Беверли Прайд
Служба Дружеских Связей

Глава 1

Он тихо вошел в зал, осторожно осматриваясь. Закатное летнее солнце играло с пылью в воздухе малого спортивного комплекса. Лучи заглядывали через забранные сеткой высокие окна, внося в привычную обстановку золотые сакральные тона.

Никого не было.

Тогда почему тот мальчишка, Арен, так испугался, увидев его, и почему бросал на приоткрытую дверь зала виноватые взгляды?

Он продолжил осмотр. Слева по часовой аккуратно сложенный инвентарь для силовых тренировок, отряд беговых дорожек и велотренажеров под окнами. Справа от него между железных стоек сложенные один на другой несколько мягких матов, на них… Он судорожно вдохнул: «Боги!»

Между стойками на матах лежала полуобнаженная девушка.

Медленно, пытаясь успокоить ускоряющееся сердцебиение, он подошел ближе.

Черная повязка на глазах, руки привязаны к боковым перекладинам, задранная черная майка стягивает грудь сверху, подчеркивая розовые круги сосков. Ноги разведены так, что он видит, как черные кружевные трусики врезаются в нежную плоть между ее ног.

Он проглотил образовавшийся в горле ком. Воображение безжалостно нарисовало возможные продолжения представшей перед ним картины.

Мысленно обругав себя животным, он заставил себя вернуться к девушке – грудная клетка поднимается и опускается. Уже хорошо. Дальше… Он замер, не веря своим глазам.

Руки привязаны, но на мягких петлях, свободных настолько, что ничего не мешает ей освободиться самостоятельно. Недоверчиво мозг попробовал новую гипотезу: «Если она здесь добровольно, это постановка?»

Ее повязка на глазах немного выше, чем нужно, внизу остается щель, а он подошел к матам вплотную, значит, если она в сознании, то видит его. Он обошел маты и осторожно снял повязку с лица девушки. Она зажмурилась и отвернулась, привыкая к свету, затем запрокинула голову и посмотрела на него испытующим взглядом зеленоватых глаз.

Пока он выбирал, как начать отчитывать ее за поведение, она улыбнулась. Так мягко и дружески, как будто все это было для него, только между ними. Как будто не он выгнал ее парня из корпуса три минуты назад за «нахождение в неположенном месте».

Она потянулась, выгибая спину и поднимая грудь выше, так что его взгляд невольно переместился от зеленых глаз и темных волос на область ее задранного топа.

Мысли смешались: «Зачем она… Что эти двое…?» Ее нарочито откровенная поза мешала думать.

«Тот парень мог контролировать ее, ограничивать, натягивать петли… ласкать… глубже… Стоп!»

Он окончательно упустил момент, когда нужно было начать делать выговор. Чтобы взять себя в руки, он сделал шаг назад, перевел взгляд на стену и постарался сосредоточиться на глубоком дыхании.

«Вместо жизнеспасительных инструктажей, как не падать с лестниц и куда бежать при пожаре, сказали бы, что делать в таких ситуациях», – с досадой подумал он.

Она нарушила молчание первой.

– Вы мне не поможете? – ни тени испуга или смущения в голосе, ясный, ровный тон.

Была его очередь улыбнуться.

– Помощь… вам не нужна, – определился с формулировкой он.

Она недовольно поджала губы, освободила одну руку, потом другую. Чего она не сделала, так это не поправила топ. И не стала одеваться, хотя сейчас он видел, что ее одежда свернута на рюкзаке за матами.

Она встала перед ним и посмотрела ему в глаза.

– Вы уже решили, что нам за это будет?

«Нам» прозвучало двусмысленно. Ей и Арену? Ей и ему?

Он мысленно просеял произошедшее в поисках компромата на себя. Поздравил себя с тем, что не нашел его, и немного успокоился.

– Вам стоит одеться, – сказал он как можно более профессиональным тоном.

– Не все части вашего тела так считают, – парировала она, выразительно посмотрев на верхнюю часть его джинсов.

Он представил себе упоминание его эрекции в официальном протоколе. Впечатляющее окончание впечатляюще короткой педагогической карьеры. Он отвернулся, пытаясь расслабиться.

«Отличное выдалось дежурство.»

– Вам стоит одеться, – тише повторил он. – Ваше имя?

– Иверин, – бросила она через плечо, одеваясь.

– С курса Арена?

– Да… Я слышала, что вы отправили его домой, – она села на маты, чтобы натянуть обувь на эргономичной подошве, и снова встала в метре от него. Получалось что она смотрит на него снизу вверх. – Только не наказывайте его, идея была моя, честно, – попросила она, забрасывая рюкзак за спину.

– Ваша фамилия?

– Ривер.

– Можете идти. Преподаватели дежурят все каникулы, – предупредил он.

– Вы наш новый учитель, – не утруждая себя вопросительной интонацией произнесла девушка, беззастенчиво рассматривая его.

– Эшсен Джайн, – представился он. – Не забудьте, – Эшсен протянул ей повязку из черной ткани, которую все еще держал в руках.

Она подошла ближе, глядя ему в глаза. Положила свою руку на его, задержавшись в этом жесте, словно раздумывая, что делать дальше. Ее прикосновение было неправильно приятным, он не успел заставить себя своевременно отстраниться.

– Оставьте себе. Вы дежурите завтра, – она отпустила его руку и сделала шаг по направлению к двери.

– Моя смена заканчивается сегодня.

– Вы дежурите завтра, Эшсен, – его имя она произнесла мягко, аккуратно пробуя на вкус. Посмотрела ему в глаза, улыбнулась и наклонила голову набок, – Вам почему-то очень хочется завтра дежурить.

Она исчезла через запасной выход рядом с залом.

Он услышал, как закрылась дверь.

Вечером, чувствуя себя полным идиотом, он связался с замдекана, Ашей Скай, и попросил поставить ему еще одно дежурство. Соврал, что не закончил работу с регламентами.

На следующий день он трижды обошел корпус, час просидел в спортивном зале, вертя в руках повязку из мягкой ткани и вдыхая Ее запах. Не цветочный, как он ожидал. Теплый, терпкий, дающий ассоциацию с чем-то, что он не мог определить. Она не появилась в зале и не исчезала из его головы.

Если в Службе Дружеских Связей появилась информация о произошедшем, его бы уже здесь не было. Значит, это все-таки осталось «между ними»? Но если бы те же СДСники узнали, что его мозг без препаратов вышел из серой пелены, они первые бы были в восторге.

Он сел на маты и завязал себе глаза.

Глава 2

Время до начала учебного года закончилось быстрее, чем он ожидал. Были две встречи со Службой Дружеских Связей, на второй сменился «Друг». Это было почти не важно, они все носили форму оттенков льна, все были выдрессированы говорить ровно и участливо, их всех во время работы звали Алекс. К ним можно было не привыкать, менялись их пол, раса, возраст. Они поддержка и сопутствующие решения.

Именно СДСникам принадлежала эта «гениальная» идея – отправить его в Академию и не в профессиональное звено, нет, именно к юным ученикам в процессе формирования мировоззрения и самоопределения. Как будто он, с дефицитом того и другого, мог быть им чем-то полезен. Но его отпуск по личным причинам и состоянию здоровья уже исчерпал все возможные лимиты. Пришлось соглашаться.

После произошедшего с отцом он не вернулся на службу. Начал вставать позже, перестал выходить из своего жилого отсека, игнорировал входящие. Формальные ободрения звучали бессмысленно, на вопросы не было ответов. Он мог бы подсесть на что-то, но воспитанная с детства брезгливость оберегла его от этого пути.

В основном он спал. Так было легче. Перед сном он размышлял на тему «Зачем это все?», от этого становилось хуже, он задергивал шторы и представлял, что его нет.

Наблюдая его состояние, в Службе Дружеских Связей решили, что нужна смена обстановки. Даже педагогическую нагрузку для него временно снизили на первое полугодие – чуть больше половины нормы, чтобы он адаптировался и не перегружался. Словно он нечто хрупкое. Он – когда-то один из лучших по физической подготовке на своем потоке в профессиональном звене. Обладатель знаков отличия «Молодой лидер», «Эффективная команда», инициатор оптимизации процессов, выжимающий максимум из команды, всегда работавший сверхурочно… Последние месяцы он чувствовал утомление, дойдя из спальни на кухню и обратно. Спал днем, просыпался вечером, ложился снова и так по кругу.

За годы службы, когда он тратил минимум, постоянно находясь на работе, самой большой покупкой стала торжественная похоронная служба для отца. Он мог позволить себе этот «восстановительный отпуск» в Академии, благодаря сбережениям. Безразлично, получится что-то или нет. Алекс сказал: «Стратегия – погружение в настоящее». У Алексов ясный и позитивный взгляд на вещи. Разумнее не спорить. На летних «дружеских» встречах Эшсен не упоминал об инциденте в зале, с ясностью там были проблемы.

Зато он нашел списки группы Иверин Ривер. Он мог просто залезть в ее личное дело, но остался бы след. Все-таки глупости такого уровня он когда-то отслеживал сам.

Поэтому он наспех придумал легенду, чтобы иметь возможность посмотреть ее файл. Он просмотрел все личные дела учеников ее параллели, сказав себе, что хочет познакомиться со своими группами, привыкнуть к именам и узнать личные особенности, чтобы лучше реализовать индивидуальный подход. Звучало уместно и адекватно. Индивидуальный подход. Да здравствует изучение регламентов Академии: всегда и во всем забота о личности курсантов.

Иверин Ривер. Полных лет девятнадцать. («Слава Богам», – подумал он).

С фотографии на него смотрели те же зеленоватые глаза, но стрижка была короче. Сейчас волосы волнами опускались ниже плеч.

Семья – семейный климат оценен как благоприятный (доверительные отношения, доброжелательность, умеренный контроль). Учебные успехи средние.

Все отметки примерно на одном уровне.

Посещаемые секции: спортивный комплекс.

Секции, посещение которых завершено: коммуникации, этика, живопись.

Профессиональная направленность по результатам диагностики: индифферентная, рекомендовано повторное тестирование.

Далее шло долгое описание познавательных процессов (высокая аналитичность), учебной мотивации (в целом, слабой), особенностей коммуникации (поддерживает ровные отношения с группой и преподавателями, входит в микрогруппу с Л.С. и А.Р.).

Он дважды просмотрел профиль, запоминая, прежде чем закрыть его, но не нашел совершенно ничего, объясняющего постановку, которую он видел в зале.

Арен Ройт был здесь же, у него, как и многих других, были особо отмечены спортивные достижения, профессиональная направленность обозначена как «династия военных».

Разочарованный, он перешел к следующему ученику.

Люка Саммерсон, полных лет восемнадцать…

Информация потоком проходила мимо его сознания, мысли возвращались к зеленоватым глазам и к черной мягкой ткани, бережно свернутой на тумбочке рядом с его кроватью.

… не стремится к коммуникации с группой, выборочно контактирует с преподавателями по профессионально значимым предметам, входит в микрогруппу с И.Р.)

Следующий профиль. Индивидуальный подход.

Глава 3

– Иверин, ужин! – позвал Папа Лари.

– Иду! – отозвалась она из комнаты, начиная закрывать открытые ранее страницы Глобальной Сети.

Это было рискованно, информация, которую она искала, не попадала ни под учебный процесс, ни под развлекательные источники. За такое могло влететь. Поэтому вместо того, чтобы использовать свой личный пароль, она входила через купленный временный фальшивый аккаунт. Каждые три месяца приходилось покупать новый через друзей-друзей, но доступ к старой Сети того стоил.

– Иверин, все остынет! – донеслось с первого этажа, терпение отца начинало подходить к концу.

В комнату с упреком заглянула Мама Ричи.

– Ив, отец два с половиной часа провел на кухне, – она вошла в комнату. – Что там у тебя?

К счастью, она уже выключала средства связи.

– Люка прислала видео, котенок бегает во сне, – невинным тоном сообщила она. – Смотри, – Иверин сделала движение, словно хочет включить технику обратно. Ричи заглотила наживку.

– Даже описание этого видео убивает мозговые клетки, – отвернулась она.

– А эндорфины?

– Что эндорфины?

– Описание этого видео не вырабатывает эндорфины? – с наигранным любопытством поинтересовалась Иверин.

– Возможно. Но это простые эндорфины, кратковременные, – парировала Ричи.

– Как простые углеводы? – послушно уточнила Иверин.

– Именно. Мозги заслуживают здорового питания и я, кстати, тоже. Спускаемся.

Несмотря на угрозы накормить их холодным ужином, Папа Лари к моменту появления на кухне дочери и жены, только начинал раскладывать жаркое по тарелкам. По сравнению со статной Ричардин, Ларти был более худощавым. Заземленная на логику и факты супруга вносила практичность в жизнь Ларти, у которого творческий подход и эмоции пронизывали все стороны бытия. Глядя на него, никто бы не подумал, что он занимается не искусством, а рутинными задачами в технических проектах.

– Иверин, приборы, – скомандовал он. – Ричи, разлей воду по бокалам. Из-за вас утка с овощами перестояла.

– Как вкусно пахнет, – с готовностью похвалила Иверин. – Правда, что к нам перевели нового учителя?

– Ты откуда узнала? – нахмурилась Ричардин. – Официально его еще не представляли ни родителям, ни ученикам.

– Кто-то из наших рассказывал, вроде видели его на летнем дежурстве, – вывернулась Иверин.

– Хорошо, наверное, закончив карьеру, передавать мудрость новому поколению, – Ларти закончил раскладывать жаркое и усаживался за стол. – Ричи, ты не думала о преподавании на пенсии?

Иверин сделала вид, что занята уткой, обратившись в слух.

– Боюсь, тут нетипичная картина, – осторожно заметила Ричардин. – Новый учитель не на пенсии, кажется, он во временном отпуске. Но Мэй Вудсон в конце года уехал к внукам, вакансия была свободна и, видимо, этот вариант всех устроил.

Очень хотелось спросить о причинах отпуска, но Иверин сдержала себя. Слишком явный интерес был бы подозрителен. Особенно при Маме Ричи. Но Ларти неожиданно выручил ее.

– С чего бы проводить отпуск в Академии? – поинтересовался он.

– Боюсь, что эта информация… – начала Ричардин.

– …закрыта для обсуждения, – хором продолжили Иверин и Ларти стандартное клише сотрудников СДС, которое Ричардин по инерции использовала дома. Она виновато улыбнулась.

– Ладно, оставим это. Лари, что ты добавил в овощи, сладковатый привкус?

– Скажем так, это мед, но его количество помещается на кончике мысли, потому что главной должна оставаться утка, – с удовольствием пояснил Ларти.

К сожалению Иверин, беседа больше не коснулась нового педагога. Но это было уже кое-что. Отпуск в Академии. Для того чтобы тебя сослали в учебный корпус задолго до пенсии, нужно было иметь веские причины. Об этом ясно говорил средний возраст преподавателей – от предпенсионного до глубоко пенсионного. Принцип Академии: преподают только практики с многолетним опытом. Даже в спортивном комплексе работали крепкие, улыбчивые пенсионеры, фанаты йоги и восточных единоборств.

Закончив ужин, Иверин помогла Маме Ричи привести кухню в порядок, пока Папа Лари заваривал чай.

Биологически она была дочерью Ларти и Ричардин. С одной стороны, это было их с Ларти решением, с другой – рекомендацией от Службы Дружеских Связей, после одобрения генетической пары и характера отношений в СДС. Желание семьи иметь детей было лишь частью, входящей в рекомендации по готовности к появлению ребенка в семейной системе. Оценивались генетический прогноз, характер отношений внутри семьи, навыки и установки по отношению к детям. На первое место вставала позиция ресурсной благоприятной среды и уважения к личности. Потенциальные родители проходили школы подготовки к родительству, оплачивали дополнительные часы личной терапии для того, чтобы СДС с большей вероятностью одобрили их кандидатуры, поскольку без этого одобрения появление ребенка на свет было невозможно.

Если на стороне Ричардин была глубокая профессиональная подготовка и знания, полученные в СДС, на стороне Ларти была невероятная детоцентрированность. Это он настоял на переезде в экологически благоприятную зону, перешел на удаленную работу и научился готовить. Ларти читал маленькой Ив перед сном (книги, которые одобрила Ричардин), заплетал косички, вместе с дочерью исследовал песочницы и детские площадки.

Забрав чай с собой и пожелав всем заранее спокойной ночи, Иверин вернулась в свою комнату. Закрыв дверь, она загрузила знакомую страничку. Сейчас ее интересовало тематическое сообщество.

Она читала старые блоги, отмечая для себя варианты поведенческих стратегий в БДСМ (теме). Поражало разнообразие практик и различий в уровне «погружения».

Некоторые формы поведения (как и некоторые практики) она отнесла к категории разрушительных. Например, «лайфстайл», когда сексуальные роли закреплялись и подчиняли себе всю жизнь партнеров. Шокировали записи людей, у которых такие отношения закончились: утрата смысла жизни, суицидальные настроения, невозможность построить новые отношения как в теме, так и вне ее.

Столь же опасным она сочла тематические сессии с малознакомыми партнерами. В старых блогах это называли «тема-ради-темы». Контроль предполагал ответственность за другого, понимание его желаний, тонкое отслеживание изменений в его состоянии. С незнакомым партнером это было невозможно. Здесь секс превращался в технический акт. Полная фиксация (цепи, веревки, наручники) также казалась слишком опрометчивой. Безопаснее все-таки иметь возможность маневра. Принятие только верхней (доминирование) или только нижней (подчинение) позиции выглядело слишком однообразным.

Тема-как-игра казалась более безопасной, сохраняющей личные границы. Здесь могла быть смена ролей, практики добавляли к сексу элемент творчества.

Арен, с которым они дружили и иногда встречались, не был сторонником экспериментов. Ответственный, романтичный, очень вежливый. Папа Лари считал его идеальным бойфрендом для дочери. Планируя военную карьеру, Арен все время был занят на тренировках и параноидально боялся лишних замечаний в своем личном деле. Оправданно. Мама говорила, что военная карьера восходит тем выше, чем безупречнее собранное портфолио и рекомендации СДС.

Глава 4

Он затянул петли сильнее, привязав их к боковым стойкам, чтобы она действительно не могла освободиться без его помощи. Повязка на глаза вернулась на место, лишая ее возможности наблюдать его реакции. Он лег рядом с полуобнаженной девушкой, но вся его одежда осталась на нем. Придвинулся ближе и коснулся кружева ее трусиков. Ее короткий вдох прозвучал как одобрение.

Он создавал ее голод, не прикасаясь к ней нигде больше. Она выгнулась, отзываясь, и, когда он позволил своим пальцам проникнуть чуть глубже, сделала движение ему навстречу. В ответ его ласка стала более поверхностной, вновь возвращаясь к области клитора. Намеренно ограничивая контакт только этой зоной, он с жадным любопытством смотрел, как она теряет терпение.

Натягивая ее трусики вверх, позволяя ткани врезаться в нежную кожу, он балансировал между лаской и болью. Она не остановила его, разрешая, впитывая тень дискомфорта, словно интимную нежность, между ними. Он с растущим возбуждением смотрел, как она стремится продолжить ласку, какой влажной она стала, почти готовой для него. Это заводило, усложняя задачу быть аккуратным.

Он снял ее трусики нарочито медленно, стараясь немного успокоиться. Не раздеваясь, лег на нее сверху, опираясь на локти. Она ощущала только прикосновение одежды там, где ее тело требовало внимания. Он расстегнул джинсы. Эрекция стала почти болезненной. Торопиться нельзя. Он ввел в нее кончик пальца, позволив ей самой двигаться так, чтобы он вошел глубже. Готова ли она? Он ввел второй, и она нетерпеливо насадила себя на его пальцы. Позволив ей привыкнуть, он медленно добавил третий палец.

Она вскрикнула.

Он остановился.

Она сделала движение головой из стороны в сторону, освобождаясь от повязки на глазах. Ее взгляд нашел его, дыхание стало тяжелым, она медленно, глядя ему в глаза, повторила движение вперед, позволяя растягивать себя. Когда он ласкал ее тремя пальцами, слушая ее кошачьи стоны, то боялся, что кончит, не входя в нее.

Он запустил руку ей в волосы, заставляя посмотреть ему в глаза, и приставил головку члена к влажному входу. Почувствовав ее напряжение, он остановился, призывая остатки самообладания. Чередуя прикосновения, то надавливая глубже, то проводя вокруг набухшего клитора, он увидел, что она расслабилась и снова начала двигаться ему навстречу.

Он довел ее желание до исступления, наблюдая, как в ее глазах появляются оттенки нетерпения и досады. Медлить больше было нельзя.

Он закрыл ей рот рукой, сминая губы. Начал входить в нее, понемногу, возвращаясь, снова делая движение вперед. Войдя почти полностью, он…

– Эшсен, вы с нами? Вы поможете? – недовольные нотки замдекана, Аши Скай, выдернули его из любимой фантазии.

– Простите, – он безуспешно пытался понять, о чем идет речь. – Повторите вопрос, пожалуйста? – виновато улыбнувшись, уточнил он.

«Вот идиот, нашел время…»

– Эшсен, вы сможете помочь Теуво перенести мольберты обратно в кабинет после летнего ремонта? – терпеливо повторила Скай.

С первого ряда ему помахал седобородый старичок.

– Конечно. Буд рад, – он услышал сдавленные смешки и поймал несколько любопытных взглядов в свой адрес.

– Хорошо, – Аша вернулась к деловому тону. – Последняя тема сегодняшнего установочного собрания «Буллинг учителей со стороны учеников». Да, наши учащиеся не всегда пользуются предоставленной им свободой в благих целях. Но наша ответственность – забота о личности курсантов. Мы должны демонстрировать мудрость и такт. Помните, что в их возрасте агрессоры сами наносят себе больший вред…

– На Ашу лучше реагировать с первого раза, – шепнула ему блондинка, сидящая на ряду за ним. Ее асимметричная белая блуза с перламутровым отливом, состоящая из жестких линий, идеально подчеркивала фигуру. – Я Сильвия Блэквуд, редактор местного информационного сервиса, – подмигнула она, улыбнувшись ярко накрашенными алыми губами.

– Эшсен Джайн, – представился в ответ он, мечтая поскорее вернуться в реальность, из которой его выдернула Скай. Наблюдая за ней, он невольно отметил про себя, что для своей модели Скай функционирует прекрасно.

«Наверное, какая-то локальная модификация».

– Да-да, – вторглась в его размышления Сильвия, – мы уже подготовили рассылку с информированием родителей о вашем назначении.

Он ответил ей озадаченным взглядом.

– Мы информируем родителей обо всех изменениях в корпусе, – охотно пояснила она. – Включая кадровые решения.

– Понятно, – поддерживать разговор не хотелось. Он сделал вид, что серьезно относится к проблеме буллинга учителей.

– Повторяю еще раз, – наставляла Аша, – если вы или ваш коллега оказались в этой ситуации, вы должны сообщить руководству. В вашем героизме нет необходимости, а замалчивание проблемы только ухудшает ситуацию. Практика показывает, что чем дольше развивается ситуация, тем сложнее ее успешно скорректировать…

Эшсен с трудом заставил себя снова не отключиться до конца собрания. Было слишком заманчиво хотя бы мысленно вернуться в зал к Иверин.

Глава 5

За неделю до начала занятий в его голове окончательно сформировались две армии аргументов. Первая рассуждала об ответственности, этике, необратимых последствиях. Вторая спекулировала ощущениями, требовала разрядки, напоминала, что формально возраст согласия достигнут и подбрасывала воображению картинки: как он берет Иверин в рабочем кабинете…, у себя дома…

Первая армия была разумнее, вторая громче.

Поэтому часть вечеров он думал о том, как будет подчеркнуто вежливо вести себя с Иверин Ривер на своих занятиях, замечая ее только в случае необходимости.

Другую часть вечеров он мысленно подбирал предлоги, чтобы попросить ее задержаться в учебной аудитории. Память беспринципно примкнула к стороне ощущений – ему не нужно было придумывать или угадывать особенности ее фигуры, они были ему уже знакомы.

Какого же было его разочарование, когда, перечитав списки несколько раз, он обнаружил, что Иверин Ривер не записалась к нему на курс.

Ему все показалось? Он все себе придумал?

Армия профессионализма ликовала: «Так лучше. Так лучше!»

Армия ощущений устроила бунт-протест: «Разберись! Испррравь!»

Но он понимал, что это невозможно. Слишком активный поиск конкретной курсантки – это лишнее и плохо объяснимое внимание со стороны преподавателя. Нетипичное поведение. А значит, последующий поиск причин и мониторинг развития ситуации со стороны администрации и Службы Дружеских Связей – очень плохой вариант развития событий.

Армия ощущений вдруг стала опасно спокойной.

«Хорошо. Она не записалась. План B?»

Глава 6

На следующей неделе после начала занятий Иверин отказалась от поездки домой вместе с Люкой, сказав, что забыла забрать учебник. Подруга спешила на углубленный курс колористики, поэтому Иверин точно знала, что сегодня она не захочет ее ждать.

Основные занятия закончились, проектные тоже, сейчас в корпусе не было почти никого. Иверин, стараясь не привлекать к себе внимания, направилась в техническое крыло, где в компании родственных дисциплин располагался кабинет информационной безопасности. Сердце стучало громче, чем ее шаги в пустом коридоре.

Дверь кабинета была приоткрыта. Отогнав ассоциацию с венериной мухоловкой, Иверин постаралась успокоиться.

«Стучать?» – она усмехнулась своей робости и опустила уже занесенную руку.

Просто открыла дверь и вошла. Он сидел за учительским столом в конце кабинета, сосредоточившись на экране электронного помощника.

– Можно, – из-за волнения не то спросила, не то констатировала она, привлекая его внимание.

Он поднял голову и посмотрел на нее. Это была радость? Она стояла у входа, ожидая его реакции на ее присутствие. Они не виделись около двух месяцев. У него появилась небольшая борода, смягчающая черты лица.

«Ему идет», – с раздражением отметила про себя она.

Пауза затягивалась.

Он сложил экран электронного помощника, выключая его, и поднялся из-за стола, не сводя с нее глаз.

– Я ждал вас, Иверин, – тихо сообщил он.

Она развернулась, пряча довольную кошачью улыбку, закрыла дверь, помедлила и повернула замок в позицию «не беспокоить», как делали педагоги во время контрольных тестов. Нервничая и стараясь не влететь ни в один из учебных столов по дороге, она подошла к нему.

Рядом он казался выше и больше, чем она помнила.

«Пришла. Она здесь», – не веря своим глазам, повторил про себя Эшсен. Ему нужно было какое-то материальное доказательство. Он взял ее руку, перевернул внутренней стороной вверх и поднял к своим губам. Сначала едва касаясь, затем смелее он поцеловал ее запястье, словно завершая прерванный ранее ритуал.

Иверин прислушалась к одобрительному мурчанию своих ощущений. Его жест придал ей уверенности.

Она положила руку ему на грудь.

Эшсен накрыл ее руку своей, удерживая, не давая разорвать контакт.

Она рассматривала их руки, соединенные вместе, оттягивая момент, когда нужно будет посмотреть ему в глаза.

Он не торопил ее и не отпускал.

Иверин положила его руки себе на талию, он соскользнул оттуда к спине, поглаживая ее и привлекая к себе. Она провела кончиками пальцев по его плечам, шее, коснулась его бороды, привыкая. Она хотела его, но еще больше хотела, чтобы он хотел ее.

Его глаза обжигали, не отпускали, словно он боялся, что она исчезнет.

Она потянулась к нему и чуть коснулась губами его губ. Полукасание, полуласка, разрешение. Иверин отстранилась, дразня его, но он притянул ее ближе.

Поцелуй – сначала бережный и очень нежный – запустил собственную необратимую реакцию, становясь все откровеннее, интимнее.

Она провела язычком по его губам.

Он ответил, запуская пальцы в ее волосы. Чем более контролирующими, демонстрирующими желание, становились его движения, тем большим возбуждением отзывалось ее тело.

Они остановились. Переводя дыхание, жадно вглядываясь друг в друга, словно боясь, что морок исчезнет и реальность вернется. Остановились, пытаясь осознать уже пройденные точки невозврата и то, как далеко они готовы зайти сегодня.

Эшсен по-прежнему не инициировал продолжения, готовый остановиться в любую минуту, если она захочет. Странным образом это заводило.

Она стянула зеленую форменную жилетку через голову и бросила на учительский стол. Взяла его руку и кончиками его пальцев провела по своей шее. Села на край стола и направила его руку ниже, к расстегнутым верхним пуговицам рубашки.

Он повторил это путь поцелуями, спускаясь к ее ключицам.

Иверин не смогла сдержать стон, прикосновения его губ и бороды дразнили, смешивая нежность и жесткость. Хотелось большего, ее пальцы потянулись к пуговицам на ее рубашке, нетерпеливо расстегивая их сверху вниз.

Он продолжил спускаться ниже, жадно целуя ее грудь через тонкую кружевную майку на бретелях.

Соски стали твердыми, он ласкал их, целуя. Через кружево она чувствовала его щетину, это сводило с ума. Она притянула его к себе и спустила бретельки с плеч. Опустила кружево ниже, давая еще одно разрешение.

Он играл с сосками, обводил языком, легко покусывал, сжимал их, чередуя нежное и слишком сильное, почти болезненное, прикосновение.

Она несколько раз почти остановила его. Возбуждение смешивалось с оттенками дискомфорта, почти доходя до болевой отметки, тут же возвращаясь к ласке. Она словно проверяла себя, но вместо желания прекратить чувствовала только растущее возбуждение и азарт любопытства. Иверин нетерпеливо расстегнула ремень на своих брюках.

Эшсен посмотрел на нее, любуясь, – он хотел бы взять ее прямо здесь.

«Она не готова!» – одернул он себя.

Он мягко поставил ее у стола, запустил пальцы под ее трусики. Ему хотелось попробовать ее запах там, но он сдержался. Прижав ее к столу, встал рядом с ней.

Иверин притянула его ближе к себе, разрешая, впуская его. Эшсен неторопливо и с наслаждением исследовал ее тело, внимательно запоминая ее реакции.

Он играл с клитором, скользя в ее шелковой смазке, усиливая прикосновения и сразу после этого делая их легкими, нежными. Он целовал ее шею, и прикосновения бороды в сочетании с его пальцами внизу вызывали в ее голове еще более неприличные желания. Наконец, она не выдержала, и сама направила его руку глубже. Горячая и тесная, сама того не зная, она значительно усложняла для него задачу быть осторожным.

Эшсен сел на учительское кресло и посадил ее к себе на колени. Он хотел, чтобы она кончила только от его ласки, но пока знал ее тело недостаточно. Приглашающе опустил ее руку вниз, заставляя прикоснуться к себе самой. Лаская себя под его взглядом и одновременно чувствуя его пальцы внутри, Иверин одновременно чувствовала себя смелой и пошлой. Она старалась прижаться к нему плотнее. Но когда она коснулась ширинки его джинсов, проведя по напряженному члену рукой, Эшсен замер и мягко вернул ее руку обратно в область ее собственного удовольствия.

Он снова запустил пальцы в ее волосы и немного потянул назад, обозначая контроль и не давая отстраниться, вернулся поцелуями к шее. Она отреагировала неожиданно для самой себя, открываясь ему навстречу и впуская его пальцы глубже. Довольный ее ответом, он заставил ее больше запрокинуть голову, удерживая и открывая жадным поцелуям шею и ключицы.

Он сменил нежные движения на резкие, почти грубые. Ее дыхание стало прерывистым, он почувствовал, как ее мышцы внизу сжались вокруг его пальцев, она плотнее прижалась к нему и сорвалась в терпкий оргазм.

Он остановился. Бережно прижимая Иверин к себе, он чувствовал, как восстанавливается ее дыхание. Он не получил разрядки, возбуждение отзывалось болью, но он знал, что сегодня это было верное решение.

«Возможно, единственное», – печально заметил он.

Находясь так близко, она вдыхала его запах… даже не парфюма, а скорее, геля для душа.

«Холодный, но не резкий, – определила она, – какой-то универсальный, обезличенный».

Сейчас он смягчался, смешиваясь с легким шлейфом ее духов.

Нужно было собраться, привести мысли в порядок.

Глава 7

Время работало против них. Она не могла решить, с чего лучше начать.

«Дома будут волноваться, если я не появлюсь к ужину…», – подумала она, вдруг смутившись и почувствовав себя неуместной.

– Эшсен?..

Он тяжело вздохнул, но продолжил прижимать ее к себе.

– Если не появлюсь через час, меня начнут искать, – посмотрела на часы Иверин.

– Я подвезу, – предложил Эшсен, рассчитывая остаться рядом с ней дольше.

– Сам заешь, что не подвезешь, – жестче, чем хотела, сказала она.

Она была права. Ее присутствие в его машине пришлось бы объяснять.

Продуманная обстановка учебного класса контрастировала с их внешним видом и состоянием.

Она мягко отстранилась и начала одеваться.

Эшсен не хотел отпускать ее так.

– Полчаса, – произнес он.

Иверин поймала себя на мысли, что ей нравится его голос. Он звучал спокойно и уверенно, как говорят люди, привыкшие хорошо продумывать свои слова и знающие, что к их мнению прислушиваются. Появляющиеся иногда интонации были едва намечены, словно приглашая в эмоциональный квест.

– Хорошо, – отозвалась она, стараясь смягчить свою недавнюю резкость.

Кабинет мешал думать, заставляя мысленно возвращаться к произошедшему.

Они перешли в лаборантскую. Она села на старый диванчик, осматриваясь. Он подумал и сел на пол, напротив нее, спиной к столу. В маленькой комнатке из этой позиции он мог касаться Иверин. Почему-то ему казалось, если он сохранит физический контакт, остальное будет легче.

– Хорошо, – он задумчиво поглаживал ее по ноге, решая, с чего начать.

Иверин молчала.

– Вы с Ареном пара? – рискнул он.

– Дурацкий вопрос.

– И?

– Иногда, – с вызовом посмотрела Иверин.

– Хорошо, – он ожидал чего-то в этом духе. – Почему ты не пришла? – задал он вопрос, который несколько раз обещал себе не задавать.

Иверин обдумала услышанное.

– Чтобы ты думал обо мне, – улыбнулась она. – Сработало?

– Да, – кивнул Эшсен. – В зале… вы были парой? – с усилием сформулировал он.

Она спустилась с дивана на пол, оказавшись у него между ног.

– Эшсен, правильно ли я поняла, ты хочешь знать, имел ли меня Арен до того, как ты вмешался? – вкрадчиво спросила она, положив руку ему на колено.

– Да, Иверин, – подтвердил он, подавляя незваное возбуждение и стараясь приготовиться к любому ее ответу, справедливо полагая, что ему самому есть в чем признаться. – Я хочу знать.

– В тот раз нет, – легко ответила она и почувствовала, как он расслабился. Она раздумывала, стоит ли откровенничать и как сильно. – Я знала, что ты дежуришь.

– Откуда? – недоверчиво спросил он, иррационально, по-мальчишески надеясь, что так оно и было.

– Летнее волонтерство. Помогала Тильде – секретарю Скай. График дежурств валялся у нее на столе, так что в этом моей заслуги нет, – призналась она, чертя круги кончиками пальцев по текстуре джинсовой ткани на его колене.

Он мысленно повторил ее ответ в своей голове.

– А в чем есть?

«Боги, – подумала она, – видимо, к этому придется привыкнуть». Откровенничать дальше было рискованно.

– Тильде было скучно, летом тихо, – осторожно начала Иверин. – Мы обсуждали последние новости: отставку Вудсона, поиск нового учителя… И я почти совсем не видела твой файл, когда она обедала, забыв выйти из системы. – Иверин приняла максимально невинный вид. – Хотя все основное Тильда и так рассказала, можно было даже не спрашивать, просто слушать.

Эшсен подумал о том, как много из его жизненной ситуации могло попасть в личное дело на уровне учебного корпуса. Данные об образовании, карьере, наградах – наверняка, остальное – маловероятно.

– Что там про здоровье? – спросил он.

Иверин задумалась, припоминая.

– Спортивные награды в профессиональном корпусе, кажется, – ответила она.

Он кивнул. «Что ж, не так уж и страшно», – успокоившись, решил он.

– Твое любопытство приятно… – искренне сказал он. – И я надеюсь, ты простишь меня.

– За что? – настороженно спросила она.

«Сейчас или никогда».

– Выслушай меня, хорошо?

Она кивнула.

– Твое дело мало информативно, – он замолчал, снова пытаясь подобрать слова, смягчающие ситуацию.

– И? – не выдержала она.

– Данных не было, – медленно начал он, – Но есть Сеть… Я отслеживал твою активность.

– Активность? – в ее голосе прозвучали тревожные нотки.

– Ресурсы, которые ты посещаешь. Все, кроме личной переписки, – честно добавил он. – Открытые страницы… и старую Сеть.

«Все, – подумал он, – сейчас она меня пошлет». Он замер, остановив свою руку на ее лодыжке, ожидая последствий своего признания.

– Но это невозможно, у меня были временные пароли… – недоверие сменилось удивлением.

– Вспомни, где я работал, – спокойно сказал он.

Она сложила руки на груди, отстраняясь и раздумывая.

«Его осведомленность – это хорошо или плохо?»

– Сейчас ты так не делаешь?

– Нет.

– Но ты скажешь, если начнешь?

Такого поворота он не ожидал.

– Хорошо.

– Обещай!

– Обещаю, – покорно произнес он.

– Хорошо, – она посмотрела на него новым взглядом. – Как ты относишься к тому, что ты увидел?

Переход был более резким, чем он ожидал.

«К этому легко привыкнуть», – подумал Эшсен. Он взял ее за руку и примирительно поцеловал запястье.

– Преподаватель и курсант – плохой прогноз, – честно ответил он. – О нас узнают. Из-за меня пострадает твое личное дело.

Иверин улыбнулась, а затем мягко отстранилась.

– Мне пора ехать, – она встала, опираясь на его плечо. – А ты не ответил, как относишься к теме.

Эшсен внимательно посмотрел на нее.

– Я ответил, – с мягким упреком произнес он.

Иверин наклонилась к нему, не желая лишать себя удовольствия поцеловать его еще раз и одновременно смягчая неловкое прощание.

– Опаздываю. Остальное обсудим позже?

– Принял, – кивнул он.

Она вышла из лаборантской, чувствуя на себе взгляд Эшсена.

Иверин не спеша ехала домой, переключая радио, когда музыка переставала ей нравиться. Время в дороге позволяло думать.

Глава 8

Она вошла домой, встретив настороженный взгляд Мамы Ричи и шумное беспокойство Папы Лари по поводу опоздания к ужину. Она обняла Ларти, убеждая его, что все в порядке, и, собравшись с духом, обратилась к матери.

– Мам, нужно поговорить.

– Что-то случилось, вы поругались с Ареном? – тут же вмешался Ларти.

– С Ареном все хорошо и со мной тоже. У всех все хорошо, честно, не переживай.

Мама Ричи внимательно смотрела на дочь, принимая решение.

– Время семь двадцать, – Ричардин перешла на профессионально-дружественный тон, который Иверин уже давно научилась считывать, как искусственный. – Пойди приведи себя в порядок, мы подогреем ужин и спокойно поедим. А потом поговорим. Идет?

– Я быстро, – согласилась она, направляясь в свою комнату. – Пап, извини еще раз за ужин.

– Все плохо? – спросил Ларти, когда они с женой остались одни в гостиной.

– Знаешь, мне всегда казалось, что с Ареном ей скучновато, – пространно заметила Ричардин.

Ужин прошел приправленный тревожным ожиданием. Семья перешла в гостиную, с традиционным вечерним чаем. Иверин залезла на диван, поджав под себя ноги, родители выжидающе смотрели на нее.

– Мне нужен совет Мамы Ричи, потому что… возникла нетипичная ситуация, – аккуратно расставила она подходящие слова.

Родители терпеливо ждали продолжения.

– И мне нужна поддержка Папы Лари, потому что…

– Иверин, ближе к делу, – прервала Ричардин, поймав ее попытку применить стратегии медиаторов. – И кончай таскать книги из моего кабинета! Пожалуйста, – мягче добавила она.

Она скрыла улыбку за кружкой, подумав, что очень немногие из этих книг стоит читать дважды.

– Я хочу предупредить вас о чем-то, что, боюсь вам не понравится. – перешла к сути она. – Помните нового педагога, который работает в корпусе с этого года?

Ричардин поджала губы, ожидая развязки.

– Эшсен Джайн, кажется. Про него была родительская рассылка: блестящий выпускник и все такое… – начал Ларти и осекся на полуслове, посмотрев на дочь.

– Есть некоторая вероятность, – продолжила Иверин, – сексуальных отношений между нами, – с облегчением выдохнула она, передавая информацию в надежные руки. – Наверное, лучше, чтобы вы были в курсе. И мне нужно понять, к каким последствиям это может привести.

Ларти поставил чашку на стол и поднес руку к виску.

– Но у вас же разница… Сколько ему? – спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Двадцать шесть, – вместе ответили Иверин и Ричардин.

– Семь лет разницы… – грустно подытожил Ларти и вопросительно посмотрел на Ричардин в поисках поддержки.

– Ты посещаешь его курс?

– Закончила эту программу в прошлом году.

Ларти взял кружку, потом снова поставил ее и с тревогой посмотрел на дочь.

Ричардин молчала, Иверин знала, что означает это молчание. В ее голове прокладывались разные линии развития событий, затем оценивались как деструктивные, нейтральные и оптимальные, оценивалась их вероятность, сопутствующие запускающие факторы. Но поделившись с матерью, она словно передала проделанную ею ту же работу на проверку.

– Детка, ну почему он? – задал риторический вопрос Ларти. – У вас столько замечательных ребят на вашем потоке и… А как же Арен? Через год вы разъедетесь по профессиональным корпусам, появятся новые знакомства.

– Иверин, – начала Ричардин, и они с Ларти повернулись к ней, обратившись в слух. – Ты права, ситуация нетипичная. Формально вы ничего не нарушаете, возраст согласия пройден, тебе девятнадцать. Но этически картина другая. Начав отношения с курсанткой, он создает плохой прецедент. Что если другие преподаватели последуют его примеру? Что если ему разонравится эта курсантка и он захочет сменить ее на другую? – Иверин опустила глаза, послушно играя скромность. – Да, это неприятно, но фантазии отличаются от реальности, – продолжила она. – Для корпуса эта ситуация не желательна, они постараются устранить ее и не допустить повторения. У него и у тебя в личном деле появится соответствующая запись. Я не буду спрашивать, стоит ли оно того. Но я прошу, чтобы ты хорошо подумала.

Вердикт был вынесен.

– Ив, подумай о профессиональном распределении. Вдруг для направления, которое ты выберешь, это окажется критичным? – поделился своими опасениями Папа Лари.

– Спасибо. Это все, что мне нужно было услышать, – Иверин улыбнулась. – Мам, как думаешь, сколько мы сможем встречаться до того, как корпус узнает?

Ричардин задумалась, раскидывая в уме очередную сеть подсчетов.

– Если вы не будете пересекаться в корпусе, встречаться только у него… Насколько я помню, у Вудсона, которого сменил Джайн, была стойкая неприязнь к учебному городку, и коттедж он снимал ближе к выезду из городской зоны…

– Из-за пасеки, – улыбнулась Иверин, вспомнив чудаковатого преподавателя.

– … позитивный расклад – около двух месяцев. Потом регулярность ваших встреч вызовет внимание в учебном корпусе, а до этого, естественно, у Службы Дружеских Связей.

– Значит, я рассчитываю на полтора, – подвела итог Иверин. – Мам, а что у него со здоровьем?

– Информация закрыта для обсуждения, – покачала головой Ричардин.

Это означало, что настаивать бесполезно.

– И что, мы будем делать вид, что все в порядке? – уточнил Ларти.

– Решать Иверин.

В своей комнате, в мессенджере, ее ждало сообщение

«Спокойной ночи, Иверин»

«Мог найти мой ник в мессенджере в общей учительской базе», – успокоила себя она, отгоняя мысли о том, где и что еще он мог найти. «Не буду отвечать», – она перевернула коммуникатор экраном вниз, решив проигнорировать его самовольное вторжение.

Но спустя минуту передумала.

«Спокойной ночи, Эшсен»

Глава 9

Суббота – день творческой работы и волонтерства. Нужно было связаться с Люкой, скоординироваться на сегодня. Сделать свои обычные дела по дому.

Позавтракав, она уехала к Люке. Волонтерство в Садовом центре до трех, приобщение к природе и ценности чистых продуктов. Подруги с удовольствием выбирали овощи из мягкой земли, взяв задание у кураторов. Чтобы избежать рассказов о себе, Иверин расспрашивала Люку о покупках для ее нового творческого проекта, стараясь незаметно проверять, который час. В три они попрощались с сотрудниками центра, пообещав приехать на следующей неделе. В три тридцать она уже была дома, пытаясь одновременно съесть тост и принять душ.

Остановившись на шортах, майке и рубашке, выехала к нему. По договоренности он ждал ее у себя в коттедже. Она прислонила велосипед к забору когда-то белого, заросшего домика, входя на его территорию. Он сидел на крыльце, ожидая ее. Она подошла и села рядом.

– Привет, – поздоровалась она.

Эшсен не ответил. Она подвинулась ближе. Он хотел обнять ее, но не был уверен что это уместно. Поэтому он сделал лишь небольшое встречное движение, пересев плотнее к ней.

– Зеркалишь? – спросила она.

Эшсен подумал, что она права, он чувствует себя менее виноватым, когда инициатива исходит от нее.

– Боюсь тебя спугнуть, – улыбнулся он.

Она положила свою руку на его, переплетая их пальцы в замок. Ей понравилось ощущение и то, как их руки выглядят вместе.

– А что бы сделал, если бы не боялся? – спросила она.

Он посмотрел на нее. Она почувствовала, как он сжимает сильнее ее пальцы, сплетенные с его. Она выдержала его взгляд, не убирая руку, разрешая ему делать то, что он хочет.

– Дальше, – тихо попросила она.

Он встал, не выпуская ее руки, так что ей пришлось встать вместе с ним.

– Еще дальше? – уточнил он.

Она медленно кивнула. Эшсен подошел к двери и также за руку провел ее в дом. Иверин шла за ним, осматриваясь.

Пустующие полки намекали, что у бывшего владельца имущества было значительно больше, чем у настоящего. Маленькая гостиная и кухня с легкостью могли выглядеть столь же нетронутыми в нежилом доме. Спальня выходила окнами в сад, стеклянная дверь отсюда вела на небольшую террасу. Ни одной фотографии или брошенной книги, а ведь он живет здесь уже несколько месяцев. По-военному безупречно заправленная постель с темно-зеленым покрывалом. Гардероб с зеркалом на дверце. Единственное украшение – замершие часы на стене напротив кровати.

Эшсен остановился. «Если бы у меня были мозги, я бы ее отпустил», – подумал он. Выпустил ее руку и отошел к стене.

Она увидела на его лице уже знакомое выражение.

– Иверин… – начал он.

Она не дала ему продолжить, подошла к нему и поцеловала. Он ответил на поцелуй, обнимая, прижимая ее к себе, стараясь запомнить ощущение ее присутствия в своих руках.

«Пусть она останется, пусть останется», – мысленно попросил он.

Она отстранилась, оставаясь в его объятиях. Провела руками по его груди, спускаясь вниз, чтобы найти края футболки. Потянула вверх, заставляя Эшсена снять ее. Он был выше ее, но не на много. Его телосложение говорило скорее о выносливости, чем о работе над рельефом мышц, который так ценили ее сверстники.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.