всего пара лет! – лукаво ухмыльнувшись, воскликнул он. Арт в ответ тоже рассмеялся.

– Сам знаешь, я могу жениться только по любви. Если в это Равновесие повезет… да благословит меня святая Клэрия, то да. Женюсь! – он еще громче рассмеялся, протягивая стакан. Стекло звякнуло, и оба сделали приличный глоток.

– Пусть тебе повезет, – искренне поддержал его король.

С минуту было тихо, слышно только, как потрескивает огонь в печке, да со стороны парка доносилось пение ночных птиц. Треск ломаемых веток разбил минорное спокойствие. Мужчины подались вперед, разглядывая, что происходит. Король, как обладатель превосходного ночного зрения, первый заметил молодую девушку, крадущуюся среди деревьев в противоположную дворцу сторону. Понаблюдав за тем, как она теряется в темноте, оба посмотрели друг на друга.

– Хм… Может, ей нужна помощь? – протянул Артан.

– А может, она бежит к любовнику, – иронично добавил Никлос, теряя интерес. – Если так, то это вскроется, как только она приблизится к границе территории дворца.

– Жалко… Не возражаешь, если я прослежу за ней?

Король возражал, он хотел больше времени провести со своим другом, но видя заинтересованность не особо жалующего женское общество Артана, предпочел кивнуть. Кто знает, может, эта непослушная девица окажется той самой и его друг обретет семейное счастье.

Знал бы король, что за этим последует, – никогда бы так не поступил.

* * *

Артаном всегда двигало любопытство. Именно оно, как и отцовское равнодушие, позволило выбраться за пределы родных долин и поступить в Военную академию. И именно любопытство сделало поначалу учебу невероятно сложной, но после настолько же легкой, когда он разгадал правила игры. Он даже получил предложение от тогдашнего канцлера перейти на тайную службу, но его таланты в стратегии и умение приспосабливаться понравились маршалу Руперу, и Арт выбрал военное поприще. Так он стал первым адъютантом и отправился с маршалом на войну, где познакомился с молодым принцем, с которым быстро спелся. Вместе они отправлялись на поиски приключений по опасным землям песчаных демонов. И однажды удача улыбнулась им.

Парни нашли замок под землей и карту к лабиринту мертвецов. Когда-то давным-давно песчаных демонов одолела загадочная болезнь, и они всех инфицированных поместили в подземный город, запечатав входные врата. Арт разобрался в зашифрованных записях в найденном песчаном замке, разгадал, как можно открыть вход, и вместе с Ником проник туда. Они нашли источник болезни, смогли вынести его за пределы территории демонов и передать в Академию общих наук, где ученые придумали, как сделать из этого оружие. Так было покончено с песчаными демонами, и так началась дружба Арта с принцем, которая не ослабла в последующие десятилетия.

Именно это сделало их дружбу особенной. Это – и то, что случилось с родителями Никлоса, когда молодой король оказался буквально раздавлен трагедией, и только Арт смог вытащить его и привести в чувство.

* * *

Артан пошел короткой дорогой: спрыгнул с веранды, бесшумно приземлился на плиточный пол. Прислушавшись, присмотревшись, направился по ступенькам вниз мимо декоративной части парка, в сторону высоких деревьев и узких тропинок. По пути ему встретился патруль, и он велел солдатам обходить дальнюю часть парка, куда они изначально направлялись.

Какое-то время мужчина стоял на месте, прислушиваясь. Сквозь легкий ветер до него доносились негромкие всхлипывания, поэтому он не торопился, давая девушке возможность побыть одной. Но он не хотел оставлять ее в таком состоянии. Его беспокоила мысль об одинокой девице в темном лесу.

Когда Арт понял, что стало тихо, то направился к ней, пытаясь хоть что-то разглядеть в густой листве. Он чувствовал, что она где-то рядом, слышал ее сбившееся дыхание, быстрое биение сердца, но не видел ее. Зато точно знал, что она видит его.

– Уважаемая кэрра, – тихо обратился он в пустоту. – Пожалуйста, не бойтесь меня. Я не причиню вреда.

– Кто вы? – раздался голос откуда-то сверху. Он не стал задирать голову, сообразив, что девушка разместилась в ветвях дерева, под которым он остановился. – Вы… охранник?

– Патрульный. Чуть дальше находится граница парковой зоны. А за ней крутой спуск и начинается дикий лес. Здесь небезопасно ночью. Почему вы сбежали из дворца?

– Я не сбежала, – ворчливо ответила незнакомка. – Просто устала от… да от всего.

Арт слышал, как она удобнее устраивается в ветвях. На него посыпались мелкие веточки, и он отошел в сторону. Так ему удалось разглядеть темно-серую тень примерно в семи метрах от земли. Да она настоящая верхолазка! Это было интересно.

– Вам не нравится быть во дворце?

– Нет, – протянула она. – Мне здесь не нравится! Я хочу домой, но… не могу.

– А вы откуда родом?

– Сатуральские долины, – ответила девушка, и у ее собеседника екнуло сердце. Подумать только! Уже который раз всплывает его родина. Интересно, кто там – одна из сестер или племянница? Наверное, Винцель. Мирта узнала бы его голос.

– Это очень далеко? – слукавил он, делая вид, будто не знает, где находится эта земля.

– Да, там очень красиво, правда, холодно. И не так цивилизованно, как здесь. Свободнее. Я поэтому и не выдержала. Тут как в золотой клетке. А мне нужна свобода. Я уже не первую ночь так поступаю. Хочется хоть немного побыть снаружи!

– Я думал, девиц держат взаперти до замужества? – со скепсисом в голосе протянул Арт, опускаясь на землю и прислоняясь к дереву напротив. Одежда испачкается, но ему хотелось поговорить с незнакомкой. Узнать ее имя.

А девица, видимо, подумав о чем-то похожем и устав громко разговаривать, очень быстро и достаточно ловко спустилась вниз. Ее вид заинтересовал его еще больше. Серая рубашка, заправленная в брюки, высокие сапоги и длинная коса до талии. Совсем не кэрра.

– А я не из таких девиц! – гордо ответила она, отряхивая одежду. – И здесь оказалась почти случайно и явно ненадолго.

– Почему же? – поинтересовался Арт. Девушка подошла к нему и встала против полумесяца, который и так давал совсем мало света. Лица в темноте не разобрать, только по голосу можно предположить, что в ней есть нечто от ехидной лисицы.

– Потому что я не хочу замуж! – гордо заявила она, опускаясь прямо на холодную землю рядом с ним. Как настоящий кэрр, Арт опустил руки, пуская волну жара, чтобы хоть немного стало теплее. Ей это понравилось, и он догадался, что она улыбнулась.

– Если вы не хотите замуж, тогда почему приехали?

– Потому что меня не спрашивали, чего я хочу. Это же очевидно! – объяснила она. – Поэтому… да ладно, все это неважно. Послезавтра будет превращение, и после него я смогу вернуться домой. И все это закончится.

– Вам так не терпится уехать… Неужели столица вас совсем не привлекла?

Девушка пожала плечами, почесала нос и негромко зевнула.

– Все-таки я девица. Что я тут могла увидеть? Раззолоченные комнаты, склонившиеся в поклоне слуги да благородные девы, смотрящие свысока! А дома настоящая свобода. Мы с братом охотились, ходили на рыбалку, лазали в горы, спускались по горной крутой реке… Как это место может сравниться с чем-то подобным?

– Как вам такое позволили? Простите за назойливость, но это… удивительно!

– Мой отец никогда не считал, что девушка должна сидеть под замком, а мать не смела возражать. Я завалила первого оленя в тринадцать лет! – с гордостью объявила она. – Так что я никакая не девица, не благовоспитанная кэрра. Я из зеленых драконов и горжусь этим.

– А можно узнать имя такой отважной деви… драконицы? – почти с восхищением спросил Артан.

– Сэл, а вас?..

– Давай на ты, я Арт.

– Патрульный Арт, приятно познакомиться! – и она протянула руку, полностью нарушая придворный этикет. Хотя о чем тут может быть речь: ночью в лесу на мерзлой земле наедине с незнакомым мужчиной… Весь этикет уже давно вылетел в трубу. И ей это нравилось. Как и ему.

Пожав руку, Арт не удержался и поцеловал пальцы Селесты, а та зарделась – еще никто так ей руки не целовал, и она порадовалась, что в темноте не видно, как покраснело ее лицо.

– А как тебе работать в королевской охране?

– Не скучно, но и не весело, – отмахнулся он. – Зато платят хорошо. Значит, смогу удачно жениться.

– Ну… сейчас должно стать повеселее – столько новых гостей во дворце, столько суеты…

– Да, это Равновесие выдалось урожайным, – кивнул Арт, а Селеста разъяснила:

– Многие невесты мечтают выйти за короля… – Ее собеседник громко расхохотался.

– Что? Что я такого сказала? Все говорят, что в этом году король выберет себе жену! – и она шутливо толкнула его в бок, вызвав очередной приступ хохота.

– О да, главная интрига сезона. Да вот только я слышал совсем иные слухи. Из достоверных источников! Король ни за что не женится по указке тех, кто с какого-то перепугу решил, что он так поступит. Нет. Его Величество если и женится, то только по необходимости. Он ведь в первую очередь король!

– Интересная точка зрения, – девушка поскучнела. – Да мне, в принципе, все равно.

И они замолчали. Беседа, которая странным образом сначала текла весьма легко и фривольно, оборвалась, и оба почувствовали себя неуютно. Словно вспомнив – так и должно быть. Неуютно. Селеста растирает плечи, глядит по сторонам, а Арт пытается подобрать новую тему, но вот досада – ничего не приходит на ум. И несколько минут они хранили молчание, пока Сэл решительно не встала, заявив:

– Ладно, спасибо за компанию, но мне пора. Завтра состоится мой первый бал. Надо хоть немного поспать.

– Я провожу тебя до дворца. Ты чудом проскочила остальные патрули, но на обратном пути может не повезти, – решительно заявил мужчина, вставая на ноги. Так оказалось, что он на голову выше девушки и гораздо крупнее, чем она думала. Смутившись, Сэл кивнула, и они пошли к выходу из парка.

По пути единственное, до чего додумался Артан, это травить приличные и не очень приличные анекдоты. И опять он удивлялся – многие из самых неприличных были ей знакомы. Вот уж действительно – дикарка. Совсем не как остальные. И это навело его на мысль, что девушке будет очень сложно пережить это Равновесие, – настолько она отличалась от других.

– Тебе помочь вернуться в комнату? – поинтересовался он, когда они оказались напротив женского крыла. – Третий этаж. Высоковато. Ты как вообще оттуда выбиралась?

– Перелезала через карниз, а дальше по колонне. Там еще несколько удобных выступов вдоль желоба – моя комната угловая, повезло, – пожав плечами, ответила она. – А потом спрыгнула. Эй, не переживай – не в первый раз! В конце концов, гораздо сложнее взбираться на горную кручу.

– Может, все-таки попробовать через вход для слуг? Коридорами вернуться? – с сомнением спросил он, когда они оказались прямо возле стартовой точки ее побега.

– Смотри и учись, – улыбнулась девушка.

Здесь было больше света, и он смог разглядеть ее лицо. Она совсем не походила на лисицу. Но что-то в ней было такое… особенное.

– Ммм… спасибо, что не сдал меня, – забирая за ухо растрепавшиеся волосы, осторожно протянула Селеста. – Я знаю, здесь это в порядке вещей…

– Да ладно. С тобой было интересно пообщаться, – усмехнулся Арт. – А ты совсем-совсем не хочешь замуж? Никогда?

Она почесала кончик носа, раздумывая над ответом.

– Я… не найду здесь жениха, – ответила она. – Мы, зеленые драконы, выходим замуж только по любви. А здесь никто не влюбится в такую, как я. И уж тем более не найдется такого, кто захочет отправиться со мной в Сатуральские долины… и дальше.

– И дальше?

– Я хотела бы увидеть мир, – Селеста впервые озвучила свою мечту и немного растерялась. Но так и было. Она хотела именно этого. – Я хочу путешествовать. Хочу приключений. И да, наверное, хотелось бы, чтобы рядом со мной был тот, кто разделит мои желания.

– Это здорово, – улыбаясь своим странным мыслям, согласился маршал Каргатского королевства.

– Спокойной ночи, Арт, – мягко сказала Сэл, а потом, повинуясь легкомысленному порыву, встала на цыпочки и поцеловала Артана в щеку. От него пахло землей и почему-то вишней. Приятный аромат.

Не дожидаясь ответа, Селеста развернулась и, разбежавшись, прыгнула, после чего удачно ухватилась за первый выступ. Она легко и непринужденно преодолела еще несколько, подтянулась и заползла на карниз, а позже и на подоконник. Помахав рукой, забралась внутрь и закрыла за собой окно.

– Забавно, – Арт вновь улыбнулся. Этот вечер был невероятно приятным. Повернувшись, он пошел вдоль стены. По пути маршал насвистывал под нос прилипчивую песенку, а сам то и дело касался щеки. И от места поцелуя где-то глубоко внутри становилось все теплее.

Глава 3
Первый бал

Селеста

Эта неделя пролетела как один длинный день. Несмотря на подступающую панику, я постаралась выдержать все испытания и не закатить скандал, не вцепиться в космы Кирнан, ничего не разбить и не сломать. Быть настоящей кэррой. Такой, как сестра, которая на удивление гармонично вписалась в новую обстановку. Каким-то совершенно поразительным образом она умудрялась дружить со всеми, и никто не обращал внимания на некоторую неуклюжесть и незнание столичных повадок. Она оказалась на своем месте.

А вот я не могла похвастаться тем же. Во мне совсем не было хитрости, и я постоянно говорила в глаза, что думаю, чем ставила в тупик и вызывала подсознательное раздражение у многих девиц и дворцовых кэрр. Пожалуй, только Паули действительно относилась ко мне хорошо. Ей нравилась моя прямолинейность. Она находила ее освежающей.

Гораздо сложнее было с самим временем. Оно ускользало, а я никак не могла найти выход. И, пожалуй, только ночные вылазки позволяли держать себя в руках и не кричать от страха. Я не боялась осуждения. Не боялась брезгливости или отвращения. Я боялась того, с чем столкнется мать.

Что сделает кэрра Астерия и король, когда увидят, как выгляжу на самом деле?.. Я не знаю ответа.

* * *

Равновесие невест – период покоя девушки, когда она замирает перед будущим. Промежуток времени между невинностью ребенка и зрелостью женщины. В эти годы окончательно формируется личность и женская суть. Опасный период, когда нужно найти баланс внутри себя, не скатиться до животной составляющей, но и не остаться девой, витающей в облаках.

Через Равновесие проходят каждая драконица, независимо от того, в знатной семье она родилась или среди простолюдинов. Тяжелее всего приходится богатым, так как нельзя позволить девице попробовать все разом, она должна оставаться чистой для мужа. Хорошенькой девушкой, добропорядочной и верной. Ведь если она не будет такой, как она может стать тылом для своего мужа? Как может родить хорошее дитя? Как может нести ответственность за целый замок? Как может стать наместником провинции, если с мужем что-то случится?

Если девушка не может себя контролировать, не может обуздать свои порывы, значит, в ней есть звериная дикость. А это нарушение Равновесия. Звериная «свобода» ведет к бешенству. К превращению в дракона, одержимого кровью. Ведь только кровь способна удовлетворить зверя. И чем больше он будет пожирать, тем больше будет желать. Такая жажда опасна.

Во времена старых богов на драконов охотились, использовали их магию, приручали как самых обычных животных. Это делали люди, гномы, нимфы, тролли, даже оборотни, имеющие собственные опасные наклонности. Все во благо старых богов.

Несправедливость была остановлена Каргом и Клэрией, вставшими на защиту своего вида. Они сумели снять проклятие, наложенное богами, вернули драконам разум, научили сдерживаться, контролировать свою суть. Но одно осталось неизменным:

Когда девушка теряет Равновесие, когда поддается звериной стороне, то следом за ней идет мужчина. Потому что нет ничего прекраснее сильной и огненной драконицы. Ее страсть отражается в нем, и он падает еще глубже, чем она.

Из-за этого драконицы тысячелетиями не превращались до периода созревания. Но и после не стремились к превращениям, чтобы не выпустить зверя. Они запечатывали его. Даже не понимая, что это тоже нарушение Равновесия, за которое расплачивались сниженной рождаемостью. Нередко – бесплодием.

Только в последние сто лет, благодаря королю Вернону Каргатскому, дедушке Никлоса, возникла тенденция к изменению устоявшихся правил. Теперь драконы лучше понимают свою природу и саму суть Равновесия. Женщины перестают стыдиться своей второй половины, а мужчины, наоборот, восхваляют сильных и смелых дракониц.

* * *

Первое впечатление – самое важное. Поэтому так много зависело от весеннего бала. Сможешь проявить себя – запомнят. Упадешь лицом в грязь – это будет преследовать до конца Равновесия.

Разумеется, чтобы девушки не кичились состоянием своих родителей, был создан ряд правил, как они должны выглядеть. К примеру, платье обязательно с неглубоким вырезом, никаких жестких костяных корсетов, рукава – чуть ниже локтей, а длина подола – по щиколотку. Каблуки – не выше трех сантиметров. Цвет наряда – оттенки белого, материал – простой, никакого шелка и блестящих вставок. Из украшений – фамильное ожерелье. Желательно максимально аккуратное. Браслеты, серьги, митенки – под запретом. Волосы распущены, без заколок. На лице – дневной легкий макияж. Аромат духов – весенний, не тяжелый.

Задача девушки – быть олицетворением невинности, а не богатства и состоятельности семейства. Скромность превыше всего.

Поэтому мы с сестрой были почти счастливы. Ведь у нас весьма скудный багаж по меркам других аристократов. Конечно, не все дома такие состоятельные, как Грацбурские или ван Стейеро. Были и небогатые девицы. Но не настолько бедные, как мы. Быть самой бедной – отвратительно. Над нами и так частенько подшучивали, но, если они поймут истинные масштабы нашей оторванности от остальных, станет совсем худо.

Пока я решила не думать об этом, а сосредоточиться на настоящем. На ужасных и прекрасных женских процедурах, которые требовали невероятного самообладания, так что я была как сомнамбула к концу.

С утра я приняла горячую как кипяток ванну с лесными травами. Анишка накрутила мои волосы на веревочки, чтобы усилить естественный вьющийся эффект. Она помогла с макияжем, совсем чуть-чуть осветлила кожу и добавила немного румян, чтобы щечки выглядели свеженькими. Немного теней, и карий цвет заиграл карминовыми оттенками, как бокал терпкого вина. Губы не трогали – нельзя перебарщивать. Мое платье идеально соответствовало требованиям. Легкая шнуровка на спине подчеркнула талию и грудь, а свободный воздушный подол добавил лебединой грации.

– Красавица! – восхищенно воскликнула Паули, когда горничная закончила колдовать надо мной и я вышла в общую комнату.

С Паули все немного сложнее. Ее платье максимально свободного кроя, с невидимым подъюбником, чтобы создать талию и скрыть широкие бедра. Рукава заканчивались ниже локтей, вырез на груди обнажал ключицу, но скрывал ложбинку грудей, а специально вшитые в ткань маленькие косточки маскировали складки на талии. Цвет материала – теплый кремовый, чтобы подчеркнуть легкий румянец на щеках и привлечь внимание к роскошной рыжей гриве, которая как огненное пятно выделялась на белом фоне, отвлекая внимание от полноты. Она выглядела очаровательно. И все благодаря портному, который с утра подгонял платье, чтобы оно идеально село по фигуре.

– Как и ты, – отвечаю я, не скрывая удовольствия.

Мне понравилось кружиться по комнате, наблюдая, как платье легко поднимается вверх и так же плавно опускается вниз. Я никому не говорила, что его сшила мама. Что вообще все наши наряды сшиты мамой и ее родственницами из долины Корейро.

– А на мой взгляд, слишком вычурно, – заявила прямо от дверей своей спальни Кирнан. Я думала, самая богатая девушка найдет способ и в простом выделиться, но, на удивление, она поступила совершенно иным образом.

Ее платье – образец истинной скромности. Прямой подол и покрой, как мешок, ничего не подчеркивающий. Свободные рукава, вместо выреза – высокий стоячий воротник. Волосы распущенные, но не уложенные, а доведены до идеальной прямоты и забраны назад. Макияж, как и у меня, простенький. Сама скромница, будто святая. И только один элемент выбивался из образа, но никто не посмеет сказать, что это нарушение.

На шее Кирнан сверкал огромный синий сапфир, висевший на тонкой аккуратной цепочке. Он притягивал взгляды, одним только цветом говоря, кем является его обладательница. А размером – о состоянии семьи.

– Великолепно, – прошептала Паули, словно не услышав обидных слов.

Кирнан гордо задрала подбородок и улыбнулась.

– Вот так, девочки, – вызывающе заявила она, а я скрестила руки на груди. Мне разом стало противно от этой фальшивой скромности.

В дальнем конце зала появилась группа девушек, в центре которой сестра что-то довольно рассказывает остальным. Заметив меня, она машет рукой, а после ободряюще поднимает большой палец вверх. Наши наряды не сильно, но отличаются. У Кали крой свободнее, так как она чуть крупнее и выше меня. Она первая выбралась на свет. Хотя по характеру она получилась нежнее, но считалась старшей сестрой.

Тем временем вокруг Кирнан тотчас образовался кружок из почитательниц, включая абсолютно унылую Милан, соседку со стороны Паули, которая только и умела, что говорить о тряпках да любовных романах. И очень глупо хихикать, во всем подчиняясь богатой и влиятельной дальней родственнице.

– Я так нервничаю. Ненавижу это состояние. От него тянет на еду, а мне нельзя, – тоскливо протянула Паули, растирая пальцы. – Так хочется, чтобы все поскорее началось и в то же время – чтобы не начиналось вовсе!

– Не волнуйся, все внимание будет приковано к Кирнан и прочим представителям старой аристократии. Мы для них что невидимки, – отвечаю я почти равнодушно, а сама пальцами выбиваю нервный ритм. В голове вертится последнее ночное похождение.

Я была так неосмотрительна! Плела что попало, совсем ни о чем не думая! Если об этом станет известно… это просто убьет мать и поставит крест на моей репутации. И заденет сестру.

Мысли метались из стороны в сторону, щекоткой проходясь по натянутым как канаты нервам. Я поцеловала незнакомца! И мне это понравилось. С ним было интересно говорить, Арт мне напомнил брата, такой же добродушный, но с хитринкой… Если бы все было так просто, то я бы… пошла на свидание? Как обычная серая драконица, у которой Равновесие не конец света, а наоборот – свобода?..

Но это лишь фантазии. Или это станет возможным после Равновесия? Когда закрывается одна дверь, открывается другая. Если все пойдет плохо, то… нет. Конечно, нет. Уж лучше я приму их предложение и исчезну так, будто сбежала от позора семьи…

– Почему все так сложно, – пробормотала я устало, вжав ногти в ладони.

– Эй, что с тобой? – участливо обратилась ко мне Паули, беря за запястье и поворачивая руку. На коже проступили красные лунки. – А сама говоришь не волноваться. Вон как тебя трясет, – добродушно подколола девушка, проводя пальцами по моей коже. – Не переживай, я рядом. А как первое представление закончится, там и родителей увидим. Впервые за неделю!

– Жду не дождусь. Я соскучилась, – закивала я, отгоняя злые мысли.

– Дорогие кэрры! – прозвучал громкий голос кэрры Астерии. – Вот и настал тот самый час! Идем попарно, согласно списку, держим осанку до самого зала. Сохраняйте достоинство! Ведите себя как истинные кэрры. Вы юные девы. Помните об этом. Скромность и почтительность превыше всего. От того, какими вас увидят сегодня, зависит ваше будущее. И да благословит вас святая Клэрия!

С этим напутствием кэрра Астерия Брунцкая, разодетая в фиолетовые с золотом шелка, открыла главные двери, и мы чинно и плавно двинулись по коридору, соединяющему женское крыло с основным.

* * *

Бешено билось сердце. Я шла на ватных ногах, заставляя себя идти медленно, а не бежать, как обычно поступала в подобных случаях.

Навстречу попадались исключительно слуги, охранники да лакеи, раскрывавшие перед нами двери. Сквозь двухэтажные окна струился яркий дневной свет, из-за тонких занавесок виднелось полуденное ослепительное солнце на чистейшем голубом небосводе.

Тянуло легким холодом, многие окна были открыты, и гулявшие сквозняки развевали подолы платьев, словно стремясь воссоздать лебединый клин из столичной балетной постановки. Невинные девы-лебеди.

Наконец, последние двери раскрылись перед нами, выпуская на широкую лестницу, покрытую красным ковром. Внизу, как ложе, бальный зал, а напротив, на возвышении с похожими ступеньками – королевский трон. Издалека Никлос Каргатский выглядел как черное пятно на светлом фоне. У подножия возвышения и вдоль стен – толпа придворных, умолкших при нашем появлении. И заговоривших вновь, когда прошел первый знаковый миг.

Я, как и было велено, заняла свое место в последнем ряду, встав рядом с сестрой. Та, не удержавшись, переплела наши пальцы и, улыбаясь, легонько сжала мою руку.

Стараюсь не слишком откровенно глядеть по сторонам, но с интересом подмечаю все новые и новые тонкости бального зала. Расписной потолок с летающими драконами, золоченые детали интерьера, белоснежный с черными прожилками мраморный пол. Высокие окна из чистейшего стекла, сквозь которые пробивалось так много солнечных лучей. В стороне – музыкальный оркестр во фраках с черными бантами, играющий какую-то легкую ненавязчивую музыку. А в зале столько красок! Каждый дракон одеждой или украшением выделил свой цвет, подчеркивая, кто к какому дому принадлежит.

Оглядевшись, шепчу сестре:

– Вон, посмотри направо, видишь, рядом с седым мужчиной в темно-сером костюме? Это мама!

– Ага, – шепчет сестра в ответ. – А с кем она разговаривает?

– Судя по серебристым погонам и шлицам рукавов, а также по характерной внешности, я бы сказала, что это представитель серебряных драконов, – шепотом подсказала невозмутимая Анка Асколь, стоящая по другую сторону от меня. – Военный дом.

– Сэл, а разве наш отец не из них?

– Да, он был серебряным.

– Повезло, – шепотом добавила девица, но не стала объясняться, – начиналось представление невест.

На удивление, все пошло довольно бодро. Как только мы по дуге заняли весь помост, внизу аристократы разошлись в стороны, образуя в центре коридор до подножия королевской лестницы. Откуда-то сбоку, со стороны короля, выступил герольд, и началось представление. Девушки по очереди спускались по ступенькам, соблюдая дистанцию в три метра. Прямые спины, задранные подбородки, походка от бедра и легкие улыбки на устах. Все так, чтобы каждый дракон мог увидеть прекрасных невест этого года.

Белоснежные платья разлетались в стороны, а колону вела самая прекрасная из нас.

– Кэрра Кирнан из рода Грацбурских, Синий дом, – объявил герольд, как только девушка остановилась перед лестницей, склонившись напротив короля в глубоком реверансе.

Я была последней в очереди, только сошла с подиума, а представление видела белым пятном, и больше думала, как бы не споткнуться и не растянуться на мраморном и оттого скользком полу.

Объявление невесты занимало не больше минуты, а дальше девицы расходились в разные стороны, отыскивая в толпе своих родителей и опекунов. На половине пути я встретилась взглядом с матерью и едва заметно кивнула, увидев, с какой гордостью она смотрела на нас. Значит, мы все делаем правильно.

Улыбка застыла на моих губах, когда я увидела окружение короля. Я не поверила собственным глазам, но, когда осознала происходящее, чуть не споткнулась. По правую руку от королевского трона стоял давешний патрульный Арт. Только теперь на нем был изумрудный сюртук, украшенный королевскими регалиями. Тут и гадать нужды нет, чтобы сложить два и два и понять, кто он такой.

Артан Гадельер. Маршал королевской армии. Лучший друг короля. И зеленый дракон.

Мне хотелось провалиться сквозь землю от стыда и страха.

Я ему все выдала этой ночью. И имя свое, и свои желания… одно дело болтать с простым драконом, который если что и скажет, то его слова можно оспорить. Но маршал… «Мне конец!» – подумала я с отчаянием.

Случайно встретившись с ним взглядом, испуганно отвожу глаза, глядя прямо перед собой и не видя лопатки сестры. На деревянных ногах делаю очередной шаг, замираю, сквозь вату слышу «Кэрра Калиста из рода Винцель, Зеленый дом». Сестра отходит, освобождая обзор, и я встречаюсь глазами с королем.

И тут мне стало по-настоящему страшно. Так страшно не было с детства. Отрепетированно и бездумно склоняю голову, опускаясь в реверансе, мысленно отсчитываю секунды, слушая, как объявляют мое имя, а сама краем глаза вижу отчетливую тьму, расползающуюся от короля в разные стороны.

Время вышло, я выпрямилась, развернулась и так же медленно пошла в сторону, а коридор сомкнулся за спиной. Представление окончено. Меня схватила за руку сестра и повела к матери. Иду спокойно, а сама чувствую, как по спине катится капля пота. Я покрылась холодной испариной и, казалось, вот-вот рухну в обморок от ощущения тяжелого взгляда, сверлящего спину.

– О, милые мои, я так вами горжусь! – восторженно встретила нас мать. Она всплеснула руками, с умилением разглядывая дочерей. Такие молодые, стройные и прелестные. По глазам видно – это один из самых счастливых дней ее жизни. – Как жаль, что отец не увидел вас такими… взрослыми! – на глазах мамы выступили слезы, и она аккуратно смахнула их подушечками пальцев.

– Да, ему бы понравилось, – немного неловко ответила Кали, перехватывая материнские руки и легонько сжимая их. – Здесь так здорово, правда?

– Сэл, а ты чего стоишь как в воду опущенная, что не так? – обратилась ко мне мама, и я дернулась, будто пробуждаясь. – Все хорошо? Ты какая-то бледненькая.

– Душно, – отмахнулась я, пожав плечами.

– Кстати, я хочу вас кое с кем познакомить! – воскликнула мать.

Она подхватила нас и повела мимо гостей к небольшой группе мужчин в темно-серых костюмах с серебристыми вставками в одежде. Только сейчас я обратила внимание на демократичный наряд матери. Зеленое бутылочного цвета платье с черной каймой в знак траура по мужу прекрасно сочеталось с небольшими серебряными украшениями на запястьях и в ушах. Исключение составляло семейное ожерелье на шее с небольшим изумрудом в центре и выгравированной буквой «В».

А потом мое внимание переключилось на представителей семейства Адегельских. Пожилой мужчина и два молодых парня, кажется, всего лет на десять-пятнадцать старше нас, обладали характерным семейным сходством: черные волосы с множеством серебристых прядей, отчетливо выделяющихся на темном фоне, крупные серые глаза, бледная кожа. Лица фактурные, словно выточенные, имеющие круглую динамику – через пухлые губы, подвижные челюсти, выразительные брови и плоский лоб. В этой красоте было нечто знакомое, притягательное. Хотелось коснуться пальцами губ и, закрыв глаза, медленно выводить линии, наслаждаясь нежностью кожи и выступами скул, крыльев носа и неглубоко посаженных глаз.

Особенно притягательно смотрелся старший из парней, так как имел разную интенсивность радужки глаз – одна была темно-серая, а другая почти белесая.

– Девочки, позвольте представить родственников по отцовской линии, это ваш дедушка, глава семейства и Серебряного дома, Брошин Адегельский, – объявила мать, и мужчина проговорил:

– Рад наконец-то увидеться с вами, прелестные кэрры. – Голос его оказался тяжелым и низким, как и взгляд, забирающийся под кожу.

– А это ваши двоюродные братья от старшего брата вашего отца. Это Деян, – и она кивком указала на старшего парня, – а это Тьен.

– Счастливы услужить, красавицы, – за двоих ответил Деян, но руки поцеловали оба. А Тьен умудрился подмигнуть мне, отчего я немного растерялась. Калиста же поддержала их легкий флирт, естественным образом подчеркнув, что мы все – одна большая семья.

От ее слов я поежилась. Мне было тяжело стоять на месте, чесалась спина, будто по ней букашки бегали, и от этого я никак не могла сосредоточиться на беседе. Мама сообщила, что Кристан не смог выбраться из академии, ему предстояли какие-то важные абитуриентские дела. А Брошин, перехватив инициативу, хотел узнать нас поближе. И судя по довольному материнскому лицу, не просто ради родственных чувств.

– Извините, я вас ненадолго покину! – восклицаю я, перебивая мужчину, и тотчас отхожу в сторону, не дожидаясь ответа.

Мне отчаянно не хватало воздуха. Подхожу к окнам и замечаю, что бальный зал опоясывает веранда, а совсем рядом выход на улицу. Наплевав на мартовский холод, я вышла наружу и задышала полной грудью. Я чувствовала, как за мной наблюдают, но мне не хотелось возвращаться.

В голове вертелись когда-то сказанные кем-то слова, но что именно это было? И почему я так испугалась короля? Что за ложное воспоминание всплывает наружу?..

– С вами все в порядке? – Знакомый голос вывел из раздумий. Я оборачиваюсь, вновь сталкиваясь с взглядом голубых глаз.

– Это вы! – протянула я, нахмурившись. – Вы пришли позлорадствовать? Насладиться удачной шуткой?

– Нет, наоборот – извиниться! – Артан сложил руки домиком, после чего развел в стороны. На лице раскаянье, а глаза как-то по-доброму улыбаются. – Если бы я сразу представился – вы бы бежали куда глаза глядят, и точно угодили бы в беду!

– А вот и нет! Я могу за себя постоять, – возражаю я запальчиво, разворачиваясь к маршалу. – И вообще, вам нельзя здесь находиться. Вы опять нарушаете правила и ставите под сомнение мою репутацию!

– Вы так… наивно об этом говорите. А ведь это не шутки. Здесь не Сатуральские долины. Вы могли пострадать. – Он говорит, а сам продолжает ехидно ухмыляться. Словно вся эта ситуация забавна и смешна. – И почему же нельзя? За нами наблюдает пара сотен глаз! Мы у всех на виду, и единственная причина вас в чем-то подозревать – отсутствие вашей улыбки.

– Что? – переспросила я удивленно, наморщив нос.

– Просто улыбнитесь, прошу! Я еще не видел при дневном свете, как вы это делаете, – объявил он с шутливой мольбой, вновь складывая ладони.

От неожиданности я рассмеялась. Внезапно налетевший ветер взлохматил волосы, а пока я укрощала прическу, Артан отошел к краю балкона, давая мне время и возможность просто уйти, если не хочется говорить. Но я осталась, подошла ближе и облокотилась о парапет. Наклонившись, я уставилась вниз и сделала вид, что наблюдаю за прогуливающейся охраной.

– Простите, что поставил вас в такое неловкое положение, – сказал он после паузы. Я бросила взгляд через плечо, увидела, что он смотрит прямо перед собой и чрезвычайно серьезен.

– Извинения принимаются, – отвечаю я так же серьезно, а потом глубоко вздыхаю.

– Что вас так напугало? Ну… кроме меня?

От вопроса я вздрогнула всем телом, мне стало зябко, тогда маршал стянул с себя сюртук и осторожно набросил мне на плечи. В ответ я с благодарностью улыбаюсь и отвечаю честно:

– Вспомнилось кое-что… – и, поразмыслив секунду, продолжаю: – Пару лет назад я заблудилась и попала в Ауэрские леса. К эльфам. Я очень испугалась, брела куда глаза глядят… – Я нервно сглотнула, замечая, как внимательно слушает Арт. – И там я встретила единорога.

– Немыслимо, – прошептал мой собеседник. – Они же избегают нас!

– Да, я тоже так думала. Но он подпустил меня к себе. Я даже погладила его!

Я погрузилась в воспоминания о том, как увидела это прелестное создание. Спиральный рог чистого белого цвета. Миндалевидные глаза, темные и мудрые. Настоящее волшебство, из-за которого все и случилось…

– Я не знала, что меня держат на мушке. Не знала, что из луков в меня целятся несколько десятков эльфов, и только мое прикосновение к единорогу вынудило их отступить. И даже больше – они захотели узнать меня. Оказывается, до волшебного существа может дотронуться только чистая душа. Единороги не каждого эльфа к себе подпустят, а тут драконица, пусть и малолетняя, – я вновь замолчала. Эту сказку я рассказывала не в первый раз, так что знала, как расставлять паузы, чтобы все звучало достоверно.

Артан временами оглядывался, тяжелым взглядом отгоняя любопытствующих. Видно, ему очень хотелось услышать всю историю целиком. Узнать чуть больше об эльфах.

– Мне было любопытно и совсем не страшно, – продолжала я. – Я была… наивной, но что с меня взять. Они предложили мне остаться погостить у них. Сказали, что мои родные не будут против. Я была так рада, ведь об Ауэрских лесах ходило столько невероятных слухов! Словом, я была действительно очень наивной и даже не думала, через что пришлось пройти матери, – я ногтем провела по каменному парапету, постучала и потянула руку в рот, но вовремя остановилась и вновь опустила пальцы на прохладную поверхность. – В итоге я задержалась на три месяца. Спала в гигантских кувшинках у реки, пила сок деревьев, ела какие-то травки и похлебки. Никакого мяса! И уж тем более охоты. Они пичкали меня смесями, замещающими все, что необходимо растущему организму. И следили, чтобы я не простыла и ничего себе не сломала. А я тот еще сорванец была! Подружилась с такой же эльфийкой…

Запнувшись, я стала озираться по сторонам, а затем жестом велела Арту наклониться ближе.

– Только по секрету. Тебе я почему-то доверяю… – я сделала драматическую паузу, прежде чем добавить: – Я до сих пор навещаю их. Они назвали меня другом Ауэрских лесов. В точности как отца. Кроме нас двоих, больше никто не был удостоен такой чести. Мы можем беспрепятственно переходить границу.

Арт почти до боли сжал мою ладонь и прошептал едва слышно:

– Больше никому и никогда об этом не рассказывай. Иначе… даже не думай об этом. Просто не говори, хорошо?

Я закивала и облизнула пересохшие губы.

– Так почему ты сегодня так испугалась? – вновь спросил он, с неохотой отпуская мою руку.

Я опускаю глаза, прежде чем ответить.

– Там была одна пожилая эльфийка. Говорят, ей около тысячи лет. И она, дескать, обладает даром предвидения. – Арт недоверчиво хмыкнул, и я понимающе кивнула.

– Знаю, предсказания за магическую науку не считаются. Это мошенничество, сплошная профанация, но… В последний день меня привели в маленькую хижину, где возле жаровни сидела она, качаясь из стороны в сторону. Она заговорила со мной таким странным вибрирующим голосом… не знаю. В этом что-то было.

– Что она тебе сказала? – Арт все-таки вновь взял меня за руку, переплетя пальцы над парапетом. И это было так приятно, что я не сразу продолжила свой рассказ, чувствуя, как краснеют щеки.

– Я почти все забыла. Эльфы сказали, что это нормально. Когда потребуется, память вернется. – Я не свожу глаз с наших рук, отмечая, какой маленькой кажется моя ладошка, и с большим трудом сохраняю связность речи. – Сегодня я кое-что вспомнила, – и я сжимаю пальцы собеседника в ответ. Наши глаза встретились, и тогда я выдаю то, что вертится на языке последние несколько минут:

– Во мраке встретишь свою любовь, а потом вывернешься добела под взглядом черного. Бойся ходячего среди теней, за ним следуют старые боги.

Арт первым нарушил напряженную тишину звонким смехом.

– И таковы все предсказания! Туманны до безобразия…

– Вокруг короля клубилась тьма, – замечаю я осторожно, немного разочарованная его реакцией и тем, что он отошел в сторону.

– Естественно, это магия черных драконов! – Увидев, что совершенно не успокоил меня, Артан пояснил: – Тебе не стоит бояться Никлоса. Наш повелитель – самый лучший из всех. Он справедливый, сильный, мудрый. Ответственный. Все говорят, что под его правлением, королевство достигло эпохи расцвета. В науке, магии, медицине, образовании. В конце концов, мы даже ни с кем не воюем, и это говорю я, маршал Каргатского королевства! – почти с укоризной закончил он.

Под ярким солнцем я согреваюсь, и на губах расцветает улыбка. И правда, чего это я. Навспоминала всякой ерунды, а теперь переживаю! Арт вон смеется над моими страхами. Я кивнула, с легкостью отбрасывая дурацкие мысли.

– Ладно, я знаю, чем тебя развлечь! – прислушавшись к звукам из зала, заявил Артан. – Идем танцевать? Кажется, начинается общий танец кадельер! Очень быстрый! Ты же любишь танцевать?

Я соглашаюсь, стягиваю с себя сюртук и возвращаю его Арту. Он перевесил его через парапет, а сам галантно подхватил меня под руку, и мы отправились обратно в бальный зал.

Глава 4
Зеркало тьмы

Никлос

Король перебирал четки, равнодушно поглядывая на своих подданных. Сегодняшний день особенный, и каждый стремился превзойти себя, показаться во всей красе. Он слышал разговоры гостей, отмечал, как многие поглядывали в его сторону, гадая, у какого дома больше шансов на брак. Ни один из них не задавался вопросом, зачем королю брать в жены молоденькую девушку, которая будет продавливать интересы своего рода за счет других. Он не сможет на нее положиться. Она не будет его любить. И ему не нужна девчушка из замка, которая ничего не знает о жизни. Такими слишком легко управлять. А заключать политический союз – с кем? Они его подданные. А на континенте не осталось свободных княжеств, за исключением подводных драконов, но те подчиняются власти короля-спрута Агондария. Так что затея не имела смысла.

– Начинайте, – велел Никлос, когда, глядя на аристократов, почувствовал, что время пришло, а девушки уже подходят к дверям противоположной части бального зала.

– Да благословит нас святая Клэрия, – прошептала жена Врана Грацбурского, Пиетта, стоящая с мужем неподалеку от короля.

– Не переживай, милая, все пройдет как задумано, – негромко поддержал муж, мельком глянув на скучающего Никлоса.

Двери отворились, и на пороге попарно появились девицы в белых платьях, которые затем расходились по подиуму в разные стороны.

– Красавицы! – раздалось приглушенное восторженное восклицание одной аристократки.

Сразу же взгляд короля приковал камушек на груди одной из невест. Синий на белом фоне. Именно его обладательница вышла вперед, по-царски выпрямив спину и задрав подбородок. Покрасовавшись минуту, девица вальяжно заскользила по ступеням вниз, а остальные невесты последовали за ней.

– Хм, – отметил ее король, заработав еще один внимательный взгляд Врана.

Никлос знал, кем окажется эта невеста. И когда девушка приблизилась и остановилась у подножия королевской лестницы, когда герольд озвучил ее имя, род и дом, когда она склонилась в глубоком почтительном реверансе, а после выпрямилась, глядя ему в глаза со всей возможной кротостью и нежностью, он ответил ей полным равнодушием и легким кивком головы. Разочарование проступило на лице Кирнан вместе с недоумением. Она скосила глаза на дядю, а после отступила в сторону в соответствии с правилами представления. Девушка явно надеялась на иной эффект.

И потянулась вереница лиц и титулов. Девицы совсем неопытные, девицы со вкусом, глупенькие, умненькие, скромные, с хитринкой, рыжие, брюнетки, на любой вкус и цвет. Это начинало надоедать, лица сливались в одно, и король уже с нетерпением ожидал, когда закончится знакомство и начнутся танцы, после которых он скажет небольшую речь, состоится фуршет с легкими закусками и напитками, и на этом завершится официальная часть, а он сможет покинуть мероприятие. Невесты вернутся в женское крыло, аристократы либо отправятся по домам, либо продолжат празднество в квартале развлечений.

А через несколько часов после восхода солнца состоится самое главное событие весны – первое превращение дракониц.

Мысли короля плавно перетекали с приятных тем на неприятные. Он размышлял о грядущей завтрашней встрече с подводными послами, на которой будут обсуждать прокладку нового морского пути. Переключился на Верховную шелки, которая обязательно будет его сопровождать, и которую он на дух не переносил. Король считал, что заключенный его предком союз с утопленницами нес больше вреда, чем пользы, несмотря на их службу по защите морских и речных границ королевства. Он терпел шелки лишь потому, что договоренности были достигнуты над Книгой сделок, а это не то, во что он готов лезть. Слишком опасно.

От мрачных мыслей испортилось настроение, и ему пришлось себя сдержать, чтобы драконы не заметили сгустившуюся вокруг короля тьму.

Тем временем представление заканчивалось. Предпоследняя, довольно миленькая невеста, была из тех самых Винцелей. Во время реверанса она немного завалилась набок, жутко смутилась, покраснела и встала кое-как, пытаясь оставаться изящной. Еще раз наклонив голову, девушка отошла в сторону, и король встретился взглядом с последней невестой.

«Какие яркие карие глаза, – подумал Ник. – И какие испуганные. Что же она видит во мне, что так перепугалась?» А девушка уже спешит прочь, почти сбегая от короля.

Щелкнув пальцами, Никлос подозвал Артана.

– Ты с ней ночью встретился в парке?

– Да, Ваше Величество, – почтительно ответил маршал.

– С девицей что-то не так. Узнай, что именно.

– Я не представился полным именем, она думала, что я патрульный. Обман раскрылся, ей и стало не по себе, – очень тихо объяснил Арт, но король не поверил его словам. Он чуял, что за этим стоит нечто бо´льшее.

Почесав подбородок, король наблюдал за сестрами Винцель и думал: как странно, что именно этот род последние два дня все время всплывает в разговорах и попадается ему на глаза. Опершись на подлокотник, Ник поджал губы.

– Поговори с ней. Я вижу, ты и так собираешься сделать это. Так удели ей больше внимания. И выясни, что на самом деле нужно кэрру Адегельскому от внучек.

Артан согласился, и как раз подвернулся случай осуществить задуманное – молоденькая Селеста сбежала на балкон.

– Ваше Величество, так милосердно с вашей стороны заботиться о самых… слабых семьях королевства, – почти крадучись, приблизился Вран и встал рядом с троном. – Это очень по-отечески, мой король.

А Никлос отмахнулся:

– Ты же знаешь, в первую очередь меня интересует долина Винцель, находящаяся на границе с эльфами, Вран. Это важно.

– Да, Ваше Величество. Кстати, Артан передал последние новости о происходящем в Секретариате. Я послал людей помочь разобраться в случившемся. – Вран нервно водил ладонями по одежде, искоса поглядывая на повелителя. – А эльфы… ведут себя так дерзко, будто не боятся наших возможностей…

– Прекрати! – отмахнулся король, раздражаясь от военных амбиций канцлера. – Ты говоришь, как Адегельский. Он тоже все о войне грезит, но сам знаешь – нам это ни к чему. Попросту невыгодно воевать, когда мы только-только налаживаем контакт с подводными! – Заметив разочарование в глазах Врана, Ник смягчился: – Не переживай, если потребуется, то эльфы получат по заслугам. Ладно, хватит о делах, сегодня как-никак праздник. Вон твоя прекрасная племянница глаз с тебя не сводит, пообщайся с родными, расслабься.

Канцлер удрученно кивнул и решил отложить на потом скопившиеся доводы, понимая, что король не в настроении их слышать. Его порадовало, что Никлос отметил красоту Кирнан. Значит, есть шанс, что девица зацепила его. Надо с ней поговорить. Пусть приложит больше усилий. Ведь так много зависит от этой молоденькой невесты…

А властитель Каргатского королевства раскинул сети из тонких невидимых нитей тьмы. Они извивались вокруг аристократов, скользя в разные стороны и, распространяясь, притягивали к королю куски разговоров подданных. Он слышал уничижительные речи, хвалебные оды, сплетни, гневный шепот, первые слова признательности, ссору матери с дочерью и множество других мелочей. Но больше всего Никлоса интересовал разговор за пределами бального зала. Туда и направился целый пучок тьмы.

И когда он услышал отрывок этого разговора, довольная ухмылка скользнула по его губам.

«Так, значит, она друг Ауэрских лесов, – подумал он. – Это может пригодиться».

– Начинаем танцы! – хлопнув в ладоши, громко объявил король. Он встал с трона и спустился вниз.

Винелия Барбская, следившая за ним, кивнула и отдала команду оркестру сменить мелодию на кадельер. Король подошел к семейству Грацбурских, одарил кэрр обаятельной улыбкой и пригласил Кирнан танцевать. Это большая честь – открывать с королем кадельер. Девушка, не веря своему счастью, просияла, осторожно вложила миниатюрную ручку в его руку и послушно последовала за Никлосом на середину зала.

Она трепетала. Как и положено девице. Прямо в глаза не смотрела, двигалась плавно и легко, на щеках румянец скромности, очаровательный ротик приоткрыт. Кирнан идеально исполнила первый наклон, копируя королевские движения. И дальше зеркально отражала действия Никлоса, точно попадая в ритм пока еще спокойной музыки.

Выпад рук, кружение, вторая рука за спиной, и резкая смена темпа – теперь все наоборот. И чуть ближе. Она смотрела на королевские губы, лоб, разглядывала ворот пиджака с золотой вышивкой, повторяла про себя шаги, чтобы не сбиться, не упасть и не опозориться.

– Расслабься, – не выдержал Никлос, и они встретились глазами. Ее были огромные от волнения, его – с привычной усмешкой. – Я подхвачу, если оступишься. Ты не кукла, чтобы быть идеальной.

– Спасибо, – едва слышно ответила она, заливаясь краской. – Вы так добры.

Следующий поворот закончился тем, что Никлос оказался позади девушки. Его руки на несколько мгновений задержались на ее талии, прежде чем они разошлись вновь. Музыка зазвучала бодрее. Король закружил Кирнан вокруг самой себя, они отдалились, держась за руки, а позже он притянул партнершу к себе – чтобы быть максимально близко.

Ей это нравилось. Каждое прикосновение к коже что-то пробуждало внутри Кирнан, и она ощутила себя раскрепощенной, желанной. Теперь драконица не просто следовала за кавалером, а сама активно участвовала в танце, руками отражая музыку, глядя с хитринкой прямо в глаза королю, улыбаясь уголками губ.

Танец как тонкое кружево возвратился к самому началу. Руки подняты, партнеры кружатся, не касаясь друг друга, готовясь разойтись. Кирнан не хотела этого, не хотела разрывать контакт, но это кадельер, общий танец, и по сторонам уже образовывались новые пары, скоро их перехватят другие партнеры.

– Спасибо за… танец, – немного хрипло молвила она, когда вышло их время.

– Вы были прекрасной партнершей, кэрра Кирнан, – мягко улыбнувшись, ответил король. Напоследок он захватил ее пальцы, сжимая и целуя нежное запястье.

Музыка изменилась – теперь то, что тянулось медленно, как знакомство, первая встреча, ускорилось и движения обрели резкость. Никакой скромности – это кадельер, танец, где нельзя сдерживаться.

Перед Никлосом сменялись разгоряченные лица, мелодия звучала все быстрее и быстрее, девушки пытались задержаться, не нарушая ритма, как-то выделиться перед ним, но не хватало времени, смелости и желания короля. Танец захватил сердцевину бального зала, вовлекая все больше и больше участников. Он закончится так же медленно, как и начинался, но уже множеством пар. Говорят, с кем закончишь кадельер, с тем тебе и миловаться…

Каждая невеста стремилась оказаться той самой, но судьба распорядилась иначе: та, кто меньше всего этого желала, возникла перед королем в тот самый миг, когда Винелия Барбская опустила руку и оркестр замедлил ритм. В глазах девицы Винцель не было страха; наоборот, разгоряченная танцем, девушка с наслаждением выполняла все па и движения, двигаясь как маленькая белая змейка, и на ее губах жила искренняя улыбка. До последнего она держалась достойно, выполняя заключительные повороты, кружась вокруг короля, и, даже не стесняясь, глядела ему в лицо, поражая его волшебным сиянием глубины карих глаз.

Чудо случилось, когда их ладони случайно соприкоснулись. Вспыхнула тьма, как лоза, оплетая девичье запястье, спускаясь вдоль вен к локтю, скрывая белизну рукава платья. Девушка хмурится, не понимая, что видит. А король изумленно смотрит то на нее, то на тьму, что поднимается к женскому плечу, ластясь, как черная змея.

– Ты видишь? – спрашивает он, когда мелодия стихла и они замерли в последней позиции, тогда как остальные уже закончили танец.

Она не ответила, только кивнула. Никлос недоверчиво качнул головой и отпустил девушку. Тьма ушла не сразу. Она, как бы нехотя, медленно сползла по руке Селесты, якобы запуталась в платье, упала на пол, немного покружившись вокруг девичьих ног, и только потом вернулась к королю, растворившись в его теле, будто ничего и не было.

– Вы хорошо танцевали, – слегка наклонив голову перед озадаченной девушкой, заявил Ник. На самом деле он не знал, что сказать.

Она закивала в ответ, выдав невразумительное согласие. Обхватив левой рукой запястье, сжала его, пытаясь согреть. Прикосновение тьмы оставило холодный отпечаток.

– Не бойтесь. Так бывает, когда я позволяю нориусу покидать меня.

– Нориус? – переспросила она, оглядываясь по сторонам, словно ища кого-то в любопытствующей толпе.

– Тьма, – король хотел расспросить Селесту, а лучше еще раз опутать нориусом и понаблюдать за реакцией обеих, но сдержался. Были и иные пути узнать, почему его верный спутник сам вырвался наружу, пытаясь заползти к ней под кожу, словно стремясь… убить?..

– Селеста! – К ним приблизилась пышнотелая дама, внешне похожая на его собеседницу. Следом шла сестра Калиста. Обе были взволнованы встречей с повелителем.

– Благодарю за компанию, кэрра Селеста, – проговорил Никлос. – Я вас оставлю среди родных. Кэрра Калиста, кэрра Алиста, – на последних словах мать девушек прижала руку к груди. Король знает ее имя, это ли не удивительно?

Возвращаясь на трон, он слышал, как Селесту допрашивает мать, осторожно отчитывает за сцену на балконе, а после допытывается, что было между ней и королем.

«Матери, – сердито подумал он. – Вечно лезут, куда не следует».

* * *

Поздно вечером, когда гуляния завершились, девиц отправили по комнатам, а аристократы разъехались по домам и гостиницам, когда официальные дела были выполнены, а слуги успели навести порядок в комнатах и залах, и когда на королевский дворец действительно спустилась благостная ночная тишина, Никлос все еще находился в личной библиотеке, куда доступ имел исключительно близкий круг короля. Даже служанки не имели права заходить в круглое двухэтажное помещение с купольной крышей, доверху заставленное стеллажами с книгами.

Магические светильники подсвечивали темную фигуру повелителя, замершего на втором этаже возле полок с томами о магии и истории королевств континента. Он вытаскивал одну книгу за другой, листал, читая по диагонали, морщась и напрягая память – не каждый том был написан на каргатском, а король не был силен в языках. Чем больше книг он перебирал, тем больше понимал, что потребуется помощь. И помочь мог только один человек, которому король уже отправил послание с приказом навестить его.

– Никлос? – раздался голос снизу.

Подойдя к краю, король наклонился и увидел макушку Артана, озирающегося по сторонам.

– Я здесь! А ты не спешил ко мне. Семейные дела? – захлопнув очередной том, почти спокойно заметил Никлос. Запихнув книгу обратно в ряд точно таких же потрепанных произведений, он спустился по круговой лестнице вниз, где застал задумчивого Артана.

Тот ходил вдоль стен, разглядывая лохматые книжные корешки, и по виду ясно – витает где-то еще.

– Что с тобой случилось?

– А? – обернулся Арт, а потом спохватился. – Прости, день выдался не из легких. И ты прав, семья была на высоте.

– Что они сделали? – полюбопытствовал король, подходя к барному шкафу. Каждая приличная библиотека должна обладать подобной коллекцией напитков. Ибо не каждая книга доступна без хорошей порции виски или коньяка.

Король вытащил пузатую бутылку и два низких стакана. Поймав утвердительный кивок собеседника, разлил в стаканы янтарную жидкость, а поверх бросил магические куски льда. Подойдя к замершему на месте Арту, с понимающей улыбкой вручил ему один стакан, а после повел друга к кожаным креслам и диванам, расположившимся в центре комнаты. Нориусом король приоткрыл окно на потолке, выудил сигару из кармана пиджака и вручил ее Арту, которого усадил напротив себя. Минуту они молчали, отдавая должное изумительному напитку десятилетней выдержки. А потом королевский маршал выдал:

– Меня решили женить на Мирте. Племяннице.

– Неожиданно. Ты же говорил, что скорее попытаются через тебя выйти на меня, – удивленно цокнул языком Никлос, раскуривая сигару и ехидно поглядывая на Арта, чем заслужил укоризненный взгляд.

– Лучшее – враг хорошего. Решили не метить слишком высоко. Но как им в голову могло прийти подобное! – возмутился Артан, звонко ставя стакан на кофейный столик. Подбородком опираясь на руки, наклонился вперед, прикрыл глаза. – Я же ее еще младенцем помню!

– Твои заслуги ненаследуемые. Ты не первенец. Они влияют на тебя единственным доступным способом, чтобы утвердиться в столице, – рассудительно объяснил Никлос, опять прикладываясь к стакану и закидывая одну ногу на другую. – Отнесись к этому спокойнее. Ты не обязан следовать их указаниям. Ты подчиняешься только мне.

Арт поднял голову. В его голубых глазах мелькнула странная искра, а потом он будто одумался, отбрасывая грустные мысли в сторону.

– Нет, они ничего не требовали. Вернее, не так. Зеленые драконы не могут требовать подобного. Нельзя заставить кого-то полюбить.

– Любовь и в браке возникает. Не сразу, но со временем, – напомнил король.

– Это не работает с зелеными, – мотнул головой Арт. – Должна быть физическая реакция. От прикосновения, поцелуя, объятий… Если не появилась сразу, то и через пару лет ждать не стоит.

– Расплата за плодовитость, да? – задумчиво протянул король. – У вас много одиночек?

Вместо ответа дракон поджал губы. Потянувшись за стаканом, враз ополовинил его, а затем откинулся на мягкую спинку дивана и уставился в стеклянный потолок. Небо темно-серое от туч, погода к вечеру испортилась: прошел мелкий дождь.

«В лесу наверняка мокро», – рассеянно подумал маршал.

Они молчали, каждый думая о своем.

– Как прошел разговор с девицей Винцель? – Ник постарался, чтобы голос звучал равнодушно, хотя на самом деле его очень волновало, как ответит Артан.

– Она необычная особа, – на губах Арта мелькнула улыбка. – Ее не похищали эльфы, она гостила у них. Представляешь, видела и даже гладила единорога.

– Что-нибудь еще?

Арт вернулся в прямое положение и посмотрел на лениво раскуривающего сигару короля. Он сдвинул брови, хмурясь и вспоминая, что девушка сказала напоследок:

– Когда в последний раз ты слышал о старых богах?

Никлос не до конца дослушал разговор парочки, поэтому эти слова сильно и неприятно удивили его. Старые боги. Старые беды.

– В детстве от няньки. Потом в легендах и сказаниях. Сказки, которые не принято рассказывать. Откуда это всплыло?

– Ей старая эльфийка нагадала, что они придут и что надо бояться ходячего среди теней.

Никлос грязно выругался, сжигая до пепла сигару и растирая руки. Он люто ненавидел предсказания и из-за этого недолюбливал эльфов и людских ведьм. Поднявшись, он прошелся до одного из шкафов, вытащил оттуда какую-то тряпку, чтобы вытереть руки от сажи. Вспышка гнева прошла, выстудилась до звонкого равновесия. А в голове вертелись обрывки воспоминаний.

Слова предсказательницы, сказанные его матери. Слова, из-за которых он потерял семью. Мать рискнула родить, так как ей нагадали, что все получится. Не получилось. И ведьма поплатилась головой, а Словен выпустил закон, запрещающий предсказывать будущее и впадать в транс ради пророчеств. За эти годы пришлось еще четверых нарушителей казнить, прежде чем все успокоилось. Но король ничего не забыл. И продолжал ненавидеть.

– Что еще эта дрянь нагадала девице? – процедил он сквозь зубы, неоправданно долго вытирая руки. Старательно чистил каждый палец, стоя спиной к другу, чтобы не выдать себя ни голосом, ни выражением лица.

– Что-то про мрак, в котором она найдет любовь, черное и белое, и тьма… Она из-за этого и испугалась – увидела нориус вокруг тебя. Странно, не так ли? Его ведь не было.

«Она видит сокрытое!» – осознал король.

– Забудь. Но спасибо. Ведь это все? – Никлос обернулся и внимательно посмотрел на друга. Ни единый мускул не дрогнул, когда Арт ответил:

– Да, Ник. Это все. Больше она не сказала ничего важного.

Король тяжело вздохнул, закидывая тряпку обратно в шкаф.

– Ну что ж, спасибо за доклад. И за компанию. А насчет старых богов – забудь. Предсказатели обожают драматизм. Старые боги мертвы. Даже их последователи, морвиусы, не способны потревожить великое небытие, – проговорил Никлос, возвращаясь к Арту и буквально нависая над ним. Всем своим видом повелитель показывал, что тому пора идти.

– Ты не изменил своих планов насчет девиц Винцель? Выдать их замуж? – поднимаясь, осведомился напоследок Арт.

– Ха, – Ник удивленно сощурился и задал каверзный вопрос: – Что-то многовато мыслей об этой семейке. И ты был весьма заинтересован Селестой. Она тебе нравится?

– Возможно, – бесстрастно ответил Артан, допивая коньяк и ставя стакан на столик. – Но ты не ответил на вопрос.

– Скажем так, эта девица не уедет отсюда незамужней. А вот кем будет ее муж – посмотрим, – выдал король, оценивающе разглядывая друга.

* * *

Одиночество короля продлилось недолго. Когда Артан ушел, повелитель вернулся обратно на второй этаж, где за одним из стеллажей скрывался проход в маленькую комнатку без окон. Доступ сюда был только у членов королевской семьи. Здесь находилось совсем мало книг – не больше двадцати. И все они были написаны на мертвом языке, которым король почти не владел. Словен неохотно рассказывал сыну историю их семьи. Слишком многое было… не таким, как в народных историях. Слишком много темных и грязных пятен таилось на полках этой комнаты.

Никлос прошелся рукой по пыльным страницам, призвал нориус очистить помещение от скопившейся пыли, сам уселся в полукруглое кресло, развернул на посеревшем от старости столе одну из книг. Символы ускользали от дракона, он почти ничего не понимал из прочитанного. От досады король выругался, осознав, что действительно придется обратиться за помощью к человеку, который знает язык мертвецов.

Слова о старых богах вкупе со странной реакцией тьмы на девицу Винцель сильно не понравились Никлосу. Он привык доверять интуиции, и потому отправился в хранилище семьи, чтобы отыскать подсказки, которые помогут ему понять, что происходит. Словно было что-то, ускользнувшее от его внимания и напрямую связанное с событиями, случившимися тысячелетия назад.

Ник услышал шаги на первом этаже и ощутил пряный запах магии. Дэр Томар Бай. Бессменный ректор Магической академии. Близкий друг отца, а до того и деда. Колдун многому научил короля, и последний воспринимал его как своего наставника и друга. Ректор был единственным человеком, знавшим о существовании комнаты, и даже касался этих опасных книг в присутствии королей Вернона и Словена. Но он не имел права заходить в это место. Никлос собирался нарушить устоявшееся правило.

– Ваше Величество? – голос не стариковский, хотя возраст обладателя давно перевалил за двести лет.

Покинув хранилище, король увидел стоявшего в центре соседней комнаты обладателя голоса. Как маг, Томар мог выглядеть моложаво до самой своей нескорой смерти. Он был уникальным колдуном. Когда-то очень давно, гонимый инквизицией заокеанского княжества Лапалии, переплыв океан, он бежал в королевство драконов, где его приютил тогдашний король, отец Вернона, – Борий.

Колдун сумел убедить драконов принимать таких, как он, обещая полную лояльность Каргатам, и основал Магическую академию. Была заключена особая Сделка, по которой каждый студент академии присягал на верность королевству. В случае отступничества он терял магию, что равнозначно самоубийству для любого колдуна. Так Каргаты получили полностью лояльных короне свободолюбивых магов.

Дэр Томар Бай обладал густой и короткой черной шевелюрой, крупными зелеными глазами, тонкими губами и широкими бровями, отчего вид имел суровый и даже злобный. А вот голос, мягкий и деликатный, резко контрастировал с внешностью. И сам колдун производил впечатление дипломатичной личности, увлеченной магией и своими студентами, над которыми трясся как над родными. Уж очень хорошо он помнил костры инквизиции родного княжества, которые хоть и потухли более ста лет назад, но оставили на его теле весьма живописные следы. Даже магия была не в силах их стереть, и маг носил их как напоминание о людской жестокости.

– Здравствуй, Томар, рад, что ты так быстро откликнулся, – спускаясь по лестнице, ответил Никлос. В глазах мага сияла искренняя заинтересованность, а взгляд все время обращался наверх, к незакрытой дверце в потайную комнату.

– Ваша просьба была весьма туманна. Я так понял, что случилось нечто важное.

– Да, присаживайся, – король жестом указал на диван, на котором недавно сидел Арт, и сам опустился напротив. – Речь пойдет о нориусе. И о старых богах.

Любопытство гостя усилилось, и маг весь обратился в слух, а когда король закончил говорить, несколько минут напряженно думал, задавая дополнительные вопросы о поведении нориуса. И был весьма разочарован, когда король не смог точно процитировать слова пожилой эльфийки.

– Если люди и могут ошибаться в своих видениях, то эльфы такой оплошностью не страдают. И как бы вы ни относились к предсказателям, к ее словам стоит отнестись серьезнее, – заговорил Томар, растирая руки и мысленно прикидывая, где бы поискать информацию о единорогах. – Могу предположить, что нориус отреагировал на то же самое, что и единорог. Мифическое понятие невинности. И я не думаю, что речь идет о девственности девицы. Подозреваю, дело куда как глубже. Стоит покопаться в ее генеалогическом древе. Кем были ее предки, не было ли чего необычного. Также стоит проверить сестру, хотя бы на контакт с нориусом, раз единорога достать не получится. И… я не смогу точно вам ответить на вопрос о поведении вашей магии и сказать, к чему это может привести. У меня нет источников, они все были либо уничтожены одним из ваших предков, либо…

– Помещены в ту самую верхнюю комнату, на которую ты бросаешь такой алчный взгляд, – спокойно докончил за него король. – Ты прав, я пригласил тебя, уже зная, как ты ответишь. Да, я предоставляю единичный доступ в ту комнату.

– Позвольте спросить, почему вас так это взволновало? – полюбопытствовал Томар, мысленно предвкушая наслаждение коснуться недоступных, но таких притягательных книг.

– Как ты знаешь, нориус не просто магия. Нориус обладает чувствительностью, подобием воли. Это делает тьму эффективной. И то, что она делала сегодня… самостоятельно… – Никлос попытался подобрать слова, но они ускользали, оставляя лишь странное чувство падения в бездну. – Словом, если бы я не остановил нориус, он бы забрался к ней под кожу и вполне мог убить девушку.

Глава 5
Бабочка из кокона

Селеста

Из густого подлеска, укутанного в плотный сизый туман, взлетают зеленые светлячки, добавляя сказочности и без того призрачно прекрасному месту. На покрытых мхом поваленных деревьях сияют неоновым светом грибы, а сова, спрятавшаяся в ветвях дуба, сонливо ухает, взъерошив перья.

Я рассматриваю руки, все еще пораженная их голубоватым свечением, вызванным особой травкой, благодаря которой я могла без опаски ходить по Ауэрским лесам. Любой хищник, почуяв морской запах и заметив этот свет, пройдет мимо, зная, что меня трогать нельзя. Так я смогла побывать во многих удивительных местах этих лесов.

Но время вышло. И Фелия, мой компаньон и спутник, ведет меня к выходу в долину Винцель. Пора возвращаться домой.

– Я обязательно вернусь на следующей неделе, честно-честно! – говорю я торопливо, опуская руки и глядя в огромные оливковые глаза подруги. – Посмотреть на брачный танец ночных бабочек… И потом, когда вылезут из воды фрейки. Ооо… святая Клэрия, здесь столько всего интересного! Не хочу уходить!

– Так останься, – мелодично отвечает эльфийка, беря меня за руку и прижимая пальцы к шелковым губам. Ее глаза будто бездонное озеро, – потребовалось время, чтобы научиться читать девушку, узнавать, что она чувствует, когда говорит вот так отстраненно. Сейчас это была бескрайняя грусть. – Нэрва права – тебе нельзя в столицу. Там опасно!

– Я не могу подвести маму, – высвободив руку, я обхватываю себя за плечи и отворачиваюсь. Моя боль и тоска по близким вынудили светлячков хаотично летать вокруг моей головы, выводя причудливый танец.

– Ты и так подведешь ее, зачем делать еще больнее? – мягко спрашивает Фелия.

– Потому что они – моя семья. Потому что мой уход сделает их жизнь невыносимой. Со всем остальным мы справимся вместе, – я поворачиваюсь обратно и с грустью смотрю на нее.

Она знала, что я так скажу, и не стремилась меня переубедить. В этом особенность эльфов – ненавязчивость. И покорность судьбе.

– Тогда пообещай, что если станет больно, если ты поймешь, что больше не выдерживаешь, и если одолеет страх, ты улетишь из столицы в гавань, которая с неба формой напоминает женское лицо, позовешь меня по имени и дождешься ответа. Я заберу тебя, и все твои горести закончатся, – с несвойственной ей горячностью заговорила эльфийка, обнимая меня и разворачивая к себе лицом. От нее исходила волна тепла и нежности, заботы и любви. Она была как вторая мама, с болью отпускающая дитя в опасный мир.

И когда я кивнула, соглашаясь с ее словами, Фелия поцеловала меня в лоб, едва слышно прошептав:

– Ты вспомнишь об этом, когда придет время…

И время пришло.

Рассвет я встречаю у окна, до крови сжимая пальцы. Я искусала губы, доведя себя до точки и понимая, что через несколько часов вся моя жизнь изменится. Все узнают правду.

Я так и не смогла сбежать. Не смогла преодолеть страх и бросить семью. Значит, пришла пора встретиться со своими демонами.

* * *

Нас подняли с первыми лучами солнца, когда только-только проступили пастельные тона и над травой поднялась предрассветная дымка из миллиардов мельчайших капель росы. Я умудрилась задремать прямо на подоконнике, даже не зная, сколько проспала – минуту или час?

Необычайно бодрая Анишка быстро взяла меня в оборот, направив в ледяную ванну и явно ругаясь про себя на мой невыспавшийся вид. Однако сейчас не требовалось ничего экстраординарного, достаточно было заплести волосы в тугую косу, немного освежить личико да помочь застегнуть все мелкие пуговицы на удобном, обтягивающем как вторая кожа, белом комбинезоне. Никаких украшений, подвесок, бисера и камешков, лишь простая одежда и такие же тапочки на твердой подошве. На спине мама вышила зеленые с серебром листья, такие же пустила вдоль рукавов, копируя образ драконьих крыльев. Аналогичная вышивка присутствовала и на обуви.

Это был единственный допустимый способ украсить одежду. Все остальное легко потерять или испортить во время первого превращения. Бесконтрольное дикое животное начало не даст в полной мере сконцентрироваться, и нередко девушки теряли все до последней нитки, превращаясь обратно в человека.

Застыв перед зеркалом, я скрипнула зубами в попытке изобразить улыбку. Даже горничная скептически вздернула бровь. Попрощавшись и пожелав удачи, девушка оставила меня одну.

Я сильно сжала запястье, прижав руку к животу, и зажмурилась до рези в глазах. От напряжения прикусила язык и оттого очнулась. Все. Ты знаешь, что делать. Пройдешь через испытание, тебя все увидят, и после сбежишь, не выдержав позора. Это поймут. Примут. Никто не подумает на семью. Я их не подставлю.

* * *

У нас не было завтрака, да никому кусок в горло и не полез бы – впереди первый полет. Девицы, все как одна, сгрудились возле диванчиков в общей гостиной и тихонько переговариваются.

Сестра, увидев меня, сорвалась с места, чтобы сжать в крепких объятиях. Она тяжело дышала, а сердечко билось так быстро!

– Ну-ну, чего ты так боишься? – обнимаю я ее в ответ, касаясь нежных как шелк волос Кали. – Все через это проходят, и ни один дракон не умер во время превращения!

– Всякое бывает… а что, если я окажусь серой? А что, если не смогу толком взлететь? А что, если не получится? А что делать, если получится? – ее вопросы да прямо в ухо, а сердце бьется все быстрее и быстрее! Она высвобождается и смотрит с такой паникой, что просто невыносимо. Даже перед балом сестра так не переживала, как перед первой трансформацией.

Я обхватываю ее за локти и притягиваю к себе лицом к лицу, глаза в глаза. Мы с детства так делали, когда еще не думали о будущем, когда были просто маленькими девчонками и проказничали в замке и окрестностях.

– Послушай меня очень внимательно. Ты – сильная, смелая, ты боец! Вспомни, как кузену Гансу нос надрала за все его насмешки? А ведь он был крупнее и старше нас. Даже не задумываясь – просто вмазала изо всех сил, а он свалился в лужу! Помнишь?

Ее глаза потеплели, и она робко улыбнулась, вспоминая.

– А как ты прыгала с высоченного дуба в речку? В ту самую бурную речку, да первая из нас всех!

– Мишка все задирался, он уже подрабатывал в кузне и все кичился, но не прыгал, а я сделала это! – довольно закивала она, уже вовсю улыбаясь. Нервная дрожь немного сошла и проявлялась только краткими остаточными всплесками. – Ты права, я сама себя накрутила. Просто… это ведь магия? Это стать собой, узнать себя… и это так страшно! Так высоко!

Я прижимаю ее к себе, целую в макушку, поглаживаю по спине, чувствуя под пальцами аккуратную материнскую вышивку.

– Я буду рядом. И мама будет на трибунах. И Крис. И… папа, он обязательно посмотрит на нас с небес, ведь мы окажемся так близко! Он увидит, какая ты красивая.

– И ты тоже, – заметила она, подняв голову. – Две зеленые драконицы!

Я закивала, выпуская ее. Она почти полностью успокоилась.

– Эй, Калиста, ну что ты так распереживалась? – К нам подошла Паули, одетая в приятный светло-серый комбинезон из странной серебристой тянущейся ткани. – Хотите хорошую шутку? Оглянитесь и сами скажите, кто из этих девиц уже превращался.

– Что? – удивленно захлопала ресницами сестра, недоверчиво глядя на Паули.

Та захихикала, демонстрируя белоснежную улыбку и абсолютное спокойствие перед предстоящим.

– А что? Думаете, все такие правильные и честные, чтобы тащить кота в мешке на столичное Равновесие? Естественно, они это делали не сразу после того, как физически созрели, а недавно, скорее в этом месяце, и не больше пары раз, чтобы не спалили на проверке, но они делали это. Оглядитесь, и вы их увидите.

И правда, среди нервничающих, кусающих губы, с мечущимся обеспокоенным взглядом девушек выделялись те, которые с каким-то затаенным превосходством поглядывали на остальных.

– А Кирнан нервничает. Не так, как другие, с достоинством, но переживает, – заметила Кали, остановив взгляд на самой яркой красавице, сидящей на диванчике в окружении подруг.

Она опять шла по пути скромности – чистый светло-серый комбинезон был совсем без украшений, а вот материал такой же, как и у Паули, даже более блестящий и обтягивающий. Значит, очень дорогой.

– Еще бы, – нарочито громко заявила Паули, так, чтобы все услышали. – Ведь если кто узнает, что девица уже превращалась, то сразу можно ставить крест на удачном браке. Я уж молчу про шансы понравиться королю. Такую драконицу попросту изгонят с Равновесия. И будут правы!

– Никто не любит обманщиков, – прошептала я негромко, опуская взгляд.

Я знала, что другие лгунишки поступили так же.

* * *

Паули не успела ничего добавить – открылись двери, и в комнату вошла кэрра Астерия в сопровождении двух других не менее почтенных женщин из Совета Женевры. По контрасту с нами они казались тусклыми в своих тяжелых фиолетовых платьях, и я задалась вопросом: «Хоть одна из них летала в этом году? Десятилетии? Или же, родив детей и закончив с циклом, они закрылись в человеческих телах как ракушки и забыли, что такое быть живыми?»

– Девушки, вы очаровательны! – с воодушевлением начала Астерия, встав в центре комнаты. – Впереди вас ожидает самое захватывающее событие в вашей жизни. Первый полет! Принятие истинной ипостаси. Познание равновесия вашей души и тела. Помните, как я вас учила? Не забывайте себя. И примите то, кем являетесь, – на щеках сухопарой женщины появился легкий румянец, глаза заблестели, и я тотчас раскаялась в том, что так дурно о ней думала.

Нет, она превращается. Но делает это как настоящая драконица, не делящая зверя и человека, а принимающая себя. Так, как говорила мама, объясняя, что такое Равновесие. Мы не люди, а драконы. Это – наша суть.

– Мой первый полет был неуклюжим, – с легкой улыбкой продолжила Астерия. – Я запуталась в крыльях, чуть не упала на землю, но – я поддалась зверю, высвободившемуся дракону, и поднялась в небеса! Потребовалось время, чтобы спуститься к зрителям на сцену, но это было восхитительно! Помните об этом и ничего не бойтесь, – горячо закончила она, оглядывая каждую из нас, и, как-то странно скривившись, остановилась взглядом на мне. – Есть какие-нибудь вопросы?

Вопросов не было. Все они были заданы на подготовительных уроках, когда мы ходили на доступные смотровые площадки и смотрели, как в полете превращаются драконы, чтобы пронзить пространство.

Это самая удивительная, самая странная, волнительная и до жути притягательная часть нашей жизни. То, что отличает нас от других видов. Что делает нас особенными, ведь ни гном, ни человек, ни оборотень-волк, никто другой не был способен покорять небеса. Даже колдуны с помощью магии сильно рисковали, пытаясь подняться выше облаков. Это иссушает их тела, так что небо принадлежит исключительно нам.

– В таком случае Равновесие невест начинается! Идемте, кэрры! Готовьтесь раскрыть ваши крылья.

* * *

Всю дорогу сестра сжимала мою руку и не отступала ни на шаг. В присутствии почтенных кэрр девицы сохраняли спокойствие, так как во главе шествия была Астерия, позади – ее помощницы, а все вместе выглядело как конвой – вдруг сбегут? Или сознание от страха потеряют, а ступеньки крутые, падать высоко…

На всем пути в каменных стенах выдолблены вытянутые окна-бойницы, за которыми открывалось прекрасное голубое небо. Только со стороны пролива тянулась белая полоса из туч, но шторм придет во второй половине дня. Паули говорила, это неспроста. С морским дождем приходят подводники. Любопытно, как они выглядят?..

– Интересно, многие ли из нас после превращения сменят дом, – задумчиво протянула подруга, оторвавшись от Мирты и Анки, шедших позади нас. Я настороженно уставилась на нее, требуя пояснений. Мне ответила Мирта:

– Дети от смешанных браков могут сменить дом, если их крылья не совпадут по цвету с родным. Перейти в дом отца или матери. Так иногда поступают, – пояснила девушка, застенчиво улыбнувшись. Как и все мы, она заметно нервничала, а на меня поглядывала особенно пристально, будто пытаясь разглядеть что-то особенное.

Я знала, что так бывает. По первенцу ясно, какими будут остальные. Мальчики обычно идут в отцовскую породу, девочки – в материнскую. Но бывает и наоборот. И совсем редко бывает, когда дети рождаются разными. Поэтому практикуются разводы, если первенец женского пола. Не любят мужчины рисковать, учитывая, как нечасто появляются дети. А с другой стороны, аристократы идут на смешанные браки, зная, что так потомство рождается более крепким, выносливым и здоровым. Так что приходилось делать непростой выбор. И, как следствие, у детей таких пар возникала возможность выбора. Опасная тенденция.

– Мы будем зелеными, – тихо сказала Кали, улыбаясь Мирте, с которой сдружилась за прошедшую неделю. – Крис превратился в зеленого, так что… – она пожала плечами, но я увидела тень сомнения на ее лице. Будто она предполагала иное.

– Да, я помню его, – Мирта переглянулась с Анкой, слегка покраснев. – Твоя семья приезжала как-то на Осеннее равноденствие в Гадель, и ваш брат превращался со всеми. Это было феерично!

– Да уж, мальчикам только и надо, что подраться, – пробурчала я, вспоминая тот год.

Мама хотела, чтобы Кристан обзавелся друзьями за пределами родной долины, а Осеннее равноденствие – всего лишь повод покрасоваться. Мальчики превращаются рано, лет в десять-двенадцать. И постоянно летают на небольшие дистанции. К шестнадцати они уже могут преодолевать сотни километров, не спускаясь на землю. И в этом возрасте встречаются на Осеннем равноденствии, участвуя в соревнованиях и показывая, на что способны. Этакий аттестат зрелости. Говорят, в столице этот праздник отмечается не менее масштабно, чем наше Равновесие невест, так как выдающиеся юноши получают возможность занять более высокое положение в обществе. А дома – это просто развлечение и повод повеселиться.

Один из видов поединка – выпускание огня. Тогда брат спалил половину поля. Нам не пришлось платить, так как это не посчитали нарушением правил. Но нас он изрядно напугал.

– Кристан был лучшим в том году! – заступилась за него Мирта. – Зря ты так. Твой брат большой молодец – он обязательно получит стипендию! Ну… если мой брат его не опередит, – и она лукаво подмигнула мне.

Что-то мне все меньше и меньше нравилась Мирта. Вроде говорила с теплотой и участием, и глаза такие большие, добрые и милые, но было в ней нечто фальшивое. Словно она не искренняя, а преследует какие-то свои цели, пытаясь с нами обоими подружиться.

Наконец, подъем закончился, и мы собрались в небольшой комнате перед площадкой, по пути преодолев сотни три ступеней широкой круговой лестницы. В этом помещении принято оставлять верхнюю одежду, так как, трансформируясь, мы можем потерять часть вещей, сохраняя только то, что плотно прилегает к коже.

Первым делом мы облепили окна, пихаясь локтями, чтобы хоть что-то рассмотреть внизу. Наше зрение позволяло увидеть выступающую центральную королевскую ложу, другие огороженные ступенчатые веранды и блестящих солнечных зайчиков, пускаемых родственниками в знак поддержки. Однако лиц отсюда не разглядеть, слов не услышать, а высоту – как будто не преодолеть.

– Девушки, – мягко отвлекла нас Астерия, – мои помощницы, кэрры Вира и Арнел, будут рядом на площадке. Именно они проследят за вами и проконтролируют ваш первый полет. Помните, с вами ничего плохого не случится. Даже если по какой-то причине вы потеряете контроль – они помогут не упасть, – на этих словах кто-то позади громко выдохнул и тяжело задышал. Вся мягкость слетела с лица нашей наставницы, сменившись укоризной: – В самом деле, кэрры! Внизу наблюдает за вами король! Неужели вы думаете, что он не спасет вас, если вы начнете падать?

– Нориус, – прошептала я едва слышно, а Кирнан, стоящая неподалеку, оглянулась на меня. В ее глазах ничего нельзя было прочесть. Этакая ледышка, королева льда и снега. Но ручаюсь, она поняла, о чем речь.

– Кто будет первым? – спросила Анка, девица из красных драконов. Малоизвестный дом, последним присоединившийся к Каргатскому королевству около тридцати лет назад. Они предпочитают хранить свою породу и неохотно отправляют дочерей на столичное Равновесие. И всегда выбирают паршивых овец. Ненужных, неприкаянных, дурных характером или внешностью. Так говорила Паули, в очередной раз доказывая, как все непросто почти для каждой невесты.

– Поступим так же, как и вчера, – заявила Астерия, подходя к широким дверям, ведущим на площадку. Она раскрыла их нараспашку, жестом поманила нас за собой. Сюда мы еще не поднимались – это самая высокая часть замка. Отсюда обычно мужчины скользят сквозь пространство, преодолевая тысячи километров!

Мы замерли возле дверей, застигнутые врасплох сильным порывом ветра. Действительно – между небом и землей большая разница.

– Маленькие утята! – заявила Астерия, поддразнивая нас. Наша бесстрашная предводительница подошла к самому краю, у которого даже минимального бортика не было.

Каменный белоснежный пол под ногами испещрен глубокими следами когтей и крыльев. С этой площадки взлетали миллионы раз, и вот черед дошел до нас. Мы, держась друг за друга, и правда похожи на гадких утят, боящихся превратиться в прекрасных лебедей. Но вот одна из нас отбрасывает сомнения и делает решительный шаг вперед.

– Молодец, кэрра Кирнан! – захлопала Астерия, когда девушка встала рядом с ней. Легкий комбинезон на таком ветру совсем не спасал от холода, и Кирнан мелко дрожала. Она держала голову прямо, даже не глядя вниз.

Астерия наклонилась вперед и кивнула, заметив сигнал.

– Ладно, девушки, пора начинать. Вы же помните, что после вас идут простолюдинки? Для них это тоже особенный день, и они хотят как можно скорее начать праздновать начало взрослой жизни. А вы для них – пример для подражания.

Астерия указала в сторону ухоженного дворцового парка, за которым начинался густой лес, а уже за ним в низине находилась Вендорская поляна, где готовятся праздновать горожане. От нас по левую руку – морские глубины и крутые скалы, а по правую – город и его предместья. Там, где собираются обычные драконы, спуск к морю невысокий, метров двадцать-тридцать – именно с него после нас будут прыгать молодые серые драконицы.

По правилам, мы должны совершить облет вокруг города и навестить их, а последняя, то есть я, помахать крыльями в знак поддержки, давая добро на превращения.

Словом, я размышляла, как бы не разбиться, летя с такой высоты, да и вообще как это делается – крыльями махать, а мне придется лететь и что-то там поддерживающее изображать. Занервничав, я опять прикусила губу, и в этот раз до крови. Солоноватый привкус отрезвил меня, и я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.

– Идемте, кэрры, давайте дадим Кирнан пространство, – заявила Астерия, заставив нас потесниться и отступить. От голода сводило желудок, а еще больше – от взгляда на прямую спину кэрры Грацбурской, замершей на самом краю. По бокам нее в отдалении остались кэрры Вира и Арнел, следящие за первой подопечной. Белое на голубом, косы, разлетающиеся на пронзительном ветру, и сжатые в кулаки руки – последнее, что я увидела, прежде чем двери закрылись, погружая нас в полутьму.

Мы поспешили к окнам, но из них не было видно, что происходит на площадке, а два ближайших к ней окна загораживали плотно закрытые ставни, сохраняя право на приватность.

Сначала ничего не происходило. Паули что-то горячо нашептывала сестре, а Милан молилась святой Клэрии, как и еще несколько девушек. Кто-то пожаловался на голод, кто-то, не выдержав, отошел от окна и сел на лавочку, закрыв голову руками. Минуты тянулись невыносимо медленно, но, думаю, прошло не больше пяти, прежде чем я услышала восторженный вопль:

– Смотрите, она полетела! Кирнан – дракон!

Я тотчас протиснулась к окну, умудрившись пролезть в самый низ, но разглядела совсем чуть-чуть – синее пятно, где-то внизу уходящее за край башни.

– Эй, куда она! – обиженно воскликнула Агата Вессельмайер, ставшая практически лучшей подругой Кирнан. – Могла бы и перед нами покрасоваться! Все-таки первая!

– А крылья синие, с золотистым отливом… красиво…

– Видели этот мастерский поворот в воздухе? Как она так смогла?..

– Я теперь еще больше боюсь – Кир сделала просто совершенное превращение, идеально!

– Скорее бы самой в воздух, аж не терпится вно… впервые полететь!

– Ну что, уточки? – довольный голос Астерии прервал живое обсуждение. – Пора следующей на взлет отправляться. Удачи, милая, – отечески добавила она, когда еще одна представительница синего дома вышла вперед. Набожная и стеснительная Милан была из голубой ветви, небогатая часть семейства, но родовитая, поэтому шла второй.

И вновь потянулись минуты. Одна за другой невесты покидали комнату и под восторженные восклицания совершали первое превращение. Кто-то делал это быстро. Агата вообще прыгнула с разбегу, и до меня донеслись тихие, едва различимые в общем шуме проклятия Астерии – та догадалась, что драконица делала это прежде.

Не было никаких сюрпризов, девицы превращались в ожидаемые цвета. И каждая имела какое-то уникальное отличие – будь то гребешок над носом, дополнительный цвет на крыльях, особая форма строения: двойная или тройная. Отличилась Анка Асколь, которая вызвала настоящий фурор, выдав гигантскую струю пламени в небо: очень редкий случай, когда женщина оказывается носителем огня. Теперь ее ждет блестящее будущее.

Словом, время кончалось. Нас покинула Паули, которая бочонком прыгнула до того, как закрылись двери. Ее крик потряс своей мощью – он перешел в настоящий звериный рык. Подруга не постеснялась покрасоваться перед окнами, демонстрируя ярко-желтый теплый цвет чешуи, как и золотистые гребни вдоль спины и острые как бритвы когти на краях крыльев. Потрясающий вышел зверь! И сохранивший свою человеческую игривость…

А потом нас покинула бледная до изнеможения Мирта. Она чуть не потеряла сознание, выйдя на площадку, там ее подхватили кэрры, и двери закрылись. Астерия устало вздохнула, но глянула на нас с сочувствием.

– Не бойтесь, девочки. Видите, все идет как по маслу! – и аккурат на этих словах за стеной что-то бахнуло и ухнуло. Астерия тотчас бросилась к дверям, а там Вира и Арнел лежали вповалку, обескураженно глядя друг на друга. Над ними воспарил зеленый дракон, поднимаясь все выше и выше в небо.

– Что случилось? – воскликнула Астерия, помогая помощницам подняться.

– Она как вторую кожу сбросила, даже не прыгая начала превращаться! Вот что стресс с девицами делает! – заворчала приходящая в себя Арнел. Приложив руку к глазам и прячась от солнца, она проводила взглядом пикирующую к земле Мирту. – Потрясающая девушка! Такая естественная грация!

А потом все трое обернулись к нам, и я поняла – пришло время сестры.

– Я боюсь! – Кали вцепилась в меня как клещ, до боли пальцами сжимая плечи. В ее глазах – бездна отчаяния. Даже запах изменился – словно кислятину разлили, настолько перепуганной сделалась сестра. И опять мне показалось, что она скрывает какую-то тайну. Может… такую же, как и я?

– Кэрра Астерия, я могу остаться с сестрой? – обратилась я к наставнице, а Кали умоляюще уставилась на нее.

– Простите, девочки, но это тоже часть Равновесия, – с фальшивым сожалением ответила Астерия, вставая рядом с моей сестрой. Кэрра проявляла ко мне странную антипатию, и я не знала почему. – Я понимаю, вы близнецы и привыкли все делать вместе, но это ваша суть. Индивидуальность. Присутствие сестры сделает тебя слабой, Калиста, – мягко добавила она, осторожно перехватывая руки Кали и плавно уводя сестру в сторону к обрыву. – Ты боишься высоты, так бывает, но страх пройдет после прыжка. Он исчезнет, как только поддашься ему, не сдерживаясь, как человек. А растворившись, ты увидишь, на что способна. Но ты должна сделать это. Иначе ни один мужчина не посмотрит в твою сторону. Ведь тот, кто не превращается, ничем не отличается от человечков. Но ведь ты не земляной червяк, не так ли? Ты дракон. Так покажи это!

Передо мной закрывают двери кэрры Арнел и Вира, я вижу на их лицах холодное безразличие и усталость из-за длительности Равновесия…

Так я осталась одна. Подойдя к окну, жду, когда увижу сестру. Вновь прикусив губу, не моргая гляжу в небо и дрожу как осиновый лист. «Вдруг… ну вдруг! А что, если?.. Но если так, то…» – дурные мысли разъедали изнутри, и я даже начала ногой притоптывать, пытаясь отвлечься от странного напряжения в груди. Будто натягивается нить, она становится все тяжелее и тяжелее, цепляясь за сердце, тянет его за собой, и боль вызывает сдавленный стон. Наклоняюсь вперед, прижимаясь рукой к холодному стеклу, и нить лопается одновременно со звериным ревом, доносящимся снаружи. Подняв голову, я вижу улетающего серебряного дракона с длинным хвостом, увенчанным шипастой булавой. Преобразившаяся сестра скрылась в пелене подошедших с моря кучевых облаков.

Открылись двери, и на пороге возникла кэрра Астерия. Она была в восторге до того момента, когда увидела мое обеспокоенное лицо.

– Твоя сестра пошла в отца. Я предполагала, что так будет, но не знала наверняка.

– Почему вы так считали? – спрашиваю я, подходя к ней.

Она покачала головой, усмехнувшись:

– Вас проверяли. Кэрра Калиста не унаследовала особенность зеленых драконов. Поэтому…

– Я поняла, – закивала я, прижимая руку к груди. Тяжесть ушла, а вместо нее пришло странное чувство одиночества. Потери. Словно я только что лишилась сестры. – А я унаследовала?

На лицо женщины набежала тень, она обернулась к своим помощницам и попросила их удалиться, добавив, что сама мной займется. Как только кэрры ушли, наставница поджала губы, разглядывая меня.

– Твои результаты смазанные, – спокойно ответила Астерия, выводя меня за руку на площадку. – В отчете мы указали, что ты сохранила зеленый дар, но на самом деле это неизвестно, как и неизвестно, здорова ли ты, невинна ли, достойна ли быть невестой. Скажи спасибо ректору Магической академии, дэру Томар Бай. Именно он счел, что ты чиста и подходишь для Равновесия, а результаты искажает магия эльфов, у которых ты когда-то побывала.

Она искоса поглядывала на меня, а когда остановились у края, развернула к себе лицом и схватила меня за подбородок:

– Я не доверяю человеческому волшебнику. И считаю, что ты что-то скрываешь. Это видно по тебе. Ты еще совсем ребенок и не умеешь лгать. К счастью, то, чего боишься больше всего, случится сейчас. И мы узнаем твою тайну, не так ли?

Я побледнела. Слова застыли на ледяном ветру, как и мое одеревеневшее тело. Меня раздирали отчаяние, чувство стыда и страха. Когда кэрра попыталась сдвинуть меня с места и у нее ничего не получилось, в ее глазах отразилось затаенное торжество. И тогда она изо всех сил толкнула меня в пропасть.

Глава 6
Взмах крыльев

Никлос и Артан

Артан оставил семью в ложе Зеленого дома, а сам направился к королю. Ему не хотелось быть сегодня с родными. Надоело слушать разговоры о достоинствах Мирты и терпеть намеки, как было бы здорово, если бы они сошлись. Разумеется, родные понимали – все зависит от слияния, но не могли не говорить об этом. Ведь дети Артана вырастут в столице рядом с другими детьми аристократов. А это связи и полезные знакомства. Выгодно для семьи.

Поэтому он выдумал предлог для того, чтобы удалиться, и разместился в королевской ложе на ступень ниже самого короля. Тот с самого утра уже был на месте, занимаясь планированием и обсуждением важных деталей с личным секретарем Богартом дэ’Винье, парнем из простолюдинов, серым драконом. Последний добился такого успеха благодаря выдающемуся уму и успешной учебе в Королевской академии общих наук. По традиции там выделялась стипендия для одаренных ребят с шансом получить работу в государственном аппарате. Богарт оказался лучшим на потоке, и десять лет назад король взял его к себе в помощники. А поскольку парень был сиротой, то оказанная ему честь сделала из него самого преданного секретаря, весьма ревностно охраняющего секреты повелителя.

– Проклятые подводники, – бурчал Никлос, разглядывая список послов. Его удивило, что их возглавит Сэлавелия, любимейшая дочь подводного короля Агондария. План изменили в последнюю минуту, а новый состав указывал, что разговор пойдет о чем-то более важном, чем новый морской путь. – Верховная уже здесь?

– Да, она разместилась в Нимфеуме, – кивнул секретарь. – Говорят, она в благостном расположении духа.

– Значит, что-то затеяла, – почти обреченно заметил Ник, прикрывая рукой глаза. Король сильно не любил Верховную. Она была вдвое старше него, а вела себя как маленькая девчонка. Любила покапризничать. Ее сестры, наоборот, олицетворяли собой чистую невозмутимость и ледяное хладнокровие, как и подобает потусторонним существам. Рождение шелки – смерть живой девушки. В этом суть утопленниц.

– Ей подготовили акулью требуху, это должно занять Флаксу на какое-то время, – добавил Богарт, шурша бумагами в любимой папочке.

Тем временем трибуны заполнялись. Прибывающие семьи подходили к королю на поклон, выказывая свое почтение, а те родители, чьи дочери сейчас поднимались на площадку, удостаивались пары ободряющих слов от повелителя. Родители Кирнан даже расположились в соседней ложе, чтобы у девушки было больше шансов покрасоваться перед Никлосом.

К повелителю подошел и Брошин Адегельский со своими внуками, а вместе с ними и Алиста с Кристаном Винцель. Парень держался в стороне от Деяна и Тьена, учившихся на последних курсах Военной академии, и по виду был не в восторге от отцовских родственников. А вот кэрра Алиста сияла от счастья – будто сбылись все ее мечты.

И это походило на правду: гардероб женщины обновился, сегодня она блистала в расшитом серебряными нитями бутылочного цвета платье с утягивающим корсетом и пышной юбкой. В волосы вплетены блестящие серые ленты, а на груди сверкало фамильное украшение. Однако пристальный наблюдатель мог заметить, что на пальцах кэрры уже появилось несколько серебряных колец с черными драгоценными камнями, которые она носила поверх шелковых перчаток. Всем своим видом дама показывала, что благородное семейство Адегельских приняло ее как вдову их отпрыска. Что значит – она и ее дети под защитой влиятельного военного рода, чей глава является и главой Серебряного дома.

Выказав свое почтение, Брошин собирался уже увести семейство, но был остановлен королем, а Артан внезапно обратился к молодому Винцелю:

– Я слышал, кэрр Кристан, вы поступаете в академию? На какой факультет?

– Пока там общая программа, – смутившись, ответил парень. – После первой сессии будет решено, к какому виду службы я пригоден.

– Поступаешь по моей стипендии, не так ли? В этом году у тебя четыре соперника, включая моего племянника. Ты готов к такой конкуренции? – немного ерничая, продолжал Артан, испытующе разглядывая Кристана.

– Я уверен в своих знаниях и способностях, кэрр Артан Гадельер. И приложу все усилия, чтобы получить стипендию. Это мечта всей моей жизни – попасть в Военную академию и служить нашей родине, – с неожиданной ледяной твердостью ответил Кристан, расправляя плечи и с вызовом глядя на посерьезневшего первого маршала. Его мать с опаской посмотрела на сына, испугавшись резких слов. Она все еще видела в этом двадцатилетнем пареньке своего ребенка, а не взрослого мужчину.

– Достойный ответ, – вмешался король. – Надеюсь, ты окажешься действительно таким, как о себе говоришь.

Парень кивнул, низко поклонился, и все семейство, за исключением Брошина, сошло с помоста, отправляясь в свою ложу.

– Жаль, что его крылья не окрасились серебром, – сказал кэрр Адегельский, провожая их взглядом. – Из него получится отличный военный. Лучше, чем отец.

– Талантливый дракон нигде не пропадет. Даже если его крылья зеленого цвета, – веско парировал Артан, с прищуром глядя на Брошина. Один из сыновей старика должен был стать адъютантом Рупера Свенского, но тогдашний маршал нарушил устоявшуюся традицию и взял к себе мальчишку с улицы. Это не понравилось Адегельским, но им пришлось проглотить обиду. И это читалось в глазах Брошина.

– Посмотрим. Иногда кровь решает лучше, чем кажется, – кисло ответил он, после чего обратился к королю: – Ваше Величество, у вас есть ко мне вопросы?

– Да, я хотел еще вчера обсудить ваш интерес к дочерям Алисты. Они ожидаемо будут зеленого цвета, но вы пригласили их. С какой целью?

– Я планирую женить одного из внуков на девице Винцель, – спокойно ответил старик. – Получится хороший брак, ведь один из них по окончании академии отправится младшим послом в заокеанское княжество Лапалия. А туда посылают только женатых мужчин.

– Но ведь девицы с изъяном? – почти деликатно заметил Ник, тем временем отпуская притомившегося секретаря и подзывая слугу с подносом охлажденных напитков. – Почему именно они?

Брошин слегка нахмурился. Ему не нравилось так долго стоять на месте. И глядеть на короля снизу вверх тоже не добавляло уверенности. Как и скопившееся в отдалении количество аристократов, пытающихся услышать, о чем же так долго Никлос говорит с ним.

– Именно из-за изъяна, – проницательно воскликнул Артан. Он даже хлопнул в ладоши от своей догадливости. – Для отборочной комиссии важно быть уверенными в благонадежности послов. А что может быть надежнее влюбленного в свою жену мужчины? Он не загуляет с местными красотками. А рождение детей еще больше укрепит семейные узы. Княжество Лапалия, хоть и распустило костры инквизиции, все же остается подвержено религиозному влиянию, поэтому они предпочитают семейных послов. Вы далеко смотрите, кэрр Брошин.

– Но немного промахнулись. Ведь вы рассматриваете теперь только Селесту? – добавил король, делая приличный глоток легкого вина. Глянув на замерших аристократов, а после посмотрев наверх, в сторону площадки, куда вот-вот должны подняться девушки, он взмахом руки отправил семейства по местам. Разговор был важнее, чем их приветствия.

– Как только узнали, что Калиста не унаследовала дар, – да.

– В таком случае рекомендую рассмотреть другие кандидатуры, например кэрру Мирту Гадельер, или вовсе оставить надежду на этот изъян. Так как тот, кто женится на Селесте, не покинет пределов королевства, а наоборот – отправится к ней на родину. И скорее станет послом к эльфам.

Артана передернуло от этих слов, хоть он и знал о планах короля. Ему претила сама мысль, что Селесту рассматривают только как дополнение к миссии. И Никлос не думает о ней как о личности. А ведь она не просто девица на выданье. В ней есть нечто диковинное…

– Я буду учитывать ваши пожелания, Ваше Величество, – учтиво поклонился Брошин, и взмахом королевской руки был отпущен на волю.

Теперь в королевскую ложу вернулись ближайшие соратники, включая благодушного Врана с женой Пиеттой, а также кэрру Винелию Барбскую, которой король явно благоволил, дозволив организовать прием дочери подводного правителя.

Над трибунами засверкали сотни маленьких зеркал, направленных в сторону дворца и усиленных магией, чтобы невесты почувствовали поддержку близких. Никлос задрал голову и увидел на краю площадки фиолетовое пятно, бывшее Астерией Брунцкой. Она ожидала только его приказа. Он вскинул руку, и над трибуной вспыхнуло ярко-белое пламя:

– Да начнется Равновесие невест! – Голос короля мощным рыком зазвучал на всех площадках королевства, знаменуя начало самого главного весеннего праздника.

Аристократы захлопали и затопали ногами, их голоса зазвучали по-звериному, а на лицах расцвели довольные улыбки. И тогда Никлос поднял руку и щелкнул пальцами, погружая трибуны в напряженную тишину. А герольд, стоявший в специальной боковой нише над сценой, хорошо поставленным голосом объявил:

– Кэрра Кирнан Грацбурская!

И в тот же момент сверкающей вспышкой в небесах раскрылся дракон.

– Цвет крыльев – синий! – дополнил герольд, и на трибунах раздался ответный рев.

Дева-дракон удивительно красиво заложила вокруг башни вираж, взмыла в самую высь и камнем рухнула вниз, входя в крутое пике.

Амфитеатр, который заполнили зрители, находился на некотором удалении от здания, но так, что все трибуны, включая центральную ложу, смотрели на сцену, за которой начинался малый парковый ансамбль. Самая высокая площадка располагалась в центре дворца, и получалось, что драконицы отправлялись в полет по левую сторону от амфитеатра, кружили прямо над сценой и заходили на посадку с правой стороны. Кирнан поступила круто – не дав себе времени на снижение скорости, она отправилась в пике четко напротив зрителей, изрядно усложнив себе задачу, но повысив зрелищность своего полета. И справилась с блеском!

Она изящно сложила крылья, вовремя выгнув хвост, чтобы снизить скорость, и довольно ловко приземлилась на широкую сцену, освобожденную от всех театральных конструкций. Когтями вспоров каменный пол, драконица опустилась на все четыре лапы, выгнула спину и издала пронзительный победоносный рев. Но без пламени. Огнем она не была одарена, отчего фыркнула, постепенно сворачиваясь как змея и становясь маленькой худенькой девушкой, с трудом устоявшей на ногах.

Ее комбинезон совсем не пострадал, а лицо осталось чистым и красивым. Она отдышалась, выпрямилась и с достоинством поклонилась аплодирующим придворным. Подбежавший служка помог девушке спуститься вниз и проводил в ложу к счастливым родителям.

– Блестящее исполнение, кэрра Кирнан, – доброжелательно сказал Никлос, поглаживая колючую щетину и с удовольствием разглядывая девицу, открывшую свою суть. В ее глазах зажегся огонь, она почувствовала в себе зверя и теперь знала, на что способна. Эта уверенность легко переходит в самоуверенность, поэтому ее ответ был:

– Я всегда готова повторить это удовольствие, Ваше Величество. И с радостью разделила бы счастье полета с будущим мужем. – Девица обворожительно улыбнулась, присаживаясь на свободное кресло и поднимая с подноса слуги бокал охлажденного вина. Королю понравилась ее откровенность, поэтому он отсалютовал своим бокалом, и они вместе выпили.

Только мать Кирнан, кэрра Арава, выдохнула и так сжала запястье дочери, что оставила глубокие синяки. Позже девушка будет серьезно наказана за свою дерзость, но на людях мать сохраняла достоинство и притворную улыбку на губах.

Герольд объявил следующую драконицу. Равновесие текло своим чередом. Девицы сменяли друг друга, свершая первый полет, оглашая окрестности звериным рыком, показывая цвет крыльев и красуясь в небесах. Не у всех получалось хорошо. Кто-то падал, не долетев до сцены, кто-то путался на подлете в крыльях. Одна желтокрылая девица как мешок картошки рухнула прямо в центр амфитеатра и в такой же позе обратилась – пятой точкой к зрителям. С трудом поднявшись, она заулыбалась счастливо и вздернула большой палец вверх, вызвав дружный смех на трибунах и даже улыбку на лице короля. Отряхнувшись, она спустилась вниз и, немного прихрамывая, отправилась к своим близким.

Словом, всякое случалось на Равновесии. И смешное, и грустное. Одной из девиц прямо на сцене канцлер Вран Грацбурский сделал выговор – ее обвинили в превращениях до Равновесия, а представленные канцлером доказательства не оставили шанса. Девицу дисквалифицировали, что автоматически лишило возможности выйти замуж за пределами дома. А может, и вовсе оставило в старых девах.

Никлос не стал вмешиваться, хоть кэрра и смотрела с отчаянием и мольбой, но закон есть закон. Первое превращение как зеркало души и тела. Никто из аристократов не знает, но король видит больше, чем они, когда смотрит на трансформацию дракониц. Он видит, есть ли в них звериный изъян, который нельзя допустить до видных членов королевства. Та девица, в которой преобладает зверь, будет под благовидным предлогом выставлена из дворца и отлучена от благородных семей. И… даже больше. Короли связывали женское естество, чтобы не плодились дети с изъяном. Делалось это на протяжении веков, поэтому сейчас таких девушек почти не встречалось среди старой аристократии. Но они еще попадались среди аристократии молодой.

И именно это он увидел в роскошном красном драконе, выдавшем в небесах длинную огненную струю. Темное начало превалировало в кэрре Анке Асколь, а значит, ее судьба решена, несмотря на живое обсуждение среди молодых женихов королевства и самодовольных улыбок старших сестер Анки.

Артан знал об этом королевском досмотре, и, видя, как скривился друг, цокнул языком. Маршал с сожалением поглядел на ликующую девушку, сходящую со сцены под оглушительные аплодисменты.

– Жаль, такая талантливая, – негромко проговорил он, чтобы услышал только Ник.

– Чем больше зверь дает, тем больше забирает, – так же тихо ответил король, сжимая плечо друга. – Увы, но тут ничего нельзя сделать. Она обречена.

И вот настал момент, которого так ждал Артан. Стоило герольду начать произносить имя Мирты, как сверху будто взрыв раздался, а следом рев – зеленый камень ринулся к земле, на полпути собрался и взмыл обратно в небо.

– Потрясающе! – ошеломленно воскликнул канцлер и дружелюбно ткнул Артана в плечо: – Твоя племянница обратилась прямо на площадке, ну что за чудо! Великолепное в этом году Равновесие!

Арт с искренним изумлением рассматривал полет Мирты, которая возвращалась, покружив над лесом. Она легко держалась в воздухе и по сравнению с другими драконицами чутко понимала воздушные потоки, так что на отлично справилась с первым полетом. Арт хотел обратиться к Нику, обернулся и увидел из ниоткуда появившегося Томара Бай, который что-то нашептывал королю с важным выражением лица.

– Даже так? – воскликнул повелитель. Непередаваемая череда эмоций отразилась на его физиономии. – В любом случае скоро узнаем, прав ли ты, и если да… святая Клэрия, это многое изменит. Да вообще все!

– Все в порядке? – обратился к Нику насторожившийся Вран, переглядываясь с Артаном, но король отмахнулся. Он предложил магу занять свободное кресло, а сам погрузился в размышления. Да так, что довольно рассеянно отреагировал на безупречное превращение Мирты, даже не услышав, как высоко Артан отзывался о племяннице.

Никлос поглядывал наверх и все сильнее хмурился. Только Томар видел, как вокруг короля собирается невидимый нориус, щупальцами расползаясь во все стороны. Ник вынырнул из раздумий только после очередного изумленного выдоха толпы: предпоследняя драконица оказалась с серебряными крыльями, а не с зелеными.

– Об этом Равновесии будут говорить и годы спустя, – задумчиво протянула Винелия Барбская, прикладываясь к бокалу с вином. Она впервые сидела в королевской ложе и ни на минуту не могла расслабиться, так как ей приходилось обдумывать культурную программу для молодой подводной принцессы и делать заметки в свой блокнот.

– Не годы – десятилетия, – хмыкнул Никлос.

Тем временем небо полностью заволокло пока еще белыми тучами. Спустившаяся драконица покрасовалась на сцене, демонстрируя прелестный окрас крыльев, а потом плавно превратилась в очаровательную раскрасневшуюся девицу, которая выполнила идеальный реверанс.

– Ваше Величество, по праву цвета крыльев прошу дать разрешение на смену родовой фамилии. Прошу позволить мне перейти в дом отца под крыло кэрра Брошина Адегельского, – в полной тишине обратилась к королю девушка.

Король недолго держал паузу. Он уже получил молчаливое согласие главы Серебряного дома.

– Это твое право, кэрра. Отныне ты не кэрра Калиста Винцель, теперь твое имя – кэрра Калиста Адегельская. Судьбой твоей распоряжаться будет глава Серебряного дома – кэрр Брошин Адегельский, твой дед.

Девушка выполнила еще один глубокий поклон, с помощью слуги спустилась вниз и в полной тишине прошла в ложу серебряных драконов, мимо побелевшей матери и застывшего брата. Она опустилась в кресло между Деяном и Тьеном, которые по очереди обняли новообретенную серебрянокрылую. Брошин сказал ей что-то довольным голосом, и она заулыбалась, кивая в ответ. Только мать и брат не смотрели на девушку, будто ее и не было. Для них случившееся стало тяжким ударом.

– Кэрра Селеста Винцель! – объявил герольд, и король подался вперед.

– Что за?.. – воскликнул Артан, вскакивая с места.

На их глазах девица падала вниз – словно ее столкнули с площадки. Ни звука не доносилось сверху, а она все падала и не превращалась. Никлос молниеносно протянул щупальца тьмы к ней, но не успел: тело девы пропало, сменившись драконьей тушей, выходящей из вертикального пике обратно к небу, причем с таким мастерством, на которое не каждый опытный мужчина способен. Но не это поразило придворных, вызвав шоковую тишину и вздох облегчения у Томара.

– Цвет крыльев… белый! – запнувшись, выговорил герольд, но никто не услышал побледневшего беднягу. Все провожали взглядом стремительно удирающую в сторону крутых скал драконицу.

– Лети за ней, Арт, – резко велел Никлос. – Не дай ей покинуть территорию королевства, слышишь? Верни ее!

– Ты знал?! – огорошенно спросил Арт и без ответа понял – да. Это и была новость колдуна. Пообещав королю вернуть Селесту, он выбежал на сцену, на ходу превращаясь в зеленого дракона, и стремительно взлетел в небо вслед за ней. А на трибунах нарастал озадаченный и почти испуганный шепот.

– Да уж, – канцлер выудил из внутреннего кармашка пиджака небольшую флягу и сделал приличный глоток. – Такого Равновесия не было никогда.

Со стороны серебряной ложи донеслись первые крики, которые свидетельствовали о начавшемся скандале.

* * *

Артан не сразу увидел крылья Селесты. Белая чешуя сливалась с облаками, скрывая драконицу. Только поднявшись выше плотной пелены, он заметил неуверенную фигуру, пытающуюся удержать высоту. Теперь она двигалась с неловкостью новичка, или как олененок, впервые вставший на ноги. Взмахи крыльев без ритма, головой вращает из стороны в сторону и забавно водит хвостом, будто пытаясь идти, а не лететь.

Драконица ничего вокруг не видела, но явно летела не в пустоту, так как вдруг нырнула вниз, скрывшись в молочных тучах, а когда Артан последовал за ней, то увидел, как четко девушка летит в сторону небольшой гавани, формой напоминавшей женское лицо. Это место было окружено высокими неприступными скалами и имело ровную береговую линию, достаточно широкую, чтобы на нее мог сесть дракон. Однако Селеста промахнулась и плюхнулась в воду у самого берега.

Чуть ускорившись, Артан опустился на галечный песок, легко меняя шкуру на человеческую плоть. После звериной плотности и мощи ему стало жарко, и он расстегнул верхние пуговицы рубашки, ощущая, как плотно сдавливал шею воротник. Закатав рукава, сбросил ботинки и скинул носки, с удовольствием погружая разгоряченные пальцы в прохладный песок. Завернув штанины брюк до колен, всунул руки в карманы и только тогда посмотрел перед собой.

Селеста тоже успела превратиться в человека. Но не так удачно, как он. Она стояла на карачках в море и усиленно отфыркивалась, наглотавшись соленой воды. Комбинезон разошелся четко по шву вышивки на спине и плечах, отчего верхняя часть держалась на честном слове. Коса расплелась, волосы висели сосульками, частично уходя под воду. Ей никак не удавалось подняться, пока Артан не поспешил на помощь и с легкостью не вытащил ее на берег. Он усадил девушку на ровную поверхность и стал растирать ее плечи. Она дрожала. Но не от холода.

Страх. Первый полет. Оголенный нерв превращения. Раскрывшийся зверь… Все это смешалось в тугой канат, и каждая мысль натягивала его все сильнее и сильнее.

Артан молчал. Он знал, любое слово сейчас неправильное. Она должна сама решиться. Посмотреть на него, отбросив спутанные волосы с мокрого лица.

А пока он держал ее в объятиях, грея как дитя и зная, что тепло – то единственное, что способно ослабить узел внутри ее сердца.

– Я знала. Давно уже знала, что так будет, – всхлипнула Селеста, слегка запнувшись на первом слове. Девушка погрузила пальцы в гальку, сжала руку в кулак и расслабилась. Она все еще смотрела прямо перед собой, не решаясь встретиться глазами с Артаном. Но и не пыталась высвободиться. Ей давно уже хотелось выговориться.

– У нас нет такого разделения между аристократами и простолюдинами. Мы с деревенскими детьми росли вместе. Играли, ходили в школу, учились управляться с хозяйством. Гонять коз, готовить на костре, собирать урожай и ходить в лес за грибами и ягодами. Когда все живут в бедности, границы размываются. Только с годами мы отдалились, когда для них учеба превратилась в ежедневную работу, а мы стали учиться чему-то совсем для деревенских непонятному. Но дружба так не уходит. Как и соперничество, – она шмыгнула носом и, отряхнув пальцы от песчинок, заправила прядь за ухо. – Соседский мальчик все бахвалился, что забирался на утес на границе территории эльфов, и, мол, прямо на нем растут цветы мальвинки. Особенные эльфячьи цветы, которые ценятся своими лечебными свойствами и за которые торговцы на рынке готовы платить золотом. Он все говорил о том, что видел, и поспорил с братом, что тот не рискнет залезть на территорию эльфов. Но ведь это утес! Они и не заметят… Я полезла. Оставила записку, зная, что в случае чего с меня спрос меньше, чем с наследника.

Селеста умолкла, разглядывая нахмурившееся небо с надвигающимися свинцовыми тучами, подсвеченными пробивающимися сверху лучами солнца.

– Я сделала это. Залезла на самый верх, и на краю, на самом краю росли они! Мальвинки. Но только я потянулась за ними, как увидела единорога. Он жевал один из цветков, совершенно не обращая на меня внимания. А когда я неловко двинулась, топнул копытом, и камень, за который я держалась, отвалился вместе со мной. – Девушка выдохнула, мотнув головой. Поднявшийся легкий ветерок взлохматил волосы Артана, а когда он поправил их, наткнулся на внимательный взгляд Селесты.

– В момент опасности включаются инстинкты, не так ли? И у меня включились – я превратилась. Достаточно, чтобы не разбиться насмерть, но недостаточно, чтобы не сломать пару костей. Вот так на самом деле я встретилась с эльфами. И они не тронули меня, потому что я была ранена. Сломала руку, правую ногу, несколько ребер и вывихнула плечо. Не считая ряда глубоких порезов и потери сознания. Очнулась на следующий день уже на их территории. И по правилам эльфов стала их гостем. Нельзя трогать того, кому ты спас жизнь, – девушка вновь выдохнула.

Артан сжал ее пальцы, успокаивая нервную дрожь. А она смотрела на него, как раненый зверек, боящийся удара хозяина. Не загнанная в угол, но ранимая.

– Это было всего один раз. Я больше не превращалась, даже когда они просили об этом. Зачем, ведь я уже знала, кто я такая. Дефект. То самое исключение, которое прячут с глаз долой, но о котором все равно знают. Серокрылая. Как простолюдинка, – Селеста шмыгнула носом, вновь закрываясь в скорлупу.

– Сэл, но ведь это неправда, – осторожно произнес Арт, разворачивая собеседницу к себе лицом, чтобы она не спряталась в себе, не замкнулась. – Твои крылья – белые…

– Я видела их! Они были серыми! – вспылила Селеста, вырываясь и с каким-то гневным отчаянием глядя на него. Она оперлась на руки, как каракатица отползая назад. – Так бывает, ничего особенного! Просто еще одна пустышка!

– Сэл! – крикнул Артан, потянувшись к ней. – Послушай внимательно. Мы все видели тебя. Твои крылья – белые. Драконица-альбинос. Это как сказка. Волшебство, в котором нет ничего плохого, даже наоборот – это делает тебя… особенной.

– Особенной? – Селеста обмякла и не отстранилась, когда Артан приблизился и вновь сел рядом. – Это плохо?

– Я не знаю, – простодушно ответил он, вновь сплетая их руки и видя, что девушка от этого успокаивается. – Но теперь все будет по-другому. Никлос решит, как именно, но боюсь, дальше будет непросто. Белые крылья были еще у одной драконицы. И ты знаешь, как к ней относятся.

– О, святая… – в изумлении прошептала Селеста и хлопнула ладонью по рту. До девушки дошло, насколько все серьезно.

– Белоснежные крылья – символ Клэрийского Ордена. Тебя сочтут новым воплощением Клэрии, первой Каргатской королевы.

– Были и другие?..

Артан поджал губы, пытаясь что-то вспомнить. Но на ум приходило только одно имя – и то он не был уверен. Детская сказка, поэтому маршал промолчал, лишь сильнее сжав пальцы девушки.

– Тебе необходимо поговорить с королем. Он точно знает, что с тобой произошло и чего следует ожидать. Сэл, ты должна вернуться во дворец. Твой побег может плохо кончиться. Ведь неизвестно, что еще, кроме цвета крыльев, есть в тебе от святой Клэрии.

Селеста застыла, переваривая полученную информацию. Вот уж чего она не ожидала, так это оказаться особенной, а не изгоем. Как лавина сошла, утащив за собой все связные мысли. Голова свинцовая, во рту пересохло, а на губах – соль. И что делать?

Арт, читая по лицу драконицы весь хаос ее мыслей, притянул ладонь девушки к губам и, повинуясь импульсу, осторожно поцеловал ее пальцы. Это возвратило ее на землю, и она моментально покрылась пятнами смущения. Высвободив руку и прижав ее к сердцу, Селеста несмело кивнула.

– Значит, ты останешься со мной, Сэлли?

Артан осторожно потянулся к ней, а она нерешительно улыбнулась.

Глава 7
Политика и еще раз политика

Никлос

После фееричного окончания Равновесия, когда пришлось использовать нориус, чтобы призвать разбушевавшихся аристократов к порядку, король отправил Мирту, как самую устойчивую и готовую к повторному превращению, к простолюдинам. Они не должны понять, что что-то не так. Хотя шила в мешке не утаишь, к концу дня все послы будут в курсе, что в Каргатском курятнике завелась золотая курочка. Придворным было объявлено, что у кэрры Селесты, как это бывает у новообращенных, сдали нервы, но Артан, как первый кэрр королевства, вернет ее домой. На вечернем балу у всех будет возможность поздравить прекрасную белоснежную драконицу с первым превращением.

Эта новость была встречена с воодушевлением, и на этом утренняя часть Равновесия закончилась. Благородные кэрры вместе с невестами отправились по домам: изоляция окончена, соскучившиеся девушки могут навестить родных.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.