Вадим Андреев
Комсомолец-2. Повести и рассказы о любви

Комсомольская зрелость

Не расстанусь с комсомолом,

Буду вечно молодым!..

Как ни старался вместить в одну книгу все-все-все воспоминания, мысли и наблюдения, – не получилось. Книга «Комсомолец» и так получилась слишком громоздкой. И те, кому пообещал скорый выход книги в тираж, стали роптать, что задержал на столь длительное время ее подготовку.

Пришлось разбить книгу на первую "Комсомолец-1" и вторую "Комсомолец-2", – продолжить нереализованные воспоминания и персонажи в книгу "Комсомолец-2". Вот она перед вами, дорогие читатели.

Не факт, что вторая часть тоже будет последней.

Использованы коллажи автора. А также картинки, генерированные нейросетями midjourney, Kandinsky, НейроМэш, Stable Diffusion, GPT Ai NOX и другими.

Беременная сокурсница

– А помнишь… – Женя постоянно вспоминала вслух разные события на курсе при различных обстоятельствах, в походах, на вечеринках…

Мы встретились на улице случайно. Уже вечерело и шел легкий снежок. Она ушла в академический отпуск почти в самом начале этого учебного года, резонно рассудив, что не успеет родить до сессии, и потому не было смысла выхаживать занятия, переживать за оценки и пр. С тех пор мы не виделись. Т.е. не виделись после окончания летней сессии, когда о ее беременности еще не было известно. А сегодня вот так почти стукнулись друг о друга прямо на улице. Она попросила проводить до дома и просто поболтать с ней. Зима еще не началась, первый снежок в этом году был именно сегодня. И нам было хорошо, вспоминая разные комичные и интересные события прошлого.

– Вот здесь я живу, – вдруг сказала Женя. – Зайди попить чайку, Гусар. А то муж уехал… Мне скучно. Не хочется опять весь вечер сидеть одной.

Я подумал, – ничего не грозит, раз муж уехал, – и согласился. Мы поднялись по лестнице на четвертый этаж, я помог ей снять уличную одежду и обувь, она подсказала, где взять тапочки для гостей. Пока я раздевался сам, она прошла в комнату переодеться в удобную домашнюю одежду. Я прошел на кухню и поставил чайник.

– Знаешь, меня так разнесло, – стала рассказывать Женя, доставая чашки из шкафчика. – Выросло всё, что могло: живот, груди, соски, задница. Вот, посмотри, – вдруг сказала она и распахнула халат.

От неожиданности я уперся взглядом на ее на самом деле увеличившиеся груди (помню их маленькими в прошлом на пляже), большой живот и … жалобное выражение ее лица. Она подошла совсем близко и взяла меня за руку. Положила мою ладонь к себе на живот.

– Скажи, меня вот такую еще можно любить?

Я положил вторую руку ей на грудь, и Женя не отстранилась, не была против. Так и стояли, пока за моей спиной не засвистел чайник. Когда я снова повернулся к ней, она мягко взяла меня за руку и потащила с кухни. Да, она повела меня в спальню и, скинув те несколько «тряпочек», что были на ней, предстала передо мной совсем голенькой.

– Я стала страшной? – снова жалобно спросила она.

Я не стал ей отвечать, а лихорадочно разделся, встал на колени и стал целовать ее живот. Потом она присела на край кровати, а я стал мять и целовать ее груди. Когда она словно обессиленно откинулась на спину, я поцеловал несколько раз ее в половые губы.

– Стой, мне лучше не так, – вдруг подскочила Женя и толкнула меня, опешившего, спиной на кровать. Особенный «цимес» я почувствовал в том, что лежал спиной на ЧУЖОЙ супружеской кровати, а на меня уже садилась верхом ЧУЖАЯ БЕРЕМЕННАЯ СУПРУГА.

Ци́мес – десертное блюдо еврейской кухни. Блюдо представляет собой сладкое овощное рагу различного состава, который зависит от местности и обстоятельств. Соответственно различают морковный, фасолевый, нутовый, сливовый и другие разновидности цимеса.

Материал из Википедии – свободной энциклопедии

жарг. что-либо отличное, качественное, вкусное. В чем же её интерес? Вроде невзрачненькая марочка с буковками, но в этом то и сам «цимус»

Викисловарь

Женя на самом деле немного неуклюже забралась на меня верхом, – голенькая, со стоячими большими грудями и животом, с «плавающим» замутневшим взглядом и ОЧЕНЬ мокрой писькой. Нисколько не раздумывая, она подвела руками член к своей промежности и села на него, одномоментно введя в себя на всю длину. Я почувствовал, что сильно ткнулся во что-то внутри нее, чуть не взвыл, но при этом еще больше возбудился. Я понимал, что ткнулся в опустившиеся от беременности внутренние половые органы женщины. И возможно тыкался как раз в ее ребенка. В их с мужем ребенка.

– Кто у тебя планируется? – спросил я не кстати.

– Ну, ты же понимаешь, что никто этого не скажет, пока ребенок не родится, – ответила женщина, начиная плавные движение на члене и воздев руки к потолку.

Она чуть приподнималась, продвигала таз вперед и с силой насаживалась на член, снова и снова ударяя меня своим внутренним сводом по головке члена. Потом снова приподнималась – и всё повторялось снова и снова. Было похоже, что она хорошо чувствовала эти удары и наслаждалась ими.

Руки Женя расположила у себя на нижней части живота, поддерживая его так, чтобы он меньше колебался вниз-вверх. Похоже, интуитивно оберегала ребенка от сильных колебаний. Если представить, что внутри нее девочка, то получится, что я трахал не только ее, но и ее еще не рожденную дочь. О том, что там внутри может быть мальчик, я и думать не хотел.

– АААааа-а-а-ааа! – вдруг закричала она, выгибаясь головой назад. – АААааа-а-а-ааа! – и снова: – АААааа-а-а-ааа!

И так надавила на головку члена, что я тоже начал кончать. Благо, не надо было задумываться о предохранении, – об этом уже позаботился ее муж. Ну или еще кто-то. Я тоже выгнулся тазом ей навстречу, еще больше вдавливая член ей внутрь. Трепыхающаяся на члене женщина продолжала выть и кричать еще несколько минут, нисколько не стесняясь это делать.

Когда она закончила кричать, она неуклюже перевалилась через меня и упала на спину рядом. Частое прерывистое дыхание поднимало и опускало ее грудную клетку вверх-вниз, поднимая и колыхая в непредсказуемом ритме большие груди, словно желе в розетке. От вида этого зрелища я не смог сразу расслабиться и решил не ждать, пока она и я остынем, а продолжить…

– Не так, погоди, – прошептала она и встала на четвереньки. – Вот так. А то ребенок уже большой. Не надо на него ложиться.

Я пристроился к этой «собачке» сзади и ввел в нее еще не остывший и не упавший член. Раз! – и я рывком вошел в нее. «По самые помидоры». Жаль, что чувствительность головки снизилась, но я продолжал ощущать, как раздвигаются под его напором и продвижением стенки влагалища. Говорят, что стенки влагалища к окончанию беременности утолщаются и приобретают больший тонус. Я не знаю, какой тонус был у ее влагалища до беременности, но сегодня ее орган обхватывал мой орган достаточно плотно, даже словно пожимал его пожатием соскучившейся самки.

Женя положила живот на кровать, не давая ему свободно колыхаться нам в такт, и старалась буквально сидеть на члене. Охая с каждым моим проникновением.

Я отъездил некоторое время внутри нее, когда она снова взвыла в голос при каждом моем толчке:

– АААааа-а-а-ааа! – АААааа-а-а-ааа! – АААааа-а-а-ааа!

Я долго не мог кончить, не остыв от прошлого вброса в нее своей семенной жидкости. Женя кричала почти всё то время, что я старался сильно-сильно и быстро-быстро приблизить себя к оргазму. Но когда я начал кончать, теперь это было не так остро, как в первый раз. Ощущалось освобождение яичек, но уже полупустых, не отдохнувших и не пополнивших свой запас.

– Не бойся, не разрожусь, – сказала она, лежа на спине, уже когда я тоже лежал рядом. – Ты не обидишься, если я сейчас попрошу тебя уйти, чтобы я смогла остыть и отдохнуть?

– Не обижусь. Я всё понимаю.

– Не ну, правда не обижайся. Приходи завтра. Мне всегда хотелось, во-первых, с тобой сношаться до одури, а, во-вторых, всю беременность ко мне муж не приближался, что накопило просто бездну неудовлетворенной энергии, требующей выхода.

– Мужа понять можно, – он берег ребенка, – ответил я, уже стоя перед кроватью голый.

– Погоди, не отходи, – Женя села и взяла член в рот. Но член был уже отработан на слишком большой процент своих возможностей, да еще так интенсивно и за столь короткий срок. Потому он и не встал.

– Приходи завтра. У меня есть еще совершенно никогда не реализованные фантазии, – снова сказала она. Вынув сморщенный член изо рта и облизав его.

– Я приду, – ответил я, совершенно уверенный в этом. – Реализуем. Обещаю. И отсосешь еще хорошо, раз так хочешь. Просто он сегодня устал. Когда муж приедет, не знаешь?

– Он сказал, что приедет, когда ребенок родится. Иначе его не отпустят из командировки.

– Ну, ладно.

– Не ладкай! – рассмеялась Женя. – У меня на тебя еще есть планы на весь период кормления грудью. Говорят, что во время кормления грудью нельзя забеременеть.

– Не хочешь ребенка не от мужа?

– Не хочу. Но удовольствие хочу больше, чем мне дает мой муж.

– – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – -

Женя родила через полтора месяца. Виделись мы почти ежедневно. Схватки начались во время моего очередного посещения, когда она сидела на мне верхом. Я даже не понял по ее крикам, что она уже не кончает, а рожает. Хотя не факт, что кончала и начинала рожать одновременно.

После отъезда мужа я тоже часто приходил к ней, пока не закончилась командировка мужа.

Но это уже была другая история…

Бассейн в деревне

Это потом придумали надувные и пластиковые бассейны. А в мои студенческие годы за радость были ванна в саду или большой ящик, обтянутый целлофаном от теплицы. Нагретая от солнца вода была порой даже горячей. Особенно если накрыта сверху целлофановой пленкой или листом плексигласа.

Когда я приехал сюда для обмена опытом с местными комсомольцами, меня поселили к бабе Кате. Пожилая женщина-пенсионерка жила в последнем по улице доме, и после ее дома можно было только разглядеть чуть в сторону леса еще одно хозяйство, полностью отгороженное высоким штакетником в полтора человеческого роста, в несколько слоев заросшим всякими вьючными растениями. Сквозь этот забор было ничего не видно ни издали, ни когда я подошел к нему вплотную. Я пытался раздвинуть эту разросшуюся живую ограду, когда за спиной раздался насмешливый девичий голос:

– Не меня ищете? – и короткий смешок.

Я оглянулся и увидел красивую женскую фигуру в купальнике с довольно большим бюстом. Ну, купальник летом в деревне не удивительно увидеть, потому что в нем и на огороде, и в поле или саду удобнее работать. Да и загореть на зиму надо для профилактики простуд. Дамочка, что меня окликнула, была сильно загоревшая. Из-под купальника кое-где выглядывали тонкие полоски незагоревшей кожи. Но это я разглядел позднее. И даже смеющееся лицо я разглядел лишь после того, как в глаза бросились ее огромные аппетитные груди.

– Я никого не искал, простите. Меня заинтересовали растения, что создали столь плотный и непроницаемый для взгляда забор. Просто удивительно! Его специально так выращивали? И какие растения использовали?

– Даже и не скажу, – сбилась с улыбки женщина. Она явно не ожидала, что я уделил внимание растениям, а не ее фигуре. – Этим мать занималась. Я даже не знаю, что она там садила или выщипывала. Просто выращенный однажды он теперь требует, с ее слов, только время от времени что-то подправить. Ну и осеннюю стрижку для будущего сезона.

– А можно посмотреть его со стороны двора? Интересно и как он там выглядит, и что подстрижено…

– Заходите, – девушка распахнула калитку и провела меня по заросшей аллее.

Я думал, что в не заросшей калитке потом увижу внутреннюю часть двора, но теперь понял, что ошибался. От калитки до самого дома шла галерея из таких же зарослей с несколькими поворотами на девяносто градусов, что даже с этой галереи не давало увидеть не только сад и хозяйство, но и большую часть дома.

Когда я вышел внутри территории уже за пределы этих зарослей, то моему взору предстал обычный хозяйственный двор с огородом, хозяйственными постройками, площадками для различных целей и… небольшим бассейном. Сколоченный из досок и выложенный изнутри толстой целлофановой пленкой с каждой стороной по моим прикидкам два метра бассейн выглядел игрушкой издали и в то же время внушительным вблизи.

– Понравился? – улыбнулась девушка. – Кстати, меня зовут Олеся. А тебя?

Я назвался, не отрывая глаз от сооружения. Теперь заметил не только подведенную сюда водную трубу, но и сток с большой крыши дома. Стало понятно, что для экономии воды из скважины, сюда собирали и дождевую воду тоже. Отводы воды шли на огород и…

– Да, понравился! Конечно понравился! Это тоже мамка сделала?

– Ну, это сделал при жизни отец. А теперь мать только поддерживает его целостность.

– А отец где?

– Умер, – и я заметил, как погрустнели ее глаза и пропала улыбка.

– Прости. Я не знал.

– Ничего страшного. Это тебя баба Катя сюда направила? Очень уж она любопытная.

– Нет, это моя инициатива. Меня, – честно, – заинтересовал забор. Я всегда такой хотел иметь, но вот как-то пока руки не доходили. А о таком бассейне и не мечтал. Сколько здесь глубина?

– Где-то с полметра. Мама говорила, что тут два куба с небольшим воды. Да вот погляди, – и она шагнула в воду и теперь смотрела на меня уже из бассейна. – Хочешь тоже сюда?

– Конечно же хочу, а можно?

– Ну, пока мамка на работе и не видит, то можно, только осторожно, не поскользнись. Покрытие скользкое, к тому же за теплое время года покрывается слизью, сколько не чисть…

Но я ее уже не слушал. Скинув с себя шорты и майку, я в одних трусах шагнул в воду. Вода нагрелась на солнце, и погруженные в нее ноги почти не ощущали ее.

– Ложись в воду, если хочешь, – подсказала Олеся.

И сразу же воспользовался ее предложением. И уже глядя на нее снизу вверх спросил:

– А ты?

– Если честно, то я в нем уже так накупалась, что для меня это не диковинка, как тебе. Как тебе… – о чем-то она подумала и медленно тоже прилегла в воду рядом со мной.

Вода уже после моего погружения стала переливаться через борт и потекла по специальным желобам куда-то в огород. А после того, как Олеся тоже легла в воду, вода активно стала бурлить и зашумела где-то в стороне от бассейна.

Мы растянулись в весь рост, держась руками за борта, и лежали в воде на спине. Даже при отсутствии волн удержаться в воде без движений было нелегко. Нас всё время несколько сдвигало из стороны в сторону, даже получалось, что мы соприкасались то ногами, то туловищами.

– Ай! – произнесла девушка и с головой погрузилась в воду.

Держась одной рукой за борт, я протянул вторую руку, чтобы ей помочь, но вместо того, чтобы схватить ее за руку, случайно сдернул с нее лифчик купальника. Как выяснилось потом, он был не на застежках, а на слабеньких завязках. Олеся вынырнула и забила руками по воде перед моим лицом, на что я тоже ответил каскадами брызг. Я ответно прихватил ее за груди и стал ими играться. А она начала отбиваться. Симпатичные большие груди всё больше возбуждали меня.

Мы хохотали и плескались друг в друга до тех пор, пока девушка не оказалась зажатой в угол бассейна. Она оттолкнулась от борта и попыталась вырваться на середину, но попала в мои объятия и наши губы соединились. Держась одной рукой за край борта, другой рукой я прижал ее к себе и целовал-целовал-целовал. Постепенно придвинул ее опять в угол, где она тоже схватилась рукой за борта. Потом я почувствовал ее другую руку у себя в трусах, нащупывающую член и обхватившую его. Я отпустил ее торс и скинул в воде трусы, потом нащупал ее трусы под водой и тоже снял их с нее. Ладонь, крепко обхватившая член, стала двигаться вдоль члена ритмично.

Олеся не сопротивлялась, не возмутилась, а развернулась ко мне спиной и встала на дно бассейна на колени. «Конечно, такая поза в таких условиях удобнее», – подумал я, и тоже, стоя на коленях за ее тазом и держа ее обеими руками за талию, стал проникать членом во влагалище.

Про забор я давно забыл, но именно этот забор давал нам возможность – вот так свободно развлекаться на открытом пространстве без риска, что за нами кто-то будет подглядывать.

Член, мокрый от воды, вошел в ее влагалище, тоже мокрое от воды, достаточно спокойно. Ну, тесное, как у не разработанной молодой девушки, никогда не рожавшей до этого времени. Да и с членами величиной с бейсбольную биту ей явно не приходилось «общаться». Войдя в нее, я уже схватился за борт обеими руками и стал с каждым ударом члена внутрь нее словно приколачивать женское тело к борту.

Олеся тоже держалась за борт.

– Ты меня сейчас вообще из бассейна выкинешь с таким нападением, – произнесла она. – Погоди, отпусти меня немного, я поменяю позу.

И Олеся, не выпуская из себя член, как-бы выпрямилась и прилегла немного вдоль дна, – благо, было не глубоко. Пропустила свои ноги между моих ног, и я оказался в одной из своих любимых на суше поз, – верхом. Я на суши при обычной силе тяжести просто ОЧЕНЬ такое положение любил, потому обрадовался, что и теперь это будет так же приятно. Но не тут-то было. Сила тяжести моего тела в воде значительно меньше, потому меня как-бы выталкивало из воды, и налечь на партнершу всем весом было невозможно. Меня скорее сносило немного вверх и немного в сторону при каждом поступательном движении. И никак не зацепишься за скользкое дно. На суше роль такого сцепления с землей или постелью играет собственная тяжесть и земное притяжение. А в воде, когда ты ничего не весишь, как бы ты не выгибался навстречу партнерши, тебя выталкивает наверх, на поверхность. Словом, морока вместо удовольствия. И попробуй кончи в таких условиях.

Я выскочил из бассейна и выволок Олесю наружу тоже. Она поняла всё и прилегла лицом вниз на травке. Я снова устроился на ней верхом и вот теперь смог после входа развить свою обычную деятельность на женщине. Проникновение-выход, проникновение-выход – и так до самого победного извержения. Почувствовав приближение извержения, я сделал попытку выти из партнерши.

– Не выходи, можно в меня, – словно в каком-то блаженном полусне проговорила Олеся, не оборачиваясь, и продолжая лежать головой на скрещенных предплечьях.

Ну, я и кончил в нее, раз можно, засандалив в нее член так глубоко, как только получилось.

Когда фонтан из меня затих, я посидел еще некоторое время верхом, а потом перелез назад в бассейн и с блаженством разлегся на поверхности воды.

– Знаешь, а мне понравилось, – пролепетала тоже забравшаяся в бассейн девушка. – Только я хотела бы подольше быть … ну… на…

– Насаженная на член? – помог я ей сформулировать фразу.

– Да-да-да, именно так.

– Ну вот сейчас отдохнем и продолжим так, как ты хочешь.

– Не получится. Скоро мама придет на обед.

– Жаль, я бы тоже хотел повторить, – потянулся я, и чуть не захлебнулся, погрузившись в воду с головой.

– Есть предложение, – Олеся подскочила и уже стояла надо мной, по колено в воде. – А давай прямо сейчас сбежим на речку. Там есть замечательные места поваляться на траве или на мелководье. Пошли?

И мы, одевшись, пошли в лес к ручью.

– А вон и мама идет, – в какой-то момент почти испуганно сказала девушка, присев от неожиданности за кустом у дороги и, пригнувшись, отбегая в сторону. – Чего это она так рано идет на обед? Хорошо, что мы уже ушли из дома.

Я присмотрелся вдоль дороги и увидел весьма симпатичную полноватую женщину, которая приближалась ко мне. Она смотрела мне в глаза и улыбалась. С тоже очень приятных размеров бюстом. Фигурка почти девичья, талия хорошо выражена, ножки «бутылочками». Словом…

– Твоя мама неплохо выглядит, – сказал я Олесе, когда мать уже прошла вперед на достаточное расстояние, подумав, что с мамой я бы тоже «замутил». – Где она работает?

Ничего не подозревающая о моей оценке ее матери Олеся назвала её место работы и потащила меня за руку в ей одной известном направлении. Я, оглянувшись снова в сторону ушедшей мамы, пошел за ее дочкой. «Ну, что ж? Сегодня дочкин день. Посмотрим, чей из них день будет завтра», – подумал я и обнял Олесю, прихватив ее ладонью за ягодицу. Благо кусты и деревья уже скрыли нас от любопытных глаз деревни.

Good, good

Таких дам и в таких нарядах я у себя в городе не видел. Она шла мне навстречу и улыбалась каким-то внутренним светом. И я словно погрузился в этот свет весь, – от макушки до кончиков пальцев ног.

Но всё по порядку.

Меня назначили в международную делегацию для поездки за рубеж. Это было большое событие не только для меня, но и для вуза, – поездка студентов за границу. В то время только по умопомрачительно дорогим путевкам после тщательного отбора партийными и кгб-эшными сотрудниками и верхами можно было уголком глаз глянуть на жизнь в чужих странах. Потому предложение туда поехать я принял сразу и бесповоротно.

Кстати, рекомендовала меня на эту поездку парторг нашего вуза, – я писал о ней в книге «Комсомолец-1». Сама она поехать не могла, – по причине каких-то там невыездных проблем на прошлой работе, – но меня рекомендовала сразу.

Собралась небольшая группа парней и девушек, которую объединили с несколькими другими группами из других вузов. Набрался целый большой автобус. Несколько недель нас инструктировали, дополнительно проверяли по всем нашим данным: анкетные данные прошерстили досконально и несколько раз требовали их рассказать, отзывы преподавателей и руководителей тоже были очень подробными, все пункты успеваемости как в институте, так и в школе тоже прошли предметное рассмотрение… ну сами понимаете кем. Каждого из нас несколько раз в день приглашали разные сотрудники разных отделов и требовали письменно при них описать то или иное событие, тот или иной факт из жизни или документ, – ну и т.п.

Окончание проверок наступило буквально в день отъезда. После нас погрузили поздно вечером в международный комфортабельный автобус и повезли в ночь. Мы были на столько измучены опросами-допросами-инструкциями-и прочей требухой, что испытали несказанное облегчение. Лично я откинулся на спинку сиденья и мгновенно заснул, – еще до отправления. Проснулся уже на рассвете.

– Хочешь яблоко? – услышал я и ощутил прикосновение к руке.

Открыв глаза, я увидел улыбающееся девчачье лицо.

– Ну ты и горазд спать! – расхохоталась она от души. – Я думала, что до самой Варшавы будешь спать. Где такому научился?

– У медведя в берлоге зимой, – надо было затаиться и не разбудить мишку.

Девушка расхохоталась.

– Так хочешь яблоко?

– Хочу, очень хочу. А не подскажешь ли ты мне для начала?.. – начал я, и она меня перебила.

– В конце автобуса красная дверь. Запирается изнутри.

– Спасибо, – ответил я и пошел по проходу в конец автобуса.

Когда я вышел из туалета, умытый и освеженный, то стал замечать и студентов своего вуза, и яркое солнце за окном автобуса, и… и обратил внимание уже на девушку, что предлагала мне яблоко.

– Ну, где мое яблоко? – спросил я, снова садясь. Но уже не на свое место. Мое место у окна заняла как раз девушка с яблоком. – Я Гусар. А ты?

– Я знаю, что ты Гусар. Мне это еще ночью рассказали студентки из твоего вуза, страстно прося меня поменяться с ними местами. Но мне было лень, и они столько мне наговорили о твоей опасности для девушек, что меня просто любопытство разобрало, как можно напугать влагалище членом.

– Знаю я это выражение, но в более крепких терминах, – усмехнулся я. – Так это ты мне предлагала яблоко, или кто-то из них?

– Я. Я. Я-я-я! – расхохоталась она. – Кстати, я Радмила. Можно просто Мила. Или Рами. Как тебе удобнее, – и протянула мне яблоко.

– Мне удобнее Мила, если ты не возражаешь, – и мы проболтали очень долго.

К нам неоднократно пробовали присоединиться другие попутчики и попутчицы, но Радмил-Мила отшила всех. Явно схватилась за меня «мертвой хваткой» и не желая ни с кем делиться. Даже вернула меня на место у окна, – ну, наверно, чтобы или я не мог сбежать без ее разрешения, или чтобы никто больше не мог до меня дотянуться через нее, – тоже без ее разрешения. Я не возражал. Пусть охраняет мой покой.

Дорога составила больше суток. Почти полтора суток. Никто нас, конечно, на ночь не поселял ни в какие мотели, – мы продолжали движение почти без остановок. Автобус только останавливался на заправочных станциях, где мы могли пополнить запас еды, кому было надо, воды, и пройтись-размять ноги и спины.

В Варшаву мы прибыли рано утром. Нас покормили в каком-то кафе. После холодного кофе и чая из термосов и бутербродов в дороге, круассаны и горячий какао были просто божественным завтраком. Конечно, Мила скормила мне в дороге целую жареную курицу, да я еще прихватил булочки у соседей, – тоже по их настоянию, – что существенно сберегло мне собственные запасы. Но всё равно даже подогретых напитков в автобусе не было.

Потом нас на нашем же автобусе повезли по городу на автобусную экскурсию. Местный экскурсовод на хорошем русском языке рассказывал много-много-много о том, что мы проезжали и обращал наше внимание то в одну сторону по движению, то в другую сторону.

В памяти остались только какие-то обрывки названий: старый город, парк Лазенки, Парк Лазенки, Castle Square, варшавский университет, Памятник борцам Варшавского восстания, Новый мир… Я перестал усваивать информацию уже где-то после трети или трети всего экскурсионного пути, потому просто разглядывал проплывающие за окнами здания, парки, автомобили, людей и памятники.

Из этого частичного информационного ступора меня вывели остановка автобуса и предложение экскурсовода самостоятельно погулять три часа по городу по рассказанным ею маршрутам и направлениям. Хотя она не исключает и посещение нами универсального магазина типа супермаркета, который виден в нескольких метрах от места остановки автобуса.

Я постарался быстренько выбраться из автобуса и спрятался от всех в первом попавшемся микроскопическом магазинчике. Как оказалось, это был цветочный магазин. Уж тут-то меня однозначно никто искать не сообразит.

Когда я, подглядывая из окна магазинчика, удостоверился, что все пассажиры ушли на достаточное расстояние, то решил выйти из укрытия. И только я сделал шаг из дверей магазинчика, как – о! чудо! – увидел приближающуюся в моем направлении женщину.

Таких дам и в таких нарядах я у себя в городе не видел. Она шла мне навстречу и улыбалась каким-то внутренним светом. И я словно погрузился в этот свет весь, – от макушки до кончиков пальцев ног.

Прелестная легкая с большими полями шляпка на длинных волнистых волосах, открытые плечи, глубокое декольте, что-то среднее между рукавами и длинными перчатками. Само платье из просто воздушной ткани так облегало тело зрелой женщины, что не прятало, а только подчеркивало все ее выпячивания и впадины, – груди и грудей, тела, живота, талии, паха и, как казалось, промежности, бедер. От ходьбы сильно облегающее платье развевалось так, что его нижняя часть словно обхватывало и подчеркивало голени. И только ступни ног в почти невидимых изящных босоножках на высоких каблуках выглядывали живьем из-под платья. Казалось, что она раздета несмотря на то, что она была одета.

И эти смеющиеся глаза!.. Эта божественная улыбка свободной гордой женщины!..

– Stop a moment! – воскликнул я, заскочил назад в магазинчик и на все польские злотые, что нам разрешили поменять в банке еще до отъезда, купил красивый букет.

Когда я выскочил из магазинчика, то дама с удивлением смотрела на меня. Но при виде цветов снова заулыбалась и приняла букет.

– Руссо туристо? – спросила она.

Я заговорил с ней на английском, и она оказалась хорошо говорила и понимала этот язык. Мы шли по улице и болтали о не, обо мне, о студенчестве, о наших странах. Люси, – так ее звали, – была из Кракова и здесь была в гостях у родственников. Сегодня они оставили ее одну, и она вышла прогуляться по улице. И вот так случайно во время прогулки встретила меня.

Спросила, не русский ли я шпион? – Над чем мы долго вместе смеялись.

В конце улицы она пригласила зайти к ней и попить чаю. Я согласился. Задавил в памяти приказ кгб-эшника о том, чтобы не вступали в контакты с иностранцами, и – согласился попить с ней чаю. Разве же попить чаю – это вражеский контакт? Или простой разговор на улице, – это предательство родины?

Мы поднялись со двора в квартиру на третьем этаже. Люси сняла шляпку, и ее волосы рассыпались по плечам. Я протянул руку и пощупал их.

Люси предложила принять душ, пока она готовит чай, и я с благоговением залез под тугие струи воды. Это было на самом деле блаженство после полуторасуточной поездки в автобусе. Закутанный в огромное полотенце, я сел за стол и выпил чай с каким-то неизвестным мне пирожным. Потом съел по ее уговору еще одно пирожное. Потом она пальчиком собрала крем с моих губи облизала этот пальчик. Потом глубоко засунула это пальчик себе в рот, хитро глядя на меня.

– Покажи мне, если можешь, как выглядят русские студенты, – попросила она.

Я встал из-за стола и распахнул полотенце. Люси осмотрела меня.

– Good, good, – произнесла она, улыбаясь, и начала, словно чулок, спускать с себя платье, которое так поразило меня на улице. Когда она осталась без платья, то мягко взяла меня за руку и повела… Да-да-да, вы угадали, – в спальню. Она не успела довести меня о кровати, когда я подхватил ее на руки и сам донес до кровати, бережно положил ее на спину и сам лег на нее всем весом.

– Good, good, – повторила она и закрыла глаза, раскидала руки в разные стороны и широко раздвинула ноги.

Терпеть не было уже никаких сил. И я вошел в нее резко и сильно.

– Good, good, – вскрикнула Люси и подалась тазом мне навстречу.

– Good, good, – повторяла она почти всё время, пока я накачивал ее своим поршнем. Она только водила руками по покрывалу кровати, которое мы так и не успели сбросить на пол, рисуя полуокружности по обе сторону от себя.

– Good, good, – стала она вдруг кричать и сжала член внутри так сильно, что я охнул и начал сильно кончать в нее.

– Good, good, – шептала она мне на ухо, когда я сполз с нее и уткнулся носом ей в волосы в районе уха.

– Good, good, – смеялась она, помогая мне в душе.

И только на выходе из квартиры она просто молчала.

– Куда тебе добираться? – спросила она уже на улице.

Я показал ей записанное на клочке бумаги название автовокзала, она улыбнулась и остановила такси.

– Я знаю, что у вас нельзя общаться с иностранцами, – сказала она уже в машине. – потому я не буду выходить из машины на автовокзале. Выйдешь один и дальше пойдешь сам к автобусу.

Так мы и сделали.

Я прождал на автовокзале на более 15 минут, когда по моему плечу погладила женская рука.

– Люси? – встрепенулся я и оглянулся.

– Так ее зовут Люси? – рассмеялась Мила.

Она совершенно изменилась. Вместо маленькой золушки перед мной стояла настоящая принцесса: шляпка с полями, несколько открытые плечи, неглубокое декольте, рукава до самых пальчиков…

Дальше разглядывать ее я не стал, – просто подскочил, обнял и оторвал от земли.

Мы сидели с ней на скамейке и разговаривали.

– Я задержалась в автобусе, выискивая тебя, и в окно заметила, как ты с НЕЙ встретился. Как ты сразу подарил ей цветы, как вы пошли по улице. Как ты на нее смотрел. Я не хочу знать, кто она тебе и почему она встречала тебя из автобуса. Я просто поехала в центр города и оделась так, как была одета она. Так я тебе больше нравлюсь? Ведь в автобусе ты полтора суток не обращал на меня внимание, как на женщину! А на эту… (она словно проглотила, не произнеся, бранное слово) … ты смотрел, как смотрят на богиню.

У нее по щеке побежала слеза. Я стер ее пальцем и поцеловал в губы.

– Никто, просто я передал ей послание от друзей и попил с ней чай в кафе.

– И не ходил к ней домой?

– Нет. Об этом даже речи не было.

Мила обхватила меня обеими руками.

– Я все деньги потратила в маленьком магазинчике, чтобы стать похожей на ТУ даму, а ты даже не заметил… – прохныкала она. – Блузку, шляпку… На шоколадку не хватило…

Я обнял ее еще крепче и стал уверять, что всё заметил. И шоколадку куплю ей дома. Мы так и просидели, пока не начали собираться наши попутчики.

В автобусе она прижалась ко мне всем телом, как только это позволяли сидения, накрыв нас вместе двумя одеялами. Уже в полусне я почувствовал, как девушка расстегнула мне ширинку, помассировала ладонью член и взяла его в рот. Она долго играла с членом губами и языком, насаживалась на него ртом и несколько отступала, и снова насаживалась-отступала, пока я не кончил.

– Good, good! – мысленно шептал я. Потом просто заснул, – сны должны проходить и оставлять нас без привязки к себе.

Было похоже, что жизнь продолжалась, и что я встретил новую девушку взамен только что мелькнувшей в тумане долгого пути и утраченной навсегда…

Городской сад

Всегда и везде, во все времена и во всех уголках света были, есть и будут девочки-«припевочки» всех возрастов, на которых никто и внимания-то не обращает. Или совсем маленькие, или неказистые, некрасивые, непонятные и т.п. Их не обходят, назначают себе в друзья, даже гуляют с ними, когда больше не с кем, но не приглашают в жены и даже в любовницы. С некоторыми даже отказываются по разным причинам вступать в половую связь. Даже не всегда могут объяснить самому себе причину таких отказов.

А девочки-«припевочки», как и все девочки и женщины, хотят и любви, и семьи, и секса. А если это в недостижимом дефиците, то и страстно желать этого. И делают всё, чтобы догнать и перегнать «востребованных» соперниц в любви и постели.

– Ну, прокати меня. Ну, я очень тебя прошу, – с одной такой припевочкой я гулял по городскому саду. – Я никогда не каталась на этом аттракционе. А самой залезть туда просто страшно…

Речь шла об аттракционе «На воде». Обычный большой круглый бассейн. В нем на центральной оси прикреплены длинные шесты, к которым привязаны обычные лодки. Играет музыка, плавают по кругу лодки без весел, парочки наслаждаются привилегированным положение в центре внимания публики. Никогда бы в жизни не сел в такую карусель, – как таракан в террариуме за стеклом на обозрении зрителей. Это совсем не то, что в лодке на пруду. Да еще и с девушкой рядом… Фу!

А Припевочка не утихала, и дергала меня за локоть, теребила, всеми путями напрашивалась на такое сомнительное удовольствие. Так и хотелось спросить, что это для показа себя? Хотя и так понятно. По бытующей среди парней легенде, у нее нет и не было парня. Вот ей и хочется показать себя на людях такой «окученной», и чтобы все это видели. Может быть и подсознательно, но хочется.

– Ладно, но давай договоримся, что после катания идем ко мне в общагу пить чай. Согласна?

Куда уж точнее сказать, зачем мы идем в комнату общаге? Я, вообще-то, живу летом в квартире однокурсника, но давать ей адрес и возможность приходить ко мне в любое угодно ей время было не в моих планах.

– Хорошо. Хорошо! Попью с тобой чаю, – было видно, что радости не было предела. Она аж приплясывала, а не то, что сияла.

Я арендовал одну из лодок, мы сели в нее, дождались заполнения других лодок, после чего под бодрую «морскую» песню стали, как дураки, кататься по кругу. Или как цирковой пони, что мне тоже пришло сразу на ум. Ну, не понимаю я таких развлечений. Ладно бы просто карусель. Но иначе, как на подиуме, я себя в тот момент не чувствовал. А приходилось не только улыбаться толпе, стоящей на борте бассейна, или проходили мимо, но еще делать вид, что веду оживленную беседу с Припевочкой.

– Гусар, а мы правда пойдем пить чай к тебе? – спросила она почти шепотом, когда мы уже сидели в глубине парка после катания лодках-карусели.

Как она ни просила, но пройти это «удовольствие» второй раз я категорически отказался. Сказал, что тогда не хватит денег на пирожные. И к чаю тогда ничего не будет.

А Припевочка была просто счастлива это «прогулкой на лодках».

Мы погуляли по парку, – простите, городскому саду. Хотя в чем разница, я никогда не понимал. Поели мороженое. Потом на трамвае поехали ко мне в общежитие. Мы втиснулись в набитый битком трамвай, и нас просто втиснуло друг в друга горячей от жары толпой пассажиров. Припевочка положила мне руки на грудь около шеи, а сама воспользовалась ситуацией, позволила толпе вжаться в меня во весь рост. Не удивительно, что мой «змей» поднял голову и прицелился в девушку. Когда она почувствовала шевеление плоти внизу живота, то посмотрела на меня снизу вверх с озорной улыбкой.

Упрашивать вахтершу пропустить нас не было необходимости. У обоих из нас были и студенческие билеты, и пропуска в это общежитие, – Припевочка сама тоже жила здесь. Мы прошли к моей комнате, вошли, я водрузил на стол коробку с пирожными и попытался выйти на кухню с чайником. Но Припевочка перехватила меня перед дверью и повисла на шее.

Пришлось с девушкой на шее отнести назад на стол чайник, а Припевочку поднести в сторону кровати, чтобы она не ушиблась, и попытаться сбросить ее на кровать. Но отцепляя ее от своей шеи, я неудачно нагнулся, и мы вместе завалились на кровать. Она быстро сориентировалась и, завалив меня на спину, устроилась сверху, всем телом придавив меня к постели. Стоит ли говорить, что ее губы вцепились в мои губы с такой же силой, как и ранее ее руки в мою шею, пока я ходил с чайником по комнате. Хорошо еще то, что замок на двери защелкивается автоматически, и ни у кого более нет ключей от комнаты.

Теперь снять ее с меня было уже невозможно, да и зачем, если я хотел того же, что и она. Нащупав у нее под платьем трусики, я двумя руками потянул вниз резинку. Припевочка вскочила с кровати и лихорадочно начала раздеваться. Я тоже встал и разделся. Когда я уже снова лежал на спине на кровати, девушка повторно быстренько оседлала меня и начала целовать меня в губы, щеки, шею, глаза, лоб. Когда она изогнулась для того, чтобы поцеловать мой живот, ее киска оказалась в удобном положении над стоящим членом и губы в соприкосновении с головкой. Я одним движением таза снизу вверх не просто загнал в нее член, а еще и поднял ее на этом своем копье над кроватью. Как воин-победитель поднимает на копье своего побежденного противника.

Припевочка была не просто мокрая! Она буквально извергала целый поток жидкости. Видать «готовилась» и в лодке, и в парке, и вообще всё время сегодняшней встречи. Потому и терпеть уже не могла, когда попала в мою комнату, в уединение.

С долгим продолжительным выдохом, даже с трудно улавливаемым стоном, она приняла член в себя. И поддалась вперед, как бы насаживаясь на копье победителя посильнее и поглубже, хотя куда уж глубже, если я и так чувствовал ее верхушку влагалища и зев матки, упершийся в головку члена. Припевочка замерла на пару секунд в достигнутом положении, потом чуть-чуть приподнялась. Буквально только ослабила давление зева матки на головку члена. Потом с силой всем весом снова насадилась влагалищем на член, – и снова замерла на пару секунд. Закатив лицо к потолку, закрыв глаза, уперевшись в мои плечи открытыми ладонями, она снова и снова предпринимала такие приподнимания на члене и снова насаживания на всю его длину и свою глубину.

– Гусар, Господи, как же ты меня замучил своим катанием на лодке в парке, – тихонько заскулила она, продолжая свой медленный танец верхом на мне.

Для обоюдного удобства я подложил себе под таз плотно скатанный валик из одеяла, которое до того лежало вдоль стенки, отчего таз остался в приподнятом навстречу партнерше положении. И смог расслабить мышцы, и не надо было удерживать постоянно равновесие, и поза не требовала постоянного напряжения.

Я протянул руки и взялся обеими ладонями за ее груди средних размеров. Они были теплые и мягкие, затвердевшие соски словно просились помассировать их, чем я и занялся. То сжимая их между пальцами, то глубоко массируя грудь, я добился того, что дамочка закатила мне такой фейерверк на «копье», что я только подумал, как бы она не сорвалась с этой «оси».

– У-У-У-у-у-уууууу!.. – выла она тихонечко, и снова и снова подвывала. – У-У-У-у-у-уууууу!.. – У-У-У-у-у-уууууу!.. – У-У-У-у-у-уууууу!..

В какой-то момент она заметалась на члене не только вверх-вниз, но и из стороны в сторону.

–ААААааааа!.. – раздался победный звериный крик изголодавшейся по члену самки.

Поняв, что можно уже не сдерживать себя, я тоже снова наподдал толчками ей снизу и кончил бурно и приятно, чуть тоже не поддавшись искушению завыть или закричать, как и партнерша.

Спустя полминуты, Припевочка лежала на мне расслабленная с задранной вверх попкой. Она старалась овладеть своим дыханием, и кругами водила по моим бокам руками.

– Как хорошо!.. Как же мне хорошо!.. – шептала она мне в шею. – Возьми меня тоже, как только сможешь, пожалуйста…

Член, оставшийся в теле женщины. Пока не затвердел по новой, но и не на столько расслаб, чтобы просто выпасть из влагалища. После ее слов, как только я подумал о члене, то сразу почувствовал, как он начал твердеть и опять проникать в ее глубину. Это почувствовала и лежащая на мне дама.

– Я не смогу пока больше сверху, прости, – снова зашептала она. – Но я очень-очень хочу еще секса. Ляг на меня сам, пожалуйста.

Я приподнял ее руками и переложил лицом вниз, пристроив ее таз как раз на то самое одеяло, свернутое тугим валиком. Смазки не надо было, дразнить и разогревать партнершу не надо было, потому, сидя верхом, я быстро с размаху ввел ей свое копье, как снова протыкал врага на поле брани.

– ААААааааа!.. ААААааааа!.. ААААааааа!.. – с каждым насаживание кричала и кричала Припевочка.

Интересно, под дверью, под окном и под стенами не собралась еще толпа благодарных слушателей? Мне стало смешно, когда я представил себе эту толпу, хотя понимал, что в таком молодежном общежитии, если будут так реагировать на такие звуки, то просто зрителей не хватит. Тут из-за каждой второй двери такое часто слышится.

Помимо крика Припевочка словно пыталась вырваться из-под меня, металась в разные стороны, приподнять меня, крепко прижавшего ее всем своим немаленьким весом, царапала простынь у своей головы, билась головой о подушку, просто махала где-то у меня за спиной (ой, простоте, у меня за тазом) между моих ног голенями… Конечно, я и раньше видел такие движения во время секса, но так, чтобы сразу и все, какие я только мог себе представить, практически одновременно… Ни разу! Они, конечно, не были эффективны. Если бы она захотела всё прекратить, то достаточно было бы только об это намекнуть. Я бы удерживать ее не стал. Но делать вид, что отталкивает меня, и при этом снизу вверх насаживаться на член влагалищем (сами представляете себе как), царапать постель и подушку, а не меня, биться головой не о кровать, а о подушку… Ну и всё остальное… Такой концерт, не важно, настоящий или мастерски показанный, возбудил меня до такой степени, что я просто мечтал проткнуть ее на всю длину ее туловища и посмотреть на головку члена у нее во рту. Ну, честное слово! Кончил, как изголодавшийся мальчишка, впервые залезший на женщину: бурно, ярко, весело и легко.

Когда я обессиленный упал рядом с ней, она тоже мгновенно затихла, хотя долго не могла отдышаться.

– Ты изверг, – сказала она шепотом, сбиваясь от одышки. – Я кончала всё это время, и не могла остановиться. Неужели ты не понял? Еще немного, и я бы или с ума сошла, или вообще околела бы.

Я лежал молча рядом и тоже постепенно приводил дыхание в норму. По телу разлилась дикая слабость, и мне просто невыносимо хотелось спать. Видимо, на прогулочной лодке укачало, улыбнулся я про себя. Я даже не заметил, как это чудо невзрачное встало с кровати, оделось и уже от дверей произнесла в моем направлении:

– Отдохни немного. Я приду через часок. И принесу что-нибудь вкусненькое тебе.

ТАК! Надо немедленно смываться на квартиру, – подумал я. А то точно заездит насмерть. И после того, как захлопнулась дверь, вскочил с кровати и начал лихорадочно одеваться…

Квартира на двоих

Кариша пригласила меня к себе в гости на всю ночь.

– Мы с подругой снимаем квартиру на двоих. Она говорила, что сегодня ночует у девчонок в общаге. Потому нам никто не будет мешать.

Букетик, чай с пирожными, танец под магнитофон со старыми записями, совместный душ и… После этого мы, наконец-то оказались в постели. Сначала Кариша обнималась, целовалась, потекла и повернулась лицом вниз. Как призыв, дела со мной что хочешь? Ну, раз так, я залез на нее верхом, раздвинул тоненькие бедра и нащупал мокрую щель между ног. От моего прикосновения девушка вздрогнула, но не сопротивлялась. Всё ее тело было расслаблено и готово к соитию.

Приставленная к половой щели головка члена стала погружаться сначала туго, а потом стала соскальзывать веселее в ее нутро. Всё веселее и веселее, быстрее и быстрее, глубже и глубже с каждым моим надавливанием членом.

Я то сидел и скакал на ней верхом, словно наездник, то приникал к ней всем телом и двигал только тазом, то снова садился. В какой-то момент я понял, что она вся какая-то мягкая и расслабленная. Не была напряжена ни одна мышца. Кариша распласталась на кровати и… Спала!!! Она лежала с закрытыми глазами и тихонько поскуливала при каждом моем проникновении в такт проникновений.

Для меня это было открытием. Я трахался, конечно, со спящими по разным причинам девушками: алкогольное опьянение, наркотики, просто сильное изнурение и усталость от работы или длительных занятий. Но вот так заснуть под мужчиной во время секса и при этом получать удовольствие???

Или ей было на столько нехорошо со мной, что этому женскому организму не оставалось ничего другого, как просто заснуть? А почему она тогда вот так аппетитно постанывает?

Я стал стараться делать фрикции с разной частотой, глубиной. Член стал увеличиваться от сдерживаемого желания кончить, но ее поведение не менялось. Она спала, раскидав руки в разные сторону, и только постанывала на высоте каждой фрикции.

Я кончил в нее и лег рядом. Кариша продолжала спать. Я укрыл ее и укрылся сам. Можно подождать некоторое время, пока она проснется. Ведь рано или поздно она должна была проснуться. И аккуратно спросить у нее, что случилось.

Под эти размышления я начал засыпать.

Услышав посторонний звук в прихожей, я не стал просыпаться и выходить из полудремы. Мы в квартире одни, ничего нам не угрожает… Я продолжал прижиматься к девушке всем телом, лежа рядом с ней.

Вдруг ко мне, с другой стороны, кто-то тоже прижался всем телом и обнял двумя руками.

– Как хорошо, что я успела вовремя, – произнес женский голос вполне разборчиво и совсем не шепотом. – Ты не против, если я около вас погреюсь? А то на улице, – бр-р-рррр, – холодно.

Мне в затылок задышала другая женщина, и ее тело и конечности, как я теперь обратил внимание, на самом деле были достаточно холодные.

– Ты кто? – спросил я, не имея возможности повернуться к ней. Да и что я бы разглядел в темноте?

– Татьяна. Мы с Каришей вместе снимаем эту квартиру. Она тебе не говорила?

– Говорила. Но сказала, что ты ушла в общагу и будешь там до утра.

– Да, я так и сказала ей. Но специально пришла раньше, чтобы тоже погреться рядом с вами, – и стала буквально вжиматься в меня со спины. – А Кариша уже спит?

– Не знаю, как и объяснить, – я отпустил Каришу и постарался в кольце руки и ног Тани повернуться к собеседнице. – Она заснула при первых же моих прикосновениях в постели и проспала… ну… как бы это сказать…

– Она проспала весь половой акт и теперь тоже не просыпается. Так? – расхохоталась Таня. – И ты теперь в недоумении, и не знаешь как на это реагировать?

– Ну, да, как-то так.

– Не беспокойся, она всегда так засыпает. И потом спит до утра не просыпаясь. Иди подмойся и залезешь теперь на меня. Уверяю, я не засну во время полового акта, – и улыбнулась.

От такого предложения я почувствовал, что желание у меня стало снова просыпаться. Когда я вернулся после гигиенической процедуры, Таня предупредила:

– Имей в виду, что кончать в меня сейчас нельзя. Потому кончать будешь в Каришу. Понятно? – и сама залезла верхом на подругу.

Я понял, понял, конечно. И быстренько пристроился тоже верхом на Карише к Тане. Она пригнулась пониже, буквально выпятив к потолку свою письку. Удобно и красноречиво. Возбужденный член стал в нее медленно погружаться.

– Ты мог бы быстрее и сразу поглубже войти? – спросила Таня, обернувшись ко мне головой.

Я толкнул уже пристроенный к ее входу член, и погрузил его быстро и глубоко, – на всю длину. Неожиданно под нами глубоко вздохнула и Кариша. Сделала длинный-длинный вдох. Я вытянул член наполовину и снова быстро и глубоко проник в Таню, и снова услышал вздох Кариши.

Тогда я стал быстро-быстро «строчить» внутри Тани, то Кариша стала постанывать в такт моим движениям.

– Не обращай на это внимание. Видимо, она еще не остыла от вашего прошлого контакта, вот и продолжает контакт далее, – произнесла Таня, поигрывая членом из стороны в сторону.

Странные ощущения, когда сношаешь одну, а стонет другая, а первая с тобой разговаривает спокойным голосом.

Хотя «спокойным голосом» длилось не долго. Таня тоже стала заводиться и активно насаживаться на член всем своим весом с размаху. Стало приятно, когда партнерша активничает на члене. Кончила она быстро, хотя и не бурно. Покачавшись в ней еще некоторое время и почувствовал приближение конца, я переставил член из дырки Татьяны в дырку Кариши. Когда я вошел в нее, девушка вместо глубоких вдохов стала издавать стоны удовольствия.

– Я же тебе говорила. Что не проснется, – улыбаясь и слезая с подруги сказала Таня. – Ты еби, еби ее, она же тебе не запрещала. И получи удовольствие от незащищенного секса.

Что я и сделал. Мне и так было приятно, что я сношал практически сразу двух дамочек. Сделав некоторое количество качков внутри своей партнерши, я тоже достаточно хорошо кончил. И свалился на кровать рядом с ними.

Когда я проснулся рано утром, то лежал, обнимая Кришу, а с другой стороны нас обнимала Таня. Почувствовав, как зашевелился я, Таня тоже подняла голову.

– Чего ты проснулась, спи, – прошептал я.

– Не, надо идти, – ответила Татьяна. – Ты Карише не говори, что я приходила. Я тебе сообщу, когда в меня можно будет кончать, тогда и навестишь нас снова. Хорошо?

Я кивнул в ответ. Да какая мне-то разница?

Таня оделась и ушла. Что за половые отношения между ними? Хотя мне тоже нет разницы. Я погладил Каришу по груди, помял ее в ладони, и девушка что-то промурлыкала во сне. Н-да?

Снова положил ее на живот, помял несколько секунд член и с размаху вошел в нее по привычному уже пути. Внутри не было сухо, потому я вошел в нее до самого дна. Ну, или верхушки… Глубокий вдох и стон на выдохе дали знать, что Кариша почувствовала и приняла меня благосклонно. Я качал ее уже не так активно и потому долго. Вперед-назад, вперед-назад. Она постанывала во сне на высоте каждого моего входа в нее. Я уже знал эту ее особенность – получать удовольствие в состоянии сна, и потому не удивлялся, а просто работал на свое собственное удовольствие. Мягкие стенки влагалища девушки раздвигались при надавливании и потом нехотя отпускали головку члена при выходе. И снова раздвигались-отпускали…

При выстреле в нее моей семенной жидкостью, Кариша проснулась и начала уже не только стонать, но и словно извиваться, насаженная на член. Но прижатая мной всем весом к постели, выбраться из-под меня не могла. Когда я окончательно кончил и освободил ее из своих объятий, она села на постели.

– Как же я хорошо спала! – воскликнула она. – Мне было так хорошо-хорошо! Ты даже представить себе не можешь, как хорошо, – и потянулась, выставив в мою сторону свои остроконечные холмики грудей…

Балерина

Мы столкнулись с ней после спектакля в очереди в гардероб в театре оперы и балета. Я – Гусар, студент старших одного из курсов, она – декан и старший преподаватель одного из факультетов.

– Вот уж не подумала бы, что встречу тебя здесь, – произнесла Галина Викторовна у меня за спиной. – Ты вроде бы больше по другим удовольствиям ходок, как мне говорили.

– А разве удовольствие от созерцания балета менее зрелищно? – парировал я и уступил ей свое место в очереди.

– Конечно, созерцать на сцене женские ножки в театре оперы и балета проще, чем в любом коридоре или аудитории, – рассмеялась она и протянула мне свой номерок в гардероб. – Я подожду тебя во-он так, около буфета.

Когда я принес ее полушубок, Галина Викторовна потягивала вино из бокала и улыбалась. Я помог ей одеться и оделся сам, пока она допила.

– Проводишь меня? Здесь не далеко.

Я согласился, и мы вышли на улицу. Галина Викторовна взяла меня под локоть, и мы мирно пошли по улице. Глубокий вечер, падают снежинки на заледеневший асфальт, размывая немного свет уличных фонарей.

– Я в юности очень увлекалась балетом. Знаешь, я даже ходила в студию балета. Скорее для развития тела, чем для того, чтобы стать примой-балериной.

Да, интересно слушать такие рассказы от сорокалетней (по слухам) женщины, да еще и начальника высокого ранга. Да еще во время прогулки по ночному городу под ручку. В какой-то момент, уже почти на подходе к ее дому, она поскользнулась на замерзшей луже, и пришлось подхватить ее за талию и для равновесия прижать на секунду к себе.

– А у тебя сильные руки, – улыбнулась она. – Пошли чаю попьем, а то еще детское время.

Мы поднялись к ней в квартиру, я расположился в низком глубоком кресле без подлокотников. Мне оно больше напомнило шезлонг, чем кресло. Галина Викторовна переодеваться не стала, а пошла ставить чайник.

– Знаешь, у меня даже остались пуанты и пачка, – сказала она, входя в залу и ставя на стол чайную посуду.

Пуа́нты (от фр. les pointes des pieds – «кончики пальцев»; также па́льцевые ту́фли, иногда колки́ или каски́, разг.) – женские балетные туфли, неотъемлемая часть женского танца в классическом балете. Пуанты позволяют танцовщице принять положение с точкой опоры на кончики пальцев вытянутой стопы одной или обеих ног.

Па́чка (уст. «тю́ники») – женский балетный костюм, состоящий из корсажа, застёгивающегося сзади на крючки, и пришитой к нему многослойной юбки из жёсткого тюля, посаженной на трусики, обшитые полосками присборенного тюля. У современной «стоящей» пачки слои неравномерной длины – их диаметр постепенно увеличивается, начиная от нижнего слоя к верхнему.

Материал из Википедии – свободной энциклопедии

– Это даже интересно, – улыбнулся я, помогая ей расставить по столу чашки с блюдцами и всякие вазочки.

– Тебе правда интересно? – рассмеялась она. – Тогда я сейчас их одену.

И буквально выпорхнула в другую комнату, оставив в комнате стойкий запах своего дорогого парфюма. Когда она снова вошла, то была в полном одеянии балерины.

– Не думая, что это из нафталина в шкафу. Я и по сей день хожу на занятия. Правда, не так часто, как хотелось бы, – с улыбкой сказала она, глядя в мои глаза и поправляя сережку.

Но непослушная сережка выскользнула из ее рук на ковер и закатилась под широченный диван. Я лег на пол и протиснулся под диван, чтобы ее достать. Когда я стал вылезать из-под мебели, то обнаружил, что Галина Викторовна переступила одной ногой через меня и теперь стоит надо мной, как строительный башенный кран. Я снизу вверх разглядывал ее балетную пачку и отсутствие трусиков. От неожиданности я протянул руку и погладил ее по внутренней поверхности бедра.

– Хороший мальчик, – раздался ее голос сверху. – Продолжай. Я знаю, что ты это умеешь.

Но вдруг на кухне засвистел чайник, и Галина Викторовна была вынуждены пойти на кухню и выключить свистуна. Когда она вернулась, я уже лежал поперек широкого дивана.

– И что до сих пор в штанах? – рассмеялась декан. – Или боишься кого-то?

Я молча расстегнул ширинку, и декан сдернула с меня брюки за брючины. Стоящим членом она, было похоже, осталась удовлетворена. Встала надо мной уже на диване и стала медленно приседать на член. Прикосновение ее половых губ к головке члена меня словно обожгло. Нет, страшно не было, было даже интересно, что женщина, по возрасту годящаяся мне в матери, медленно натягивалась на член! Непередаваемый ужас студентов, – при появлении в коридорах вуза и при входе в аудитории, – сейчас уже ласкала головку МОЕГО члена стенками своего влагалища!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.