Диана Серобян
Иллюзия страха

Я стояла перед зданием Верховного суда в самом центре Лондона, на Парламентской площади. Собираясь с силами, я пыталась заставить себя войти внутрь. Сердце сжималось в груди, а тело била мелкая дрожь. Чувство было настолько знакомым, что парализовало меня. Сегодня я должна была прикоснуться к своему прошлому, которое долгие годы являлось ко мне в ночных кошмарах, лишая сна.

Мой муж не желал даже слышать о том, чтобы я шла туда без него. Иногда я восхищалась своим умением убеждать любимых мужчин в своей правоте, поэтому и на этот раз победа была за мной. Много раз сказав ему о том, что должна пройти через это одна, я и сама в это поверила. Мне хотелось избавиться от Его очертаний, которые мерещились в темноте. От звука Его голоса, который мне слышался в ненастную погоду, эхом раздаваясь в голове. И, наконец, от Его взгляда, который я так часто видела в своих кошмарных снах.

Посмотрев на часы, я поняла, что уже опаздываю. Нужно было идти либо вперед, либо повернуть назад и вновь тонуть в своих кошмарах.

На ватных ногах я прошла внутрь. Узнав, где будет проходить слушание, я быстро нашла зал заседаний. Заглянув внутрь, я увидела, что людей не так уж и много, и все мне не знакомы. Это немного придало мне смелости, и я прошла в зал, сев на самую дальнюю скамью. Я хотела, чтобы меня не было видно. Настолько, насколько это возможно в практически пустом зале. Сидя тихонько, я прислушивалась к разговорам людей, сидящих неподалеку.

С шумом открылась дверь, и полиция ввела в зал мужчину в наручниках.

Меня будто обдали кипятком. Пока Его вели к месту, где сидят подсудимые, он даже не взглянул на тех, кто пришел на процесс против него. Я знала Его как никто другой в этом зале… в этой жизни. Он уже много раз раскаялся в том, что натворил, я знаю точно. В пьяном гневе он был слишком горяч, но буквально на следующий день уже молил о прощении. Так было всегда. Таким был Томас Фостер.

Мне было 12 лет, когда я впервые увидела красивое личико белокурого мальчика с зелеными глазами. Этот серьезный парень зашел к нам в класс походкой победителя. Его семья переехала в Лондон, и мальчика определили в мою школу. Он привлек внимание всех девочек в классе, но сразу отдал предпочтение мне. Оглядел весь класс, и его взгляд остановился на мне. Я была на седьмом небе от счастья, когда он сел со мной за одну парту, отсадив моего неприятного соседа. Тот, конечно, попытался удержать за собой место и защитить свою честь, но Томас одним взглядом дал ему понять, что не стоит даже и пытаться.

Все девочки любят плохих парней, и Томас быстро завоевал симпатию одноклассниц, а парни откровенно завидовали ему.

Я тоже по уши в него влюбилась. Девочки толпами бегали за Томасом, но создавалось впечатление, что он не видел никого, кроме меня.

Оказалось, что семья Томаса поселилась в доме недалеко от моего.

Каждый день он заходил за мной, и мы вместе ждали школьный автобус. И вместе возвращались домой.

Он постоянно шутил, и с ним было так легко! У меня толком и подруг-то не было. У меня был Томас!

Все свободное время мы проводили вместе. Даже когда шел дождь, мы прятались на детской площадке под небольшим грибочком над песочницей. Там он в первый раз поцеловал меня.

Помню, как кружилась голова, и не хотелось расставаться с ним. Хотя мы и расставались-то лишь для того, чтобы переночевать каждый у себя дома, а утром снова бежали навстречу друг другу.

Томас никогда ни перед кем не давал меня в обиду, будь то девочка, мальчик или учитель. С ним я чувствовала себя в безопасности. Он был высоким и очень сильным, и ребята боялись связываться с ним. А уж если драка была неизбежной, Томас всегда выходил из нее победителем.

Я часто задумываюсь, как проходила бы моя жизнь, если бы в ней не появился Томас. Он ревновал меня даже к подругам, поэтому я перестала дружить с девочками, с которыми общалась до него. Так вышло, что кроме моих родителей, он был единственным, с кем я могла делиться своими мыслями. Это очень сблизило нас. Я не представляла, как я смогу жить, если Томас вдруг исчезнет из моей жизни.

Он часто приходил к нам домой, мы вместе учили уроки. Вернее, учила я, а он любил наблюдать за мной.

Мои родители мне не разрешали ходить в дом Фостеров. Семья Томаса только недавно переехала, но уже слыла неблагополучной. Мать и отец- оба любили выпить и подебоширить. Мальчику часто перепадало. Я понимала это по синякам, которых не было вечером, когда мы с ним расставались, и которые утром он стыдливо прятал. Но он никогда не жаловался. А мне было так жаль его, мне хотелось тоже быть для него таким же щитом, каким он был для меня. Хотелось уберечь его от этой несправедливости. Однажды я даже подошла к своему отцу и попросила, чтобы он поговорил с отцом Томаса.

– Оливия, милая, как же я могу влезть в чужую семью и указывать им, как воспитывать ребенка? Каждое семейство – разное. Да, бывают и такие! Но ведь Томас растет хорошим парнем, значит, все не так плохо!

Папа сказал мне это один лишь раз. Больше я не стала приставать к нему с этим вопросом, потому что боялась, что он запретит мне общаться с Томасом.

Так шли годы. Мы продолжали видеться каждый день. Мы даже болели одновременно, потому что не могли расстаться даже на пару дней. А когда мы с родителями уезжали отдыхать, это становилось настоящей трагедией. Накануне отъезда мы с Томасом всегда не могли распрощаться, поэтому сидели на нашей песочнице, держась за руки. А в день моего приезда он караулил с самого утра, ожидая момента встречи.

Мы проводили вместе все свободное время. Днем мы катались на велосипедах, изъездив все парки неподалеку. А вечером сидели, обнявшись, под нашим грибочком и мечтали о будущем…

Мои мысли прервал судья, который вошел в зал. Все присутствующие поднялись, и я тоже поспешила встать.

Судья зачитал обвинение и попросил всех сесть. Рассматривалось дело об убийстве подсудимым своей гражданской жены.

Я вновь посмотрела на Томаса. Он изменился с нашей последней встречи. Немного осунулся, похудел. Он сидел, сгорбившись, и смотрел прямо перед собой. Его лицо выдавало пристрастие к алкоголю. У него был несвежий вид и рассеянный взгляд.

Убийца! Когда я услышала о том, что Томас убил женщину, с которой жил последние несколько лет, я пришла в ужас. Как жизнь довела его до такого? Ведь не об этом мы с ним мечтали, сидя под нашим грибочком…

Томас всегда стеснялся своих родителей и мечтал о том дне, когда будет жить отдельно от них.

Удивительно, но судьба сыграла с ним злую шутку. Все стало, вопреки его желаниям, в точности до наоборот. Он полностью повторил судьбу своего отца, который скончался в тюрьме, куда угодил, убив в пьяном угаре свою жену, мать Томаса.

Это случилось за полгода до нашего окончания школы. Юношу взяла под опеку старшая сестра его матери, которая считала его нахлебником, свалившимся на ее голову в самый неподходящий момент.

Казалось, Томас совсем не был огорчен смертью матери и пребыванием отца в тюрьме. Его беспокоило только то, что нам предстояло скорое расставание, ведь он не мог позволить себе обучение в том учебном заведении, в который подала документы я.

Видя его расстройство, я пыталась приободрить его:

– Томас, я никуда не денусь от тебя. Я ведь не уезжаю. Мы будем видеться с тобой, пусть не так часто, но все же! Люди ведь не могут быть вместе каждую минуту. Мы с тобой привыкнем к этому!

Я говорила это с улыбкой, но на душе у меня было тяжело. Мы с Томасом так привыкли друг к другу, что мысль даже о недолгом расставании сводила с ума…

– Подсудимый, встаньте, – громким голосом сказал судья. – Вы признаёте себя виновным в смерти Изабеллы Ричардс?

– Нет, не признаю.

Этот голос! По моему телу пробежали мурашки. Я обожала слышать его голос, иногда я просто молча слушала его рассказы о том, каким он видит нашу будущую жизнь. О том, какой у нас будет большой дом, ведь у нас будет много детей, а еще собака. Да, собака будет непременно, и в каждой новой истории собака была другой породы. Я всегда смеялась над этим, а он не предавал значения: какая разница, какой породы собака, главное, что мы будем семьей.

Время шло, и Томасу пора было подавать документы, чтобы продолжить образование. Мы с мамой давно отправили мои в Лондонский университет искусств, ведь я всегда любила рисовать, хоть и часто прогуливала уроки из-за свиданий с Томасом.

В школе я училась хорошо, несмотря на то, что все свободное время проводила на улице. Расставшись вечером с Томасом, я неслась к себе в комнату и полночи зубрила уроки. Я боялась, что если моя успеваемость снизится, папа запретит мне встречаться с Томасом. Поэтому я была уверена, что меня примут. Но куда поступит Томас? Я несколько раз спрашивала его, куда он планирует подавать документы, но он всегда говорил, что у него все под контролем.

Учился он плохо, и я всерьез начала переживать за него. Конечно, у него были льготы после смерти матери и заключения под стражу отца, но тетка наотрез отказывалась оплачивать обучение.

И с каждым прожитым днем мне становилось все тревожнее. Все вчерашние школьники бегали с документами, подавая заявление сразу в несколько учреждений. А Томас лишь продолжал улыбаться, глядя в мои обеспокоенные глаза:

– Все хорошо, дорогая, у меня все под контролем!

Но я слишком хорошо его знала. Ничего у него не было под контролем. Он вообще не занимался этим вопросом. Постоянно думая об этом, я решилась снова подойти к отцу:

– Па… тут такое дело… Томас не хочет подавать документы никуда, скорее всего, потому, что его тетя отказывается платить за образование. Я переживаю, его успеваемость не позволит ему поступить на бюджетный курс…

– Опять этот парень! – нахмурился папа. – Оливия, твоя жизнь только начинается! У тебя впереди много интересного. Студенческая жизнь – самая прекрасная пора в жизни человека! Томас, он… он немного другой. Он будет тормозить тебя, не позволит идти вперед, развиваться. Ты прекрасно рисуешь, у тебя просто дар! Если только ты попросишь, мы с мамой отвезем тебя в любую точку мира, пиши свои картины, радуйся жизни! Но забудь этого парня, у него другая судьба.

Усилием воли я дослушала речь отца до конца. Я должна была добиться своего во что бы то ни стало. Если Томас никуда не поступит, Джон Аттвуд, мой отец, никогда не даст свое благословение на то, чтобы мы с Томасом были вместе. А идти против воли отца у меня не

было никакого желания.

– Папочка, любимый, пойми, Томас и я – мы созданы друг для друга. Я никогда не оставлю его, а он не оставит меня. Об этом не может быть и речи! Я очень люблю тебя, люблю маму, но так же я люблю Томаса! Он часть моей жизни. Сейчас у него трудный период. Я прошу тебя всего лишь помочь. Оплати ему первый год учебы. Мы будем работать, я и он, мы вернем тебе эти деньги и заработаем на следующий год. Все будет хорошо, поверь мне… и поверь в него!

Отец долго молча смотрел на меня, обдумывая то, что я ему сказала. Даже не знаю, что бы я делала, откажи он мне. Наверное, продала бы все свои украшения, которые каждый год дарили мне родители на день рождения. Или заняла бы денег у кого-то из знакомых. А может быть, украла бы. Не знаю, я готова была на все. Но папа увидел в моих глазах искорки – он всегда чувствовал мое настроение. И он согласился.

Я бросилась на шею отцу и долго не выпускала его из объятий, покрывая его лицо поцелуями. Я была счастлива. Оставалось только сказать об этом Томасу.

– Ни за что! – громко сказал Томас, отвернувшись от меня. – Ты хочешь, чтобы я жил за счет твоего отца? Это слишком!

– Ты все неправильно понял! Это не подачка! Отец заплатит, а ты отдашь ему, как только у тебя появится возможность.

Томас помотал головой:

– Оливия, ты не понимаешь! Я мужчина! Я не смогу жить за чужой счет. Я перестану себя уважать!

Мы стояли возле нашего грибочка. Соседские дети весело бегали вокруг, играя в догонялки. Я присела на край песочницы и заплакала. Томас не любил, когда я плакала, я прекрасно это знала. Но я должна была заставить его играть по моим правилам. К тому же у меня уже был готов план.

– Томас, ты же знаешь, мой отец очень строг в воспитании. У него все всегда разложено по полочкам, и его бесит, когда у других людей не так. Он человек старой закалки, именно так он воспитывал и меня. Например, я давно для себя решила, что выйду замуж девственницей. Но Томас, моя семья будет против необразованного мужа для своей единственной дочери! А как мы будем жить, ты подумал об этом? Мы ведь мечтали о большом доме, о семье… как мы позволим себе большой дом, ведь без образования у тебя не будет подходящей работы? Прошу тебя, подумай! Не говори сегодня ничего, просто обдумай то, что я тебе сказала!

Томас обнял меня. Я видела, что мои слова были услышаны им. Я гордилась собой!

Прошло девять месяцев. Мы с Томасом учились- я в университете искусств, Томас же поступил в технический инженерный институт. Видеться мы стали меньше, но все время были на связи. Я, даже готовясь к занятиям, общалась с ним по скайпу.

Томас нашел работу недалеко от своего института. Трудиться барменом в небольшой забегаловке было ему по душе. Но, когда мы виделись, я стала замечать, что от него все чаще пахло алкоголем. Однажды я спросила его об этом.

– Оливия, это часть моей работы! Я придумываю новый коктейль

– и, естественно, я его пробую!

– Может, мне поговорить с отцом? Я уверена, у них на фирме найдется подходящая вакансия для тебя.

Мой отец много лет проработал в консалтинговой фирме, которая с каждым годом становилась все крупнее. Но Томас даже слышать об этом не хотел:

– Тебе разве не хватит того, что я переступил через себя, взяв у твоего отца деньги на обучение? Прошу, больше не унижай меня такими разговорами. Я неплохо зарабатываю, скоро выплачу долг твоему отцу, вот тогда и выдохну спокойно.

В тот вечер Томас ушел домой рано. Я не находила себе места, понимая, что он обиделся на меня. Писала сообщения, звонила. Но он не брал трубку и не отвечал мне. Я дала себе слово, что больше даже не заикнусь о том, чтобы попросить помощи у отца, ведь это так не нравится моему Томасу!

Я обожала учебу в университете! Папа был прав – это были лучшие годы в моей жизни. Вернее, всего полгода.

Сейчас, когда я думаю об этом, я спрашиваю себя: не потому ли мне было тогда так хорошо, что это было время, которое я посвящала себе, а не Томасу?

Я с упоением писала картины. Преподаватели хвалили меня, некоторые из работ попали на местную выставку начинающих художников. Мой отец был за меня горд!

Как-то раз, когда я шла на урок искусства, на лестнице у меня подвернулась нога, и я упала. Меня вовремя подхватил на руки Ник, мой однокурсник. Он отнес меня в медчасть. Медсестра осмотрела мою ногу и вынесла вердикт – всего лишь растяжение. Но порекомендовала мне пару дней не наступать на больную ногу.

Ник был очень добр, он предложил отвезти меня домой. Я с радостью согласилась, однако сама идти не смогла. Ник подхватил меня на руки, будто я была пушинкой. Пока нес меня к машине, он неустанно шутил и гримасничал, а я от души хохотала над его шутками.

Пока мы ехали, Ник предложил на следующей неделе пойти с ним и остальными нашими однокурсниками в кино, на премьеру нового фильма. Я очень хотела посмотреть этот фильм, но Томас не любил ходить в кино. Он вообще никуда не любил ходить. Я догадывалась, что это из-за того, что у него нет денег, поэтому никогда и не настаивала на этих походах.

Предложение Ника я приняла с охотой. Я подумала о том, что вечером спрошу Томаса, может, и он к нам присоединится.

За разговорами не заметили, как подъехали к моему дому. Ник вышел и открыл мне дверцу, помог выйти из машины. Я попробовала наступить на ногу. Резкая боль не давала даже опереться на больную стопу. Ник снова подхватил меня на руки, смеясь, что теперь он будет носить меня на руках и в университете. Томас возник возле нас так неожиданно, что я даже не успела удивиться.

– Томас, представляешь, я подвернула… – первым моим порывом было сразу же все ему объяснить, ведь я знала, какой он ревнивый, но он не дал мне даже закончить предложения.

Томас смотрел на Ника, и казалось, что его глаза налились кровью.

– Сейчас же опусти ее на землю.

– Оливия не может идти, я отнесу ее домой, – спокойно ответил Ник и попытался пройти мимо Томаса.

– Это не тебе решать, – Томас толкнул Ника в плечо, останавливая его. – Я сказал, отпусти ее, живо!

Ник посмотрел на меня и, дождавшись, пока я кивну, осторожно поставил меня на землю. Я встала на здоровую ногу, держа на весу ушибленную, и судорожно думала, что же мне сделать, чтобы не началась назревающая драка.

Томас смотрел на Ника, не отрываясь. Казалось, еще немного, и пар пойдет у него из ушей.

– Оливия, зайди домой, а я немного поговорю с твоим другом, – сказал он мне, продолжая смотреть на Ника.

– Томас, прошу тебя, прекрати, ты смешон! – не справляясь со своими эмоциями, крикнула я.

– Так посмейтесь надо мной, раз я такой смешной, – вышел из себя Томас и неожиданно ударил Ника кулаком по лицу. Тот схватился за нос, из которого потекла кровь.

– Томас. Молю, прекрати, – кричала я, пытаясь подбежать к ребятам. Резкая боль не давала двигаться, что меня очень раздражало. Это была просто дикая сцена, прохожие смотрели с интересом. Я даже хотела попытаться убежать, чтоб спрятаться от этого позора, но мне было жаль Ника, который всего лишь хотел мне помочь. – Ник, прошу тебя, уезжай!

– Я не буду отвечать ему только из уважения к тебе, Оливия, – продолжая держаться за сломанный нос, Ник пошел к своей машине, и, сев в нее, умчался прочь.

Мы с Томасом стояли молча, каждый застыл в своей позе. Через какое-то время (мне показалось, что прошла целая вечность) он по- вернулся ко мне.

– Тебе больно? – спросил он тихо, и до меня долетел неприятный запах алкоголя.

– Ты опять пил? – ответила я вопросом на вопрос, глядя ему в глаза.

Томас отвел взгляд. Я понимала, ему было стыдно за свою импульсивную выходку, поэтому попыталась донести до него происходящее:

– Как мне завтра смотреть в глаза этому человеку? Как объяснить ему, за что он получил по лицу? За то, что хотел мне помочь?

– Он лапал тебя!

– Он нес меня на руках, потому что я не могла идти, Томас! Я подвернула ногу, упала. Вместо того, чтобы услышать слова благодарности, он получил кулаком в лицо! Разве это нормально?

– Не потому ли ты так хихикала, что тебе было больно? – от злости сжал кулаки Томас.

На наши крики из дома выскочил отец и в два шага оказался около меня, сверля взглядом Томаса.

– Оливия, что происходит? Он чем-то обидел тебя?

– Нет, мистер Аттвуд, надеюсь, что нет, – ответил за меня Томас, отходя в сторону. Наверное, не хотел, чтобы мой отец, как и я, учуял запах спиртного. – Передаю вашу дочь в ваши надежные руки! А мне нужно бежать на работу. Я позвоню вечером, Оливия!

Надо ли говорить, что в тот вечер трубку я не брала. Телефон звонил, не переставая, но я была настолько шокирована поведением Томаса, что хотела его проучить. В перерывах между звонками я отправила сообщение с извинениями Нику. Я и не думала, что он ответит. Он был неплохим парнем, поэтому написал мне, что уже обо всем забыл, и просил забыть об этом меня. Наверное, он боялся, что я кому-нибудь в университете расскажу об этом случае, и это навредит его авторитету. Я хотела побыстрее забыть о произошедшем, и уж тем более мне не хотелось никому об этом рассказывать.

Больше всего меня напрягала даже не эта история, а то, что Томас пристрастился к спиртному. Получается, что он только шел на работу, а от него уже несло алкоголем. Мне это безумно не нравилось. Нужно было срочно придумывать, как уволить его с этой работы.

Я лежала на кровати в своей комнате, обдумывая план. На мой телефон продолжали сыпаться сообщения и поступать звонки от Томаса. Я и не думала брать трубку. Он уже поступал со мной так, теперь моя очередь его проучить.

Включив на телефоне бесшумный режим, я уснула. Когда я открыла глаза, на улице уже было темно. Я взяла телефон, чтобы посмотреть на часы. Было десять вечера. Такую гору сообщений и звонков мой телефон не помнил за всю его историю.

Я отложила телефон и попыталась встать. Нога опухла и все еще болела, но я хотя бы могла на нее наступать. Подойдя к окну, я отдернула штору… и просто подпрыгнула на месте, дико испугавшись. Я увидела мужской силуэт в своем окне. Присмотревшись, я разглядела Томаса. Он просто молча смотрел на меня.

Я открыла окно. Томас продолжал молча стоять.

– И давно ты тут стоишь?

– Прости меня, – тихо проговорил он. – Мне стыдно перед тобой.

Я не должен был этого делать…

– Томас, единственное, чего ты не должен был делать – это пить спиртное, – серьезно сказала я. – С этим нужно что-то делать! За все время, что мы с тобой вместе, мы поссорились всего дважды – и оба раза ты был выпивший!

Он лишь молча качал головой в знак согласия.

– Томас, милый, давай найдем тебе другую работу, прошу тебя!

– поймав удачный момент, начала просить я. – Не хочу, чтобы мы ругались! Пообещай мне…

Но Томас уже будто не слышал меня. Он смотрел прямо перед собой, казалось, мимо меня.

– Когда я увидел тебя у него на руках, мое дыхание остановилось, я не мог вздохнуть. Я вдруг представил, что ты больше не моя! Мне никогда не приходило в голову, что ты можешь быть с кем-то еще. Пойми, Оливия, я запаниковал. Я не могу делить тебя ни с кем!

Я присела на подоконник, потому что мне больно было стоять, и прикоснулась рукой к его подбородку:

– Томас, милый, ничего ведь не изменилось. Я люблю только тебя…

– Но я вдруг явно осознал, что все может в один миг измениться,– он взял мою руку в свою и посмотрел мне в глаза. – Оливия, я хочу, чтобы мы поженились!

В тот момент я потеряла дар речи. Да, все было максимально романтично. Да, я мечтала выйти замуж за Томаса и прожить с ним всю оставшуюся жизнь. Но не так скоро! Он застал меня врасплох. Я не знала, что ответить. В Лондоне не приняты ранние браки. Студенты не женятся на первом курсе. А что скажут мои родители?

Мы еще немного постояли в темноте, затем Томас решил отомстить мне моим же оружием:

– Не давай мне ответ сейчас! Подумай хорошо, если я нужен тебе— мы поженимся. Если нет – больше ты меня не увидишь!

И исчез в темноте.

Есть моменты, которые мы считаем переломными в своей жизни. Те, после которых мы начинаем делить все в жизни на «до» и «после». В моей жизни было много таких моментов, как хороших, так и плохих. Плохих больше. Может, потому, что хорошее быстро забывается, а плохое остается в памяти неизгладимым следом? И каждый раз кажется, что больше ты такого не испытаешь, что впереди лишь лучшее и прекрасное.

Часто мы стоим перед выбором и, поступив неверно, ругаем себя за то, что оказались недальновидными. Но ведь это и есть жизнь – когда мы ошибаемся и учимся (или не учимся) на своих ошибках. И, сделав неправильный выбор, мы не будем корить себя всю оставшуюся жизнь за то, что не попробовали.

До сих пор помню каждую секунду того вечера. Я долго думала над его предложением. Нам с ним было лишь по восемнадцать. Конечно, я хотела быть с Томасом, я понимала, что наши отношения перейдут на новый уровень. Но мои родители! Как мне их уговорить?

В тот день пьяный дебош Томаса должен был стать мне звоночком. Я должна была обратить на это особое внимание. Тогда я не понимала, что алкоголь вот-вот станет главным смыслом его жизни. Но, встав перед выбором, я сделала его так, как велит мое сердце. Иначе я всю жизнь винила бы себя за то, что не попробовала.

– Суд вызывает для дачи показаний Джорджиану Форес.

В зал заседаний медленно прошла не знакомая мне пожилая женщина, окинув сидящих на скамейках испуганным взглядом. Подойдя к трибуне, она повернулась к Томасу. Я не видела ее взгляда, но по выражению лица Томаса было ясно, что он хорошо знает ее.

– Клянетесь ли вы говорить правду, только правду и ничего, кроме правды? Да поможет вам Бог! – проговорил полицейский, подойдя к женщине.

Она подняла вверх ладонь и произнесла:

– Клянусь!

К трибуне сразу же подошел обвинитель и начал засыпать женщину вопросами:

– Как вас зовут? Скажите суду ваше полное имя.

– Джорджиана Мария Форес, – она казалась немного испуганной.

– Как вы познакомились с мистером Фостером?

– Он снимает квартиру в моем доме, этажом выше.

– Как вы можете охарактеризовать мистера Фостера? – продолжал допрос обвинитель.

Женщина повернула голову в сторону Томаса.

– Он не особо разговорчивый человек. Он не здоровается и не общается ни с кем в нашем доме. Проходя мимо, он будто никого не видит и не замечает. Заходила я к ним в квартиру лишь раз, когда они с Изабеллой затопили мою ванную.

– Вы имеете в виду Изабеллу Ричардс, сожительницу мистера Фостера, которую он убил?

– Я не убивал ее! – выкрикнул Томас, подскочив со своей скамейки.

– Тихо! Я прошу тишины, – громогласным голосом сказал судья и, дождавшись, когда публика в зале успокоилась, посмотрел на обвинителя. – Продолжайте!

Я посмотрела на защитника, который спокойно сидел за своим столом. Почему протестовал Томас, а не он? Ведь еще не доказано, что девушку убил именно Томас. Да уж, с таким адвокатом у обвиняемого слишком мало шансов!

– Спасибо, Ваша честь! – поблагодарил обвинитель и продолжил: – Что конкретно произошло в тот день, когда мистер Фостер затопил вашу ванную комнату? Вы пришли к нему, чтобы поставить его в известность?

– Когда я поняла, что тону из-за того, что вода льется сверху, я поднялась к мистеру Фостеру. Я долго стучала, но мне никто не открывал. Из соседних квартир вышли жильцы, и мы всем этажом пытались достучаться до них. Когда мы уже подумывали о том, чтобы выломать дверь, на пороге появилась Изабелла. Она была пьяна и не совсем понимала, что я говорю. У нее была мокрая голова, судя по всему, это именно она приняла ванну и забыла закрыть кран. Когда мы прошли в квартиру, оказалось, что вода была уже и в коридоре, и в комнате. Мистер Фостер спал. Судя по запаху в комнате, он тоже был пьян.

– Вы называете мисс Ричардс по имени – вы знали ее лучше, чем мистера Фостера? – спросил обвинитель.

– Я решала все вопросы по ремонту с Изабеллой, – кивнула миссис Форес. – Она была неплохой женщиной, но всегда какая-то грустная. И от нее часто пахло спиртным.

– Хорошо. Вы не замечали чего-то особенного накануне убийства? Может, какие-то крики? Или выстрел, вы слышали его?

– Шум из их квартиры слышал каждый сосед. Они часто ругались, крику было на весь дом. Изабелла часто ходила с синяками. Однажды я ехала с ней в лифте. Она была пьяной, и в пакете у нее позвякивали бутылки. Девушка плакала и, когда я спросила ее, все ли в порядке, она лишь рассмеялась. Если честно, я всегда побаивалась эту странную парочку и знала, что примерно так всё и кончится. А выстрел? Мы с мужем подпрыгнули в кровати, он будто прозвучал у нас в комнате. Было около двух часов ночи. Мы боялись выйти из квартиры. Но кто-то уже вызвал полицию, и только с полицейскими мой муж пошел наверх.

– Да, спасибо, миссис Форес, – поблагодарил женщину обвинитель и повернулся к судье. – У меня больше нет вопросов, Ваша честь!

– У защиты есть вопросы к свидетелю? – спросил судья.

– Нет, Ваша честь! – отозвался тщедушный парень, который был адвокатом Томаса.

« Как же у него нет вопросов? Да откуда же они взяли такую защиту?!» – нервничала я.

Мой муж, Кристиан Патерсон, был первоклассным адвокатом, одним из лучших в Лондоне. Представляю, как бы он засыпал эту женщину вопросами. А этот парень, судя по всему, лишь недавно в профессии. И, скорее всего, это был государственный защитник, нанять собственного адвоката Томасу было не по карману.

После того, как Томас сделал мне предложение, прошло несколько недель. Сначала думала я, правда, недолго. Затем я уговаривала своего отца дать согласие на этот брак. Он был категорически против, как и мама. Они отговаривали меня всеми возможными способами: почти месяц вели со мной ежедневные разговоры по душам, истерики, крики и слезы, споры и угрозы. Я была твердо настроена получить их согласие – без благословения родителей мне не хотелось выходить замуж.

В итоге победа была за мной – родители уступили. Они понимали, что их разговоры на меня не действуют, ведь я для себя уже все решила. На самом деле было не совсем так. Я ужасно боялась делать этот шаг, просто не хотела показывать это родителям, убеждая их, что действительно этого хочу. Я понимала, что если сейчас мы не поженимся, то я могу больше не увидеть Томаса, он угрожал мне именно этим.

Каждую ночь я прокручивала в голове нашу с ним семейную жизнь. Какой она будет? В последнее время Томас сильно изменился. Иногда я смотрела и не понимала, тот ли это Томас, которого я любила всем сердцем? Что-то в нем кардинально изменилось, может, это из-за страха потерять меня?

Мой отец присматривался ко мне, понимая, что со мной что-то не так. Но я как только могла показывала свою готовность выйти замуж, иначе папа мог изменить свое решение и ни за что не допустил бы этой свадьбы.

И вот этот день настал. Я могу сказать, что была счастливой невестой. Томас был все тем же парнем, которого я так любила. Мы от души смеялись и веселились в кругу наших родных и друзей. Мне даже было немного неловко перед Томасом, что я так боялась этого дня.

Свадьба была небольшая, но очень веселая. Томас не выпил ни капли спиртного, я заметила это, но не стала делать на этом акцент.

Торжество нам организовали мои родители. Небольшой уютный ресторан, который утопал в моих любимых белых розах – мама знала, что мне это понравится. В конце вечера папа произнес тост и подарил нам квартиру.

Томас не хотел принимать столь щедрый подарок, но отец подчеркнул, что дарит квартиру своей дочери. Я заметила, что это зацепило Томаса, но постаралась исправить неловкую ситуацию, сказав, что будем жить в этой квартире, пока не купим свой дом, о котором мы так мечтали, когда были детьми.

А еще мои родители оплатили нам свадебное путешествие – в Мексику. И еще один подарок моего отца растрогал меня до глубины души. Это было кольцо с огромным бриллиантом, которое когда-то принадлежало его матери, моей бабушке, а до нее аж ее бабушке. Для меня это было больше, чем просто кольцо, это была семейная реликвия. Я знала, как оно дорого моему отцу, поэтому для меня его ценность была намного больше.

Настало время прощаться – нас ждала Мексика.

Тетка Томаса не пришла на торжество, хоть мы и приглашали ее, вместе с детьми и мужем, поэтому Томасу не с кем было прощаться. Ко мне пришли почти все мои однокурсники, и те немногие родственники, которые жили в Лондоне.

Попрощавшись, мы поехали в аэропорт. Томас летел на самолете в первый раз, поэтому дико переживал. Мне было так весело наблюдать весь полет, как он настороженно кидал нервные взгляды в сторону иллюминатора.

Мексика завораживала своими видами. Я много раз пожалела, что не взяла с собой этюдник и краски – это был просто рай для художника. Хотя у меня все равно не было бы времени на живопись – мы с Томасом не разлучались ни на минуту. Именно в Мексике случилась наша первая близость, и казалось, мы стали с ним одним целым. Я даже смеялась над собой оттого, что так боялась этого момента.

На отдыхе Томас был внимательным, ласковым и нежным. Он словно обволакивал меня своей любовью. Мы подолгу болтали с ним, вспоминая свадьбу, делясь друг с другом нашими страхами и радуясь, что наконец-то сделали этот шаг. Мы играли в волейбол, катались по острову на велосипедах, плавали в бассейне, нам было так хорошо вместе, что не хотелось, чтобы это заканчивалось. Но так же, как и все хорошее, наш отдых подошел к концу.

Был последний вечер перед отъездом. Начинался он так же, как и все вечера до этого. Мы с Томасом спустились к ужину. Приняв заказ, официант хотел уйти, но мой муж остановил его взмахом руки и попросил принести бутылку шампанского. Я не придала этому особого значения, хотя и подумала о том, что за все время пребывания в Мексике, Томас не выпил ни капли спиртного.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.