Екатерина Мортус
Это за то, что не молитесь

Глава 1

Жухлая трава закачалась, и показались два бурых уха. Одно надкусанное и сломанное на кончике, второе – местами плешивое, покрытое коричневыми корками. Маленький нос зашевелился, пробуя воздух на вкус, и мордочка высунулась из укрытия. Черные глаза осмотрели все вокруг, не замечая затаившегося человека, и худощавая тушка вышла на свет. Перебитая задняя лапа, когда-то сломанная, неправильно срослась. Гирлянда из насекомых, впившихся в облысевшую грудь, кровавые струпья, усеянные, как кратеры на правом боку, вызывали один вопрос: как это животное выжило?

Палец на курке дернулся, и Велеслав отвел ружье. Есть зараженную добычу опасно, но он не ел со вчерашнего вечера. Тот бульон, сваренный на старых птичьих костях и приправленный луком с морковью, сложно назвать сытным. Конечно, сейчас охотник с удовольствием съел бы пару порций, даже не отказался бы от куска черствого хлеба. На самом деле он никогда не отворачивался от еды, кроме ситуаций, когда это действительно становилось опасно для жизни.

Живот сводило от голода. Внутренности плясали танец, выкачивая все силы из мускулистых рук. Как там говорил напарник? Человек не умирает от голода, он в буквальном смысле ест себя, начиная с конечностей, а потом добирается до сердца. Это и становится последней точкой. Велеслав на себе проверять эту теорию, которую считал бредовой, не собирался. А вот напарнику не повезло: голод оказался сильнее. Может и не голод, сейчас уже не разберешь. Совесть охотника иногда грызла, даже больно жалила. Выживает сильнейший. Да и на том заброшенном заводе завелись крысы-переростки, группами атакующие свою добычу. Пришлось оставить тело товарища в обмен на путь к отступлению. В любом случае был риск погибнуть, возможно, даже им обоим.

Указательный палец снова обхватил курок. Решив, что сначала подстрелит зайца, а потом будет думать: есть тушку или нет, Велеслав прицелился. В этот миг, спикировав сверху, скрюченные когти впились в бурую шкуру и подняли сопротивляющееся тело в воздух. Полинявшая птица, похожая цветом на зажаренную курицу, щелкнув черным клювом, несла зайца в гнездо, пока тот кричал, перебирая лапами. Велеслав провожал их ошарашенным взглядом: всегда, когда охотишься, помни – ты тоже можешь стать чьей-то добычей.

Высокая трава, доходившая до пояса, окрашивала руки в зеленый цвет, посыпая сверху желтоватой пыльцой от редко посаженных цветов. Одежда была испорчена давно. Измазанная во все возможные краски, она стиралась только при возможности и так, чтобы избавиться от запаха немытого тела. Запасная (штаны, футболка и толстовка на молнии), скрученная в валики, хранилась в рюкзаке. Пересменка происходила только тогда, когда один из комплектов высыхал под солнце, от костра и, если повезет, на бельевой веревке на захудалом балконе какой-нибудь комнаты, стены которой впитали в себя вонь тысячи клиентов, парфюм падших женщин или испражнения больных и детей. Без разницы, кто жил в этом чулане, покрытом плесенью. Это на одну ночь, возможно на пару, пока снова не станет безопасно ночевать на улице. Или пока не закончатся деньги. Важно просто не снимать одежду, чтобы кожа не касалась старого матраса, бережно застеленного полинявшей простыней. Если в таких ночлежках хозяйкой была женщина, то можно верить, что постельное белье хотя бы раз в месяц обновляли. Не всегда, конечно, срабатывало это правило, но все же в большинстве своем дамы этого мира больше пытались создать уют, чем мужчины, которых больше заботили прибыль, связи и возможность прожить очередной день без неприятностей.

Заросшая тропинка привела к пещере. Судя по вывеске, пожелтевшей под палящим солнцем, в этом месте из-за обвала погибли люди. И кто-то настоятельно рекомендовал не посещать это опасное место.

Велеслав на выходе из пещеры обустроил себе подобие ночлега. Брезент, забытый здесь кем-то, послужил хорошим навесом, а мешок тряпья, что охотник смог выменять у многодетной семьи на бутылку молока, муку и покрытый серым налетом шоколад, стал кроватью. Опасаться, что среди одежды могли завестись клопы или затаится чесотка, не стоило. Прогнившие слои общества не все походили на оживших мертвецов, не следивших за своим здоровьем. Из крайности в крайность разные индивиды, будто из разных вселенных, соседствовали друг с другом.

В яме, прикрытой листьями, никого не оказалось. В сетке для птиц бился воробушек, который годился больше для приманки, чем для обеда. А вот в капкан угодила собака. Гладкая шерсть с серым отливом скаталась, розовый язык вывалился из пасти, и по нему ползали насекомые, как по ковровой дорожке. Лапу, застрявшую в капкане, пес пытался отгрызть, но ему не хватило времени. Кто-то сильнее или хитрее настиг его раньше человека. Из вспоротого брюха вывались внутренности, окропив кровью и остатками пищи землю. Чья-то хищная морда порылась в них, выбирая себе аппетитные куски. От них шел пар, как от горячего блюда, которое дразнит нос свои ароматом.

Велеслав поднял голову и увидел рыжую лисицу. Высунув язычок, она слизала кровь с подбородка, и издала звук, будто хотела выплюнуть клок шерсти. Из пасти вырвался пар, от которого тут же завяла трава. Охотник выругался и направил ружьё на рыжую гостью. Лисица бросила взгляд на собаку, и, раздумывая, стоит ей остаться или нет, вильнув хвостом, прыгнула в куст с ядовитыми ягодами. Это был лучший исход. Сражаться с существом, которого извергла сама земля, как что-то чужеродное для нее, голодному человеку сейчас не под силу.

Велеслав дулом ружья ковырнул мертвую тушку, проверяя, нет ли там еще каких-нибудь тварей и, удостоверившись, что все чисто, достал из-за пояса нож. Стряхнув кое-как насекомых, устроивших пир на морде пса, охотник стал разделывать добычу.

Паровые лисы не болели бешенством. В их желудках, как в адском котле, бурлило варево, позволяющее при атаке оставлять на теле врага жуткие ожоги, вплоть до того, что мясо отходило от костей, как у хорошо вываренной птицы.

Собачье мясо воняло, даже хорошо прожаренное. И на вкус отвратительное, оставляющее мерзкое послевкусие, которое надо заглушать большим количеством жидкости. Прохладная вода смывала с языка остатки трапезы, затем мясо снова поглощалось и так по кругу, пока голод не затих, уступив место сытости.

Справа раздался шорох. Велеслав, бросив недоеденный кусок, вскинул ружье и направил его в заросли гигантского папоротника. Лисица вернулась? Или другая тварь? За последних пару лет их развелось столько, будто двери в ад кто-то забыл закрыть. Не поддающиеся логике, они летали, охотились, паразитировали и просто жили, постепенно вытесняя людей. Говорили, что такое происходило раньше, только историки не заносили это в свои летописи, оставив на уровне легенд. Как-то человечеству удалось вытеснить существ, стерев всех до единого. И они вернулись спустя сотню, а то и больше, лет. А может быть и меньше. Велеслав во все это не верил. Он считал, что мир изучен плохо, а эта живность, не сталкивающаяся с могущественным врагом, размножилась и вылезла, не опасаясь двуногих, возомнивших себя вершиной эволюции.

Очередной шорох заставил охотника вскочить на ноги.

– Выходи. – Он сам удивился, что заговорил с незваным гостем. – Повторять не буду, иначе стреляю.

Папоротник зашевелился и выполз худощавый ребенок, крепко сжимая маленькую ладошку брата или сестры. Из-за спутанных грязных волос, заношенной одежды и грязи на лице сложно определить, какого они пола. Младший грыз ноготь на указательном пальце и, отрываясь от своего занятия, пускал слюни.

«Слабоумный что ли»? – Велеслав решил не убирать оружие.

Детей могли отправить как приманку, чтобы он потерял бдительность, а потом напасть. Спрашивается, а зачем это делать? У него ведь нет каких-то важных реликвий или еще каких-то мелочей из-за которых его можно пристрелить. Об этом, конечно, окружающие не знают, могут только догадываться, но охотник сейчас думал о каннибалах – падший мусор, не способном отказаться от плоти себе подобных.

Старший ребенок долго сверлил взглядом выпотрошенную тушку собаки и старался не смотреть на мясо, готовившееся на импровизированном вертеле. Замычав, он крепче сжал ладонь младшего.

«Это их собака? – Велеслав убрал ружье. – Нет, псина была ухоженной, а эти дети – оборванцы. Значит, голодные».

– Уходите, – сказал он. – Это не дом милосердия, за просто так кормить не собираюсь.

Ответа не было. Две пары карих глаз уставились, будто их головы не понимали, что человек, стоявший перед ними, опасен. Или им было все равно. Или отчаяние так проело душу, что они готовы рискнуть.

Охотник не собирался делиться с ними едой. Почти не собирался. В любом случае, он должен был пополнить запас воды (во фляге осталось меньше половины), а, значит, пора уходить. Забирать с собой сырое мясо бесполезно, на него слетятся насекомые, а вот несколько жареных кусков не повредит. Замотав их в пергаментную бумагу, Велеслав спрятал будущий обед в боковой карман рюкзака.

Дети, испугавшись здорового и незнакомого человека, спрятались в кустах, пока он не прошел мимо, не бросив даже сочувствующего взгляда. Покидая место привала, охотник прислушивался к каждому шороху, но за ним никто не шел.

«Может быть, надо было забрать всю тушу? Нет, оно испортится раньше, чем я успею доесть».

Подставив лицо солнечным лучам, Велеслав взъерошил волосы. Темно-русые, с рыжим бликом, они частично выгорели, превратившись на ощупь в солому.

Некогда наслаждаться теплым днем. Место ночлега предусмотрительно расположено дальше деревни и ручья, а до наступления ночи у охотника еще множество дел.

Светлые и тонкие, как паутинка, волосы рассыпались водопадом, закрывая обзор. Разноцветные птички клевали из тарелки остатки обеда, пока за ними наблюдали. Тоненькие клювы набирали угощения, и птицы улетали в свои гнезда, чтобы накормить птенцов.

Бледна рука, редко бывавшая под палящим солнцем, убрала мешающие пряди. Следовало завязать волосы в хвост, пока не начали ругаться, только наблюдать за пернатыми гостями оказалось настолько захватывающе, что он не заметил, как со спины кто-то подошел.

– Нельзя ходить в таком виде. – Грозный голос заставил вздрогнуть.

Повернувшись, парень, как шторку, раздвинул волосы.

– Извините.

Он запнулся и нахмурил лоб, пытаясь вспомнить, как зовут эту сестру. «Наверное, Ксения. Пусть будет так».

Девушка, склонив туловище на бок, увидела птичек.

– Велеслав, ты кормишь зверушек. – Улыбка заиграла на ее лице. – Какой хороший мальчик. Всегда думает о тех, кто слаб.

Парень поджал ноги и уперся подбородком в колени.

– Я не люблю арахис, – выпалил он. Время на раздумья не было, иначе Создатель узнает, что он пытался обмануть. – Потому им и отдал, пока никто не видит. Но я все равно собирался их покормить.

Улыбка на лице Ксении не дрогнула.

– Хороший мальчик. – Девушка пригладила светлые пряди, заплетая их в хвост. – Ты не солгал, но в таком виде ходить нельзя.

Велеслав расслабился, позволяя сестре привести его волосы в подобающий вид. Все считали его хорошим, даже за последнее время проявляли уважение и заботу, будто он стал святым. А разве не к этому они шли?

С самого рождения их, свору детишек, родители отдали на воспитание сестрам и братьям этого особняка, чтобы они их учили, растолковывали принципы добра и зла, не позволяли свернуть на грешную сторону и, конечно, объясняли принципы мира, который принадлежал Создателю.

Каждое утро несовершеннолетние ученики перед учителем повторяли основные правила и на протяжении всей жизни строго их соблюдали. С младенчества, опекаемые старшими, дети не знали, что такое голод, бродяжничество и страх за свою жизнь. Нет, они боялись, что Создатель может покарать их – испепелить черную душу, но грешных людей здесь не было. Дети, которые не слушались, нарушали правила и легко поддавались искушению – возвращались родителям. Мама и папы плакали, умоляя дать их ребенку еще один шанс, но никого не прощали. Только чистая душа могла ступать по саду, что располагался вокруг особняка, в котором все жили.

– Ты себя хорошо вел? – спросила Ксения, когда закончила своей занятие.

– Да, конечно.

Она присела на скамейку и увидела книгу.

– Нравится? – поинтересовалась девушка.

Велеслав наморщил лоб. Не успев досчитать про себя до трех, парень быстро сказал:

– Если честно, то нет. Они все одинаковые. Я всегда знаю, чем закончится история: зло будет наказано, а по миру герой будет распространять добро.

Ксении такой ответ не понравился.

– Ты хочешь, чтобы зло ликовало?

Велеслав встрепенулся.

– Нет, конечно, нет. Даже в мыслях не было. – Его лицо покраснело. – Просто я не вижу смысла тратить время на то, что между собой похоже. – Парень склонил голову. – Если я согрешил, то понесу заслуженное наказание.

Девушка охнула.

– Ты не согрешил, я верю тебе. И верю, что ты достоин пойти дальше.

– Дальше? – Голова все так же была опущена. Чувство стыда не позволяло посмотреть сестре в глаза.

Ксения похлопала рядом собой, чтобы привлечь внимание собеседника. Но Велеслав остался сидеть на земле.

– Иногда мы выбираем из всех детей того, кто способен выдержать бремя и отправиться дальше. – Девушка понизила голос. – Только никому об этом не говори.

– Но это не обман?

– Нет, тебя ведь об этом никто не спрашивает, потому ты не будешь лгать.

Велеслав понимающе кивнул и расслабился.

Птички опустошили тарелку, оставили на ней перо и полетели дальше. Солнце клонилось к закату, согревая остатками тепла. Парень поправил белоснежный рукав рубашки. Интересно, сестра сильно будет ругаться, если заметит, что его штаны пыльные? Если да, то он сам их постирает. Нельзя докатиться до того момента, когда его, двадцатилетнего парня, вернут родителям. Мама и папа расстроятся, ведь каждый месяц они получают хорошие деньги за то, что их сын ведет себя послушно. А когда Велеслава стали ставить в пример другим, то к основной сумме добавилась премия. Папа признался, когда в очередной раз навещал сына.

Родителей на территорию особняка не пускали, но детям в их сопровождении можно было гулять по городу. Каждый визит, словно праздник: с ними можно ходить в парк, музеи и кинотеатры. Только последних два должен одобрить кто-то из братьев или сестер. Со временем посещения родителей стали редкими, а за последние полгода приехала только мама, и с тех пор она не объявлялась. Может быть, ей тоже сказали, что их сына ждет особенный путь? Велеслав, как его и учили, не верил в то, что Создатель для каждого из нас подготовил свой путь.

«Люди сами протаптывают себе тропинки, а Он только наблюдает за нами, помогая в сложных ситуациях. Это правильно. Нельзя скидывать свое бремя на кого-то другого».

Парень встал, отряхнул штаны от осевшей пыли, забрал книгу и попрощался с сестрой. Завтра надо помогать на кухне. Это лучше, чем работать в саду под палящим солнцем. Если задуматься, то в последнее время он выполняет работу в особняке, а не на его территории.

Велеслав больше не ученик, получающий обычные знания, доступные всем, но и званию «брат» еще не обучен. Ксения говорила, что повышение – сложный процесс. Ему придется отречься от общения со сверстниками и посвятить несколько лет служению в каком-то особенном месте. Это не пугало. Если это требуется, то он всеми силами добьется нового звания, перестанет быть прислужником, и наконец-то исполнит свою мечту – начнет учить других детей.

Глава 2

Дождь накрапывал, покрывая треснутый асфальт зеркальным блеском. Сонный ветер едва касался листьев, будто кружил с ними в медленном танце. Засаленную газету, в которой спрятаны объедки рыбы, рвал бродячий кот. Пиршество, случавшееся не так часто в его жизни, заставило притупить бдительность – на него ехал пьяный велосипедист, стараясь держаться прямо, но руки предательски дергались, выкручивая руль под немыслимыми углами. Выругавшись, мужчина свернул в сторону и скатился в кювет. Дернув подпаленным ухом, полосатый кот запоздало выгнулся и зашипел, в ответ из лужи раздалась ругань. Зверек схватил рыбью голову и помчался прочь.

Велеслав поправил ружье и хмыкнул, привлекая внимание велосипедиста. Но тот не стал дерзить в ответ, а, тихо ругаясь, бултыхался в грязи.

«Свинья, – промелькнула мысль, – как и вся эта деревня».

Ветер усилился и сорвал капюшон со старика, стоявшего под деревянной аркой. Смерив изучающим взглядом путешественника, он, прихрамывая, заковылял в его сторону. Скрюченные артритом пальцы схватили за край толстовки и потянули вниз.

– Плати за вход, – прошипел незнакомец.

Охотник дернулся, освобождаясь от хватки, и поправил ружье, демонстрируя попрошайке, что он вооружен.

– Нет, чужак, – старик махнул головой в сторону ларька, продававшего сомнительную выпечку, – у нас туристический сбор. – Зазвучал смех, и морщинистый рот продемонстрировал, на удивление, целые зубы с легким налетом желтизны. – Плати.

Велеслав боковым зрением увидел трех амбалов, превосходивших его мускулатурой, и достал из кармана пару медных монет. Этого оказалось достаточно, чтобы от него отстали. Старик отошел в сторону, презрительно склонил голову и махнул рукой, будто встречал важную персону.

– Где здесь можно найти работу? – поинтересовался охотник.

– Зайди вон в ту пивнушку. – Палец указала на здание, которое относительно недавно пытались отремонтировать. – Там по старинке листовки висят на стене. Или можешь посетить сайт и посмотреть объявления.

– У вас есть свой сайт?

– Конечно. – Старик хрюкнул и с шумом втянул вытекающие из носа сопли. – Как и везде. Не думай, что твари смогли забрать у нас цивилизацию.

Велеслав был с ним согласен: человечество просто так не пожертвует тем, что упрощает им жизнь. Не все, конечно. В предыдущей деревне всё скатилось до уровня животных, когда люди открыто стали нападать, вламываться в дома и грабить магазины, которые пытались кое-как существовать среди хаоса. Тут же ростки гнили просто высовывались, не пытаясь захватить всю территорию, но все равно оставались, как бельмо на глазу. Чем больше тварей вокруг поселений, тем больше дикими становились люди. Была ли в этом взаимосвязь – мало кто знал. Может, все они животные в человеческом обличии, и только хаос позволил им скинуть шкуру.

Из переулка вынырнула дама, активно покачивая бедрами, и встала рядом с мусорным баком. Охотник прошел мимо, не обращая на нее внимания.

– Сигаретки не найдется? – прошепелявил тонкий голос. Рука с обломанными ногтями взъерошила мелкие кудри.

Велеслав сделал вид, что она не с ним разговаривает. Женщина схватила предполагаемого клиента за локоть и щекой потерлась об грудь. Подняв карие глаза, окруженные размазанным макияжем, она приложила все свое очарование.

– Или угостишь даму ужином? – Рот растянулся в улыбке, демонстрируя черную бездну: верхние и нижние передние зубы отсутствовали, не было даже обломков. – Вижу, что ты заметил мою особенность. Клиентам нравится, говорят, техника лучше.

Велеслав ребром ладони уперся женщине в лоб и оттолкнул.

– У меня нет денег. – Кивок головой в сторону выхода из деревни. – Отдал тому старику. Пришлось заплатить за туристический сбор.

– Старик? – Глаза дамы загорелись, когда она поняла о ком идет речь. – Да он не старше меня. – Хриплый смех вырвался из груди, нарушая тонкое очарование, которое женщина пыталась создать вокруг себя. – Нищеброды, ненавижу вас.

Покачивая бедрами, она ушла в сторону новой жертвы.

Охотник, не спеша, шел в сторону пивбара с названием «Ячменный чемоданчик». На ржавых петлях раскачивался чемодан, из которого вываливались билеты, карта и деньги. Должно быть, тут когда-то было туристическое агентство, но новый владелец решил сэкономить на вывеске, заменив только название.

Криво покрашенные стены не могли скрыть под дешевой краской номера телефонов, имена и оскорбления в чей-то адрес, оставшиеся без ответа. Велеслав толкнул дверь, и его тут же поприветствовал звон колокольчика. Уставший бармен бросил оценивающий взгляд, и, наклонившись, уперся локтями в барную стойку.

– Добро пожаловать! – пробасил голос.

Охотник, вместо приветствия, показал разрядившийся телефон и зарядку к нему. В ответ бармен пальцем указан на вывеску «подзаряди себя и свой аппарат после покупки бокала пива». Могло быть и хуже. Велеслав заказал самый дешевый сорт и сел в дальний угол. Пить, конечно, он не стал. Желудок можно забить янтарной жидкостью, но это все равно спровоцирует голод и жажду.

Дождь на улице усилился, врываясь вместе с раскатами грома и молнией. Официантка вздрогнула, когда вспышка ее ослепила. Поставив перед клиентом тарелку с орехами и какими-то сухофруктами, девушка прошептала:

– За счет заведения.

Велеслав посмотрел на угощение: в нем кто-то рылся, выбирая миндаль и оставляя скорлупу от фисташек. Конечно, это не подарок от чистого сердца, а объедки с другого стола. Пожав плечами, охотник закинул в рот пару сушеных ягод. Какая-то пыль хрустела на зубах. Что ж, либо у них все продукты такие, либо эту смесь собрали с пола. Ладно, ничего страшного. Он не совсем опустился до той падали, что дешево себя продает. Брезговать едой – пустое занятие. Так его воспитывали.

– Скажи, а где здесь можно снять самую дешевую комнату? – спросил Велеслав.

Девушка, прижав к себе поднос, задумалась.

– Есть одно место, – сказала она. – На краю поселка…

– Так это не деревня?

– Городской поселок. – Официантка смутилась. – Вы сейчас на окраине, пройдете дальше и увидите разницу. Тут, – ее голос перешел на шепот, – в бараках, живет Лютый Пес, который пытается подчинить себе всех, но у него мелкая банда, которая вымогает деньги с падших женщин, туристов и обычных работяг. – Взгляд скользнул по хозяину заведения. – Если вы устраните его, то моему отцу будет проще вести дела. Сюда люди боятся заходить.

– Но на его место обязательно придет кто-то другой, – заметил Велеслав.

– Придет, – согласилась девушка. – Только это уже моя забота. – Глаза свернули из-под пышной челки. – Устраните его, а мы обеспечим вам ночлег. Эту ночь просто так, а всю следующую неделю бесплатно после выполнения задания.

– Ты предлагаешь мне – незнакомцу – просто так убить?

– Здесь раньше висел заказ от анонима. – Девушка указала на доску объявлений. – Только заказчика вычислили и убрали.

– Мне нужны деньги. За еду и ночлег не работаю. И такой вопрос: у вас тут беззаконие? Никто не накажет за убийство человека?

– А я и не говорила, что он – человек. – Легкая ухмылка коснулась ее губ. – Не забывайте, что в наш мир пришел хаос. Тут судить будут только за ворох грехов, а не смерть какого-то проходимца. И помните – поселок всегда живет по свои правилам.

Официантку кто-то позвал, и она, пообещав вернуться к разговору, удалилась. Велеслав остался в одиночестве и размышлял о том, что дорогу к месту ночлега он так и не спросил.

Конечно, в городе открытое убийство человека не останется незамеченным. Но тут, как в своем мире, завелись паразиты, истребляющие всю мораль, которая создавалась веками.

Сладко зевнув, охотник убрал телефон в рюкзак, проверил, на месте ли деньги, спрятанные в потайном кармане, и вышел на улицу. Сгущались сумерки, обволакивая здания, уличные фонари и случайных прохожих. Кстати, о них. Первый попавшийся подросток подробно объяснил, как добраться до дешевого ночлега.

Путь пролегал по главной дороге, а потом, когда будет развилка, надо свернуть направо, обойти дом с часами (парнишка сам не знал, откуда появилась эта местная достопримечательность), и идти прямо, пока не дойдешь до вывески «бесплатные завтраки».

Официантка стояла на пороге, провожая в полной тишине гостя. Он махнул ей рукой, буркнул, что завтра вернется, и ушел. Девушка в ответ пообещала, что приготовит ему вкусный завтрак.

– Лучше обед, – предложил Велеслав. – Планирую завтра спать, пока не надоест.

Треснутый асфальт, усеянный обертками, пакетами и окурками резко закончился, переходя в гладкую дорогу.

– Ее моют что ли? – Охотник смотрел себе под ноги. – Чище, чем в жилых домах.

Все-таки официантка была права: окраина представляла собой «размытое» великолепие когда-то культурного поселка, оставив при себе только необходимые местному населению вещи: магазины, бараки и пивнушки. Здесь же, наоборот, располагались семейные рестораны, булочные, музей и даже книжный магазин.

Дети возвращались с вечерних занятий, сжимая лямки рюкзаков. Опрятные, в чистой одежде и с новенькими учебниками. Велеслав никогда таким не был. Поравнявшись, они не обратили внимания друг от друга. Ему для того, чтобы попасть в этот слой населения, пришлось бы притворяться, а им достаточно соседства с такими людьми, дабы приложить всевозможные усилия для побега от подобной жизни. Опуститься проще, чем подняться. Охотник этого не знал, но догадывался. И ему потребуется немало сил для жизни в городе. Деньги, много денег, которые он старался копить, отказываясь от искушающей желудок еды, мягкой постели и согревающей веры в то, то эта ночь пройдет спокойно.

Велеслав несколько ночей плохо спал. Кто-то нашел его пещеру, и с наступление сумерек подкрадывался все ближе и ближе, нарушая тонкую грань сновидений. Расходовать патроны на бесполезную стрельбу в воздух не хотелось, потому были расставлены ловушки. Вырыть полноценную звероловную яму не позволяло время, но и нянчиться со шпионом никто не собирался. Проверенный метод: сделать несколько подобных, но миниатюрных ям, утыканных гвоздями. Последнее всегда хранилось в рюкзаке на случай, если потребуется сделать ловушку. Этому научили еще в родной деревне, задолго до того, как твари вылезли из недр земли и стали нападать на скот, а потом на людей.

Ямы пригодились. В одну угодил тот ребенок, что был постарше. Младший почему-то отсутствовал. Наверное, его даже не было на этом свете. А в другую – паровой лис, превосходивший по своим размерам волка. Та лисица, что сожрала собаку, тоже не уступала в габаритах, но самец был больше. Животное рычало, извивалось и обжигало паром все, до чего дотягивалось. Велеслав пожалел на зверя патрон и пытался проткнуть его самодельным копьем. После пары попыток удалось только расцарапать толстую шкуру. Запах крови должен привлечь хищников.

На ребенка охотник патрон не жалел. Испуг, промелькнувший в покрасневших глазах, ожидаем. Выстрел растревожил птиц, которые затаились на ветках. Активно размахивая крыльями, они, словно туча, поднялись вверх и скрылись среди деревьев. Тело осталось лежать там, застрявшее загноившейся ногой в капкане. Велеслав не стал тратить время и силы на неуклюжую могилу. Может, какой-то хищник, насытившись человечиной, не убьет в этот день кого-то из людей.

Вычищенный асфальт уперся в шлагбаум, за которым растиралась размытая дорога. Обойти его не составило труда. Скорее всего, он выполнял одну функцию: обозначение границ.

– И снова я на окраине.

Поржавевшая вывеска поприветствовала надписью «общежитие “Заря”», а снизу приписка черным маркером «бесплатные завтраки». Еда – это хорошо. Если трубопровод исправен, то можно поверить, что путешественник попал в рай.

За двустворчатой металлической дверью сидела бабулька в кудрявом парике под цвет пшеницы. Узкие очки с толстыми линзами сползали с крючковатого носа, и глаза тут же становились маленькими, как пуговки, вместо совиных.

– Ночлег ищешь? – буркнула бабулька. – Если на ночь, то выезд до часа. Иначе плати дальше. Завтрак в девять. Комнат со своим душем сейчас нет, но есть на этаже. Как и туалет. Кухней можно пользоваться, но холодильником не советую – постояльцы таскают еду.

– Сколько стоит ночь?

Хозяйка общежития взяла длинный карандаш и постучала им по доске у себя за спиной. Велеслав достал из кармана заранее приготовленные монеты и отсыпал нужное количество.

– Можно мне комнату подальше от остальных? – Еще одна монета перекочевала в морщинистую руку.

Улыбка даже не коснулась сероватого лица, но старуха выполнила просьбу.

Комната оказалась на четвертом этаже в конце коридора, напротив лестницы. Душ и туалет посреди этажа. Пообещав, что здесь никого нет, хозяйка вручила брусок мыла, упакованный в заводскую бумагу.

– Тебе повезло, свежее.

Велеслав вынужден был не согласиться. Прямо под затертым составом виднелись черные цифр: срок годности вышел полгода назад.

– Оставишь там, на полке. Не вздумай замотать в газету. Был тут один умник. И, если украдешь, мало не покажется.

Охотник ухмыльнулся: мыло еще не приходилось воровать.

– В комнате найдешь полотенце и постельное, – мягко сказала старуха, растеряв каким-то образом все свое высокомерие.– Оно чистое, только полиняло.

Хозяйка не обманула: на выцветшей простыне виднелись желто-фиолетовые спирали, а на наволочке (не из этого комплекта) – красные машинки на бледно-зеленом фоне. К колючему одеялу пододеяльник не прилагался, но зато полотенца было два: огромное, бурого оттенка, в которое мог замотаться гость, и маленькое – жалкая пародия бирюзового цвета.

Все неплохо складывалось. За окном, как растяжка, пролегала бельевая веревка с десятком прищепок. Дождь закончился, а летнее солнце по утрам продолжало припекать голову, значит, можно заняться стиркой.

Велеслав спрятал ценные вещи по разным углам, а сам рюкзак закинул в шкаф. Собрав в охапку всю одежду и обвязав вокруг талии полотенце, охотник босиком зашагал по коридору, застеленному черно-красной дорожкой, в сторону душа.

Мыло пахло лимоном и пятна отстирывало хорошо. Напор воды оказался слабым, а потом и вовсе через раз выдавал холодную воду, но все же лучше, чем в ручье.

Комната за время отсутствия хозяина проветрилась, убирая тяжелую духоту, нависшую грозной тучей. Колючее одеяло нисколько не раздражало, а наоборот, создавало уют и наполняло разум спокойствием. В коридоре раздался голос. Кто-то забрел не на свой этаж, долго блуждал и ругался, когда не смог открыть дверь. Опомнившись, человек засмеялся и ушел, оставляя за собой тишину. Охотник засыпал, не боясь, что его жизни что-то угрожает. Этот поселок не так опасен, как местные жители думают. Есть места гораздо хуже.

Глава 3

Картошка выскользнула из рук и покатилась в сторону. Велеслав не стал ее поднимать, он и так медленно чистил, а повар уже начинал его подгонять. Нож соскользнул и порезал большой палец.

– Ай!

Это привлекло внимание одного из братьев.

– Покажи, – мягко попросил он.

Велеслав аккуратно убрал руку от раны, ожидая, что сейчас получит выговор. Вместо этого лицо брата покрылось красными пятнами, а сам он шептал:

– Надо что-то сделать, надо что-то придумать. Иначе меня накажут.

Создатель не был на его стороне. Ксения появилась, будто из воздуха, и сверлила взглядом порез. Велеслав никогда не видел, чтобы сестра так злилась. Ее щеки надувались, а бровь нервно дергалась. Заметив, что парень за ней наблюдает, девушка улыбнулась.

– Все будет хорошо, я помогу. А брат Арсений продолжит твою работу.

Шурша длинной юбкой голубого цвета, Ксения повела своего подопечного по широким коридорам к медсестре.

Арки, выложенные из кирпича, украшали золотистые спирали, распускающиеся серебряными цветами. Редкие листья, добавленные при реставрации здания, имели теплый оттенок, похожий на жидкий мед.

Во дворе, вместе со своими подопечными, трудились братья и сестры в желтых одеждах, означающих, что они на ступень по статусу ниже Ксении. Велеслав не знал, какой оттенок выше голубого. Но когда-то, задержавшись в библиотеке, он увидел мужчину в бордовом костюме, черной рубашке и такого же цвета галстуке. Седеющие виски, выбритый затылок и тонкий шрам, рассекающий бровь. На толстых пальцах сверкали перстни, инкрустированные красными камнями. Впервые к ним в особняк пришел человек, так кардинально отличающийся от местных обитателей.

Велеслав, задержав дыхание, наблюдал за важным гостем, перед которым трепетали люди в голубых одеждах. Значит, есть ранг еще выше. Но этот мужчина пришел ближе к ночи, а к утру уже исчез. Душу терзало любопытство, но его пришлось усмирить. На вопросы все равно никто не ответит, а, если сказать, что он подсматривал, да и еще нарушил комендантский час, то можно получить выговор и наказание.

Медсестра скептически отнеслась к столь незначительной ране, но Ксения, все так же улыбаясь, заставила обработать порез и проводила парня в библиотеку.

– На сегодня ты освобожден от домашних дел, – сообщила девушка.

– Но это всего лишь царапина. – Заклеенный лейкопластырем палец казался чем-то несерьезным.

Ксения достала с полки увесистый том, в котором заключалась история их сообщества, и вручила его подопечному.

– Иногда незначительные раны наносят серьезный урон. Например, ты мог подхватить инфекцию и умереть от заражения крови. Так и в жизни: стоит проигнорировать мелкий грех, как он оседает в сердце, и при каждой возможности углубляется так, что его уже невозможно искоренить. Понимаешь?

– Да, конечно.

Сестра как всегда мудра.

– Хорошо. – Ксения погладила Велеслава по голове. – А теперь почитай нашу историю, чтобы развеять все сомнения.

– Но у меня их…

– Лишним не будет. – В ее словах чувствовался напор, что пришлось молча согласиться. – Тем более у тебя сейчас много свободного времени, а его надо провести с пользой.

Легкий кивок и увесистый том устроился на подставке для книг за столом, что стоял напротив окна. Велеслав под пристальным взглядом сестры тут же погрузился в чтение.

Ксения тихо вышла, прикрыв за собой дверь. Достав из кармана связку ключей, она хотела закрыть на замок, но решила, что это будет лишним. Он слишком послушный, чтобы сбежать или нарушить ее запрет. Как хорошо, что эта наивная душа попала в ее группу. Теперь у сестры есть все шансы покинуть этот особняк и сменить голубую одежду на ту, что была рангом выше.

Девушка вернулась в свою комнату и, закрыв дверь на ключ, прислонилась к стене. Тугой узел давил на шею. Развязав его, сестра скинула рубашку на пол, выбралась из длинной юбки и в нижнем белье алого оттенка плюхнулась на кровать. Заколка больно уперлась в затылок, и Ксения отправила ее к одежде. Волнистые русые волосы рассыпались по спине, прикрывая лопатки и приятно щекоча бедра.

«Еще немного и я буду свободна».

Худощавое тело перевернулось на бок и обхватило себя руками. Немного подумав, девушка сняла лиф и сжала свою немаленькую грудь. Приятно, но это несравнимо с мужскими руками, прикосновение которых она узнала полгода назад, когда приезжал мужчина в бордовом костюме.

Ксения не пыталась побороть похоть, что крутилась у нее в голове, а, наоборот, четко вырисовывала картины, представляя, что будет делать, когда сможет вырваться из этого особняка. Сменить цвет одежды, получить статус выше, со всей его свободой и независимостью. И деньги, стабильный заработок, который будет радовать каждый месяц. Только последнее заставляло придерживаться местных правил и осесть тут, за белыми стенами здания. Но то, что происходило в ее спальне, не перерастало в обсуждения. Создатель знает? Плевать. Главное, чтобы не узнали другие братья и сестры. Иначе ее ждет изгнание.

Сестра открыла ящик тумбочки, вытащила немногочисленные вещи и сняла второе дно. В тайнике хранился телефон. Конечно, в особняке находился сотовый, и все умели им пользоваться, но только он был общий. Личный разрешался только тем, кто носил голубую одежду, но при условии, что это будет держаться в тайне. На его экране светилось несколько сообщений. Ксения подавила дикое желание позвонить по видеосвязи, чтобы спровоцировать собеседника, но это могло навлечь его гнев.

– Он подходит? – вместо приветствия спросил мужской голос.

– Да, – прозвучал уверенный ответ. – За все время он не нарушил правил, а, если и сделал это, то из благих намерений.

– Например? – Собеседник занервничал.

Ксения знала, что в этом деле лгать нельзя. Иначе их миссия обернется катастрофой, а все твари, что пришли в этот мир, покажутся всего лишь репетицией перед предстоящим катаклизмом.

– Он иногда подкармливает животных. В основном птиц.

– Выбрасывать еду – грех, но разделить ее с кем-то – добро. – В голосе мужчины все равно слышалось беспокойство. – Что еще?

Сестра не спешила с ответом. Если ее подопечного исключат, то для нее навсегда закрыт путь.

– Ему наскучили книги. Говорит, что добро всегда побеждает зло, поэтому он не хочет больше читать, так как знает финал истории.

Собеседник долго молчал. Девушка даже подумала, что он бросил трубку, но, когда мужчина заговорил, с ее сердца испарились все сомнения.

– Да, я такой же был. Старший сказал, что это нормально. Говорит о том, что ум хочет развиваться. Возможно, нам следует пополнить библиотеки книгами, где злодеи раскаиваются и начинают служить добру.

Ксения обрадовалась. За парнем больше не было грехов, а эти проступки ему простили, значит, он подходит. Только впереди ждало разочарование: ей запретили сопровождать Велеслава.

– Пойми, я хочу, чтобы на его пути не было никаких соблазнов, – в голосе мужчины чувствовались издевательские нотки. – Найдем какого-нибудь старика. Хотя нет, не совсем старого. Мужчину в возрасте. Пусть его сопровождает.

– Хорошо. – Девушка не смогла скрыть досаду.

– Как только все закончится, за тобой приедут, – пообещал собеседник.

– А если не получится?

– Если у него не получится, то беги, спасайся. Всем уже будет не до сохранения общины. – Выдержав паузу, мужчина сказал, что ему пора идти.

Ксения долго смотрела на телефон. Она не ошиблась, не должна была, иначе им всем конец.

Поваляться лишних пару часов в постели было соблазнительно. Все же бесплатный завтрак пропускать нельзя. Пружины жалобно затрещали, когда сонное тело приняло вертикальное положение. Зевнув, Велеслав не стал умываться, а, натянув на себя футболку, штаны и ботинки, спустился вниз. Хозяйка вчера говорила, где расположена столовая, но достаточно было следовать за такими же сонными людьми, чтобы не сбиться с пути.

Покрытый плиткой пол приятно удивил чистотой. Столы, заставленные салфетками, солонкой и перечницей, кто-то тщательно протер, оставив только разводы от влажной тряпки. Беглый взгляд по помещению и можно сделать вывод, что постояльцев от силы десять человек. Можно было не жертвовать лишнюю монету за удаленную комнату. Тут по ночам и шуметь некому.

– В последнее время у меня мало гостей, – словно прочитав мысли, сказала старуха и тут же переключилась на другую тему: – Что будешь? Выбор так себе, но все продукты свежие.

Велеслав посмотрел на меню, что располагалось за спиной хозяйки.

– Яичницу с беконом, два куска черного хлеба, овсяную кашу, кофе с сахаром, творожную запеканку и блины.

– Не, столько много нельзя, – старуха наклонилась, упираясь локтями в прилавок. – Одно основное блюдо, один напиток, и, соответственно, десерт тоже один.

– Тогда убери кашу и запеканку. Только блины хорошо полей сиропом.

Хозяйка хмыкнула, но ничего не сказала. Стоит отдать должное, карга скупа, но готовила отлично.

После плотного завтрака, Велеслав принял душ, собрал свои вещи и сдал ключи. Старуха, конечно же, пошла и проверила, на месте ли мыло.

– А чтобы ты сделала, если бы я на этаже был не один? – спросил охотник. – Украсть кто угодно мог.

– Пришлось проверить бы все комнаты.

– И часто такое происходит?

– Никогда.

Велеслав подумал о том, что с этой скрягой мало кто захочет связываться из-за куска мыла.

Официантка, которую звали Дана, сидела напротив охотника и сверлила его взглядом.

– Долго будешь смотреть мне в рот? – спросил он.

Обещанный обед состоял из жирного куска свинины, тушеных овощей и пшеничной лепешки. От пива Велеслав отказался.

– Ну как? – спросила девушка.

– Мясо с жилами, зубам больно жевать.

Дана нахмурилась.

– Я не про еду. Но это было обидно.

– Зависит от цены. – Охотник откинулся на спинку стула. – Что предлагаешь?

Официантка посмотрела по сторонам, достала блокнот и продемонстрировала гостю.

«Так много»? – чуть было не воскликнул охотник, но сумел сдержать эмоции. С этой суммой он без проблем доберется до города.

– Сейчас час дня, Лютый Пес сидит в своем бараке, – выпалила девушка, пряча блокнот, – скорее всего, пьет брагу со своими приспешниками.

– Чем его можно убить? Ты говорила, что он не человек.

– Снеси башку и все. – Дана развела руками, будто эмитировала разлетающиеся в разные стороны осколки черепа и куски мозга. – Бессмертных не бывает.

– Хорошо, а почему из вас никто этого не сделал? Если все так недовольны положением, то могли бы давно пойти с вилами и заколоть.

Официантка слишком громко сказала, что здесь одни трусы. Хозяин пивнушки это услышал и пригрозил, что начнет вычитать у нее из зарплаты каждую минуту, если она не начнет работать.

– Жду тебя с результатом. – Дана силой вложила в сухие ладони листок, сложенный вдвое, прежде чем скрылась на кухне.

На белой бумаге была изображена смеха, как найти Пса. Барак, представляющий собой временную деревянную постройку, стал постоянным жилищем. Во дворе, оккупировав стол, играли дети. В песочнице, под деревянным грибом, сидели четверо мужчин и что-то пили из коричневой бутылки. Пластик передавался по кругу, пока малыши стаканами копались в песке. Женщины развешивали стирку, попутно общаясь друг с другом. Ленивые коты дремали на солнышке, пока серые птицы выщипывали из их боков шерсть.

Умиротворенная картина никак не вписывалась в представление о шайке Лютого. Это не тот адрес? Нет, всё верно. Заметив смущение, отразившееся на лице незнакомого человека, женщина, подхватив на руки ребенка, что крутился у ее ног, спросила:

– Вы к Лютому?

– Да, – осторожно ответил Велеслав. – Но как вы это поняли?

Женщина указала на ружье.

– В последнее время рабочих рук не хватает. – Со стороны песочницы раздался смех, и незнакомка добавила: – Сейчас затишье, а добровольцы редко сюда заглядывают. Вы не стесняйтесь, заходите, первый подъезд, квартира «пять». Нам сейчас дорог каждый человек.

Охотник не думал, что все будет так просто. Только сомнения, как могильные черви, прогрызали ходы.

Лютый Пес жил в однокомнатной квартире, которая видела ремонт лет двадцать назад. У него не было охраны, тонны оружия или гор монет. И выглядел, как человек: плешивая борода с сединой, обрубок вместо левого уха, лысый череп со следами ожогов и параличом лицевым мышц, что делало его лицо вечно хмурым. Близко посаженные глаза, широкий выпирающий лоб, как трамплин, тонкие искусанные губы. Жирное тело с внушительной грудью, покрытое завивающимися волосами. Заляпанные штаны на подтяжках передавливали в поясе, а футболка висела на стуле, но и она не могла исправить положение. Перед охотником стоял человек, крайне уродливый, но все же человек.

– О, доброволец. – Писклявый голос никак не соответствовал облику. – И оружие у тебя есть. Отлично, молодое мясо как раз дольше живет. Тебе сколько лет, малец?

Велеслав вскинул ружье и направил его на Лютого. Пес в ответ только тяжко выдохнул и плюхнулся на стул, ножки которого жалобно заскрипели.

– Дана отправила, да? – спросил мужчина.

– Какая тебе разница?

– А то, что эта безмозглая баба возомнила, что моя банда опасна. – Мясистый кулак ударил по столу. – Ты не первый, кто пытается меня убить. – Палец с обкусанным ногтем коснулся обрубка уха. – Некоторым почти удалось.

– Назови хотя бы одну причину, почему я должен отказаться от заказа?

– Да откуда у нее деньги? – Лицо поменяло оттенок, сливаясь по цвету с ожогами. – Если бы были, она сама бы уехала отсюда. Разве ты об этом не думал?

Внутреннее спокойствие пошатнулось в очередной раз за день, но тело себя не выдало. Какая разница, человек перед ним или нет. Одним больше, одним меньше, а монеты пойдут только на пользу.

– Мы вообще-то живем на окраине, даже в центр не ходим, чтобы детишек не пугать. – Лютый почесал подбородок. – Но наши дети не из трусов, а наоборот, сами сбегают от мамок, чтобы послушать наши истории. А те, кто постарше, даже на тренировки бегают к Одноглазому Еноту.

– Какие истории? – Уже потом, когда Велеслав покинул барак, он долго думал, по какой причине задал этот вопрос. Уже в тот момент палец хотел спустить курок.

– А, ты ж не знаешь, потому и пришел.– Голос Пса повеселел. – В общем, ты ведь был в общежитии? Да, знаю, что был. Все путешественники там останавливаются. Тепло, сытно и дешево. Бабка только дурная, но ей простительно. Все-таки единственная выжившая. Но дело не в этом. Общежитие строилось для работников молочного завода. На нем, считай, поселок и держался. Жили хорошо, все мужики трудились там. Я в том числе. Сам знаешь, земля стала выплёвывать тварей. За наши грехи или мы для нее что-то вроде чесотки, от которой она пытается избавиться всеми способами. Уже и не поймешь. До нас тоже существа добрались. В день, когда была не моя смена, завод вместе со всеми работягами ушел под землю. Раз. – Ладонь прочертила в воздухе прямую. – И все погребены заживо. Только бабка выжила, выскочила за сигаретами. Пришел в наш поселок огромный крот, размером с трех бурых медведей, и принялся жрать наши дома.

Велеслав слышал о таких существах, но ружье не опустил.

– Питается оно, как мы поняли, строительным материалом, – продолжал Пес. – Мы долго терпеть не стали, заманили тварь в ловушку и подорвали. Фонтан крови бил из земли, как нефть. То еще зрелище. С тех пор мы организовали дружину и проводим рейды, истребляя тварей, пока они первыми не напали.

– Так почему Дана хочет от тебя избавиться?

– Повернутая. – Указательный палец покружил возле виска. – Конечно, были те, кто считал, что нам все это за грехи. Только эти люди быстро собрали вещи и смылись, а у дуры не хватило денег. – Лютый помолчал и добавил: – Ну, ребята иногда дебоширят, когда выпьют, но никогда не поднимают руку на женщин и детей. Даю тебе слово.

Велеслав стоял на распутье. Он мог наивно поверить Псу и, потеряв бдительность, получить нож в спину. А еще мог убить, но не получить от Даны ничего, кроме ночи, проведенной вместе. Девушка, скорее всего, решила, что сможет откупиться от него таким способом. Но был еще один вариант.

– Ты заплатишь больше, чем она, и тогда я тебя отпущу, – предложил охотник.

– Откуда у меня монеты? – воскликнул Лютый. – Я не знаю, сколько она тебе предложила, но уверен, что много. Зачем тебе столько?

– Хочу осесть в городе. Надоели твари и бродяжничество.

Пес хрюкнул и встал. Велеслав сделал шаг вперед, показывая, что он не шутит.

– Послушай, малец, давай так: заберешь все мои деньги, я выдам тебе хорошее оружие. – Мужчина наклонил голову. – С этим тебе будет сложно слиться с горожанами. До них, как я понял, беда еще не добралась. Только слухи. Они еще живут по законам.

– Этого мало.

– И мы отвезем тебя в город. – Лютый помолчал и добавил: – Почти. Ребята хотят найти добровольцев, потому собираются утром выезжать. В город, конечно, они не поедут, но этого будет достаточно. Извини, но солярку на тебя тратить не будем. Станешь просто попутчиком. И так достаточно делаем для незнакомца, а могли бы свернуть тебе шею.

В этот миг, как по щелчку пальцев, со стороны кухни вышли парень и женщина, и направили на Велеслава диковинные пистолеты, которые он раньше не видел.

– Теперь понимаешь, что я тебя не обманывал? – спросил Пес. – Да еще и предлагаю помощь. Помни об этом, когда кто-то окажется в беде.

Ружье опустилось, и женщина быстро выхватила его, передавая своему напарнику. Охотник поднял руки в знак поражения, а Лютый смеялся так громко, хватаясь за живот, будто боялся лопнуть.

Глава 4

Текст перед глазами расплывался, а веки тяжелели под яростным натиском подступающего сна. На мягких лапах он убаюкивал, показывая сновидения, заманивая в липкую ловушку. Велеслав даже два раза заснул, но каждый раз вздрагивал, боясь, что кто-то увидит, как он спит над книгой, в которой хранилась история их сообщества. Именно этот том описывал в себе создание особняка и всех тех людей, которые сыграли значимую роль. Дат не было, даже легкого намека на столетие, в котором происходили события. Но, если вкратце, то некая семья после многолетних скитаний, осела на этих землях. Город, название которого было тщательно заштриховано (сейчас его переименовали в «Бриннт»), предложил им заброшенный детский сад, что располагался в двух километрах от жилых домов. Семья оказалась обеспеченной, и они быстро отреставрировали жилье, сделав его пригодным для проживания, через пару лет расширили, добавили этажи и соорудили на территории несколько новых построек. Со временем появился сад, высокие стены, ограждающие маленькую общину от окружающего мира, и кованые ворота, работающие от кодового замка.

В особняке первый этаж правого крыла принадлежал детям, тем, кого набирали и воспитывали по установленным правилам. В левое крыло перебирались те, кто прошел обучение и собирался идти на повышение. Они носили белую одежду, как знак того, что смогли побороть свои грехи. Второй и третий этажи делили между собой братья и сестры, а также на последнем были помещение, которые закрыты на ключ. «Белых» даже не отправляли туда проводить уборку.

Рядом с особняком располагалась школа, а чуть дальше – кухня и столовая. Был стадион, баскетбольная площадка (Велеслав не помнил, чтобы там когда-нибудь хоть кто-то играл), парк, конечно же, несколько гаражей с разнокалиберными машинами и маленькие домики, используемые для хранения садовых инструментов и ненужных вещей. Иногда, когда ребенок часто нарушал правила, его на пару дней запирали в таком домике. Если это не помогало, то его возвращали родителям.

Велеслав перевернул страницу и беглым взглядом пробежался по тексту. Основное правило общества: веди праведный образ жизни и тогда Создатель тебя заметит. Вопреки сомнениям, тут считалось, что Всевышний не может за всеми уследить. Потому он под присмотр берет только тех, кто это заслужил. Запрещались ложь, даже во спасение (Велеслав до конца не понимал, в какой ситуации это может произойти), убийство, кража, поедание плоти существа, которое когда-то дышало (рыба не считается, ее Всевышний с этой целью и создал), злость, похоть (что это такое, парень не знал, а на уроках этот пункт не объяснялся). Список был огромен, но каждый проживающий тут знал его наизусть.

Ближе к вечеру, когда солнце уже не так беспощадно припекало, Ксения вернулась за своим подопечным.

– Ты, наверное, проголодался? – с заботой спросила она.

Велеслав кивнул, а сам думал о том, что его все-таки наказали, раз он остался без обеда.

– Твоя мама хочет с тобой поговорить?

– Правда? – От резкого скачка упал стул, но никто не обратил на это внимания. – Она приехала?

– Нет, она позвонила.

Девушка передала Велеславу телефон, а сама осталась стоять, даже не пытаясь сделать вид, что не собирается подслушивать.

– Солнце мое. – Мама плакала. Услышав всхлипы, на ум пришла одна мысль: папа умер. – Я так рада. Мы с папой гордимся тобой. – Сквозь поток слез нельзя было определить, чему она обрадовалась. – Конечно, если бы мы знали, то приехали бы, но, увы, столько дел, столько дел.

– Можно мне поговорить с папой?

– Ох, солнце, нет, он…эээ.. занят, да. Занят. Работа у него.

– Работа? – Велеслав почему-то вопросительно посмотрел на Ксению. – Я думал, что вам достаточно денег перечисляют, чтобы вы могли не работать. – Легкий испуг отразился на его лице. – Я что-то не так сделал, что сократили выплаты?

– Нет, конечно, нет. Ты самый лучший. – Мама продолжала нахваливать сына, не позволяя ему хоть что-то сказать. – Не подведи нас. Сделай все, как требует твоя община. Только тогда..эээ..Создатель начнет присматривать за тобой.

– Хорошо, мам. Я никого не подведу.

– Вот и славно.

– Как вы там поживаете?

– Передай трубочку Ксении.

– Мам, как вы…

– Передай трубку сестре, мой золотой. Хорошо?

– Да, мам.

Велеслав не стал спорить. Он отреченным взглядом провожал Ксению, которая обещала его родителям сначала перевести аванс, а потом остальную сумму, когда все закончится.

Захлопнув книгу и вернув ее на место, парень поспешил в столовую. Только сейчас пришло понимание, что грядут какие-то перемены.

Старая машина, пережившая бесполезный тюнинг, подпрыгивала по бездорожью, сотрясая свое содержимое, как орехи в коробке. Охотник один раз ударился и хотел было пристегнуться, но ремня безопасности тут не было. Женщина, которую звали Принцесса, не походила на особу королевских кровей. Пожелтевшие зубы скалились каждый раз, когда она выпаливала очередную несмешную шутку в адрес своего напарника. Засаленные волосы липкими прядями падали вдоль лица и ложились на плечи. Немного свисающий живот выпирал из-под облегающего платья, которое явно ей не по размеру. И кроссовки, грязные, покрытые зелеными разводами от травы и серыми от дорожной пыли. Напарник Принцессы, не особо умный юноша, назвал себя Граф. Велеслав еле сдержал смех, представив, что он один тут простолюдин, которого благородная кровь взяла с собой в поездку, как бесплатного шута. Граф выглядел, как подросток, но сказал, что ему уже под тридцать. Его уложенные назад волосы блестели от огромного количества геля, а ногти, аккуратно подпиленные и вычищенные от грязи, не оставались без внимания хозяина: он при каждом удобном случае любовался ими, как будто на пальцах у него располагались бриллианты. И одежда. Чистая, как после химчистки, без единого пятнышка желтая рубашка и синие джинсы. Охотник не собирался обращаться к ним по их нелепым кличкам, но мысленно прозвал «Зубатка» и «Ванилька».

– Так что ты забыл в городе? – спросила женщина. – Думаешь, что там есть место для отбросов?

– Как-нибудь выживу, – ответил Велеслав. Дерзить не стал. Еще перед отъездом он сцепился с Зубаткой так, что она достала нож, собираясь прирезать попутчика, а охотник направил на нее пистолет. Ванилька в свою очередь запаниковал и, поджав ноги, скрылся в бараках, предположительно его мочевой пузырь не выдержал, потому что парень вернулся в новых штанах. Интересно, зачем его отправили на поиски добровольцев, если он будет при каждом моменте сбегать?

Машина подпрыгнула на очередном ухабе, и охотник, схватившись за сиденье, что располагалось перед ним, ударился головой об крышу. Стоит отдать должное Лютому Псу: он сдержал слово, хотя мог пристрелить дерзкого гостя. Сделано это не во благо и мир во всем мире, а, скорее всего, за Лютым и его компанией действительно закрепилась подгнившая репутация, а ее надо как-то «подлечить». Вот и помилование сыграло на руку. И деньги. У Пса они имелись, и в том количество, которое не снилось его товарищам. Чтобы его ненароком не ограбили свои же люди, главарь разыграл слезливую сцену, в которой отдал последние монеты оборванцу с улицы.

– Эй, Дана успела раздвинуть перед тобой ноги? – поинтересовалась Зубатка.

– Нет, – коротко бросил Велеслав.

– А предлагала? – Женщина оскалилась, выдвигая нижнюю челюсть вперед.

– Нет, – повторился ответ. – А могла? – Охотник не знал, почему ляпнул этот вопрос.

– Перед тобой да. – Неожиданно прозвучало. – Как раз ты в ее вкусе. И в моем тоже. Кто не любит, когда трепещущее тело придавливают гибкие мышцы?

Велеслав хмыкнул. С Зубаткой спать он не стал бы, даже если ему заплатят.

– Вот этот сохнет по Дане, только она его отшивает. Так и умрет девственником.

– Умолкни, – пропищал Ванилька и уставился на свои ногти.

Женщина перехватила его руку и развернула ладонью вверх.

– Смотри, даже мозолей нет. Как ты спасаешься, если прижмёт?

Охотник подавил желание достать наушники и погрузиться в музыку. Надо экономить заряд на телефоне, мало ли в какой ситуации он понадобится. Но слушать второсортные шутки было выше его сил.

– Ты все это время жил на улице? – Ванилька решил сменить тему.

– Ага, погода позволяла, – ответил охотник. Обычно он не поддерживает диалог с незнакомцами, но, если не начнет отвечать, в голове водителя родится очередная шутка.

– Это опасно, – заметил парень. – Как ты выживал?

– Вокруг места ночлега установил ловушки. Обычно туда никто не попадал, звери обходили меня стороной.

– А люди? – спросила Зубатка.

– Нет, – солгал охотник. – Только паровые лисы. Стало опасно находиться под открытым небом, вот и перебрался поближе к цивилизации.

Женщина засмеялась. Велеслав прикрыл глаза. Как же невозможно терпеть эту компанию. Все же, если вернуть время назад, он поступил бы так же: оставил Дану, приняв сторону Пса. Проверять были ли деньги у девушки, он не хотел, а возможность без происшествий добраться до города звучала соблазнительно.

И, словно услышав жалобы пассажира, разрывая песок, выскочил на дорогу бронированный шар, размером с легковую машину. Чешуйки, покрывающие тело, отливали бронзой. Вылезли еще несколько существ, только поменьше. Набирая скорость, шары бросились в разные стороны, чтобы заключить в кольцо путешественников.

Зубатка прокричала «держитесь!» и помчалась навстречу. Ее голос утонул в металлическом шуме, издаваемом пластинами при трении об асфальт. Машина резко вильнула в сторону, заставив шары столкнуться друг с другом. Тот, что был больше, выпустил шипы, пронзая своего товарища. Визг, что издала тварь, был слышен даже сквозь закрытое окно.

Шары, на секунду затормозив, развернулись и бросились в погоню. Велеслав впервые видел этих существ, но скорость, которую они развивали, внушала ужас. Машина не способна так передвигаться.

Зубатка выкручивала руль, петляя, подобно зайцу. Неизвестно, от чего они погибли бы: аварии или бронированных существ, но в какой-то момент твари отстали, и водителю пришлось сбавить скорость. Шары крутились на месте, как будто попали в вязкую жидкость. Что-то было не так, Велеслав понимал, что чудес не бывает.

– Эй. – Охотник хлопнул по сиденью, чтобы привлечь внимание Ванильки. – Их что-то держит.

Лицо парня выразило внушительный спектр эмоций, начиная от радости и заканчивая ужасом. В нос ударил запах мочи. Зубатка бросила презрительный взгляд на напарника, а потом посмотрела в зеркало.

– Нам конец, – прошипела она.

Велеслав оглянулся и на секунду подумал о том, что небеса решили их покарать. Туча, занимающая несколько сотен метров, отвоевала себе часть пространства, и заливала бронированные шары бирюзовыми каплями. Вода собиралась на земле, как в коробке с невидимыми стенами. Туча, наполнив свой аквариум, перестала поливать и запустила морских гадов: разноцветных рыбок, вызывающих трепет в груди. Отливая блестящими спинками, они подплывали к заключенным в их мире жертвам и кружили, не зная с какой стороны атаковать. Рыбьи рты не могли справиться с крепкими пластинами и, разгоняя мелочовку, появились три акулы. Они вгрызались в бронированных существ, мотали головой, откусывая панцири, чтобы добраться до мяса. Кровь окрасила прозрачную воду, будто наступил антракт, и хозяин представления не хотел демонстрировать дальнейшие действия, закрыв их плотной шторой.

– Почему вода не бирюзовая? – спросил Велеслав.

– Тебя только это волнует? – рявкнула Зубатка. – Я никогда этого не видела, но мало кому удавалось убежать от волны.

– Волны?

– Ты был на море во время шторма? Вот представь, что вода теперь может покинуть свои пределы без ограничений.

Кровь растворилась, продемонстрировав то, что скрывала. Бронированные шары разорваны в клочья, их панцири плавали, подгоняемые косяком разноцветных рыбок. Несколько акул тоже погибло, но на их смену пришли новые. Теперь «аквариум» двинулся вперед, догоняя путешественников. Все это произошло настолько быстро, что новый враг уже настигал очередную жертву.

Машине не хватало скорости, потому Велеслав крикнул:

– Остановись!

– Ни за что!

– Надо броситься в рассыпную, иначе нам всем конец.

Зубатка не стала слушаться. Вместо этого она вдавила педаль в пол и вцепилась в руль, выпучив глаза. Охотник не знал, сколько времени потребовалось «аквариуму» для того, чтобы их догнать. Велеслав, проигнорировав крик Ванильки, открыл окно, прежде чем вода заблокирует эту возможность. Колеса бешено крутились, пока жидкость не остановила их ход. Салон за секунды наполнился, и охотник, задержав дыхание, попытался открыть дверь. Ее заклинило. Пришлось выбираться через окно. Успокоиться не получалось, но спасало то, что акулы гоняли мелких рыб, отбирая и разгрызая бесполезные панцири в надежде на остатки мяса.

У Зубатки получилось открыть дверь, и она вместе с Ванилькой выбралась наружу. Женщина не умела плавать. Это было видно по ее движениям, потому она пыталась передвигать пешком по дну. Парень оказался хитрее. Бросив напарницу, так как акулы были ближе к ним, чем к Велеславу, он подплыл к охотнику.

Хищники зашевелились, обнаружив новую добычу. Не пытаясь разделиться, они первой выбрали ту, что была ближе всех. Зубатка достала пистолет и выстрелила. Пуля, как в замедленной съемке, преодолела расстояние и почти угодила в глаз. Замотав головой, акула, как дым, разогнала кровь, привлекая своих сородичей. Одна из них, разинув пасть, вцепилась в раненую и, как собака, замотала головой. Красная пелена размывала обзор, что сыграло не в пользу Зубатки. Расслабившись, она упустила момент, когда на месте погибшей акулы появилась новая. Хищник атаковал вытянутую руку с пистолетом, перегрызая кости. Женщина раскрыла рот, заглатывая воду и выпуская пузыри. Вторая акула вцепилась в талию и потащила добычу в сторону.

Велеслав этого не видел, но кое-что о морских хищниках помнил. Пытаясь добраться до стены «аквариума», чтобы выбраться на сушу, он незаметно достал из-за пояса нож. Ванилька вырвался вперед и иногда оглядывался. По его лицу можно было понять, что на них надвигаются акулы. Охотник схватил парня за ногу и потянул к себе. Добравшись до спины, Велеслав рубанул бок, а потому пронзил ногу. Лезвие застряло, но, пошевелив, его удалось вытащить.

Ванилька согнулся, как креветка, прижимая ладонь к ране. В его глазах читалось недоумение, будто мозг принял только что произошедшее за ошибку. Охотник выплыл вперед и пнул парня. Акулы, почувствовав кровь, уже мчались навстречу. Мелкие рыбки тянулись следом. Велеслав, не дожидаясь, чем все закончится, плыл со всей силы. Можно было рискнуть и выбраться вдвоем, но шанс был практически нереальным.

И вот долгожданная стена. Только бы «аквариум» отпустил своего заключенного. Пальцы ощутили жаркое солнце, когда вырвались из воды. Это оказалось равносильно тому, как выбираешься из моря. Велеслав рухнул на землю, встал и, спотыкаясь, побежал. Только оказавшись на безопасном расстоянии, он позволил себе оглянуться. Одну акулу и несколько мелких рыбешек выбросило на сушу. Вяло шевеля телами, они испускали пар, а потом растаяли, как мороженое. «Аквариум» тоже заметно уменьшился. Видимо, он не переносит палящее солнце. Но, решив не тратить свое время на одного человека, двинулся в противоположную сторону – к деревне, что виднелась за пару километров.

Велеслава била истерика. Он упал в песок, поджал ноги и закрыл лицо руками. В горле пересохло, прерывистое дыхание не желало восстанавливаться, вылетая хрипами из груди. Охотник сделал все правильно. Только так можно спастись. В приоритете всегда он сам, а остальное по обстоятельствам. Душевное равновесие дало трещину. Ближе к городу тварей должно быть меньше, но, как выяснилось, никто и никому ничего не должен.

Водонепроницаемый рюкзак, повидавший многое на своем пути, в очередной раз не подвел. Все его содержимое целое и даже не намокло. Перекинув лямку через плечо, Велеслав на полусогнутых ногах направился дальше. Если верить карте, скаченной на телефон, до города предстоит долгий путь.

Глава 5

Брат, который выглядел, как пожёванный жизнью старик, сложил руки перед собой и потер ладони. Кожа собралась складками, как перчатки, и грозилась вот-вот лопнуть, если Лев не прекратит мучить свои конечности. Старые раны открылись, демонстрируя скопившуюся жидкость, похожую на гной.

– И он должен сопровождать Избранного? – шепотом спросила Ксения.

Арсений вздрогнул и заглянул в бумаги. «Бордовые» дали четкое указание: найти самого опытного из братьев, кто способен преодолеть долгий путь.

– Он не развалится по дороге? – Девушка старалась придать своему голосу нейтральный оттенок, но ее собеседник слышал язвительные нотки.

Зубы сжались до скрипа. От этой развалюхи, именуемой «человеком», она не ожидала успеха.

«А если что-то случится с Избранным по дороге? Кто защитит его, если им попадутся твари»? – Эмоции читались на лице сестры, как открытая книга.

И только Велеслав с любопытством рассматривал нового знакомого, который эти утром прибыл в сопровождении двух «бордовых»: мужчины и женщины. Сам старик тоже носил одежды высшего ранга, только в этом особняке встретил недопонимание, вместо уважения. Ноги, обутые в сандалии, демонстрировали потрескавшиеся пятки с мозолями, а ногти, скрюченные и посеревшие, вызывали у окружающих отвращение. Покрытые струпьями руки прятались в широких рукавах балахона, затертого до дыр. Поредевшие волосы, завязанные в хвост, оказались чистыми. Те, кто видел старика, испытывали смешанные чувства: все, кто был ниже рангом, тщательно следили за свои внешним видом, чтобы Создатель мог смотреть на них и радоваться. Но «бордовые» позволяли себе своевольничать, начиная от замысловатых стрижек и заканчивая другими оттенками, выделяющимися на ранговом цвете.

Ксения, чтобы как-то совладать с эмоциями, поправила светлые волосы своего подопечного и крепко сжала плечо. От этих двух зависело ее будущее. Если с Избранным что-то случится, то она навсегда застрянет в «голубой» одежде. И то на непродолжительное время. Арсений тоже нервничал, ведь ему, скорее всего, тоже обещали повышение.

– Я впервые общаюсь с человеком в бордовом, – прошептал Велеслав. – Я очень рад.

Учитывая, что Лев молчал, сложно было назвать это диалогом.

Сестра сначала удивилась, а потом погладила парня по голове, приговаривая «какой хороший мальчик». Иногда она забывала, что между ними разница всего в десять лет. Ее подопечный иногда вел себя, как послушный щенок или ребенок, вызывая умиление.

– Прошу прощения, – промямлил Арсений, – но Тимур хотел бы поговорить с тобой.

Велеслав перестал дышать.

«Это человек, которого я видел той ночью».

Вытянувшись, как струна, он сложил руки по швам, готовясь к дальнейшим указаниям.

Арсений издал смешок, откашлялся, когда поймал злой взгляд сестры, и добавил:

– Тебя не наказывают. А, наоборот, считай, что ты станешь на ранг выше всех нас.

Велеслав догадывался, что что-то здесь не так, когда окружающие стали шептаться и называть его «Избранный», но он решил дождаться, когда ему старшие все объяснят. И парень никак не мог принять мысль, что «бордовый», тот самый «бордовый» сейчас здесь, разделяемый всего лишь парой этажей. Человек, которого он по каким-то причинам уважал и мечтал с ним встретиться.

– Тимур ждет тебя, – сказал Арсений, словно подслушал заветное желание. – Он сам все объяснит, а я тебя провожу к нему. – Брат как-то по-отечески обнял Велеслава и прошептал: – Поздравляю.

Ксения встрепенулась. Девушка провожала взглядом Арсения и Избранного и, когда они скрылись на ступеньках, поняла, что осталась один на один со Львом.

– Может, вы проголодались? – спросила сестра. – У нас скоро обед.

– Обед? – бойким голосом переспросил старик. – Это хорошо.

И дряхлое на вид тело бодро зашагало следом за Ксенией.

Велеслав поднимался по ступенькам, прикусив от напряжения губу. Ссутулившаяся спина Арсения была своего рода маяком, пока разум витал где-то в облаках.

Раз, два, три…

Нога ударилась об ступеньку и Избранный, пошатнувшись, еле успел схватиться за перила. Брат, услышав за спиной возню, оглянулся и тут же побледнел.

– Осторожнее! – воскликнул Арсений и представил, как этот неуклюжий парень сворачивает себе шею.

Двустворчатая дубовая дверь блестела от толстого слоя лака. Резные завитушки складывались в некое подобие картины, смысл которой был понятен только создателю. Разные цвета пытались добавить оригинальности, только это больше напоминало воздушные шары, которые и оставались шарами, не смотря на оттенки. Так и тут: уродливую резьбу не могла исправить никакая краска, если только плотным слоем не сравнять поверхность.

Арсений постучал и сбежал, когда по ту сторону раздалось «войдите». Велеслав опустил золотистую ручку, гладкую на ощупь, и вошел.

Тимур, с хмурым лицом, изучающий какие-то бумаги, поднял голову. Его лицо тут же преобразилось, одарив новоприбывшего улыбкой. Мужчина встал, пригладил волосы на виске и жестом указал на свободный стул.

– Присаживайся.

Парень послушно сел и сложил руки на коленях. Настенные часы тикали, отмеряя время. Секундная стрелка будто замерла, превращая все измерение в желе. Велеслав без угрызений совести рассматривал человека, которого уважал. Сегодня на нем снова был бордовый костюм, только в этот раз иного кроя. Черную рубашку заменила белая, а галстук оказался синим.

– Избранный, да? – нарушил тишину Тимур. – Мне не нравится это слово. Оно слишком пафосное, ты так не считаешь?

– Если честно, то я об этом не думал.

– Вот как! – Мужчина почему-то удивился. – Если бы было возможно, то я бы назвал тебя «верный», считаю, что это уместно. Ты как считаешь?

– Никак на самом деле. Я пока не понимаю, о чем идет речь.

– Действительно, ты не умеешь лгать. – «Бордовый» хлопнул в ладоши и тут же сделал серьезный вид. – Они тебе ничего не рассказали, да? – Не дожидаясь ответа, он продолжил: – Как всегда, вроде община придерживается правил, а обязанности перекладывают на вышестоящих. Ох, если честно, то я устал. Что ты по этому поводу думаешь?

– Может, они вас уважают и считают, что лучше вас никто не справится.

Тимур присел на край стола и, сложив руки в замок, спросил:

– С чего вдруг? Нет, нет, не отвечай. Другой вопрос: это ведь ТЫ меня уважаешь по непонятным причинам и считаешь, что у других такое же отношение?

Велеслав задумался. На самом деле у него давно подготовлен ответ на этот вопрос, просто сейчас он подбирал правильные слова, чтобы не прозвучало так, что «бордовый» для него стоит выше Создателя.

– Вы отличаетесь от других, – был ответ. – От вас идет какая-то сила, как у героев со страниц книг. У жителей этого особняка такого нет.

– Книги, значит. Думаю, мы должны расширить библиотеку. – Тимур хлопнул себя по ногам. – Что ж, на обед мы все равно не успеваем, потому тебе придется выслушать все, что я тебе расскажу. И обязательно в это поверить.

В истории не описываются события, что произошли четыре сотни лет назад. И события, что были после. Человечество предпочло не думать, забыть или хотя бы размыть образы, что поселились в подсознании, оставив только пару томов и блокнотов, которые надежно хранились, как драгоценная реликвия. И слухи, которые воспринимаются, как страшные сказки. Почему же? Тяжкое бремя они скинули на плечи нескольких людей, которые несли свой груз, передавая из века в век, пока семья из шести человек не осела на этих землях, чтобы создать общину.

Четыреста лет назад впервые раскололась земля, обнажив красный рот, из которого шел пар и глухой звук, похожий на приглушенный волчий вой. Тонкая трещина, рассекающая деревню, разрушила несколько домов. Местные жители решили, что это наказание за их грехи. День и ночь они молились, приносили подаяния и ждали чуда. Только Создатель от них отвернулся. Трещина увеличилась, поглотив хлипкие домики и людей, что спали в своих кроватях, а к утру вылезли первые твари. Сначала это были мелкие змеи, хвост которых угрожающе покачивался от смертоносного жала. Они забирались и жалили скот, пока люди не видели. Затем, осмелев, твари стали нападать по ночам на детей. Следом за змеями выползали насекомые, гигантские кроты, волки с металлическими зубами. Список огромен, не все существа были занесены в летопись. Встречи с некоторыми люди не пережили, чтобы передать информацию потомкам.

Существа разбежались по земле, истребляя деревню за деревней, пять лет терроризируя людей. Развитие мира остановилось. Грехи, что бурлили в душе, вылезли наружу. Приняв хаос, как не отменную часть жизни, люди стали убивать людей. Грабеж, разбой, жадность, вперемешку с тварями раскинулись по земле, пытаясь запустить свои гнилые корни глубоко в почву. Еще пара-тройка лет и мир бы рухнул, оставив только существ, поедающих друг друга.

Тимур замолчал.

– На самом деле из меня плохой рассказчик, – признался он. – Надо было все-таки взять дневники наших предшественников.

Велеслав молча слушал. Это все не могло казаться правдой. Ему будто пересказывали историю из книги, в которой вот-вот должен появиться герой.

Так и произошло. Как бы хаос не правил в сердцах людей, всегда есть те, кого не сломать. И ей оказалась девушка Кима. На самом деле ее так звали или записи врут, сейчас не важно. С Кимой заговорил Дух. Он пробивался к ней сквозь сон, еще на заре разрушения, но она к утру все забывала. Он приходил в отражении воды, расползаясь вместе с кругами, шептал свои слова, пытаясь перебить ветер. Кима не слышала. Быть может ее заботило спасение младших братьев или сестер. Или она сама пыталась прожить очередной день, стараясь не поддаться всеобщему хаосу. В день, когда ее родную деревню покинули существа и опасные люди, когда девушка стояла посреди развалин, наступила тишина. И в этой тишине она услышала голос. Дух говорил, что знает, как избавиться от существ, как вернуть привычный порядок. Надо всего лишь провести ритуал и одолжить тело, которое сможет побороть зло.

– Одолжить? – Велеслав слишком поздно подумал о том, что перебивать рассказчика невежливо. – Это как?

Тимур нахмурился. Видимо, ему не понравилось, что его прервали. Взяв себя в руки, он продолжил.

Кима и горстка людей, что выжили в родной деревне, провели ритуал. Дух занял тело девушки и своей разрушающей силой стер всех тварей и покарал людей, которые были уже неисправимы. Он построил города, заставил деревья расти с утроенной силой, только чтобы вернуть хоть какие-то очертания тому, что было.

Теперь, когда мир переполнялся грехами, в земле открывались врата, которые выпускали существ. Грань между миром людей и темным измерением становилась тонкой, как хрупкий лед. Каждый раз, подвергаясь очередной «атаке», она истончалась, и удерживала другой мир, пока могла. Дух, сделав свое дело, покинул Киму и погрузился в сон, из которого его может вывести только ритуал. И теперь, чтобы снова истребить нежеланных гостей, нужна светлая душа, которая не подвергалась грехам.

Тимур замолчал. Велеслав боялся задавать вопросы, но, с другой стороны, в его голове кружил рой из мыслей, которые он не мог расставить по местам.

– Как видишь, мы, действуя по рекомендациям Духа, выбрали тебя, – нарушил тишину «бордовый». – Год от года мы собирали детей, воспитывали их, те, кто не подходили, отсеивались или оставались здесь, чтобы побороть свои мелкие грехи. Но даже такая мелочь, как ложь или легкая зависть, уже делали ребенка не пригодным для спасения мира. – Мужчина вернулся на свое место и с вызовом посмотрел на собеседника. – Теперь, зная всю правду, ответь, только честно, на один вопрос: ты когда-нибудь проигрывал греху? Быть может, украл на кухне яблоко, намеренно обижал младших или сделал что-то страшное, о чем не хочешь говорить? Ответь «да» или «нет» и этого будет достаточно. Помни, что от этого зависит судьба мира.

– Нет, – уверенно ответил Велеслав. – Я живу по правилам и нарушать их не собираюсь.

– Отлично. – Тимур как-то странно улыбнулся и махнул рукой, показывая, что разговор окончен.

Избранный встал со своего места и, уже перед дверью спросил:

– Почему не выбрать ребенка? Дух все равно использует свою силу, потому не должно иметь значения, какой «сосуд» использовать.

«Бордовый» откинулся на спинку стула.

– Хороший вопрос, – сказал мужчина. – Если верить записям, то Киме было чуть за восемнадцать, когда она услышала голос Духа. В те времена были, конечно же, дети, которые не грешили, но он выбрал именно девушку, не ребенка. В записях не сказано почему. Быть может, в этом есть какой-то скрытый смысл.

– Тогда я сам у него спрошу. Можно?

– Конечно. – Улыбка, как нож, рассекла лицо. – Никто не запрещает.

– А как часто хаос просачивается в наш мир?

– У него нет графика. Возможно, где-то ведется подсчет человеческих грехов, и, когда чаша переполняется, наступает хаос. И сразу отвечу на другой вопрос: это третье нашествие существ.

Велеслав кивнул. У него еще были вопросы, но он решил, что на сегодня достаточно. Смиренное состояние, демонстрируемое телом, ошибочно, в голове бушевал ураган из мыслей, среди которых сильно выделялось предвкушение от внезапного путешествия.

Солнце большим белым шаром замерло, как фонарь. Облака, будто размазанная белая краска на голубом фоне, стерли последнюю надежду на живительную прохладу. Колючие кусты, лишенные растительности, росли вдоль дорогу, в спасительной тени которых прятались мелкие ящерки с песочным цветом кожи. Почувствовав, что опасность миновала, они выползали на камни и подставляли свои спинки палящим лучам.

Температура зашкаливала, казалось, что на улице можно приготовить яичницу, просто выждав минут десять. Возможно чуть меньше. Дорога змеилась, уходя за горизонт, и блестела, лживо хвастаясь мокрым асфальтом. Дождь не предвидится, не сейчас и не сегодня.

Уставшие ноги еле волочили измученное тело. Шнурки на потрепанных ботинках завязаны вокруг щиколотки. Затертая до горчичного цвета коричневая кожа покрылась пылью. Тракторная подошва забилась мелкими камешками, которые потом придется тщательно выковыривать. Если это «потом» наступит. Хотелось снять обувь, но стопы отекли так, что был риск не надеть ботинки.

Маленькая змейка зигзагообразно пересекла дорогу, бросила ничего не означающий взгляд на замученного человека и, пробивая головой асфальт, скрылась под землей.

«Да они боятся людей не меньше, чем мы их. Только этот червь при желании меня сейчас сможет одолеть».

Велеслав засмеялся. Вместо смеха из легких вырвался хрип, сопровождаемый кашлем. Из горла, сбиваясь в комок, вылетел песок вперемешку со слюной. Буквально минут пять назад, а может и меньше (счет времени давно был потерян), ветер пригнал стену песка, пытаясь засыпать все, что попадалось у него на пути. Песчинки пробивались в ботинки, под одежду, жалили глаза и хотели забить ноздри. Кусок красной тряпки, привязанной к лямке рюкзака, послужил маской. Глаза пришлось закрыть и идти вперед, выставив крест-накрест руки. Песчаная стена пронеслась, как рой москитов, и помчалась дальше, движимая своей целью.

Лямки рюкзака натирали обгоревшие плечи. Толстовка спасала от ожогов, но создавала под собой парник. В хлопковой майке первое время было хорошо, пока тело не стало блестеть от пота. Дня через три обгоревшая кожа начнет шелушиться и слезать, при этом немилосердно болеть.

Велеслав убрал спадающие пряди. Струйка пота пробежала по лбу, стекая на губы. Сухой язык слизал солоноватую каплю, и приступ жажды стал душить с утроенной силой. Экономить воду нельзя. Человеческий организм умрет через три дня от обезвоживания. Во фляге, опустевшей на треть, плескалась спасительная жидкость. Потрескавшиеся губы припали к горлышку, жадно всасывая воду.

Охотник сложил ладонь козырьком, всматриваясь вдаль. Ничего. Никакого намека на захудалую деревню или лужу. Он не боялся загрязненной воды. Отравление от нее наступит не сразу, а к тому моменту уже можно было оказаться в черте города.

Перед глазами все плыло, но надо идти. Надо достать телефон и свериться с картой.

«Как хорошо, что я ее загрузил. Интернета на чертовом участке нет».

Велеслав не в первый раз думал о том, что он мог попасть в ловушку хитрого существа, но тут же отметал негатив. Твари действовали на инстинктах. Надо думать позитивно. Возможно, чуть дальше, будет баннер, в тени которого можно отдохнуть. Ведь их всегда, как грязи, перед любым городом.

Глава 6

Лев оказался ровесником Тимура. И ему было всего сорок лет. Велеслав все равно звал его «старик» по просьбе самого напарника. Тот говорил, что так будет проще. Во-первых, они создают впечатление странствующих деда и внука, а во-вторых, если их захотят ограбить, то у противника будет лживое представление о силе Льва.

Велеслав всей душой надеялся, что им не придется сражаться. Тимур об этом ничего не говорил, а Ксения пару раз повторила: «беги, спасайся, оставь развалюху, а сам не вздумай грешить». Избранный не знал, как на самом деле поступит в такой ситуации. Их учили не проявлять силу и злость, но в книгах добро иногда с кулаками. Возможно, эти истории случайно попали в библиотеку. Если о них рассказать, то старшие тут же проведут ревизию.

Бриннт пестрил жизнью, подготавливаясь к какому-то празднику. Велеслав, раскрыв рот, наблюдал, как работники развешивают баннеры с изображением салюта, шаров или цветов и с единственным словом «поздравляем». Кого и с чем они поздравляли, осталось загадкой.

Широкие улицы с новеньким асфальтом, по которому передвигаются нервные водители в своих машинах. Тротуар, вымощенный разноцветным камнем, с двух сторон окружен живой изгородью, подстриженной как под линейку. Дорожки иногда приводили к огромному кругу, засаженному цветами. Тут располагались скамейки, приглашающие остановиться и полюбоваться трудами человека.

Велеслав каждый раз испытывал восторг, блуждая по родным улицам в любое время года. Зимой, в свете фонарей, красиво падал снег, оседая белой шапкой на крышах зданий. Осенью золотая листва кружилась, завлекая в свой прощальный танец. Весна заставляла сердце учащенно биться, радуя каждым цветочком и лепесточком. Казалось, что в мире не существует события, которому не обрадовался бы Избранный. Только в голове не укладывалась информация о существах, которые намеренно вредили. В чем смысл зла? Этот вопрос он никому не задавал, а надо было спросить у Ксении или Тимура. Лев не разговаривал, даже если к нему обращались. В этом есть свои плюсы: можно наслаждаться путешествием.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.