Лаура Лабас
Сердце ведьмы

Посвящается моей героической маме

Я люблю тебя больше всех на свете

Убей тринадцать ведьм,

сгори на костре

и утони в озере звезд —

и станешь повелительницей Порочных.

Laura Labas

LADY OF THE WICKED (BAND 1): DAS HERZ DER HEXE

Печатается с разрешения Piper Verlag GmbH и при содействии литературного агентства «Медиана»

Copyright © 2021 Piper Verlag GmbH, Mьnchen/Berlin.

В оформлении макета использованы материалы по лицензии ©shutterstock.com

© Новгородова Е., перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Мирра
Затишье перед бурей

Глава 1
Дарсия

В моей руке пульсировало сердце ведьмы.

Я сжала его.

Я чувствовала, что касаюсь человеческих внутренностей, и это ощущение заполнило меня целиком. Внутри поднялась тошнота.

Но сейчас любой признак слабости мог оказаться губительным, поэтому я глубоко вдохнула через нос и задержала взгляд на лице ведьмы. Ее рот был широко распахнут, в глазах отражалась моя темная маска, казавшаяся искаженной и вселяющая ужас.

Я улыбнулась.

– Ты оказалась в неподходящем месте в неподходящее время, – произнесла я, хотя это было не так. Я следила за ней неделями, пробиралась в ее квартиру днем и подстерегала ее в засаде по ночам. В конце концов, не осталось ни одной области ее жизни, которая была бы мне неизвестна. Ни одной ее тайны, которую я бы не раскрыла. Ни одного ее вздоха, который ускользнул бы от меня.

Я засекла ведьму за несколько недель до этого, случайно, когда выходила из кафе. Одного взгляда поверх стаканчика с кофе в ее ледяные глаза мне хватило, чтобы понять, что она занимается магией. Оглядевшись вокруг, я заметила парочку, которая ссорилась на повышенных тонах. Когда эти двое громко обменялись ужасными ругательствами и разошлись, на темных губах ведьмы появилась улыбка. Ведьма была разрушительницей спокойствия, которая вмешивалась в жизнь ничего не подозревающих людей.

Я последовала за ней из Французского квартала Нового Орлеана на Эспланада-авеню, и мои опасения подтвердились. Ведьма принадлежала к одному из шабашей, занимавшихся исключительно черной магией. Для нее это означало безграничную власть – а для меня?

Для меня она стала следующей жертвой.

Я ощутила на руке теплую кровь.

И одним резким движением вырвала сердце из груди ведьмы.

Последнее усилие. В следующее мгновение безжизненное тело сползло в сторону, а я бросила взгляд в зияющую темноту переулка с гиацинтами в палисадниках.

Еще одно сердце. Еще один шаг к моей цели.

Пронзительный женский смех вернул меня к действительности, и я с ужасом поняла, что задремала.

Нахмурившись, вспомнила, где я и что здесь делаю. Я сидела на корточках, втиснувшись между темно-синим джипом и стволом большой туи, и наблюдала за тринадцатой и, следовательно, последней ведьмой, нужной мне для осуществления моего плана.

К сожалению, она скрылась в белом оштукатуренном домике с полуразрушенным крыльцом уже довольно давно, и в итоге я проиграла борьбу с собственной усталостью.

С открытыми глазами перенеслась в прошлое.

Когда я почти разогнулась, чтобы встряхнуться и размять затекшие конечности, снова услышала смех и сразу же вернулась в укрытие. Ведьма, Джемма, вышла из дома. Одной рукой она закрывала синюю входную дверь, другой поднесла к уху телефон. Опять послышался ее смех, и по доносившимся до меня обрывкам разговора я поняла, что беседа подходит к концу. Она пожелала кому-то приятного вечера и повесила трубку.

В пальцах у меня покалывало.

Я последовала за Джеммой по ярко освещенной улице, перебегая от тени к тени и чуть пошатываясь, так как колени у меня все еще дрожали, и лихорадочно раздумывала, нет ли причин не заканчивать это дело именно сегодня. Конечно, на Джемму и наблюдение за ней я потратила не так много времени, как на двенадцать ведьм до нее, однако теперь я знала о ее повседневной жизни, о ее черной магии и подозревала, что, кроме ведьм ее шабаша, у нее не было никаких социальных контактов. Это вполне можно сделать сегодня.

Я могла бы завершить первый этап ритуала, получив ее сердце.

Прямо сегодня ночью.

Когда Джемма свернула на темную улицу, на одной стороне которой высились глухие стены домов, а другая граничила с берегом Миссисипи, сердце у меня заколотилось быстрее. Джемма чувствовала себя в безопасности. Если учесть, что ей сорок два, и как ведьма она одарена весьма умеренно, она была слишком уверена в себе. Пепельно-русые волосы стянуты розовым бантом – единственное цветовое пятно, которое она себе позволила. Остальную часть ее наряда составляли брюки из серой ткани, серое пальто и серые ботинки. Ничего бросающегося в глаза. Ничего такого, что могло бы обозначить ее как злую ведьму. Тем не менее, я знала, что на ее коже было несколько татуировок. Ведьмы разных шабашей, как правило, именно так отмечали друг друга, чтобы сделать свое вечное членство узнаваемым.

Я прижалась к стене в начале улицы и посмотрела на собственные татуировки, украшавшие мои руки. На тыльной стороне левой ладони красовалась большая голова оленя, а каждый палец был усеян рунами, символами стихий и определенными заклинаниями. Штрихи, глаза, стрелки, точки и круги. Все они так или иначе несли глубокое магическое значение и защищали меня от большинства заклинаний, если ведьмы и вайзы (ведьмы, обладающие особым даром колдовства), захотят их против меня использовать.

Джемма стояла лицом к берегу и смотрела на спокойную воду. От полумесяца шел яркий свет, прямо на поднимающийся ночной туман.

Я позволила себе какое-то время с восхищением любоваться этой картиной.

Местность была достаточно удалена от Сент-Чарльз-авеню, где обычно бродили ведьмы из разных шабашей, конечно, если они не рыскали на каком-нибудь кладбище из имеющихся в городе восьмидесяти. В непосредственной близости от нас не было ни души.

Сейчас.

Я взяла в руки одно из заклинаний, аккуратно упакованное в джутовый мешок размером с ладонь, прикрепленный к моему поясу. Заклинания состояли из минеральных и растительных компонентов, которые в результате длительной обработки становились единым целом. Я медленно сняла со шлевки брючного ремня нужное заклятие. Будучи ведой, то есть лишь наполовину ведьмой, я не очень хорошо умела работать с проклятиями и заклинаниями. Скорее моей специальностью было снятие проклятий и исцеление от физических недугов. Однако, хорошо подготовившись, даже я смогу навести оцепенение и лишить возможности двигаться. Книга трехсотлетней давности для ведьм Вуду до сих пор хорошо помогала мне в этом. Я сделала шаг вперед, оказавшись тем самым в поле зрения ведьмы.

Больше для меня не существовало Джеммы.

Это уже не конкретный живой человек.

Мне нужно видеть в ней только злобную ведьму шабаша, чтобы сделать то, что нужно было сделать.

На меня нахлынули воспоминания о последних двенадцати случаях. Кровь. Столько крови. Каждый раз пронзительный крик и мольбы, которые невозможно себе представить. Теплые сердца моей руке, неистово бьющиеся словно маленькие птички. Запах свежей земли и безграничный поток силы, высвобождаемый древней магией …

– Кто?.. – Заметив мое движение, она повернулась ко мне. – Дарсия? Что ты здесь делаешь?

Удивленная, я остановилась. Я не ожидала, что она меня знает. И это стало моей большой ошибкой.

«Ты действовала слишком поспешно. Ты не предусмотрела, что она могла слышать о тебе, видеть тебя раньше».

Это ничего не меняло. Я должна была сделать это сегодня, сейчас, иначе вся моя подготовка пойдет коту под хвост. Я еще крепче обхватила мешочек с заклинанием и ощутила исходящее изнутри него некое покалывание. Заклинание было настолько мощным, что, оказавшись взаперти, через какое-то время начало проявлять нетерпение и пытаться вырваться наружу. Как зверь в клетке.

Я приготовилась наложить заклятие на мостовую между нами, чтобы, не откладывая, приступить к делу, но тут послышались громкие шаги. Джемма тоже обернулась на эти звуки, и ее взгляд остановился на ком-то, кто приближался ко мне сзади.

Пришлось поспешно сунуть жалобно извивающееся заклинание обратно за пояс, иначе, если придется что-то объяснять, я окажусь в сложном положении. Через несколько секунд из-за стены тумана появилась фигура Тино. Каждый его шаг заставлял землю дрожать, хотя для лесного тролля он выглядел не таким уж громадным.

– Тино? Откуда ты здесь? – ошарашенно воскликнула я, и сердце у меня екнуло. Возможность упущена. Происходящее в ближайшие минуты можно предвидеть даже без помощи ясновидения.

Джемма меня узнала. К тому же, теперь она знает, что мой Тино – лесной тролль, даром что он скрывался под личиной огромного неотесанного мужика. В своем истинном облике он появлялся только в закрытых помещениях и среди подобных ему. Но от его естественного вида кое-что оставалось – черные гладкие волосы, широкие плечи и изборожденное морщинами лицо с приплюснутым носом, который выглядел так, будто когда-то получил сильный удар. Длинные ноги Тино обтянуты темными брюками, из-под которых выглядывали замшевые туфли. Подошвы у него очень быстро снашивались, и обувь я покупала ему каждые три месяца.

Великан с нежной душой не позволил бы мне убить ведьму в его присутствии, и она теперь отправится на свой шабаш, чтобы рассказать другим ведьмам о странной встрече с разрушительницей проклятий и ее троллем.

И это будет конец.

Джемма избежала верной смерти благодаря моему другу.

В глубине души я проклинала его. Конечно, без использования магии.

– Вила, – окликнул Тино.

Джемма воспользовалась представившейся возможностью и покинула неосвещенный переулок. Напоследок она бросила на меня подозрительный взгляд через плечо.

Во мне кипела ярость, но я сдерживалась, поскольку была обязана Тино жизнью. Он был моим другом и знал каждый из трех моих секретов.

Во-первых, меня изгнали из Вавилона, и сделала это королевская семья лично.

Во-вторых, в первое время пребывания в Новом Орлеане я работала на Седу.

И в-третьих, я собиралась стать повелительницей Порочных.

– Что ты натворил, Тино? – пробормотала я срывающимся голосом. – Джемма сейчас расскажет обо мне своим ведьмам, и если вскоре она исчезнет, подозревать будут меня. Они все в курсе, что я обычно избегаю встреч с ведьмами шабаша. Мне придется искать себе новую жертву.

– Вила, – повторил Тино, протягивая ко мне свои лапищи. Только сейчас я поняла, что он в них что-то держал.

Это была вила, лежащая на каком-то покрывале, и ее кожа была белой как простыня. Однако что меня по-настоящему шокировало, так это ее коротко стриженые волосы.

Я мало что знала об этом народе. Вилы – женские духи природы, живут исключительно группами и связаны с водной стихией. Известно, что они – миниатюрные девушки дивной красоты, с прозрачными телами и длинными волосами. Потеря одной-единственной пряди уже означала их немедленную смерть. Но хотя эта вила явно потеряла не одну прядь, ее полупрозрачная грудь все еще двигалась в ровном, правда, замедленном ритме. Она была жива.

– Она практически мертва, – тем не менее сказала я, скрестив руки на груди. Прохладный ветер забрался под мою длинную юбку, заставляя дрожать от холода.

Я опустила руки и потеребила пирсинг в пупке. Защитный кулон, который мне подарила Седа.

– Вила, – он повторил, как заезженная пластинка. Тино редко произносил предложения более чем из двух слов.

– Я знаю, что она вила, – раздраженно ответила я. В голове у меня бушевала буря, которую я спешно пыталась обуздать.

Еще не все кончено. Я могла бы найти новую жертву и завершить ритуал.

– Жить, – буркнул Тино и снова протянул ко мне вилу, не обращая внимания на гневное выражение моего лица.

Я со вздохом подняла глаза к небу и обреченно облизнула губы.

– Где ты ее нашел? – поинтересовалась я, одновременно показав ему на конец улицы позади него. Этим путем мы тоже могли добраться до дома.

– Эспланада, – выговорил он после нескольких неудачных попыток и бережно уложил изящное тело вилы на сгиб руки.

В том, что Тино притаскивает ко мне раненых тварей, не было ничего нового. Однако впервые его забота обратилась на «теневых сущностей». Так называли всех существ, не являвшихся людьми и не носивших в себе ведьминской крови.

На Эспланада-авеню рядом с креольским высшим классом поселились и Черные Шабаши. Они совершали свои ритуалы в огромных домах или черпали энергию на бесчисленных кладбищах. Я решила, что несчастье с этой вилой произошло из-за применения одного из этих видов магии.

Кому-то для ритуала понадобились волосы духа природы – и он взял их, не заботясь о последствиях. Он или она даже не удосужились проверить, умерла ли жертва.

– Ну ладно, я попробую ее оживить, – произнесла я. – Но не могу обещать тебе, что она справится, Тино.

– Оживить, – повторил Тино, и его походка сделалась более пружинистой. Явный признак того, что он снова был в хорошем настроении.

Я покачала головой. Наверняка вила все равно перестанет дышать еще до того, как мы достигнем улицы Дофин, на которой стоял мой дом. Брошенный в сторону Тино взгляд удержал меня от того, чтобы снова высказать свои опасения. У лесного тролля было слишком мягкое сердце.

И это одна из причин, по которой я до сих пор оставалась жива.

Глава 2
Валенс

Чудовище встретилось со мной взглядом.

Монстр был нарисован черным углем, и его изображение проявлялось по мере движений моей левой руки. Рисунок был запечатлен на бумаге по памяти. По моему отражению в зеркале…

Я решительно захлопнул скетчбук в кожаном переплете и оглядел спокойное кладбище Лафайет.

Ничего кроме серых надгробий, забытых гробниц и семейных склепов.

Уверенным движением я погасил магическое пламя, которое до этого времени служило мне светильником, чтобы я мог продолжать свою работу мастера.

Наверное, скорее работу монстра, цинично подумал я. Я спрыгнул с надгробия, служившего мне подиумом. Статуя Святой Елены осуждающе посмотрела на меня, но угрызений совести вызвать не смогла. Это уже успел сделать мой собственный эскиз.

Потому что это чудовище… это был я. Навечно заколдованный.

Было время, когда я в таком обличье каждую ночь бродил по Вавилону, нападая на людей, которые на следующий день уже не могли меня узнать. Крики моих жертв преследовали меня до тех пор, пока я не был изгнан и не покинул Вавилон, переселившись в Новый Орлеан.

С тех пор как я осознал, кем являюсь, пути назад не было – я больше не мог снова стать слепым и глухим.

Ты все еще не теряешь надежду, вспомнился мне голос, тихий и мудрый. Сколько лет уже я искал вайзу, заколдовавшую меня и тем самым отнявшую мою жизнь? Сколько недель я потратил на то, чтобы найти кого-то, кто мог бы мне помочь, и при этом не узнать, кто я такой? И откуда я родом.

Вздохнув, я решил покинуть кладбище и выбрал кратчайший путь. Я бы мог еще отправиться в Челюсть Дьявола, чтобы подтвердить некую очень важную информацию. Информацию, которую я наверняка мог бы найти уже несколько лет назад, если бы не был так погружен в жалость к себе.

Брат королевы – и его лучшая подруга отправила его в ссылку, чтобы ей не пришлось его убивать. Какое жалкое зрелище!

Татуировка в виде сердца горела, будто зная, что ей недолго оставаться на моей груди. Я потер ее рукой. Знак моего проклятия. Как я был наивен! Я предполагал, что проклятием будет именно этот знак, но он просто оказался еще одним способом издевательства надо мной. Нет, мое проклятие было у монстра под кожей.

Когда я шел по набережной, чтобы добраться до Челюсти Дьявола, с Миссисипи дул прохладный ветер. Челюстью Дьявола назывался игорный дом, принадлежащий моему другу Аднану Марджури. Он был единственным человеком в Новом Орлеане, знающим, что я проклят. И хотя он никогда не спрашивал меня, кто я такой, я подозревал, что ему известно, что Хиллс – не моя настоящая фамилия.

Кроме того, он один из немногих, у кого было несколько шпионов в Вавилоне, и для него было бы легко сложить два и два, когда стало известно, что брат королевы пропал, отправившись в длительное путешествие. Это надуманное объяснение моего исчезновения, если оно вообще кому-нибудь требовалось, выглядело еще более несерьезным из-за моего немедленного появления в Новом Орлеане. Конечно, сначала я скрывался, но жалость к себе заставила меня выбраться на улицу и, наконец, попасть в Челюсть Дьявола. Это заведение за ночь посещали более пяти сотен клиентов, которые ради игры лишались денег, имущества, а иногда и семьи. Последнего я бы хотел. Но мне это не суждено.

Кроме того, здесь происходили самые важные и секретные политические события теневого мира Нового Орлеана.

По какой-то причине Аднан принял меня, и между нами установилось нечто, похожее на дружбу, которой, впрочем, я никогда полностью не доверял. Прежде всего потому, что Аднан не делал ничего, не приносящего ему пользу, и я был уверен, что на мой счет у него есть планы, о которых мне не хотелось знать.

Мне было достаточно того, что приходилось постоянно скрываться от приспешников моей сестры. Она знала о моем проклятии и должна была меня уничтожить. Даже спустя три года после моего поспешного бегства она все еще искала меня.

Я вышел на улицу, где находились Челюсть Дьявола, бордель Морская Душа и разные другие нелегальные заведения, и почти все здесь обитавшие так или иначе принадлежали к теневому миру. Люди забредали сюда случайно и очень редко, и если они выходили из одного дома и шли к другому, то именно по той причине, что прекрасно знали о существовании ведьм и созданий из мира теней.

Бывший квартал красных фонарей в Сторивилле превратился в центр теневого мира, поэтому неудивительно, что Челюсть Дьявола не смогла втиснуться в один маленький дом. Игровой ад возвышался над Миссисипи на двух платформах. Две части этого здания, каждая из которых занимала четыре этажа, соединялись между собой крытыми причалами. Фасад выглядел сдержанно и элегантно. Изогнутые оконные рамы, белый известняк, облепленный внизу водорослями и мхом. Аднан ежемесячно тратил целое состояние на поддержание внешнего вида заведения в хорошем состоянии.

Поскольку мне уже не требовался золотой входной билет, чтобы проникнуть в здание, я миновал глазеющих ведьм и сверхъестественных существ и не стал пользоваться главным входом. С той стороны в здании обычно блуждало множество людей, и все комнаты бывали забиты.

Пройдя по покрытому черным ковром деревянному пирсу, я вошел в открытую боковую дверь, и тут же меня приветствовал широкоплечий мужчина. Я предположил, что это лесной или горный тролль. Он кивнул мне.

– Комната рун, – ответил он мне на не прозвучавший вопрос. Меня знал каждый из сотрудников Аднана, и он специально позаботился об этом, поскольку не все из них обладали безупречной репутацией и так или иначе могли облапошить собственных клиентов. Аднан не препятствовал этому, его это забавляло.

– Спасибо, – пробормотал я, проходя мимо него с высоко поднятой головой и стараясь не обращать внимания на чувство некоторой неловкости. Конечно, я был многим обязан Аднану, но Челюсть Дьявола хранила воспоминания, от которых я больше всего мечтал избавиться. Времена, когда все было таким черным и липким, что мне при любых обстоятельствах не хотелось бы туда возвращаться.

Кроме того, с момента своего изгнания я изо всех сил старался вести себя как все, чтобы не выделяться. Перестать быть привилегированным принцем и выглядеть как обычный неудачник.

Коридор, в который я вошел, ничем не отличался от остальных. Там были черные ковры, золотые канделябры на темных отделанных деревом стенах и высокие расписные потолки. Время от времени, когда я проходил мимо той или иной закрытой двери, оттуда доносились голоса или другие человеческие (а может быть, и нечеловеческие) звуки. Каждый раз я ускорял шаг, так как не чувствовал необходимости привлекать к себе чье-то внимание.

«Комната рун» была маленьким тронным залом Аднана. Он наслаждался ощущением власти, сидя на резном стуле с пурпурной подушкой. Там он мог с удовольствием смотреть свысока на тех, кто пришел попросить у него отсрочку погашения долга.

И сейчас он сидел в кресле в этой комнате с полом из искусственного мрамора и узкими окнами, открывающими вид на темную ночь. Его сокол, злобное создание с перьями сотни разных оттенков коричневого цвета, как всегда расположился на покрытом мягкой тканью плече хозяина и высокомерно разглядывал каждого гостя. На ноге птицы была изящная цепочка, прикрепленная к запястью Аднана. На том, как обычно, красовался яркий тюрбан, на этот раз фиолетовый; облаченное в темно-синее одеяние тело было обильно украшено сверкающими бриллиантами и золотом. Из-под подола сверкали дорогие восточные домашние туфли.

Аднан отвернулся от бедного существа, стоящего на коленях перед его троном, и взглянул на меня. В его глазах сверкали искорки, и я неслышно вздохнул. Слишком уж он наслаждался этим зрелищем.

– Я прощаю тебе твой долг, – сказал он просто потому, что у него не было желания продолжать дело с этим человеком. Тот тут же разразился громкими благодарностями и благословениями, которые Аднан смахнул свободной рукой, как надоедливых комаров. Затем он потер черную густую бороду и направился ко мне. Около двух десятков гостей не осмеливались обратиться к нему, расступались перед ним и делали вид, что ведут между собой ужасно важные разговоры.

– Ты выглядишь расстроенным, старый друг, – приветствовал меня самый опасный в Новом Орлеане человек. Или упырь. Потому что он не был человеком в прямом смысле этого слова. По его жилам текла кровь одного из старейших семейств упырей. Я мало что знал о его родословной, но это нередко становилось предметом слухов. Говорили, что общество упырей с неохотой мирилось с его влиянием. Хотя они ели трупы и не придавали значения перевоплощениям в разные обличья, когда того требовала ситуация, они считались довольно гордым народом.

Мгновение я наблюдал за Аднаном, потом перевел взгляд на сокола и серебряный кинжал с серпом на широком, украшенном драгоценностями поясе Аднана, свободно лежавшем вокруг его поясницы. Он никогда не рассказывал мне, почему на нем был этот кинжал, и всегда носил его с собой. В отличие от другого своего оружия, прикасаться к нему он не позволял никому.

– Тело еще одной ведьмы из шабаша выбросило на берег, – объяснил я, пока мы направлялись к выходу. – Скорее всего она мертва уже несколько недель.

– Дай угадаю… – Аднан приложил свободную руку к груди, – …без сердца?

Я кивнул:

– Похоже, количество черномагических ритуалов неуклонно увеличивается. Это не может означать ничего хорошего для нас и Нового Орлеана.

– Неужели тебя волнует, что это значит для Нового Орлеана? – живо поинтересовался Аднан, искоса бросив на меня недвусмысленный взгляд. Он знал, что я не считаю Серповидный город своим домом. Однако это не означало, что его судьба мне безразлична.

Мы шагали по длинному коридору и вскоре достигли оживленного игорного ада. Зала, где клиенты переходили от одних карточных столов и азартных игр к другим. В постоянном чаду от алкоголя, незаконных наркотиков и неутолимой жажде чего-то большего. Даже после крупного выигрыша. Даже после предельного максимума.

Я тоже когда-то был одним из них. Теперь черно-золотая отделка интерьера, сверкающие люстры и полуодетые дамы интересовали меня так же мало, как звон монет и шарканье пластиковых фишек. Только в кончиках пальцев чувствовалось покалывание, которое мне удалось тем не менее подавить. Я не мог позволить себе отказаться от своего замысла – спросить Аднана о той единственной информации, которая вернула бы мне жизнь.

– Аднан, – серьезно сказал я, когда мы достигли одного из многочисленных баров, где нас немедленно обслужили. Упырь заказал для нас обоих скотч, к которому я не притронулся. – Я здесь потому, что до меня дошли слухи об одной женщине.

– Ты знаешь, что это бизнес Седы. Морская Душа рядом, через дорогу, – пошутил Аднан, залпом выпивая свой скотч. Ястреб на его плече на короткое мгновение расправил крылья, будто не одобряя употребление алкоголя своим хозяином.

Я не отреагировал на шутку.

– Ходят слухи, что она лучшая разрушительница заклятий в городе.

– Да, это даже не подлежит обсуждению, – сразу подтвердил Аднан и опустошил и мой стакан со скотчем.

– Получается, ты знаешь, кого я имею в виду? – удивление заставило меня забыть осторожность. Я наклонился к Аднану и тут же был наказан за это громким клекотом сокола.

Я поспешно отшатнулся, с опаской глянув на птицу.

– Дарсия, веда и разрушительница проклятий, – задумчиво ответил Аднан, оглядывая заполненный зал. В мой нос проникали разные запахи, не всегда приятные, и я осознал, насколько здесь душно. Почувствовав первые капли пота на своем лбу, я вытер их тыльной стороной ладони.

– Аднан.

Неужели мне придется вытаскивать все это из него по крупинкам? Что ж, обычно он получал удовольствие, показывая мне, насколько я невежественен и насколько он всеведущ. Что в этот раз изменилось?

Когда его взгляд вернулся ко мне, он почти незаметно положил руку на серебряный кинжал.

– Седа уже довольно давно прожужжала мне все уши. Про нее. – Он сжал губы, будто удерживая себя от рассказа. Секундой позже это ощущение миновало, и его намерение относительно меня пропало. – Они с Дарсией дружат, и она хочет, чтобы я отправлял ей больше клиентов. Но зачем мне нужна свобода моих клиентов от заклятий? – Он развел руками. – Это делает их намного более легкомысленными. И означает для меня хорошие деньги.

– Это и есть причина, по которой ты ничего не говорил мне о ней все это время? – прошипел я, едва сдерживая гнев.

Я не мог поверить, что он скрывал от меня существование Дарсии, хотя знал о ней…

– Успокойся, старый друг, я исходил из предположения, что ты прежде всего хочешь найти ту вайзу, которая погубила тебя, – заявил он, не особенно обращая внимание на мой гнев.

У него не было причин опасаться меня. Мы были друзьями, и даже несмотря на то, что я ведьмак, в его собственном царстве мне нечего ему противопоставить. Будь я вайзой, все выглядело бы по-другому. Эти ведьмы способны творить магию, связанную с телом человека, но не сильны в обычных магических действиях. Вайзы умеют плести самые ужасные проклятия, но терпят неудачу в самых простых заклинаниях полноценной ведьмы. Тем не менее, они обычно считались более могущественными, чем веды, которых в просторечии называли «полуведьмами».

– Ты хочешь знать, где она живет? —

Я кивнул.

– Марко? – Кто-то появился за моей спиной, и я бы вздрогнул, если бы это не происходило постоянно. Тени Аднана двигались предельно тихо и очень незаметно. И хотя я знал, что его охранники всегда рядом, видел я их редко.

Марко был коренастым мексиканцем, а был ли он теневым существом или нет, с первого взгляда определить не удавалось. Он протянул мне сложенный листок бумаги, который я в недоумении взял. И увидел, что там написан адрес.

– Откуда ты знал…

– …что ты спросишь об этом? Не имел ни малейшего понятия. Но натура моих призраков такова, что они всегда на шаг впереди моих врагов, – прозвучал его загадочный ответ. Я взял записку и повернулся, чтобы уйти, но тут Аднан опять обратился ко мне.

– Валенс, одно предупреждение. За четыре года, прошедшие с тех пор, как она здесь живет, она не проронила ни единого слова о своем прошлом. Кого бы я ни спрашивал, никто никогда не видел ее раньше и ничего не слышал о ней.

– Это не редкость, когда кто-то из нас после изгнания из теневого города менял свою личность. Чаще всего так и происходит.

– Но до сих пор я не встречал никого полностью без прошлого.

Всезнающий Аднан наткнулся на окружающую ее бетонную стену. Исключительный случай.

– Значит, ты все-таки интересуешься ею.

– Меня всегда интересуют потенциальные союзники. Или враги. – Он испустил глубокий, немного театральный вздох. – Просто будь осмотрителен. Как я слышал, она не очень охотно разговаривает с настоящими ведьмаками и лицами мужского пола вообще.

– Я не собираюсь с ней разговаривать, – ответил я. – Будет достаточно, если она снимет заклятие.

Глава 3
Дарсия

Моя рабочая комната находилась на нижнем этаже дома, примыкавшего к Дофин-стрит. Ежедневно улица была переполнена туристами, которые снимали тысячи фотографий знаменитых французских балконов. В моем доме тоже был такой балкон (довольно заросший), которым я, в отличие от террасы на крыше, почти не пользовалась. Зачем сидеть там по вечерам и служить живой моделью для всяких туристов? Нет, спасибо.

Некоторые, вероятно, спросят меня, почему тогда я не переехала или с самого начала не выбрала другой район. Ответ был простым – мне тоже нравились балконы, выцветшие желтые и зеленые ставни, и самое главное, близость к Ройял-стрит, где было множество художественных галерей, антикварных магазинов и отличных ресторанов.

– Разожги огонь, – попросила я Тино, открывая неказистую деревянную дверь, на которой уже начал отслаиваться белый лак.

Мы друг за другом вошли в темную комнату. У изгнанников здесь создавалось впечатление, что они внезапно снова оказались в Вавилоне или одном из других теневых городов, откуда были высланы. Никакого электрического света, никакой современной мебели. Признаюсь, здесь я тоже чувствовала себя более по-домашнему, чем в остальных местах Нового Орлеана. Это было мое специально созданное убежище, и без него я бы давно сошла с ума из-за тоски по Вавилону и своей семье.

Семнадцать лет я прожила на родине, прежде чем меня отправили в изгнание. Я была обыкновенной школьницей. С обыкновенным надеждами. С обыкновенными мыслями.

До тех пор, пока я не оказалась втянута в этот кошмар.

Я подошла к массивному деревянному столу. Он был придвинут к левой стене и накрыт парусиной с многочисленными пятнами, на которой громоздилось множество посуды из стекла и металла и различные нужные ингредиенты. С потолочных балок свисали старые и свежие пучки трав, восковые свечи, которые я изготавливала для своих постоянных клиентов, чтобы защитить их от возможных заклятий, и сушеные цветы, нейтрализовавшие некоторые неприятные запахи. Запахи, которые источали мои пациенты. Снятие заклятий никогда не было приятным занятием, а иногда казалось просто отвратительным.

Пока Тино укладывал вилу на быстро созданное мной на высоком приставном столике ложе из разноцветных салфеток, я искала необходимые для настойки ингредиенты в темных аптечных шкафах. Сразу три этих массивных предмета мебели стояли у покрытых побелкой стен с поперечными балками, и в них хранились самые действенные ядовитые и целебные травы, зелья и амулеты, флаконы с красочными жидкостями, острые иглы, нити, плоскогубцы и другие инструменты, которые я часто использовала для небольших операций. В моей профессиональной области нужно быть готовой ко всему.

Я прошла мимо бычьего черепа, порошок из костей которого придавал особую силу снотворному, и клетки с чучелами ворон, чтобы достать банку с крупно нарезанной корой корня ибоги[1]. Положила несколько ложек коры в гранитную ступку, стоявшую на длинном рабочем столе. И прежде чем раздробить их, добавила немного нашатыря. Это, как я надеялась, могло помочь маленькой виле прийти в себя и начать бороться со своей травмой. Ингредиенты я нагрела на огне вместе с зеленоватым растительным маслом. После недолгого размышления добавила эссенцию мирры. Она должна обеспечить необходимое очищение от последствий любых заклятий. Кроме того, многим пациентам она помогала сосредоточиться на своем внутреннем мире.

В случае с вилой оставалась надежда на механизм самоисцеления.

Если честно, я не знала, что именно делаю. С людьми я придерживалась баланса трех дош[2], но у сверхъестественных существ организм часто работал иначе.

Пробуждающее зелье с таким же успехом могло ничем не помочь виле.

Когда жидкость начала шипеть, я сняла ее с огня и подождала несколько минут, пока она не остынет настолько, чтобы я могла влить ее в рот вилы.

Тино держал ее крепко, но все равно часть жидкости стекла у вилы по щекам. Я отложила пробирку в сторону и коснулась пальцем ее лба. Он был ледяным.

– Мне очень жаль, Тино, – тихо проговорила я. Его плечи поникли. – Она должна продолжать бороться, или она умрет.

– Бороться, – тут же откликнулся Тино, и его загоревшийся взгляд остановился на мне. – Как и ты.

Сердце у меня ухнуло вниз.

Слишком хорошо я помнила боль, переломанные кости и кровь. Кровь, которая была не только моей. Я тоже была таким сломленным существом, когда меня нашел Тино. И именно он подарил мне новую жизнь.

Тино, лесной тролль, с того момента ставший моим верным спутником. Моим ближайшим доверенным лицом.

– Не думай, что я забыла, как ты испортил мой план, – фыркнула я, чтобы прогнать нахлынувшие чувства.

– Ведьмы… Сердце, – выдавил он и снова повернулся к лежавшей без сознания виле.

– Совершенно верно. – Я подняла палец. – Из-за тебя последние несколько недель были потрачены впустую, и надо начинать сначала.

Вздохнув, я шагнула в сторону прибитой к стене ведьминой метлы, единственным назначением которой было зловеще выглядеть, и задействовала секретный механизм. Для этого мне пришлось повернуть металлический крюк один раз влево и два раза вправо, после чего щелкнул замок, и я смогла потянуть вперед за старинный портрет невысокой дамы. Позади картины открылись пять полок, на которых стояли тринадцать склянок. Двенадцать из них были наполнены прозрачной жидкостью, где пульсировали красные сердечки. Пустота тринадцатого сосуда будто издевалась надо мной. Разозлившись, я вернула картину на место. Мне не хотелось убивать, но это был единственный способ достичь моей цели.

– Если бы у тебя не было с собой вилы, – начала я, но мою ворчливую тираду прервал звон дверного колокольчика. Я обернулась и обнаружила, что в помещение входит парень.

Хотя я видела его впервые, я сразу поняла, что вокруг него как грозовые тучи вьются неприятности. Такие, как он, обычно не оказываются в моей рабочей комнате случайно.

Он был сравнительно высокого роста, с широкими плечами и узкими бедрами, и выглядел как настоящий атлет. Мрачные складки вокруг его губ заставили меня предположить, что он скорее увлекается боевыми искусствами, чем дурацкими практиками коррекции собственного веса. На коже бронзового цвета резко выделялись темно-синие глаза. Угловатую нижнюю часть лица покрывала щетина, а волосы были скрыты под бейсболкой козырьком назад. Он был одет небрежно и не особенно дорого, но было заметно, что его интересует, что на себя надевать.

– Мы уже закрыты, – быстро сказала я, прежде чем он успел открыть рот.

Лучше уж отказаться от платного клиента, чем снова обнаружить себя по горло в неприятностях, которые он принесет. Слишком уж острым был его взгляд, когда он осматривал помещение, а потом – меня.

Я вдруг показалась себе жалкой в потрепанной юбке и дырявой накидке.

– Неужели я не могу даже попросить тебя о помощи? – его голос был глухим и хриплым, будто парень не часто им пользовался. Он вызвал у меня неприятную дрожь.

Я подняла руку и указала на закрывающуюся дверь.

– Выходи.

– Я… – начал было он, но я не дала ему договорить и посмотрела на Тино, который понял мой намек.

Лесной тролль отошел от вилы и встал между посетителем и мной. Даже если этот незнакомец был ведьмаком, троллю он ничего не смог бы противопоставить.

Они невосприимчивы к заклинаниям и проклятиям любого рода.

– Немедленно! – подтвердила я, а Тино продолжал оттеснять незнакомца своими лапами. Бросив на меня последний мрачный взгляд, парень наконец вышел из моей рабочей комнаты.

Звякнул колокольчик, и Тино запер дверь.

– В ярости? – спросил Тино.

Я вздохнула и потерла лицо. По какой-то причине потенциальный клиент сразу же вызвал у меня тревогу. А я научилась прислушиваться к своим ощущениям. Что ему здесь было нужно? Посреди ночи? Он что, не знаком с правилами приличия?

– Оставайся здесь, – дала я указания лесному троллю, не ответив на его вопрос. Потом взяла в руки жестяное ведро, где хранила лопату и грабли, и отправилась на террасу на крыше. Лестница была узкой, к тому же почти рассыпалась, поскольку времени на ее ремонт я не тратила.

Я поднялась наверх по заскрипевшим под моим весом ступеням и вошла через деревянную дверь, в которую были вставлены два узких окошка.

Пока я не поставила жестяное ведро рядом с дверью и не зажгла одну за другой свисающие с деревянных кронштейнов лампы, мою террасу на крыше освещал лишь слабый лунный свет. Здесь я тоже отказалась от электричества.

Сделав глубокий вдох и ощутив запах растущих здесь ароматических трав и других растений, я сразу почувствовала, как улетучилась злость и улеглась вся моя нервозность. Я снова вернулась к своему «я».

К тому самому «я», которое я создала в Новом Орлеане, чтобы выжить.

В центре небольшой прямоугольной террасы на бетонном полу лежало несколько подушек и пледов. Все вокруг было заполнено керамическими горшками, что позволяло мне отгородиться от остального мира за пределами моего маленького оазиса.

У меня почти получилось представить, что я снова оказалась дома. В Вавилоне. Теневом городе, который был связан с Новым Орлеаном, но существовал в другом измерении. Всего существует двадцать пять теневых городов, и каждый из них привязан к городу в человеческом мире, как к якорю. Иногда по прошествии времени города-якоря менялись. То есть Вавилон когда-то действительно был связан с древним городом Вавилоном в мире людей, пока тот не был разрушен. Сферы связей сдвинулись, и Вавилон начал искать корни в других городах, а затем, наконец, оказался в Новом Орлеане. Грань между мирами здесь была такой тонкой, что иногда даже не требовалась магии, чтобы перепрыгивать из одного в другой. Но при условии, что тебя не изгнали ни из одного из них.

Как только я войду в Вавилон, меня найдут и отправят в заточение. И тогда исчезнет возможность быть просто изгнанницей, останется только пожизненное заключение.

Этого я хотела избежать при любых обстоятельствах. Меня изгнали несправедливо. И я хотела, чтобы об этом узнали все.

Я села, поджав под себя ноги, лицом к востоку, и сложила руки на коленях. Очень медленно я начала вдыхать через нос и выдыхать через рот, пока спокойствие не опустилось на меня, как покрывало.

Мне не нужно было закрывать глаза, чтобы увидеть потусторонний мир. Мир всех ушедших нашего рода. Мое убежище.

– Мне очень жаль, сестра, – пролепетала я, заметив тень на краю моего поля зрения. В этом городе мне не хватало магической силы, чтобы хорошо ее разглядеть. Когда я пыталась фокусировать на ней взгляд, ее облик становился размытым. Поэтому я продолжала смотреть на мандрагору. – Я была слишком нетерпелива, и я упустила ведьму. И потеряла ее сердце.

– Получится в следующий раз, – моя сестра Риэнн вздохнула, как ветер в эту беспокойную ночь. – Я буду ждать.

Звук ее голоса, ощущение ее близости придавали мне сил. Она была тем якорем, который держал меня в живых. Не в буквальном смысле. Ее облик, пусть даже в виде нечетких очертаний, напоминал мне о моей прежней жизни. О нормальной жизни и нашем смехе, который разносился по дому. О маме и папе, которые так сильно нас любили.

Мы все ни в чем не были виноваты.

Мы все страдали под игом лживой королевы.

– Но я так хотела, чтобы мне удалось завершить первый этап. – Я мотнула головой, прогоняя слезы. Мои слова и мое сердце были полны тоской, когда я думала, сколько времени я потеряла. Времени, которое ускользало от меня.

– Ты это сделаешь, как только наши боги увидят, что ты готова нести корону, – успокоила меня сестра, и ее силуэт сделался еще более расплывчатым. И я потеряла с ней связь.

– Я обещаю, что это произойдет скоро, – успела я выдавить, сжав кулаки. – Я стану повелительницей Порочных. Во что бы то ни стало.

Глава 4
Валенс

Я прижимал пачку замороженного гороха к поврежденной щеке и наблюдал за восходом солнца через единственное не тонированное окно в моем лофте.

Ошеломленный пренебрежительным поведением веды и ее лесного тролля, я буквально бегом отправился домой, во Французский квартал. Споткнувшись при выходе из ее рабочей комнаты, я неуклюже приложился к дверной раме. Что было позором для бывшего члена вавилонской городской стражи.

– Проклятье, – пробормотал я, кладя горох на приставной столик с мозаичной панелью. Я сидел на диване, согнув ноги. И уже полчаса не двигался с места.

За все годы моего пребывания в Новом Орлеане я никогда не встречал никого столь неучтивого из сообщества теневого мира. Тем более, если его или ее работа заключалась в том, чтобы помогать другим.

Тяжелая металлическая дверь отворилась. Я лишь покосился в сторону вошедшего, так как был только один человек, который без спроса мог прийти ко мне на чердак.

– Твоя разноцветная щека говорит о том, что все прошло не так хорошо? – Аднан, как упырь, почти не нуждался в сне, что делало его моим постоянным спутником, когда он не был занят в Челюсти Дьявола.

Уверенной походкой он пересек мою скудно меблированную квартиру, где имелись лишь широкая двуспальная кровать, комод, потертый кожаный диван и несколько маленьких столиков и стульев. Стены были из простого кирпича, пол – из бетона. Тем не менее я приложил некоторые усилия и прикрыл его несколькими коврами с блошиного рынка. С потолка на разной высоте свисали простые лампочки.

– Ты мог бы вообще-то предупредить меня о ее лесном тролле, – ответил я, кивком указав на стул рядом со мной. Аднан провел рукой по запыленному сиденью, прежде чем сесть на него в своем драгоценном одеянии. Сегодня он был без сокола.

– Черт возьми, он был огромным. Я даже не успел толком оглядеться там, не говоря уже о том, чтобы произнести хоть слово, прежде чем она меня вышвырнула!

– Хм, странно, – прокомментировал Аднан, положив ногу на ногу, так что сверкание украшений на его пурпурных туфлях меня почти ослепило. Однажды я попытался поговорить с ним о его выборе одежды, но он лишь задумчиво приподнял высокомерную бровь. Вне всякого сомнения, он находил мою одежду такой же ужасной, как и я – его наряды.

– Что именно? – я попытался дотронуться до своей щеки, чтобы оценить размер припухлости, и решил, что мне лучше продолжать прикладывать к ней горох.

Аднан усмехнулся.

– Что она может устоять перед твоей привлекательной внешностью, конечно.

– Ха-ха! – я закатил глаза. – Так легко я не позволю от себя отделаться.

– Уверен? – Аднан склонился ко мне, а первые лучи солнца раскрасили мой чердак золотистым светом. Его тюрбан сидел плотно, как обычно, скрывая от чужих взглядов черные волосы. В моем присутствии он уже не раз снимал свой головной убор, но рассматривал его как знак процветания, поэтому никогда не находился без него на людях. – У нее явно нет желания помогать тебе.

– Я не оставлю ей выбора, – решительно ответил я, отложил горох в сторону и поплелся к ванной.

– Знаешь что? – крикнул мне вслед Аднан. – Я думаю, что провожу тебя к ней. Сегодня ночью в Челюсти Дьявола не было ничего особенно захватывающего. И мне бы не помешало развлечься.

Если Аднан находил что-то «не особенно захватывающим», это означало, что были избиения и кражи, но не убийства. Он все-таки был упырем, а они любят трупы.

Приняв душ, я вернулся к Аднану, который откуда-то наколдовал завтрак. Вероятно, за ним следовал его телохранитель Марко. Я отхлебнул свежевыжатого апельсинового сока и взял круассан, после чего спустился по пожарной лестнице с идущим по пятам Аднаном. Для обычной суеты во Французском квартале было еще слишком рано, но пройдет немного времени, и асфальт начнут царапать стулья кафе и ресторанов, а повара будут обсуждать ежедневное меню со своими шефами.

Поскольку Аднан терпеть не мог автобусы и вообще любой общественный транспорт, мы прошли почти две мили до улицы Дофина пешком. Возможно, потеря времени из-за этого окажется нам очень кстати. Может быть, разрушительница проклятий уже проснулась, и я не окажусь тем, кто ее разбудил. Хотя я с трудом мог представить ее спящей. Она виделась мне вечно настороженной фурией. Я улыбнулся про себя.

Она может быть какой угодно фурией, главное, чтобы освободила меня от заклятия.

Однако шансы на то, что она мне поможет, очень невелики. Она даже не поинтересовалась, какого рода на мне заклятие. Могло быть и хуже, и в случае катастрофы мне оставалось бы жить всего несколько часов. Что это за человек, что за ведьма, чей бизнес заключается в помощи другим и у которой нет ни унции сочувствия?

К сожалению, чтобы продолжить действовать, сначала придется найти ответ на этот вопрос. Ведь вполне возможно, что она просто мошенница. Тогда было бы лучше не тратить на нее время и вместо этого отправиться на поиски настоящего разрушителя проклятий.

Мы добрались до здания с облупившейся краской цвета пламенного заката. Аднан скептически уставился на заросший палисадник, а затем внимательно осмотрел чугунную ограду, на которую я едва обратил внимание во время своего последнего визита.

– Интересно, – пробормотал Аднан, потирая бороду. – Многие заклинания она сюда не прикрепила, а все имеющиеся не особенно сильны.

– Зачем ей вообще это делать? – я посмотрел через его плечо на фасад и вверх, на дымоход, из которого прямо в наступающую дневную жару клубился непрекращающийся дым. Уже сейчас я чувствовал зной, который в течение следующих нескольких часов еще усилится.

– Защита, старый друг, защита. —

Он поднял плечи, отвернулся и еще раз помахал мне на ходу:

– Успеха, и не обделайся, когда она на тебя взглянет.

Я не стал его задерживать. Аднан всегда делал непостижимые вещи и никогда не объяснял их. И на самом деле я был очень рад, что переживу предстоящее безобразие без него в качестве свидетеля.

Еще раз глубоко вздохнув, я двинулся по узкой гравийной дорожке к входной двери. Это глупо, но я уже почти боялся снова столкнуться с ведой, ее недружелюбие произвело неизгладимое впечатление в самом прямом смысле этого слова. Я на мгновение коснулся своей щеки и вздрогнул, снова почувствовав боль.

Если бы я по-прежнему был принцем Вавилона, бояться пришлось бы именно Дарсии. Однако мы находились не в Вавилоне. Поэтому, наверное, мне лучше играть по правилам.

Демонстрируя воспитанность, я использовал медный дверной молоток. Во время первого своего визита я не обнаружил звонка, а увиденное в помещении подсказало, что она относилась к электричеству так же, как и большинство изгнанников. Электричество враждебно магии. Нередко оно уничтожает хитрые заклинания и изменяет их результат. Это было одной из причин, по которой в теневых городах им не пользовались. Другой причиной было то, что никому из нас не требовалась электроэнергия. Все происходило благодаря нашей магии, так что даже септы – немагические существа, жившие в этих городах, обходились без электричества и не испытывали недостатка в комфорте.

Когда на мой стук никто не ответил, я повернул латунную дверную ручку и вошел в полутемное рабочее помещение. Только благодаря тлеющему огню можно было понять, что в доме кто-то есть.

Там было несколько столов, полок и стульев, и все поверхности были покрыты медицинскими предметами и ингредиентами. Пока я пересекал комнату, мне пришлось задеть дюжину свисающих с потолка пучков трав.

В общем, эта комната напомнила мне о доме. Странно, что после всех прошедших лет именно это место пробудило во мне такое чувство. Я подошел к высокому столу, на котором лежало несколько салфеток, а посреди них лежала бледная вила. Она тихо застонала.

– Кто ты такой и что ты делаешь в моем доме?

Ох-ох.

Медленно и с поднятыми руками я обернулся.

Веда Дарсия стояла передо мной со скальпелем в левой руке. В правой она держала лежащий на черном камне желтый сальмиак[3], который обеспокоил меня больше, чем нож. Сальмиаки использовались как для исцеления, так и для заклятий.

– Я клиент, – сказал я как можно спокойнее. Мой взгляд переместился с ее татуированных рук на пупок, видневшийся между темно-зеленой юбкой на бедрах и серым топиком. Он был проколот, и я был почти уверен, что кулон в нем служил ей защитой. Несмотря на ее наполовину распущенные, наполовину заплетенные темные волосы и легкий румянец на щеках, она не показалась мне особенно заботящейся о своем внешнем виде. Похоже, все в ее облике служило какой-то цели. Сумки на ее поясе, наверняка содержащие настойки и травы, татуировки с магическими рунами на руках, множество золотых сережек с ведьмовскими символами и браслет на предплечье, который, похоже, был вырезан не из простой древесины. Предположительно из куска священного дерева. Только пирсинг в носу выбивался из общего смысла и, как я предполагал, не обладал магическими, укрепляющими или защитными свойствами.

– Ты ведь разрушительница проклятий, не так ли?

Вила позади меня снова застонала, и взгляд Дарсии мгновенно переместился с меня на нее.

На ее лбу появилась очаровательная морщинка. У нее был темный южный цвет лица, вероятно, ее предки откуда-то из Испании. У многих в Новом Орлеане и Вавилоне корни тянутся в те края.

– Что ты наделал?

Она не дала мне времени объясниться, а поспешила мимо меня и отложила оба своих оружия, чтобы позаботиться о виле. Кончиками пальцев она коснулась лба и щеки девушки и подождала, пока маленькая грудная клетка поднимется и опустится. Карие глаза Дарсии оставались устремленными исключительно на пациентку. Мне показалось, что она забыла обо мне, и я уже начал подумывать о том, чтобы каким-то образом привлечь ее внимание, когда она снова повысила голос. Все еще не глядя на меня.

– Ты тот, кого я вчера выставила, не так ли?

Я внутренне напрягся.

– Да, правильно.

Она вдруг подняла голову, и я застыл под ее пронзительным взглядом.

– Ты не должен был возвращаться.

В мгновение ока она снова схватила сальмиак и бросила его в меня. Едва он коснулся моего плеча, как рассыпался в прах, осыпал пылью мое тело и приковал меня к месту.

Замечательно. Она наказала мою неосторожность и наложила на меня еще одно колдовство. Сказочная разрушительница заклятий.

Глава 5
Дарсия

Не зря я далеко обхожу мужчин-ведьмаков. Как правило, они тщеславны, самолюбивы и стремятся все контролировать.

Никто из них никогда не признался бы, что он в какой-то области хуже, чем веда, наполовину ведьма.

И я серьезно! До сих пор не встречала никого, кто доказал бы мне обратное, и этот экземпляр тоже явно не начал бы с этого. Конечно, он выглядел невероятно привлекательно с этой его очаровательной улыбкой, смуглой кожей и холодными голубыми глазами, но мне виделось в нем гораздо большее, чем все это.

– Зачем ты это сделала? – в ужасе спросил он. Заклятие сальмиака продлится всего несколько минут, о чем ему знать не стоит. Кроме того, мог бы порадоваться, что я выбрала сальмиак, а не скальпель.

– Разве ты не выбрала своей работой помогать людям?

В явственном гневе я закатила глаза.

– Помогать? – прошипела я. – Ты проник в мой дом, как подлый преступник. Дважды, если мне позволено будет заметить. И ты говоришь о помощи?

– Дверь была открыта! – возразил он в сильном раздражении. От ярости даже его голос изменился. Ну вот, наконец он показал свое истинное лицо.

– С каких это пор открытая дверь является приглашением?

– Это твой бизнес, повторяю, о боги! – мне было заметно, как он борется с колдовством сальмиака. На его лбу появилось несколько морщин, а на висках выступил пот. – Я всего лишь клиент. Как и все остальные. Ты даже не спросила, что у меня случилось. Что ты вообще за целительница? – произносил он в ярости, и это было бы забавно, не будь у меня других забот, кроме как заниматься высокомерным сукиным сыном.

Я приблизилась к нему настолько, что кончики наших носов почти смогли бы соприкоснуться, не будь он на голову выше меня. Вместо этого я подняла взгляд, пока мои руки обыскивали переднюю часть его куртки. Наконец я полезла левой во внутренний карман.

– Как и все остальные? С первого взгляда я увидела, что ты не принадлежишь к низшему классу ведьм и не являешься теневым существом, – возразила я, рывком вытащив маленькую записную книжку, очертания которой вырисовывались на ткани куртки. – Твоя одежда, хотя и не очень современная, выглядит слишком новой. Ты даешь себе труд пользоваться одеколоном, а твой подбородок выглядит недавно выбритым. Никто из моего обычного круга клиентов не проявляет такой уверенности в себе, как ты. Как будто весь мир лежит у твоих ног. Вероятно, тебе это привили в детстве. И хотя теперь ты можешь рассчитывать только на себя, твой взгляд на людей низшего класса остался таким же.

Я отвернулась и открыла записную книжку.

– Не делай этого, – предупредил он меня. Или это была просьба? Я решилась взглянуть через плечо. То, что я увидела на его лице, потрясло меня, потому что я рассчитывала на все, что угодно. Действительно на все, но не на… стыд. Это меня так поразило, что я действительно захлопнула книжку.

– Что… – начала я, но тут вила снова застонала, и я вспомнила, что на самом деле заставило меня вернуться в рабочую комнату. Я положила книжку на угол загроможденного стола и посмотрела на вилу, чьи веки затрепетали и приоткрылись.

– Это невозможно.

Независимо от того, что я сказала Тино, вила не должна была пережить нападение. Она получала жизненные силы из волос, а их кто-то отрезал.

Я поспешно налила еще пробуждающего зелья, которое помогло ей наконец прийти в себя. Словно почувствовав это, Тино вошел в рабочую комнату. Он бросил на нашего клиента беглый взгляд и встал рядом со мной.

– Где… я? – прошептала вила удивительным грудным голосом.

– У меня дома, – тихо ответила я и улыбнулась ей. Тино покачал головой, и я скрыла улыбку. Лучше ограничиться словами. – Как ты себя чувствуешь? Ты знаешь, кто ты такая? Ты можешь вспомнить, что произошло?

Вила перевела взгляд с меня на Тино и снова на меня.

– М-меня зовут Арнаментия. Я… я… – ее нижняя губа задрожала, но она тут же снова взяла себя в руки. Хорошо. Это показало ее силу. Она не позволяла себе сдаться.

– Мои сестры, они изгнали меня после того, как я… я нарушила самое важное правило.

– Ты влюбилась в человека?

Она кивнула:

– Он был одной из наших жертв. Мы хотели бежать вместе, но нас разоблачили. Своим пением они изменили его воспоминания и изгнали меня из круга, оставив меня одну… я…

Если вилу исключают из круга сестер, это равносильно смертному приговору. Волосы вил обладают магическими свойствами и продаются на черном рынке за большие деньги. Сестринство было почти непобедимым, но одна-единственная вила? Легкие деньги.

– Через несколько дней после этого я почувствовала, что меня преследуют, – она всхлипнула, и на мгновение ее тело замерцало, прежде чем снова стать обычным и полупрозрачным. Словно оно было наполовину в этом мире, наполовину в потустороннем. – Потом кто-то напал на меня словно из ниоткуда и… он отвел меня в темное место, где он… мои волосы… – от ужаса ее голос стал высоким, и она впервые прикоснулась к стриженой голове маленькими ладошками. После чего расплакалась.

– Я еще жива?

– Это удивительно, но да, – подтвердила я, заслужив фырканье со стороны, где стоял клиент. Наверное, я казалась ему слишком бесчувственной, но на мой взгляд, Арнаментии нужны были жестокие факты, а не пустые слова, которые на вкус напоминают мед, а в конечном итоге вызывают боль в животе.

– Этот… неизвестный просто отрезал тебе волосы или…

– Это было во время ритуала. – Она сжала свои полные губы, и ее фиолетовые глаза замерцали. – Жестокого, темного, болезненного.

– Итак, он знал, что делает, и мы можем предположить, что он использует волосы в своих целях и не хочет продавать. По крайней мере, не все.

– Это плохо, да? – краем глаза я отметила, что клиент тем временем снова смог пошевелить плечами. Еще немного, и колдовство полностью перестанет на него действовать.

– Никто из тех, кто крадет волосы вилы, не имеет в виду ничего доброго, – подтвердила я.

– Воняет, – прокомментировал Тино, указывая жестом руки на нашего клиента. Изумленная, я подняла брови. – На тебе лежит тяжелое заклятие.

– Он может его унюхать? – клиент смущенно посмотрел на Тино.

– Нет, просто ему не нравится твой одеколон.

– Я протянула указательный палец и коснулась его запястья, тем самым избавив его от остатков действия сальмиака. Пентаграмма на средней косточке пальца помогла сфокусировать для этого мою слабую магию.

– Спасибо, – буркнул он, разминая конечности, будто не двигал ими уже несколько часов. От него по-прежнему веяло какой-то драмой. Ну, прелестно!

– На этом мы остановились. Вот почему я здесь. Из-за заклятия, которое обрушилось на меня…

– У меня нет на это времени, – прервала я его и отвернулась, чтобы взять оружие.

У меня была перед глазами конкретная цель. Мне нужно выяснить, кем был этот неизвестный мне черный маг и что он задумал делать с волосами вилы. Возможно, если мне крупно повезет, на месте преступления я найду одну прядку. Она не была необходима для моей цели стать повелительницей Порочных, но могла бы кое-что облегчить.

– Ты можешь вспомнить точное место, где ты ее нашел, Тино? – вместо нескольких мешочков я взяла небольшую кожаную сумку, куда засунула сальмиак для заклятий и всевозможные целебные средства в склянках разного размера. Кроме того, на другой полке я разыскала свои скальпели и свечу Гоморры, которая, будучи зажженной, делала меня невидимой для любого нападающего.

Тино подошел к старой карте Нового Орлеана, висевшей на стене в рамке, и нажал толстым пальцем на Эспланада-авеню, угол Северной Рошблав-стрит.

– Сад, – выдавил он и снова повернулся к виле. – Менти.

Я мгновенно поняла, что сейчас он дал ей ласковое домашнее имя. Господи!

– Ты хочешь найти того, кто на меня напал? – спросила Арнаментия тихо. – А если он тебя одолеет?

– Этого не будет, – тут же отозвалась я.

– Ты что, своего рода мстительница за маленьких? – напомнил о себе незнакомец, о присутствии которого я совсем забыла.

Я бросила на него недовольный взгляд и не стала отвечать. Не важно, что он понял, насколько сложной оказалась ситуация.

С тех пор как я решила совершить ритуал, чтобы стать повелительницей Порочных, я пристально следила за всеми магическими действиями в Новом Орлеане. Я не могла позволить себе, чтобы кто-то узнал об этом или – что еще хуже – начал бы этот ритуал сам.

До сих пор я время от времени имела дело с результатами черномагических ритуалов, но это всегда было колдовство, которое могло быть связано с политической властью или личной местью. Но кража волос вилы говорила уже о другом уровне магии. Она не указывала прямо на ритуал для завоевания титула повелительницы Порочных, но, как и я, незнакомец или незнакомка могли осознать, насколько легче было бы провести этот ритуал с помощью волос вилы.

В отличие от меня, этого кого-то, к сожалению, ничто не удерживало от сбрасывания невинных в бездну.

– Позаботься о ней, – велела я Тино и шагнула через дверь, но клиент удержал меня за руку.

Не успев обдумать дальнейшее, я вывернулась из его хватки отработанным движением и хорошенько двинула ему по щеке кулаком другой руки, туда, где и так уже был синяк.

– Никогда больше не прикасайся ко мне!

– Ай, – воскликнул он преувеличенно громко. Не так уж сильно я ему и врезала. – Извини, я хотел… ты ведь не пойдешь туда сейчас одна, правда? – Он потер больное место, и оно стало выглядеть еще хуже.

– Мне не нужен рыцарь в блестящих доспехах, которого мне все равно придется спасать, – возразила я, торопливо шагая по тропинке к дороге.

– Я не рыцарь, – пробормотал он. – Но я последую за тобой. Это противоречит моим принципам – позволять женщине подвергать себя опасности в одиночку.

– Что за проклятье! – я заморгала от яркого утреннего солнца, которое отражалось от ставней только что открытых магазинов. Конечно, я не позволю этому незнакомцу преследовать меня, и не позднее, чем достигну Эспланада-авеню, избавлюсь от него с помощью свечи.

– Кстати, меня зовут Вэл, – представился он. – На самом деле Валенс, ну… имя слишком длинное на мой вкус, а в Новом Орлеане…

– Ты всегда так многословен? – огрызнулась я. Чего хотел этот тип… Вэл? Неужели висящее на нем заклятие было настолько тяжелым, что он не мог оставить меня в покое? Это казалось мне совершенно невероятным. С тех пор как я посвятила себя делу разрушения заклятий, мне не встречались смертельные проклятия. В отличие от городов теней, в так называемых якорных городах магия не была особенно сильной. Разумеется, и так можно было причинить много зла, но в стандартную программу проклятия худшего порядка не входили.

Искоса я бросила на него любопытный взгляд. Единственная возможность, которую я видела – что он был проклят не здесь, а в Вавилоне.

Покачав головой, я сосредоточилась на дороге и пересекла Дофин-стрит на перекрестке, чтобы сократить путь через узкую, заросшую плющом аллею.

– Я многословен? – повторил он и остановился, словно собираясь обдумать мой комментарий. – Я думаю, что если привыкнуть к твоему постоянному молчанию, то да.

Как же он действовал мне на нервы. Это было очередное подтверждение, что хорошая внешность – не показатель прекрасного характера. Если бы он был молчалив и сдержан, то…

Я услышала шипение за секунду до того, как почувствовала боль в бедре. Колени у меня подогнулись, и я сползла по стене слева от меня.

– Troi mois[4], – крикнул кто-то, и я мгновенно поняла, кто меня подкараулил.

Злость на собственную невнимательность помогла мне справиться с болью.

Трижды проклятый бог Луны.

Глава 6
Дарсия

Это было адски больно.

Даже когда я поняла, почему на меня напали, это не сделало боль менее невыносимой.

Брат моего последнего клиента из Морской Души послал мне еще одно предупреждение как знак приближающегося срока его кровной мести.

Теплая кровь просачивалась сквозь мягкую ткань моей юбки, окрашивая красным руки, которые я прижимала к ране.

– О боги, кто это был?

– Мой клиент…

Вэл внимательно огляделся, его руки сияли золотом, будто он каждую минуту выпускал из них два огненных шара. Камен давно смылся восвояси. Он сделал то, ради чего пришел. Напомнил мне, что через три месяца состоится наша схватка не на жизнь, а на смерть. Поскольку он и его брат принадлежали к общине ведьм Нового Орлеана, он подчинялся правилам, поэтому ему разрешили вызвать меня на дуэль только через три года и три месяца после убийства. Чего он не знал, так это того, что я намеревалась через три месяца уже стать повелительницей Порочных.

Тогда о конфронтации с ним вряд ли будет уместно заводить речь. Но сейчас… сейчас я была слабой, маленькой и жалкой, и чем ближе мы подходили к концу срока, тем более жестокими становились его предупреждения.

В Серой Книге Ведьм, нашем гражданском кодексе, было написано, что противникам не разрешается убивать друг друга до схватки. Однако оставалось неясным, в какой степени их нужно было оставить невредимыми. И об этом узнал Камен.

Troi mois. Три месяца.

– Он ушел, – успокоила я Вэла.

Окровавленной рукой я шарила в своей кожаной сумке, чтобы перебинтовать рану, и тут Вэл опустился рядом со мной на колени. Его пламенеющие руки вернулись к нормальному смуглому состоянию. Он удивительно мягко оттолкнул мои руки и уверенными движениями открыл сумку. Марлю и кровоостанавливающую настойку, которую я составила из тысячелистника и зверобоя, вытащил и положил на землю.

Я сделала глубокий вдох. Боль не овладевает мной. Я овладеваю болью.

Я не первый раз испытывала физические муки. И это не шло ни в какое сравнение с тем, через что я уже прошла.

Однако оказаться пронзенной стрелой не было приятно.

– Осторожно, – прошипела я, когда Вэл нащупал мое бедро. – Просто вытащи ее.

Он удивленно посмотрел на меня:

– Ты можешь истечь кровью.

В раздражении я подняла правую руку и ткнула указательным пальцем другой руки на тыльную сторону ладони:

– Видишь символ? – Там была конструкция из нескольких черных штрихов. —

– Это руна здоровья и жизненной силы. Она предотвратит кровотечение.

– Я знаю руны, – пробормотал он, и его рука сомкнулась вокруг древка стрелы. Он сдвинул черные брови, а я зажала между зубами кусок ткани. – Готова?

– Готова. – Я сжала губы вокруг ткани и вскрикнула, когда острие стеклянной стрелы еще раз пронзило мою кожу. В глазах у меня потемнело. Только благодаря железной силе воли я не потеряла сознание на месте.

Нам и без того стоит радоваться, что нас до сих пор никто не обнаружил, и мне не хотелось бросать вызов судьбе обмороком.

Я выплюнула изорванную в клочья ткань.

Не спрашивая разрешения, Вэл задрал мою юбку, чтобы перебинтовать меня. Я снова стиснула зубы. На этот раз не от боли, а от негодования. Однако я поняла, что он просто хочет мне помочь, и не протестовала, когда его умелые пальцы несколько раз обернули марлю вокруг моего татуированного бедра.

Стрела вонзилась прямо в лицо совы, и чтобы сохранить защиту и мудрость изображения животного, мне придется своевременно обновить татуировку. Что за досада!

– Ну, и кто на тебя охотится? – спросил Вэл, закрепляя повязку.

Тряпкой я стерла с рук кровь. Передала тряпку ему, и он сделал то же самое.

– Я убила его брата. Он хочет отомстить, – сжато изложила я злополучные факты. – Через три месяца он бросит мне вызов на бой.

– В Новом Орлеане практикуется кровная месть? – удивленно воскликнул он, помогая мне встать. Я чувствовала слабость в ногах, но затем сработала моя руна здоровья, оставив от ранения только пульсацию и пропитанную кровью ткань.

– Во всех ее удивительных и разнообразных проявлениях. – Я осторожно перемещала свой вес с одной ноги на другую, пока не ощутила, что разницы практически нет.

– Теперь ты можешь идти.

– Ты серьезно? – он встал передо мной. – Я помогаю тебе, а в благодарность ты все еще хочешь избавиться от меня?

– Ты наложил мне повязку, не более того, – проворчала я. – Не строй из себя моего спасителя.

– Я буду тебя сопровождать, – настаивал он, с вызовом глянув на меня. Он все еще был в темно-красной бейсболке, но впервые казался не смешным, а опасным. Козырек отбрасывал на его лицо темную тень. – Хотя я не считаю, что ты находишься в подходящем состоянии, чтобы отправиться на охоту за ведьмами.

– Это лучший момент. – Я смочила губы. – Черный ведьмак, вероятно, давно покинул место преступления. Но никто не уходит, не оставив следов.

Вэл посмотрел на меня:

– Как ты считаешь нужным. Леди – вперед.

– Я серьезно считаю, что ты можешь идти.

– Нет.

Он сжал губы. Я даже не смогла бы убежать от него, и свеча Гоморры стала из-за этого бесполезной. Она могла обмануть его только в том случае, если я находилась бы вне пределов его видимости.

Злясь на себя, я проковыляла мимо него. Вэл мгновенно догнал меня, поддерживая одной рукой.

– Надеюсь, я прав, – сказал он, и я пришла к выводу, что это единственная причина, по которой я разрешила себе принять его помощь. Обычно я не терпела прикосновений незнакомцев. Не потому, что это могло причинить боль, скорее из-за дискомфорта, вызванного моим давним пребыванием в Морской Душе. Эпизод моей жизни, о котором хотелось бы забыть.

Теперь, когда день вступил в свои права и манил жителей и туристов из нагревшихся зданий на улицы, нам пришлось довольствоваться узкими улочками и унылыми задворками. Это удлинило путь, но зато никто не бросал на нас косых взглядов из-за засохшей крови на моей темной юбке. Полчаса спустя мы наконец достигли перекрестка, на который показывал Тино.

Там друг напротив друга стояли разделенные улицей здания. Одно из них было кирпичным домом, разрисованным граффити. Перед ним – подстриженная лужайка, за забором кустарник, тоже постриженный. Здание было явно обитаемым.

Тяжело дыша и все еще опираясь на Вэла, я перевела взгляд на другую сторону улицы.

Второй дом был одноэтажным и деревянным. Он казался запущенным, большие участки серой краски на фасаде заплесневели, отслоились или поросли мхом.

Палисадник зарос и выглядел так, словно никто за ним не ухаживает. Даже окна дома смотрели на нас как пустые темные пещеры.

– Вот здесь, – провозгласила я и высвободилась из хватки Вэла, чтобы взглянуть на палисадник поближе. – Тино, должно быть, где-то тут ее и нашел.

– Здесь примяты цветы, – сообщил Вэл, указывая на место прямо перед собой.

Я поспешила к нему. Он был прав. На клумбе среди боярышника и ирисов выделялись явно следы ног Тино. Мой взгляд вернулся к дому. Я знала, что делать дальше.

– О нет, – воскликнул Вэл, схватив меня за плечо, но тут же отпустил, заметив мой взгляд. – Ты ведь не хочешь туда вломиться, или как?

– Если я правильно предполагаю, входная дверь даже не заперта, – успокоила я труса. Похоже, единственным его хорошим качеством были первоклассные навыки перевязки ран.

Мы обошли дом и очень осторожно осмотрели входную дверь, прикрытую сеткой от мух. Вэл отодвинул решетку, чтобы я могла с помощью руны на моем мизинце определить, ожидает ли нас заклятие, когда мы войдем. Я ничего не почувствовала, даже покалывания, после чего взялась за дверную ручку, повернула ее и толкнула дверь внутрь.

Когда мы вошли в сумрачный коридор, взметнулась пыль.

Я сразу ощутила запах ладана, который смешивался со спертым воздухом. Пока искала возможность открыть окно, заметила следы воска под ногами. Затхлый воздух был забыт, и я последовала за бежевыми каплями в соседнюю гостиную, которая по своим размерам была больше этой. Мебели там не было, стены были голыми, а дощатый пол в некоторых местах разрушен. В центре обнаружился начертанный белым мелом круг заклинаний, в середине него находились забытые свечи и латунная чаша, в которой явно что-то жгли. Кроме этого… не было ничего. Абсолютно ничего.

Я озадаченно опустилась на колени рядом с кругом, забыв о травмах. Провела подушечкой пальца по мелу, коснулась не до конца сгоревшей свечи и, наконец, понюхала чашу. Не осталось ни запаха, ни чего-либо еще, кроме черных следов огня.

– В чем дело? – поинтересовался Вэл. – У тебя странное выражение лица.

– Профессионал работал, – тихо ответила я, беспокойно прикусила нижнюю губу и еще раз огляделась. – Он точно знал, что может здесь бросить, при этом не оставив никаких следов. Как будто водит меня за нос.

– Но он вряд ли мог знать, что Тино найдет вилу, – засомневался Вэл.

Я поднялась и поморщилась, побеспокоив затянувшуюся на моем бедре рану. Теперь руна на моем пальце была слабо различима, поэтому остальным повреждениям придется заживать с обычной скоростью.

– Может быть, и не мог, – согласилась я, и тут же вздрогнула от скрипа половицы.

Мы с Вэлом одновременно посмотрели на дверь. Однако напавший на нас появился не оттуда.

Упырь свалился с потолка прямо между нами, с неестественно распахнутой пастью, в которой сверкали четыре ряда острых зубов. Он прорычал что-то непонятное и первым бросился на Вэла, который тут же принял боевую стойку. Его руки запылали, но у него не было времени, чтобы создать огненные шары. Одетый в какие-то лохмотья упырь не обратил внимания на предупреждение и погреб под собой Вэла.

Они неуклюже покатились по полу. Упырь, желавший впиться зубами в лицо Вэла, и Вэл, упирающийся руками в лоб и подбородок незнакомца, чтобы не допустить этого.

Они представляли собой почти забавное зрелище, и у меня закралась было мысль развернуться и уйти. Это уж точно избавит меня от Вэла.

Однако меня охватил приступ жалости.

Я схватила один из мешочков и открыла его. Тем временем Вэл испустил низкий рев. Они снова покатились по полу, и Вэл оказался над упырем. Он размахнулся и…

Удивленная, я застыла, не докончив свое движение.

– Ты убил его? – в ужасе спросила я.

– Он хотел убить меня! – задыхаясь, воскликнул парень, торопливо преодолевая расстояние между собой и безжизненным упырем, чья пасть наконец закрылась. Его разорванный жилет был пропитан кровью. Только сейчас я заметила торчащий из живота упыря кинжал.

– Проклятье!

Нахмурившись, я снова глянула на Вэла, который корчился, словно испытывал ту же физическую боль, что и упырь несколько мгновений назад. Я невольно шагнула в его сторону, и тут дверь распахнулась и раздались громкие шаги.

Через секунду мы обнаружили себя окруженными целой группой упырей.

– Ссаки вуду-ведьмы, – прорычала я, потому что мгновенно поняла, что это означает.

Один из упырей отделился от строя, а остальные продолжали строго смотреть на нас. Они еще не успели преобразиться в свой чудовищный облик, что я расценила как добрый знак.

Тот, кого я опознала как лидера по значку на кожаной куртке, наклонился к мертвецу, чтобы закрыть ему глаза. При этом он произносил слова на языке, который я понимала лишь отрывочно. Изучение лексикона упырей не входило в число моих хобби. Язык у них был слишком отрывистый и напоминал щелканье, и поэтому немного меня раздражал.

Вожак выпрямился, так что восьмиконечное солнце на его куртке блеснуло, отразив скудный свет в комнате. Его взгляд переместился с меня на Вэла, который тоже с мрачным видом наблюдал за происходящим. Даже если он и не понимал, что здесь происходит, то должен был догадаться, что это не означает ничего хорошего.

– У кого на совести мой генерал? – тихо спросил предводитель.

Я сделала шаг ему навстречу. Кольцо вокруг нас мгновенно сжалось, и я застонала. Они действительно были какими-то параноиками.

– Генерал? – язвительно повторила я. – Он вел себя не как генерал. И кто вы вообще такие? Это не территория Аднана Марджури.

– Аднан, – повторил лидер с такой же язвительностью, какая секундой раньше звучала в моем голосе. – Нет, эта территория принадлежит мне. Могу я представиться? Гарб Джудан. И вы убили моего генерала Гелиоса.

– Не беспричинно, будь уверен, – вмешался Вэл, который до этого просто стоял и молча следил за разговором между мной и упырем. – Он напал на нас ни с того ни с сего.

– Это трудно себе представить. – Джудан сделал движение рукой, которое должно было подчеркнуть смехотворность заявления Вэла. Кроме того, на его губах появилась улыбка, ясно дававшая понять, что думает о нас.

Во мне начал закипать гнев.

– Ваш генерал всегда ходит в таких лохмотьях? – бросила я, чувствуя, что здесь что-то неладно. Однозначно неладно. Рукой я показала на мертвого упыря. – Мы шли по следу темного колдуна, который где-то здесь обрезал волосы вилы. Что тут искал Гелиос, и почему он напал на нас?

– И как получилось, что вы оказались здесь так быстро? – добавил Вэл.

Улыбка Джудана угасла, а его зеленые глаза сузились. Он вдруг показался куда более опасным, чем раньше, и его вероятный возраст, около восьмидесяти лет, делал его смертельным противником. Упыри старели не так, как люди, и когда выглядели на сорок, часто были вдвое старше и, следовательно, находились в расцвете сил.

– Обстоятельства не имеют значения. – Этим он раздавил, как цветок в руке, последние следы надежды. – Поскольку у Гелиоса не осталось родственников, кровной мести требую я сам. На рассвете следующего дня мы будем сражаться не на жизнь, а на смерть. На кладбище Лафайетт.

– Что?.. – вскрикнул Вэл.

– Минуточку, – я вскинула руку. – Я не убивала твоего генерала. Это сделал в одиночку он. Валенс.

Джудан пожал плечами. Он был уже не так напряжен. Вызов прозвучал, и его не возьмешь обратно. – Увидимся на рассвете, Валенс. – Он рывком приблизился к Вэлу, схватил его руку и засучил рукав. Провел ладонью по его коже, и мне в нос проник запах горелого мяса.

Вэл был отмечен.

У меня заныла левая лопатка, словно мой собственный символ кровной мести почувствовал близость брата убитого. Камен поймал меня и пометил через несколько дней после смерти родича. Но в отличие от колдунов, упырям не нужно ждать мести три года и три месяца.

– Наслаждайся своим последним днем, ведьмак, – попрощался Джудан и вышел из дома, а его свита понесла тело генерала.

Вэл ошеломленно смотрел на знак упырей, красовавшийся на его предплечье. Красные набухшие линии.

– Что это за?..

Внезапно мое внимание привлекла паутина. Она шевелилась на углу дверной рамы от движения воздуха, вызванного появлением упырей.

Взволнованная, с бешено колотящимся сердцем, я протянула руку и схватила нити, отличавшиеся от остальных. Они были не белыми и липкими, а золотистыми и гладкими.

Единственная оставшаяся прядь волос вилы.

– Удачи, – пожелала я Вэлу через плечо и поспешно спрятала прядь.

– И это все? – у него еще хватило наглости добавить в свой голос укоризны. Как будто я ему была за что-то обязана!

Разозлившись, я повернулась к нему:

– Сопровождать меня – было твоим решением. Тебе и разбираться с последствиями.

Глава 7
Дарсия

Стиснув зубы, я продезинфицировала и снова перевязала рану. Хотя самые страшные последствия ранения моя магия залечила, когда дело касалось моего здоровья, я предпочитала ничего не оставлять на волю случая. Скользнула взглядом с собственного обнаженного бедра на гардероб с зеркалом в человеческий рост. Я отражалась там полуодетая, сидящая на краю бело-золотой кровати, которая, как и остальная часть моей спальни, походила на мебель в старофранцузском стиле. В глазах у меня горело, и под ними лежали темные тени, которые напомнили мне, что я уже довольно давно не спала.

Не то чтобы сон позволял хорошо отдохнуть… обычно мне приходилось падать из одного кошмара в другой. В вечном поиске света, прибежища, спасения.

Закрепив повязку, я поднялась и сняла с себя остальную одежду. Она образовала рядом с моими ногами небольшую кучу, об утилизации которой я позабочусь позже. Затем я подошла к раковине в примыкающей к спальне ванной комнате и начала смывать с кожи кровь и грязь.

Это занятие было настолько скучным, что мои мысли перескочили на другое. Собственно, на красавца-ведьмака, который уже не доживет до завтрашнего дня. Я не питала иллюзий, что он способен сразиться с упырем и победить.

Поскольку это противоречило закону, он не сможет использовать магию, а одних только кулаков будет недостаточно. Хотя он казался тренированным и умелым, упыри обладали острыми как нож зубами и могли выпускать и втягивать ороговевшие когти, что помогало им в бою.

Зачем Валенс последовал за мной? Будь я одна, сумела бы избавиться от упыря, не убивая его.

Единственным хорошим результатом нашего визита, похоже, были волосы вилы. Хотя какая-то часть меня подозревала, что вряд ли это случайность. Незнакомый ведьмак казался слишком сильным и расчетливым, чтобы оставлять после себя что-то ценное. Тем не менее я закрыла волосы в банке и положила их рядом с моими сердцами.

Напоминание. Обещание. И предупреждение о том, что мне следует быть осторожнее.

Однако при этом я не считала внезапное появление упырей случайным невезением. Неужели ведьмак планировал, что я убью упыря и, таким образом, умру сама? Но откуда ему было знать о моем желании увидеть место преступления? Единственным способом обеспечить это было бы устроить, чтобы Тино нашел вилу и принес ее ко мне.

Наверное, я просто стала параноиком.

Вздохнув, я положила мокрую мочалку рядом с тазом и начала тщательно наносить макияж. Румянец на щеках, стрелки вокруг глаз и накрашенные изогнутые брови. Постепенно исчезла я, и появилась холодная и расчетливая маска.

Я не тронула разноцветные нити в своих частично распущенных волосах, но провела щеткой по прядям, чтобы они были шелковисто-мягкими и спадали на мои обнаженные плечи.

Я опустила взгляд на свое тело.

Иногда я не узнавала сама себя, смотря на татуировки, украшавшие мою кожу в бесчисленных местах, касаясь оставшихся после случаев постоянной борьбы шрамов и проводя пальцем по линиям, которые определяли меня как женщину. Полная грудь, плоский живот и бедра, переходящие в длинные ноги.

Ноги, которые когда-то раздвигали многие мужчины, чтобы проникнуть в меня и забыться.

При этом они не замечали, что я и сама хотела забыться. Или им было на это наплевать. Искали просто тело. А не того, кто в этом теле находился.

– Си? – я услышала, как из коридора меня позвал Тино, будто прочитав все мои мечущиеся мысли. – Си-а?

– Я иду, – произнесла я срывающимся от слез голосом и побрела обратно в свою спальню. Торопливо натянула нижнее белье, юбку и топ. Мой стиль одежды никогда не менялся, но на этот раз я дополнила его ожерельем своей сестры. Черный кожаный ремешок, с которого свисал сжатый между стеклышками цветок. Мирт. Белый и чистый, будто его сорвали только вчера.

Тино ждал меня в коридоре. На его плече сидела Менти, которая все еще казалась бледной. Маленькой рукой она держалась за его воротник. Я не видела ее с тех пор, как ушла, так как по возвращении воспользовалась задней дверью, чтобы не волновать Тино. Однако взгляд на его лицо подсказал мне, что он почувствовал запах крови.

– В порядке? – спросил он и протянул мне руку, которую я на мгновение сжала. – Седа. Нахмурившись, я прошла мимо него вниз в рабочую комнату, где сразу же направилась к наполненной водой миске. И действительно, владелица Морской Души оставила мне сообщение. На поверхности проявились три белых кувшинки. Как только я коснулась их кончиками пальцев, они растворились.

– Приготовься, мы посетим мое прежнее жилище, – сообщила я.

Три розы означали раненую девушку. Я пристегнула пояс с основными снадобьями и инструментами, и мы втроем вышли из дома.

Одним движением левой руки я запечатала дверь.

Это не остановило бы ни одного грамотного колдуна, но это в мои намерения и не входило. Вход должен быть недоступен только для обычных людей. Все остальные пусть думают, что мне нечего скрывать.

И главное, что у меня нет никаких двенадцати ведьминых сердец.

– Тебе не следовало брать ее с собой, – назидательно сообщила я Тино, когда мы стояли перед Морской душой, ожидая, пока нас впустят.

– Я не хотела оставаться одна, – отозвалась Менти.

– Превосходно, – пробормотала я. Мне следовало ожидать, что она почувствует привязанность к своему спасителю и больше не захочет с ним расставаться. Теперь у меня появился сюрприз в виде вилы, которая в любой момент может открыть мою тайну.

– Она находится под твоей ответственностью, Тино.

– Тино, – подтвердил он серьезно и кивнул. И его маленькие глазки-пуговички хитро блеснули. Я чуть не расхохоталась во весь голос. Этот негодяй прекрасно знал, как можно мной манипулировать.

Наконец светло-голубые створки дверей распахнулись, и мы вошли в богато украшенный интерьер, который заставил меня по-настоящему содрогнуться, хотя прошли годы. Как всегда, здесь кипела оживленная работа, несмотря на то, что была только середина дня. В конце концов, клиенты, которые стремятся удовлетворить свои физические желания, существуют в любое время суток.

Мне было очень неловко проходить мимо золотых канделябров, заглядывать в салоны и сталкиваться со знакомыми лицами. На лбу выступил пот, но я решительно вытерла его.

Как бы мне ни было не по себе, я не хотела позволить воспоминаниям о своем недавнем прошлом захватить себя. Нет.

– Сюда, госпожа, – указала мне молодая девушка, одетая как служанка. Как видно, Седа при подборе персонала по-прежнему ориентировалась на определенный возраст. – Тролль пусть подождет снаружи.

– Конечно. – Я повернулась к Тино. – Встретимся у входа через полчаса.

Он почтительно склонил голову, что всегда делал здесь, чтобы показать всем, что я заслуживаю уважения. Иногда я задавалась вопросом, насколько многое он во мне действительно видит. И обо мне знает.

Я подождала, пока он свернет в следующий коридор, и вошла в комнату, дверь которой передо мной открыла прислуга.

Седа была одета в зеленовато-голубую мантию и ждала меня, стоя посреди комнаты. Одеяние облегало ее изгибы, как вода, больше подчеркивая, чем скрывая. Еще на ней красовалась корона из засушенных водорослей, которую ей подарил Аднан Марджури.

– Дарсия, – приветствовала меня русалка и протянула навстречу тонкие руки. Я ответила на ее приветствие и сделала это более сердечно, чем обычно. Независимо от того, какие воспоминания у меня были связаны с этим местом, Седа помогла мне, когда я была близка к гибели. Что я могла поделать, если она оказалась хозяйкой борделя, а не владелицей книжного магазина.

– Ты позвала меня, и я пришла.

Седа была прекрасной женщиной. Если только не подходить к ней слишком близко. Сейчас я руками могла ощутить костлявые выступы на ее узкой спине, видела, как они выступают под ее бледной кожей, и мне пришлось подавить желание отпрянуть от нее. Один из многих видимых эффектов пребывания ее в человеческом обличье. Всего несколько раз я видела Седу в ее стихии, воде, и мне было позволено полюбоваться ее великолепным русалочьим хвостовым плавником, покрытым чешуей сотен оттенков синего цвета.

Ее длинные светлые волосы спадали плавными волнами до костлявых бедер. Когда я случайно их коснулась, они оказались мягкими и странно влажными на ощупь. Мы оторвались друг от друга, и я заглянула в ее глаза, цвет которых отчетливо напоминал окраску ее русалочьего хвоста.

– Я благодарна тебе за это. Моей девочке нужна твоя помощь.

Она указала рукой на широкую двуспальную кровать позади себя и одновременно сделала шаг в сторону, давая мне туда пройти.

Девушка, очевидно, была из новых, так как я ее раньше не встречала. Это облегчило мне задачу, и я смогла действовать профессионально и отстраненно. Для нее я была только разрушительницей заклятий, а не знакомой шлюхой.

Ее кожа выглядела бледной и болезненной. Неприкрытую шелковой ночной рубашкой и одеялом часть тела покрывали красные и синеватые фурункулы, которыми, скорее всего, было усеяно все ее тело. Это было колдовство, для которого почти не требовалась магия, потому оно и было так популярно.

– Лучше бы ты привела ее ко мне, – укоризненно сказала я Седе. Конечно, я помогу ей и здесь, но в моей рабочей комнате все прошло бы быстрее. Там у меня была настойка, способная прекратить страдания девушки в течение нескольких минут.

– Ты же знаешь, что я не могу этого сделать, – возразила Седа. Краем глаза я заметила, как она двинулась в сторону зарешеченных окон. – Если ее хоть раз увидят посторонние, бордель мне придется прикрыть.

– Какая забота с твоей стороны, – пробормотала я и открыла сумку, чтобы приступить к приготовлению настойки. В конце концов, я взяла с собой все необходимые ингредиенты.

Седа внезапно оказалась рядом со мной и обхватила мою шею руками. Я боялась даже сглотнуть, когда почувствовала ее острые ногти на моей коже. Если бы она еще хоть немного надавила, они пронзили бы кожу насквозь, попав прямо в аорту.

– Вот и все. Я заботливая, – подтвердила она с подчеркнутой холодностью в голосе. – Все, что я делаю, я делаю для моих девочек, Дарсия, или ты уже забыла об этом? Если мне придется закрыть бордель, мы все окажемся на улице. Без крова, без еды. Без защиты.

Я подождала, пока ее хватка ослабнет, и мне удастся вдохнуть исходивший от нее запах моря и солнечного света.

Потом презрительно фыркнула:

– Ни секунды не думай, что я поверила тебе, Седа, – вздохнула я и резко обернулась. Ее руки опустились. Все могло бы закончиться и по-другому, но я все еще была ей нужна. Кроме того…

Она громко рассмеялась:

– Иногда я забываю, какая ты забавная.

– Всегда к вашим услугам. – Я опустилась на колени и начала капать в чашу дистиллированное из сланца каменное масло. Будучи смешанным с кокосовым маслом, ланолином и эмульгатором, оно превратится в мазь, которая уберет все фурункулы.

– А шрамы останутся? – спросила меня девушка, которая вряд ли была старше меня. Интересно, как давно она здесь работает? И поняла ли она уже, что голоса мужчин будут преследовать ее до конца жизни? Или в ее случае это будут не голоса, а прикосновения? Лица?

– После работы любого обычного целителя да, – медленно произнесла я, отставляя чашу в сторону. – Но благодаря магии, которую я использую при нагревании лавандовой воды, твоя кожа станет такой же чистой, как и раньше.

На этом наш разговор закончился, Седа тоже не отвлекала меня от работы. Я была рада, что она дала мне несколько минут для концентрации. В то же время я сердилась на нее за неослабевающее внимание ко всему, что меня касалось. Для меня в ее сердце всегда было место. Там она держала меня в плену. Что бы я ни делала, она никогда не ослабляла цепь, и эта иллюзия нашей дружбы вгоняла меня в тоску.

Пока масло соединялось с лавандовой водой, я закрыла глаза и позволила небольшой частичке своей целебной магии проникнуть в смесь. Через четверть часа процесс завершился, и состав был готов. Мазь была густой и черной, источала смолистый запах, и по опыту я знала, что она очень пачкается, поэтому надела перчатки и попросила девушку встать и раздеться. Седа возложила процесс нанесения мази полностью на меня, и в итоге он длился почти вечность.

– Почему он тебя так заколдовал? – тихо спросила я, прикрывая покрытые кремом фурункулы, чтобы девушка потом могла одеться, не испортив свои вещи.

– Он считал, что у него оставалось еще десять минут времени, – ответила она так же тихо, словно не хотела, чтобы Седа услышала дрожь в ее голосе.

От такого беззакония во мне поднялся гнев и обнажил зубы. Этот хищник часто доставлял мне неприятности, но несколько раз и спасал.

– Надеюсь, что он был достаточно наказан, – выдавила я, прикрепляя последний кусочек пластыря к золотистой коже. Девушка действительно была красива вся, от обрамляющих высокие скулы коротких черных волос и полных темных губ до идеальной фигуры.

– Я дала ему денег и отправила в Челюсть Дьявола, – ответила Седа из дальнего угла комнаты.

– Хорошо. – Можно подумать, что это сложно назвать наказанием, но хотя Седа и Аднан не особенно хорошо друг к другу относились, во многих вопросах они были заодно. Если клиент войдет в заведение Аднана Марджури и заплатит деньгами, которые выделила Седа, Аднан не позволит ему покинуть заведение целым и невредимым. В его игорном аду всегда были свободные места. Места, которые никто не хотел занимать. Роли, которые заканчивались увечьями, а часто и смертью.

– Ты закончила? – спросила русалка, глядя на меня глазами, напоминающими бескрайние моря.

Я кивнула и собрала свои принадлежности.

– Через час ты можешь снять пластыри и принять душ. Твоя кожа будет оставаться слегка воспаленной, но в течение дня это пройдет.

– Пойдем со мной, – пригласила Седа и протянула мне руку, за которую я уцепилась. Когда в бедре отдалось болью, я поморщилась. Я забыла о своей ране, как и о моем спутнике. Вэле.

Мы покинули личную комнату Седы и вышли в сумрачный коридор, где сразу же стали слышны голоса. Они становились громче или тише, то приближаясь, то удаляясь от нас. Я часто ломала голову над загадкой этого старого дома. Несмотря на то, что я прожила в нем почти год, мне так и не удалось раскрыть секрет его акустики. Несколько раз до меня доносился шепот из другого конца помещения и при этом я очень часто была свидетельницей того, как люди в комнате раскрывают рот, а их голосов не слышно. Седа лишь рассмеялась, когда я ей об этом рассказала.

Молча мы добрались до большой кухни, где кипела работа. И девушки, и клиенты всегда должны быть обеспечены хорошей едой. Кухаркой была женщина средних лет. Она двигалась уверенно и четко, хватаясь попеременно за кастрюли, ложки и ножи, будто точно знала, где они находятся.

Если бы я вошла без Седы, она бы меня приветствовала объятиями, но в присутствии начальницы не осмеливалась демонстрировать свою привязанность. Поэтому она просто поставила нам поднос, а затем снова отошла от нас и от маленького столика у одного из четырех высоких окон. Я взяла себе один французский пончик – выпечку, покрытую сахарной пудрой – и ждала, пока Седа начнет говорить. В обычных случаях она бы давно уже выставила меня или просто позволила бы мне удалиться восвояси.

Но сегодня она пригубила карамельный кофе, а затем снова пронзительно посмотрела на меня, словно у нее не получалось увидеть то, что у меня было внутри. При этом обычно ей было очень легко это сделать.

Как русалка, она обладала особым даром видеть душу каждого живого существа. Однако если она проводила много времени в своем человеческом обличье, то теряла часть своих сил, пока опять не восстанавливала их в водной стихии.

– Я слышала, на тебя напали, – наконец нарушила она молчание. Звон посуды и грохот кастрюль не давали возможности кому-либо нас подслушать. – Два раза.

– Тебя это удивляет? – я положила пончик обратно на тарелку и откинулась на стуле.

– Да, так и есть. – Она накрутила прядь длинных волос на палец. – Ты уже довольно долго держалась подальше от всех проблем. Я думала, что ты отошла от дел и адаптировалась здесь.

– Отошла от дел? – недоверчиво повторила я. – Сколько мне лет? Девяносто три? Седа, первый был Камен, он опять решил сделать мне предупреждение. Второй – упырь, скорее всего, потерявший рассудок. Насколько я понимаю. Ведьмак убил его, и ситуация разрешилась.

– Валенс Хиллс, – пробормотала Седа достаточно громко, чтобы я могла ее расслышать. Я прищурилась, и она восприняла это как повод продолжить. – Доверенное лицо Аднана. Я собрала информацию о нем, чтобы понять, нужно ли мне его опасаться.

Иногда я забывала, что Седа в результате своего бизнеса с Морской Душой приобрела в серповидном городе[5] серьезный вес. В результате среди прочего ее задачей стало следить за своими конкурентами и союзниками, чтобы вовремя понять, что кто-то решил встать на ее пути или отобрать у нее власть.

– И?

– Ну, о нем говорили несколько лет назад, когда он каждую ночь ввязывался в драки, и даже Аднана это уже не забавляло, – подчеркнуто медленно ответила Седа.

Она откуда-то знала, что мне нужна эта информация больше, чем многое другое, хотя ни она, ни я пока не догадывались, почему. – Уже примерно с год он ведет себя тихо. Я полагаю, он смирился со своим изгнанием из одного из теневых городов и теперь живет приличной жизнью. Как я понимаю, настолько, насколько может быть приличной жизнь в окружении Аднана.

Да, Вэл показался мне учтивым человеком, если не считать его незаконного проникновения в мою рабочую комнату, и он хотел мне помочь. Однако я ясно видела, что он сделал это не по доброте душевной. Нет. Это был способ заставить меня его выслушать.

Мне было плевать на него. Его проклятие меня не волновало.

– Я слышала, что ему бросили вызов кровной мести, – сказала Седа с преувеличенной сладостью в голосе. – Ты пойдешь туда?

– Незачем. – Я пожала плечами, а затем откусила еще один кусочек пончика, чтобы подчеркнуть свое безразличие. – Он сам вырыл себе могилу.

– Давай сходим туда, Дарсия. – Седа обиженно поджала губы. – Ты знаешь, как я люблю наблюдать за хорошим кровопролитием. Кроме того, меня пригласил Аднан, и я не выдержу его в одиночку.

– Вряд ли ты будешь одна, – хмыкнула я, хотя уже поняла, что готова сдаться. – Мне пора идти.

– Я провожу тебя до двери.

В фойе мы встретили Тино, который стоял рядом с тремя другими троллями и с гордостью хвастался Менти, будто она была его новой домашней зверушкой. Я закатила глаза, увидев, как она подмигнула троллям и даже поклонилась. Грудь Тино раздулась от гордости.

– Мы уходим, – приказала я им, указывая на дверь. Они поспешно попрощались, из чего я поняла, что Тино увидел и осознал мой гневный взгляд. Сегодня он постарается создавать мне как можно меньше проблем, чтобы не раздражать меня еще больше.

– До завтрашнего утра. – Я повернулась, чтобы уйти, и тут тонкие пальцы Седы обхватили мое запястье.

– Всегда помни, кто твои друзья, Дарсия. – Она отпустила меня, и я, запнувшись, направилась к двери.

Как я могла когда-нибудь забыть об этом?

Глава 8
Валенс

Дарсия Боннет не обладала ни каплей порядочности. Из-за нее мне придется драться на дуэли, что я вообще-то сделал бы для любого невинного человека. Даже для нее, если бы она меня хотя бы поблагодарила. Но она грубо отправила меня псам на растерзание.

Я сжал руки в кулаки, но только для того, чтобы в следующий момент снова разжать их. Было крайне важно не давать пищу монстру внутри меня, а гнев будет для него особенно питательной почвой.

Мои внутренние границы рушатся, и я теряю над собой контроль, когда прихожу в ярость.

Нечто подобное происходило со мной в Вавилоне, как только я засыпал. Ночь за ночью я превращался в зверя и причинял людям боль. Было чудом, что при этом никто не погиб. Что я… не сделался убийцей.

Здесь, в Новом Орлеане, через Аднана я нашел ведьму, которая смогла сделать заклинание, удерживающее моего зверя, когда я сплю. Чтобы оно работало, я должен никогда не снимать мешочек с травами на шее.

Тем временем я добрался до своего чердака на Урсулин-авеню и смыл с рук кровь Дарсии и то, что оставил на них упырь. После этого оперся на край раковины и уставился в нее, наблюдая, как стекает вода, словно это было самое захватывающее в мире зрелище. С моих губ сорвался вздох. Проклятая дуэль! Как будто мы живем в средневековье.

В Вавилоне и во всех других теневых городах дуэли были отменены уже несколько веков тому назад. Как может Дарсия считать, что это самая нормальная вещь в мире? Только потому, что она три года ждет, что ее может убить брат какого-то незнакомца? Так же, как теперь и меня?

Скорее всего, даже пользоваться магией будет запрещено. Лучший для меня выход – собрать свои манатки и уехать из города.

Я резко схватил полотенце, скомкал его и бросил в угол. И в бешенстве потер рукой коротко стриженую голову.

Конечно, я не смогу покинуть Новый Орлеан и, следовательно, Вавилон. Меня все еще не оставляла надежда на хороший конец. На воссоединение с мамой, с племянницами и моей лучшей подругой …

Был только один способ выбраться из этого дела, несмотря на то что я поклялся себе никогда не идти этим путем. Если я хочу пережить завтрашний день, мне ничего другого не остается.

Через полчаса я стоял в личном кабинете Аднана в Челюсти Дьявола. Выглядело так, что он ожидал меня, так как на низком столике была поставлена тарелка с моим любимым блюдом. Запеченная в пергаменте скумбрия. От аромата еды в животе у меня заурчало, и я не стал дожидаться, пока Аднан пригласит меня к столу.

Владелец игрового ада вошел вместе со своим ястребом на плече и широко улыбнулся, увидев, что я уже отведал лакомства.

– Приятно, что у тебя еще не пропал аппетит, – сказал он со странным подтекстом, и мне потребовалось всего мгновение, чтобы до меня дошло, о чем это он.

– Ты слышал об этой истории? – пробормотал я, вытирая рот салфеткой.

– О ней уже все слышали, – он изумленно покачал головой, усаживаясь напротив меня на пестрый диван. – Если помнишь, насчет Дарсии я тебя предостерегал.

– Твои насмешки лишь подстегнули меня, – буркнул я, и тут мне пришла в голову одна мысль. – А о том, что на нее саму уже три года наложена кровная месть, ты тоже знал?

Аднан нахмурил брови, и его сокол склонил голову, словно тоже копался в своих воспоминаниях.

– Что-то говорили об этом. Кажется, она собственноручно убила одного из своих клиентов.

– Клиентов? – не знаю, почему, но это слово у меня не ассоциировалось с клиентами Дарсии как целительницы.

– Старый друг, она работала в Морской Душе. Была одной из девочек Седы. Всего несколько месяцев, но насколько я знаю, она была бесподобной…

Сведений такого рода я не ожидал. Они потрясли меня. Загадка раскрылась и свет померк. Сгустились тени, и одновременно я понял, почему Дарсия так ко мне относится.

– Насколько ты знаешь? – я сузил глаза, не доверяя непринужденности его заявления.

– Ревнуешь? – осведомился Аднан, прихлебывая чай, который я до сих пор игнорировал. Я предпочитал кофе, а не эти восточные штуки, которые иногда были острее, чем стручок красного перца чили. К счастью, Аднан не стал дожидаться ответа, который я не смог бы дать ему даже под угрозой смертной казни, и продолжал говорить. – К сожалению, мне никогда не удавалось получить с ней удовольствия. На мой взгляд, в то время она была слишком молода для этой роли, но Седа находилась в отчаянном положении. Их учреждение было на грани банкротства.

– И с помощью Дарсии она смогла удержаться на плаву?

– Можно и так сказать, – заключил Аднан, задержав на полпути руку с изящной чашечкой. – Теперь, когда я думаю об этом, я вспоминаю, что Седа даже не наказала Дарсию за убийство. В обычных случаях она никогда бы не позволила одной из своих девушек такое натворить. Но она просто расторгла с ней контракт, и все.

– Может быть, она думала, что Дарсия уже достаточно наказана кровной местью? – предположил я. И представить невозможно что Седа могла угрожать Дарсии чем-то еще худшим.

– Возможно. – Аднан сделал глоток, потом поставил чашку обратно на блестящее белое блюдце и с лучезарной улыбкой задумчиво глянул на меня. – Ты, конечно, здесь не для того, чтобы продолжать болтать об этой непокорной зверушке, не так ли?

Я незаметно пожал плечами. Если бы Аднан знал, кто на самом деле был зверем…

– На самом деле я надеялся, что ты сможешь помочь мне с моей собственной кровной местью. – Я смущенно почесал затылок. Еда внезапно отяжелела у меня в желудке, и мне пришлось сглотнуть, чтобы удержать ее там. Как я ненавидел просить кого-то о помощи! Я был князем Вавилона, когда-то прославленным воином и частью городской охраны. Но здесь, в Новом Орлеане, ничто из этого не имело значения.

– Потому что твой оппонент – упырь, или потому что я твой друг?

Я постарался удержаться от гримасы. Это было бы уж слишком хорошо, если бы Аднан хоть раз что-то сделал, не получив поначалу полного удовольствия от моего беспомощного состояния.

– И то, и другое, – признался я и наклонился вперед, не удостоив сокола взглядом. Уж как-нибудь Аднан не позволит ему выцарапать мне глаза. – Мне еще никто не объяснил правил такого поединка. Но я не думаю, что лидер упырей бросил бы мне вызов, будь шанс, что он может проиграть.

– Хорошо замечено, мой друг. – Он провел рукой по краю бирюзового тюрбана, который был подобран в тон к инкрустированным стразами домашним туфлям. – Ваш поединок должен закончиться смертью одного или другого. Не разрешается использовать магию и применять какое-либо оружие. За исключением предметов, которые вы сумеете добыть во время самого боя. И в схватку никто не должен вмешиваться, иначе его накажут смертной казнью.

– О боги, меня ждет смерть, – я стиснул руки. – Тебе не кажется, что это все чересчур?

– У тебя на совести один из наших. Кровь за кровь, Валенс, – напомнил мне Аднан удивительно серьезным тоном, будто на самом деле за всем этим стоял именно он. Тот, на которого община упырей смотрела пренебрежительно, потому что он вел такой малопочтенный бизнес. Он, который никогда не обращал внимания на традиции и не придерживался архаичных взглядов. Затем он широко улыбнулся, и меня немного отпустило напряжение. – Ты еще не рассказал мне, что именно произошло. Я полагаю, что протокол Джудана можно не брать на веру?

– Похоже, он забыл, что его так называемый генерал напал на нас первым и выглядел при этом ненормальным? Он был одет в лохмотья, и в нем не проглядывало ни искорки разума, – произнес я, снова ощутив подступающую ярость. – Мы… У меня вообще не оставалось другого выбора. И вдруг появился Джудан со своими людьми, будто они ждали нас.

– Это все весьма любопытно, – согласился со мной Аднан, и мне заметно полегчало. – У меня тоже есть сомнения и опасения, поэтому я попросил совет упырей о встрече. Мы постановили, что события потребуют дальнейшего расследования, однако…

– Дай угадаю, – прервал я его раздраженным взмахом руки. – Джудан не готов отказаться от кровной мести?

Аднан кивнул, и мой желудок снова болезненно сжался.

– Тем не менее мне удалось убедить его оставить тебя в живых. Я даже осмелюсь утверждать, что теперь у тебя есть небольшой шанс закончить поединок победой.

– Что именно ты сделал? – недоверчиво спросил я.

– Вы больше не должны сражаться до тех пор, пока один из вас двоих не нанесет смертельный удар другому, – провозгласил Аднан и самодовольно усмехнулся. – Всего лишь пока один из вас не будет нокаутирован.

Я глубоко вдохнул через нос и снова выдохнул через рот. Невидимая веревка вокруг моей шеи ослабла.

– Ты спас мне жизнь, – прошептал я, не глядя на него. Слишком велик был стыд, что мне вообще понадобилась его помощь.

– Не так быстро, Валенс, – попридержал он мое облегчение. – Мы установили это в качестве правила, но Джудан – хитрый лис. Если ты дашь ему шанс покончить с собой и сделать так, чтобы это выглядело как несчастный случай, он воспользуется этим шансом. Ты должен продумать стратегию.

Я на мгновение задумался, прокручивая в голове его слова.

– Либо я во время поединка позволяю себя нокаутировать очень рано, чтобы зрелище закончилось через несколько минут и Джудан лишился своего шанса, либо я отваживаюсь сражаться по-настоящему, надеясь на свою фактическую победу – и одновременно рискую быть убитым.

– Именно так это и выглядит. – Аднан поднялся и пригладил свое расшитое облачение. Сокол расслабил крылья. – До часа дуэли можешь остаться здесь. Завтра утром я провожу тебя на кладбище.

– По крайней мере незадолго до своей смерти я буду смотреть на дружелюбное лицо. – Я тоже встал. – Спасибо, Аднан. Я знаю, что, тебе было нелегко предстать перед своей семьей.

Он отмахнулся:

– Ерунда. Это принесло мне какое-то удовлетворение – видеть их раскрытые рты, когда я заступился за ведьмака. На самом деле они считали, что я не смогу упасть в их глазах еще ниже.

Хотя эти слова сопровождались улыбкой, я видел, как в его глазах вспыхнула боль. Совсем короткая, еле различимая, но все же она была. Я теперь в большом долгу перед Аднаном.

Чем ближе подходил час поединка, тем больше я нервничал. Ничто не могло меня отвлечь. Даже игорные столы в красном зале или полуодетые дамы, которых Аднан пригласил из Морской Души и которые должны были побуждать своих клиентов покупать выпивку.

Мне стало легче от того, что в битве больше не стоял вопрос жизни и смерти. Но в то же время проигрывать мне больше не хотелось.

Во время пребывания в городской страже я всегда был лучшим, и даже до этого, как принц, я мог позволить себе любую дуэль. А теперь мне следует просто взять и втянуть голову в плечи?

После нескольких часов беспокойного сна меня разбудила служанка, и вскоре я сел в черный лимузин, который доставил нас с Аднаном на кладбище Лафайет. На улице ночная тьма уже сменилась предутренним серым светом. Вскоре первые лучи солнца коснулись влажной земли и возвестили о начале поединка.

– Ты выглядишь нервным, – весело сказал Аднан, потягивая бокал шампанского, будто мы направлялись на вечеринку по случаю дня рождения, а не на поле боя. На поле моего боя.

– С какой бы неохотой я это ни признавал, я не хочу терять свою честь. – Я потер виски. Напряжение превратилось в моей голове в бурю и грозило обрушиться на меня. – И, честно говоря, я до сих пор не понимаю, как влип в эту историю. Я живу здесь уже три года, и никогда не задумывался над тем, попаду ли я в неприятности или нет. Но стоило мне вернуть контроль над своей жизнью, и со мной происходит вот это все.

– Ты должен был просто последовать моему совету и держаться подальше от разрушительницы заклятий, – повторил Аднан, вероятно, уже в тысячный раз.

– Иногда я не знаю, почему дружу с тобой, – ответил я, засучив рукава. На мне была черная толстовка и удобные джинсы, которые очень скоро могут пропитаться моей кровью.

– Просто я неотразим. – Аднан усмехнулся.

Отвечать ему я не стал. Речь шла не только о том, чтобы не потерять лицо, но и о том, чтобы сохранить мою тайну. Если бы я потерял самообладание, все увидели бы, кто я на самом деле. Какое чудовище обитает во мне и как оно подстерегает любой удобный момент, чтобы вырваться из меня. Если это действительно произойдет и зрители столкнутся с этим монстром лицом к лицу, им не хватит времени, чтобы убежать.

Возможно, я разорву каждого из них и, очнувшись, увижу себя в горе трупов. Окровавленного и с еще теплыми внутренностями невинных жертв в руках.

Стоило мне представить эту ужасную картину во всех деталях, как я заметил, что невольно закрыл глаза. Это я сам себя так терзал? Или мое подсознание еще раз напомнило мне, чтобы я не терял над собой контроль?

Кладбище Лафайет было квадратной формы, с семейными усыпальницами и склепами, одни из которых были более, другие менее внушительными. Мы остановились перед входом с Шестой улицы, вылезли один за другим из машины и вступили в начинающееся утро.

Я глубоко вдохнул через нос, пытаясь запомнить всевозможные ароматы города, смешанные с благоуханием огромных деревьев и сладковатым запахом разложения. Кто знает, уцелеет ли в бою мой обонятельный орган?

Аднан воздержался от дальнейших комментариев, и мы направились к главному перекрестку кладбища со свитой его телохранителей. Уже издалека я разглядел мгновенно возникшие маленькие шатры и столики с едой. Слышался смех, громкие разговоры и нежная струнная музыка.

– Что, кто-то начертил заколдованный круг? – спросил я и раздраженно огляделся вокруг. Ни один полицейский сюда не спешил, из окрестных домов тоже никто не выбегал и не жаловался на нарушение спокойствия.

– Разве ты не чувствуешь его?

Я на мгновение сосредоточился и действительно начал воспринимать почти неощутимые разливающиеся по коже волны.

Не особенно сильное заклинание, просто чтобы держать подальше незваных посетителей из человеческого племени. Похожее на то, которое окружает… дом Дарсии. Но нет, сейчас мне не хотелось думать о ней.

– Они действительно устроили из этого праздник, – пробормотал я наконец и остановился в нескольких метрах от круга, который кто-то нарисовал углем на асфальте. Там, внутри него, состоится бой.

– Для нас это похоже на праздник. – Аднан хмыкнул и жестом указал на веселящихся упырей, гоблинов, оборотней, ведьм и веду. Возможно, русалки и эльфы там тоже были. Не все из них показывали свой истинный облик, несмотря на то, что внутри круга с заклинаниями открыть свою настоящую внешность можно было без опасений. Этим воспользовалось большинство теневых существ, чтобы сбросить ту вуаль, которую они обычно носили. Это выглядело как коллективный выдох облегчения.

– Когда еще у нас появится возможность так собраться всем вместе?

– Ситуация от этого лучше не становится, Аднан.

Мне в нос ударил аромат бекона и разных специй, который в любой другой день наполнил бы мой рот слюной, и я повернулся к стойке с едой слева от меня.

– Аднан, – воскликнула внезапно появившаяся передо мной неестественно стройная светловолосая женщина.

Моргнув, я пригляделся и тут понял, что это была Седа.

Пару раз я видел ее издалека, но до сих пор мы и словечком не перекинулись.

Я чувствовал, что меня к ней что-то одновременно и влечет, и отталкивает. Ее бело-золотистые волосы, мягкие и длинные, струящиеся до узких бедер, манили меня, а почти полупрозрачная кожа, натянутая на хрупкие кости, пробуждала во мне какой-то первобытный страх. Страх причинить боль ей. И страх испытать боль от нее. Волосы на моем затылке встали дыбом.

– Ты вполне можешь отправиться вон в ту палатку, Валенс, а я еще немного побеседую со своей уважаемой соседкой, – сказал Аднан, не сводя взгляда с Седы, которая тоже смотрела только на него. Можно было подумать, что они были влюбленной парой, но я знал, что все сложнее.

Аднану ничто не доставляло большего удовольствия, чем провоцировать ее. Лишить ее с таким трудом заработанных денег и переманить ее девочек. Она в свою очередь отпугивала его клиентов, распространяла абсурдные слухи и срывала важные сделки, запуская в его заведение своих шпионов.

Когда они встречались, они всегда вели себя цивилизованно и вежливо. Однако в их сердцах все кипело.

Может быть, они все-таки были влюбленной парой. Просто на… какой-то другой лад.

Я направился к единственной белой палатке на площади, на которую указал Аднан. Тем временем рассвело, так что света факелов практически не было видно. Тем не менее, никто не потрудился потушить их окончательно, и когда я вошел в палатку, меня порадовал там газовый фонарь, который тоже еще не был погашен.

Там были стол и стул, а еще наполненный водой и поставленный на комод таз. Рядом с ним стояла легко одетая упыриха, которую я вычислил по белому кольцу вокруг зрачков, и выжидательно смотрела на меня.

– Гм, привет, – неуверенно поприветствовал я ее. На ней было простое платье из такой же шелковистой ткани, какую предпочитала Седа. Оно облегало ее соблазнительные изгибы, так что я не знал, куда смотреть, не смущая ее. Или не смущаться самому. – Я думаю, что пришел в нужное место.

– Да, это так, – наконец сказала она. – Я подготовлю тебя к бою. Здесь важно придерживаться ритуала.

– Хорошо, – осторожно ответил я. – И что мне нужно делать?

– Сними свитер и обувь, – ответила она и повернулась к комоду, из ящиков которого достала несколько маленьких керамических горшочков. – Я должна нанести на тебя руны борьбы, защиты и смерти.

– Смерти? – повторил я без особого воодушевления.

– На Джудане они тоже будут. Это для соблюдения правил кровной мести, – объяснила она, пока я снимал обувь и носки. Мне было неуютно перед ней раздеваться, и я надеялся, что Аднан еще заглянет сюда перед боем, чтобы я мог его спросить, правильно ли все, что она делает.

Стащив через голову толстовку, я поправил мешочек с травами вокруг шеи и начал ждать, что упыриха прокомментирует мои татуированные крылья на спине или сердце с заклятием на груди. Но она вместо этого сразу посвятила себя работе, рисуя на моем животе кистью с золотой краской различные руны с длинными завитушками. Мне было щекотно, но я изо всех сил старался не дергаться, глядя вниз на ее белокурую головку.

Золотистый цвет на моей смуглой коже засиял так же ярко, как восход солнца, который возвестит о начале моей битвы. Краска быстро высохла и не размазалась, когда я случайно коснулся ее тыльной стороной руки.

Упыриха все так же молча продолжала рисовать и дошла уже до моей левой руки. Нервозность помешала мне расспросить ее подробнее об этой процедуре.

Я был не способен продемонстрировать ей независимость, о чем она могла бы рассказать своим друзьям. Нет, скорее всего она за моей спиной будет смеяться над дрожью в моем голосе. Если бы она только знала, чего я боялся больше всего. Смерти, крови и криков моих жертв.

Брезент у входа в палатку шумно отодвинулся, и кто-то вошел. Я обернулся, ожидая увидеть Аднана, но был застигнут врасплох.

Вошла не кто иная как Дарсия.

Она напустила на себя сердитый вид, будто у нее были все основания на меня злиться.

В гневе я сжал губы.

– Какого черта ты здесь делаешь?

Глава 9
Валенс

Конечно, она не удостоила меня ответом. Я оценивающе глянул на себя и хотел схватить свою толстовку, когда ее голос заставил меня остановиться.

– Я тебя умоляю, – простонала она. – Как будто я никогда раньше не видела полуобнаженного мужчину.

Упыриха недоуменно переводила взгляд с Дарсии на меня. Я не мог винить ее в этом, даже в моей голове витал некий знак вопроса.

– Это все больше касается меня, чем тебя, – пробормотал я, все же не решаясь натянуть одежду. Разве это не сведет на нет всю работу упырихи?

Дарсия наклонилась ко мне с интересом, словно желая разглядеть в слабом свете каждое изменение выражения моего лица. Мне это было неприятно, и я отвернулся, позволив одежде соскользнуть обратно на стул.

– Значит ли это, что ни одна женщина еще не видела тебя обнаженным?

В ужасе я обернулся.

– Это… не в этом дело. – Беседа становилась все кошмарнее с каждой секундой. – Что тебе здесь нужно?

Она склонила голову набок, и прядь волос упала ей на плечо. У меня внутри мгновенно что-то сжалось, и я почувствовал внезапный порыв прикоснуться к ней, потому что несмотря на то, что я в этом не признавался, Дарсия была потрясающе красива. Жаль, что эта красота была растрачена на такую отвратительную личность.

– Ты можешь идти, – дала она упырихе указание вместо того, чтобы ответить мне. И подняла руку, указывая на выход. От решительного движения на ее руке зазвенели бесчисленные браслеты и монеты.

– Подготовка еще не закончена, – тихо возразила упыриха, указывая на баночку с краской в своей левой руке и на кисточку в правой.

– Не волнуйся, я возьму это на себя. – В мгновение ока Дарсия отобрала у нее оба предмета и выставила, так что я даже не успел возразить.

Наконец мы остались одни, и она расположилась передо мной, чтобы продолжить рисовать руны. Мне стало интересно, как и когда она овладела этим умением. Принадлежало ли это к образованию, которое ей пришлось пройти как разрушительнице заклятий?

– Я понимаю в рунах лучше, чем кто-либо другой в этом городе, – заметила она, словно могла читать мои мысли (ужасное предположение).

– Дарсия, – предостерегающе произнес я, обхватив ее запястье, когда она собиралась нарисовать первую руну на моей руке. И было непонятно, кого из нас такая моя реакция больше ошеломила.

Обычно я был обходительным и терпеливым, но в Дарсии было что-то такое, что выводило меня из себя. Возможно, тому виной – ее небрежная манера не воспринимать ничего связанного со мной всерьез и относиться ко мне как к последнему дерьму, а в следующий момент вдруг появляться рядом.

Она закатила глаза, но не отобрала у меня свою руку, которая была теплой и мягкой на ощупь. Несмотря на обилие браслетов, я мог чувствовать ее кожу.

– Седа убедила меня, что такое зрелище как дуэль может быть забавным. Доволен? – она глубоко вздохнула и стала ждать, когда я отпущу ее.

Мне следовало ожидать такого ее ответа. Тем не менее она меня рассердила, и я притянул Дарсию ближе к себе, так что кончики наших носов почти соприкоснулись, когда я наклонился к ней.

На этот раз уже я хотел распознать каждый след беспокойства на ее лице. Почти с отвращением она сморщила нос, и ее брови раздраженно сдвинулись. Тем не менее она не сопротивлялась, хотя в любой момент могла легко вырваться из моей хватки.

– Моя весьма вероятная смерть – повод для удовольствия? – прорычал я, зная, что Аднан уже спас мне жизнь. Но Дарсия, скорее всего, еще не слышала об этом. – Как мило с твоей стороны.

– Меня и хуже характеризовали, – она пожала плечами.

– Шлюхой? – холодно предположил я, чтобы посмотреть, как она отреагирует. Чтобы наконец вывести ее из себя, но мой план не удался. Она взяла себя в руки и наконец отстранилась от меня. К сожалению.

Осталась одна пустота.

– Еще и похуже, чем так. – Она снова окунула кисть в краску. – Тебе это известно.

– Мне рассказал Аднан. – У меня начались муки совести. Только теперь я понял, насколько был груб. Конечно, до сих пор Дарсия не особенно тепло относилась ко мне, но моего поведения это не оправдывало. Меня не так воспитывали. Мой отец перевернулся бы в могиле, а моя мать… о ней я не мог думать. Не сейчас. Никогда.

– Ты дружишь с этой крысой? – она уставилась на меня, широко распахнув глаза. Взгляд, полный упрека, не вполне мне понятного.

– Так же, как ты дружишь со своей бывшей бордельной мамочкой. – В копилке нечистой совести произошло пополнение.

– Ты мудак. – Она пихнула кисточку и тигель мне в грудь, не обращая ни малейшего внимания на татуировку в виде сердца. – Вот, теперь позаботься обо всем этом сам. Я даже не знаю, зачем пришла сюда.

Ну, хватит.

Я схватил ее за запястья, прежде чем она смогла отскочить от меня. Толкнул к комоду, чтобы она не ускользнула, краска и кисть упали на пол. Наше дыхание смешалось, тепло ее тела слилось с моим, а грудь под уродливым пятнистым топиком неистово поднималась и опускалась.

Хорошо. Она вспомнила, что я не какой-то обычный беглец, а ведьмак.

Я прижал ее руки к своей груди, ожидая сопротивления, которого не последовало, а затем глубоко вздохнул, и наши взгляды встретились. Бездонная глубина и темная боль, раздирающая ее изнутри. Я поспешно отпрянул. Такое мне было не по силам. Ее мысли принадлежали не мне. Тем не менее, я был неспособен отпустить ее даже физически, не то что на душевном уровне.

– Ты здесь, потому что знаешь, что я спас тебе жизнь, – тихо сказал я, ожидая ее резкой отповеди.

– Ерунда, – вымолвила она обессиленно. – Ты сам захотел сопровождать меня. Я даже не знакома с тобой.

Она раскрыла ладони и положила их на мою кожу, готовая в любой момент оттолкнуть меня. Я торопливо заговорил.

– Я Валенс Хиллс, рад с тобой познакомиться. – Я усмехнулся, и когда в уголках ее рта появилась улыбка, просто воспарил от счастья. Вознесся на волнах триумфа. Похоже, мне удалось совершить нечто невозможное. Вызвать у Дарсии улыбку.

– Это глупо, – пробормотала она, но прозвучало не слишком убедительно.

– Да ладно тебе. – Теперь я обхватил ее запястья одной рукой, чтобы другой мог коснуться гладкой пряди и заправить ее ей за ухо. Мое сердце бешено колотилось.

Она, должно быть, отчетливо ощущала под своими руками его биение, но ее карие глаза не отрывались от моего лица.

– Дарсия, – прошептала она. – Меня зовут Дарсия.

– А фамилии у тебя нет? – я криво улыбнулся, что явно оказалось ошибкой, потому что она, наконец, оттолкнула меня от себя и направилась к выходу.

– Всегда хочешь большего, да? – укоризненно выдохнула она, с интонацией более сердитой, чем оправдывала эта ситуация.

Я понял, что момент умиротворения миновал. Она не станет больше передо мной раскрываться, а мне… мне лучше сосредоточиться на предстоящей схватке.

– А что насчет рун?

Она с тоской посмотрела на выход, но, вопреки моим ожиданиям, не сбежала. С решительным кивком подняла с пола кисти и баночку с краской и отработанными движениями стала завершать произведение искусства на моем теле. Ее подбородок был слегка выдвинут вперед. Она выглядела настолько сосредоточенной, что между бровей у нее пролегла вертикальная складка.

Через несколько минут она объявила свою работу законченной и вылетела из палатки, даже не позволив мне ее поблагодарить. И даже не пожелав мне удачи.

Чуть погодя Аднан повел меня в центр нарисованного черным углем круга. От прохладного ветра у меня пошли мурашки по коже, которые еще усилились от вида моего противника. Джудан был гораздо более мускулистым, чем выглядел в одежде. Он стоял на внутреннем краю круга и щелкал костяшками пальцев, в одиночку развлекая зрителей. На меня он не обратил ни малейшего внимания.

– Помни, ты можешь сразу же позволить себя нокаутировать, – последний раз напутствовал меня Аднан и толкнул в круг. Как нескладный мальчишка, я попытался восстановить равновесие. Да, мое внутреннее пламя, которое давала мне магия, погасло. Круг не давал мне возможности ей воспользоваться. Я действительно мог полностью полагаться только на свою физическую форму.

С тех пор, как я оправился после катастрофы, я ежедневно тренировался и был крепким и сильным, но это можно было назвать тренировками лишь по человеческим меркам. У упырей совсем другой масштаб.

– Сегодня утром мы собрались в честь павшего генерала Луи Гелиоса, – торжественно провозгласил Аднан Марджури. Сокол поднялся в воздух и наблюдал за спектаклем. – Гарб Джудан призвал к кровной мести, тем самым вызвав ведьмака Валенса Хиллса на почетный поединок. Пусть победит лучший.

Краем глаза я заметил, как мой приятель-упырь поднял руки и затем быстро опустил их, и первые лучи солнца коснулись земли, на которой лежало заклинание. Я сконцентрировался на своем противнике, черты лица которого напряглись и начали изменяться.

Рот расширился, превратившись в зияющую пасть с острыми как нож зубами. Глаза с белыми зрачками окрасились в черный цвет, как будто изнутри в них влились чернила. Он разве что когти на руках не выпустил, а это означало, что он считает меня легкой жертвой.

Я не стал ждать, когда он обернется, сжал кулаки и бросился на него. Он уклонился от меня, как и ожидалось, и скользнул влево, опасливо покосившись. Я врезал ему кулаком по ребрам, но ощутил только твердые мышцы. Раздался его громкий смех, который издевательским эхом отозвался у меня в ушах.

Я отступил на несколько шагов, но он последовал за мной, нанося удар за ударом по моим плечам и ребрам и попав по щеке, не давая мне ни малейшей передышки. Он гнал меня как хищник вдоль линии круга.

Я уже нечетко видел зрителей, перед глазами была только нарисованная углем граница, а в ушах раздавался звук собственного тяжелого дыхания. Я был босиком и балансировал на грани поражения.

Мне непременно надо придумать другую стратегию, иначе все это закончится до постыдного быстро. Удивительно, что я вообще на что-то надеялся.

– Иди сюда, мальчик, давай покончим с этим, – прорычал Джудан сквозь длинные зубы, и его голос и широкая морда странно исказились. Он поманил меня к себе. – Мне обещали легкую дуэль, но я все равно с тобой справлюсь. Так что вперед!

– Кто обещал? – выдавил я, на мгновение освободившись от своего страха.

– Друг, – лишь со смехом ответил он. – Ну же!

Я не смогу продержаться долго.

Я обвел взглядом толпу, и среди присутствующих зрителей разглядел Дарсию.

Она выглядела напряженной, словно в любой момент ожидала моей смерти. И, вероятно, так оно и было. Ведь она ничего не знала об изменении правил.

– Мальчик, – раздался нетерпеливый голос Джудана, снова возвращая меня к действительности.

Я опять сжал руки в кулаки, напряг все тело и тут обнаружил покалывание проклятия под кожей. Но вопреки ожиданиям, чудовище наружу не вырвалось.

Возможно, круг заклинаний мешал магии, но все же мне удалось почерпнуть силу этого зверя, и я устремился вперед.

Джудан лишь удивленно моргнул, когда я его настиг. Я сделал обманное движение правым кулаком, и когда он отшатнулся, врезал ему локтем поддых, а коленом в пах. Он на мгновение согнулся. Я воспользовался этим и вмазал ему кулаком по носу. Там что-то с громким хрустом сломалось. Из носа ручьем хлынула кровь. Я быстро подался назад, чтобы меня не задел инстинктивный щелчок его зубов.

Из-за этого отступления мне было труднее вернуться в положение атакующего. В очередной раз я осознал, насколько серьезно мне удалось отточить свои навыки. Джудан заметил мою невнимательность и наказал меня за нее, послав мне сильный удар в подбородок. Я навзничь упал на землю, в глазах яростно кружились черные точки.

Я мог бы признать себя нокаутированным. Тогда кошмар закончится, и я вернусь к своей жалкой жизни.

Но что-то удерживало меня. Моя честь? Гордость? Монстр внутри меня?

Стиснув зубы, я выпрямился. Тут же стал терять равновесие, инстинктивно поднял руки… и тотчас получил еще один удар. Который катапультировал меня точно в центр круга. От моего падения песок взметнулся и засыпал мне глаза и рот. Мир перевернулся, и все стало черным.

Глава 10
Дарсия

Я была уверена, что он умрет.

Истекая кровью, он лежал на песке и не шевелился, а Джудан возвышался над ним, словно готовый в следующий момент его растерзать. Я не могла на это смотреть. Я должна была что-то сделать. С колотящимся сердцем я дотронулась до руны сердца на большом пальце левой руки.

Она позволила бы сердцу упыря на короткое мгновение остановиться и дала бы Вэлу шанс подняться. С нарисованным кругом с заклинаниями я смогла бы справиться с помощью другой руны.

Однако прежде, чем я успела коснуться одной из двух рун, ко мне кто-то подошел совсем близко. Я почувствовала на шее чье-то дыхание.

И в недоумении увидела веселую физиономию Аднана Марджури.

– Что тебе нужно? – выдавила я, беспокойно глядя на круг. Чтобы не позволить гневу захлестнуть меня, я сделала глубокий вдох.

Мы с Аднаном не были в хороших отношениях.

Джудан тянул время, как будто ему нравилось видеть Вэла, лежащего у его ног.

– Он погибнет. Я думала, он твой друг! – я выдержала короткую паузу. – Или ты поступишь с ним так же, как со мной?

– С ним этого не случится. – Аднан слегка улыбнулся, отвечая на мой вопрос. – Разве он тебе не сказал? Правила были изменены.

– Что? – в изумлении я уставилась на человека, которого иногда ненавидела, а иногда просто принимала его существование. Взгляд скользнул по серповидному кинжалу на его бедре, и этот предмет вернул меня к действительности. – Сукин сын, – прошипела я, даже не зная точно, кого из двух мужчин имею в виду.

Я продиралась сквозь толпу. Щеки пылали от стыда за то, что я так обнаружила свои чувства. При этом я даже не понимала, почему для меня было так важно видеть Вэла не умершим. Кто он для меня? Несколько дней назад я даже не знала о его существовании, а потом он проник в мою жизнь, как паразит.

Может быть, я так отреагировала только потому, что на самом деле у меня все еще осталась совесть? И мне было не по себе из-за заявления Вэла о том, что на моих плечах действительно лежит часть вины за все это?

Смешно.

Не прислушиваясь к крикам зрителей и не оборачиваясь назад, я покинула кладбище. Надо полностью посвятить себя работе. Вэла я вычеркну из своей жизни.

Очень удачно сложилось, что, когда я вернулась в свой уютный дом, меня уже ждали клиенты.

Тино дал им бланки, которые они должны были заполнить сведениями о своих болезнях и заклятиях.

Поскольку у меня не было комнаты ожидания, а у себя в доме я не хотела видеть столпотворение, мы с Тино поставили несколько стульев в палисаднике. Погода в Новом Орлеане в основном была без сюрпризов, и ожидание в тени большой финиковой пальмы большинству посетителей нравилось. Сейчас на улице сидели четверо. Две женщины среднего возраста, молодой человек с крупными бородавками на лице и домовой, державший газету тонкими длинными пальцами. Все они подняли взоры, когда я прошла мимо них и вошла в свою рабочую комнату. Я не теряла времени на бесполезные любезности и учтивость, которые конечном итоге ничего не значили.

И Вэла я тоже не приглашала сопровождать меня… и этот сукин сын еще имел наглость скрыть от меня, что правила были изменены. Конечно, если то, о чем проговорился упырь, правда. Я ему не особенно доверяла. Тем не менее… наверное, Вэл хихикал про себя, заметив мое волнение.

– Волнение! Это просто смешно, – прошипела я, швыряя свою сумку на кучку листьев посреди стола.

Тино уже разжег огонь, так что в рабочей комнате сделалось жарко. Я коснулась пальцем руны ощущений на внутренней стороне левого запястья. Полукруг, к окружности которого примыкал замкнутый круг с точкой в центре. Эта руна обладала множеством различных функций и применялась в зависимости от обстоятельств. Через несколько секунд она засветилась, и тепло стало уже не душным и жарким, а сдержанным и приятным. Температура комнаты при этом не изменилась, но я стала воспринимать ее иначе.

– Где Менти? – осведомилась я у Тино, пока мыла руки в керамической миске, где тролль несколько раз в день менял воду. Он был идеальным помощником и моим лучшим другом, но он явно скучал со мной. Иначе почему настоял на том, чтобы исцелить вилу?

– Я здесь, – отозвался маленький дух природы и помахал мне рукой с полки.

Я заметила, что все предметы на ней переставлены. Вместо моих книг и свечей там теперь стояла миниатюрная кровать, появился чайный светильник, служивший источником света, и спичечный коробок, исполняющий роль стола. Тино даже приладил занавеску, которую вила теперь отодвинула крохотной рукой.

– Я тут подумала, нельзя ли мне здесь остаться на несколько дней? Только до тех пор, пока я снова не почувствую себя лучше и не буду знать, куда мне уйти?

Нахмурившись, я переводила взгляд с нее на Тино и обратно, а тролль лишь смотрел на меня, опустив плечи. Уже не первый раз он просил меня оставить у нас кого-то бесприютного. Однако на этот раз тот, кого он опекал, смог попросить об этом самостоятельно.

Менти все еще казалась слабой, и дело было не в ее полупрозрачной коже. Белое платье, которое добыл ей явно не кто иной как Тино, было слишком велико для ее узких худых плеч, а из-за беспорядочно остриженных волос она выглядела нездоровой. Слишком нездоровой, чтобы ее выгнать.

Я испустила глубокий вздох.

– Хорошо. Если ты не станешь мне мешать, – уступила я, внутренне ругая себя за слабость. Тино, похоже, испытал облегчение.

Лесной тролль бросился к полке и шлепнул по протянутой руке Менти. Разумеется, лишь кончиком своего мизинца. В конце концов, он не хотел ее в результате пришибить.

– Не будешь ли ты так любезен привести первых в очереди пациентов, Тино? Конечно, когда закончишь ликовать.

– Изменилась, – сказал Тино, дотянулся до моего бока и провел указательным пальцем по ключице. – Не сердитая.

– Пациенты, Тино, – прикрикнула я на него, злясь, что он осмелился так проанализировать мое поведение.

Ничего он не знал.

Злая или добрая, какая разница?

Через несколько секунд Тино вернулся с моей первой клиенткой. Ее черные волосы с седыми прядями были заплетены в толстую косу, перекинутую через правое плечо. У нее были высокие скулы и строгий взгляд темных глаз, который сразу давал понять собеседнику, что она не расположена шутить.

Ее кожа была более темного оттенка, чем у Вэла, поэтому я чуть не проглядела черную татуировку на ее открытом плече. Паук, чьи лапы тянулись через ее ключицу и спускались, скорее всего, до лопаток.

Знак круга септ[6] в Новом Орлеане. —

Нахмурившись, я еще раз внимательно осмотрела ее – от коричневых римских сандалий и желтого платья с широкой юбкой до толстой золотой цепочки и подходящих к ней сережек.

– Что делает септа в моей рабочей комнате? – спросила я, ничего не поняв после изучения ее внешности. Никаких физических признаков проклятия, что было неудивительно. Ведь септы не поддаются колдовству.

Септ еще часто называли детьми теневых городов. Они родились в одном из них и произошли от волшебных семей, но сами не умели работать с магией, производить заклинания, и на них не действовали ни заклятия, ни исцеления от них.

– Ты всегда так неучтива? – фыркнула она и отвернулась от меня, чтобы оглядеть неприбранную комнату. Менти тихонько хихикнула. – Меня зовут Бабет. Я правая рука Евлалии. Я имею в виду ту самую…

– …Главу круга септ, да-да, – прервала я ее и уперлась руками в бока, ожидая, пока она переключит свое внимание от хирургических приборов на столе и снова повернется ко мне. – Что ты здесь делаешь, Бабет? Так получилось, что я работаю исключительно с проклятиями, но поскольку ты септа, я понимаю, что ты здесь не по этой причине.

Она склонила голову набок.

– Как непочтительно, – пробормотала она. – Ты ошибаешься.

– В чем именно? – Я взглянула на Тино, который пожал плечами, и тут Бабет протянула мне бланк, который она заполнила ранее.

Растерянно я поднесла листок к себе и быстро просмотрела его содержимое. Потом перечитала все еще раз. И еще раз.

– Я знаю, о чем ты думаешь, – сказала Бабет, когда ей надоело ждать. – Но поверь мне, это правда.

– Невозможно, – выдавила я, раздраженно помахав листком в разные стороны. – На септу нельзя наложить заклятие. Ты это наверняка сама понимаешь. И что это вообще за ведьмак такой? Дух Тьмы? Это просто смешно! Скорее всего, вам следует меньше курить травку на ваших сборищах, лучше налаживайте нормальную свободную от магии жизнь!

– Слушай меня, соплячка, – Бабет сдвинула брови и наставила на меня палец. – Той ночью две недели назад я спокойно возвращалась домой. Я шла по той же улице, по которой ходила последние пятнадцать лет, и вдруг свет вокруг померк, и стало очень холодно. Я ощущала только собственное дыхание и чувствовала свое громко стучащее сердце, и решила, что я умерла. И не заметила, как оказалась в потустороннем мире. Но тут появился ведьмак. Мне был виден только его черный плащ и очень длинные руки, обхватившие мою голову. Он пробормотал слова, которых я никогда раньше не слышала, и в следующее мгновение темнота и холод исчезли. – Она глубоко вздохнула и опустила дрожащий палец. – Он наложил на меня заклятье. Я знаю.

Я на мгновение сжала губы, чтобы не произнести оскорбительный комментарий:

– Если это так, учти, я не говорю, что верю тебе, в чем выражается проклятие? Ты очень расплывчато описала …какая-то дрожь?

Бабет побледнела, и казалось, все ее тело ослабло. Тино отреагировал быстрее меня и, взяв ее за руку, подвел к одному из деревянных стульев. Ни на одном из них не было мягкой обивки, чтобы не побудить моих пациентов оставаться здесь дольше, чем необходимо.

– Время от времени случается так, что все начинает дрожать. Каждый предмет мебели, каждый стакан и тарелка. – Она приложила пальцы левой руки к губам. – Все дрожит, дрожит и расплывается, и я ничего не могу сделать, падаю все глубже и глубже в темноту. И все дрожит и…

Вздохнув, я потерла глаза.

– Бабет, я прошу прощения, но ты должна пройти обследование у обычного врача.

– Ты думаешь, я уже этого не делала? – прошипела она. – Глупая ты девчонка.

– Если ты продолжишь оскорблять меня, тебе лучше немедленно уйти. – Я вздернула подбородок и подождала, пока она не отведет взгляд.

– Хорошо. – Она погладила крошечный кусочек свободной столешницы, а затем поднялась. – Как хочешь. Если ты мне не веришь, пусть будет так. Тем не менее, я предупреждаю тебя, разрушительница заклятий, это только начало.

– Я не знаю, что ты имеешь в виду.

Многозначительная улыбка появилась на ее губах, и она указала украшенным кольцами пальцем за стопку книг о травах, где стоял мой забытый стеклянный шар.

– Когда ты в последний раз осмеливалась взглянуть в туман? – спросила она, вместо того чтобы прямо ответить на мой вопрос.

– Прошло уже некоторое время, – призналась я. Туман был местом, которое, на мой взгляд, вызывало больше вопросов, чем давало ответов. Оракул ведьм и ведьмаков, если точнее сказать.

– Загляни туда, разрушительница проклятий, и ты узнаешь, что на меня наложили заклятие, и это не игра моего воображения.

Мое терпение стремительно подходило к концу.

– Я была достаточно великодушна, чтобы выслушать тебя, Бабет, и это несмотря на то, что Эулалия обдает меня презрением. Но верить тебе было бы противно всем принципам и законам нашего мира. Да что я говорю! Это перевернуло бы наш мир. Это невозможно.

Бабет опустила глаза:

– До свидания, Дарсия Боннет.

Круг, который наконец замкнется. Такое у меня было внутреннее ощущение, когда я наблюдала за одним из вавилонских шабашей из своего укрытия на дереве. Долгий путь приближался к грандиозной кульминации. Путь, который повторялся с каждым новым сердцем. Но остался только еще один раз…

Я сидела на тяжелой ветке и смотрел вниз на группу, состоящую из тринадцати женщин и мужчин, поклоняющихся Богу Луны. Богу-покровителю Вавилона. У каждого теневого города был один или несколько богов-покровителей, и, хотя большинство колдунов и ведьм были изгнаны из своих городов, они часто не отказывались от своей веры в этих богов. Наоборот, это давало им возможность оправдывать использование черной магии. Так же, как и этот шабаш, из которого будет выбрана моя следующая жертва.

Наступила ночь, и голоса колдунов поднимались в безоблачное небо, смешиваясь с дымом костра и ароматом густых травяных свечей, которые они ставили на надгробиях и склепах.

Дерево, на котором я сидела, я присмотрела для наблюдательного пункта уже некоторое время назад, когда шпионила за этим шабашем по другой причине. Это всегда важно – знать, что делают твои враги.

Сегодня я хотела определить, кто из них самое злобное существо. Монстр, чье сердце будет тринадцатым и, следовательно, последним в моей коллекции.

Я старалась не думать о том, что ради этого мне рано или поздно придется убить. Теперь оставалось только выбрать жертву. Затем последует следующий шаг, и следующий, и…

Пение стихло, и глава шабаша скрестила руки перед собой крест-накрест, уложив ладони на свои плечи. Знак ее высокого положения.

Во мне покоятся сила, знания и сердца моих ведьм, их слова отдаются эхом во мне. Столько раз я уже слышала это от других глав других шабашей, но до сих пор ни разу не осознавала глубинного значения того, что я задумала.

В руководительнице действительно собрана сила всех остальных ведьм шабаша. Поэтому она самая могущественная, а значит, и ее сердце самое сильное, и оно дало бы наилучший результат для моего ритуала превращения в повелительницу Порочных.

Для каждого другого человека такие мои мысли, вероятно, выглядели холодными и расчетливыми, и именно такими они и были. Однако я предавалась им, потому что похоронила свои чувства глубоко внутри, когда пришла на кладбище. Иначе я не смогу помочь ни сестре, ни себе. Слишком далеко я уже зашла. Слишком глубоко опустилась. И слишком высоко взлетела.

– Сестры мои, братья мои, я рада вас видеть под Луной Грешников, – приветствовала членов шабаша руководительница и зажгла магией пламя свечей, будто стремясь доказать свою силу. Однако такая демонстрация, на мой взгляд, была довольно жалкой. Может быть, больший интерес у меня вызвало бы воскрешение из мертвых. Просто как пример.

Но в ту ночь не происходило никаких темных колдовских действий. Мне наскучили рассказы ведьм и ведьмаков о том, как они почитали лунного бога в своей повседневной жизни. Время от времени, когда их речи становились совсем абсурдными, я в раздражении закатывала глаза. Например, кто же встает на колени посреди улицы, чтобы восхвалить одного из богов, потому что увидел луну на упаковке для звезд-аппликаций? Безумие.

Через час группа наконец разошлась, и я смогла слезть с неудобного дерева. В следующий раз мне обязательно нужно помнить, как сильно болела моя задница, и подбирать более удобное укрытие.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Вечнозеленый кустарник семейства Кутровые, произрастающий в тропических лесах Западной Африки. Здесь и далее: прим. переводчика.

Вернуться

2

Доша в философии аюрведы – первичные жизненные силы человека, которые создаются в результате взаимодействия элементов.

Вернуться

3

Сальмиак – кристаллическая форма нашатыря, природный хлорид аммония.

Вернуться

4

Три месяца, франц.

Вернуться

5

Местное название Нового Орлеана.

Вернуться

6

Септа – служительница религиозного культа веры в Семерых в Игре Престолов.

Вернуться